marisssha novels

Хозяин брошенной омеги | Глава 67

2026-05-07T08:52:50.036Z

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Джу Бин появился на кухне с красной полосой, горизонтально пересекающей переносицу. И это было не всё. Уголок его губ был разбит и покрылся корочкой, а на одной щеке красовался синяк. Повар, глядя на то, как Джу Бин разбивает яйца в миску, говоря, что приготовит омлет для ланч-бокса, подумал, что сырые яйца скорее стоило бы использовать, чтобы спасти Джу Бину жизнь*.

*В корейской народной медицине и бытовых поверьях сырые яйца считались полезными для восстановления сил, а также использовались как первая помощь при отравлениях или сильном истощении.

Что это в последнее время с хозяином… С каких это пор имеет право бить господина?…

Покачивая головой при виде жалкого вида господина, повар вызвался приготовить омлет вместо Джу Бина. Делать стало нечего, и Джу Бин присел в столовой, как вдруг спустился завтракать Хи Джон.

Увидев лицо невестки, украшенное синяками и ссадинами, Хи Джон замер. Он не знал, из-за чего на этот раз старший брат поднял руку, но, скорее всего, повод был пустяковым. Глядя на того, кому уже запрещено выходить из дома, кроме официальных мероприятий, и кто часто получает побои, трудно было не испытывать жалости.

– Молодой господин, я хотел было собрать вам обед, но сегодня повар сказал, что сделает всё сам, и велел мне сидеть смирно…

– У вас и так неважное самочувствие, зачем же вы себя переутомляете…? Всё в порядке?

Обед Хи Джона был не более чем производной от того, что собирали для Му Джона. Зная, что невестка не готовит специально для него одного, Хи Джон вёл себя так, будто вся его тревога касалась только его самого. Ему было жаль, что на этом жалком, маленьком лице снова и снова появляются раны, и его рука сама собой потянулась к лицу Джу Бина.

Джу Бин поднял рассеянный взгляд и уставился на левую руку Хи Джона, тянущуюся к нему. Пальцы уже почти касались его глаза, отчего вид был размытым, но он заметил, что сегодня на не защищённой перчаткой руке виднелись следы.

Джу Бин накрыл руку Хи Джона, коснувшуюся его щеки. Хи Джон на миг удивился, подумав, что невестка отвечает на его ласку, но намерения Джу Бина были прямо противоположными. Отведя руку Хи Джона от своего лица, он бесшумно погладил её, внимательно ощупывая пальцы. Глаза Джу Бина, смотревшие на красные ранки, похожие на следы от укусов, были затуманены.

– …

Оба замолчали. Время будто бы остановилось. Повисшая между ними тишина говорила о том, что каждый был погружён в своих мысли.

Обессилев, Джу Бин опустил руку Хи Джона. Вернее будет сказать, что он выпустил её, потому что силы покинули его тело. На этот раз Хи Джон быстро схватил Джу Бина за запястье, когда тот начал отдаляться, и с невероятной силой притянул его к себе.

Взгляд Хи Джона, молча смотревшего на лицо Джу Бина, был как никогда глубоким. Джу Бину показалось, что если он оставит Хи Джона в таком состоянии, тот может либо обнять его, либо внезапно признаться в своих чувствах.

Впервые в жизни в голову Джу Бина пришла мысль, что в чувствах молодого господина к нему может примешиваться похоть. Джу Бин высвободил свою руку из всё крепче сжимавшейся хватки Хи Джона.

– Невестка.

Хи Джон открыл рот, словно собираясь что-то добавить, но Джу Бин вдруг резко встал. Как раз в этот момент со второго этажа спускался Му Джон, уже полностью готовый к выходу на работу. Судя по тому, что он уже был одет в пальто поверх костюма, он, похоже, собирался пропустить завтрак и выйти сразу.

Благодаря тому, что повар поторопился, коробочка с обедом была уже готова. Вручая её Му Джону, Джу Бин сжал его руку.

Он никогда не прикасался к Му Джону без особой нужды, разве что соблазняя его для совместной ночи, но сейчас, когда сердце колотилось от волнения, сжимать его большую руку было единственным способом унять эту тревогу.

– …Что?

Му Джон ответил грубовато, хотя сжатие руки было вовсе не похоже на рукопожатие. Однако внезапное прикосновение Джу Бина, когда он уже собирался выходить, вызвало у него лёгкое смущение и замешательство.

Он думал, что после вчерашних побоев Джу Бин будет сидеть тихо, но что опять случилось?

– Пожалуйста, возвращайтесь сегодня… не слишком поздно.

Зачем же, говоря это, он продолжал держать мою руку? Почему его зрачки сейчас так дрожали? Его чуть заметно трясущаяся рука холодна… что же он опять натворил…?

Му Джон потратил немного времени, пытаясь понять странное состояние Джу Бина. Но вспомнив, что с утра много дел и нужно спешить на работу, он первым отпустил руку Джу Бина и сел в машину.

Ему показалось, что сегодня Со Джу Бин выглядит как жалкий щенок, провожающий взглядом хозяина, который вот-вот навсегда его покинет.

Тем временем Хи Джон, увидев, как невестка, только что отпрянувшая от него, подбежала к старшему брату, ощутил горькое чувство поражения.

Да что же это такое?

Неужели невестка хоть раз почувствовала нежность от жестокого и холодного старшего брата…? После того, как вчера Джу Бина так избили, он всё равно держится за него, будто он её спаситель. Что это вообще значит? Неужели он просто решил слепо служить мужу только потому, что они обменялись брачными клятвами?

Му Джон уехал, и Джу Бин, оставшись один в прихожей, обернулся. Хи Джон всё это время смотрел на него. Джу Бин, не бросив больше ни взгляда в его сторону, убежал на второй этаж, словно спасаясь бегством.

Хи Джон, охваченный отчаянием, сначала смотрел потухшим взглядом, но постепенно его глаза вспыхнули, словно разгорающееся пламя.

Конечно, у него не было желания оправдывать свои поступки: то, как он тайком прикасался к телу невестки и вожделел его. Но вот что было невыносимо. Стоило Джу Бину заметить его руку, и он тут же, словно забыв всю его прежнюю заботу и нежность, отстранился и увеличил дистанцию. И при этом он же тянется к Му Джону, который напрямую причиняет ему боль и издевается. Чувство несправедливости было невозможно подавить.

Сегодня Му Джон снова освободил время в своём кабинете для неожиданной встречи. Репортёр Чон Тэ Ён, который только вчера получил ожог от обжигающей жидкости, сегодня явился с просьбой об аудиенции с Тэ Му Джоном. Му Джон подумал, что тот проведёт в больнице довольно много времени, но раз он явился уже на следующий день, значит, он ещё тот живчик.

Му Джон отправил его в ближайший приватный японский ресторан и вышел туда к обеду. Есть, глядя на это лицо, не хотелось, но, чтобы сэкономить время, было эффективнее решить всё разом за обедом. К тому же ему не хотелось пускать в свой кабинет такого паразита, который живёт тем, что пересказывает пикантные сплетни из жизни аристократов.

– Депутат, вы пришли? Простите за дерзость, что осмелился внезапно явиться к вам.

Когда секретарь с шорохом открыл раздвижную дверь и проводил Му Джона внутрь, Чон Тэ Ён с ужасно изуродованным лицом быстро поднялся с низкого кресла и, опустившись на колени, поклонился. Похоже, после вчерашнего он решил отныне преклоняться перед Му Джоном.

– Зачем ты просил о встрече?

– Что ж. Дело в том… тут мне кое-что передали…

Секретарь, оставив Му Джона и Тэ Ёна вдвоём, закрыл дверь и вышел. Чон Тэ Ён, покопавшись во внутреннем кармане пиджака, достал несколько фотографий и с чрезвычайно осторожными движениями выложил их на стол. Он клал их одну за другой, перевернув лицом к Му Джону, так, чтобы было видно прямо с его места. При этом его движения были настолько профессиональны, что на них не осталось ни единого отпечатка пальца.

– …

Му Джон без особой осторожности взял ближайшую фотографию, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя содержание снимка было шокирующим. Чон Тэ Ён, видя, что тот сохраняет чрезмерное спокойствие, подумал: «Может, он уже знал о существовании этих фото и поэтому не удивлён?»

На снимке был Со Джу Бин. Из-за вспышки его и без того бледная кожа сияла ещё ярче. Блузка была полностью расстёгнута, а брюки даже слегка спущены. Судя по прищуренному взгляду и рукам, которые его удерживали, это были изображения сексуального насилия.

Му Джон проверил на фото руку, которая стягивала брюки Джу Бина и, судя по ракурсу, это была рука самого человека, нажавшего на затвор. На другом снимке было запечатлено предплечье другого человека, который удерживал Джу Бина сзади. Проверив остальные снимки, Му Джон заметил, что на них фигурируют руки в разной одежде и разной формы.

Итак, здесь засняты двое. На этом снимке ещё одна рука… Как минимум пятеро были в этом замешаны.

– Кто передал эти снимки?

– Бэк Чжэ Сик, второй сын Бэк Мён Чоля. Правда, он не говорил, что снимал лично. В прошлый раз, когда господин был замешан в скандале с Хан Ки Ваном, мы тоже смогли опубликовать статью благодаря информации от Бэк Чжэ Сика. Судя по всему, у него какая-то одержимость вашим супругом.

– Когда это было?

– О подробностях он упорно молчит. Но одно ясно точно - всё произошло ещё до того, как началась подготовка к свадьбе с господином депутатом. Похоже, его единственной целью были деньги.

– А оригиналы?

– Плёнку он с собой не принёс. Я сказал, что такие большие деньги можно заплатить только после передачи плёнки, и что он должен отдать нам все остальные фотографии, гарантировав эксклюзив для нашего таблоида. Тогда мы и заплатим. Он ответил, что в ближайшее время вернётся уже с плёнкой.

Чон Тэ Ён прекрасно понимал: заручиться доверием семьи премьер-министра куда важнее для его будущего, чем судьба какой-то бульварной газеты. Как и подобает журналисту, он быстро уловил ситуацию и мгновенно просчитал выгоду. Прошлое уже не изменить. Нанесённые им страшные раны никуда не исчезнут. А теперь, когда одно неверное движение может стоить ему жизни, самым разумным было искать покровительства у семьи премьер-министра.

Му Джон молча убрал фотографии во внутренний карман пальто и коротко сказал, что всё понял. Затем поставил на стол принесённый с собой ланч-бокс и принялся за еду.

Чон Тэ Ён, успев взять лишь пару кусочков дорогого японского блюда, которое и при его доходах казалось непозволительной роскошью, невольно удивился. Перед Му Джоном стояла изысканная еда, но тот почти не притронулся к ней, ограничившись своим скромным ланч-боксом.

«Наверное, когда постоянно ешь одни деликатесы, начинает тянуть на простую домашнюю еду…» - подумал Чон Тэ Ён. И всё же он был искренне благодарен уже за то, что ему позволили сидеть за этим столом, надеясь, что Тэ Му Джон когда-нибудь простит его прошлые ошибки.

Угостить переводчика шоколадкой:
Сбер: 2202 2081 3320 5287
Т-банк: 2200 7013 4207 8919

Хозяин брошенной омеги | Глава 66

2026-05-07T08:15:09.937Z

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Той ночью Му Джон вытащил спящего под кроватью Джу Бина, и без лишних слов раздвинул его ноги. Он вторгся своим возбужденным членом ещё до того, как тот как следует увлажнился. Джу Бин стиснул зубы, терпя боль от грубого и внезапного проникновения. Но, как всегда, если перетерпеть первые жёсткие толчки, внутренние стенки естественным образом расслабляются. В конце, как обычно, накатывало блаженство, и низ Джу Бина уже дрожал в предвкушении, послушно обхватывая член Му Джона.

– М-м, хыык… Му, Му Джон… щи…

Джу Бин обвил руками шею Му Джона, приподнимая бёдра и таз вверх. Если подаваться телом вверх, член проникает глубже, и удовольствие от соприкосновения становится гораздо более острым. Внутренние стенки Джу Бина, словно пробивая дорогу глубже входящему стволу, выделяли капельки смазки. К звукам стонов в спальне постепенно добавилось влажное хлюпанье.

Как только Му Джон ощутил, что внутренние стенки Джу Бина стали влажными, он начал двигаться в полную силу. Сверху вниз, словно вколачивая, он вбивался вертикально, и звуки соприкосновения тел становились всё громче, разносясь по комнате, звеня, как рисовая мельница.

– Хыык! А-а-нх… Му Джон-щи, ык…! Ы-ынх!

– Хым…

Джу Бин, тяжело дыша, широко открывал рот, издавая сладкие стоны в такт движениям Му Джона. В этот раз его внутрення поверхность рта была особенно алой и влажно блестела, сама собой разжигая похоть мужчины. Му Джон наклонился и жадно впился в губы Джу Бина. Большой горячий язык Му Джона ворвался в маленький рот Джу Бина, дыхание сбилось, но даже в этом состоянии Джу Бин глотал слюну Му Джона, словно это был эликсир жизни.

Из-за того, что Му Джон наклонился, проникновение стало невообразимо глубоким. И когда его член прямо ударил по особой точке внутри, Джу Бин, вздрогнув всем телом, несколько раз кончил, изливаясь семенем.

Даже на рельефных, напряжённых мышцах живота Му Джона остались следы белой жидкости Джу Бина. Пока отверстие Джу Бина, сокращаясь от оргазма, сжималось, Му Джон тоже не мог больше сдерживаться. Он крепко обнял Джу Бина и дошёл до долгой кульминации..

– Ык… Хыын! Ы-ы…!

Когда горячее семя оросило внутренние стенки, взгляд Джу Бина изменился, став влажным от блаженства. Это была врождённая реакция омеги - всем естеством принимать семя альфы. Однако Му Джон, переведя дыхание в объятиях Джу Бина, увидев его влажные глаза, вместе с новой волной похоти почувствовал острое отвращение.

– Сколько там осталось до конца твоего брака?

Постараюсь подгадать отъезд к тому времени, когда закончится твой брак. Мы обязательно поедем вместе, Джу Бин. Скучаю и люблю.

– …Твою мать.

Обычно в разгар страсти Му Джон часто произносил слова проклятий. Джу Бин подумал, что и на этот раз он бормочет их от перевозбуждения, и попытался пропустить это мимо ушей, но тут же прочёл в глазах Му Джона, впившихся в него раскалённым взглядом, его тяжелую ярость.

– …Му…

Не успел он понять, что происходит, как его горло сдавили. Член Му Джона всё еще был внутри, и, словно соразмерно его гневу, снова начал набухать во внутренних стенках Джу Бина.

Горло сдавили так сильно, что не вырвалось ни единого болезненного стона. Джу Бин не мог дышать, а сила хватки Му Джона была так велика, что приходилось бояться, как бы не сломались шейные позвонки.

Джу Бин поднял руку и вцепился ногтями в руку Му Джона, сжимавшую его горло. Он изо всех сил пытался сбросить хватку, но Му Джон, не обращая на это внимания, продолжал давить на его тело так, как ему вздумалось. Он легко подавлял сопротивление Джу Бина и снова ускорил темп внутри его узкого отверстия.

Вылитое ранее семя от толчков постепенно вытекало наружу. На этот раз, от удушья и страха, внутренние стенки Джу Бина не выделяли смазку, а сильно сжались, но семени Му Джона вполне хватало, чтобы использовать как смазку.

Лицо Джу Бина начало краснеть, и сила, с которой он царапал руку Му Джона, ослабла. Если бы это продлилось ещё немного, он бы задохнулся насмерть. Му Джон подавил в себе порыв убить Джу Бина и наконец ослабил хватку.

– Кха…! Грха!

Когда дыхательные пути освободились, Джу Бин закашлялся. От его кашля внутренние стенки завибрировали, и волна передалась даже члену Му Джона.

– …Му Джон-щи… почему…

Его жестокость началась даже не со вчерашнего дня, но сегодня Джу Бин, кажется, не делал ничего, что могло бы особенно его разозлить… Внезапно вспыхивающее насилие без видимой причины всегда пугало Джу Бина до дрожи.

Как только дыхание восстановилось, Джу Бин посмотрел на Му Джона со слезами на глазах. Лицо того всё ещё было острым и напряжённым, словно гнев ещё не улёгся. И от этого Джу Бину снова стало казаться, что его душат.

От страха Джу Бин начал потихоньку отползать назад, пытаясь сместиться к изголовью кровати. Но член Му Джона был слишком большим, чтобы плавно выскользнуть от того, что Джу Бин просто отодвинулся. Опираясь на запястья, Джу Бин приподнял бёдра, пытаясь вытащить из себя пронзивший его член, и в этот миг большая рука Му Джона хлестнула его по лицу.

Шлёп!

– Ах!

Тут же по лицу потекла горячая жидкость, похожее на носовое кровотечение. Сначала его душили, теперь ударили по лицу… Сегодняшняя ночь с ним была не лучшим выбором. Джу Бин не знал, откуда взялся этот гнев. Тем не менее вся злость обрушилась на него, и он, охваченный страхом и обидой, громко разрыдался.

– Заткнись. Если будешь реветь дальше, я тебя вообще прикончу.

С устрашающим предупреждением, сказанным ледяным тоном, Му Джон схватил окровавленный подбородок Джу Бина так, будто хотел раздробить ему челюсть, и снова впился в его губы. Это был не такой горячий поцелуй, как раньше. Он вонзился зубами, раздирая язык и губы Джу Бина, словно собираясь вырвать их с корнем. Он кусал так грубо, что рот Джу Бина превратился в кровавое месиво, будто по нему прошлись лезвием ножа.

Даже когда нос Джу Бина начал кровоточить, а рот подвергся жестокой атаке, бёдра Му Джона не прекращали движений. И хотя Джу Бину было явно больно, его нижняя часть тела, предавая разум, жадно пожирала крупный член альфы.

Точно так же, как изо рта и носа текла кровь, внутренние стенки Джу Бина послушно начали выделять смазку. Когда раздался влажный хлюпающий звук, словно ногами прыгали по луже, Му Джон прижался ещё сильнее к Джу Бину, доводя его до предела.

– Тебе же чем грубее, тем лучше, да? Так нравится, когда тебя имеют?

– Хнык… Не, не надо…

– Ничем не отличаешься от похотливой шлюхи… чёрт…

Что же мне с этим делать…

Насилуя тело Джу Бина, вызывавшее сильное привыкание, Му Джон мучился между неутолимым сексуальным желанием и стремлением к разрушению. Когда Джу Бин возбуждался, Му Джону хотелось убить его; когда тот плакал и страдал, гнев немного отпускал, но снова разжигал похоть.

То хотелось просто убить, но рука не поднималась. А при мысли, что если оставить его в живых, то через 10 месяцев он уйдёт к Квон Сэ Ёлю, снова и снова будоражила голову идеей: «Уж лучше убить сейчас».

Му Джон подумал, что, возможно, Со Джу Бин умрёт от его руки прежде, чем вернётся в объятия Квон Сэ Ёля, которых так жаждал.

Ночь затянулась. Даже после того, как Джу Бина потерял сознание от боли, Му Джон не прекратил своих безжалостных толчков.

***

Небольшое издательство, работавшее почти 20 часов в сутки, сегодня почему-то было наглухо закрыто. Может, оно наконец рухнуло от того, что ежедневно, без выходных и без разбора дня и ночи, штамповало бульварные статьи? Сейчас там никого не было, железные ворота были заперты. Бэк Чжэ Сик от досады выругался.

Опираясь на показания Дон Сика с его феноменальной памятью, ему удалось сообщить о любовных похождениях Со Джу Бина и его конфликте с Квон Сэ Ёлем. Он сделал это не ради денег, а чтобы досадить вульгарному и противному Со Джу Бину - и у него это вышло.

Ему было ужасно любопытно, с кем именно Со Джу Бин проводил ночи, и уже то, что журналисты утолили его любопытство, было само по себе приятно…

Тогда он не добивался никакой награды, лишь попросил гарантировать анонимность, передал всё, что нужно, и спокойно отошёл на задний план. Чон Тэ Ён с младшими репортёрами рассыпались в лести, называя его истинным аристократом, который остаётся равнодушным к материальной выгоде, и насколько же это благородный поступок. Все смотрели на него с уважением.

Но в этот раз всё иначе. Чжэ Сик пришёл, потому что ему действительно были нужны деньги.

Раньше он яростно критиковал семью Со Джу Бина за то, что они в одно мгновение растратили огромные суммы денег, накопленные на складах, но теперь Чжэ Сику было не до насмешек. Он и сам не мог сказать, с чего именно всё пошло не так, но ещё задолго до этого его собственная семья тоже начала терять состояние. Его отец, твердя, что «есть способ всё исправить», просто отрицал реальность, и время уходило впустую, а долги только росли.

Те несколько снимков, которые он сделал, когда набросился на Джу Бина в переулке после бала, наконец пригодились. Он уже проявил плёнку и, опасаясь, что могут потребовать оригинал, тщательно спрятал её дома перед уходом.

Снова ощупав во внутреннем кармане пиджака толстую пачку фотографий, он тяжело вздохнул. Прошла уже неделя после бала, но в бульварной газете так и не появилось ни слова о Со Джу Бине. Если передать им эти снимки, репортёры наверняка заплатят столько, сколько он запросит.

Он ждал, когда они наконец выйдут на работу, как вдруг услышал шаги на лестнице. Чжэ Сик уже открыл рот, чтобы наброситься с упрёками: «Как вы смеете заставлять аристократа ждать? Вы, простолюдины, должны трудиться усердно, где ваше понятие о рабочем времени?!», но так и застыл.

Внешний вид репортёра Чон Тэ Ёна был попросту ужасен. Одна сторона лица была замотана бинтами, но на открытых участках виднелась сморщенная плоть. То же самое было на шее и руках. Глаза потухшие, мёртвые. Он выглядел так, словно его воскресили по приказу дьявола. Ожоги, судя по всему, были свежими: не просто зарубцевавшиеся шрамы, а всё ещё сочились сукровицей и слегка кровоточили. Чжэ Сику даже просто смотреть на него было больно.

– Ч-что это? Что с вами такое?

– …По какому делу?

– …Я пришёл кое-что передать…

Глядя на Чон Тэ Ёна, лишённого всякой воли, Чжэ Сик заколебался - отдавать ли это ему? Если бы он знал, что того, кто довёл Чон Тэ Ёна до такого состояния, зовут Тэ Му Джоном, он был бы осторожнее. Но Чжэ Сик этого не знал и снова заговорил, не сомневаясь, что Чон Тэ Ён заплатит столько, сколько он запросит.

Угостить переводчика шоколадкой:
Сбер: 2202 2081 3320 5287
Т-банк: 2200 7013 4207 8919

Хозяин брошенной омеги | Глава 65

2026-05-07T07:37:06.128Z

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Джу Бин сегодня целый день проверял руки всех домочадцев. Даже водителя, который всегда носил перчатки, он заставил их показать, а также осмотрел руки садовника. У водителя руки были без повреждений, а у садовника, чья работа предполагает частые ссадины и порезы, тоже не оказалось свежих ран.

Руки дворецкого он проверил ещё вчера, когда тот поднимал запястья, но сегодня перепроверил снова. Осмотрев руки всех слуг, живущих в особняке, он дошёл даже до горничных, но безрезультатно.

Молодой господин… но молодой господин точно не мог такого сделать…

В голове Джу Бина Хи Джон оставался истинным джентльменом. Он не был каким-то распускающим руки извращенцем, да и не мог питать к Джу Бину подобной похоти. Разве их отношения уже не определены статусами - деверь и невестка? Рациональный, благородный молодой господин никогда бы не поддался импульсивной похоти.

Хотя на нём и были перчатки, поэтому следов ранений на руках Хи Джона он не заметил - так что стоило бы отбросить подозрения. Но вот беда - сделать это оказалось нелегко.

Внезапно дворецкий поспешно направился ко входу, и слуги тоже выстроились в ряд у парадной двери. Пока Джу Бин погрузился в раздумья, время пролетело незаметно, настал час возвращения Му Джона.

Джу Бин тоже подошёл к входу встретить мужа. Му Джон мельком взглянул на него и, не сказав ни слова, прошёл в кабинет.

В последнее время у Джу Бина появился второй способ встречи, если ему не позволяли выходить за порог. Он принимал у Му Джона верхнюю одежду вместо слуг. Му Джон ни разу не возразил: «чего это ты взялся за мои вещи?» Если только он не игнорировал Джу Бина нарочно, то обычно сам снимал пальто и отдавал его. А когда он без возражений протягивал пальто - это означало, что настроение у него неплохое.

Но сегодня, направившись прямо в кабинет, он не отдал пальто. Причём не передал его кому-то другому, чтобы проигнорировать Джу Бина. Он просто не снял пальто вовсе. Когда Джу Бин последовал за ним, Му Джон велел ему выйти, сказав, что хочет побыть один в кабинете. Приунывший Джу Бин велел горничной готовить ужин и взял на руки Тэссу.

А Му Джон, оставшись в кабинете один, достал из кармана пальто письмо. Джу Бин не знал, но все почтовые отправления, прибывающие в этот особняк, сначала через дворецкого попадали к Му Джону. Даже письма, адресованные Джу Бину, не были исключением.

Раньше почти вся корреспонденция Джу Бина была от родителей, так что Му Джон особенно не заострял на ней внимание. Хотя, конечно, дворецкий аккуратно вскрывал конверты, давал Му Джону пробежать глазами, а затем снова запечатывал и передавал Джу Бину.

Но сегодня в особняк прибыло письмо на имя Со Джу Бина, которое стоило того, чтобы Му Джон отнёсся к нему внимательно. Мужчина уставился на три аккуратных слога в графе отправителя, выведенных с вызывающей самоуверенностью.

[Квон Сэ Ёль]

Устроив недавно тот переполох на банкете, этот урод умудрился по глупости отправить письмо, даже не подумав, что его может прочитать хозяин дома. Или это не тупость, а наглость?

Это было почти то же самое, что оставить конверт на видном месте с криком «прочтите меня!». На этот раз Му Джон даже не стал пытаться вскрыть конверт аккуратно, он грубо разорвал край и вытащил содержимое.

Письмо Квон Сэ Ёля оказалось длинным. Целых три страницы, из которых две были заполнены одним и тем же, без какой-либо питательной информации. Словно он просто растягивал одну мысль.

В нём говорилось, что Сэ Ёль никогда не забывал, как дорог ему Джу Бин. Поэтому, если тому будет трудно и одиноко, пусть не терпит и не плачет в одиночестве, а обязательно связывается с ним. Полный абсурд.

Смешно. Чтобы Со Джу Бин плакал, тоскуя по такому ничтожеству, как ты?

Му Джон усмехнулся, но тут же вспомнил, как у Джу Бина довольно часто появлялся заплаканный вид. Правда, слёзы Джу Бин проливал лишь от побоев и наказаний Му Джона - это было далеко от щемящей тоски по такому жалкому идиоту, как Квон Сэ Ёль.

И всё же… как тут можно быть уверенным? Стоило вспомнить неловкое и неуклюжее поведение Джу Бина, который всё равно как-то умудрялся поддерживать связь с Квон Сэ Ёлем, и Му Джон понимал: пока он на работе и Джу Бин находится вне поля зрения, он понятия не имеет, о чём думает тот и чем занимается.

Но по-настоящему взбесило Му Джона то, что началось только после середины третьей страницы.

Квон Сэ Ёль писал, что после окончания университета он обязан жениться на Рю Чэ Ён. Поэтому он пытается максимально отсрочить выпуск. Хочет в следующем семестре взять академический отпуск в Корейском университете и рассматривает возможность перевода в американский вуз. Всеми правдами и неправдами он хочет оттянуть окончание учёбы.

На данный момент я рассматриваю Стэнфорд или Калифорнийский университет в Беркли.

В Калифорнии очень хорошая погода. Тебе, кто так чувствителен к холоду, будет там комфортно. Поэтому моё сердце склоняется к университетам именно этого региона.

Постараюсь подгадать отъезд к тому времени, когда закончится твой брак.

Скоро ты снова встретишься с Чэ Ён на одном из чайных приёмов, но пока не говори ей ничего. И своим родителям тоже ничего не говори.

Если ты будешь спокойно ждать, всё устроится само собой. Ты просто думай о том, как обустроишь свой красивый дом в Америке. Мы обязательно поедем вместе, Джу Бин-а.

Скучаю и люблю.

Дочитав письмо, Му Джон на мгновение застыл.

Хм…

Обычно после прочтения он клал письмо рядом с конвертом, и дворецкий незаметно запечатывал его. А потом оно естественным образом попадало в руки Со Джу Бина. Но сейчас Му Джону совсем не хотелось обращаться с этим письмом так бережно. Его просто поражала наглость - послать в его собственный дом письмо с заговором такого рода.

На миг ему пришла мысль всё же позволить письму дойти до адресата и посмотреть, как Со Джу Бин отреагирует. Однако письмо уже было безжалостно смято в его крупной руке. Так что сделать вид, что его никто не читал, было уже невозможно.

Му Джону ничего не оставалось, как порвать листы. Раз уж он решил убрать это письмо с глаз Джу Бина, лучше было уничтожить его окончательно, чтобы даже собрав обрывки, нельзя было восстановить исходное содержание.

Он выбросил превратившееся в месиво письмо в мусорную корзину и вышел из кабинета. Когда он появился в столовой, от него исходила ещё более тяжёлая, гнетущая аура. Джу Бин, следя за его настроением, молча продолжил ужин, словно ступая по тонкому льду.

Угостить переводчика шоколадкой:
Сбер: 2202 2081 3320 5287
Т-банк: 2200 7013 4207 8919

Бумажная дружба | Глава 42

2026-05-12T18:27:19.273Z

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

— Хён, слышал? Говорят, новый менеджер, который скоро придёт, - полный перфекционист.

— Да? Не слышал. Серьёзно?

— Ага. Ах... блять. Те, кому бы уволиться, не сваливают, а бомбы всё катятся и катятся.

Прошло около месяца с тех пор, как уволился менеджер-хён. За это время несколько сотрудников-подработчиков уволилось, и пришло несколько новеньких. Теперь я стал одним из самых опытных. Ким Мин Сон продолжал ворчать рядом и ушёл составлять расписание, а я направился к торговым прилавкам, чтобы разобраться с расходниками.

— Какая скидка по этой карте?

— А? Э-э... это...

— До каких пор мне ждать от тебя ответа? Ты этого не знаешь? Разве можно этого не знать? А то, с чем ты только что подошёл, - кто тебя этому научил? Меня такому не учили.

Юн Джи Мин без остановки стреляла очередями по новенькому, который только что пришёл. Я не мог ни подойти ближе, ни отойти. Когда я стоял, разинув рот и глядя на это, из моей рации раздался громкий звук. На этот шум Юн Джи Мин обернулась и, неловко изменяя голос, сказала:

— Оппа, когда ты пришёл?

— Я? Я только что...

— Правда, учить новеньких так тяжело.

Юн Джи Мин, выпятив губы, приблизилась ко мне. Я перевёл взгляд на стоящего за ней новенького. Тот стоял, сложив руки перед собой, с совершенно окаменевшим лицом. Когда наши взгляды встретились, мы просто обменялись молчаливыми кивками.

— Скоро придёт новый менеджер. Если он застанет нас здесь столпившимися, может отругать за то, что болтаем.

— Ага, поняла. Спасибо, что предупредил.

Юн Джи Мин с улыбкой помахала мне рукой. Я кивнул и, забрав расходники, покинул это место.

И, завернув за угол, сразу выпалил:

— Вау...

Хоть и ходили слухи, что Юн Джи Мин наводит дисциплину среди новичков, вживую я это видел впервые. Это был настоящий шок.

Я вспомнил, как когда-то в штат пришла сама Юн Джи Мин. Мне было двадцать пять, нуне Джу Ын и хёну Хён О - двадцать шесть, а Юн Джи Мин - двадцать один. Она была нашей первой преемницей и самой младшей.

Все пестовали Юн Джи Мин с настоящей любовью. Особенно нуна Джу Ын, называя её «наша малышка Джи Мин», боялась даже словом её ранить и очень осторожно подбирала каждое слово...

Но теперь этот ребёнок стал пиратом здешнего кинотеатра. Нет, просто деспотом.

Может, и мне стоит её приструнить? Но, честно говоря, я... тоже помнил Юн Джи Мин новенькой и напрямую сказать ей об этом было как-то неловко.

Голова почему-то загудела.

Новых менеджеров было трое: две девушки и один парень.

Одна из девушек оказалась тем самым перфекционистом. Она постоянно следила за всем по камерам и раздавала указания через рацию. О парне сказать особо нечего - он работал с беспроводным наушником. Где бы он ни был, он всегда был с наушником.

Последняя девушка - менеджер Ким Ми Джин, прошедшая общий отбор. У неё не было ни малейшего опыта работы в кинотеатре, так что каждый раз кто-то из коллег должен был объяснять ей, что к чему, но все говорили, что заняты, и избегали её. Поэтому, когда она однажды металась в растерянности и я один раз ей помог, с тех пор, если она чего-то не знала, то обращалась только ко мне.

Сам не знаю почему, но и новенькие, если чего-то не понимали, спрашивали только у меня. Когда наши смены не совпадали, они писали мне отдельно. Спрашивать - не проблема, но когда сообщения приходят после трёх часов ночи...

Честно говоря, это слегка утомляло.

В разгар сезона работало много людей, и самое главное - тогда были и хён, и нуна - те, на кого можно было положиться. Но сейчас, даже несмотря на то, что сезон низкий, не знаю, почему я так уставал. Может, из-за того, что я ещё и совмещал с учёбой?

Однажды я на минутку присел отдохнуть во время работы, как вдруг получил вызов от менеджера-перфекциониста.

— Господин Ли Джу Ун, ответьте.

— Да, Ли Джу Ун. Слушаю.

— Вам же было сказано не сидеть на месте, а хотя бы убираться. После окончания смены зайдите в офис и напишите объяснительную.

— ...Да, вас понял.

Пока я в одиночестве сидел в комнате и писал объяснительную, мне вдруг пришла в голову мысль:

«Может, уволиться?»

Я и сам удивился, что подумал об увольнении по такой незначительной причине, но мысль эта всё равно продолжала крутиться.

Через несколько дней я окончательно решил, что не буду продлевать контракт. Наверное, из-за того, что я решил уволиться, на душе после этого стало гораздо легче. Меня перестало всё раздражать. Я будто превратился в Будду. Я даже стал записывать на бумажках то, что новенькие часто не знали, и раздавать им.

Хотя я и правда любил эту работу настолько, что готов был здесь «закопать свои кости», от мысли об увольнении я не испытывал сожаления. Что делать дальше - я решил обдумывать постепенно.

Прозвенел будильник.

Из-под одеяла я высунул только руку и схватил телефон. Выключив будильник, я слегка приоткрыл глаза и взглянул на экран. 17 марта, вторник.

— Сегодня не на работу...

Я как раз видел приятный сон, что редко бывает... Уже нахмурился и собирался обратно под одеяло.

— ...!

Я быстро отдёрнул одеяло. 17 марта, вторник. Сегодня был день, когда я согласился на обмен сменами. Сердце упало. Ещё бы чуть-чуть - и случилась бы катастрофа.

Потянувшись, я встал и выглянул наружу. День был какой-то затхлый.

Перед тем как я пошёл мыться, шёл проливной дождь, и, к счастью, когда я вышел, он закончился. Так что я вышел без зонта, но не прошло и минуты, как внезапно хлынул ливень.

— Ах, я же не взял зонт.

Я поспешно побежал к автобусной остановке. Но ещё большей тревогой, чем забытый зонт, было то, что в это время в автобусе обычно полно народу...

Однако мои опасения оказались напрасными: внутри никого не было. Удобно усевшись на сиденье и глядя, как капли стучат в окно, я почему-то подумал, что погода сегодня совсем неустойчивая.

Прибыв в кинотеатр, я переоделся и уже шёл в офис, чтобы отметиться. Внезапно кто-то быстро подбежал сзади и сильно шлёпнул меня по плечу. Обернувшись, я увидел Юн Джи Мин.

— Оппа, почему ты всё время не отвечаешь на мои сообщения?

Похоже, Юн Джи Мин сегодня тоже вышла на смену. Я потирал плечо и сказал:

— Вчера? А... Я устал и рано заснул.

— Но ведь не только вчерашнее сообщение не прочитано.

Юн Джи Мин слегка сверкнула на меня глазами, а я неловко улыбнулся. Мы вместе вошли в офис.

Внутри была только менеджер Ким Ми Джин. У неё смена начиналась в десять утра, сейчас было девять пятьдесят восемь, так что до отметки оставалось совсем немного времени. Менеджер Ким Ми Джин, улыбнувшись, первая поприветствовала меня:

— Господин Джу Ун, вы подстригли чёлку. Напоминаете того знаменитого персонажа.

— Да, коротковато вышло.

Я тоже с улыбкой ответил. Юн Джи Мин стояла со скрещёнными руками и ничего не говорила.

Ровно в десять я приложил карточку для учёта рабочего времени.

Когда мы обменялись короткими фразами и вышли из офиса, Юн Джи Мин тихо пробормотала сбоку:

— В каком веке тот персонаж-то был?

А затем схватила меня за руку и сказала:

— Оппа, ты ведь завтра не на смене? Давай после работы вместе выпьем.

— Сегодня? У меня сейчас куча дел из-за переезда. Давай в следующий раз.

— Я ведь слышала, что ты уже подыскал новую квартиру.

— ...

— После работы сразу идём пить пиво. Имей это в виду.

С этими словами Юн Джи Мин с улыбкой убежала к торговому залу. Я посмотрел ей вслед и открыл дверь запасной лестницы.

Неужели сегодня и правда придётся пить с ней вдвоём? Немного неловко. Я спускался по лестнице, раздумывая, можно ли кого-то ещё вклинить.

Как только я открыл дверь, первым, кто бросился в глаза, оказался Ким Мин Сон. Он стоял в кофейне и болтал с кем-то ещё. Ах, точно, Ким Мин Сон же есть. Увидев его, мои уголки губ поползли вверх. Этот парень никогда не пропускает посиделок с выпивкой.

Но, вопреки моим ожиданиям, Ким Мин Сон обратился ко мне с лицом, полным страдания:

— Хё-ё-ён, я, кажется, умираю. Меня правда сейчас стошнит.

— Что такое? Ты в порядке?

— Вчера пил с ребятами. Ох... Может, мне сегодня пораньше уйти? Кто сейчас в офисе?

— Только менеджер Ким Ми Джин.

Оставив позади Ким Мин Сона с предсмертным лицом, я проверил сегодняшнюю бронь билетов. Посмотрев, подумал, что можно отработать и одному.

— Сегодня много народа?

— Да нет, есть даже пустые залы.

— Тогда, если тебе плохо, уходи пораньше. Похоже, сегодня будет мало посетителей.

Те, кто работал на подработках, знают, что есть слова-табу. Например: «Сегодня свободно». Но сегодня был именно такой день - и правда свободно. Все фильмы выходят завтра, популярных картин нет, будний день, время неопределённое, да и погода плохая.

Поговорив ещё немного, Ким Мин Сон в итоге решил уйти пораньше. Я проводил его и сказал:

— Менеджеру я скажу, что отработаю твою смену.

— Ага... Хён! Но есть кое-что серьёзное.

— Что? Какое?

— Новенькие - чертовски хорошенькие.

Ким Мин Сон показал жест «V». Я лишь тихо усмехнулся. Он взялся за дверь запасной лестницы и сказал:

— Хён, прости. Ты точно справишься?

— Давай, иди уже.

Я помахал рукой, и, как только я помахал, Ким Мин Сон исчез из виду.

Сегодня по расписанию мне нужно было делать лишь простые вещи: закрывать двери залов по времени начала сеанса, убирать коридоры, открывать двери по окончании, проверять следующий фильм и так далее.

В кинотеатре и правда было пусто. Единственным относительно популярным фильмом было артхаусное кино, получившее несколько наград на известном фестивале. Зрителей было от двух до пяти человек.

Когда выдалась свободная минутка, я решил разобрать флаеры и направился на склад. Набрав код и включив свет, я сразу же вздохнул.

— Когда я уйду, кто это будет убирать...

После того как я убрал всё в прошлый раз, никто и пальцем не пошевелил - обстановка была ужасная. Я ведь точно объяснял, что нужно убирать. Честно говоря, я слегка разозлился, но, вспомнив, что скоро уволюсь, сразу успокоился.

Минут десять я наводил порядок на складе. Затем, прихватив напоследок листовки, поднялся на верхний этаж.

— Эй, вы!

Перед третьим залом стояла какая-то женщина, скрестив руки, и звала меня. Даже издалека было видно, что она очень рассержена. Я отложил листовки и поспешно подбежал.

— Да, здравствуйте. Что...

— Ха... Правда, зайдите сначала и посмотрите.

Гостья перебила меня, схватила и повела за собой. Внутри кинозала было темно. Совсем никакого света. У меня мгновенно оборвалось сердце. Похоже, фильм прервался на середине.

— Да что же это, фильм прервался на середине - и никто не идёт, никаких мер не принимается. Что это такое? А я ещё, пока шла сюда, чуть не упала.

— Извините, правда, ах... Правда-правда... Приношу извинения. Я сейчас же помогу с показом. Искренне прошу прощения.

— Дайте-ка вашу руку. А то я опять упаду, пока буду спускаться.

— Да, да, конечно. Искренне прошу прощения.

У меня серьёзно закружилась голова. Проблема была не одна. Внутри зала не было вообще никакого света. Это значило, что не горела даже подсветка кресел. А ведь рядом с креслами всегда должен гореть маленький огонёк на случай пожара.

«Кто сегодня открывал...» — мелькнула мысль, и перед глазами сразу всплыл Ким Мин Сон с его жестом «ви». Я тихо прикусил нижнюю губу.

Нужно было срочно доложить по рации, но клиент держала меня за руку, и мы балансировали на грани, спускаясь вниз. К тому же она была на каблуках. От стыда я не мог поднять головы.

И с каких пор фильм вообще был выключен? А как же следующий сеанс? Чем больше я думал, тем сильнее меня прошибал холодный пот.

— Оппа, наконец-то пришёл хоть кто-то.

Точно я не разглядел, но в этом зале было всего двое зрителей, и, судя по всему, это была пара. В зале было темно, так что лица мужчины я не видел. Сначала я помог женщине сесть на место, а потом сразу же связался по рации с офисом.

— Э-это Ли Джу Ун. Менеджер, пожалуйста, ответьте.

Такие сбои, когда фильм прерывается на середине или идёт звук без картинки, время от времени случаются. Но в мою смену такое происходило впервые. Я только слышал от других, придя на работу: «Сегодня была авария с показом»...

Как назло, менеджер не отвечала. На душе становилось всё тревожнее. Я повторно вызвал её по рации.

— Это Ли Джу Ун. Менеджер Ким Ми Джин, пожалуйста, ответьте.

В этом огромном здании кинотеатра эхом разносился лишь мой взволнованный голос. Прошла, наверное, минута? По ощущениям - все тридцать. Я уже собирался поднять рацию в третий раз.

— Вы меня искали?

— Менеджер, в третьем зале прервался фильм. Пожалуйста, проверьте.

Я скороговоркой выпалил это, и больше от менеджера не последовало ответа. Я мысленно вошёл в её положение. «Раз не отвечает - значит, ей сейчас не до того».

Пока я ждал ответа, я сидел как на иголках, в самом прямом смысле.

— Оппа, как же бесит.

— ...

— Меня это так бесит.

Девушка обратилась к своему парню, но тот ничего не ответил. Я на мгновение сглотнул и сказал:

— Уважаемые клиенты, приношу глубочайшие извинения. Фильм скоро продолжит воспроизводиться. Искренне прошу прощения.

— ...

Клиенты ничего не отвечали. Но тут снова пришёл вызов от менеджера.

— Господин Джу Ун, ответьте.

— Да, Ли Джу Ун.

— Я сейчас приняла меры. Проверьте, нормально ли идёт фильм, и снова свяжитесь со мной.

— Да, вас понял.

Я почувствовал, как сзади зажёгся экран телефона - видимо, клиенты проверяли время. Луч света скользнул по моему профилю.

Я стоял прямо, словно по струнке, и смотрел только на чёрный экран перед собой. Повернуться в сторону не хватало духу. Вскоре погас и этот свет. Мне показалось, что чей-то взгляд сверлит меня насквозь.

Я колебался, стоит ли прямо сейчас пойти наверх, или же нужно стоять рядом и без конца извиняться. Так прошло довольно много времени. Недолго поколебавшись, я повернулся вбок.

— Прошу прощения. Пожалуйста, подождите ещё немного. Искренне прошу прощения.

А затем снова уставился в чёрный экран. Фильм, — нет, господин Фильм... Пожалуйста, включайся быстрее. Умоляю, появись скорее. Прошу тебя.

Сбоку раздавался тихий, ритмичный звук: «так, так, так». «Клиенты рассержены и засекают время?» Я лишь беспомощно теребил пальцы.

Немного погодя, наконец-то! Фильм включился. Я тут же повернулся в сторону и, опустив голову, сказал:

— Извините, правда...

— Уходите.

Отрезала девушка. Я, не в силах поднять голову, стал подниматься по лестнице, но запнулся и упал.

Но каким-то чудом не издал ни звука. Я молился, чтобы клиенты не услышали звука падения.

Я стоял позади, проверяя, нормально ли идёт фильм, затем осторожно открыл щиток и включил подсветку кресел. Маленькие лампочки рядом с сиденьями зажглись. Тихо вздохнув, я вышел из третьего зала.

— Это Ли Джу Ун. Менеджер, фильм сейчас идёт нормально. После окончания смены зайду в офис.

– Да, принято.

Я снова вздохнул и провёл рукой по волосам. Что я скажу клиентам после сеанса... В голове была только эта мысль.

Бумажная дружба | Глава 41

2026-05-12T18:19:26.292Z

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

Выйдя наружу, я резко ощутил, какой прохладный там воздух. Мы зашли в ближайшую фотобудку «четыре кадра жизни», сделали снимки и встали перед светофором. Теперь настало время по-настоящему прощаться.

Но поскольку мне расставаться не хотелось, я вместо прощальных слов просто разглядывал и теребил напечатанные фотографии. Тогда Хён О сказал:

— Ли Джу Ун, если приедешь в Сеул и тебе будет негде остановиться, можешь жить у нас. Но тогда тебе придётся иногда уходить в компьютерный клуб.

— Ах, Хван Хён О, идиот, правда.

Нуна шлёпнула хёна по плечу и засмеялась. Что он имел в виду? Это новый сленг? Я лишь слегка склонил голову и неловко улыбнулся. Хён посмотрел на меня и, с чуть покрасневшими ушами, пробормотал:

— Похоже, этот засранец не понимает, о чём я. Эй, ты хоть в телефон иногда заглядывай. Чем ты вообще дома занимаешься?

— Я? Да я просто сплю...

— Я посмотрел твой телефон: у тебя даже нет девушек, с которыми ты бы переписывался.

— Вы смотрели мой телефон?!

— Я проверил, встречаешься ты с девушками или нет.

— Зачем, зачем вы смотрите чужой телефон без разрешения?! Нет, откуда вы узнали мой пароль??

Я потерял дар речи от шока, но Хён О сунул мне палец в приоткрытый рот. Я тут же отвернулся и начал плеваться.

— Как появится девушка, расскажи хёну первому.

Я кашлял и сверкал на него глазами, а нуна, глядя на меня, смеялась. Я наконец успокоился и, засунув руки в карманы, сказал:

— Нуна, что делаешь завтра?

— Завтра иду делать ногти. После увольнения всё откладывала, но, кажется, так и на всю жизнь можно отложить, так что сразу записалась.

«Ну как, крутой каламбур*?» - спросила нуна, глядя на хёна. Хён провёл рукой по волосам и сказал:

— А я сделаю химическую завивку.

*Каламбур заключается в очень похожем звучании слов "завтра" и "ногти" на корейском языке.

— Хван Хён О, прекрати уже. Ты что, подражаешь Джу Уну? Ты не можешь стать Джу Уном. Джу Ун один. Двух быть не может.

Нуна, поднеся губы к уху хёна, шутливо проговорила. Тогда хён откинул чёлку и пробормотал:

— Да что ты несёшь. Я уже давно хотел.

— Джу Ун, мы пойдём. Слушаю его бред и, кажется, он совсем опьянел. Я потом загляну в кинотеатр.

— Ли Джу Ун, если ты расслабишься, я приеду и взбодрю тебя.

Я без ответа лишь легонько помахал рукой. Они уже было повернулись, но тут нуна схватила меня за руку и поспешно заговорила:

— Джу Ун, за эти полтора года ты много страдал. Тебе, наверное, было трудно из-за того, что у нас одинаковые имена?

— Что? Вовсе нет. Всё в порядке.

— Я из-за этого чувствовала себя очень виноватой перед тобой. Я старше тебя по возрасту, ты всегда уступал, и ещё...

— Хватит уже.

Хён О разнял наши с нуной Джу Ын руки. А затем, обняв нуну за плечо, сказал мне:

— Похоже, это она опьянела. Мы пошли. Будь на связи.

Нуна и хён окончательно развернулись. Я немного смотрел им вслед. Нуна, взяв хёна под руку и опираясь на него, нежно шагала прочь. Слышался беззаботный смех - видимо, они продолжали обмениваться шутками.

Я тоже повернулся и пошёл домой.

Отныне в кинотеатре - да и во всём этом районе - не будет нуны Ли Джу Ын и хёна Хван Хён О.

Менеджер теперь не будет путать моё имя и имя нуны Джу Ын. А с уходом Хён О индекс дружелюбия в нашем кинотеатре, может, даже немного подрастёт.

Ах, но когда будут показывать фильмы ужасов - у кого тогда просить помощи?.. Все ведь новенькие, просить их как-то неловко.

Может, теперь просто делать это самому. Заткну уши, и нормально. И пароль на телефоне сменю. С чего это хён вообще лазит в чужие телефоны...

Размышляя о разном, я огляделся по сторонам. Наверное, из-за декабря - людей было очень много. В воздухе витал дух Рождества. Я поднял голову и уставился в чёрное ночное небо.

Одиноко. Давненько я не чувствовал себя одиноким. Наверное, из-за выпитого алкоголя и приятной вечерней атмосферы.

Хён Хён О и нуна Джу Ын поднялись на ступеньку вперёд, к своему будущему. Постепенно в наш штат вливаются ребята младше меня, а мои сверстники находят себе работу... Но меня это абсолютно не касается. На меня это не производит ни-ка-ко-го впечатления. Я буду подрабатывать в этом кинотеатре до самой смерти. Даже если уволят - всё равно буду приходить. Поставлю палатку у входа и буду там жить.

Теперь я боюсь упасть. Очень боюсь. Каждый раз, когда я падал, было так больно и тяжело, что больше я падать не хочу.

А если я упаду снова - смогу ли я снова подняться? У меня нет ни уверенности, ни смелости, чтобы встать. Надо двигаться вперёд, но боль, с которой предстоит столкнуться, слишком страшна.

Поэтому способ, который я придумал, - просто ничего не делать.

Если ничего не делать - не упадёшь. Правда, и ничего не произойдёт.

Все ходят по ресторанам, ездят по отелям и развлекаются, но я ни капли, нисколечко им не завидую. Ну, честно говоря, отдыху в отеле я немного завидую. Но в остальном - лучше всего то, что сотрудники кинотеатра могут смотреть фильмы бесплатно.

Так что хватит уже говорить мне, чтобы я устраивался на работу. Я просто буду перебираться из одной съёмной комнаты в другую и жить на подработках. Таких, как я, много. Если не верите - посчитайте сами. Всё равно у меня с давних пор не было желания становиться кем-то значительным.

И опять... я несу всякую ерунду о том, что сдаюсь.

Ах...

Простите...

Простите, извините...

Иногда на меня находит: я становлюсь Джу Уном, которого поставили в угол...

Извините... Правда-правда, простите. Извините... Я сейчас... зажмурился и даже голову низко опустил...

Тогда... ага...

Что я несу? К кому я сейчас вообще обращаюсь...

Я сунул руки в карманы и ускорил шаг. Конец года - значит, в кинотеатре снова будет запарка. Надо пораньше прийти домой и хорошенько отдохнуть. Как ни странно, сердце постепенно начало колотиться быстрее. Потому что мне подсознательно всё время кто-то вспоминался.

Прошло ещё немного времени. Менеджеры, с которыми я работал, тоже перевелись в другие залы по плановой ротации. А тот менеджер, который нравился мне больше всех, и вовсе сказал, что уходит из кинотеатра. Это был менеджер Ли До Хён - тот самый, что нанял меня на собеседовании.

За несколько дней до увольнения менеджер Ли До Хён написал мне отдельно. Предложил вместе выпить.

Честно говоря, мне было до того неловко, что хотелось отказаться. Но каких-то особых отговорок в голову не пришло, и я согласился. Менеджер Ли До Хён время от времени выпивал и с другими ребятами, так что я шёл на встречу с мыслью, что уж как-нибудь всё пройдёт.

Местом был ресторан с острым рыбным супом. Когда я вошёл, вокруг стояла шумная болтовня. Хотя я пришёл раньше назначенного времени, менеджер уже был на месте. Я поспешно подбежал и, садясь, сказал:

— Менеджер...! Простите, что опоздал.

— Ничего страшного. И называй меня хёном. Разница в возрасте у нас небольшая.

— Ах... Да, хён.

Когда я неловко произнёс это, менеджер, - нет, менеджер-хён - просто улыбнулся. Поначалу, подливая друг другу выпивку, мы обменивались простыми вопросами: «Как работа?», «Встречаешься с кем-нибудь?», «Инвестируешь в акции?», «Готовишься к чему-то отдельно сейчас?» и всё в таком духе.

А потом, когда мы изрядно опьянели и наши лица стали багровыми, менеджер-хён подпёр подбородок и серьёзно начал:

— Слушай, я кое-что... просто честно скажу. У тебя тогда... в день собеседования... что-то случилось?

В день собеседования? Я пил воду и рассеянно вспоминал тот день.

Ах... тогда.

Я внезапно словно протрезвел. Если подумать, тогда я... собирался покончить со всем. Увидев, как я молча тереблю рюмку, хён перевёл тему:

— Ладно, не хочешь - не говори. Кстати, тебе сейчас со мной неловко, да?

— Что? Ах, нет. Совсем нет, хён.

— Какое там «нет»... Тебе даже называть меня хёном, похоже, неловко. Да, хёну тоже сейчас неловко.

Хён протянул рюмку, и я, неловко улыбнувшись, налил ему выпить. То, что было неловко, - правда, но менеджер-хён был хорошим человеком. С гибким характером, он был одинаково добр ко всем - что к срочникам, что к постоянным сотрудникам. Поэтому в кинотеатре не было ни одного человека, кому бы он не нравился.

— Я хотел о тебе позаботиться как следует, но тогда, как назло, было очень много работы. А потом, гляжу, ты уже и сам отлично справляешься. Наверное девушку завёл?

— Что? Нет.

— Правда? А ты ведь пользуешься популярностью. Несколько раз становился лучшим сотрудником месяца.

Когда менеджер-хён сказал это в шутку, я тоже с улыбкой ответил:

— Вы, хён, тоже очень популярны. Сами знаете.

— Да какое там, просто иду навстречу всем подряд.

Менеджер-хён, то ли засмущавшись, притворился, что у него пустая рюмка, и налил ещё. Когда мы так ещё пару раз обменялись тостами, хён сказал:

— Слушай, Джу Ун. Хён... Ты знаешь, скольких человек я нанял за время работы здесь? Наверное, несколько тысяч? На собеседовании все как один говорят: «Только возьмите - буду очень стараться». Но когда доходит до дела, по-настоящему усердных - единицы. Ты и сам на работе это почувствовал, да? Многие не выходят, потому что пили, многие просто тянут время...

— ...

— И способности у всех плюс-минус одинаковые. Честно говоря, работа здесь не требует каких-то невероятных навыков.

Я опустил голову и теребил влажную салфетку. Просто сидеть и молча слушать было почему-то неловко.

— Так что хён хочет сказать... В общем, не думай о плохом. Ты ведь хорошо работаешь.

— Это благодаря окружающим...

— Да ладно. Просто хён хотел сказать прямо... Сейчас, сам знаешь, экономика не очень. Как и в любой отрасли, здесь сейчас... так себе. Ты и сам, наверное, чувствуешь? Людей же заметно поубавилось. Если вдруг окажется, что идти некуда, - приходи сюда.

Хён достал из кармана кошелёк и дал мне одну визитку. Я поспешно протянул руку и взял её. Белый фон в прямоугольном кусочке бумаги, чёрные буквы. Я впервые в жизни получил визитку и был очень озадачен.

— Знакомые ребята собираются вместе и открывают бизнес, я тоже к ним присоединюсь. Там тоже, наверное, не всё будет стабильно. Но зато рабочее время будет фиксированным.

— Ах...

— Или, если хочешь продолжать работать в кинотеатре, может, подашься на должность менеджера? Я могу подсказать, что делать.

Хён серьёзно рассказал мне о работе менеджера. И спустя не такое уж долгое время мы поднялись. Заплатил хён. Я хотел уже на улице перевести ему деньги, но он, отмахнувшись шуткой, попросил дать ему хоть немного сохранить лицо.

— Тогда... если будут трудности или что-то случится - спокойно обращайся.

— Да, хён. Спасибо вам. Заходите.

Менеджер-хён уехал на такси. Пока я шёл домой, мне почему-то казалось, что ситуация повторяется, как и в прошлый раз.

Нуна Джу Ын и хён Хён О перешагивают через ступеньку и идут к следующей. Менеджер-хён - такой же. Более того, даже имея хорошую репутацию на рабочем месте и наработав какой-никакой опыт, он всё равно уходит по другому пути.

А я... хотя я теперь никогда не додумаюсь до тех ужасных мыслей, которые, на мой взгляд, и правда были ужасны, - я всё так же топчусь на одном месте. Даже с учётом того, что через несколько дней мне стукнет двадцать семь. Что же я вообще делаю?

Я лишь вертел в пальцах прямоугольную визитку в кармане.

Поскольку на дворе зима, с каждым днём становилось всё холоднее. Стоило открыть рот, как вырывалось белое облачко пара.

В ту ночь я подал заявление на возобновление учёбы. Нажать на кнопку подачи оказалось не так уж долго. Я возвращался не по какой-то грандиозной причине, а просто потому, что истратил весь возможный срок академического отпуска. Лишь от одного нажатия кнопки сердце бешено забилось. Плохие мысли поползли сами собой. Я забрался в кровать и натянул одеяло до самой макушки. И повторял одни и те же слова:

— Всё нормально, всё нормально...

Мне хотелось поскорее пойти в кинотеатр и поработать. Потому что только во время работы у меня не было никаких мыслей.

Бумажная дружба | Глава 40

2026-05-12T18:12:31.908Z

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

Я прибыл на место собеседования за десять минут до назначенного времени. Кроме меня, было ещё два человека. Мы вместе прошли в комнату для собеседований, где оно и состоялось.

Интервьюер спросил, сколько дней в неделю я могу выходить на работу и могу ли я приступить немедленно. Кроме того, он задал ещё несколько вопросов и напоследок с улыбкой поинтересовался, люблю ли я кино.

Когда собеседование закончилось, я был уверен, что провалился. Возможно, это был вполне закономерный результат. Я не подготовился совершенно, а два других человека, что проходили его вместе со мной, отвечали чётко и по существу.

После собеседования я купил кимпаб, чтобы поесть дома, и уже шёл обратно. Тут из кинотеатра позвонили.

— ...Да?

К моему удивлению, результатом собеседования стало приглашение на работу. Сказали, что выходить нужно со следующей недели, и что мне отправят документы, которые нужно заполнить и принести к тому времени.

— А, да-да...

Я ошарашенно повесил трубку. «Почему меня взяли?» - мелькнула было мысль, но тут же раздался звук уведомления, и, заглянув в телефон, я увидел те самые документы, которые нужно было подготовить к следующей неделе.

Бумаг было много, так что неделя пролетела незаметно. В первый рабочий день я обнаружил, что здесь же работают и те люди, что проходили собеседование вместе со мной. Как выяснилось, взяли всех, кто пришёл.

В кинотеатре было безумно людно. Поработав и вернувшись домой, я, не в силах делать что-либо ещё, падал от усталости и засыпал.

Кажется, я начал понимать, почему меня взяли без опыта. Пришёл в себя - уже день зарплаты, снова пришёл в себя - следующий день зарплаты. Так дни повторялись без конца, и время летело стремительно.

— Уважаемый клиент, у вас, случайно, нет другой карты? Если покажете мне, я проверю, есть ли по ней скидка.

— Да зачем тебе смотреть мою карту? Деньги снять хочешь?

— Ах, этой картой провести оплату не получается. Или, может, у вас есть наличные?

— Наличных нет. Я же дал тебе карту. Что, не можешь провести? Ты что, новенький?

«Да я уже год здесь работаю...» — мысленно подумал я.

Эта перепалка продолжалась уже десять минут. Я смотрел на транспортную карту, которую держал в руке. Ею расплатиться нельзя...

— Ладно, всё. Позови мне кого-нибудь из начальства, кого-то, кроме тебя.

— Клиент, приношу извинения, но оплатить просмотр фильма транспортной картой невозможно.

— Я же говорю, в прошлый раз получилось. Быстрее... Позови начальство. С тобой невозможно разговаривать.

— ...

— Если из-за тебя я не посмотрю кино, ты за это ответишь?!

— ...

Я огляделся по сторонам. Рядом стояли одни новенькие. Услышав внезапные громкие крики, все они лишь бросали на меня взгляды. Я мысленно тихо вздохнул и поднёс смарт-часы с запястья к губам.

— ...Это Ли Джу Ун. Менеджер, пожалуйста, ответьте.

– Да, слушаю.

— Менеджер. Тут клиент хочет оплатить транспортной картой... Похоже, вам придётся подойти.

– Понял, сейчас.

Я медленно опустил руку. Всё это могло занять какое-то время, и я уже собирался ещё раз всё объяснить клиенту.

— Клиент! В чём же дело?

Эта недружелюбная фраза... Я поспешно повернул голову. Я ведь точно сообщил менеджеру, но сюда шёл Хван Хён О, хён, который занимал первое место по грубости среди сотрудников нашего кинотеатра. Хён Хён О забрал у меня карту и встал перед клиентом.

— Да вот же, он мне оплату не проводит.

— Клиент. Это же транспортная карта. Транспортной картой нельзя оплатить кино.

— Говорю же, в прошлый раз здесь так сделали!

— Кто? Кто вам провёл? Скажите мне, и я позову этого человека.

— Да нет...

— Проводить оплату так нельзя... Клиент, кто он?

Клиент на мгновенье замолчал. А затем, забирая карту из руки Хён О, произнёс уже гораздо более приглушённым тоном:

— ...Просто сделай так и всё.

— Нельзя. Меня тогда уволят. У вас нет наличных или другой карты?

Они обменялись ещё несколькими фразами, и в итоге клиент ушёл. Я немного посмотрел ему вслед, а затем обратился к Хён О, который уже ел только что приготовленный попкорн:

— Хён, почему вы пришли?

— Менеджеры сказали, что идут обедать, и велели мне сходить вместо них.

— А... Вы были в офисе?

— Я же увольняюсь. Из-за этого.

— Ах...

Хён О протянул мне попкорн. Я покачал головой и отвернулся. Когда я уже собирался вернуться к своим делам, Хён О внезапно обнял меня за шею сзади.

— Ли Джу Ун.

— ...Да?

— Смени-ка ты имя.

— ...Что? Зачем?

От его немного понизившегося голоса я невольно чуть запнулся и ответил.

— Вчера встречался с Ли Джу Ын, и вдруг вспомнил о тебе.

— ...Ах, и что, это я виноват?!

Я грубо стряхнул с себя руку Хён О. Обернувшись, я увидел, что он смеётся до упаду, чуть ли не сгибаясь пополам. Может, над моим именем и правда висит какое-то проклятие... Отсмеявшись вдоволь, Хён О сказал:

— И всё же ты даже не поблагодарил меня за то, что я только что разобрался с этим назойливым типом?

— ...

— Не поблагодаришь? Правда не поблагодаришь?

— ...Спасиб.

— «Спасиб», блин. Ты чё, сдурел?

Хён О, растрепав мне волосы рукой, сказал:

— Ты знаешь, что после работы корпоратив?

— Да.

— Пойдём вместе?

— Нет, у меня с собой куча вещей... Так что я заскочу домой, а потом приду.

— Ну смотри, если и сегодня удерёшь, я тебя реально убью.

— Сегодня точно приду.

Я ответил, улыбаясь, и с этими словами Хён О вышел из торгового зала.

16 декабря, наступила зима, когда мне исполнилось двадцать шесть.

Сегодня, в честь увольнения Хён О и нуны* Джу Ын, мы трое договорились собраться. Они - мои ровесники, с которыми мы вместе проходили собеседование. Хван Хён О и Ли Джу Ын. На этот раз оба устроились на работу в Сеуле, так что уже со следующей недели они покидают этот район.

*Нуна - обращение парня к старшей сестре или девушке, старшей по возрасту.

Нуна Джу Ын - в маркетинговую компанию, а Хён О... он вроде бы прошёл по общему конкурсу, но куда именно... плохо помню. В общем, они - знаменитая пара в кинотеатре, встречаются уже чуть больше года. Сказали, что в Сеуле начнут жить вместе.

— Ух, как холодно...

И правда, на улице холодно - всё-таки зима. Моё тело рефлекторно сжалось. Я быстро подошёл, открыл дверь заведения, и оттуда полилась мягкая музыка. Внутри было уютно и тихо. Нуна и хён уже были на месте.

— Джу Ун!

— Нуна!

— На улице, наверное, очень холодно?

Нуна сказала это, выдвигая для меня соседний стул. Похоже, они уже немного выпили, потому что их лица были изрядно красными. Я сел, разматывая шарф. Тут нуна Джу Ын с улыбкой заворчала:

— Джу Ун, что же ты ешь, что такой худой? Ах, мне бы тоже похудеть...

— Так Ли Джу Ун же каждый день только суп из морской капусты и ест. Хотя теперь уж перестал наверное?

— Это поначалу так было. Ой, прям вспоминаю, как увидела Джу Уна в первый раз. Тогда он был ещё худее, чем сейчас.

С этих слов нуны и начались наши воспоминания о прошлом.

— Поначалу менеджеры мучались: всё время путали моё имя и Джу Уна.

— Ах, это было правда смешно. Поскольку у них одинаковые имена, когда звали одного, отзывались оба.

Нуна Джу Ын и Хён О переговаривались. Я же просто слушал, подхватывая закуски. Затем Хён О, глядя на меня, сказал:

— Ли Джу Ун, что ты будешь делать, когда нас не станет?

— Хён... лично без вас уж я обойдусь.

Я сказал это, слегка улыбаясь, и хён посмотрел на меня с ошарашенным видом и жестом подозвал к себе. Нуна же, прикрыв рот, смеялась.

— И как ты без меня собираешься заходить в зал с фильмами ужасов?

— ...

— Я ведь помог тебе, когда ты топтался у входа, потому что не мог войти в тот зал...

На этот раз Хён О насмехался надо мной. Я молча слегка сверкнул на него глазами.

— Что за история?

Когда нуна спросила, подперев подбородок, хён, будто обретя второе дыхание, начал рассказ.

— Был у него как-то зал, где сидело трое зрителей. И это был ужастик. Но он сказал, что не может туда зайти, и поменялся со мной залом с аниме, где сидело больше трёхсот человек.

— Джу Ун, правда? Мне надо было в тот день выйти на работу.

— Мы тогда ещё не особо дружили, а он умолял его поменять - это было так смешно...

Оба громко смеялись, а я, прихлёбывая алкоголь, чуть повысив голос, сказал:

— ...Он был правда страшным. Вы не видели постер? Там, кажется, на Rotten Tomatoes, рейтинг у него был очень высоким. Говорили, что это хоррор на века. А в конце, якобы в бонусной сцене, откуда-то выскакивает кукла...

— Да ну?

Хён сказал это, наполняя мою рюмку. Нуна, смеясь, шлёпнула его по плечу.

— Хватит, наш Джу Ун же серьёзно.

— Да нет, пусть рассказывает дальше. Слушать забавно.

Я тихо поднял рюмку и выпил, думая про себя: «До умоляний-то не доходило...»

— Пойду покурю.

Когда после оживлённой беседы наступила короткая пауза, хён встал и сказал. Нуна тем временем поправила макияж, а я просто сидел, прислонившись к стене, и слушал льющуюся джазовую музыку.

Нуна сложила косметику в сумку, а потом вдруг взяла меня за руку. Я поднял голову и посмотрел на неё. На лице нуны, как всегда, была улыбка.

— Джу Ун, теперь-то ты потихоньку вернёшься к учёбе?

— А? А... Да. В этот раз планирую.

— Ну да, надо же окончить. Жалко же денег, которые ты уже отдал за обучение. Если после выпуска не будет никаких особых планов... свяжись со мной. Я для тебя подготовлю хорошее местечко.

— ...

— Хотя, сказав это так, если я и сама не смогу найти место, будет стыдно.

Нуна улыбнулась, но я улыбаться не мог. То ли от подступившего алкоголя, моё сердце переполняли благодарность и сожаление. Нуна с самого начала очень хорошо обо мне заботилась. По её словам, это потому, что у нас похожие имена.

Когда нуна сказала, что увольняется, я плакал прямо перед ней, не скрывая. Никто не плакал, а я один. Потому что я очень сильно опирался на неё в душе... Ах, стоит мне только заговорить об этом, как опять наворачиваются слёзы.

— Я же ничего для вас, нуна, не сделал...

— Да нет, Джу Ун. Ты столько раз менял свой график, когда я ходила на собеседования или экзамены. Я тогда правда была так благодарна...

— Я же просто безработный, даже не готовлюсь к трудоустройству.

— Что? Ах, было бы здорово, если бы у нас в компании были одни такие, как Джу Ун.

«Надо было мне самой родить Ли Джу Уна», - сказала нуна и громко рассмеялась, непонятно чему так радуясь. Но я был почти на грани слёз. Мне грустно, что нуна уезжает. По-настоящему грустно. Я бы хотел, чтобы она не уезжала.

— ...Нуна, не уезжайте.

— А? Я бы тоже не хотела уезжать. Но деньги-то зарабатывать надо.

— ...

— Эй, Ли Джу Ун. И до каких пор ты будешь говорить мне «Вы»? Давай быстрее переходи на «ты».

Нуна, словно пытаясь разрядить обстановку, проговорила это шутливым тоном. И в этот момент хён, легонько ударив меня по голове, сел на место.

— Даже издалека было слышно, что ты там говорил... Ли Джу Ун, ты что? Чего это он? Опьянел?

— Не знаю. Джу Ун выпил даже меньше обычного.

Хён вытащил салфетку и протянул мне. Но я, опустив голову, тихо пробормотал:

— Я не плачу...

Мои слёзы окончательно остановились от последней фразы Хён О.

— Ты что, плачешь, потому что будешь скучать по мне?

Бумажная дружба | Глава 39

2026-05-12T18:03:00.079Z

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу в больнице. Бабушка держала меня за руку и плакала.

— Ох-ох, мой внучок, как же так...

Мне диагностировали грипп.

В течение двух недель я испытывал такие страдания, что мне по-настоящему казалось, будто я умираю. Стоило мне замереть на месте, как слёзы начинали сочиться сами собой. Я рыдал во сне от боли, меня рвало, я лежал под капельницами... Это повторялось из раза в раз, но наконец я выписался.

После выписки я поехал в дом бабушки. Честно говоря, моё тело было ещё недостаточно здоровым для выписки, но я волновался насчёт больничных счетов, да и нужно было готовиться к университету.

Дом бабушки, в отличие от прошлого, казался пустым. Но бабушка, похоже, была рада видеть внука впервые за долгое время, она без конца держала меня за руку и спрашивала, не нужно ли мне что-нибудь.

Закончив запоздалые приветствия с семьёй, я ушёл в свою комнату и включил телефон. Для начала нужно было его включить, чтобы хоть что-то делать. Но я не хотел видеть то, что происходило внутри телефона. Голова была тяжёлой, и мне всё ещё хотелось избегать этого.

Как я и ожидал, стоило включить телефон, как вибрация пошла без остановки. Но я ничего не проверял и сразу же удалил свои аккаунты из инстаграма и KakaoTalk. А затем сменил номер телефона. После этих простых действий и смены номера казалось, что моя гудящая голова чуть-чуть ожила.

— Хаа...

Я опёрся о стену и издал долгий вздох. Так нельзя, но мне никого не хотелось видеть и ни о чём не хотелось думать.

Теперь ведь всё кончено? Теперь и правда всё должно было закончиться. Бессознательно я поднял руку и потёр лоб - он был мокрым от пота.

У меня промелькнула мысль: «Почему я захожу так далеко?» Но сейчас я не хотел думать ни о чём. Завтра, завтра, и ещё одно завтра. Я решил отложить все выводы на потом.

К университетской жизни я так и не привык. Когда вокруг было много людей, моё сердце начинало бешено колотиться, и мне становилось трудно дышать. Я с грехом пополам закончил первый семестр и сразу же ушёл в армию.

В армии, наоборот, я проводил время довольно неплохо. Поначалу я настолько был занят тренировками и адаптацией, что в голове не было места лишним мыслям. В свободное время я беспробудно спал. Вставать - когда говорят вставать, есть - когда говорят есть, тренироваться - когда говорят тренироваться, спать - когда говорят спать.

Ведя такую жизнь, я не заметил, как прошёл уже год.

Когда появлялось немного свободного времени, забытые старые мысли начинали было подкрадываться одна за другой. Откровенно говоря, мне хотелось исподтишка шпионить через инстаграм, как живут другие. Но, решив, что это совсем не дело, я не стал.

Потом, когда делать стало совсем нечего, я начал читать книгу. Это была книга, которую мой сослуживец буквально таскал с собой повсюду.

Честно говоря, книга была не в моём вкусе, и я было подумал, не заняться ли учёбой, но тут мне вспомнилась одна фотография, которую я видел раньше. Её комментировал какой-то знаменитый человек: «Самый страшный - тот, кто прочитал лишь одну книгу». Этот человек не имел намерения меня задеть, но тогда я, будучи преисполнен чувством вины, постоянно прокручивал это в голове.

Поэтому я читал с настроем: «Да-да, прочту ещё одну».

Так я и проводил время до окончания службы, только читая книги.

В двадцать два года я демобилизовался, первым делом подал заявление на возобновление учёбы и нашёл съёмное жильё. Бабушка предлагала жить вместе, но я вежливо отказался. Мне казалось, что в доме бабушки мама не придёт навестить меня. Я люблю бабушку, но маму я обожаю. Разница была лишь в этом.

Отец дал мне на оплату обучения в университете двадцать миллионов вон. Он сказал, что извиняется, что не может дать больше, и велел обращаться в любое время, если понадобятся деньги.

Ещё отец передал мне письмо от матери. Содержание письма было длинным, но если вкратце - она говорила, что обязательно встретится со мной позже. Я, на удивление, прочитал письмо совершенно спокойно. Была ещё одна банковская книжка с записанным паролем, и на ней тоже лежало двадцать миллионов вон.

В общем, все сорок миллионов вон, что дали мне родители, я потратил на аренду жилья. В будние дни я ходил на учёбу, а по выходным подрабатывал в круглосуточном магазине.

Проводя так день за днём, я не заметил, как пролетело два года. С какого-то момента я начал постепенно ждать наступления завтрашнего дня.

Например, когда любимый писатель или режиссёр выпускал что-то новое, когда неожиданно вкусным получалось блюдо, что я приготовил, когда я забирался в постель с только что выстиранным бельём и крепко спал с отключённым будильником, когда, возвращаясь домой с покупками, я вдруг смотрел на небо, а закат был прекрасен - я жил, испытывая маленькое счастье от таких мелочей.

К счастью, за два года учёбы в университете я постоянно, пусть и в разном размере, получал стипендии. Договор аренды я тоже продлил ещё на два года. Поскольку у меня не было друзей и я только учился, оценки были довольно приличными, и я как раз подумывал о поиске стажировки.

Постепенно я начал вспоминать забытых друзей. Мне казалось, что я поступил слишком жестоко, в одностороннем порядке оборвав тогда все связи. Только теперь мне стало стыдно перед ребятами. Мне думалось, что теперь я смог бы без стыда поприветствовать друзей и поговорить о прошлом. Я даже задумывался перед сном: «А чем сейчас занимается Чхве Джу Ун? Хотелось бы увидеть его».

Мне исполнилось двадцать четыре, это была зима, когда заканчивался второй семестр. После занятий я закупился продуктами и пришёл домой, но перед моей дверью стоял незнакомый мужчина средних лет. Похоже, он ждал меня очень долго, и в его голосе слышалось раздражение.

— Как же можно приходить так поздно?

Когда я подошёл, он, казалось, только и ждал, пока я открою дверь.

— ...Кто вы?

Мужчина как бы нехотя достал телефон и показал мне фото.

— Разве вы не хозяин этой квартиры?

— ...Да, верно.

Квартира на фото с сайта, который он мне показал, действительно была моей. Но что это за сайт?

Прежде чем я успел присмотреться, мужчина убрал телефон.

— Тогда открывайте дверь. Я пришёл посмотреть квартиру.

— О чём Вы? Я не выставлял квартиру.

— ...

Я интуитивно почувствовал, что что-то идёт не так. Мужчина издал глубокий вздох и, бросив на меня взгляд, полный жалости, ушёл. Я немедленно связался с арендодателем.

Но арендодатель не брал трубку. Я отправил сообщение в чате, но он даже не прочитал. Не было ответа и на обычные сообщения.

С этого момента моя повседневная жизнь пошла наперекосяк, и я почти перестал ходить в университет. Я свято верил, что у арендодателя случилось что-то срочное. По правде говоря, кроме этой веры, у меня не было другого выхода.

И вот к моему дому нагрянули государственные служащие с постановлением об аресте имущества. Что именно натворил арендодатель - неизвестно, но сказали, что этот дом скоро будет продан. А как же я? Мой депозит? Мои сорок миллионов вон?

Я бешено названивал арендодателю, но он не отвечал. Мне ничего не оставалось, кроме как съехать, и лишь потом я подал заявление в полицию.

Возвращаться было некуда, так что я второпях нашёл другое жильё. Залог - три миллиона вон, ежемесячная плата - четыреста тысяч. Весь второй семестр я почти не ходил на учёбу и не занимался, оценки пришли в упадок, и в итоге я лишился стипендии.

Я взял академический отпуск и несколько месяцев жил, словно труп. Лишь ждал звонка от следователя, ведущего моё дело. Но даже просто лёжа на месте, каждый месяц от меня утекали деньги, и накопления постепенно таяли на глазах. Мне нужно было работать, но я был не в том состоянии, чтобы работать.

Поискав информацию о мошенничестве с арендой, я нашёл такие способы решения проблемы, как судебный иск и прочее. Но я не понимал, почему, чтобы вернуть свои деньги, нужно тратить ещё больше. И самое главное - всё это было так сложно, что я толком не понимал, о чём речь, да и текст плохо воспринимался.

Наконец раздался долгожданный звонок от следователя. Он сказал, что арендодателя поймали. Я спросил о самом насущном:

— А как же мои деньги?

Следователь на мгновение замолчал, а потом с трудом заговорил:

— Господин Ли Джу Ун, у этого человека нет возможности возместить ущерб. Он сядет в тюрьму.

— ...А мои деньги?

— Послушайте, господин Ли Джу Ун. Слушайте внимательно. Сейчас таких пострадавших, как вы, слишком много, и общий масштаб - несколько десятков миллиардов вон. То есть этот человек должен вернуть несколько десятков миллиардов вон. Но у него нет возможности возместить. У него нет денег. Поэтому он сейчас и отправляется в тюрьму. Понимаете?

Я был опустошён.

Я словно одержимый твердил одно и то же: «А мои деньги? А мои деньги? А мои деньги?..» Следователь, извинившись, повесил трубку.

Мне не вернуть мои деньги.

Вот так, в мгновенье ока, сорок миллионов вон исчезли.

Это было весной, прежде чем наступило лето моего двадцатипятилетия. Друзей, с которыми можно было бы поделиться, у меня не было, а просить у родителей снова я не мог. У меня было чувство, что моя связь с родителями прервалась. Что это были за деньги? Эти сорок миллионов вон - деньги, что мои родители, истекая кровью и потом, дали мне.

С тех пор я плакал каждый день. Плакал так много, что под конец у меня не осталось слёз. Когда я подумал, что вся вода в моём теле испарилась, я прислонился к стене и тупо уставился в потолок.

Я так усердно жил эти два года.

Нет, теперь, когда я думаю об этом, кажется, не так уж и усердно. Я не пил и не курил, хотя нет, однажды купил соджу, чтобы отбить запах мяса. Подрабатывал только по выходным, а в будни не работал. Может, слишком много покупал и читал книг? И фильмов тоже надо было смотреть поменьше. Надо было в это время работать...

Да, я жил недостаточно усердно, и поэтому случилось такое.

Если хладнокровно рассудить: только живя ещё усерднее, чем сейчас, я смогу преуспеть в будущем. Теперь придётся подрабатывать и в будние дни, и нужно будет ещё больше сократить время на досуг.

В будущем, наверное, появятся и долги, но если я сейчас поднимусь и буду жить усердно, всё наладится. Но что, если меня опять обманут? Что, если и те три миллиона вон залога, что я отдал за это жильё, тоже окажутся мошенничеством?

С этими мыслями мои глаза сами собой закрылись.

До каких пор мне нужно жить усердно...

Насколько усердно мне нужно жить...

Почему я должен жить усердно...

Я устал. Хочется спать. Мне тяжело. Я хочу всё бросить. Хочу отдохнуть.

Я хочу покончить с этим.

Мысль была шокирующей, но, как ни странно, на душе вдруг стало спокойно. Все последующие мысли выстроились и разрешились как по маслу.

Вот только перед смертью я хоть раз хотел сделать для себя что-то, что мне нравится. Я тупо размышлял. Ничего особенно не приходило в голову. Честно говоря, что бы я ни делал, всё было лень.

Фильм. Если подумать, я, кажется, любил смотреть фильмы. Может, сходить в кинотеатр? Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я был в большом кино.

Поэтому впервые за долгое время я помылся, оделся и вышел из дома. Погода была ослепительно ясной. Похоже, уже наступило лето.

До кинотеатра я шёл пешком. Было далековато от дома, но идти под солнцем оказалось на удивление приятно. Придя на место, я посмотрел, какие фильмы сейчас показывают, и заметил тот, что смотрел когда-то.

Тот самый, что я смотрел вместе с Чхве Джу Уном на Чеджу...

Похоже, это повторный прокат. Я было подумал посмотреть что-то другое, но перед смертью хотелось, чтобы последний выбор оказался удачным. Не желая провала хотя бы в этом, я купил билет на тот самый повторно вышедший фильм. Когда я вошёл в зал, кроме меня, не было ни одного зрителя.

Я просто тупо смотрел. Без разницы, интересно или нет, - я просто смотрел пустыми глазами.

Честно говоря, я думал только о Чхве Джу Уне.

Прошло уже пять лет с тех пор, как мы смотрели этот фильм вместе на Чеджу. Чем же сейчас занимается Чхве Джу Ун? Думает ли он иногда обо мне? От этой мысли я усмехнулся. Или, может, он меня проклинает?

Похоже, его проклятие сработало. Чхве Джу Ун, наверное, живёт невероятно круто, а я... что я сейчас делаю...

Фильм ещё даже не закончился, а я вышел из зала на середине. Меня вдруг накрыла чудовищная усталость.

Домой я поехал на автобусе. Но вдруг автобус остановился не на остановке, а прямо посреди пути. Я сидел, подперев подбородок, и смотрел в окно, но, когда стоянка затянулась, перевёл взгляд вперёд. Оказалось, водитель вышел наружу и помогал пожилой женщине, которая собирала картонные коробки.

— Надо же, и в наше время есть такие люди.

Люди вокруг как по команде хвалили водителя. Я на мгновение засмотрелся на эту сцену, а потом достал телефон.

Похоже, это затянется.

Моё впечатление ограничилось лишь этим. Что бы подумал я прежний, увидев такое? Тот я, наверное, тоже похвалил бы водителя, как и остальные. Но теперь это меня не касалось.

По привычке листая сайты по поиску подработки, я увидел объявление, что тот самый кинотеатр, где я только что был, набирает персонал.

Я поднял голову и снова посмотрел на водителя автобуса. Он всё ещё помогал пожилой женщине. Может, потому что у меня было время? Или просто от скуки... Я без особых мыслей, на скорую руку составил резюме и отправил заявку на подработку в кинотеатр. А добравшись до дома, ничего не стал делать и сразу провалился в сон.

На следующий день я проснулся далеко за полдень и увидел сообщение. Оно было из того самого кинотеатра, куда я вчера подал заявку. Меня приглашали сегодня к трём на собеседование. Я ещё долго смотрел в телефон, и только потом до меня дошло: «Ах да, я же вчера отправил заявку».

До собеседования оставалось около часа, и если начать собираться сейчас, то можно было вполне успеть. Я на мгновение уставился в пустоту, а затем медленно пошёл в ванную умываться.

Хроники тёмного рассвета | Глава 36

2026-05-14T08:33:36.481Z

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

– Сэ Вон… Ким Сэ Вон. Поднимайся и ложись спать.

От того, что кто-то коснулся моего плеча, я резко открыл глаза. Передо мной стоял писатель Со Чжон, потирая лицо рукой, в другой он держал очки.

– Эх, я тоже уснул, пока читал книгу.

От белоснежного дневного света не осталось и следа, за окнами теперь царила густая темнота. Внутреннее убранство отражалось в стекле, словно в зеркале. Снег, похоже, всё ещё шёл… в темноте кружились белая пыль.

Я быстро повернул голову к окнам, выходящим на въезд. Там по-прежнему было пусто.

– И когда этот Со Джи Хёк собирается вернуться, когда идёт такой сильный снег?

– …Он задерживается? - переспросил я у писателя, который бормотал себе под нос, проверяя время.

Писатель, не глядя на меня, безучастно ответил, набирая что-то на телефоне:

– У них там ужин с режиссёрами и зарубежными дистрибьюторами. Говорят, они позвали представителя Со и спросили, почему его нет. Он сказал, что только покажется и уйдёт, но, похоже, не планирует возвращаться.

– Ах…

– В любом случае, комната уже должна прогреться. Поднимайся и ложись спать.

– Да…

Силы покинули моё скрюченное тело. Я не мог понять, что чувствую - опустошение или сожаление. Но мысль о том, что он уехал не потому, что злился на меня, всё-таки успокаивала сильнее.

Как только напряжение спало, жар, который я до этого игнорировал, накрыл меня с головой. Я надавил пальцами на пульсирующие виски и стал подниматься по лестнице.

Я сел на край белоснежной кровати, промакивая полотенцем мокрые после душа волосы.

Комната была небольшой, но аккуратно обставленной. Из-за того, что окно выходило в сторону ворот, я не хотел туда смотреть, но взгляд сам собой возвращался. Непрекращающийся снег уже полностью скрыл следы от колёс машины, которые были видны ещё днём.

Если у них корпоратив… значит, он точно выпил.

Он не сможет вести машину, поэтому было очевидно, что вернётся только завтра, но я никак не мог понять, почему продолжаю смотреть в окно.

Я на мгновение закрыл лицо ладонями, а затем, повернувшись спиной к окну, лёг на кровать. Жар, казалось, скопился в области лба, висков и глаз. Всё, что я видел перед собой, постоянно плыло и кружилось. Я решил, что лучше уснуть, и ворочался с боку на бок, но это не помогало.

– Ух…

Нужно скорее уснуть, чтобы завтра утром поговорить с председателем. Сказать ему, что мне правда было просто любопытно посмотреть, что там снаружи. И что мне жаль, что я его напугал.

Я лежал неподвижно с закрытыми глазами, но мир вокруг продолжал вращаться. К горлу подкатила тошнота. Я резко поднялся с кровати и закрыл лицо руками. Может, спросить у писателя Со Чжона, нет ли у него лекарства от простуды? Но что, если он заметит моё состояние?

Я глубоко вздохнул и начал медленно копаться в сумке, которую принёс с собой. Рука нащупала снотворное, которое я взял на всякий случай. Недолго поколебавшись, я взял пузырёк с таблетками и поднялся с места.

Чтобы не споткнуться и не упасть, я держался за перила лестницы и медленно спустился на первый этаж. Тёплые жёлтые лампы освещали дом лишь местами, поэтому всё вокруг тонуло в тяжёлой полутьме. В камине догорали почти рассыпавшиеся в пепел поленья, отдавая слабое красноватое свечение.

Я уже собирался подойти к столу, но вдруг, словно по наитию, меня потянуло к стеклянному окну.

За окном мир был соткан только из оттенков серого. Мир разделялся не цветом, а лишь светом. Деревья были глубокого чёрного цвета, а снег, лежащий на них, - серым. Какого цвета были снежинки, летающие перед белоснежным светом? Казалось, будто только они одни оставались живыми и движущимися в этом мёртвом мире.

Я опустил пузырёк с таблетками и медленно опустился на пол. Подтянув колени к груди, обнял их руками и уткнулся лбом. Холод, просачивающийся из-за окна, казалось, немного забирал жар из тела.

Если я останусь здесь надолго, простуда станет только хуже… но только пока не спадет жар…немного посижу здесь.

Сзади послышалось потрескивание - это догоревшие дрова издавали последние стоны. Уткнувшись лбом в колени, я повернул голову и уставился на безмолвно падающий снег. Когда я безучастно смотрел на пейзаж за окном, постепенно мысли, которые до этого метались в голове, начали стихать. Тело болело, сознание было затуманено, но впервые за долгое время на душе было спокойно.

Сколько я так просидел? Со временем чувства притупились. Боль в теле, тяжесть в груди, даже дыхание - всё будто теряло чёткость.

Я сидел неподвижно, как мёртвый, и смотрел только в окно, как вдруг раздался звук открывающейся двери, и кто-то вошёл внутрь.

Медленно повернув голову, я увидел чёрный силуэт, замерший на месте. В глазах двоилось, и я потёр их рукой. Человек, стоявший в темноте и смотревший в мою сторону, оказался председателем.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, а потом медленно ослабил галстук, зацепив пальцем узел. После этого он достал из бара бутылку виски и один стакан и направился ко мне. Я безучастно смотрел на него, а затем снова повернул голову к окну.

Председатель сел на диван, стоявший по диагонали от меня. Расстояние чуть больше метра. Если считать - близко, если нет - далеко. На этом расстоянии послышался звук трения шёлкового галстука о ткань. На стол тихо опустилась тяжёлая бутылка, потом что-то негромко звякнуло о пол.

– И что ты там разглядываешь?

Его и без того низкий голос, возможно из-за позднего времени, звучал ещё более хрипло. А я-то думал, он вернулся пьяным. Может, выпил не так много? Я молча отпустил роящиеся мысли и тихо заговорил:

– Просто… смотрю на улицу.

– …

– Похоже на белый лист бумаги, по которому кто-то беспорядочно водил карандашом.

Мой собственный голос показался мне незнакомым. Я напряг руки, обнимающие колени.

– Лучше, чем Ким Со Чжон. Он сказал, что тут будто призрак сейчас появится.

В конце фразы послышался смешок, похожий на выдох. Казалось, он налил себе выпить. Звук льющейся жидкости плавно перешёл в тихий глоток.

После этого председатель замолчал. Слышны были только потрескивание дров, звук трения стакана о стол и редкий звон. Поколебавшись, я всё же заговорил:

– Простите, что напугал вас.

– …

– Я не буду создавать вам лишних хлопот.

Всё ещё сидя в той же позе, я повернул голову и неловко растянул застывшие уголки губ в улыбке. Вопреки моим ожиданиям, что он будет просто смотреть в пустоту, председатель смотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились. Его глаза, почти чёрные в полумраке, оставались такими же холодными.

– Вы всё ещё злитесь…

Я ведь не собирался тогда по-настоящему умирать.

Я не знал, что сказать, поэтому только приоткрыл и снова плотно сжал губы. Мне хотелось, чтобы он снова стал улыбаться и относиться ко мне доброжелательно, но у меня не осталось сил оправдываться.

– …Я пойду к себе. Пожалуйста, отдыхайте.

Я пожалел, что не выпил лекарство и не уснул до того, как пришёл председатель, но было уже поздно. Я провёл рукой по лицу и, пошатываясь, поднялся с места.

– Сиди.

– …

– Я не злюсь.

Он медленно поднёс к губам стакан с янтарной жидкостью. Я опустил уже было поднятую ногу и медленно повернул голову. Он смотрел вниз, на пустой стол. Хотя он сказал, что не злится, вместо облегчения меня охватило напряжение. Я прикусил нижнюю губу, боясь, что он услышит даже звук моего сглатывания.

– Просто пытаюсь понять, почему мне каждый раз становится так не по себе, когда ты так улыбаешься.

Кажется, он говорил нечто похожее и днём, когда увидел, как я плачу. На мгновение меня охватило чувство несправедливости. Обычно я бы промолчал, проглотив это, но из-за затуманенного сознания губы задвигались сами собой.

– Если мне нельзя ни смеяться, ни плакать… тогда как мне вообще себя вести?

– …

– …Я не хочу, чтобы вы меня ненавидели.

Как только я выпалил это, меня охватило сожаление: «Ах, зачем я это сказал?». Я прикусил внутреннюю сторону щеки и крепко сжал кулаки. Внутри всё перекрутилось, руки и ноги стали тяжёлыми, словно к ним привязали гири. Я перевёл дыхание и медленно поднял голову.

– И правда. Чего же я хочу от тебя?

Словно ждал этого момента, он сразу встретился со мной взглядом. Отблески огня дрожали на его резких чертах, оставляя глубокие тени на лице. В груди стало тесно, будто чья-то рука сжимала меня изнутри. Я невольно сглотнул.

– Я… я пойду наверх.

Придя в себя, я быстро отвёл от него взгляд. Хотел пройти мимо него к лестнице, где он сидел, лениво закинув ногу на ногу, но внезапно меня схватили за запястье.

Из пузырька с таблетками, который я сжимал в руке, раздался дребезжащий звук. Его взгляд упал на пузырёк со снотворным.

Хватка уже не была такой болезненной, как раньше, но всё равно вызывала дискомфорт. Мне было тяжело смотреть и на председателя, потягивающего алкоголь с каким-то незнакомым выражением лица, и собственное состояние становилось всё хуже. Когда я слабо дёрнул запястьем, на одежде образовались складки. Он отпустил мою руку и поднялся с места.

– Посиди ещё немного. Я подогрею молоко.

Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, председатель повернулся к барной стойке. Под тем местом, где он сидел, я увидел валяющийся тёмно-синий галстук. Тёплое молоко… Я не пил его с тех пор, как в раннем детстве педагог из социальной службы несколько раз давала мне его.

– Не молоко.

Я кончиками пальцев легонько коснулся стакана, из которого пил председатель. Из стакана с золотистой жидкостью поднимался резкий запах виски.

– …Я тоже хочу это выпить.

Остановившийся председатель приподнял одну бровь и посмотрел на меня. Я смутился под его острым взглядом и, словно оправдываясь, заговорил:

– Я ещё не принимал лекарство. Я подумал, что если выпью это, то смогу уснуть…

Он задумчиво провёл пальцами по выступающей кости под бровью, затем достал тарелку. После этого он начал что-то делать, а затем принёс ведёрко со льдом и прозрачный стакан.

На столе появилась простая закуска - ломтики сыра с тонко нарезанной ветчиной сверху.

Внезапно мне вспомнилась книга рецептов из кабинета председателя. Я рассеянно смотрел на аккуратно разложенные кусочки сыра, когда он поставил передо мной стакан. Затем щипцами положил в стакан лёд, наклонил бутылку виски и налил его.

Я взял стакан и осушил его залпом, даже не дождавшись, пока он поставит бутылку. Холодный лёд коснулся губ, ощущение было непривычным. Чтобы вытерпеть жжение в горле, я крепко зажмурился и стиснул зубы.

Когда я медленно открыл глаза, то увидел председателя, который смотрел на меня сверху вниз, нахмурившись.

Почему он так смотрит?

Я украдкой взглянул на него и снова поставил стакан. Я покосился на его губы, думая, что он хочет что-то сказать, но лишь мышцы его челюсти слабо дёрнулись.

Он снова начал наливать виски в мой стакан. Горло всё ещё саднило после первого глотка, и я невольно напряг губы. Я поспешно сглотнул скопившуюся слюну, но горький привкус, оставшийся во рту, никуда не делся.

Может, не стоит пить так быстро…

Председатель налил виски и в свой стакан. В отличие от моего стакана, который был наполовину заполнен льдом, его стакан был пуст. Я смотрел на то, как медленно наполняется его стакан, и кусал губы. Затем, крепко зажмурившись, я снова взял свой стакан и осушил его залпом.

– Ким Сэ Вон, кто научил тебя так пить?

Я сдерживал тошноту, только кусая губы, когда раздался холодный голос. Я резко открыл глаза и увидел мужчину, который смотрел на меня с нахмуренным лицом.

– Простите. Я хотел выпить побыстрее, но оказалось, что это крепче, чем то, что я пил раньше…

Мои оправдания, похоже, только сильнее разозлили его. Между его бровями пролегла глубокая складка.

Он провёл языком по внутренней стороне щеки, отчего та выпукло надулась, а затем отодвинул мой стакан в сторону. Вместо этого он поставил передо мной прозрачный стакан с водой.

– Пей.

Я осторожно поднял взгляд, чувствуя, как вокруг него сгустилась холодная атмосфера, и взял стакан. Только когда прохладная вода коснулась губ и потекла по горлу, я почувствовал, что снова могу дышать. Когда я поставил стакан, председатель пододвинул ко мне тарелку. Я снова покосился на него и взял тонкую шпажку, воткнутую в сыр.

Как только маленький кусочек сыра оказался у меня во рту, по нему разлился мягкий и насыщенный вкус. Я покатал сыр языком, а затем раздавил его зубами - вместе со сладостью фруктов я почувствовал солоноватый вкус ветчины. Казалось, горький древесный привкус, который до этого витал у меня во рту, мгновенно исчез.

Я медленно прожёвывал то, что было у меня во рту, и посмотрел на председателя снизу вверх. Он смотрел на меня, держа бокал у губ.

Когда я проглотил всё, что было во рту, и только отвёл взгляд, он молча наклонил свой стакан. Я заёрзал, затем опустил голову и сцепил руки в замок. Тёплая тяжесть алкоголя всё ещё медленно растекалась внутри, делая тело вялым и расслабленным. Может быть, из-за того, что я давно не пил, у меня начали заметно дрожать руки.

– Я налью тебе ещё немного, а пока пей воду.

– …

– Не знаю, что за ублюдок это был, но порви все связи с тем, кто научил тебя так пить.

Я украдкой посмотрел на его холодное, непроницаемое лицо и маленькими глотками пил воду. Но, несмотря на мои усилия, хмель начал медленно подниматься к голове. Сознание, и без того затуманенное с самого утра, постепенно становилось всё более расслабленным.

Угостить переводчика шоколадкой:
Сбер: 2202 2081 3320 5287
Т-банк: 2200 7013 4207 8919

Хроники тёмного рассвета | Глава 35

2026-05-14T07:43:04.385Z

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

– Секретарь Ким, отмените всё расписание на вторую половину дня.

Сидевший за рулём председатель набрал кого-то и произнёс это ровным, безэмоциональным голосом. Писатель Со Чжон, до этого рассеянно смотревший в окно, удивлённо повернул голову.

– Отменяешь расписание? Разве мы не должны были отвезти Сэ Вона к дому и сразу поехать на площадку?

– Я уже поздоровался там. Этого достаточно.

– Обычно ты проверял всё: от оборудования на съёмочной площадке до жилья для персонала. Что случилось?

В зеркале заднего вида я встретился взглядом с председателем. Он посмотрел на меня бесстрастным, жёстким взглядом, без тени улыбки, а затем первым отвернулся.

– Ничего срочного. Можно поехать и завтра.

Кажется, у него были какие-то планы. Может, он из-за меня так решил? Из-за того, что я плакал? Или из-за того, что узнал, что я болен? Хотелось бы верить, что ни то, ни другое.

Я прислонился лбом к холодному стеклу. На миг захотелось сказать, чтобы они не обращали на меня внимания и спокойно занимались своими делами, но я так и не открыл рта. Если подумать, было бы слишком самонадеянно считать, что он стал бы менять планы из-за кого-то вроде меня.

Пока я наблюдал, как снежинки на стекле тают, не оставляя следа, машина миновала какой-то старый центр города и углублялась всё дальше в горы. Окружающий пейзаж из заснеженных деревьев и обнажённых скал казался каким-то жутким. Из-за густого леса даже днём здесь царил сумрак.

Долгое время машина ехала по узкой дороге, где снег почти полностью скрывал разметку, а затем перед нами вновь появилась широкая, хорошо расчищенная трасса. В отличие от узкой горной дороги, деревья по обеим сторонам были аккуратно подстрижены. В конце виднелись большие ворота, похоже, обозначающие частную территорию. Когда машина приблизилась, ворота открылись, и показался особняк из стекла и бетона.

– Я поставлю машину и поднимусь, так что заходите внутрь.

– Я могу использовать ту же комнату, что и в прошлый раз?

– Как хочешь, - председатель ответил без особого энтузиазма и бросил писателю Со Чжону ключи.

Ключи с лязгом описали дугу и приземлились прямо ему в ладонь.

– Сэ Вон, проходи первым.

Я молча кивнул и последовал за писателем. В этот момент сзади раздался сухой голос:

– А, камин уже зажгли, так что посади ребёнка перед ним. И укрой пледом.

– Что?..

– Комната, наверное, ещё не прогрелась.

Писатель Со Чжон, шедший впереди, резко обернулся и сверкнул глазами, проворчав: «То есть мёрзнуть можно только мне, да?» Но в ответ раздался лишь глухой хлопок закрывшейся двери машины. Писатель цокнул языком и покачал головой. Тяжёлая металлическая дверь легко открылась, как только он вставил ключ и повернул его.

– Похоже, Сэ Вон, ты стал мишенью этого ублюдка.

– Простите?

– Ах, нет, ничего. Не обращай внимания.

Писатель покачал головой и прошёл внутрь. Я последовал за ним, и не успел подумать о значении его слов, как моё внимание привлёк открывшийся передо мной вид.

– Ах…

Две стены высокого помещения были полностью стеклянными, точно передавая окружающий пейзаж. Куда бы я ни повернул голову, повсюду был виден заснеженный зимний лес. Снежные хлопья, выпавшие ещё на рассвете, мягко укрывали ветви и тёмные иглы хвойных деревьев, а в воздухе медленно кружились лёгкие снежинки, будто внутри огромного стеклянного шара.

– Красиво, правда?

– …

– Я тоже, когда впервые попал сюда, влюбился в этот пейзаж и теперь каждую зиму приезжаю.

Книжные стеллажи, тянувшиеся до самого потолка, были заполнены выцветшими книгами и какими-то безделушками, а в камине сбоку с треском потрескивали дрова. Тени от пламени танцевали на светло-бежевом ковре. От этой нереальной картины я невольно отступил назад.

– Я поднимусь наверх, чтобы проверить комнату, а ты пока отдыхай здесь.

Писатель, потянув меня за руку к камину, подхватил багаж и куда-то поднялся. Я смотрел на колышущийся огонь, а затем подошёл поближе к окну.

За стеклом тянулась открытая терраса без перил, уходящая прямо в пустоту над склоном. Окно, примыкавшее к стене, открывалось наружу, как дверь. Я немного поколебался, затем открыл стеклянную дверь и вышел на террасу. Ледяной ветер тут же ворвался внутрь, словно только этого и ждал.

Внизу расстилалась бескрайняя белая долина. Граница между заснеженными листьями и землёй была неразличима. Что будет, если сделать отсюда шаг? Мысль, пронзившая голову, как стрела, на мгновение вызвала головокружение. Я, пошатываясь, отступил назад.

– Ким Сэ Вон, что ты делаешь?

В этот момент чья-то рука дёрнула меня за предплечье. Я испуганно обернулся и увидел председателя с суровым лицом. Он втащил меня внутрь, закрыл открытую дверь и запер её на замок. В каждом его движении чувствовалось напряжение.

Он молча смотрел на меня. Его напряжённое выражение лица было незнакомым, я никогда его таким не видел. В тёплом помещении пронизывающий холод исчез, но от растерянности мои руки дрожали. Я судорожно отвёл взгляд и едва слышно пробормотал:

– А, я… просто… хотел посмотреть, что там снаружи…

Мои запинающиеся оправдания не смягчили выражения лица председателя. Его острый подбородок выпячивался и опускался, словно он был напряжён.

Я нервно сжимал и разжимал кулаки, и только тогда хватка на моём запястье постепенно ослабла. Он, словно сдерживая гнев, провёл рукой по лицу.

Отпустив мою руку, председатель ещё раз взглянул мне в глаза и повернулся спиной. Я так и остался стоять неподвижно, не в силах произнести ни слова, глядя ему вслед. Я не мог понять, почему он вдруг так разозлился. Неужели он подумал, что я собираюсь оттуда спрыгнуть вниз? Нет. Это был всего лишь мимолётный импульс, он не мог его заметить.

Я медленно вдохнул, чувствуя в воздухе лишь слабый след его парфюма, резкий, налетевший внезапно и исчезнувший так же быстро. Пальцы на руке, которую только что держали, не переставая, дрожали.

– Простите, писатель…

– Да, Сэ Вон? Что такое?

Писатель Со Чжон, лениво развалившись в кресле у камина и читая книгу, поднял голову. Мне было неловко, что я помешал, но, всё же собравшись с духом, я спросил:

– Вы случайно не знаете, куда ушёл председатель?

– Председатель Со? Сказал, что припаркует машину, а потом почти сразу снова уехал. Наверное, появились дела. А что? Что-то случилось?

– А, нет, ничего.

Если он уехал по работе, это не должно было меня волновать. И всё же из головы не выходило выражение лица председателя, когда он смотрел на меня тогда. Он, всегда такой безучастный и равнодушный, впервые отреагировал так остро. Если бы он просто разозлился или накричал, я бы, возможно, смог первым связаться с ним и извиниться, сказать, что был неправ. Но он этого не сделал, и от этого было только тяжелее.

Похоже, простуда снова давала о себе знать. По телу пробежал озноб. Я закутался в красный плед, висевший на моих плечах. Председатель сказал, чтобы я укрылся пледом… Если он узнает, что я его послушался и сидел смирно, может, его гнев хоть немного утихнет?

Я снова вернулся к окну, откуда были видны ворота. Я всматривался в окно, ожидая, когда появится машина, но там лишь кружился снег. Я прислонился лбом к стеклу и медленно моргнул. Когда я прикоснулся пальцем к прозрачной поверхности, вокруг него тут же образовался белый конденсат.

С каждым морганием мир за окном начинал темнеть. Я не мог понять: приближалась ли ночь, или это я сам погружался в сон.

Угостить переводчика шоколадкой:
Сбер: 2202 2081 3320 5287
Т-банк: 2200 7013 4207 8919

Хроники тёмного рассвета | Глава 34

2026-05-14T05:38:03.107Z

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Скорость машины снизилась. Я, клевавший носом и балансировавший между сознанием и беспамятством, пришел в себя и медленно открыл глаза. Последним, что я запомнил, был бесконечно длинный, чёрный туннель, но, видимо, пока я спал, мы уже добрались до места назначения. Повсюду виднелись логотипы известного отеля.

– Проснулся? Я как раз собирался тебя будить, - писатель Со Чжон, державшийся за руль, массируя шею, покрутил головой из стороны в сторону.

– Простите. Я вчера плохо спал…

– Всё нормально. Я не люблю, когда со мной разговаривают во время вождения. К тому же ты и так выглядишь

– …

– Не лучше было бы остаться дома и отдохнуть?

С утра я наглотался лекарств от простуды, надел водолазку и даже кепку, чтобы скрыть цвет лица, но, видимо, плохое самочувствие скрыть не удалось. Это был уже третий раз, когда он осторожно предлагал мне остаться дома.

Я не ответил и только покачал головой. Он, глядя на меня, слегка нахмурился.

– Я сейчас поднимусь поздороваться и заберу председателя Со. Посидишь здесь немного? Или можешь пойти вон в то кафе.

– Я просто подышу свежим воздухом. Меня немного подташнивает…

На голодный желудок я выпил лекарства, а потом несколько часов трясся в машине, поэтому тошнота только усиливалась. Нужно было проветриться.

– Хорошо. Я мигом. Если что-то случится, звони мне или председателю Со.

– Да…

Я проводил взглядом спину писателя, направлявшегося к отелю, а затем перевёл взгляд на горный хребет, раскинувшийся вдалеке. Снег, сыпавший с самого утра, превратился в крупные хлопья и уже покрыл всё вокруг белоснежным покрывалом.

Из-за облаков, зацепившихся за подножие гор, граница неба была размытой.

Я подтянул водолазку повыше, запахнул пальто и открыл дверь машины.

Погода на улице оказалась не такой уж холодной, как я думал. Под подошвами кроссовок снег хрустел, сминаясь. Немного поколебавшись, я направился к скамейке, стоявшей с краю здания.

Возле таблички с надписью «Место для курения» стояло несколько человек. Не обращая внимания друг на друга, они молча курили. Как и большинство таких мест, этот угол был скрыт от солнца, а густой сигаретный дым делал его особенно мрачным и неуютным. Поколебавшись мгновение, я присел на скамейку в углу.

Говорили, что здесь есть и известный горнолыжный курорт. И действительно, на парковке стояло много машин с лыжами и сноубордами на крышах. Мимо меня прошла группа людей в ярких лыжных костюмах. Казалось, здесь много семей. Почувствовав себя одиноким и чужим, я опустил голову и достал сигарету.

Окоченевшими пальцами я крутил колесико зажигалки, но огонь никак не появлялся. В воздух разлетались лишь жалкие искры. Из-за плохого самочувствия моё и без того подавленное настроение, казалось, падало ещё ниже.

Почему мне так не везет?

Я крепко сжал зажигалку в кулаке и закрыл глаза. Опустив голову и стиснув губы, я пытался удержать рвущийся наружу вздох. Казалось, что если дать хоть малейшую слабину, то раньше вздоха из глаз хлынут слёзы. Я убрал сломавшуюся зажигалку в карман и просто жевал фильтр, когда сбоку вдруг протянулась чья-то рука.

– Вот.

От незнакомого мужского голоса средних лет моё тело напряглось, но у меня не было сил поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Молча кивнув, я принял зажигалку. Яркая пластиковая зажигалка с названием караоке-клуба показала язык пламени от одного лёгкого движения.

Я разогнал рукой поднимающийся сигаретный дым и вернул зажигалку владельцу.

– Мама! Вот это! Это купи!

Я слегка поднял голову. Ребёнок в мягком розовом свитере и пушистой куртке с мехом указывал пальцем на магазинчик. Шарф на шее и варежки выглядели совсем новыми, без единого катышка. Лет пяти, нет, может, шести.

Внезапно вспомнились дети примерно того же возраста из приюта «Чонсавон». Как они радостно принимали старые варежки, которые до них успевали поносить по несколько человек. Мы знали, что они нам не по размеру, но всё равно улыбались и говорили, что они хорошие. Боялись, что если скажем, что не подходят, их отдадут другим детям.

– Наша Сэ Ын, хочешь это?

– Ага! Я это очень-очень люблю!

– Тогда попросим папу купить, когда он придёт?

Хотя солнце сюда так же не доставало, место, где стоял ребёнок, почему-то казалось светлее. Может, из-за того, что снег на земле отражал свет? Я опустил взгляд. Серый, слякотный пол был испачкан окурками и чьей-то слюной.

– Э-эй? Когда папа придёт? Папа же вон там!

Женщина, должно быть его мать, стояла ко мне спиной и, присев на корточки на уровень глаз ребёнка, пыталась его успокоить. Но получалось у неё плохо.

Ребёнок с безобидным личиком вдруг указал в мою сторону и побежал ко мне. Мужчина, сидевший рядом, резко вскочил, пытаясь преградить ребёнку путь в зону для курения.

– Сэ Ын, стой там! Папа сам подойдёт!

В этот момент мать ребёнка, сидевшая на корточках спиной ко мне, обернулась. Наши взгляды встретились. Я, выпуская дым, рассеянно наблюдал за этой сценой.

– Ах…

Подул ветер, и пепел, едва державшийся на кончике сигареты, разлетелся. Почти погасший уголёк на мгновение вспыхнул ярко-красным, а потом снова потускнел под слоем серого пепла. Женщина средних лет прикрыла рот рукой и широко раскрыла глаза. На её лице застыл такой ужас, словно перед ней возник призрак.

Что же у меня сейчас за лицо?…

Холодный ветер, что ли, пронзил мозг насквозь? Голова опустела, и в голову не приходило ни одной мысли. Я забыл даже как дышать и застыл в той же позе. Лицо женщины мгновенно побледнело.

– Дорогая, ты в порядке? Что с тобой вдруг?

Мужчина средних лет, который одолжил мне зажигалку, в спешке бросил сигарету и подбежал к ребёнку и матери. Маленький ребёнок с недоумением переводил взгляд с мамы на папу. Мужчина повернул голову в мою сторону. Как только и он увидел меня, его глаза широко распахнулись, и он закусил губу.

– Мама, папа, что с вами? Вы знаете этого оппу?

Ребёнок чутко отреагировал на внезапно изменившееся поведение родителей. Его маленькие ручки вцепились в подол куртки отца, и он беспокойно огляделся по сторонам.

– Ах, нет, Сэ Ын, нам пора, пора идти. Это купим в другой раз.

– Да. Папа купит тебе в другом месте то, что ты любишь, и побольше.

Поспешно повернувшись спиной, мужчина подхватил ребёнка одной рукой. Малышка хныкала, поглядывая на магазинчик, но желание родителей убраться отсюда было сильнее.

Среди спешно удаляющихся затылков глаза ребёнка встретились с моими. Маленькая девочка с круглым личиком смотрела на меня невинным взглядом.

Ах… это было очень больно. Это было нечестно.

Сколько бы времени ни прошло, я не мог забыть лица своих приёмных родителей. Они выглядели немного старше, чем когда я видел их в последний раз, но я узнал их мгновенно. Судя по их реакции, они тоже. Похоже, существуют воспоминания, которые не стираются ни через пять лет, ни через десять.

Когда я был младше, особенно сразу после возвращения в приют «Чонсавон», мне часто снились сны, где я встречал своих приёмных родителей. Иногда они плакали, говорили, что им жаль, и просили понять их. Иногда улыбались и протягивали руку, зовя меня обратно.

И пусть в обоих случаях я просыпался, прижимая к лицу мокрую от слёз подушку, тогда мне всё равно нравились эти сны. Потому что хотя бы во сне я мог видеть их лица.

Когда я немного подрос, такие сны стали редкостью. Мне казалось, что нет смысла самому искать людей, которые давно устроили свою жизнь, а они, в свою очередь, никогда не станут искать меня. Так что я думал, мы никогда больше не столкнемся.

И всё же мне было любопытно: а если вдруг, совершенно случайно, мы когда-нибудь встретимся, спросят ли они, как я жил? Извинятся ли?

Я беззвучно усмехнулся и сжал кулак. Стоит ли радоваться тому, что они тоже меня не забыли? Или лучше жалеть, что не сделал вид, будто вижу их впервые? А тот малыш… мог бы он быть моим братом или сестрой?

Я не знал, что делать с этим водоворотом эмоций, и закрыл глаза, но это не помогло. Слёзы всё равно стекали по щекам, а ледяной ветер резал кожу, словно лезвием. Солёная влага касалась ран, вызывая жжение. Я думал, если опустить голову, станет хоть немного легче, но в груди болело гораздо сильнее.

– Почему каждый раз, когда я тебя вижу, ты плачешь?

От внезапно раздавшегося голоса я резко открыл глаза. Прямо передо мной стояли чёрные туфли. Слезинка, задержавшаяся на ресницах, упала на землю. Серый, грязный пол мгновенно впитал её без следа.

Я быстро вытер лицо, делая вид, что поправляю кепку. Люди, которые ничего толком не умеют да ещё и постоянно плачут, обычно всех раздражают. Мне уже говорили, что я доставляю много хлопот, так что я не мог создавать ещё больше проблем. К тому же сегодня я увязался за ним, скрывая свою болезнь.

– …Я не каждый раз плачу.

– Плачешь.

– …

– Когда я впервые увидел тебя на съёмочной площадке, ты тоже плакал. И несколько дней назад перед апартаментами - тоже плакал.

Я закусил губу. После того как я покинул приют, я часто плакал, но в основном, когда был один. Несколько раз я плакал на улице, когда было невыносимо больно или грустно, но не перед председателем. От обиды и жалости к себе я снова стиснул зубы.

– …Я не плакал.

Он молча выхватил у меня из руки сигарету. Я и не заметил, как тлеющий огонёк почти добрался до фильтра.

– Я думал, уж лучше плакать, чем улыбаться с таким лицом, будто вот-вот разрыдаешься.

Тусклый огонёк был раздавлен под начищенными туфлями мужчины. Я молча смотрел на расплющенный след на грязном снегу, а затем медленно поднял голову.

Мужчина стоял, опустив глаза и плотно сжав губы, с неопределённым выражением лица, засунув одну руку в карман. На его густые брови и уложенные волосы бесшумно опускался белый снег.

– В прошлый раз я ещё могу поверить, что ты плакал, потому что упал. А сейчас почему плачешь?

– …

– Холодно? Голоден?

Что скрывается за этим низким, безучастным голосом: раздражение, усталость или досада? Или, может быть, всё сразу?

Я снова вытер лицо и поднялся с места. Мужчина медленно поднял голову, подстраиваясь под мой рост. Он медленно, но внимательным взглядом окинул моё лицо. Казалось, каждое место, которого касался его взгляд, начинало саднить, и я натянул кепку пониже, опуская голову.

– Просто… зажигалка сломалась.

Выслушав мой ответ, председатель горько усмехнулся, будто сквозь щель вырвался холодный свист ветра.

– Отговорки у тебя так себе, даже не особо старался.

– …

– Раз уж ждём Ким Со Чжона, давай сначала пойдём к машине.

Он без колебаний развернулся и зашагал к парковке. На том месте, где стоял мужчина, остался раздавленный окурок. Там, где чернел пепел, было грязнее, чем в остальных местах. Я молча смотрел на него несколько секунд, а потом медленно двинулся следом.

Потерпи ещё немного. Жаловаться и плакать позволено только маленьким детям. И то… только тем, кого любят. Осталось совсем чуть-чуть, а быть брошенным снова - слишком больно. Так что потерпи. Ещё немного потерпи.

Я провёл ладонью по сухой, шершавой коже лица, стирая следы слёз. От кончиков пальцев слабо пахло дымом.

Угостить переводчика шоколадкой:
Сбер: 2202 2081 3320 5287
Т-банк: 2200 7013 4207 8919

marisssha novels

Хозяин брошенной омеги | Глава 67

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Хозяин брошенной омеги | Глава 66

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Хозяин брошенной омеги | Глава 65

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Бумажная дружба | Глава 42

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘Перевод: Kate

Бумажная дружба | Глава 41

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘Перевод: Kate

Бумажная дружба | Глава 40

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘Перевод: Kate

Бумажная дружба | Глава 39

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘Перевод: Kate

Хроники тёмного рассвета | Глава 36

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Хроники тёмного рассвета | Глава 35

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

Хроники тёмного рассвета | Глава 34

Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate

ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate