Мария Шарова

Дистанционный кружок

2021-05-12T21:53:30.782Z

Когда в прошлом году дистанционная реальность обрушилась на нас без объявления войны, мы срочно перевели все наши уроки в онлайн-формат. Но многим нашим малышам не хватало кружков, которые тоже прекратились. Поэтому я до конца учебного года каждую неделю записывала новый ролик, по которому ребята сами или с помощью родителей могли сделать что-то интересное.

Вот некоторые из этих роликов:

Кофейная живопись и "пещерные" роспис

Краски из капусты, шпината и куркумы

Драконье оригами - делаем драньи когти

Фантазируем в объёме - из фольги!

К новому учебному году мы уже основательно подготовились, поэтому кружки у нас вошли и в основную программу. Ролики я уже не записывала, зато и основные уроки обогатились разным интерактивом. Вот, например, на уроке науки с младшими школьниками мы лепим внутренние органы человека из пластилина:

А это мы на художественном конструировании вместе строим город в гармошке (кстати, сам предмет как раз и родился из прошлогодних весенних видео-кружков):

Онлайн-будни

2021-05-12T21:22:00.543Z

У меня сегодня на художественном конструировании собрались одни пацаны. И по плану мы шили зайцев! Если вы никогда не шили с 6-8-летними мальчиками через зум, рекомендую: незабываемые впечатления гарантированы!

Оказалось, что шить с мальчиками зайчиков это очень драматично.

***
- А зачем нам иголки?
- Будем ими шить.
- Как старые бабки, что ли?
- Нет, как самые крутые дизайнеры, которые все мужчины, между прочим! Самые мужественные мужчины. (Тут я приврала, конечно, для пользы дела)

***
- Всё-всё, я больше не могу! Я не могу ему пришить глаааз! У меня заяц без глаааза! Я его дальше шить не буууду...
- А если это будет заяц-мутант?
- Тогда бууууду!

***
- Не будет у меня зайца!
- Почему?
- Я его порвал!

***
Рома (чуть не плача): - Ничего-ничего-ничего у меня не получается!!! Не буду я ничего делать!
Макар: - Не ной, а шей давай зайца!
Я замираю: Рома очень чувствительный человек, отреагировать может эмоционально.

Рома (вдруг берёт себя в руки): - А ты Макар юморист, однако! (и продолжает шить зайца, как ни в чём не бывало)
Макар (настороженно): Юморист - это чо такое?
Рома: - Это ты шутишь смешно!
Макар: - Ааа... Ну, тогда ладно.
(Все продолжают мирно шить зайцев)

***
- Чего сидим - кого ждём?
- У меня ниточка шить не хочет...
- В смысле, не хочет?
- Ну, не хочет...
- Я не понимаю: можешь объяснить или показать, что ты имеешь в виду?
- Ну, ниточка не хочет...
- Вот тебе ниточка так и сказала: Саня-Саня, я шить не буду?
- Нееет... но она не хооочет...

Через несколько минут (минут!! потому что Саня партизан!) выясняется, что просто узелок на ниточке развязался:

- Так попроси маму узелок на ниточке завязать.
(Ушёл, вернулся)
- Мама занята.
- А ещё дома кто-то есть?
- Папа.
- Попроси папу ниточку завязать.

***
- Это не заяц вообще получился!
- А кто?
- Это какой-то растерянный заяц получился...
- Да классный же заяц!
- Мне не нравится...
- А мне очень нравится. Если бы мы были с тобой в одном классе, я бы попросила его в подарок. И хранила бы очень бережно!
- А я бы тебе его не подарил.

***
- Мария-Мария, уже 14.00, урок закончился, нас пора отпускать!
- Без зайца никого не отпущу, все шьём зайца до конца! Чтоб у всех было по зайцу!
(Да-да, звонок для учителя)

***
- Из какой тряпочки ты будешь шить зайчика?
- (мрачно) У меня только белая тряпочка...
- Прекрасно! Будет белый зайчик! А глазки можно будет вышить нитками. У тебя какие нитки?
- (ещё мрачнее) У меня только белые нитки...
- Замечательно! А кусочек фольги у тебя есть? (по плану должен быть к этому занятию).
- (совсем обречённо) Есть. У меня есть фольга. Но мама мне её не дала!!!

***
- Теперь смотри внимательно - начинаем сшивать вот отсюда, видишь?
- Ага.
- С нижнего угла. И когда дойдёшь до верха, не сшивай уши.

Проходит буквально пара секунд:
- Я сшил уши!
- Покажи.

Он так и начал шить - сразу с ушей. Чтобы сразу зашить уши.

***
- Главное следим и не зашиваем зайчику живот, потому что мы шьём зайчика на пальчик.

Через минуту:
- Я зашил! Я зашил ему живоооот!
- Так, спокойно! Это будет не зайчик на пальчик - это будет ёлочная игрушка! У вас же есть дома ёлочка? (у всех в Праге уже есть ёлочка)
- У меня нееееет ёлооооочкииии!!!

Обделённый со всех сторон ребёнок - ни пальчика, ни ёлочки! Лечь и умереть! Я, правда, тоже стреляный воробей:
- А... может, ёлочка БУДЕТ?
- Буууудет (уже рыдает)
- Так и повесишь его на ёлочку, когда будет ёлочка.
- А... хорошо!

Постскриптум: самый младший ученик нашей группы по художественному конструированию по мотивам зайчика сшил ещё одну игрушку. Честно говоря, это то, на что я всякий раз надеюсь: что ребята увлекутся и захотят сделать что-то ещё уже сами. Поэтому и материалов всегда им собираю с запасом. Но вопрос не в этом. Кто угадает, что это за персонаж?

Как говорим?

2021-05-12T21:16:13.953Z

Заметки на полях о том, нужен ли специальный язык в беседе с детьми? Поскольку у меня в разгаре онлайн-уроки, это очень важная тема - как говорить с детьми, какие слова подбирать?

Обратила внимание, что чем старше я становлюсь, тем реже и реже подбираю какие-то специальные слова в беседах с детьми. Это происходит неосознанно, но вот недавно я заметила и сама удивилась. А потом поняла, что это закономерно. Чем я старше, тем большему учусь (а учусь я постоянно), тем выше становится моя планка по отношению к моим ученикам. Я стала уважительно относиться к интеллекту и мыслям даже самых маленьких моих учеников. Я могу оценить, на каком уровне их мыслительные процессы, но теперь я оставляю им возможность шагать дальше, учиться не только тому, что я заботливо пережевала, "отрыгнула" и выложила на тарелочку.

Ещё во время онлайн-уроков у меня очень подвижная мимика - привлекаю внимание всеми способами!

Когда я продолжаю говорить с подростками или шестилетками своим обычным языком, так, как я говорила бы со своими ровесниками - я оставляю ученикам пространство для вопросов. Они могут пропустить эту возможность, а могут шагнуть в неизвестное. Или просто оказаться в другом информационном поле, не ограниченном только привычным кругом семейных тем или детских интересов.

Даже когда мы делаем самые простые (с точки зрения взрослого человека) вещи - мы обязательно говорим. Например, на конструировании я чаще не задаю специальных тем, но беседую так, как я бы беседовала и со взрослыми. Из этого уже завязывается отдельный урок, дополнительный к тому, что мы делаем прямо сейчас руками.

Коля-маленький (ему теперь не шесть, а семь!) посещает три моих урока: ИЗО, науку и конструирование. Вот сегодня мы делали поп-ап книгу с объёмными объектами на страницах и Коля спросил между делом:

- А сейчас у нас наука или конструирование?
- Сейчас конструирование. Всё просто, смотри: на уроках науки мы исследователи, мы обязательно изучаем процессы, делаем выводы, узнаём что-то новое о мире вокруг. А на конструировании мы обязательно создаём какой-то продукт.

Коля на секунду задумывается и уточняет:
- А что такое продукт?

Параллельно с объёмной книгой, которая является основным заданием сегодня, мы обсуждаем важную тему для современного мира - что же такое продукт? Я могла подобрать слова попроще, я могла вообще односложно ответить, какой сегодня урок, и сфокусироваться только на цветной бумаге, клее и ножницах, но я не знаю, что окажется важнее для Коли и ребят в его группе: навык, который мы приобретаем, новое изделие, которое мы создаём, моторика, которую мы развиваем, или незнакомое понятие, которое мы обсуждаем в процессе. И что-то мне подсказывает, что в современном мире с его всё возрастающей синестезией, важно всё вместе, а не отдельные части.

А в старшей группе ИЗО Коле-старшему и Майе я ставлю дополнительную задачу к рисунку:

- Изобразите объекты в листе так, как хочется, но обязательно найдите равновесие в листе.

Я не объясняла им, что такое "равновесие в листе", они этого не знают, но получают задачу и сначала пробуют опытным путём, своим собственным, нащупать, что же это такое - так, как они это понимают сейчас. И только потом мы обсуждаем композиции, которые у них получились. И вот у Майи рождается нисходящая драматическая диагональ, абстракция вдруг приобретает сюжет благодаря этому. А у Коли получилась картина со смещённым центром - и снова есть что обсудить. Всего этого не было бы, если бы я жёстко задавала рамку "услышали - выучили - повторили - закрепили". При этом у меня есть план урока, я следую ему, но всегда жду от своих учеников чуть больше, чем они сами бы от себя ожидали.

Мои ученики часто всё младше, а я гораздо меньше разжёвываю материал, чем тогда, когда я преподавала статистику. Моим малышам, в каком-то смысле, сложнее сейчас, чем когда-то моим студентам. В отличие от начала моего педагогического пути, когда я преподавала ребятам всего лишь на 5-6 лет младше меня (и они были студентами вуза), теперь я всё реже могу определённо сказать, чему же именно я учу. Но как это ни парадоксально звучит, я более цельно ощущаю сам процесс образования, потому что теперь даю ему возможность развиваться не только под моим жёстким контролем, но также искать и свои пути, и развивать всех нас - путешественников на этом пути. И каждый путешественник обрастает своим собственным багажом...

Педагог в карантине

2021-05-12T18:18:35.529Z

Итоги первой недели (март 2020)

Первые выводы вынужденного дистанционного опыта.

Я как учитель уже неделю провела в режиме карантина. До этого я никогда не работала как дистанционный педагог (с детьми, со взрослыми у меня такой опыт есть). И хотя педагогическая нагрузка у меня сейчас небольшая, мне уже есть, что сказать.

Сначала про технические особенности работы.

Скайп и Зум

Во-первых, все, кто попробовал сравнить Скайп и Зум, понимают, что Зум лучше. А платный Зум гораздо эффективнее. Там есть замечательные возможности совместного просмотра, временного отключения звука у отдельных участников, функция «поднять руку», возможность видеть всех участников и т.д. В общем, огромное спасибо моей нынешней руководительнице Екатерине (в том числе и тому, что она сразу, не раздумывая, приобрела платную версию для нас), я поработала в этой новой программной среде и оценила!

Восприятие на слух

Во-вторых, у всех у нас свои особенности восприятия. У меня, например, с детства проблемы со слухом. Примерно такие, как у дислексиков с чтением. То есть я не всегда могла сразу расшифровать устную речь, даже на родном языке. Я особенно плохо распознаю звуки, которые прошли механическую обработку: то есть записанные на какой-то носитель звуки, разговор по телефону и пр. Например, я не узнаю музыку или голос по телефону. Я уже взрослый человек и за свою жизнь приспособилась к этой своей особенности, не страдаю от неё так, как в детстве. Но, к сожалению, людям с таким способом восприятия трудно через интернет слушать собеседника. А ученики часто могут говорить тихо, не в микрофон или перебивать друг друга. В общем, я понимаю, что это моя проблема, которая не всем может быть очевидна, но знаю, что я не одна такая. Верю в то, что с практикой мозг настроится и найдёт возможность не так напрягаться всякий раз… Кстати, если у ребёнка есть такая проблема, его часто могут называть невнимательным или глупым, а дело может быть именно в проблеме расшифровки аудиальной информации. Даже в современном мире этим вопросом занимаются очень мало.

Но по этой самой причине я во время дистанционного урока говорю очень выразительно и даже иногда чуть медленнее, чем обычно.

Запись видео

В-третьих, приходится быстро осваивать новые навыки. Я последние три дня разбиралась с тем, как записать себя на видео, если нет специальной камеры и микрофона. Вплоть до того, как накрасить глаза, чтобы лицо в кадре не превращалось в блин (глаза надо красить ярче, чем в обычной жизни). Куда поставить стол, что должно быть на фоне, что вообще должно быть в кадре, откуда будет падать свет и пр. Теперь у меня ещё и внеплановые силовые тренировки, потому что в поисках правильного света, я таскаю обеденный стол по всей квартире.

Ещё я обнаружила, что при записи звука я сильно присвистываю шипящие звуки и так просто с этим не справиться, но я продолжу работу над этим. Я пришла к выводу, что когда я в кадре (моё лицо), то видео и звук надо писать сразу, потому что иначе я не попадаю потом в собственную артикуляцию.

А если я записываю, как что-то рисую или делаю, то такая работа у меня получается в три основных этапа:

1. Аудио. Записать аудио и вместе с этим делать за столом то, что я буду делать потом на видео, чтобы не ускорить или не замедлить темп процесса (только говорить мало!).

2. Видео. Под записанное аудио снова повторить весь набор действий – уже на камеру. Потом конвертировать видео без звуковой дорожки.

3. Монтаж. Наложить изначальный аудиофайл на видео, проверить и, возможно, добавить эффекты. Сохранить итоговый файл в нужном формате.

Если сохранять такой порядок действий, то картинка и звук хорошо монтируются друг с другом и получается ожидаемый результат.

На видео первый вид роликов, которые я записываю — я что-то демонстрирую на своём столе (иногда комментирую процесс, иногда просто показываю):

Здесь я для старшей группы начальной школы показываю, как делаю копию спиртовыми маркерами

И ещё несколько наблюдений по мелочи:

Времени и сил на подготовку уроков теперь уходит намного больше. Но оно того стоит. Поэтому я думаю, что не нужно бояться технических вызовов, надо разбираться, пробовать и открывать для себя новое, какой бы опыт уже ни был за плечами.

Всё, что я говорю на камеру, я отрабатываю заранее. Перед зеркалом или просто в стенку. Когда я записываю себя, то обращаюсь ровно в камеру и не смотрю в процессе на экран (на себя), чтобы не кривляться и чтобы мимика была естественной.

Я не пишу свой текст, я составляю тезисный план и повторяю его несколько раз, но на видео я говорю свободно, не заучиваю и не читаю по бумажке. Тогда моя речь в записи получается плавной и естественной.

На видео второй вид моих видео-материалов — я пролистываю слайды с картинками (мы смотрим вместе с ребятами, останавливаемся и что-то обсуждаем в процессе урока):

Видео про портреты красавиц

В личном общении мне и детям часто приходится настраивать звук в каждой новой сессии. Меня гораздо лучше слышно, когда я в беспроводных наушниках с микрофоном. Но красивее на экране я выгляжу без наушников (а детям важна картинка, поэтому кроме макияжа, я стараюсь ещё разбавлять свой внешний вид аксессуарами и обязательно делаю укладку перед уроком). Так что приходится немного жертвовать то звуком, то красотой…

Спину в кадре надо обязательно держать прямо. Даже если это неочевидно, что-то неуловимо меняется.

И я недавно читала совет про стакан воды под рукой — незаменимая штука, факт!

В следующей части опишу свои наблюдения за тем, как меняется живой процесс общения с детьми в онлайн-общении и почему я всё-таки сменила точку зрения насчёт дистанционного обучения и решила в нём участвовать.

На видео — ролик, который я записала для моей пражской школы, приглашение на уроки рисования в старшую группу (10-11 лет и старше) в IVY Kids. Ещё один новый опыт для меня — мы будем набирать группу учеников, которые ни разу не видели меня «в реале». Это третий вид материалов, которые я готовлю для своей работы, но на уроках я такие видео не использую. Я пока взяла за правило, что именно на уроках мои ученики меня видят только «живую», поэтому получается комбинация: если руки или картинки — это запись, если моё лицо — то это живое общение прямо сейчас.

Искусство и детское общество

2021-05-12T18:12:07.239Z

О том, как на занятиях ИЗО можно и нужно развивать социальные навыки

Вообще я искренне верю в то, что в самом раннем возрасте (то есть лет до пяти-шести) детей не нужно учить искусству — на этом этапе им важнее не мешать. Что я и делаю с малышами: я предоставляю им тот максимум творческой свободы, которой по разным причинам они не могут получить дома. Социальное взаимодействие в данном случае ограничивается очень простыми рамками: красками и водой можно обливать только себя. Раскрашивать можно только самого себя или меня (в смысле, учителя). Об этом славном опыте я расскажу как-нибудь поподробнее, а теперь перейдём к ребятам постарше - начальная школа (от 6 до 10 лет). Потому что сегодня я хочу поведать о том, как занятия искусством помогают формировать социальные и коммуникативные навыки.

Жизнь современного ребёнка бедна социальными взаимодействиями. В моём детстве можно было вывалиться во двор и уйти пешком в неизвестном направлении, попутно собрав на себя и товарищей любопытные приключения (о некоторых из них мои родители до сих пор не в курсе - я берегу их нервы). Мама уже в семь лет отправляла меня в магазин (да-да, именно с бидоном) и за младшей сестрой в детский сад. На переменках во втором классе я могла вылезти из окна во двор и побегать под весенним солнышком. У нас не было гаджетов, а по телевизору смотреть нечего — мы оказались вынуждены общаться. У современных детей такой нужды не наблюдается. Они назубок знают всех персонажей Майнкрафта или героев фильмов ужасов (об этом я тоже обязательно напишу — родителям имеет смысл хотя имена знать, чтобы иметь представление), а когда сталкиваются друг с другом, почти всё время нарываются на конфликт, решать который не умеют.

Даже если пока оставить за кадром проблемы развития образного мышления, на уроках ИЗО в начальной школе между делом неожиданно выяснилось, что большая часть ребят совершенно не умеет вступать в коммуникацию и решать проблемные вопросы взаимоотношений. Больше скажу, общее дело не вызывает у них совершенно никакого энтузиазма.

Первый же урок по совместному делу у первоклассников провалился с треском. То есть мне пришлось его перестраивать на ходу. Я заготовила ребятам длинное единое полотно, которое мы закрепили поверх парт, и собиралась дать общее задание во всю ширь, как говорится. Но дети обыграли меня за пять минут. Они быстренько отчертили себе по квадрату, нарисовали себе по картине и несмотря на все мои уговоры вырезали свои куски.

Стало понятно, что с наскоку я вопрос не решу. Но я тут не лыком шита (дети-дети, а вы знаете, что такое лыко?). Через урок я принесла им красивые прозрачные вазы — каждому свою. И раздала им интересные баночки с яркой разноцветной тушью — каждому свою. И пипетку в каждую баночку — как вы уже догадываетесь, тоже персонально в каждые руки по штуке. Одна загвоздка: у каждого из девяти ребят был свой оттенок. Если хочешь другой цвет, придётся меняться. То есть — вступать в социальное взаимодействие, решать конфликт, если таковой образуется — в общем, как-то решать задачу. Задачу, которую я вслух не ставила. Не хотите меняться — не меняйтесь. Но это, конечно, была провокация с моей стороны. Оттенков так много, они такие интересные, так красиво расползаются в прозрачной воде. Как же можно весь урок провести с одной-единственной баночкой? Сначала они спорили, вздыхали, жаловались, но к середине урока дело пошло.

Во втором классе этот подход тоже прошёл на ура. Заодно мы отработали, кстати, правило «одна баночка — одна пипетка», чтобы цвета не испачкались и радость не испортилась.

На втором этапе мы совместили урок с разминкой в игровой рекреации — там гораздо больше места, чем в кабинете. Мы от души все вместе рвали бумагу и собирали из неё один общий силуэт дерева на полу. Я бы очень хотела, чтобы мы все вместе же его и склеили, но понимаю, что нельзя сразу требовать многого. Поэтому дальше каждый ребёнок делал свою собственную аппликацию.

На следующем уроке я пришла в класс, выбрала самую свободную стену и закрепила на ней огромный кусок белых обоев. Дети заподозрили с моей стороны какой-то нечестный приём, поэтому сразу же поинтересовались, как же они будут разрезать на всех бумагу, закреплённую вертикально? Когда выяснилось, что никак и рисовать будем все вместе на одном листе (о несчастье!), они, безусловно, не вдохновились. Но («делать нечего, бояре, потужив о государе…») всё-таки приступили. Чтобы они не мешали друг другу, я пускала их к полотну по двое-трое человек. Они, конечно, обиделись на меня, ведь уроки обычно весёлые, почти развлекательные, а тут… Поэтому изначально дерево выразило то, чем оно и являлось — акцией протеста. Они пачкали бумагу, мазали пятна невпопад, отпускали неприятные комментарии вполголоса. Но работали вместе — а это мне и было нужно.

Чтобы отвлечь их внимание, я поставила им изобразительную задачу: каждый раз рисовать таким оттенком, которого ещё нет на общем листе. Цвета я им выдала только основные: красный, жёлтый, синий, белый и чёрный. То есть им приходилось много смешивать, подбирать, искать — отметим честно, поиздевалась я в этот раз, как могла.

Получилось то, что получилось — несчастное ободранное дерево как символ нежелания первоклассников создавать совместный продукт, который нельзя будет потом разорвать на куски и растащить по домам…

Дерево — первая версия

И я оставила его висеть в классе. Дальше мне безмерно повезло с коллегами, а ребятам — с педагогами первого класса. Они рассмотрели картину вместе с ребятами, пообщались, деликатно и аккуратно обратили внимание детей на то, что дереву, скорее всего, грустно быть таким и, возможно, что-то можно сделать?

На другой день коллеги унесли краски из кабинета ИЗО в первый класс — дерево ожило уже без моего участия. Оно висит на стене уже вторую неделю, и юным художникам есть чем гордиться. Там теперь и листья, и гнездо, и гораздо больше веток, и в целом, дерево смотрится богаче.

Но самое главное, что дети сделали это вместе!

Порвать через не могу

2021-05-12T18:10:24.873Z

Часто так бывает, что урок складывается совершенно непредсказуемо. Самые сложные темы вдруг проходят легко и воздушно. А простые, на мой взгляд, задачи внезапно вызывают у детей сопротивление и протест. Как, например, в этот раз.

Я долго подбирала тему, чтобы учить ребят клеить. Это, кстати, тоже такой момент, который сильно меня удивил, когда я пришла работать в начальную школу: большая часть ребят не умеют клеить. То есть они буквально выливают всю банку клея на лист (хорошо, если не на себя), а потом бросают в это импровизированное море кусочки бумаги. Но моё удивление всегда длится одно мгновение, после чего я понимаю, что у меня добавилась ещё одна задача, которую надо включить в план работы.

Из методической копилки я выудила славное арт-терапевтическое упражнение: склеить коллаж из рваных кусочков бумаги. Самый простой вариант – пейзаж. Есть верх картины (небо), есть низ (земля или море) и можно что-то ещё добавить, чтобы пейзаж получил индивидуальную окраску. Дома, деревья, людей, животных – полный простор для фантазии. Я специально выбрала технику рваного коллажа, чтобы сфокусироваться именно на клее и кисточке, а не ровном вырезании. К тому же, в этом классе мы такое упражнение ещё не делали.

Ян добавил в пейзаж любимого котика и вместе они как-то примирились с непростой задачей урока.

В общем, решено! Я была довольна собой. Как ловко придумала: и с моторикой поработаем, и клей с кисточкой освоим, а ещё изобразительная техника совсем не сложная, не будем слишком отвлекаться.

Первые пять минут урок шёл ровно по плану. Мы обсудили, какими бывают пейзажи, мы вспомнили вместе, что такое аппликация, я рассказала, как именно мы будем её сегодня делать. Я отдельно проговорила особенности работы с клеем и выдала каждому кисточку. Ребята уже начали выбирать себе цветные листы бумаги… и тут случилось страшное.

Оказалось, что бумагу придётся таки рвать. Руками. На (о ужас!) неровные кусочки. И нет, я не дам ножницы. Да, попробуйте – такая сегодня техника.

Пейзажи Ульяны и Марка. Эти двое быстрее всех адаптировались к заданию. Уля даже ни разу не потребовала ножницы!

Сначала я подумала, что это такой момент адаптации, который скоро завершится. Но урок превратился в борьбу – с собой, с бумагой, с педагогом (в моём лице). Я в одно мгновение превратилась во вражину и истязателя детей. Потому что РОВНО РВАТЬ НЕ ПОЛУЧИТСЯ, ДАЙТЕ НОЖНИЦЫ!!! Дайте нам нормальный урок ИЗО, давайте рисовать карандашами!

Ева К. категорически не приняла то, что бумагу придётся рвать. Поэтому создала зримое воплощение своего сопротивления. Кстати, пейзаж.

Кто-то плакал, кто-то отказывался вообще участвовать в уроке. Кто-то ушёл от темы пейзажа, но всё-таки порвал бумагу и сделал картину. А кому-то понадобилась срочная реабилитация: сразу после пейзажа сели рисовать карандашом ровные, РОВНЫЕ (!) кружочки.

Света создала самый удачный, на мой взгляд, коллаж на этом уроке. Если не считать того, что она делала совсем не пейзаж…

Вот такие у нас уроки ИЗО бывают. Не на жизнь, а на смерть.

P.S. Памятуя пережитое, перед следующим уроком объявляю:

- Милые дети, вы у меня люди чувствительные, поэтому приготовьтесь: в другой раз будем вышивать картину. Иголкой и ниткой, на куске ткани. У вас теперь есть время привыкнуть к этой мысли и не падать в обморок.

Ныряем в ИЗО! Итоги года.

2021-05-12T18:07:43.108Z

Как я провела эксперимент длиной в год и чем дело кончилось.

Свершилось. Эксперимент можно считать завершённым и определённо удавшимся. Пока у меня есть силы только на предварительные итоги: у меня всё лето впереди, чтобы как следует осмыслить всё, что произошло, и подготовиться к следующему рывку.

Штампы, которые ребята сделали на последнем погружении по ИЗО в 2018-2019 учебном году

В этом учебном году в Эпишколе предмет ИЗО прошёл совсем не так, как всегда. Мы отказались от привычного формата, когда ученики 5 — 7 классов приходят поучиться ИЗО на 40 минут раз в неделю. И решили попробовать жить так: ребята приходят на ИЗО раз в месяц, зато на весь учебный день. Было много надежд, сомнений и тревог. Примерно такие внутренние монологи гудели в моей голове:

— Ведь по ИЗО ты всё равно поставишь всем пятёрки, какая у детей мотивация прийти к тебе на целый учебный день, а не прогулять его, например?

— Но ребятам обычно не хватает сорока минут для творческой раскачки, а тут целый день творчества, разве не заманчиво?

— Возможно... Что же ты будешь делать с теми, кто выдыхается через полчаса, а тут целый день!

— Я придумаю много всего интересного, скучно не будет...

— То есть устроишь развлечение, а обучать не собираешься?

— Собираюсь, конечно!

— Ну-ну...

В тяжёлом бою меня-скептика и меня-романтика победила... я-авантюристка. Причём авантюризм — это, похоже, заразное заболевание, потому что идею поддержали и коллеги, и администрация. Сумасшедшему году ИЗО-погружений быть!

Первая же трудность поймала меня за хвост буквально за поворотом, когда стало ясно, что идея вести такие погружения в одиночку — это утопия. В формате работы Эпишколы, когда каждому ребёнку мы обеспечиваем индивидуальный подход, учебная группа в 15-20 человек — уже очень много. К тому же, ИЗО — такой предмет, при котором стоит только отвернуться на пять секунд, и вот уже кто-то приклеился к потолку, пол-стены исчезло при неясных обстоятельствах, а кому-то отпилили пальцы канцелярским ножом. Творчество вырывается на свободу и до того момента, когда дети научатся сами контролировать этот поток, должно пройти время. Поэтому очень быстро стало ясно, что надо срочно искать помощь. И эта заминка привела к удивительным последствиям! Потому что мне, конечно, помогала наша прекрасная Марина Викторовна, профессиональный дизайнер и художник, но кроме этого, бок о бок со мной на ИЗО работали: Галлит Иосифовна, учитель английского и Маргарита Викторовна, учитель математики. И это было круто! Я всегда говорю детям «Художник в каждом из вас!», но эту мысль подтвердили и мои коллеги. Вспоминаю и улыбаюсь.

Черепушки ребята лепили на погружении по Портрету

Кроме этого, я с огромной благодарностью вспоминаю Ольгу Анатольевну, нашего учителя по биологии и географии, потому что именно она первой рискнула нырнуть со мной в совместный творческий заплыв. Именно после нашего октябрьского погружения по ботанической иллюстрации стало ясно, что всё получится!

Наталия Сергеевна, учитель по музыке — привет Вам из неуютной петербургской осени, которую мы вместе раскрасили яркой акварелью на совместном погружении по Чурлёнису и цветомузыке.

Администрация Эпишколы — вы герои, потому что мужественно пережили бесконечное безумие с сумками, красками, материалами, которые ровным слоем расползались по всей школе, провоцируя не только творческий хаос, увы… Спасибо! Наталья Алексеевна и Наталья Викторовна, вы закрыли глаза и благословили меня на это, спасибо! Такое удивительное ни с чем не сравнимое безобразие невозможно совершить в одиночку — это коллективное творческое дело.

И конечно, спасибо ребятам — что бы я без вас делала?!

Смотрю на эти фотографии и понимаю, как же вы уже выросли к лету, как сильно успели измениться за этот год…

Итак, в 2018-2019 учебном году стартовал первый год из новой эпишкольной программы ИЗО для средней школы (5-7 классы). Этот год называется «Жанры и техники». Программа года включает в себя семь погружений ИЗО:

Новый год: техники витража
Портрет (лепка и живопись)
Комиксы (история и техника)
Орнамент
Конструирование и перформанс
Объём и основы перспективы
Печатные техники

Погружение по орнаментам — это было что-то совершенно особенное! Все орнаменты на фотографиях — из детских работ.

Плюс серия совместных погружений, когда ИЗО мы объединяли с другими предметами:

Ботаническая иллюстрация (основы зарисовок на природе: биология + ИЗО)
Цветомузыка (основы акварельной живописи: музыка + ИЗО)
Три погружения по истории города (тональный рисунок, пленэр и искусство плаката на истории города)
Конечно же, ИЗО на осеннем выезде школы (роспись футболок) и на зимнем (линогравюра и основы мозаики)

Это был продуктивный и волшебный год. Я обязательно ещё напишу про каждое погружение по отдельности, когда разложу в голове по полочкам и подведу итоги. И ещё обязательно отдельно напишу про начальную школу, потому что это вообще отдельный мир, в котором тоже произошло много увлекательных событий.

А вместе с итогами по средней школе я уже строю планы на будущий учебный год. Итак, что же я хочу загадать себе на 2019-2020 в Эпишколе:

— Второй год из новой программы ИЗО получит название «Цвет и тон» (7 погружений)

— Совместные погружения в 5-7 классах: музыка + ИЗО (а как же без музыки?), биология + ИЗО (теперь замахнёмся на анатомию, правда ведь, Ольга Анатольевна?) и… тадам!… физкультура + ИЗО (будет весело!)

— Погружения по ИЗО в начальной школе (их ещё никогда не было, но я думаю, потянем, после этого учебного года я готова к новым экспериментам)

— Погружения по ИЗО… для родителей, а? Что скажете? Попробуем, дорогие родители, не только же детям развлекаться?

P.S. Вчера на последнем погружении в учебном году мы собрали ребят и на рефлексии (заключительной части) услышали от них, что всё было правильно, было интересно и весело, сложно и не хватало времени, но так держать — направление выбрано верно. В прошлом году у меня не было такой обратной связи от учеников 5-7 классов. Кстати, больше скажу: на погружениях по ИЗО, несмотря на гарантированную пятёрку в аттестат по ИЗО (это принципиальное решение, тоже как-нибудь напишу об этом), у нас всегда был аншлаг посещаемости. Лично для меня это отдельный повод для гордости и радости.

Основная же претензия под финал к нам была вот такая:

— ПОЧЕМУ не будет ИЗО в 8 классе??? Это НЕСПРАВЕДЛИВО!

Вчера я попрощалась с моими семиклассниками и сшила для каждого собственный маленький скетчбук, чтобы у них осталась тёплая память об особенных уроках ИЗО в Эпишколе. А подробности будут позже. Сейчас надо немного перевести дух…

Ваша М.А., уроки ИЗО

Скетчбуки для семиклассников

Бумажный кораблик

2021-05-12T18:04:46.344Z

Это история случилась почти девять лет назад. Мы гостили в Стерлитамаке на майские праздники. Башкирский май – для петербуржцев непривычно жаркий, цветущий, солнечный. Гулять бы и радоваться. Но мне надо работать. Все разошлись по делам, дома только я и мой шестилетний племянник Вадим.

У меня с собой работа, поэтому я сижу с ноутбуком в обнимку, пишу тексты, готовлюсь. Мне нужно многое успеть за эти праздники. К тому же, материал незнакомый, надо разбираться. Вадим обошёл квартиру. Два раза: сначала в одну сторону, потом в другую. Перебрал все игрушки, они старенькие – ещё из детства его бабушки и папы. То есть совсем не интересные. Я за компьютером.

- Пусти поиграть! – просит Вадим.

- Нет, - отвечаю, - я работаю.

- Тогда поиграй со мной.

- Я же работаю! Займи себя сам.

- Но чем? У меня ведь нет ноутбука, как у тебя.

Я смотрю в экран, рядом сидит шестилетний мальчик. Я понимаю, что играть в компьютерные игры и работать за компьютером – не одно и то же. Но он-то не понимает. Пойти погулять один он ещё не может, слишком мал. Больше рядом нет никого, кроме тётки, которая идейно против его компьютерных игр, а сама занимается чем? Чем-то на компьютере. Вадим тихо грустит, я вздыхаю. Откладываю ноутбук.

- Пойдём поглядим, что там у тебя за игрушки…

Негусто, откровенно говоря. Сломанная машинка, старая кукла, пара кубиков. Меня осеняет:

- А ты умеешь складывать бумажный кораблик?

- Конечно, умею, - хмурится племяш. – Чего там уметь? Это скучно. Мы в садике делали.

- Ну-ка, - я не сдаюсь, - сложи мне кораблик.

Приношу старые газеты из бабушкиной комнаты:

- Давай!

Вадим растерялся. Оказалось, что в садике они, конечно, складывали кораблики, но ни разу он не делал этого сам.

- Так как же ты умеешь, если не умеешь? – подначиваю я. – Будем исправляться или я пошла работать?

У Вадима есть выбор: можно продолжить скучать в одиночестве, а можно заново учиться такому бестолковому делу. Я не настаиваю, моя работа никуда не делась, я готова вернуться за ноутбук хоть сейчас. Вадим недоволен, он чувствует подвох с моей стороны и всё-таки соглашается складывать кораблик.

Современные дети редко что-то делают руками. Особенно какое-то изделие с начала и до конца. Так, чтобы никто не поправлял, не переделывал, не завершал за них. Вот и руки Вадима не привыкли складывать бумагу и проглаживать её на сгибе, даже такую податливую, как газетный лист. Но мы не торопимся: на подоконнике сидит май и улыбается нам, как сытая рыжая кошка. По стеклу ползёт огромный жук. Буквально слышно, как готовятся вылупиться почки на берёзовой ветке за окном. Воздух тёплый и сладкий, кажется, что в такой день лежать бы и смотреть в потолок и ничегошеньки не делать! Но мы складываем кораблик.

Наконец, кораблик готов.

- Ну? – мрачно спрашивает меня Вадим. – Всё?

- Нет, не всё. Это не ты его сложил, а я. То есть ты так и не умеешь складывать кораблик.

- Всё! – вскочил племянник.

- Раз всё, то я – работать.

- Я вообще с тобой разговаривать не буду, - обиделся Вадим и ушёл в другую комнату.

- Да как скажешь, - смеюсь я и сажусь за экран. Мою работу за меня никто не сделает…

Через пять минут Вадим возвращается ко мне. Садится рядом. На моём экране скучные цифры и буквы, никаких весёлых ярких персонажей или видеороликов. Вадим вздыхает. Я печатаю.

- Газеты на полу.

Вадим садится на пол, начинает складывать, но не может вспомнить, с чего начать.

- Ты мне поможешь?

- Помогу, конечно. Вспоминай, что нужно было сделать?...

После двух или трёх опытных образцов, споров со мной, обид и вздохов, пары пробежек по квартире и печальных восклицаний Вадим складывает свой собственный кораблик. И происходит чудо.

- Смотри! – кричит Вадим. – Кораблик! Я сложил кораблик!

Когда вся семья вернулась домой, Вадим всем похвастался своим замечательным корабликом, который он сам, собственными руками сделал. Он не расставался с ним весь вечер. Не думаю, что кораблик из детского сада, как минимум наполовину сложенный воспитательницей, вызывал у Вадима столько же восторга, сколько тот – из старой газеты «Стерлитамакский рабочий». А ещё я почти уверена, что Вадим вряд ли помнит эту историю спустя столько лет. И всё-таки я считаю, что всё было правильно.

Фото кораблика отсюда https://www.youtube.com/watch?v=DovPomgkyuc (там же инструкция, как сложить кораблик)

Лиса, которая хочет быть королевой

2021-05-12T18:02:53.455Z

Эта история о маленькой девочке Маше. Не обо мне – о моей племяннице и крестнице. Так что следующие два вступительных абзаца можно пропустить, если что. Всё важное написано дальше.

Когда я училась в художественном вузе, мне отчаянно не давался академический рисунок. Оно и понятно, в художественной школе я не училась – база была совсем слабенькая. Поэтому я могла три часа мучить на листе лукошко и яблочко, а в конце занятия подходил преподаватель и… он никогда не предлагал мне перевернуть лист и начать сначала. Он говорил иначе: «Стирай всё и продолжай». Я возмущалась, стонала, что легче уже взять чистый лист. Но он неизменно отвечал: «Нет, твой лист хранит историю твоих попыток, он уже живёт твоей работой, стирать и начинать заново – тоже часть процесса рисунка». Честно скажу, я тогда была уверена, что он просто издевается. Но сейчас, когда я работаю со своими детьми, мне тоже хочется, чтобы они не сдавались, не бросали свою работу, а пробовали довести до ума то, что вышло.

Когда я училась рисовать, мне исполнилось двадцать пять. И мой первый учитель рисунка (как и все последующие) не позволял себе влезть в мою корявую работу. Только если я уже начинала рыдать над своей неровной штриховкой, он замечал, что штриховка – это полбеды, и нужно обратить внимание на другие вещи. Он мог что-то немного поправить, но это всегда было аккуратно и деликатно и после пятидесятой просьбы с моей стороны. Напомню, мне было двадцать пять, за плечами уже диплом о другом высшем образовании.

Маше-маленькой ещё нет и шести. И это её история.

Маша попала в замечательный летний лагерь на несколько дней. Она до сих пор вспоминает и пересказывает те увлекательные события, которые тогда пережила. Масса интересных дел, внимательные и яркие педагоги, новые друзья. И, конечно, рисование – любимое Машино занятие. Группа получилась разновозрастной: от пяти лет до одиннадцати. Педагог – настоящий художник. Ребят рассадили за мольберты, дали задание: рисунок с натуры, все рисовали красивый храм, рядом с которым проходил пленэр. Отмечу, что Маша любит рисовать храмы, потому что регулярно ходит туда с мамой и папой, храм – родное место, привычный объект для художественного изучения и осмысления. Это важно, потому что Маше действительно понравилось задание, и она с энтузиазмом включилась в работу.

Обычно Маша сразу рисует красками. Создавать карандашный контур, а потом заполнять его ей ещё рановато. А вообще-то и не обязательно. Карандашом, а потом красками – это всего лишь один из способов рисовать. В любом случае в шесть лет «академическим рисунком» заниматься рано. Но ребятам всем – и шестилеткам, и пятиклассникам сначала ограничили задачу – нарисовать карандашный контур с натуры.

Маша нарисовала и уже была полна решимости раскрашивать. Подошёл преподаватель, посмотрел рисунок, перевернул лист на чистую сторону: всё не так. Он сел за Машин мольберт, накидал ей контур: вот здесь храм – смотри, как надо, здесь колодец, там – дерево. «Добавь ещё дерево, детали, вот теперь – всё правильно». И ушёл к остальным ученикам.

Маша ещё немного порисовала. Потом очень быстро загрустила, отложила карандаш и позвала маму:

- Я устала, не хочу больше рисовать. Пойдём!

Машин первый самостоятельный рисунок. Оказался совсем «неправильным». Через минуту его перевернут.

Так почти никогда не бывает. Маша обожает рисовать, часто сидит дольше всех, создаёт картину за картиной. Мама посмотрела на новый рисунок: дочка не притронулась к контуру, который нарисовал взрослый художник. Она порисовала в пустых местах, но в целом картина её не устроила, ей не хотелось раскрашивать или прорабатывать чужой рисунок. У неё вообще пропало желание рисовать.

Мама спросила:

- Ты не хочешь дорисовать свою прекрасную картину?

- Не хочу, - накуксилась Маша. – Я же всё неправильно нарисовала! Там всё-всё неправильно!

Маша попробовала рисовать на переделанном рисунке.

Настроение испортилось совсем.

Мама предложила:

- А что если мы попросим чистый лист, и ты нарисуешь всё, что захочешь?

- Правда?

- Конечно! И ещё сразу возьмём краски.

- А так можно?

- Можно!

Мама попросила лист бумаги и краски. Художник удивился, но у Маши быстро появился новый чист лист, краски и кисточка.

- Я хочу нарисовать военных, - прошептала Маша маме и оглянулась на художника.

- Рисуй, кого и что захочешь – ты же художник!

«Картина Ура России», военные радостные и держатся за руки (у Маши любимый дедушка — военный).

Маша с увлечением нарисовала военных и российский флаг. Мама забеспокоилась, что Маша не рисует военным руки, но не стала ничего говорить, немного подождала и оказалось, что руки – просто важный последний штрих. Военные весело стояли, держались за руки и размахивали российским флагом. Маша разошлась и сказала, что хочет создать ещё одну картину. Пока мама ходила за листом, она обратила внимание, что работы остальных ребят удивительно похожи одна на другую: видимо, всем перевернули листы и нарисовали контур, а потом подсказали, какими цветами раскрасить. Маше уже не подсказывали, к Маше вообще больше никто не подошёл. На втором листе рождалось творение: Лиса, которая хочет быть королевой (по сюжету лиса залезает на гору за короной, а наверху сидит ворона и дразнится «А моя корона лучше!»). Когда Маша вернулась домой, она продолжила рисовать свои замечательные картины. И храм тоже рисовала, конечно.

Мне есть, что сказать обо всей этой ситуации, но я не буду. Пусть каждый составит собственное мнение. Для этого я и написала статью. Спасибо моей сестре, которая пересказала мне всю историю и сфотографировала рисунки.

«Лиса, которая хочет быть королевой», последний Машин рисунок на пленэре.

Я УМЕЮ РИСОВАТЬ СОБАЧКУ: ВЫКЛЮЧАЕМ РЕЖИМ ПРАВКИ

2021-05-12T17:57:09.756Z

Когда пишешь что-то в текстовом редакторе, режим правки заботливо подсказывает, где ошибка, а иногда даже автоматически исправляет её. Машинный интеллект не распознаёт авторский стиль или особенности языка писателя, действует формально и чётко. Именно этот образ всплывает у меня в голове, когда я представляю общение взрослых и детей. Дело в том, что аналогичный «режим правки» автоматически включается у взрослого человека, когда он общается с ребёнком. «Не показывай пальцем», «Скажи спасибо», «Одёрни платье», «Повтори разборчиво» – список длинный. Не буду спорить: мы, взрослые, стараемся исключительно на благо детей, наша задача – обучить их правильному поведению, грамотности во всех смыслах, этикету и пр. Но разве всегда ошибка – это однозначное зло? И разве не бывает ситуаций, когда ошибка только кажется таковой? А на самом деле, это может быть строчка из совсем другой пьесы, а мы с вами просто ещё не знаем подходящую реплику…

8 мартО или где границы словообразования?

Конфликт расколол школу на два лагеря: нужно ли исправлять рисунок художника или каждый творец имеет право на самовыражение? Маленькая Эмма создавала своё творение на большом листе. Космос получился насыщенный и глубокий, похожий одновременно на северное сияние и тёплую улыбку издалека. Поскольку урок рисования был как раз накануне мартовского праздника, Эмма оставила размашистую надпись через всё полотно, яркую и заметную: «для мамы в подарок» – пояснила Эмма. Я делала общешкольную выставку детских работ. В том числе, я закрепила на видном месте и картину Эммы – прекрасное произведение с ярко-красным росчерком через весь лист – «8 МАРТО». У Эммы даже есть серьёзный диагноз – дисграфия, поэтому часть педагогов школы запротестовала, что надо немедленно исправить ошибку.

По понятной логике, следовало сразу указать Эмме, как правильно писать, а иначе она навсегда теперь запомнит, как неправильно. Когда счастливая Эмма подвела маму к своему шедевру и замерла в предвкушении справедливых маминых восторгов, первое, что сказала мама: «Почему мартО?». Мама тревожится за дочь и за её заболевание, и за своей тревогой не успевает заметить той красоты, которую маленькая Эмма создала собственными руками.

Космос и надпись для мамы

Ведь можно было пойти и другим путём. Например, представить, что у школьницы (даже без «ужасного» диагноза) могла быть своя логика в этой надписи. Скажем, если вы говорите «восьмое», то можно предположить, что следующее существительное будет в среднем роде. И вероятно, современным детям и не предлагается варианта подумать самим: почему всё-таки правильно говорить и писать «8 мартА»? А чем не тема для урока и беседы?

Основной аргумент критиков картины был таким: теперь не только Эмма, но и другие дети запомнят и будут использовать неверный вариант. Разве всё настолько просто?

Кажется, если исправлять рисунки ребёнка, вы будете действовать ему на благо. Но в действительности вы получаете человека, который боится решаться на эксперименты, не доверяет себе и не ищет новых путей. Мы именно этого хотим от своих детей?

Я не стала снимать рисунок Эммы, он стал украшением выставки.

Неправильный синий

Хорошо, что Эмма на редкость не унывающая личность и все эти обсуждения не отбили у неё желания совершать творческие подвиги. Савелий младше Эммы больше, чем на год, но у него уже нет такой художественной свободы и уверенности в себе. Савелий уже почти завершил рисунок и вот – не в том месте капнула синяя краска. Савелий поспешил затереть пятно, но оно стало только больше и совсем разлохматилось на рисунке.

– Смотри, – говорю я Савелию, – красиво же получилось!

Но Савелия уже научили «правильному» и «неправильному», его водили в специальный дизайнерский кружок, где вызубрили на зубок все правила: всё должно быть в рамках, цвет в своих контурах и никаких пятен.

Савелий плачет, ему очень плохо, контуры расплылись, и он уже не может увидеть красоту своего творчества и поддаться спонтанному порыву.

«Неправильное» синее пятно заклеено бумажкой

Возможно, родители или педагоги Савелия боялись за его координацию и за то, что он не научится определять, где контуры и границы, или за то, что он вырастет неаккуратным мальчиком, или тревожились о чём-то ещё очень важном и насущном… Но получается перекос: творческая свобода, присущая каждому ребёнку, исчезла, а что пришло ей на смену?

Сколько лап у кошки?

Ромка – ребёнок с расстройством аутистического спектра, ему сложно находиться в коллективе. Но он старается, хотя ему очень трудно сконцентрироваться. Третий урок – рисование. Ромке не понравилась тема и он сначала смотрел в окно, потом перекладывал листы, а после всё-таки собрался и нарисовал своё собственное произведение. С вдохновением, высунув язык и с шумом втягивая воздух.

– Ром, это… курица?

– Нет же, это кошка, разве ты не видишь? – и дорисовывает последний штрих, довольный собой и своей картиной.

И правда, кошка! Классная зелёная кошка на трёх синих лапах и хвост трубой. Живой рисунок одной линией. После уроков я с восторгом показываю листок Ромкиной маме:

– Смотрите, какой живой, яркий рисунок.., – я уже собираюсь сравнить Рому с Клее или Матисом, или Кандинским и хочу поделиться этой радостью с мамой, но…

- Мой сын ЗНАЕТ, что у кошки четыре ноги, почему он здесь нарисовал три???

На уроке ИЗО в Эпишколе

Конечно, Рома не похож на остальных ребят в классе. Он отличается не только диагнозом, но ещё и своим неповторимым творческим взглядом на мир. Чтобы успокоить свои тревоги, мама научит его рисовать правильное количество ног у кошки и небо подходящего цвета. От этого Ромка не перестанет быть аутистом, но, вполне возможно, уже не будет художником…

Максу почти двенадцать лет и у него получаются интересные наброски, но он не хочет даже смотреть на них, потому что это с его точки зрения «некрасиво». Мне пока не удаётся объяснить ему, что его поиск и его пробы – это как раз и есть то замечательное, что он может сделать как художник.

На уроке ИЗО в Эпишколе

Кате – десять лет и за полгода мы с ней впервые выходим на первые пробы пера. Однажды на уроке я между делом спросила у неё: что она рисовала, когда была совсем маленькой? Оказывается, рисунки Кати не поощрялись близкими. Зато раскрашивать раскраски она научилась мастерски, именно это очень нравилось родителям и педагогам в детском саду.

Ты умеешь рисовать собачку?

Тимке четыре года, Даша чуть старше. Тима спрашивает свысока, потому что владеет важным знанием:

– Ты умеешь рисовать собачку?

– Конечно! – радуется Даша и рисует собачку.

– Это не собачка, – назидательно сообщает её юный товарищ. Он-то знает, что собачка – это овал туловища и овал поменьше – голова, и четыре ножки. Тиму уже научили рисовать собачку. А Даша рисует что-то совсем другое.

Часто на уроках рисования дети рисуют «правильный» домик. Помните? Вы ведь тоже его рисовали. Квадратик, а сверху треугольник. Правильную ёлку: три треугольника – один над другим. И правильное количество пальцев на руках. И жёлтое солнце, и радугу («каждый охотник желает знать…» – и никак иначе!). Любопытства ради взгляните на дом, в котором вы живёте, какая там крыша? А куда смотрят ветки у ёлки? Как смешиваются цвета у настоящей радуги? Рисуя, ребёнок изучает, познаёт мир, ищет свой взгляд на него. Если вы навязываете ребёнку изобразительный шаблон, то создаёте иллюзию умения. Маленькие дети легко подхватывают шаблоны и уже навсегда отказываются искать свой собственный путь. А ребята постарше и вовсе перестают развивать свой изобразительный язык и интеллект, потому что всё равно «правильно» не получится.

Творчество — это, прежде всего, процесс

В заключение скажу так: все мы, каждый из нас в отдельности, мы умеем рисовать собачку, что бы это ни значило. Академический рисунок или компьютерная графика – это профессия, вы можете приобретать её или нет. Но свой личный изобразительный язык, авторский стиль есть у каждого человека. И для развития ребёнка важно не лишать его такого важного инструмента, как художественное самовыражение. Для начала просто дайте ему рисовать так, как хочется. А что делать дальше? Поверьте, можно ничего не делать, хуже не будет. Во многих случаях даже лучше ничего не делать, пусть ребёнок рисует и развивается в своём ритме. Но я обязательно ещё расскажу, что я делаю на уроках ИЗО и как работаю с учениками Эпишколы.

И ещё раз: я умею рисовать собачку! Вы умеете рисовать собачку! Давайте рисовать!

Вместо постскриптума

Рисунок Эммы я опубликовала в интернете и на моей страничке в соцсети тоже разгорелась дискуссия о грамотности в рисунке. Я даже запустила опрос. Что меня порадовало в этом опросе – только 15% всех опрошенных решили, что во что бы то ни стало надпись в рисунке надо обязательно исправлять. А ещё у меня состоялся вот такой замечательный диалог с одним из самых моих любимых профессоров университета. Вот, что он мне написал:

– У меня была учительница рисования, все её боялись. Она считала, что ерунду каждый нарисует, а вот правильно нарисовать – надо потрудиться. Зато именно после неё я умею рисовать птичку и дом. Правда, больше я ничего не умею рисовать.

– Так, может… всё наоборот?

– Да я уже и сам об этом подумал…