Марк Рентон

Всадники Апокалипсиса: как неофолк изменил принцип музыки

2022-01-08T12:14:37.403Z

Мы привыкли воспринимать прогресс, как постепенное развитие того, или иного объекта, той, или иной сферы, того, или иного куска истории. Одновременно с этим развитие воспринимается как нечто позитивное, несущее благо и расцвет. Новые политические формации, мировые события и, наконец, жанры искусства. Подобное восприятие является лишь иллюзией того, как мы воспринимаем историчность. Всё "новое" ни то что не обязано служить во благо, но также неоднократно подтверждает обратное. Идеальным примером служит развитие эпохи "self-made" музыки, обещавшее нам новый виток эволюции музыкальности, когда каждый получит возможность выразить своё видение. В итоге мы получили, несмотря на точечные жемчужины, изобилие вторичного материала, симулякры и возвращение лейблов-гигантов. Следуя за течением современности, музыкальная индустрия потеряла собственное лицо, нацепив тысячу невзрачных масок. Но всякому действию найдётся противодействие. Таким "антидвижением" стало возвращение к корням, музыкальным традициям, похороненным далеко от глаз современного слушателя. Из забытого чердака был вытащен фолк - самая непривычная и неформатная для современников музыка. Исконно народное, некогда являющееся прообразом "поп-музыки", явление приобрело самые разнообразные формы, граничащие с эзотерикой и оккультными обрядами.

Бойд Райс и Антон Лавей

Назвать неофолк продолжением более древней культуры фольклорной песни, будет не совсем правильно. Да, оба течения основываются на образах античных и средневековых мифов, религии и притчах, но обращаются с ними совершенно по-разному. Фольклорные песни имели принцип анонимности, причисляя авторство широкой народной группе. В 20-ом веке всё изменилось, новоявленный фолк имел уже конкретные лица. Но нас интересует ещё более интересное явление - неофолк. Своему рождению жанр обязан 80-м годам и святым "отцам-основателям": Current 93, Crisis, позже переродившимся в Death In June, Sol Invictus и Бойду Райсу. Всех их отличает очень специфичный, отталкивающий многих, стиль жизни и подхода к музыке. Рассказывать о биографиях членов групп можно бесконечно, выделим лишь самые яркие моменты. Дуглас Пирс - основатель культовой Death In June, в детстве подвергся сеансу экзорцизма со стороны родителей. В творчестве Пирса имеется куча отсылок на экзотерические учения, эстетику милитаризма и религиозные учения. Впрочем, подобная эстетика присуща всем героям неофолка. Они часто пользуются экстравагантной символикой, например нацисткой свастикой, провокационными высказываниями, а выступления напоминают колдовской обряд. Бойд Райс - музыкант, водивший тесную дружбу с Антоном Лавеем, проповедующий учения сатанизма. Церковь Сатаны также сыграла огромную роль в становлении идентичности неофолка. Так, например, Дэвид Тибет - основатель Current 93, придумал название группы, исходя из магического числа 93, имевшее огромное значение в кроулианстве. Кстати, Current 93 не используют вокал, как таковой. Дэвид Тибет, по собственному признанию, не умеет петь, поэтому лирика напоминает скорее монашеское бормотание. В дополнение об эстетической стороне неофолка, хочется упомянуть о названии группы Death In June, отсылающей к "ночи длинных ножей" - расправе Гитлера над штурмовыми отрядами Эрнста Рёма. Литераторами, к которым неофолк-группы испытывали особый интерес являлись Юлиус Эвола, Эрнст Юнгер, Юкио Мисима и другие.

Обложка альбома Death In June - All Pigs Must Die

Говоря о музыкальной стороне неофолка, оказываешься в неком ступоре, ведь обозначить в паре предложений столь широкое явление не представляется возможным. Здесь вам и зубодробящий нойз, и индастриал, и умиротворяющая гитара, и эмбиент. Музыкальное разнообразие неофолка исходит из смеси фольклорной музыки с постпанком - одним из самых экспериментальных поджанров музыки за всю историю рока. Вслед за предшественниками, неофолк-музыканты не боялись раздражать публику. Так, можно вспомнить акцию на концерте Бойда Райса с расстроенной гитарой и вентилятором, создававшим ужасные шумовые помехи. Шок - то, что всегда любили музыканты этого направления. Прибегая к провокационной эстетике, они вставляли в свои песни изменённые немецкие военные марши, пели о "Little Dark Angel", "The End of the World" и прочем мистическом экстазе. Песни жанра неофолк граничат с первобытным спокойствием и жутким накалом механизированной современности. Музыка здесь как-будто оголена, раздета, здесь нет ничего лишнего. Вместе с этим присутствуют электронные эксперименты, необычное сведение и так далее. Но в совокупности неофолк оставляет ощущение предельной честности, отсутсвия вымученности, так присущей многим новаторам. Ощущения схожие с мифическим трансом, путешествием по ту сторону музыки.

Неофолк - прекрасный пример тому, как из хорошо забытого старого рождается совершенно новое, непостижимое. Казалось бы, эпоха фольклорной музыки давно прошла, народное творчество возымело совершенно другие формы. Тем не менее, неофолк доказал - в современном автоматизированном и клишированном мире музыки возможно не только оставаться уникальным, но и свирепо противостоять ему, воскрешая давно забытые идеи древних.

Идеальные альбомы для первого знакомства с неофолком:

Death In June - All Pigs Must Die

Boyd Rice - The Way I Fell

Current 93 - Doga Blood Rising

Dnsbvsvs

2021-11-19T12:19:24.769Z

Svsbdbdbbsbe

Скромный манифест отчуждения. Что такое контркультура?

2021-10-31T10:09:18.949Z

История контркультуры насчитывает не одно десятилетие. Мы бы даже заявили, что не одно столетие. Хронология эта потому столь расплывчата, что истоки её непонятны. Найти первые следы неуверенной, находящейся в состоянии младенца, контркультуры, первого позыва искусства к самоедству - самая сложная задача на пути увлекающихся деятельностью культурных ресентиментов. Термин "ресентимент" оставлен здесь не просто так. Именно чувство вражды, жажда противостояния двигали контркультурой на протяжении всей истории человечества. Наверное, впервые это понял ещё Ницше, введя в оборот концепцию аполлонического и дионисийского начала. Кратко говоря, он увидел в искусстве древних греков великое противостояние условного "добра" и условного "зла". Под аполлоническим началом Ницше понимал гармонию, свет и спокойствие, бесконечное удовлетворение миром, а дионисийское начало олицетворяло необъятный хаос, тьму и забвение, предвещающие катастрофу, неустойчивость жизни. Из противодействия двух противоположностей родилась греческая трагедия. Нельзя мыслить аполлоническое и дионисийское начало в оптике полного антоганизма. Как невозможно до конца понять добро без зла, так и хаос невозможно понять без представления о порядке. Мифический Аполлон (Бог света) и Дионис (Бог виноделия и символ пьянства) в данном контексте играют рука об руку. Они немыслимы друг без друга, иначе блистательность Аполлона ничего бы не стоила без варварского ужаса Диониса, и наоборот. При этом оба начала испытывают друг к другу чувства ресентимента, утопая в жестокой борьбе за ценность своей природы. Эта античная метафора без особого труда проецируется на культуру и её производную - искусство. Таким образом появилась культура (аполлоническое начало) и контркультура (дионисийское начало). Так погас свет и, вместе с этим, усмирился хаос.

Данный текст отказывается от вышеупомянутой задачи обозначить хронологию контркультуры. Оставим это профессионалам, пишущим научные диссертации, и новейшим философам. Мы - простые писаки, не претендующие на истину. Этот текст исходит из чисто эмоционального и чувственного желания обозначить форму контркультуры и такими же эмоциональными средствами будет написан. Хотелось бы представить вам подобие "инструкции по оказанию первой помощи", предназначенной для всех, кто желает погрузиться в царство Диониса. Итак, что такое контркультура? Её природа исходит из стремления к отчуждению. Как и любой человек, находящийся в иерархии, культура, или её отдельная часть, стремиться отделить себя от общей массы. Человек, занимающий определённое место в иерархии, сознательно/бессознательно, пытается перепрыгнуть уютное лежбище, стать чужим для своих сожителей. Естественно, так поступает не каждый, а только единичный человек, ресентимент, имеющий опыт одиночества, а следовательно и отчуждения. Также происходит и в культуре. Существует определённый пласт искусства, взрастивший в себе чувство вражды ресентимента. После этого происходит своеобразный "Уход в лес" Эрнста Юнгера. Культура отращивает второй дионисийский рот и начинает пожирать тело, из которого сама и растёт. Она становиться мнимым антагонистом самой себя. Отрицая божественный миф, академические устои и искаженную человеческую мораль, контркультура познаёт себя, своё одиночество, собственный миф и бежит на другую сторону баррикад. Получается своеобразный Уроборос, апокалиптичное сражение двух равновесных монстров - Света и Тьмы. Причём, важно помнить, что контркультура не является синонимом "прогресса", что часто ей приписывают. Контркультурным деятелем может быть и ортодоксальный традиционалист, или консерватор. По-настоящему важно лишь то, что сопротивляется современности и своевременности, то есть порядку и стандартизированному миру, которых пытается навязать нам аполлоническое начало. Так культура обретает саму себя, обнаруживая в отражении собственного врага.

Контркультура - Сатана, падающий как молния. Изгнанный с небес ангел, предатель и мятежник: более подходящий образ для противоположности общепринятой культуры придумать сложно. Именно этим, хоть и гораздо более упрощенным, клеймом обвиняют контркультуру во всех грехах, происходящих с искусством современности, пребывающим в кризисе. Но где на самом деле та грань аполлонического и дионисийского? Где можно провести точную черту, разграничивающую силы Добра и Зла, Божественность и Бесовщину. Также и в культуре, зачастую невозможно отделить Ремарка от Селина, Достоевского от Ницше, The Stooges от Joy Division, да Винчи от Босха. Они суть одного процесса, имя которому - война противоположностей. Из этого может следовать вывод, что контркультура, как таковая, всего лишь выдумка, навязанная современными маркетологами, ведь конфликт лучше продаётся. И мы с этим согласимся. Контркультуры, действительно, не существует. Ведь любой деятель, несущий на себе ярлык "волнителя нравственности", на самом деле намного ближе к этой нравственности, чем любой обвинитель, навешивающий приговоры. Лучшим выходом для этого творца является громогласное признание себя Люцифером, разрушителем, молнией в ясном небе. Только так он сможет отделаться от назойливых мух и заинтересовать тех, кого не испугал их шум. Да, контркультура это выдумка. Но парадокс этого явления в том, что ложь здесь является истиной. Противостояние аполлонического и дионисийского начала не умещается в рамки языковых клише. Как бы вы не деконструировали образ ресентимента, вражда остаётся. Искусство - это чудо, как две неподходящие шестерёнки, складывающиеся в один механизм мясорубки Добра со Злом.

Наиболее яркую форму контркультура обрела в ХХ веке, а, если точнее, именно после Первой мировой войны. Время глобальных потрясений разбудило царство Аида, Тартар, предоставив Землю тем тёмным процессам, которые так ублажает Дионис. Впрочем, об этом мы итак достаточно рассказываем. Главное отличие этого текста от "инструкции по оказанию первой помощи" в том, что мы не решаемся давать конкретные советы. Путь в контркультуру настолько же неоднороден, как Мировые войны. Каждый найдёт свою ценность, своего писателя и свою музыку. Мы лишь нелепо начертили образ цели - созерцание великой битвы аполлонического и дионисийского начал, лежащих за пределами человеческой чувственности. Ну, что бы не оставлять вас в полной безысходности, мы собрали список из тех произведений искусства, с которых началось, или воскресло, наше увлечение контркультурой. Список этот не претендует ни на что большее, кроме того, чтобы единицы из вас разделили нашу любовь к этим художественным всплескам.

Музыка как ода катастрофе:

Death In June - «But, What Ends When the Symbols Shatter?»

Joy Division - «Unknown Pleasures»

Swans - «Soundtracks for the Blind»

Моисей Вайнберг - «Weinberg: Cello Concertino, Op. 43 & 24 Preludes, Op. 100»

Гражданская оборона - «Долгая счастливая жизнь»

Литература как памфлет разрушению:

Луи-Фердинанд Селин «Путешествие на край ночи»

Юкио Мисима «Золотой храм»

Уильям Берроуз «Голый завтрак»

Пауль Целан «Стихотворения. Проза. Письма»

Жорж Батай «История глаза»

Кино как снимок смерти:

Михаэль Ханеке «Забавные игры» (1997)

Ларс фон Триер «Идиоты» (1998)

Жан Кокто «Кровь поэта» (1930)

Пьер Паоло Пазолини «Сало, или 120 дней Содома» (1975)

Тосио Мацумото «Похоронная процессия роз» (1969)

Жорж Батай «История глаза»

2021-09-09T10:43:15.193Z

Жанр экстремальной литературы появился, пожалуй, в XVIII веке. Тогда мир впервые прочитал сочинения Маркиза де Сада, переполненные немотивированной жестокостью, садизмом и другими насильственными элементами, противоречившими законам литературной морали и этики. В те времена книги с подобным содержанием по-настоящему не допускались к публикациям и были вынуждены ждать своего выхода в свет десятилетия, если не столетия. Сегодня преувеличенное насилие - обязательный атрибут современной литературы. Напиши главу, содержащую сцены отсылающие к альтернативным событиям Содома и Гоморры, и успех обеспечен. Бесконечные выпуски ток-шоу, на которых книжное насилие будет осуждаться десятком заунывных экспертов, несколько вспышек гнева власть имущих: немотивированное насилие в литературе уже давно превратилось в маркетинговый/рекламный ход. То, что раньше было смелым творческим вызовом, сегодня не несёт никакой угрозы для тщеславия очередного писаки. Люди повозмущаются, а в конце концов купят новую книгу, ибо они ведомы желанием иметь мнение о всём "скандальном" и псевдопрокационном. В этих условиях гораздо сложнее найти достойного представителя экстремальной литературы, переворачивающей ваши представления о художественной форме и допустимых темах. Результатом таких поисков стало наше знакомство с Жоржем Батаем - писателем, философом и одним из главных любителей жесточайшего блуда в мире искусства.

Начнём с главного конфликта в жизни Жоржа Батая - дуальное существование между религиозностью и атеизмом. Уже в подростковом возрасте Батай принимает католичество и мечется между мечтой стать священником и писательской карьерой. Но в 1920-е года будущий философ знакомится с рядом сочинений, среди которых было «По ту сторону добра и зла» Ницше, из-за чего окончательно осознаёт поражение католических идей в современном мире, но не бросает религиозную тематику в будущих произведениях. Однако религия в книгах Батая предстаёт в своём, специфическом виде. Хтонические боги, языческие символы, выглядывающая из-за угла, скрытая дьявольщина и инфернальность: Батай заваливает человечество трупами, блудом и грехом, не оставляя место для Бога. В 30-е годы Батай основывает ряд обществ идеологически левой направленности: движение «Контратака» и «Ацефал». В частности, встречи тайного общества «Ацефал» проводились в лесу у большого дуба, деформированного ударом молнии, а участники проводили на своих собраниях нечто похожее на психические ритуалы, на таких мероприятиях часто зачитывались тексты Маркиза де Сада и вышеупомянутого Фридриха Ницше. Жоржа Батая, как вы могли заметить, сильно тянуло к самым потаённым, монструозным проявлениям человечества. Так, например, Батай дал главному герою романа «Небесная синь» фамилию Жана Батиста Тропмана - знаменитого французского убийцы, а имя досталось от одной из жертв, символизируя одновременно и виновность, и жертвенность. Однако, о романе «Небесная синь» мы напишем потом, а сегодня - самое знаменитое произведение Батая - «История глаза».

«История глаза» появилась, прежде всего, как психоаналитический эксперимент. Во время создания рукописи Жорж Батай проходил курс психотерапии, а «История глаза» была подобием экспериментального лечения, с помощью которого писатель анализировал собственные ассоциации и травмы. Главной метафорой книги стал "глаз", символизирующий сложную связь "яйца", сексуальных извращений и маргинальных девиаций. Сам Батай описывает книгу, как рефлексию собственного детства, в частности, образа отца, болевшего сифилисом. Воспоминания о слепых белых зрачках, обращённых в потусторонний мир, немощь, из-за которой отец мочился под себя: всё это легло в основу большой метафоры. Главные герои «Истории глаза» - подростки, погрязшие в разврате и инфернальном бреду. Настоящий Ад на Земле растёт с помощью деяний двух детей - безымянного рассказчика и малолетней Симоны. Сквозь ширму детского греха проглядывают образы древних жертвоприношений, распутника Дон Жуана, Бога Митры и мифической природы Солнца. Жорж Батай вытащил из собственного сознания самые уродливые и пугающие символы за всю историю литературы XX-го века. Ведь главным героям всегда мало, они постоянно преодолевают границы собственного греха, доходя до изощренного убийства. И никто не знает, где находится конец иррационального греха и жертвенности.

Произведение Батая легло в основу европейского сюрреализма. Андре Братон - один из основателей французского сюрреализма, тесно общавшийся с Жоржем Батаем, называл «Историю глаза» одной из обязательных книг для понимания целей нового направления. Примечательно, что уже через год мир увидел короткометражку «Андалузский пёс», где Луис Бунюэль, фактически, в точности цитировал Батая в сцене с глазом и бритвой.

Shortparis - Яблонный сад

2021-07-21T14:53:45.927Z

Новокузнецкая группа Shortparis - это самая большая ловушка для критиканов в русскоязычном пространстве. Лидер группы Николай Комягин всячески отказывается от любой жанровой принадлежности, обнаруживая за ярлыками трупный запах, сидит за круглым столом с Курентзисом и Десятниковым, автоматически выписывая себя из списков поп-явлений, и рассуждает о преемственности своей музыки от фолка и академической музыки. Ну и как после этого описывать выпускаемый Shortparis материал? Журналистам очень комфортно навешивать опознавательные знаки на объекты своей писанины, но, когда нужные крючки найти не удаётся, появляется всепожирающая пустота, олицетворением которой стали Shortparis. Самой смешной интерпретацией стилистической принадлежности группы, которую я слышал, была "техно-музыка" в эфире программы «Нетленка» на MTV. Беседа, кстати, в рамках этой передачи получилась максимально нервной и неловкой, от того, что ведущий совершенно не понимал, как подступится к этой новой непонятной глыбе. Вместе с ведущим, я уверен, творчество Shortparis вызывает непонимание и у большинства слушателей СНГ. Я ничем не отличаюсь от вышеупомянутых писак, моей квалификации также не хватит, чтобы облечь детище Комягина в удобную форму. Каюсь, сам поначалу воспринял коллектив, как очередную инди-поделку. Именно поэтому, не побоюсь громких заявлений, Shortparis является самой интересной русскоязычной группой за последнее десятилетие.

Русскоязычной, кстати, группа изначально не была. Дебютный альбом, под лаконичным русским названием - «Дочери», записан на смеси французского и английского языков. Николай Комягин описывает это решение скорее из недостаточной зрелости коллектива. Позже группа повернулась в сторону русификации, но уже не только в лингвистическом смысле. В интервью участники часто говорят о колониальном взгляде Запада на русскую культуру, представленную инфернальными медведями и утрированными балалайками. Как ни странно, этот взгляд парадоксально распространяется и на самих русских, поверивших в то, что ни самобытных личностей искусства, ни чего-либо другого в России ХХ и XXI веков не было. Отсюда и стереотипы про ущербность отечественной музыки, с рождения запятнанной позором. Shortparis такой расклад не устраивает, поэтому они решили придумать новые символы, новый язык (например сняв скандальный клип «Страшно», где главные герои входят в здание школы, будучи одетыми в куртки с арабскими надписями, перепугавшими половину зрителей) говорящий о новом русском культурном пространстве. Они перенимают фолк-традиции, индастриал-элементы и философию европейских акционистов, смешивают это всё и получается уникальный звук, под который недоумевают и дико танцуют даже иностранцы. Чего стоит лондонский лайв Shortparis, где колбаситься старик, явно уже прошедший через старую пост-панк школу. Несмотря на то, что коллектив до недавнего времени имел всего 3 альбома, недавняя четвёртая пластинка, пожалуй, не оставила шансов для тех, кто не воспринимал Shortparis всерьёз.

Клип к синглу «Говорит Москва» открывается страшной цитатой французского сюрреалиста Андре Бретона: «Самый простой сюрреалистический акт состоит в том, чтобы, взяв в руки револьвер, выйти на улицу и наудачу, насколько возможно, стрелять по толпе». И это, поверьте, не случайно. Перекликающаяся с цитатой Бретона новелла Сартра «Герострат», дух французских провокаторов, по типу Ролана Топора: всё это культурное наследие сошлось в «Яблонном саду». Разбором отсылок и метафор пусть занимается Genius, мы же хотим разобрать контекст, в котором Shortparis не столько существуют, сколько провоцируют его появление. «Яблонный сад» - это чуть ли не первый альбом русской экспериментальной музыки за долгие годы, над которым хочется сидеть часами, а в конце так и не найти лучше ничего лучше, чем вышеупомянутый глупый термин "техно-музыки". Мотивы народной музыки, истории из глубинок, дух метафизической революции, политические, но не политизированные, высказывания: Shortparis делают всё, чтобы отрицать веяние времени, одновременно формулируя его дух. Важно сказать, что русские музыкальные мотивы не выглядывают вульгарно из каждого угла, их ещё предстоит найти, проведя усердную работу над своей исторической памятью. Мало кто из современных музыкантов осмеливается быть настолько руссоцентричным, осваивая и переосмысливая необъятное наследие русской культуры, микшировать с искусством и философией Европы ХХ века и преобразовывать в довольно новаторскую музыку.

В конце концов, понял, что про Shortparis действительно интересно писать. Никогда не знаешь в какие болевые точки истины можешь попасть, исследую глубины новокузнецких смыслов. Думаю, что лучшей похвалой, полученной музыкантами от критиканов, является именно это. К сожалению, это тот максимум, что мы способны дать. Впрочем, не отходя от темы, «Яблонный сад» для меня - пока что пик творческой работы коллектива, не лишённого потенциала превратится в ещё большую группу народного масштаба и не теряя при этом в сложности структуры. Самоё лучшее у них ещё впереди. Надеюсь, что вам за русскую музыку больше не стыдно.

Русское диссидентство: Сергей Курёхин и «Поп-механика»

2021-07-15T13:41:32.596Z

Если вы помните, в начале нулевых среди российских музыкантов и слушателей активно ходило понятие "говнорок". Точного определения этого термина не существует, но, сузив рамки, можно сказать, что "говнороком" называли огромную долю постцоевских исполнителей, ушедших в примитивное народное звучание. Весь этот бессмысленный русский панк центральных областей, профурсеточные фестивали и радиостанции. Кстати, нередко "говнороком" называли всё содержимое эфира «Наше радио», но это мнение до сих пор рассматривается под лупой скептицизма. В 2010-х термин "говнорок" стал постепенно испаряться, а под конец десятилетия и вовсе сошёл на нет. Всё-таки и русский рок, и слушатели заметно выросли и стали совсем другими. Постепенно "говнорок" полностью забыли, как и все вульгарные песни, страшно гламурные припевы и альбомы. Строго говоря, "говнорок" разделил русскую рок-музыку на условно трушнолиричные рок-клубы и на идиотическую попсу. Но мало кто вспоминает о третьей, хтонической стороне. Здешние обитатели сделали, наверное, самые интересные открытия в допотопной русской музыке 90-х. Среди них был великий и ужасный, новый авангардист, хулиган от мира искусства, практикующий маг и член национал-большевистской партии - Сергей Курёхин.

Несмотря на интеллигентный вид, Сергей Курёхин был чуть ли не главным революционером не только в русской музыке, но и в новой русской жизни. Окончивший музыкальную школу, Курёхин был выгнан с института, где учился на дирижёра. После исключения началось долгое и голодное время скитаний от одного музыкального коллектива, до другого. Сергей Курёхин, в конце концов, прибился к Борису Гребенщикову и знаменитой группе «Аквариум», но эта сторона его жизни нас, честно, не очень интересует. Гораздо более важны его медиафуроры и собственные музыкальные проекты. Говоря о первых, Сергей Курёхин не обогнал в перлах разве что Штирлица из анекдотов. Интервью с Сергеем всегда завораживают и впечатляют. В одном он породил знаменитый медиаперформанс "Ленин-гриб", в другом рассказывает о борьбе новых титанов с авраамическими Богами, в следующем рассказывает вместе с Александром Дугиным основы политической науки, одетый при этом в маску египетского божества. Под конец жизни Курёхин и вовсе вступил в лимоновскую национал-большевистскую партию вместе с Егором Летовым. Там он написал письмо мэру Москвы Лужкову, в котором требовал предоставить подвал для репетиций, в противном случае Курёхин угрожал "что-нибудь разграбить и поджечь". Что удивительно, подвал Курёхину всё же выделили.

Неземная харизма Курёхина присутствовала не только в медийном поле, но и в музыке. Помимо «Аквариума», Курёхин участвовал во многих музыкальных проектах, самый интересный из которых - «Поп-механика». Состав группы «Поп-механика» никогда не был чётко определён: в ней музицировали и участники вышеупомянутого «Аквариума», и группа «Кино», и «АукцЫон» и многие другие. Главным и неизменным человеком в «Поп-механике» оставался дирижёр, композитор - Сергей Курёхин. Описать направление «Поп-механики» не представляется возможным, так как творчество коллектива было даже непредсказуемее, чем участники могли представить. Материал создавался буквально за 2 часа до выступления, Курёхин проговаривал партии, импровизировал на ходу. Поговаривают, что она одном из выступлений на сцене собралось 464 человека и 1 козёл. Насколько безумно это звучит, настолько же безумно это и было. Музыка Курёхина, если хотите, ближе всего к классической музыке и джазу, обёрнутым в авангардную, постмодернисткую оболочку. Оправдывая своё название, Сергей Курёхин часто прибегал к металическим звукам и помехам. Начать знакомство с «Поп-механикой» следует, прежде всего с записей живых выступлений, наполненных перформансом и акциями прямого действия, а потом можете перейти на аудио-версии стриминговых площадок. Также послушайте сольный альбом Курёхина «Детский альбом», где музыкант деконструирует образы из мультфильмов и народных сказок, превращая их в абсурдные, а порой и пугающие субстанции.

Концерт «Поп-механики»

В 1995 году Сергей Курёхин вместе с Александром Дугиным написали «Манифест новых магов», где обьявили о смерти реальной политики и искусства. Вдвоём они рассуждали о тотальной скуке и трупном зловонии двух самых интересных сфер нашей жизни. Там же они декламировали о буквально "новой магии", призванной вдохнуть свежесть в повседневность. Шутил ли тогда Курёхин, или нет, неизвестно. Для всех он оставался загадочным, вечно шутящим, персонажем, свалившемся из другого мира. Не нужно говорить, что для советских властей Курёхин был одним из главных врагов рок-андерграунда. Недаром первое время его произведения стали популярны именно в Европе. Государство отрицало его существование, а слушатель девяностых обругивал Курёхина за пустоту и намеренный снобизм. На лучшую похвалу Сергей, скорее всего, и не надеялся.

Русское диссидентство: Анатолий Мариенгоф

2021-07-05T15:36:02.549Z

Анатолий Мариенгоф - малоизвестный представитель облюбованного и несколько моветонного Серебряного века. Он же - один из радикальных новаторов в советской прозе, задавленный первой волной сталинской цензуры.

Анатоль, ребенок из пензенской купеческо-дворянской семьи, в детстве был близок к литературе и далек от ее богемы. Два роковых события изменили этот устрой. Война увезла мальчика на фронт, а Революция забрала его оттуда. Вернувшись в Пензу, Анатоль продолжил творить, но та-же Революция, обратившаяся в Гражданскую войну, забрала у него отца. Кумир сына погиб от шальной пули в ходе уличных боев с Чехословацким корпусом. Анатоль перебрался в Москву, где познакомился с Есениным, Ивневым и Шершеневичем и создав с ними кружок поэтов-имажинистов, предался отвязному образу жизни. Бурная юность закончилась на петле Есенина в 1925 году. Эта потеря изменила всех имажинистов. Анатоль бросил писать стихи. 1928 год, Анатоль выдает первый художественный роман “Циники”. Печать запланирована в Берлине и Москве. Но, к несчастью для Анатоля, перед изданием в Москве, роман удосуживаются прочитать. Поздняя неповская цензура по очевидным-по-прочтению причинам отказывается выдавать книгу. Анатоль, бывший пламенный поэт революции, в глазах общества становится контрреволюционером, дегенератом и недобитым мелкобуржуазным творцом. К счастью для нас, в Берлине книга все-таки печатается.

“Циники” - это роман про революцию, где революция является и фоном и персонажем. Это заслуга изощренной структуры произведения, так называемого “романа-монтажа”. Фрагментирование - основной художественный метод, которым оперирует Анатоль. Все главы получаются небольшими по размеру и с некоторой периодичностью раскрывают две сюжетные ветки. Первая - картина жизни интеллигенции во время жестокой мясорубки 1917-1922 . Вторая - это и есть история революции, выведенная из газетных абзацев, новостных заголовков, городских сплетен и тд. Название отлично передает суть романа. Цинизм это лейтмотив происходящего. Диалоги героев состоят из иронических замечаний по и без повода. Персонажи постоянно пребывают в бездействии и апатии. Показана их отчужденность в года, когда, казалось бы, сплотились все. Безучастность к общенародным проблемам перетекает и в презрение к личным неудачам персонажей. Герои даже не пытаются решать свои проблемы, ограничиваясь лишь высмеиванием их. Все это подчеркивается мастерскими образами, которые Мариенгоф создает используя имажинистский стиль (преобладание существительных, короткие предложения, попытки нарисовать картину словами).

Книга интересна и как эксперимент в стиле письма, и как новый взгляд на Революцию и Гражданскую войну. Пока большинство писателей изображало жизнь человека, что стал частью Революции, Мариенгоф рассказывает о тех, мимо кого она прошла.

Русское диссидентство: Анатолий Мариенгоф

2021-07-05T15:19:28.073Z

Анатолий Мариенгоф - Малоизвестный представитель облюбованного и несколько моветонного Серебряного века. Он же - один из радикальных новаторов в советской прозе, задавленный первой волной сталинской цензуры.

1928 год. Анатоль выдает первый художественный роман “Циники”. Печать запланирована в Берлине и Москве. Но, к несчастью для Анатоля, перед изданием в Москве, роман удосуживаются прочитать. Поздняя неповская цензура по очевидным-по-прочтению причинам отказывается выдавать книгу. Анатоль, бывший пламенный поэт революции, в глазах общества становится контрреволюционером, дегенератом и недобитым мелкобуржуазным творцом. К счастью для нас, в Берлине книга все-таки печатается. “Циники” - это роман про революцию, где революция является и фоном и персонажем. Это заслуга изощренной структуры произведения, так называемого “романа-монтажа”. Фрагментирование - основной художественный метод, которым оперирует Анатоль. Все главы получаются небольшими по размеру и с некоторой периодичностью раскрывают две сюжетные ветки. Первая - картина жизни интеллигенции во время жестокой мясорубки 1917-1922 . Вторая - это и есть история революции, выведенная из газетных абзацев, новостных заголовков, городских сплетен и тд.

Название отлично передает суть романа. Цинизм это лейтмотив происходящего. Диалоги героев состоят из иронических замечаний по и без повода. Персонажи постоянно пребывают в бездействии и апатии. Показана их отчужденность в года, когда, казалось бы, сплотились все. Безучастность к общенародным проблемам перетекает и в презрение к личным неудачам персонажей. Герои даже не пытаются решать свои проблемы, ограничиваясь лишь высмеиванием их. Все это подчеркивается мастерскими образами, которые Мариенгоф создает используя имажинистский стиль (преобладание существительных, короткие предложения, попытки нарисовать картину словами). Книга интересна и как эксперимент в стиле письма, и как новый взгляд на Революцию и Гражданскую войну. Пока большинство изобразить жизнь человека, что стал частью Революции, Мариенгоф рассказывает о тех, кого она прошла мимо.

«Аффект» (2020)

2021-06-28T08:23:33.509Z

Тематика блаженных и юродивых стала в массовой культуре какой-то особенно сакральной. «Таксист» Скорсезе образовал вокруг себя культ почитателей, «Джокер» ездит на Венецианский кинофестиваль а «Американский психопат» до сих пор пользуется спросом среди любителей контркультурного кино. Сумасшествие и девиантное поведение может облагородить любую историю и жанр: от «Преступления и наказания», до экранизации комиксов. Главная причина этому - харизматичный главный герой. За юродивыми всегда интересно наблюдать. Дёрганный язык тела, ломанная речь и провокационная идеология: для создания художественного святого/антихриста хороши все средства, отличающие его от зрителя. Вторая причина - через городских сумасшедших очень удобно раскрывать проблематику современного мира. Агрессивная урбанизация, насилие, общество потребления, корпоративная культура: всё это обычно ломает главного героя, превращая в безумного короля червей. Вообщем-то, с десяток таких фильмов вы вспомните и без нас. Многие из них мало чем отличаются друг от друга и икон жанра, но, если долго искать, можно найти жемчужину, поражённую болезнью времени.

Режиссер Энейл Кария взялся из ниоткуда. Он работал над несколькими поп-сериалами, снял музыкальный клип, короткометражку, и на этом перечисление регалий заканчивается. Тем интереснее успех «Аффекта» - дебютного полнометражного фильма режиссёра. Драма о забитом маленьком человеке, внезапно сошедшем с ума, неожиданно привлекла внимание мировых критиков. Картину ждал Берлинской кинофестиваль, Глазго, но планы изменила пандемия. Все премьеры отменились, а фестивали закрыли двери перед зрителями. Важно понимать, что для бюджетного артхауса фестивальный прокат - это не просто ещё один пункт в списке достижений, но часто единственный шанс добраться до больших кинотеатров. «Аффект» находился под угрозой полного коммерческого провала, но спустя год картина набирает обороты, дойдя до российских зрителей в том числе. Причём, не то чтобы зритель сильно имел недостаток фильмов про юродивых. Недавний 45-й юбилей «Таксиста» показал, что старое кино вполне идеологически удовлетворяет современного человека. Но «Аффект» осмелился пойти ещё дальше, и предложил новый образ, модель нового городского сумасшедшего.

Традиция восприятия маленького человека меняется у нас на глазах. Если прошлое диктовало ему образ вечной жертвы, страдающей от угнетения, то сегодня мы видим, что и в маленьком человеке сидит дракон, иногда ещё более деспотичный и жестокий, чем его хозяева. «Аффект» как раз об этом - об опасности, таящейся внутри будничного человека. Главный герой Джозеф всю жизнь существовал по установленным правилам: работал в службе безопасности аэропорта, смотрел примитивные телешоу, ел готовую еду. Социопатия, отсутствие друзей, напряженные отношения с родителями: Джозеф боится всего, что нарушает его минимальный комфорт. Но однажды он выпускает на волю внутреннего зверя, грабит банк, спит с коллегой, портит дорогой гостиничный номер. Сумасшествия Джозефа разыгрывается настолько сильно, что во второй половине фильма главный герой полностью переходит на бессвязную речь, сопровождающуюся нервными подёргиваниями и страшными улыбками актёра Бена Уишоу. Безумие «Аффекта» намного интереснее и страшнее своих киноконкурентов, потому что Джозеф такой же, как мы с вами. Он не Джокер, крайне очеловеченный, но всё же комикс-персонаж, не Трэвис Бикл, заглушённый эхом прошлого ветеран Вьетнама. Джозеф - это мы, замученные современным миром, где каждый маленький должен быть большим.

«Аффект» - это, запечатлённый на плёнку, нервный срыв. Тревога преследует зрителя на протяжении всего фильма: от сцен с разгрызанием стеклянных стаканов, до неконтролируемых танцев на чужой свадьбе. В конечном счёте, Джозеф становится ещё хуже, чем те, кто издевался над ним, но только в разрушении он нашёл своё счастье и освобождение. «Аффекту» удалось создать уникального персонажа, непохожего на предшественников, но не менее харизматичного и завораживающего. Юродивый Джозеф достаточно блажен, что бы быть интересным, и в то же время достаточно человечен, чтобы быть понятным нам. Не бунтующим жителям 70-х, а именно нам. Джозеф не хотел совершать преступления, пугать прохожих и близких, тем более он не хотел становиться главой протеста сумасшедших. Но он стал символом. И именно нам нужен был новый герой, каламбур, лишённый героизма, но такой же безумный и разделяющий общие грехи.

The Caretaker - Everywhere At The End Of Time

2021-06-02T10:05:12.992Z

Музыка обладает, пожалуй, самым большим разнообразием форм. Её невербальная природа может изобразить всё, что угодно. Так психоделические рокеры превращали в звук наркотические трипы, вырезки из радиопрограмм стали частью андерграундной электроники и так далее. Музыка может нести функцию литературы, живописи, она всеобъемлюща. У неё нет границ, потому что она существует вне рамок человечества. Музыка, в отличии от других видов искусства, появилась задолго до человека. Не мы придумали удачно складывать ноты, чтобы в результате получить грандиозную симфонию. Звук рождается сам по себе, без нашего участия. Музыка - это не только гармония и порядок, но и хаос. Если не ограничивать рамки музыкальности академическими канонами, то любой звук будет являться музыкой. Отсюда и идея о безвластности человека над музыкой, так как мы не управляем тем, что мы не создавали. Но это всего лишь лирика, ничем не подкреплённые рассуждения. Что насчёт форм, сегодня мы расскажем вам о самом удивительном и страшном воплощении музыки, что нам довелось услышать - The Caretaker.

Джеймс Лейланд Кирби

The Caretaker - это сторонний проект британского электронного музыканта Джеймса Лейланда Кирби. Основной идеей проекта стало натуралистичное отображение различных заболеваний мозга через музыкальное полотно. Кирби выбирал для каждой пластинки отдельное заболевание: призракология, амнезия, деменция и так далее. Всё началось, когда музыкант захотел воспроизвести сцену из «Сияния» Стенли Кубрика, где привидения летали по бальному залу, в аудиоформате. Он засэмплировал несколько отрывков из бальной музыки и постепенно искажал их на протяжении всего альбома. Так получилась трилогия «Haunted Ballroom» о "призрачности", как-будто главный герой присутствует, но не существует в реальном мире. Следующая работа «Theoretically pure anterograde amnesia» была посвящена амнезии и стала главным поворотом музыканта в сторону тематики заболеваний мозга. Амнезия проявлялась через зацикленные, постоянно повторяющиеся, фразы, исковерканный звук и густую атмосферу ужаса потери памяти. Критики высоко оценили «Theoretically pure anterograde amnesia» и навешали на Кирби ярлыки новатора и пионера нового звука. Самого музыканта это вряд ли занимало и он даже планировал закончить проект. Следующую пластинку «An Empty Bliss Beyond This World» он посвятил болезни Альцгеймера и решил на этом остановится. Однако спустя 5 лет он вернулся со своей наиболее интересной работой - «Everywhere At The End Of Time».
«Everywhere At The End Of Time» состоит из 6 эпизодов, выпускаемых в период с 2016 по 2019 года. Альбом посвящён деменции - ухудшению мыслительных способностей человека. На протяжении шести с половиной часов вам предстоит пройти путь от полной ясности ума, до полного затмения и умирания разума. Сам Кирби разделил альбом на стадии прогрессирующей болезни и представил к ним описание:

Stage 1 (A1-B6)

Здесь и далее: официальные иллюстрации к каждой из стадий

«Здесь мы испытываем первые признаки потери памяти.

Эта стадия похожа на красивый дневной сон.

Славная старость и воспоминания.

Последние чудесные дни.»

Stage 2 (C1-D5)

«Вторая стадия — это осознание, что что-то не так и отказ принять это. Нужно больше усилий, чтобы что-то вспомнить, поэтому воспоминания становятся более длинными и ухудшаются в качестве. Общее настроение хуже, чем на первой стадии, вот-вот начнется замешательство.»

Stage 3 (E1-F8)

«Здесь нам представлены последние связные воспоминания до того как замешательство окончательно проявится и серый туман сформируется и растворится. Вспомнились лучшие моменты, музыкальный поток местами становится более спутанным и сбивчивым. По мере продвижения далее некоторые воспоминания становятся более беспокойными, изолированными, сломанными и удаленными. Это последние угольки осознанности до того как вы перейдем к стадии пост-осознанности.»

Post-Awareness Stage 4 (G1-J1)

«На Стадии Пост-Осознанности 4 ясность и возможность вызвать отдельные воспоминания сменяются замешательством и ужасом. Это начало окончательного процесса, где все воспоминания начинают становиться более текучими из-за спутанности, повторений и разрывов.

Post-Awareness Stage 5 (K1-N1)

«Стадия Пост-Осознанности 5 замешательство и ужас. Крайней степени запутанность, повторения и разрывы могут привести к более спокойным моментам. Незнакомое может казаться знакомым. Время зачастую тратится только на момент, ведущий к большей изоляции.»

Post-Awareness Stage 6 (O1-R1)

«Стадия Пост-Осознанности 6 не имеет описания.»

Так мы видим, что музыка выступает некой метафорой к жизни человека, воспоминаниям минувших дней, а искажения - прогрессирующей деменцией, уничтожающей остатки личности. Альбом Джеймса Кирби не претендует на научность, хоть в процессе создания автор уделял немало внимания медицинским статьям. «Everywhere At The End Of Time» - во многом художественное, преувеличенное произведение. Это страшная, неуютная работа, нагоняющая дрожь перед человеческой хрупкостью. Вальсовые мотивы сначала сменяются спокойным эмбиентом, ближе к концу переходящим в нервный дроун. Неизбежная тревога, потусторонний мир сумасшествия - чувства, которые больше ни один другой альбом в мире вам не подарит.
И последнее! «Everywhere At The End Of Time» невозможно найти на официальных стриминговых площадках. Возможно, это связано с обилием неофициальных сэмплов, точно мы не знаем. Поэтому, оставляем для вас ссылку на полное собрание альбома в YouTube. Довольствуемся тем, что есть: https://youtu.be/wJWksPWDKOc