marwolalin

Заявление о расторжении брака. Глава 62.

2025-07-13T17:32:45.520Z

Бурный секс [ Старший брат ]

В кинокомпании «Глубокие чувства» существовал отдел, специализирующийся на производстве товаров для взрослых. Они обеспечивали доставку по всей планете: быстро, конфиденциально и качественно. Большинство новинок можно было увидеть в действии в их порнофильмах, поэтому заказов было предостаточно. Сейчас это был уже всемирно известный бренд товаров для взрослых.

Идея, конечно же, принадлежала Янь Ци. Прибыль от этого отдела составляла почти половину всего дохода компании, что говорило о его невероятном успехе. После того как Чэн Сюй начал работать, он в основном занимался именно этим направлением.

Компания «Глубокие чувства» и раньше разрабатывала подобные возбуждающие средства, которые также могли использоваться в качестве смазки. И хотя эффект был отличный, без вреда для здоровья, но препарат сильно влиял на разум, практически стирая воспоминания о времени его действия. Поэтому в продажу он так и не поступил, а из-за большого количества произведенного продукта его стали добавлять в качестве подарка к заказам. Отдел исследований и разработок долго работал над улучшением формулы, и наконец им удалось создать более эффективное возбуждающее средство.

Безвредное и позволяющее сохранять ясность ума.

Местечко, изначально не предназначенное для соития, уже стало влажным и скользким. Как только Янь Ци ввел один палец, мягкие, соблазнительные стенки тут же сомкнулись вокруг него, плотно обхватив основание пальца и втягивая его глубже. Янь Ци глубоко вздохнул и не удержался от комментария:

– Сюй-гэ стал таким развратным.

Чэн Сюй изо всех сил сдерживал желание подвигать бедрами и пробормотал:

– Это из-за афродизиака…

– Раз Сюй-гэ изучил состав, то должен знать, что этот препарат лишь пробуждает уже существующие желания, а не меняет натуру человека. Значит, Сюй-гэ и раньше был развратным, просто проявилось это только сейчас, – с возбуждением проговорил Янь Ци, легко продвигая палец глубже. – Внутри так влажно. Как ощущения?

Он слегка прикусил ухо Чэн Сюя и, намеренно понизив голос, произнес:

– Говори честно. Мне нужно записать все для отчета, чтобы завтра предоставить его в отдел разработок.

Чэн Сюй прикусил губу и тихо простонал:

– Очень приятно…

Его щеки и уголки глаз покраснели, губы стали алее обычного, а соблазнительный кадык дрогнул. Янь Ци не удержался, прикусил шею мужчины и начал нежно посасывать и ласкать языком. Чэн Сюй, не в силах терпеть, впервые сам наклонился к нему, отыскав губы, приник к ним.

Этот насыщенный мужским ароматом поцелуй стал горячим и нетерпеливым. Чэн Сюй никогда не подозревал, что способен на такую страсть. Не было ни сдержанности, ни медлительности. Он больше не думал, какие действия доставят партнеру удовольствие, а просто отдался желаниям, яростно сплетаясь с ним языком.

Его партнер не был нежной женщиной или «новым женским видом», которые брали на себя лишь принимающую роль. Чэн Сюю отвечали с еще большей яростью, словно жаждали поглотить целиком.

Язык онемел от долгого поцелуя, слюна непроизвольно стекала по уголкам губ. Дыхание Чэн Сюя стало тяжелым, и в конце концов он не выдержал и начал двигать бедрами, сам насаживаясь на пальцы жадно поглощая их своей дыркой.

Его действия возбудили Янь Ци еще сильнее. Тот почти мгновенно сбросил с себя одежду, обнажив крепкое тело, а его возбужденный член и вовсе было невозможно игнорировать. Чэн Сюй случайно бросил на него взгляд, и все его тело слегка дрогнуло, а задница сжалась выделяя прозрачную смазку. Не сдерживаясь, он протянул руку и крепко обхватил ладонью мужской орган, начав ритмично его массировать.
– Давай…

Чэн Сюй всегда был романтиком. Хотя со стороны он казался скорее сдержанным и любезным, на самом деле он всегда мечтал о любви.

Как в классических мюзиклах – мужчина и женщина случайно встречаются взглядами, и их сердца начинают биться в унисон. Они отбрасывают предвзятость семей, преодолевают все препятствия вокруг и безрассудно бросаются в любовь.

Один взгляд – и навеки вместе.

Однако он так и не повстречал человека, который смог бы покорить его с первого взгляда. Хотя в мире так много привлекательных людей, но никто так и не смог пробудить трепета в сердце мужчины. Лишь когда Янь Ци признался ему в чувствах, он смутно ощутил, что почти приблизился к этому.

С самого начала он мечтал увидеть в глазах напротив страстную любовь к себе. Не из-за его статуса или денег, а потому, что он – это он. Он хотел горячей любви, а не равнодушного расчетливого брака. Он мечтал взаимно пылать в постели, сливаясь в друг друге, а не просто выполнения супружеского долга.

Когда крупный член вошел во второй раз, даже несмотря на то, что его тело уже было весьма возбуждено, слезы все равно выступили на глазах. Чэн Сюй шмыгнул носом и нахмурился:

– Он слишком большой…

– Блядь, не говори такого, а то я совсем потеряю контроль! – рыкнул Янь Ци, не в силах сдержаться, он впился зубами в его плечо, в то время как его бедра с еще большей силой вогнали член внутрь, пока тот не вошел до конца.

Ощущения боли в плече и анусе даже в сумме не доставляли и десятой доли того дискомфорта, что был в первый раз. Янь Ци разжал зубы и взглянул вниз, испытывая удовлетворение.

– В этот раз нет крови.

Но его взгляд остановился на месте их соединения, и одна только мысль о том, в чье тело он вошел, заставила его член стать еще больше и тверже.

Розовое колечко едва не разрывалось от толщины мужского пениса, и Чэн Сюй с трудом проговорил:

– Помедленнее…

Он не хотел снова доводить до разрывов и кровотечения, к тому же им предстояло провести так целый год, и он не желал, чтобы каждый раз это превращалось в пытку. К тому же ему тоже нужен был хороший секс, чтобы облегчить напряжение и боль, которыми будет наполняться его душа.

– Не сжимайся так сильно. Теперь я могу думать только о том, как выебать тебя!

Янь Ци наморщил лоб, его дыхание сбилось, и было видно, что он вот-вот не выдержит. Чэн Сюй, увидев его таким, едва сдержал смех. Он схватил мужчину за руку и притянул к своему члену.

– Помоги мне, дай немного прийти в себя.

Его член был не полностью твердым, но от прикосновения мужской руки мгновенно ожил. В отличие от нежных женских пальцев, эта ладонь была широкой и сильной, внушая чувство надежной защиты. Чэн Сюй прикрыл глаза и медленно качнул бедрами, слегка высвобождая член. Заметив, что Янь Ци снова собирается толкнуться, он тут же остановил его.

– Давай сначала я сам, не двигайся.

– Блядство! – выругался Янь Ци, недовольно кусая его губы, но действительно перестал двигаться. Чэн Сюй позволил ему играть со своим языком, пока сам не спеша раскачивался на мужском члене.

Ощущение было странным, но он не чувствовал полного отвращения. Хотя еще полмесяца назад даже представить не мог, что окажется в такой ситуации.

Сжимающийся анус неспешно обхватывал член, и Чэн Сюй наконец осознал, насколько огромен пенис партнера. Можно было сказать, что тот был исключительно одарен природой – не только имел крупную головку, но и толстые вены вдоль ствола. Каждое движение заставляло эти вены тереться о стенки его кишечника, пока случайно не задели чувствительную точку...

– Ах...

Когда член потерся о простату, спина Чэн Сюя мгновенно ослабла, он едва мог удерживать тело на руках, а его анус судорожно сжался.

Глаза Янь Ци загорелись, и без лишних слов он схватил мужчину за талию, целенаправленно усиливая трение в том самом месте.

– Ммм... Ах... Помедленнее... По-полегче…

Голос постепенно становился слаще, и сам Чэн Сюй удивился, что способен издавать такие звуки: на тон выше обычного, прерывистые, словно похотливые стоны.

Янь Ци тихо прошептал:

– Распущенная задница Сюй-гэ сжимается так сильно, как я могу медлить?

Он был настолько возбужден, что на лбу выступил пот. Сделав несколько глубоких толчков и убедившись, что на лице Чэн Сюя нет признаков дискомфорта, он тут же усилил напор и ускорил темп.

– Ммм… Ах… Помедленнее…

Слишком быстро и слишком глубоко. Чэн Сюй чувствовал, будто его тело разрывается на части, чтобы вместить в себя мужчину. Место, которое не должно было получать удовольствия, теперь все сильнее наслаждалось, внутри становилось влажно, облегчая скольжение. Его член стоял твердо, и даже без прикосновений из головки уже сочился преякулят.

– Блядь, как же ахуенно!

В прошлый раз Янь Ци получил больше психологического, чем физического удовольствия, но сейчас все было иначе. А смотря на Чэн Сюя, которому тоже было хорошо, Янь Ци чувствовал двойное удовлетворение.

– Сюй-гэ, давай. Стони для меня.

Чэн Сюй бросил на него сердитый взгляд, но голос его оставался мягким:

– Как именно? –затем добавил – Раньше это я заставлял других стонать от удовольствия.

Янь Ци взбесился.

– Твою мать!

Он вытащил влажный член и с легкостью поднял Чэн Сюя, разворачивая, вставил в него снова, теперь лицом к лицу. Мужчина не сопротивлялся, лишь обвил руками его шею.

Янь Ци испытал удовлетворение, а гнев от недавнего вызова уже рассеялся. Прикусив ухо мужчины, он прошептал:

– Назови меня мужем с большим членом.

Из Чэн Сюя невольно вырвался смешок. В одно мгновение его лицо озарилось улыбкой, а в уголках глаз показались морщинки. Это был не насмешливый и не язвительный смех, а тот, что вырывается, когда слышишь что-то забавное. Но Янь Ци все равно было и стыдно, и досадно, так что он яростно прикусил губу мужчины, что те почти опухли.

– Чему ты смеешься? Опять хочешь похвастаться, что раньше только другие называли тебя мужем?

– Я не специально, – Чэн Сюй лишь слегка поморщился от боли, но не рассердился. Прежде чем Янь Ци снова вспылил, он прошептал ему на ухо:

– Муж с большим членом… Трахни меня…

Держащий его Янь Ци внезапно замер и в тот момент Чэн Сюй почувствовал горячую жидкость. Она была такой обжигающей, струя за струей, попадая на стенки его кишечника, вызывая одновременно и приятные ощущения, и изумление.

Несколько секунд оба молчали в такой позе. Чэн Сюй наблюдал, как красивое лицо перед ним становилось все краснее и краснее, пока не стало напоминать вареного рака. Не выдержав, он приподнял бровь и спросил:
– Ты уже... кончил?

Янь Ци застыл, цвет его лица быстро перешел от красноты к синеве, затем он грубо поцеловал Чэн Сюя, возобновив движения бедрами. Место их соединения было залито густой спермой.

Янь Ци тихо огрызнулся:

– Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь ходить!

Чэн Сюй снова не удержался от смеха.

По правде говоря, несмотря на вспыльчивый характер, язвительный язык и любовь к колкостям, Янь Ци оказался неплохим «спонсором». По крайней мере, его помощь действительно временно вытащила Чэн Сюя из трудной ситуации. К тому же, он хорошо заботился о мужчине, даже готовил для него. Если не считать чрезмерно частых сексуальных потребностей, Чэн Сюй действительно не мог найти в нем недостатков.

Иногда Чэн Сюю даже казалось, что такие отношения больше походили на любовь, к которой он так стремился. У него даже возникали мысли: «Вот так продолжать жить вполне неплохо.»

Пока три месяца спустя он не обнаружил в кабинете Янь Ци знакомый бизнес-план.

Сквозь года. Том 1. Глава 2.

2025-02-09T07:48:47.081Z

Том 1 – Слегка проступающая утренняя песня

Глава 2

После двое парней, сами не зная почему, часто ловили друг друга взглядами. Иногда это было совершенно случайно, иногда один из них смотрел на другого намеренно.

На уроке математики Се Мэна часто вызывали к доске решать задачи. С того момента, как он вставал со своего места, взгляд Цзи Циньяна, казалось, прилипал к его спине. Конечно, возможно, это было лишь обманчивым ощущением, ведь на него смотрели многие, особенно пристальным был взгляд Чжан Ган Гана, казалось, что он готов преклоняться перед отличником и даже пасть ниц… Се Мэн не помнил, когда это началось, но Чжан Ган Ган выработал привычку аплодировать первым, как только Се Мэн заканчивал решать задачу, а учитель произносил слово «правильно». Каждый раз Се Мэн, смущаясь, возвращался на своё место под аплодисменты, смешанные с насмешливыми выкриками. Если в этот момент он смотрел на Цзи Циньяна, то почти наверняка их взгляды встречались, а на лице Цзи Циньяна играла широкая улыбка, но в глазах читалась насмешка, при этом он тоже аплодировал.

Руки Чжан Ган Гана покраснел от хлопанья, он был очень взбудоражен:

– Ты уже умеешь решать такие задачи, хотя Майтрея их ещё не объяснял!

Се Мэн спокойно ответил:

– Я занимался дома.

Чжан Ган Ган, в своем слепом восхищении, несколько преувеличивал.

– Это же невероятно круто!

Се Мэн бросил на него взгляд, раскрыл учебник и указал на пример.

– Видишь, абсолютно тоже самое. Просто числа другие, всего то нужно запомнить принцип решения.

Чжан Ган Ган внимательно перечитал и действительно заметил, что задачи идентичны.

– Если запомнишь, то тоже справишься, – Се Мэн говорил это так же легко, как если бы обсуждал, что поесть сегодня. Он ободряюще похлопал Чжан Ган Гана по плечу. – В следующий раз попробуй сам выйти к доске, если решишь правильно, я буду аплодировать.

Майтрея был хорошим учителем математики с чувством юмора. Объясняя геометрию, он даже брал с собой игрушечного муравья, как будто обучал детей, хотя из всех его учеников по-настоящему вёл себя как ребёнок только Цзи Циньян. Только он мог позволить себе задать вопрос в шутливой форме: «Учитель, почему муравей ползёт по кубу? Там есть сахар?» И только он, во время решения алгебры, мог подумать, что a + b должно равняться ab.

Майтрея злился и хотел ругаться, однако ничего не мог поделать с Цзи Циньяном. У парня, конечно, не было особого стремления к учёбе, и он не отличался примерным поведением, но зато не прогуливал, не дрался, и что точно было редкостью не спал на уроках. Даже придраться к нему за несерьёзное отношение к учёбе было сложно.

– Тебе нужно больше стараться, – терпеливо критиковал его Майтрея, – Поучись у Се Мэна, готовься к урокам заранее, а после занятий повторяй пройденное.

Во время вечерней самоподготовки, учитель и ученик тихо разговаривали один на один у кафедры. Голос Цзи Циньяна был ленивым и беззаботным.

– Я готовлюсь, — сказал он, усмехнувшись, – Но у меня нет такого таланта, я не вложил в это достаточно очков умений.

Се Мэн услышал это и невольно поднял голову. Цзи Циньян тоже посмотрел на него. Он подмигнул Се Мэну, и внезапно сжал губы, высунул язык и закатил глаза, изобразив гримасу гориллы. Се Мэн фыркнул и тихо рассмеялся.

Чжан Ган Ган посмотрел на него с полным недоумением:

– Ты чего?

Се Мэн кашлянул и спокойно ответил:

– Ничего, поперхнулся.

Чжан Ган Ган посмотрел на него с видом «я знаю, что ты врёшь, но ладно уж, прощаю». Всё утро он рассказывал Се Мэну о своей новой знакомой из интернета, брызжа слюной от восторга:

– Слушай, Жоу Жоу такая милая и нежная, она ещё и стихи пишет, у неё такой талант...

Се Мэн слушал, поглядывая в сторону кафедры. Цзи Циньян уже отвёл взгляд и продолжал лениво пререкаться с учителем, как будто ничего и не произошло.

За несколько дней до промежуточных экзаменов Цзи Циньян договорился с Ци Фэем поиграть в баскетбол. Они вдвоём играли с группой старшеклассников, и только во время перерыва им наконец-то удалось отдохнуть.

Ци Фэй, тот самый парень, который спрашивал Цзи Циньяна, знаком ли он с Се Мэном, сказал:

– Я слышал, что во втором классе организовали музыкальную группу. Интересует?

Цзи Циньян лежал на земле, подложив руку под голову, и безразлично ответил:

– Незначительно.

– Не факт, — Ци Фэй засмеялся, – Кажется, их вокалистка — Инь Лосюэ.

Услышав имя девушки, Цзи Циньян опешил.

– А она-то что тут забыла?

Ци Фэй развёл только руками.

– Откуда мне знать. Жена преодолевает тысячи ли вслед за мужем… Вы когда расстались?

Цзи Циньян фыркнул. Улыбка на его лице не исчезла, однако в глазах не было веселья.

– У меня с ней ничего нет. Если ей так нравится играться, то пусть.

Ци Фэй поцокал языком.

– А она в тебя по уши влюблена. Говорят, ты поступил в школу W, и она за тобой последовала. Я её видел на военной подготовке, она глаз с тебя не сводила.

Цзи Циньян ничего не ответил. В ноябре уже похолодало, и он, полежав ещё немного, сел и накинул куртку. Обернувшись, Цзи Циньян заметил, что Ци Фэй списывает самостоятельную работу.

– И когда ты стал таким ответственным? — подколол Цзи Циньян, наклонившись, чтобы посмотреть. – У кого списываешь?

– У Се Мэна.

Цзи Циньян поднял бровь, немного удивлённый.

– Когда ты с ним так сблизился?

– Какая разница близки мы или нет. — равнодушно ответил Ци Фэй. – Спросил его, он и дал. Нормальный парень.

Выражение лица Цзи Циньяна стало неоднозначным. Он вдруг протянул руку и отнял тетрадь, не обращая внимания на крики Ци Фэя за спиной.

Почерк Се Мэна был под стать ему: аккуратным и чётким. Нельзя сказать, что иероглифы были красивыми, но значительно аккуратнее, чем у большинства парней. Цзи Циньян разглядывал тетрадь некоторое время, а после, потеряв интерес, вернул Ци Фэю.

– Долго ещё списывать будешь? – Цзи Циньян пнул его под колено. – Пошли.

– Что есть будем? – медленно собирая вещи, спросил Ци Фэй. – Баранину?

Цзи Циньян качнул головой:

– Я пообещал маме вернуться домой к ужину.

– Сестрица Фея сегодня готовила? – спросил Ци Фэй.

Цзи Циньян бросил на него косой взгляд.

– Кто тебе разрешил её так называть?

– Эй, а что не так? В прошлый раз, когда мы были на танцевальном аттракционе, к ней подкатил первокурсник, и ты не сердился.

Цзи Циньян не ответил, вместо этого он протянул руку и надавил на голову Ци Фэя, делая предупреждающий намёк.

Се Мэн, услышав замечание от проходящего мимо человека, наконец-то заметил, что телефон в его пальто вибрирует. Это был Чжан Ган Ган.

– Где ты? – его голос звучал довольно взволнованно. – Я несколько раз звонил тебе!

Се Мэн вздохнул:

– Что случилось?

– Я не понимаю, как решить работу, которую нам дали... Жоу Жоу не отвечает. Можешь дать свою тетрадь?

– Я дал её Ци Фэю.

Чжан Ган Ган вскрикнул:

– Зачем ты дал её ему? Мы разве не друзья? Почему не оставил для меня?

Се Мэн потёр нос и, в конце концов, сказал:

– Давай ты приедешь и я объясню.

– Хорошо, хорошо! Диктуй адрес, я сейчас же приеду!

– Улица XX, здание OO, третий этаж, второй зал.

Чжан Ган Ган пробормотал:

– Третий этаж... 2...

Внезапно он запнулся и с осторожностью уточнил:

– Разве это не известный в городе центр ушу?

п.п Ушу – китайское боевое искусство.

– Да. — мягким и спокойным тоном подтвердил Се Мэн. – Я в зале саньда, когда придёшь не перепутай.

Чжан Ган Ган:

– …

п.п саньда – современное китайское искусство рукопашного боя.

Когда Цзи Циньян вернулся домой, Цзи Шаньжун сидел в гостиной с газетой. Увидев сына, мужчина не поднимая головы, просто поприветствовал:

– С возвращением.

Цзи Циньян в ответ пробормотал «мгм», в это время из кухни вышла Мо Суюань, держа в руках большую сковороду.

– Быстро иди мой руки. Твой отец принёс крабов, съешь побольше.

Цзи Циньян не был большим любителем крабов, так что, помыв руки, он сел за стол без особого энтузиазма и начал перебирать крабьи ножки.

Цзи Шаньжун был геологом и редко бывал дома, находясь в постоянных разъездах и исследуя разные уголки мира. Его любовь к камням, пожалуй, была значительно больше, чем заинтересованность в заботе о сыне.

Мо Суюань разделывала краба и заодно поинтересовалась у сына:

– Как в школе? Весело?

С тех пор как Цзи Циньян пошёл в старшую школу, казалось Мо Суюань совсем не волновалась. Она только и спрашивала весело ли ему, будто сын ходит туда забавляться, а не учиться.

Цзи Шаньжун собрал игру краба, окунув в уксус и имбирь, поднёс к губам жены.

– Осторожно, горячее.

Он смотрел, как жена с удовольствием ест.

Цзи Циньян, неожиданно оказавшийся свидетелем проявления супружеской нежности, пробормотал:

– Собаки тоже нуждаются в заботе, знаете ли…

п.п 虐狗 — мучить собаку — обр. выставлять романтические отношения напоказ (перед одинокими людьми)

– Что ты такое говоришь? – Мо Суюань рассмеялась и легонько ударила Цзи Циньяна по голове, и спросила ещё раз:

– Весело в школе?

Цзи Циньян, жуя крабовую ножку, ответил:

– Нормально... Довольно интересно.

– Есть симпатичные девочки?

Цзи Циньян небрежно произнес:

– …Не смотрел.

Мо Суюань:

– А мальчики?

Цзи Циньян замолчал. В его голове неожиданно всплыло лицо Се Мэна, и он слегка нахмурился.

Мо Суюань моргнула и рассмеялась:

– Вот это да! Он симпатичнее тебя?

Цзи Циньян бросил взгляд на свою мать, потом посмотрел на отца, Цзи Шаньжун всё ещё неспеша разламывал крабовые ножки. Отец и сын обменялись взглядами, после чего мужчина притворно кашлянул.

– Ты для чего другими парнями интересуешься?

Мо Суюань с улыбкой прижалась к мужу.

– Ты ревнуешь?

Цзи Шаньжун ничего не мог поделать со своей женой, которая, несмотря на возраст, всё ещё вела себя как маленькая девочка. Он беспомощно ответил:

– Да, да, – и положил крабовое мясо в тарелку жены.

– Заведи побольше друзей. – Мо Суюань пригладила растрепанные волосы сына. – Учёба это хорошо, но главное весело проведи время.

Чжан Ган Ган, робко обнимая свою сумку, стоял у входа в тренировочный зал. Се Мэн поздоровался с ним и сразу вернулся на площадку. Несмотря на кажущуюся хрупкость, в движениях юноши чувствовалась сила. Шелковая магуа облегала его фигуру, и когда Се Мэн толкал ладонью, рукава развевались плавными волнами.

п.п 马褂 — магуа — маньчжурский короткий двуборный халат для верховой езды, как правило, чёрного цвета; надевался поверх чанпао.

Он обменялся с мастером тридцатью-сорока приемами, прежде чем остановиться. Вытирая пот, он направился к выходу.

– Где работа? – Се Мэн посмотрел на сумку Чжан Ган Гана. – Что не получилось сделать?

Чжан Ган Ган только сейчас вспомнил, зачем он пришел, и поспешно достал тетрадь.

Се Мэн ловко накинул полотенце на шею, взял тетрадь и ручку, чтобы проверить работу. Чжан Ган Ган стоял рядом и наблюдал за ним. Челка юноши немного отросла и, влажная от пота, падала на лоб.

– Подставляешь это значение, извлекаешь корень и суммируешь... — Се Мэн сделал паузу, его взгляд упал на витающее в облаках лицо Чжан Ган Гана, и он вздохнул. – Ты меня слушаешь?

Чжан Ган Ган:

– ...Ты такой крутой.

Се Мэн: …

– Когда ты начал заниматься саньда?

– В детстве у меня было слабое здоровье, и бабушка отправила меня учиться. Эта задача по геометрии…

– Давай пока оставим ее, не горит, — внимание Чжан Ган Гана полностью переключилось. – А ты используешь свои навыки? Ну, там, для самообороны…

Се Мэн: ...

– Героическое спасение красавиц?

Се Мэн молча смотрел на него, не зная, что сказать.

– Вступиться за слабого, сразиться с несправедливостью? – Чжан Ган Ган стал в позу, изображая героя боевых искусств.

Се Мэн наконец не выдержал:

– Я просто изучаю саньда, а не супермен или человек-паук. О чём ты вообще думаешь?

Чжан Ган Ган не желал сдаваться:

– Тогда какой в этом смысл?

Се Мэн, собравшись с духом, ответил:

– В первую очередь, для укрепления здоровья…

Глаза Чжан Ган Гана загорелись:

– А ещё?

– Ещё... может быть... — Се Мэн чувствовал себя неловко под его пристальным взглядом. – Ещё, чтобы защищать родину?..

– В любом случае, – Чжан Ганган серьезно посмотрел на Се Мэна, – Ты очень крут.

– ...Спасибо.

После того, как Се Мэн помог Чжан Ган Гану разобраться с задачами, время уже давно перевалило за обеденное. Они поужинали в ресторанчике, рядом со школой ушу, где подавали баранину.

– Жоу Жоу сейчас очень занята, у них, кажется, тоже скоро экзамены, — Чжан Ган Ган, прихлебывая лапшу, сказал: – Она также говорит, чтобы я хорошо учился и стремился к лучшему.

Се Мэн, прищурившись, старательно выковыривал из лапши чеснок. Услышав про «хорошо учиться и стремиться к лучшему», он замер на несколько секунд. Его темные глаза, сквозь поднимающийся пар от бульона, смотрели на одноклассника.

Чжан Ган Ган, похоже, понял, в чём его подозревают. Его детское лицо мгновенно покраснело, и он запинаясь, проговорил:

– Мы... мы не встречаемся... мы просто... поддерживаем друг друга... делимся...

– Она тебе не нравится? – Се Мэн наконец-то избавился от чеснока, поднял лапшу и легонько подул на неё. – Кроме вопросов по домашнему заданию, ты только о Жоу Жоу и говоришь... Как вы познакомились?

Румянец ещё не сошел с лица Чжан Ган Гана, он выглядел смущенным и застенчивым:

– Мы познакомились в учебном чате…

Се Мэн не сразу понял, что ещё за учебный чат...

– Ну, это... просто много отличников в одном чате, говорят о домашке и всё такое…

Чжан Ган Ган был немного смущён:

– Я-я тайком пробрался в чат S школы.

– ...Чтобы списывать ответы друг у друга?

– Конечно, нет! – Чжан Ган Ган вздрогнул и решительно возразил:

– Жоу Жоу очень умная! Они говорят о сложных задачах, и обсуждения у них супер серьезные и страстные!

Се Мэну было трудно представить насколько прекрасна эта картина. Он подумал и спросил:

– Они знают, что ты из школы W?

– Нет… – Чжан Ган Ган вмиг загрустил. – Мне неловко было сказать. Задачи, которые они обсуждают, мне не по силам... Однажды я спросил про непонятную тему, и только Жоу Жоу мне ответила.

Се Мэн молча похлопал Ган Гана по руке. И чуть погодя сказал:

– Ты молодец, не понимать — это не стыдно, если они тебя игнорируют, это их проблема.

Чжан Ган Ган улыбнулся.

– Жоу Жоу тоже так говорит.

Се Мэн кивнул.

– Должно быть, она замечательный человек.

Чжан Ган Ган снова покраснел, словно похвалили его самого, и глупо хихикнул.

– Ты тоже замечательный человек. – Чжан Ган Ган легонько толкнул Се Мэна в плечо.

– Я думаю, что задачи, которые они решают, и тебе тоже под силу, просто ты не учишься в S школе, но в учёбе там нет ничего выдающегося.

Се Мэн не мог удержаться от улыбки, толкнул Чжан Ган Гана в ответ и медленно сказал:

– В мире есть только две вещи, которые справедливы: это знания и время, понять это можно в любой школе.

Чжан Ган Ган с набитым ртом и выражением восхищения показал ему большой палец.

– Мф.

Се Мэн спокойно допил последний глоток бараньего бульона:

– Но это не моя фраза.

Чжан Ган Ган: …

Заявление о расторжении брака. Глава 61. [ Старший брат ]

2025-01-08T03:40:47.919Z

Новое соглашение 18+

Чэн Сюй был вынужден признать, что Янь Ци действительно уделяет ему повышенное внимание, просто взглянув на эту коробку с бусинами, он понял ход его мыслей. Если бы это увидел его младший брат, то вероятно, вообще не стал бы так много думать, и тогда Чэн Сюй мог бы легко отделаться небольшой ложью.

– Это моё дело, и тебя это не касается, – сказал Чэн Сюй, наклоняясь, чтобы собрать рассыпавшиеся вокруг гладкие бусины.

Разъярённый мужчина мгновенно рассмеялся от злости.

– Правда не касается? Сюй-гэ, твой контракт у меня, отснятый фильм тоже у меня, формально я всё ещё твой босс. Ты действительно думаешь, что меня это не касается?

Его гнев немного утих, а на лице появилось натянутая улыбка.

– Более того, я тронут твоим самопожертвованием ради брата. Уверен, Чэн Цзинь тоже будет очень растроган, если узнает.

Пальцы Чэн Сюя застыли, а глаза расширились.

– Что ты сказал?

Видя растерянность мужчины, выражение лица Янь Ци стало ещё более довольным.

– Думаю, мне следует сделать доброе дело и рассказать ему об этом, а заодно и видео показать. Тогда он точно будет вне себя от чувств. Тц-тц, смотреть видео и одновременно думать о самопожертвовании брата... этот плаксивый болван, наверное, будет рыдать без остановки?

Чэн Сюй задрожал от накатившей тревоги.

– Ты не посмеешь!

– Не посмею? – мужчина излучал высокомерие.

Он внезапно согнул длинную ногу и прижал её к боку Чэн Сюя, сжал пальцами его подбородок и, приблизившись, посмотрел ему прямо в глаза.

– Если бы не моё вмешательство, то очень скоро весь мир бы любовался видео с твоим участием. Думаешь, Чэн Цзинь не узнал бы?

Чэн Сюй, конечно, думал об этой возможности, но в глубине души всё ещё цеплялся за слабую надежду.

– Не может быть... Коммуникатор сяо Цзиня вообще не может зайти на порносайты, и он говорил, что сейчас практически не выходит из дома...

– Ты сам-то в это веришь? – Янь Ци усмехнулся. – Ладно, раз ты так уверен, почему бы мне не помочь и не отправить ему видео прямо сейчас?

С этими словами он открыл свой коммуникатор и неторопливо начал искать контакт Чэн Цзиня. Экран не был скрыт, поэтому Чэн Сюй всё прекрасно видел. Он испугался и поспешно схватил мужчину за запястье.

– Нет, Янь Ци! Не делай этого!

Янь Ци остановился и, прищурившись, посмотрел на него с угрозой.

– Тогда подпиши со мной другой контракт.

Чэн Сюй был несколько удивлён тем, что Янь Ци всё ещё заинтересован в нём, но смог лишь спросить:

– Какой?

– Будь со мной год. В течение этого года ты должен будешь во всём меня слушаться, – Янь Ци, нагнувшись прошептал ему в самое ухо. – И когда я захочу трахнуть тебя, ты должен будешь подставить свою задницу.

Чэн Сюй посмотрел на него.

– Точно только год?

– А сколько? Года мне хватит, чтобы наиграться с тобой, – Янь Ци намеренно произнёс обидные слова, но в глубине души был уверен, что после года Чэн Сюй точно не оставит его.

В груди Чэн Сюя возникла едва заметная боль. Он недолго думая согласился:

– Хорошо, но ты должен уничтожить видео.

– Нет, – Янь Ци ухмыльнулся. – Это же наш первый раз, я хочу сохранить его для себя и любоваться. К тому же, если ты передумаешь, что мне делать?

– Я не такой человек. – ответил Чэн Сюй.

Однако он ничего не мог поделать с тем, что Янь Ци отказывался уничтожить видео. Через два дня Янь Ци действительно принёс новый контракт. Это был трудовой договор на один год, и по которому Янь Ци предоставлял ему официальную должность руководителя кинокомпании «Глубокие чувства». Чэн Сюй потерял дар речи и лишь через некоторое время смог спросить:

– Что это значит?

– Не хочешь? – Янь Ци приподнял бровь.

Взгляд Чэн Сюя упал на графу «оклад». Он немного колебался.

– Не то чтобы... Но у меня нет подобного опыта работы, а господин Макки, кажется, справляется довольно неплохо. Вот так внезапно заменить его…

– Теперь он будет твоим помощником, зарплата и условия останутся прежними, что ему может не понравиться? – Янь Ци скривил губы. – Хотя у тебя нет опыта, я верю в твои способности. Пока ты не сталкиваешься со своим бестолковым братцем, твоя голова работает быстро и как надо.

Чэн Сюй не знал, что и чувствовать, когда его так оценивал мужчина младше на пятнадцать лет. В конце концов, он смог только серьёзно сказать:

– Пожалуйста, не называй так моего брата.

– Буду называть как хочу, – Янь Ци пристально посмотрел на мужчину. – Что поделать, если он такой.

Чэн Сюй понимал, что в этом вопросе, даже если он разозлится, это ничего не даст, поэтому он просто опустил голову и внимательно прочитал текст договора. Закончив, он тихо сказал:

– Янь Ци, спасибо тебе.

Этот контракт предлагал ему условия, которые он не смог бы получить больше нигде. И должность, и зарплата были на высшем уровне. Более того, несмотря на то, что сейчас на него наложены ограничения по работе, эта должность не попадала под них. За исключением небольшой тревоги по поводу должностных обязанностей, всё было идеально.

Подписав контракт, Чэн Сюй сказал:

– Те пятнадцать миллионов я буду выплачивать тебе частями.

– Не нужно. Считай это платой за секс, – Янь Ци слегка улыбнулся. – И чтобы ты не передумал, до окончания срока действия контракта эта коробка с синими бусинами останется у меня в качестве залога.

Фраза «плата за секс» резануло слух. Чэн Сюй побледнел, но всё же не стал спорить.

После того, как его здоровье полностью восстановилось, Чэн Сюй начал работать. В компании, занимающейся производством фильмов для взрослых, не было фиксированного рабочего времени. Иногда приходилось работать сверхурочно, а иногда были длительные перерывы.

У Чэн Сюя было немало свободного времени, и, соответственно, он проводил больше времени в постели Янь Ци.

Второй раз у них случился ночью. До этого они уже неделю спали в одной постели. Чэн Сюй предлагал спать на диване или на полу, но Янь Ци не соглашался, настаивая на том, чтобы обнимать его во сне. И спать не просто в обнимку, но и полностью голыми.

Для Чэн Сюя опыт засыпания в объятиях молодого мужчины был совершенно новым, заставляющим его испытывать смешанные чувства. Он был нормальным мужчиной в самом расцвете сил, и в его возрасте обычно обнимают своих партнёров, позволяя им нежиться в своих руках. Сейчас же всё было наоборот. Янь Ци упрямо настаивал, чтобы Чэн Сюй лежал, положив голову ему на руку, крепко обняв за талию и закинув ногу на тело молодого парня.

Янь Ци, в свои двадцать четыре года, был полон юношеской энергии и мужской силы, которая буквально исходила от него. А его возбуждение, казалось, никогда не спадало:

твёрдый член постоянно упирался Чэн Сюю в живот, не давая ему уснуть. Янь Ци ещё и нарочно хватал его руку и клал себе на пах, шепча:

– Не можешь смотреть? Тогда помоги мне. Или рукой, или ртом.

Чэн Сюй за всю свою жизнь редко испытывал чувство стыда, но в последнее время оно преследовало его постоянно. Он не знал, куда деть руки – убрать их или оставить. В конце концов, он тихо пробормотал:

– Мне всё ещё немного нехорошо.

Этот предлог сработал. Янь Ци пристально посмотрел на него тяжёлым, почти хищным взглядом, а затем прикусил его губу и прошептал:

– Тогда спи! И не ёрзай!

Он явно сдерживался изо всех сил, не желая заниматься самоудовлетворением, и лишь время от времени бросал взгляды на ягодицы Чэн Сюя, что немало нервировало последнего. Как только состояние его заднего прохода улучшилось, Чэн Сюй наконец решился и сел на электронный прибор для чистки.

Вновь пережив неприятную процедуру и полностью очистившись, Чэн Сюй не нашёл в ванной смазки. Пришлось накинуть одежду и идти за ней в комнату. Две упаковки нашлись в выдвижном ящике. Растягивал он себя ещё более не умело, чем делал чистку. Ему потребовалось много времени и почти целый тюбик смазки. Как только он закончил, вернулся Янь Ци.

Чэн Сюй всё ещё стоял на четвереньках на кровати, раскрасневшийся до корней волос. При виде этого Янь Ци сглотнул и тут же набросился на него.

– Подготовился? – спросил Янь Ци, взглянув на его задницу. В паху у него уже во всю было тесно.

– Мгм… – пробормотал Чэн Сюй. – Нельзя же, чтобы ты в накладе остался…

Хотя он сам и назвал пятнадцать миллионов платой за секс, Янь Ци всё равно взбесился. Все его намерения быть нежным тут же улетучились. Он холодно усмехнулся:

– Конечно, нельзя. Сюй-гэ, достань мой член и пососи его. Как только станет каменным, я тебя трахну.

Чэн Сюй, преодолевая стыд, расстегнул ему штаны. Увидев выпрыгнувший оттуда уже твёрдый член, он неуверенно спросил:

– Всё ещё нужно?

Янь Ци злобно бросил:

– Естественно!

Пока Чэн Сюй облизывал его член, Янь Ци начал снимать видео. Мужчина попытался возразить, но безуспешно, и ему оставалось лишь смириться. Он делал то, что ему было совершенно незнакомо и что должно было вызывать отвращение или унижение, но почему-то ничего подобного он не чувствовал. Наоборот, его тело, поначалу сопротивлявшееся, постепенно начинало гореть, а член во рту казался… вкусным.

Чэн Сюй испугался, решив, что с ним что-то не так, но ощущения были вполне реальными. Его язык, поначалу лишь неохотно прикасавшийся к члену, теперь с жадностью обсасывал его. Слюны становилось всё больше, и всё сильнее было желание взять член глубже в рот.

Когда он действительно сделал это, удивился не только он сам, но и Янь Ци.

Янь Ци выключил камеру, взял Чэн Сюя за подбородок и вытащил мокрый член у него изо рта.

– Что происходит? – спросил он растерянно.

Подняв лицо Чэн Сюя, он увидел, что глаза того увлажнились, а щёки очаровательно раскраснелись. Розовый язык всё ещё слегка высовывался изо рта, дыхание сбилось.

– Не знаю… Хочу… – взгляд Чэн Сюя был прикован к пенису Янь Ци. Освободившейся рукой он потянулся к своей заднице. – Там тоже… зудит…

Янь Ци перехватил его руку и, посмотрев на анус, увидел, что тот блестит от обилия смазки. Всё было влажным, а дырка, не переставая, пульсировала. Возбуждение разгоралось всё сильнее, однако вместе с этим Янь Ци чувствовал неладное.

– Ты что туда засунул?

– Смазку…

– Какую?

Сознание Чэн Сюя, казалось, было ясным, а тело изгибалось само по себе, бёдра соблазнительно покачивались.

– Из твоего ящика.

Янь Ци взорвался:

– Это же, блядь, афродизиак! Ещё и экспериментальный! Оно не прошло проверку! Как ты мог его использовать?!

Чэн Сюй, не в силах сдержаться, потёрся об него и прошептал:

– Так вот оно что… Я читал отчёт по нему и состав. Никаких проблем, кроме отсутствия испытаний. Самое время попробовать.

Чэн Сюй прижал руку Янь Ци к своей промежности.

– Давай проверим, как оно работает…

– Блядь, ты… – процедил Янь Ци сквозь зубы, пристально глядя на него. – До чего же предан своей работе!

Сквозь года. Том 1. Глава 1.

2024-12-12T20:54:37.760Z

Том 1 – Слегка проступающая утренняя песня

Глава 1

Стояло знойное лето. Стрекот цикад доносился с улицы, а солнечные лучи, проникая сквозь окно автобуса, падали на лицо Се Мэна. Не сдержавшись, он поднял ладонь и закрыл глаза от яркого солнца, его рубашка мокрая от пота неприятно прилегала к спине.

Трясущийся автобус затормозил на остановке. Протискиваясь через поток людей Се Мэн выскочил на улицу. Нахмурившись, он вытер пот и под палящим солнцем направился к школе.

У ворот, в честь первого учебного дня, был вывешен старый торжественный баннер красного цвета с надписью: «Сегодня я горжусь школой W, а завтра она будет гордиться мной!» Старшая школа W не считалась престижным учебным заведением, да и преподавательский состав оставлял желать лучшего. Новых учеников было мало, что даже вызывало какое-то жалкое чувство. В школе было всего шесть десятых классов, примерно по сорок человек в каждом, и даже в такой важный первый день школьный двор не выглядел оживленно.

Се Мэн нашел своё имя в списках третьей группы и направился в кабинет, войдя он обнаружил, что внутри уже довольно много учеников.

Старшая школа W не имела младшую и среднюю корпусы, поэтому большинство учащихся — те, чья успеваемость была ниже среднего, или те, кто не набрал достаточно баллов для поступления в более престижное учебное заведение. Несколько девушек, наносивших макияж, с любопытством посмотрели на вошедшего.

В классной комнате не было кондиционера, лицо Се Мэна покрывал пот, рубашка прилипала к телу, а бледная шея лоснилась от влаги.

На задних ряды начали шумного перешептываться, Се Мэн вытер пот и отодвинул стул. Его голова была опущена и из-под недавно подстриженной чёлки виднелись тёмные брови и глаза.

– Эй, одноклассник. – к нему подошла хрупкая девушка, знакомясь. – Как тебя зовут?

Се Мэн поднял голову, вновь вытирая пот со лба.

– Я У Сяомэй. – девушка протянула ему руку и кокетливо склонила голову. – А ты?

Се Мэн помедлил. Вытерев руку о штанину, он сжал протянутую ладонь одноклассницы.

– Се Мэн.

– Я закончила среднюю Q, – указав на задние ряды, где сидело несколько человек, У Сяомэй добавила, – Они из средней L, только Ми Ми из моей школы.

Девушка по имени Ми Ми засмущалась и улыбнулась, сидя на своём месте.

Помолчав, Се Мэн неторопливо ответил:

– Я из средней S.

– Средняя S? – удивлённо воскликнула У Сяомэй. – Это сама элитная школа во всей провинции. Я помню, что при ней есть лучшая старшая школа.

– Мгм. – неопределённо ответил Се Мэн.

У Сяомэй, казалось, хотела спросить что-то ещё, но в класс вошли новые ученики, и она оставила эту попытку.

– Хочешь сесть с нами? Учителя всё равно пока нет. – с энтузиазмом пригласила его девушка.

Но едва она это произнесла, как в кабинет вошёл очень полный мужчина, вылитый Будда Майтрея, и весело спросил:

– Кто это сказал? Скорее садитесь по местам.

У Сяомэй, дуясь, с неохотой вернулась на своё место. Несколько учеников ещё не пришли, но учитель не стал их ждать и начал распределять места.

– Симпатичный мальчик, сидящий посередине, как тебя зовут?

– Се Мэн. – взяв свой портфель, Се Мэн подошёл к мужчине.

Майтрея с интересом оглядел его.

– Я тебя помню. Тебе не хватило двух баллов для поступления в школу S.

Се Мэн кивнул.

– Плохо старался.

Учитель хлопнул его по плечу.

– Даже допуская ошибки, нужно продолжать прилагать усилия. Не расстраивайся.

Се Мэн кивнул головой и со всей серьезностью ответил:

– Спасибо, учитель.

Майтрея был в хорошем настроении, он несколько раз повторил:

– Спасибо-спасибо. – а после распорядился, чтобы оставшиеся ученики расселись по местам.

– У Сяомэй! – сделав грозный голос учитель сказал – Даже не думай садиться с красивым парнем! Никакой влюбленности!

Не выдержав Сяомэй воскликнула:

– Какая еще влюбленность? Я просто наслаждаюсь обзором!

Класс дружно расхохотался, и даже Се Мэн обнажил легкую улыбку. Взглянув на него, У Сяомэй покраснела, а после показала ему язык.

Чуть погодя Се Мэн вместе с другими ребятами пошел за учебниками и формой. Книг было так много и они были такими тяжелыми, что пришлось ходить несколько раз. Он уже не помнил, который раз возвращается, когда заметил, что несколько парней столпились у входа.

Майтрея, похоже, ругал кого-то, но делал это без особой строгости:

– Вот же непутёвый! В первый же день опоздал! – чуть позже он добавил: – Волосы покрасил? Завтра же чтоб этого не было!

Се Мэн извиняясь, протиснулся между двумя учениками, и тот, кто стоял впереди всех обернулся и глянул на него.

– Это мой натуральный цвет. – ответил парень, отводя взгляд и небрежно поправляя челку.

Он лениво добавил:

– Если я сделаю их черными это и будет окрашиванием, учитель.

Майтрея усмехнулся и свернув классный журнал легонько шлепнул ученика по голове.

– Что за дерзость! Совсем не похож на ученика!

Ученик нисколько не обиделся, а обнажил нагловатую улыбку. Разговаривая с другими он искал себе место. Когда Се Мэн собрался идти за следующей партией учебников, парень тоже встал.

– Меня зовут Цзи Циньян. – опершись о край парты, словно невзначай представился, и наклонив голову, Цзи Циньян с интересом поглядывал на Се Мэна, очаровательно улыбаясь.

– …Се Мэн. – после небольшой заминки представился Се Мэн. Цзи Циньян задумчиво кивнул головой и будто говоря сам с собой, повторил его имя.

Се Мэн невольно поднял взгляд, натыкаясь на улыбающееся лицо напротив.

Кто-то подошел сзади и положил руку на плечо Цзи Циньяна. Казалось, он был довольно общительным и быстро нашел общий язык с остальными парнями в классе. Се Мэн шел следом за ними. Когда они проходили по коридору, ветер подул в открытое окно, взметнув голубые занавески. Се Мэн остановился, повернул голову и, прикрыв глаза, подставил лицо освежающему летнему ветру.

На следующий день началась военная подготовка. Изначальный план подготовки рассчитанный на три дня ужали до одного. Ученики выполняли построение, строевой шаг, стойка по команде и уже к полудню многие едва держались на ногах.

Се Мэн снял кепку и подошел к раковине умыться. Его мокрая от пота челка прилипла ко лбу. Несколько раз плеснув в лицо водой, он взявшись за воротник рубашки, обмахивался, как вдруг услышал со спортивной площадки громкий свист.

Инструктор играл в баскетбол с несколькими парнями, среди которых был и Цзи Циньян. Высокий и стройный, он подпрыгнул, и его темно-каштановые волосы блеснули на солнце. Ловко обведя соперника, он с криком забросил мяч в корзину.

Се Мэн смотрел на сияющую улыбку парня, а после молча обратно натянул свой головной убор.

После обеденного перерыва Цзи Циньян с компанией вернулся в класс. Они полностью взмокли от пота, однако выглядели полными жизни. Се Мэн нагнулся, чтобы сменить бутыль с питьевой водой, и обернувшись, увидел стоящего позади него Цзи Циньяна.

– Давай помогу. – парень улыбнулся и засучил рукава. Пот стекал с его лица до шеи. Просто стоя рядом Се Мэн чувствовал исходящее от парня тепло.

Вместе они поставили полную бутыль с водой. Поблагодарив за помощь, Се Мэн взял пустую и вышел, а вернувшись заметил, как Цзи Циньян разговаривает с другими парнями.

– Ты хорошо ладишь с Се Мэном? – спросил один из парней без злого умысла.

Цзи Циньян не ответил, отпил воды и покачал головой.

Парень добавил:

– Ребята из S школы очень круты. В нашем классе мало кто осмеливается заговорить с ним.

– Да ты преувеличиваешь. – усмехнулся Цзи Циньян.

Собеседник ударил его кулаком.

– Да все тамошние ученики отличники и чсвшники.

– Подумаешь. – в голосе Цзи Циньяна было безразличие – Сейчас то он с нами учится.

Се Мэн прислонился к дверному косяку и вошёл только после того, как те двое закончили разговор. Проходя мимо Цзи Циньяна, он увидел, что парень лежит на парте, было непонятно спит он или нет.

Большинство девушек уже бодрствовали. У Сяомэй на цыпочках подошла к Се Мэну, ткнула его в плечо и, прикрыв рот рукой, таинственно прошептала:

– Цзи Циньян очень известен в нашей школе.

Се Мэн с некоторым любопытством так же тихо спросил:

– Вы из одной школы?

У Сяомэй кивнула. Под взглядом парня она слегка покраснела, но, набравшись смелости, продолжила сплетничать:

– Он занимается только любимыми предметами. Его сочинения по китайскому языку получили признание во всей провинции, он играет на многих музыкальных инструментах... И я слышала, что после школы он ходит в... определенные места. Не знаю, правда это или нет…

– Определённые места? — невольно переспросил Се Мэн. – Какие места?

У Сяомэй отвела взгляд и, запинаясь, произнесла:

– Ну, в общем, не очень хорошие…

Се Мэн моргнул.

У Сяомэй тут же поспешно добавила:

– Я просто слышала. Может, это и неправда.

Се Мэн промычал в знак согласия. У Сяомэй, вероятно, почувствовав, что сболтнула лишнего, смущённо хихикнула пару раз. Они ещё немного поговорили, и разошлись, когда в класс вошел инструктор.

После обеда всё было как и всегда, только для парней добавили упражнение — ползание по-пластунски. Двадцать с лишним парней разделили на две группы. Несколько учителей натянули на земле сетку из пенькового каната. После нескольких пробных подходов начался отсчёт времени. Группа, показавшая худшее время, должна была пройти круг по краю плаца, прыжками по лягушачьи.

Се Мэн был командиром первой группы, а Цзи Циньян — второй. Инструктор предложил с помощью армрестлинга определить очерёдность: кто проиграет, тот и ползёт первым.

Се Мэн засучил рукава. Его кожа, несмотря на полдня под солнцем, оставалась очень белой, однако он совсем не выглядел хилым, а линии рук обладали юношеской гладкостью и изяществом. Цзи Циньян уже сидел за столом, и с улыбкой на лице поставил руку.

Их ладони соприкоснулись. Температура тела Цзи Циньяна была немного выше, а его ладонь — сухой и тёплой. Се Мэн на мгновение задумался, а когда пришёл в себя, его запястье уже было наполовину прижато к столу.

Вокруг раздавались возбужденные крики.

Цзи Циньян был довольно силён. Захватив преимущество, он, очевидно, хотел одним рывком полностью прижать руку Се Мэна к столу, но это оказалось не так просто.

Тыльная сторона руки Се Мэна всё ещё находилась на безопасном расстоянии от поверхности стола, не дрожала и была устойчива. Цзи Циньян приподнял бровь, не переставая улыбаться, посмотрел на соперника и увидел, что Се Мэн, нахмурившись, тоже смотрит на него.

Некоторое время они обменивались многозначительными взглядами, затем Се Мэн внезапно расслабил руку. Со стороны казалось, что Цзи Циньян прижал запястье Се Мэна к столу, но только сам Цзи Циньян знал, что Се Мэн добровольно позволил ему выиграть.

Однако Цзи Циньян не выглядел ни слишком радостно, ни слишком расстроено. Он открыто улыбнулся и похлопал Се Мэна по плечу.

– Спасибо, бро.

Се Мэн равнодушно ответил:

– Не за что.

В тот момент они, возможно, и не предполагали, что в дальнейшем, на протяжении многих лет, армрестлинг станет для них лучшим способом разрешения споров. И неважно, кто выиграет, а кто проиграет, потому что исход часто зависит не от силы, а от того, кто намеренно уступит, как сегодня это сделал Се Мэн.

Ведь на протяжении большей части их жизни победы и поражения не были единственно важным результатом.

В тот день группа Цзи Циньяна проползла на две секунды медленнее, чем группа Се Мэна. Юноша с беззаботной улыбкой отправился прыгать по краю поля, как лягушка. Последние лучи заходящего солнца окрашивали красновато-коричневую беговую дорожку, и маленькая тень медленно двигалась по ней. Из-за большого расстояния выражение лица Цзи Циньяна было трудноразличимым, но Се Мэн знал, что тот по-прежнему улыбается.

Почему-то он был в этом уверен.

После окончания военной подготовки учёба постепенно стала набирать обороты. Общение Се Мэна и Цзи Циньяна стало подобно капле дождя, упавшей в озеро: круги на воде разошлись, и связь между ними прервалась. Кроме того факта, что они находились в одном классе, слушали одного учителя, выполняли одинаковые задания и были одноклассниками, у них не было других общих точек соприкосновения.

Се Мэн был образцовым отличником в глазах учителей: спокойный, сдержанный, даже немного замкнутый и немногословный. Близко он общался только с одним парнем по имени Чжан Ган Ган, и то лишь потому, что они были соседями по парте.

На самом деле, Чжан Ган Ган поначалу немного побаивался Се Мэна. Он думал, что тот, будучи выпускником средней школы S и к тому же отличником, наверняка высокомерный и будет смотреть на него свысока. Но познакомившись поближе, он понял, что это совершенно не так.

Се Мэн был очень мягким человеком.

Хотя слово «мягкий» может показаться несколько женственным по отношению к парню, Чжан Ганган считал, что никто не подходит под это описание лучше, чем Се Мэн.

Он был красив словно карамель, настолько, что его жалко есть. Но если всё же решишься положить конфету в рот, то почувствуешь сладость, а раскусив, обнаружишь, что даже внутри она мягкая.

Чжан Ган Ган почувствовал, что его мысли немного слащавы, но он действительно так думал.

Се Мэн, конечно же, не знал, каким его представляет себе сосед по парте. Он решал алгебраическую задачу, а затем положил её на стол Чжан Ган Гана.

– Готово, посмотри.

У Се Мэна было много терпения, он был соседом Чжан Ган Гана почти два месяца и почти каждый день делал дважды классные упражнения и домашнее задание по математике, и это не считая исправлений после проверочных работ.

Чжан Ган Ган радостно взял тетрадь и, следуя за решением Се Мэна, самостоятельно посчитал всё ещё раз, а затем стёр то, что написал Се Мэн.

Стирая, Чжан Ган Ган тяжело выдохнул:

– Скоро промежуточные экзамены.

Се Мэн, впрочем, не был особо впечатлен:

– Угу.

– Что же мне делать с математикой? – простонал Чжан Ган Ган. – Даже ты уже не сможешь меня спасти…

Се Мэн очень хотел сказать, что он и не собирался его спасать, но промолчал.

– Ну ничего, — Чжан Ган Ган внезапно воспрянул духом, Се Мэн будто наяву увидел, как у того восстанавливается очки здоровья. – Пока есть Цзи Циньян, Майтрея не обратит на меня внимания. У братца Яна не только много ХП, но и отличная способность агрить!

Кончик ручки Се Мэна замер над тетрадкой.

– Цзи Циньян?

– В средней школе братец Ян получил по математике 1 балл, и то только за то, что он красиво написал своё имя и работа была аккуратной.

Се Мэн:

– …Он сдал пустой лист?

Чжан Ган Ган покачал головой.

– Нет, он полностью написал работу красивым почерком.

Се Мэн озадачено спросил:

– Написал столько, и всё неправильно?

Чжан Ган Ган ответил с пониманием:

– Ага, он просто не справился.

…Это так своевольно, подумал Се Мэн, рассеянно вращая ручку. Он обернулся посмотреть на последний ряд. Цзи Циньян, склонив голову, что-то писал. Его взгляд скользнул по классу и встретился с взглядом Се Мэна. Он слегка опешил, а затем улыбнулся.

Се Мэн смотрел на него, и лишь через некоторое время отвел взгляд.

Заявление о расторжении брака. Глава 60. [ Старший брат ]

2024-12-01T12:34:45.935Z

Первый раз 18+

Отношение к сексу на имперской планете не было столь открытым, но и категоричных запретов никто не ставил. И тем не менее, если бы пошел слух, что в свои двадцать четыре года богатый аристократ до сих пор девтсвенник, этому мало бы кто поверил.

И Чэн Сюй тоже не мог поверить. Потрясение в его взгляде было столь очевидным, что Янь Ци нетерпеливо произнес:

– В конце концов, я не ты, кто соглашается лечь в койку с первым встречным. Обязательно из-за такого пустяка проблему делать? Твою мать, за всю свою жизнь единственный, кого я хотел трахнуть, – это ты!

Хотя Янь Ци и говорил громко, Чэн Сюй всё же расслышал в его голосе нотки стыда. Чтобы не смущать и не разозлить мужчину ещё больше, Чэн Сюй поспешно склонился над членом, облизал пару раз головку и спросил:

– Надо просто лизать, и всё?

– Блять, не говори, когда лижешь! – яростно зашипел Янь Ци, а его шея покраснела на пару тонов. – Давай быстрее!

Чэн Сюй не осмеливался поднимать взгляд, продолжая смачивать языком член.

На планете Империи было четыре ярко выраженных времени года. И хотя сейчас было начало лета, температура была уже довольно высокой. Янь Ци бегал по улице полдня, и его тело неизбежно вспотело. Даже от его интимной части исходил запах пота, не был слишком резкий, и тем не менее заставлял сердце Чэн Сюя биться быстрее.

Мужчина совершенно не был силен в подобных вещах. Раньше, когда у него были сек-партнёрши, он никогда не требовал от них таких ласк, однако иногда и на его пути встречались особенно страстные девушки, так что у него всё же был опыт. Он не помнил, как минет делали другие, но такие вещи не требовали особого таланта. Будучи мужчиной, он прекрасно понимал, где и как нужно действовать, чтобы доставить удовольствие другому мужчине.

Сфера, снимающая эту сцену, запечатлела ярко-красный язык, ласкающий член. При соприкосновении влага с языка перешла на пенис, оставив чувственные следы. Дыхание Янь Ци сбилось, он был и удовлетворен и недоволен, не выдержав, спросил:

– Так умело, неужели уже делал это раньше?

– Нет – ответил Чэн Сюй. – Другие делали это для меня.

– Блять… – Янь Ци нахмурился, от его спокойствия не осталось и следа, перевернув мужчину на кровать, он до конца избавил того от халата и с силой вдарил по заднице.

– Приподними свой блядский зад, я буду тебя трахать!

Во рту всё ещё оставался вкус мужского члена. Чэн Сюй стиснул зубы, не в силах понять, что было унизительнее — шлепки по заднице или приказ мужчины. Но в конце концов он медленно встал на колени, выпятил ягодицы и слегка раздвинул ноги, обнажив самое сокровенное.

Уже неплохо, по крайней мере, это был больше не незнакомец.

Несмотря на то, что унижений прибавилось, Чэн Сюй в глубине души испытывал некоторое облегчение. По сравнению с посторонним человеком, он действительно был рад, что сейчас рядом с ним Янь Ци.

Нежное тело, годами избалованное роскошью, даже после года скитаний не стало грубым, лишь немного исхудало. Но ягодицы всё ещё оставались округлыми, белоснежными, и на них всё ещё виднелся след недавнего шлепка: красноватый, вызывающий большее возбуждение.

Янь Ци невольно сглотнул слюну.

Он и сам не знал, когда именно влюбился в мужчину, старше его на пятнадцать лет.

Янь Ци помнил, что с детства радовался каждой встрече с Чэн Сюем, на приемах он невольно тянулся к нему, желая, чтобы тот с ним поговорил, и ради этого готов был даже закатить небольшую истерику. Потому что он заметил: стоит ему рассердиться, и мужчина тут же начинал успокаивать его нежным голосом. За исключением… за исключением случаев, когда это касалось Чэн Цзиня. Если дело касалось младшего брата, то сердце Чэн Сюя сразу же принимало его сторону, даже если внешне мужчина и оставался бесстрастным.

Так однажды они с Чэн Цзинем поссорились из-за какой-то мелочи, и это дошло до их родителей. Семья Янь не придала этому значения, а старшие братья только посмеялись над ним, как над ребенком. Но Чэн Сюй относился к Чэн Цзиню иначе. Он терпеливо успокаивал младшего брата, посадив к себе на колени, рассказывал шутки, чтобы развеселить, кормил вкусными пирожными, пока Чэн Цзинь вновь не начинал улыбаться. В тот момент Янь Ци тайком наблюдал за ними, сгорая от зависти и ревности. Ему хотелось выскочить, оттолкнуть Чэн Цзиня и занять его место.

Чэн Сюй был добр и к нему, играл с ним, угощал, каждый раз при встрече дарил небольшие подарки. Но Янь Ци этим не удовлетворялся, потому что видел, что Чэн Сюй относится к нему так же, как к его пятому и шестому братьям.

Он же хотел стать для Чэн Сюя самым особенным, самым важным! Но он уже был ребенком семьи Янь, он не мог стать братом этого мужчины. И тогда оставался только один способ превзойти глупого Чэн Цзиня — стать партнёром Чэн Сюя!

Вспоминая как все эти годы он лез вон из кожи, прошел через стыд и ревность, Янь Ци пришел в ярость. Не сдержавшись он вновь с силой ударил по заднице, добавив оскорбительно:

– Ноги нужно раздвинуть шире. Что такое? Разве у Сюй-гэ не много опыта в сексе? У тебя было семь или восемь партнерш, неужели не знаешь таких элементарных вещей?

Чэн Сюй вдохнул и, кажется, наконец не выдержав, обернулся и строго посмотрел на него.

– Янь Ци!

Тот лишь усмехнулся:

– Сюй-гэ не хочет, чтобы я заходил слишком далеко?

Уперевшись руками, почти полность закрывая собой мужчину, он потёрся своим твердым членом о бедро Чэн Сюя и тихо рассмеялся:

– К сожалению для тебя, сейчас я могу обращаться с тобой так грубо, как мне только вздумается.

С этими словами, Янь Ци с силой впился в губы Чэн Сюя. Руками крепко ухватившись за поясницу мужчины, он посмотрел на единственную дырку, что примет его член и его глаза заволокло желанием.

Обжигающая плоть готова была ворваться в тело, Чэн Сюй был напряжен, он подсознательно пытался отдалиться. Он лишь слегка сдвинул колени по простыни, как мужчина над ним намертво вцепился в него, не давая и шелохнуться.

Янь Ци вновь рассмеялся:

– Богатство, статус, влияние, больше ты мне не конкурент в этом. Ты не сбежишь. Теперь ты мой!

Чэн Сюй закрыл глаза и в следующую секунду почувствовал как Янь Ци в него входит.

Это был первый раз Чэн Сюя, поэтому не смотря на растяжку, вместить в себя не обделенный природой орган было подобно пытке. Когда вошла лишь головка Чэн Сюю казалось, что его разрывает на части, всё тело болезненно содрогалось, а его эрегированный член стал мягким. Но мужчина лишь стиснул зубы, не позволяя себе издать ни звука, а Янь Ци даже не думал останавливаться, заметив струйки алой крови он лишь сильнее возбудился и с силой двинулся бедрами вперед, издавая глухой стон. Большая часть его члена вошла внутрь.

– У… – не удержавшись, Чэн Сюй всхлипнул, а из его глаз потекли слёзы. Однако Янь Ци не проявил ни капли сочувствия, продолжая настойчиво погружаться, через пять минут член полностью был в мужчине.

Невыразимая боль распространялась из растянутого места, словно туда вставили раскаленное железо, заставляя Чэн Сюя желать смерти. Молодой человек напротив был полон восторга, обхватив мужчину он счастливо бормотал:

– Наконец-то… Наконец-то я присвоил тебя, Сюй-гэ.

Ощущение от первого анального секса были отвратительными, Чэн Сюй едвали получил хоть каплю наслаждения, весь процесс его сопровождала одна боль, о которой не хотелось и вспоминать. Его член даже ни разу не проявил заинтересованности, от невыносимых ощущений наоборот сжимаясь в комочек.

Это не было занятием любовью, а односторонней животной страстью.

К счастью, Янь Ци не был слишком жесток и остановился после одного раза.

Но и этот один раз едва не стоил Чэн Сюю половины жизни. Он потерял сознание, а когда очнулся, то оказался в незнакомом месте.

Внизу всё ещё оставалась невыразимая боль, но она уже значительно утихла. К тому же, там было что-то липкое похожее на мазь. Когда Чэн Сюй поднял руку, он заметил след от укола. Он слегка опешил, и хотел получше разглядеть, но к нему приблизились. Выражение лица человека которого оказалось еще более мрачным, чем раньше.

Горло Чэн Сюя пересохло, ему нестерпимо хотелось пить. Немного помедлив, он произнес:

– Пожалуйста, подай воды.

Его собственный голос его напугал — он был ужасно хриплым, как будто принадлежал заржавленной машине.

Янь Ци налил воды, но не дал ему выпить сразу. Сначала он сам сделал глоток, а затем перелил воду в рот Чэн Сюю.

Такой способ был для мужчины крайне неприятен, но сейчас он был слаб и беззащитен, так что протест был бы бесполезен. Ему ничего не оставалось, кроме как послушно открыть рот и принять «глоток воды».

Увидев, как он послушно проглотил воду, Янь Ци немного расслабился, но лицо его всё ещё оставалось мрачным. Чэн Сюй чувствовал себя крайне озадачено, ему казалось, что злиться-то должен он, но сейчас пребывая в незавидном положении, ему оставалось лишь смириться. Поэтому он первым заговорил:

– Как долго я спал?

– Два дня и одну ночь, — холодно ответил Ян Ци, даже не взглянув на него.

«Наконец-то добился своего, а теперь понимает, что удовольствие не такое каким себе навоображал, поэтому такая мина?» — подумал Чэн Сюй, и ему показалось, что это вполне правдоподобно. В постели он действительно был ужасен, неудивительно, что это вызвало разочарование.

И хорошо, возможно, на этом всё и закончится.

Чэн Сюй медленно сел, из-за чего внизу проступила боль и мужчина поморщился.

Но быстро взял себя в руки. Заметив лежащий рядом свой подписанный контракт, он собрался было заговорить, но тут же увидел рядом знакомую коробочку.

Он нахмурился и довольно резко спросил:

– Что мои вещи делают у тебя?

Янь Ци, наконец не выдержал, резко вскочил и, усмехнувшись, процедил:

– Конечно, я же из добрых побуждений помог тебе переехать, чтобы ты жил в моём особняке, а не в той развалюхе. И что же я обнаружил?

Он схватил коробочку, лицо Чэн Сюя резко побледнело, он попытался было остановить его, но Янь Ци уже высыпал всё содержимое.

Бряканье продолжалось довольно долго, пока все синие хрустальные бусины не высыпались из коробочки. Ян Ци усмехнулся:

– Я то думал, ты действительно нуждаешься в деньгах и поэтому пошел в порно! Тогда это что? Что это?!

Чэн Сюй застыл, не в силах произнести ни слова.

– О, я знаю, что это. Любимые синие хрустальные бусины твоего драгоценного братца, не так ли? Ради которых ты ломанулся в такую даль! Мы когда-то конкурировали за них, но ты ни за что не уступал. Я решил было, тебе они нравятся, и отказался от покупки. А ты, блять, сразу же подарил их своему никчёмному брату!

Янь Ци всего трясло от злости.

– А сам ты, блять, предпочтешь продать себя, чем эти бусины! Просто потому что они нравятся Чэн Цзиню, так?!

Заявление о расторжении брака. Глава 59. [ Старший брат ]

2024-11-22T21:22:06.169Z

Замена актера

В течение двух минут все покинули комнату, оставив только Чэн Сюя, сидевшего на кровати, и Янь Ци, который не взглянул ни на кого с тех пор, как вошел. Во взгляде второго горело пламя, словно это был хищник жаждущий разорвать мужчину на части, и стоило им оказаться наедине, как он с глухим звуком плотно закрыл дверь ногой.

Чэн Сюй схватил халат, прикрывая свое обнаженное тело, хотя убегать он не собирался. Было уже абсолютно все равно на то, что Янь Ци хотел с ним сделать – мужчина не смог бы это остановить. Да и сам Янь Ци уже много лет назад ясно дал понять что именно ему нужно от старшего сына семьи Чэн.

Опустевшая комната оказалась просторной, но будто не замечая этого, мужчина приблизился прямо к Чэн Сюю. Взгляд Янь Ци становился все тяжелее, смотреть ему прямо в глаза уже не представлялось выполнимой задачей. Возбуждение волной накрывало молодого господина, терпеть это он уже не мог, поэтому повалил Чэн Сюя на кровать.

Застигнутый врасплох, старший сын семьи Чэн встретился взглядом с партнером, его руки ослабли, выпуская халат и обнажая белоснежную кожу. Заметив ареолы сосков, взгляд Янь Ци потемнел, он протянул руку, хватая Чэн Сюя за подбородок, и холодно сказал:

– Разве это не отчаяние? Разве не ты отказался торговать своим телом? Или это распространяется только на меня? А в действительности ты готов трахаться с первым попавшимся мужиком?

Чэн Сюю снова стало невероятно стыдно, и вопросы так и остались без ответов. Если бы отцу не требовалась вторая операция, возможно, он действительно смог бы сохранить свою гордость. И тем не менее, в сложившейся ситуации он не мог добровольно пойти к Янь Ци.

Хотя он и сам не мог понять какой путь наиболее подходящий.

– Я хуже других мужчин? Сексу со мной ты предпочтешь спать с незнакомцем?

Янь Ци сходил с ума, он никак не ожидал, что многолетнее упорство мужчины приведет к такому финалу, это было сродни безжалостной пощечине. Он сжал пальцы, оставив на подбородке следы, и с ухмылкой сказал:

– Но ты не ожидал такого, да? Это тоже моя компания! Твой контракт теперь в моих руках. Пятнадцать миллионов… За пятнадцать миллионов ты согласился продать себя?! Так еще и пятнадцать раз! Сюй-гэ, а я и не думал, что ты такая дешевка!

Чэн Сюй был уверен, что сможет выдержать любые унижения, но он не ожидал, что его сердце так заболит, когда он услышит слова, слетевшие с уст Янь Ци. Он почувствовал тянущую боль и беспокойство. А сам Янь Ци продолжил издеваться:

– Ты хоть знаешь, сколько стоит контракт, который я отправил тебе? Половину моего состояния!

Чэн Сюй был застигнут врасплох, а его глаза расширились.

Видя подобную реакцию, Янь Ци рассмеялся:

– А ты его вообще не читал, так? Поэтому ты просчитался, отказавшись от моего финансирования, но за пятнадцать миллионов согласился, чтобы весь мир увидел порно с тобой в главной роли, – уголки его губ приподнялись, а тон стал суровым, – Чэн Сюй, ты такой жалкий!

Чэн Сюй сглотнул подступивший к горлу ком, не позволявший произнести и слова. В глазах Янь Ци отчетливо виднелся гнев, а также печаль, которую невозможно было скрыть, и это вызывало смешанные чувства в сердце мужчины. Но прежде чем Чэн Сюй успел понять их причину, Янь Ци холодно усмехнулся:

– Это же съемки? Тогда мы просто сменим актера.

Он наклонился к уху Чэн Сюя и, выделяя каждое слово, произнес:

– Я. Буду. Сниматься. С тобой.

Услышав слова и звуки запуска камеры, Чэн Сюй, наконец, отреагировал и попытался поскорее подняться.

– Нет… Янь Ци…

Чэн Сюй мог смириться с тем, что займется сексом с незнакомцем, для него это было не более, чем продажей своего тела, но он не был готов отдавать себя Янь Ци. Для того это было актом, совершаемым только с целью унизить мужчину.

– Теперь у тебя нет причин отказываться! – Янь Ци протянул руку и, срывая с мужчины халат, обнажил все, что было скрыто до этого.

Яркий свет освещал белоснежную кожу полностью обнаженного тела. Из-за холодного воздуха горошины сосков возбудились и затвердели, низ живота напрягся. Ноги Чэн Сюя были немного длиннее, чем у других, а после удаления волос появилось ощущение нежности и гладкости, не характерное для человека, которому было почти сорок лет. Янь Ци замер, коснулся своей широкой ладонью берда Чэн Сюя и сказал:

– Еще и депиляцию сделал?

Чэн Сюю было так стыдно, что он хотел спрятаться, но мужчина крепко сжал его ноги и раздвинул их в стороны, открывая скрытое.

У него было обычное мужское тело, с красноватым пенисом, у основания которого виднелись обнаженные после депиляции два яичка.

Янь Ци коснулся его члена.

– Ты позволял кому-то трогать тебя здесь?

Камера представляла собой круглую сферу, которая летала без ручного управления и выбирала подходящий угол съемки. Такие устройства использовались во время записи многих порно-роликов, так как с их помощью удобнее снимать с близкого ракурса, и актерам не нужно постоянно менять позу.

В этот момент шар снимал выражение лица Чэн Сюя. Тот уже смирился с этой ситуацией, но все еще чувствовал себя неуютно. Прикрыв глаза рукой мужчина прошептал:

– Только вашему персоналу.

Глаза Янь Ци наполнились ревностью, и он стиснул зубы, прошипев:

– Завтра они все будут уволены!

Он снова дотронулся до влажного входа Чэн Сюя, и хотя Янь Ци знал, что мужчину подготовили специально перед съемками, его все еще это злило:

– Сюй-гэ такой распущенный, задница уже готова и ждет, когда кто-нибудь войдет в нее, да?

Чэн Сюй не смог ответить. Его сердце забилось чаще, и он закрыл глаза. В следующую секунду мужчина почувствовал, как палец Янь Ци проник внутрь.

Один из работников студии уже вставлял туда пальцы, но ощущения были совершенно другими. Фаланги Янь Ци были более крупными, в них ощущалась власть и сила. Слегка грубо продвигаясь глубже, и, наткнувшись на узкое место, они с силой протолкнулись внутрь, давя на стенки. Чэн Сюй, не привыкший к таким ощущениям, не смог сдержать стон, вырвавшийся из его горла. Янь Ци наклонился и насмешливо сказал:

– Не можешь смотреть на меня? Не нравлюсь? Ты изначально собирался так халатно выполнять свою работу? Кому же я продам такой фильм?

Чэн Сюй был так смущен подобной насмешкой, но ему пришлось осторожно убрать руки, открывая свои и без того красные глаза. Заглянув в них, Янь Ци замер, а затем словно став еще безумнее, резко вставил второй палец.

– Тебе почти сорок. Ты уже не молод и не идешь ни в какое сравнение с красотой юных парней, ты даже не «новый женский вид». Помимо того, что в прошлом был сыном богатого человека, что еще у тебя есть? Этот контракт подписали только для того, чтобы я понес убытки!

Прекрасно осознавая, что Янь Ци просто вымещает всю накопившуюся в его душе злость, Чэн Сюй все равно считал, что в этих словах есть и доля правды. Например, он действительно уже был не молод, к тому же он не обладал женской привлекательностью…

Увидев болезненное из-за оскорблений выражение лица, Янь Ци почувствовал сожаление, а все его внутренности словно раскрошили в пыль. Он злился на себя из-за того, что зашел слишком далеко, но действовать по велению разума уже не мог.

– Чувствуешь себя некомфортно? А мне казалось, что, придя сюда, ты должен быть готов ко всему.

Третий палец грубо вошел внутрь, не привыкшая к такому дырка уже была раскрыта. Неприятные ощущения накрыли мужчину, и тот сжал зубы, лишь бы не застонать от боли, когда Янь Ци неожиданно произнес:

– Поцелуй меня.

Чэн Сюй оцепенел.

– Что?

Янь Ци усмехнулся.

– Что, не умеешь целоваться? Это обычное дело для порно – он добавил, – и не только целоваться придется, позже ты еще сделаешь мне минет.

Чэн Сюй не мог пошевелиться, и когда Янь Ци подумал, что тот заплачет от позора или вовсе встанет и уйдет, он поднял его голову и поцеловал в губы.

Это не было полноценным поцелуем, лишь легким прикосновением. Янь Ци затопило ревностью, стоило только подумать, что Чэн Сюй целовал так других, и приоткрыв губы мужчины, он прикусил их.

Назвать это чем-то нежным было невозможно, скорее это был укус зверя. Чэн Сюй издал низкий крик боли, но Янь Ци не ослабил своей хватки. Его язык властно вторгся в рот партнера, вылизывая и посасывая, втягивая в себя чужую слюну.

Мужчина полностью ввел уже четыре пальца, от чего у Чэн Сюя появилось ощущения, что вот-вот его порвут. Каким бы терпеливым он не был, он чувствовал, что не может привыкнуть к этому. Для него оставалось непонятным, каким образом подобный половой акт может доставить удовольствие, но, когда подушечки пальцев коснулись определенной точки внутри, непередаваемое чувство разлилось по всему телу, поднимая его член.

Янь Ци заметил эту реакцию и, наконец, оторвался от покрасневших и опухших от поцелуя губ. Взглянув на вставший член мужчины, он усмехнулся:

– Сюй-гэ, ты такой развратный. Тебя возбуждает подобное?

Чэн Сюю не хватало воздуха, он не мог сказать ни слова, когда Янь Ци неожиданно вытащил все пальцы, встал на колени, и вслед за звуком расстегивающейся молнии наружу выскочил огромный пенис. Янь Ци схатил мужчину за затылок и прижал к паху:

– Лижи. Смочишь его, и я смогу как следует тебя оттрахать!

Шар летал вокруг них и снимал все, время от времени меняя угол, словно оживая. Чэн Сюй был прижат носом к большой головке, и все вокруг словно наполнилось мужским запахом. Молодым, сильным, неугомонным.

Чэн Сюя, который тоже был мужчиной, шокировал член больше двадцати сантиметров. Его щеки покраснели, он закрыл глаза, успокоил себя и шепотом произнес:

– Насколько я помню, во время съемок нужно использовать презервативы, чтобы предотвратить распространение болезней.

– Со мной тебе такое не нужно.

Пока Чэн Сюй говорил, его теплое дыхание коснулось пениса мужчины, от чего тот потерял самообладание и с раздражением высказал:

– Я, блять, ни с кем не ебался, откуда у меня болезни?

Заявление о расторжении брака. Глава 58. [ Старший брат ]

2024-11-22T21:20:55.466Z

Наркотики

Чэн Cюю не нужно было долго думать, чтобы понять, что его накачали таблетками. Открыв глаза, он заметил украшения на комоде, которые сам когда-то дарил Янь Ци, поэтому быстро понял на чьей кровати оказался.

Его пиджак был снят, галстук ослаблен, пуговицы на рубашке, вероятно, оторваны, а парень, которому не исполнилось и двадцати, лежал у него на груди, обхватив губами сосок. У Чэн Сюя никогда прежде не было подобного опыта. Он хотел было поднять руку и оттолкнуть, но обнаружил в ней непривычную вялость, и сил хватило лишь закинуть ладонь на чужое плечо.

С негодованием он прохрипел:

— Что ты собрался делать?

Янь Ци, услышав его голос, замер и медленно поднял голову. Юноша был наделен неотразимой внешностью, взятой от своей матери, самой желанной женщины планеты, но в эту самую минуту красота исказилась чем-то зловещим, а глаза наполнились похотью. Руки больше не дрожали, наоборот, они стали твёрже и сильнее. Он весьма искусно облизал губы Чэн Сюя.

— Собираюсь заняться любовью с тобой, мой Сюй-гэ, — ответил Янь Ци и надавил на промежность мужчины.

Чэн Сюй вдохнул прохладный воздух и наконец понял, что ситуация вышла из-под его контроля; Брюки с него уже давно сняли, оставив на теле только нижнее белье. Когда Янь Ци оседлал его, мужчина почувствовал его твёрдый орган — толстый и горячий — и, хотя тот ещё был в штанах, уже только это пугало. Он с трудом собрал мысли воедино:

— Ты накачал меня таблетками, а теперь хочешь изнасиловать. Ты понимаешь, что это незаконно? Сегодня на банкете присутствует кто-то из участников уголовного судопроизводства, один из твоих братьев — юрист. Если происходящее здесь раскроется, тебя выгонят, а возможно и вовсе отправят на адскую планету, несмотря на твое происхождение.

Янь Ци не пугали эти угрозы, он смаковал губы Чэн Сюя, словно вкушал какой-то заморский деликатес. Не выдержав, мужчина попытался отвернуться, но его его остановили и продолжили насильно целовать.

— Я этого не боюсь. Неважно, куда меня отправят, я лишь знаю, что хочу тебя до безумия, — сказал Янь Ци, нацеловавшись вдоволь. В его глазах от улыбки не осталось и следа, только злоба и коварство по-прежнему сидели в них. — Я так много думал об этом, ждал, когда ты вернёшься, когда я заберу тебя, и мне больше не придётся сдерживаться!

Он опустил руку ниже, чтобы снять с Чэн Сюя последний элемент одежды, прикрывавший самый заветный участок тела.

Дыхание мужчины сбилось, он пытался сопротивляться, но таблетки напрочь сковали и ослабили его. Даже приложив максимум усилий, сбежать от этого было невозможно; трусы сорвали с громким треском, обнажив чувствительные участки тела.

— Сюй-гэ такой красивый.

Рассудок Янь Ци помутнел, стоило ему завидеть голое тело мужчины. Наклонившись, он начал вылизывать его — от нижней части живота до волос на лобке. Когда юноша облизал и пенис, Чэн Сюй, не понимая, откуда у него взялись силы, поднял ногу и с силой пнул того в плечо.

Это стало неожиданностью для обоих, и, возможно, именно поэтому Янь Ци и повалился на пол. Мигом вскочив с кровати, спотыкаясь, мужчина направился к выходу, по дороге хватая одежду. Янь Ци сощурился и бросился за ним, и когда Чэн Сюй почти открыл дверь комнаты, парень успел схватить его за талию.

— Не сбежишь! Ты не сбежишь! Ты — мой!

Обе руки вцепились в Чэн Сюя, словно железные клешни, не давая возможности пошевелиться. Возбужденный член тёрся о его ягодицы, будто желая найти дырочку и немедля войти в неё. Лицо Янь Ци источало сильный жар, а горячее дыхание опаляло кожу и обдавало запахом вина, от чего голова Чэн Сюя стала идти кругом. Мужчину прижали к стене, вновь впиваясь в его губы.

— Мхм… нет…

Попытки сбежать были пресечены, движения — скованы, а слова отказа — проглочены. Чэн Сюй был вынужден принять очередной жаркий поцелуй юноши. Его ещё никогда так не целовали. Ему казалось, что поцелуи утончённые, нежные, и никогда не думал, что они могут быть такими неистовыми, казалось, что Янь Ци готов поглотить его целиком. Половой орган Чэн Сюя тоже не остался без внимания — широкая ладонь обхватила член и начала ласкать. Непонятно, было ли это вызвано алкоголем или он слишком долго ни с кем не был, но возбуждающие движения возымели эффект, и член начал твердеть.

— Ах… Нельзя…

С трудом выдохнул Чэн Сюй и начал задыхаться. Присущее ему спокойствие и самообладание исчерпали себя, тело, казалось, вот-вот расплавится, а сердце и вовсе остановится.

— Почему нельзя? — спросил Янь Ци, уставившись на него глазами, полными фанатизма и упрямства. — Сюй-гэ, ты нравишься мне. Я хочу тебя трахнуть, хочу сделать так, чтобы ты не мог встать с кровати, хочу сделать тебя своим.

Его решительность была поразительна, пальцы уже достигли задней точки Чэн Сюя — места, к которому никто никогда не прикасался, — и начали проникать внутрь.

— Угомонись, не надо…

Юноша вновь поцеловал его, обрывая очередные слова протеста. Мужчина мог только невнятно стонать, пока палец Янь Ци проталкивался в него всё глубже, и, когда он вошёл почти полностью, слегка приоткрытая прежде дверь внезапно полностью распахнулась. На пороге стоял человек, потрясённо смотрящий на них обоих.

Чэн Сюй кинул взгляд, и его тут же пробило отчаяние.

Это был его отец, Чэн Чжэн.

Всё тело Чэн Сюя содрогнулось, и наконец возвратив себе былую силу, он оттолкнул Янь Ци.

Естественно, дальше ничего и быть не могло. Янь Ци выпил слишком много алкоголя и от удара потерял сознание, распластавшись на полу. Чэн Сюй вытер слюну со своих губ. Ему впервые в жизни было так тяжело взглянуть в глаза отцу, но, к счастью, Чэн Чжэн, прикрыв дверь, заговорил первым:

— Одевайся и выходи.

Нижнее белье было разорвано, поэтому мужчине пришлось надеть брюки поверх голого тела, и едва застегнув рубашку, он накинул сверху пиджак, чтобы не выглядеть совсем уж жалко. Прежде чем выйти из комнаты, он взглянул на парня, что лежал на полу и крепко спал, и, поколебавшись, всё же поднял его и положил на кровать, укрывая одеялом.

Когда отец и сын сели в машину, Чэн Чжэну не терпелось начать расспрос; его лицо было мертвенно-бледным.

— Что, чёрт возьми, произошло? Зачем ты связался с Янь Ци? С каких пор ты занимаешься подобными вещами? Если бы я не поднялся на второй этаж, чтобы протрезветь, и не услышал шум, вы бы просто…

— Прости.

Выражение лица Чэн Сюя было спокойным, эмоции тоже уже стихли. За исключением того факта, что он всё ещё не чувствовал в себе сил, единственное, что его беспокоило — его зад. Несмотря на то, что в него вставили лишь один палец, ощущения были, мягко говоря, странные.

Услышав неожиданные извинения, Чэн Чжэн нахмурился.

— Скажи мне, он тебя принуждал? Я не верю, что ты мог увлечься кем-то подобным. Раньше у тебя не было таких наклонностей! Если он принуждал тебя, я сейчас же пойду к главе Янь и доложу об этом. Его отправят на адскую планету. Уверен, семья Янь не осмелится покрывать его! — выпалил он, пропустив в злостной тираде нотку паники.

Он был огорошен тем, что у его старшего сына действительно могут быть такие пристрастия. Иначе почему тот постоянно отказывался жениться?

Когда Чэн Чжэн обзавелся семьёй, он и думать не смел о связях с мужчинами, которые не могли зачать детей. Однако, глядя на позу этих двоих, он понял, что именно его сын был тем, кого имеют! Чэн Чжэн злился и переживал, пристально смотря на сына в ожидании ответа.

Чэн Сюй немного помолчал, а затем спокойно выдал:

— Это не было принуждением.

Он видел, что его отец зол, если бы сказал правду, то Янь Ци и впрямь ждало бы изгнание. Хотя Чэн Сюю было стыдно за сегодняшнее, в глубине души он всё ещё искал оправдания поступку парня: тот был молод, потому и импульсивен, к тому же Янь Ци выпил слишком много алкоголя. И в глубине души Чэн Сюй действительно не желал, чтобы того наказывали по его же глупости.

— А что это ещё могло быть, если не принуждение? — не унимался Чэн Чжэн, чуть ли не вскакивая на ноги от распирающего негодования. — Ты правда встречаешься с этим парнем? Или просто развлекаешься с ним? И как давно?

Чэн Сюй немного растерялся, но всё же ответил:

— Мне давно за тридцать, и я знаю, что делаю. Мы просто перебрали с выпивкой. Такого больше не повторится.

От злости у Чэн Чжэна задрожали даже щёки.

— Так ты знаешь, что тебе уже за тридцать? И в таком-то возрасте смеешь заниматься подобным?! Если тебя не принуждали, то подумай, о чём будут судачить окружающие, когда прознают об этом! А ваша разница в возрасте?! Да он же ровесник твоего брата!

— Я знаю, что это неправильно, — искренне ответил Чэн Сюй, — это правда больше не повторится, я больше не приближусь к нему.

Чэн Чжэн оставался непреклонен в своей злости и, когда машина уже подъезжала к дому, вдруг выкрикнул:

— Женись! Ты должен жениться как можно скорее! Только так я буду спокоен!

Чэн Сюй откинулся на сиденье и тихо произнёс:

— Хорошо, я попрошу кого-нибудь найти мне невесту.

Он снова начал ходить на свидания и познакомился с девушкой, которая по мнению обеих сторон была весьма хороша собой.

Чэн Сюй был абсолютно галантным мужчиной, потому обычно не отказывал в просьбах, и когда девушка пригласила его на встречу в новую кондитерскую, конечно же согласился. В заведении ему стало не по себе, но он не придал этому большого значения, и только когда он встал в очередь за заказом и встретился взглядом с Янь Ци, Чэн Сюй понял, что же всё-таки было не так.

Вокруг талии Янь Ци был повязан рабочий фартук, а на голове красовался колпак. Прошло больше полугода с их последней встречи, и казалось, что юноша подрос и стал ещё привлекательнее. Глаза парня засияли, а от широкой улыбки появились ямочки.

— Сюй-гэ, давно не виделись!

Сердце Чэн Сюя забилось в хаотичном ритме, он тотчас кивнул и ответил:

— Да, давно. Ты… работаешь здесь?

Янь Ци улыбнулся ещё шире.

— Это первый открытый мной магазин десертов.

Чэн Сюй хотел было продолжить, но девушка, с которой у него было свидание, прервала его восторженной речью:

— Ого, потрясающе, такой молодой, а уже директор магазина.

Взгляд Янь Ци медленно перешёл на спутницу мужчины, на лице всё ещё держалась улыбка, но глаза перестали блестеть.

— Неужели… будущая госпожа Чэн?

Девушка покраснела и облокотилась на своего спутника, тем самым молча подтверждая слова. Чэн Сюй заметил холод в глазах Янь Ци; сердце подпрыгнуло от волнения, он понял, что тот ещё не сдался. Он хотел немедля покинуть заведения, но юноша подхватил его под руку и затащил в уборную. Янь Ци и впрямь стал выше, больше чем на полголовы, его фигура окрепла, сил прибавилось достаточно, чтобы он мог крепко держать мужчину. И даже когда парень насильно поцеловал его, Чэн Сюй, который не был ни пьян, ни накачан наркотиками, не смог того оттолкнуть. В конце концов он безжалостно прикусил язык Янь Ци, и тот отпустил.

У обоих на губах блестела кровь. Янь Ци уставился на него словно разъярённый лев и, наклонившись к уху, пригрозил:

— Не смей жениться! Я запрещаю тебе иметь хоть какую-то связь с другими, пока я не откажусь от тебя! А если ослушаешься, то узнаешь, на что я способен.

Ему по-прежнему не было и двадцати, и, не считая покровительства коренного рода, он не обладал никакой властью, а Чэн Сюй, отнюдь, был многим старше и являлся сыном богатейшего человека. Ему следовало просто проигнорировать эти угрозы, но слова собеседника били точно в самое сердце, заставив то бешено колотиться.

— Хорошо, я обещаю. Но и ты больше не притронешься ко мне.

Янь Ци, стиснув зубы, выдавил из себя недовольное «хорошо».

Чэн Сюй окончил своё свидание и сделал Янь Ци подарок, спустив на нет все последующие встречи с другими людьми. Чэн Чжэн был в гневе и требовал ответов, однако Чэн Сюй не проронил и слова, всем своим видом показывая, что никогда в жизни не женится.

Янь Ци тоже держался своего обещания, и после, не считая неминуемых встреч на банкетах, они лично не пересекались и не виделись.

Спустя нескольких лет прожитых таким вот образом, Чэн Сюй ощутил, что парень, должно быть, наконец успокоился. В конце концов, в то время он был слишком юн и неразборчив.

Однако стоило Чэн Сюю лишиться всего, Янь Ци тотчас явился с предложением о помощи. Конечно, мужчина знал, какую цену придётся заплатить, и без раздумий отказал.

— Я ещё не пал до той точки, когда мне нужно продавать своё тело.

И теперь этот человек видел его в самом унизительном положении.

Заявление о расторжении брака. Глава 57. [ Старший брат ]

2024-11-22T21:19:23.205Z

Признание

Чэн Цзинь приходился ровестником Янь Ци, будучи всего на полгода младше. В те времена семья Чэн уже была весьма богата и потому старалась поднять свой статус самым доступным и простым способом — за счёт знакомства с местной аристократией в лице семьи Янь.

Чэн Сюй, можно сказать, наблюдал за взрослением Янь Ци.

В семье Янь семеро детей, и все они от одной матери. На имперской планете сие считалось редкостью, в конце концов, рождение детей напрямую влияло на продолжительность жизни, из-за чего немногие желали рожать в таком количестве. Все дети семьи Янь были младше Чэн Сюя, а Янь Ци и подавно — разница в их возрасте составляла целых пятнадцать лет. В глубине души он всегда относился к Янь Ци как к младшему брату, проявляя заботу и изредка задумываясь о том, что было бы неплохо отдать Чэн Цзиня за него.

Только вот в свои семнадцать Янь Ци неожиданно признался Чэн Cюю в чувствах.

В то время он не отличался высоким ростом, лицо его имело элегантные черты, однако его дух был силён, а кулаки безжалостны. Смотря на Янь Ци, Чэн Сюй считал того надежным и думал, что свести его со своим младшим братом было бы отличным решением, но то злополучное признание оборвало все планы.

Когда Чэн Сюй впервые услышал его, то не знал смеяться ему или плакать. Конечно, к нему ни раз приходили с признаниями и твёрдым намерением сосвататься, как-никак он был мужчиной, едва ли не главной опорой своей семьи, но всё же то были либо женщины, либо парни «нового женского вида». Но вот чтобы ему в сердечных чувствах признался другой мужчина — такого ещё не было. Чэн Сюй не стал ёрничать, а лишь улыбнулся и спросил:

— Сяо Ци, ты с друзьями играешь? Это тебе такое наказание выпало? Что-то вроде правды или действия…

Он дал собеседнику шанс отступить, но, заметив, как задрожали губы юноши и сжались кулаки, понял, что тот говорил всерьёз. Чэн Сюй никак не мог позволить себе принять признание сяо Ци, всё-таки они оба мужчины, да и склонности к гомосексуальности он за собой не наблюдал, да что уж там, разница в их возрасте —пятнадцать лет! Если бы Чэн Сюй был женат, то, вероятно, имел бы уже своего ребёнка не многим младше этого юнца.

Янь Ци был очень красив, его кожа всегда имела здоровый тон, однако в данную минуту она побледнела, а в глазах его сверкнула злоба. Молчание в комнате делало атмосферу несколько неловкой. За окном сверкнула молния, знатно громыхнуло и быстро забарабанил сильный ливень.

Под этот шум Янь Ци выпалил:

— Я не шучу и не играю! Сюй-гэ, ты мне действительно нравишься! Настолько сильно нравишься, что я думаю о тебе в том самом смысле! — и резко рванул вперёд.

Чэн Сюй не успел отклониться и под натиском юноши опрокинулся назад, удачно приземляясь на диван. Напряжёное тело прижалось к мужчине, и на своих губах Чэн Сюй почувствовал след чужих дрожащих губ. Осознав насколько сильно взволнован парень, мужчина ослабил хватку и не стал сопротивляться, позволяя чужому языку влажно пройтись по губам.

На мгновение Янь Ци растерял всю свою храбрость, но заметив, что его не пытаются оттолкнуть, тотчас загорелся вновь. Он решил действовать дальше, но Чэн Сюй отвернул голову, уклоняясь от очередного поцелуя.

Нежным голосом мужчина проговорил:

— Я не оттолкнул тебя не потому, что хотел этого. Я сделал это, чтобы ты не чувствовал себя ещё более неловко. Понимаешь?

Возбуждение парня мгновенно сошло на нет, а в глазах мелькнуло нечто болезненное.

Чэн Сюй помог ему подняться и тепло добавил:

— Иди. Я буду считать произошедшее сегодня шуткой и не стану относиться к этому серьёзно.

Сказанное, казалось, задело Янь Ци ещё больше.

— Но я серьёзен! Сюй-гэ, ты мне правда нравишься! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня и хорошо ко мне относился! Чтобы в твоих глазах был я! Только я! И я всё ещё хочу трахнуть тебя! Делать с тобой интимные вещи! Хочу, чтобы ты стал моим партнёром!

Не смотря на отменное воспитание, вновь услышав чужое признание, лицо Чэн Сюя помрачнело. Он прикрыл ненадолго глаза, а после вновь взглянул на возбуждённого подростка, отвечая тому ровным и бесчувственным тоном:

— Ты мне не нравишься. На самом деле я надеялся, что ты сможешь стать супругом сяо Цзиня. Видимо, я ошибался, думая, что между вами что-то есть…

— Да кому понравится этот никчёмыш! Я до смерти его ненавижу! Ненавижу за то, что он полностью владеет твоим вниманием, за то, что может нежиться с тобой, за то, что обижает твои чувства, и за то, что он не бережёт то, с каким трудом ты даришь ему всё это! Я ненавижу его больше всех! — прокричал Янь Ци, не в силах справиться с эмоциями. В его глазах плескалась безжалостная злоба.

Чэн Сюй, услышав неприкрытые оскорбления в адрес своего младшего брата, ещё сильнее изменился в лице.

— Я запрещаю тебе говорить подобное о моём брате. Уходи, Янь Ци, и больше не возвращайся.

— Ты… — юноша смотрел на мужчину неверяще, словно загнанный зверь, но всё равно не мог с этим смириться: — С чего вдруг? Почему?..

Когда эмоции стихли, он ощутил, что не в силах больше здесь оставаться, и тотчас сбежал.

Чэн Сюй успел заметить слёзы на его щеках. Смотря на удаляющуюся фигуру, он почувствовал, что всё происходящее чересчур немыслимо. Возможно он переборщил, не стоило быть столь грубым с мальчишкой. Впервые в жизни мужчина не желал возвращаться к работе, в подавленном состоянии наворачивая круги по комнате, но услышав очередной раскат грома, наконец обратил внимание к окну.

Янь Ци должен был уже уйти, однако мужчина всё равно решил удостовериться, к тому же, после он всё равно спросил бы у Янь И, благополучно ли его брат добрался до дома. Хорошие отношения между двумя семьями было нелегко установить и нельзя вот так их рушить. Однако брак, на который так рассчитывали взрослые, не состоится; он бы не позволил своему братишке выйти за этого человека, даже ради бизнеса или же связей.

Размышляя обо всём этом, Чэн Сюй спустился на этаж и в дверях столкнулся с Чэн Цзинем. Тот был привычно наивным и простодушным.

— Брат, угадай, что я только что видел.

Чэн Сюй взглянул на проливной дождь за окном. В его мыслях зародилось беспокойство, но, не подав виду, он спросил:

— Что же?

— Я видел плачущего Янь Ци возле нашего дома! Возможно, его отвергли? Я помню, как его приятель говорил, что он собрался кому-то признаться в чувствах, — радостно протараторил Чэн Цзинь, а после спросил: — Брат, может, мне стоит быть милосердным и принести ему зонтик?

— Не нужно. В будущем держись от него подальше, — ответил Чэн Сюй. Не дожидаясь, когда младший брат спросит о причине, он добавил: — Заходи скорее, Чэн Чэн приготовил вкусные напитки.

Убедившись, что Чэн Цзинь ушёл, мужчина схватил зонт и вышел на улицу.

Дождь лил как из ведра, а тёмное тучи внушали страх. Даже фонарям было тяжело тягаться с природой — их свет едва ли спасал в ту ночь. Кожаные туфли Чэн Сюя покрылись влажной землей, а брюки промокли насквозь. Внимательно оглядевшись, он наконец заметил маленький силуэт недалеко от дома. Покинутый и весьма жалкий. Его плач был громче дождя. Горечь и гнев лились ударами в глухие стены. Парень бил по ним так сильно, что с костяшек слезла кожа и проступила кровь, которую тут же смывали новые капли дождя.

Чэн Сюя и раньше посещали мысли, что есть что-то ненормальное и даже агрессивное во взгляде юноши, но он и помыслить не мог, что тот терзается такими чувствами к нему, к мужчине, и что отказ скажется на нём так сильно.

Он понимал, что не следует вновь провоцировать этого маленького дикого зверя и что его действия могут заставить подростка лишь глубже погрязнуть в собственных чувствах, но вопреки всему шаг за шагом он продолжал приближаться к Янь Ци.

Дождь заглушал шаги, но стоило накрыть Янь Ци зонтом, как его присутствие тотчас раскрылось. Юноша в недоумении поднял на подошедшего полный враждебности взгляд, но стоило разглядеть в темноте знакомое лицо, как настроение сразу же сменилось приятным удивлением.

— Сюй-гэ… — охрипшим голосом произнёс Янь Ци.

Атмосфера изменилась так быстро, что сердце Чэн Сюя словно пронзило.

По натуре своей он тот ещё романтик — об этом частенько говорили его поступки. Он не спешил жениться, да и младшему брату не нравились его партнеры (так-то они и ему самому не особо нравились). Он также не скупился на слова, когда этим партнерам не нравилось что-то в нём, ведь выбрать его —значит выбрать условия жизни с ним, а не его самого.

Но в глазах Янь Ци мужчина увидел неподдельную, горячую, фанатичную любовь.

— Если что-то случится, то мне будет трудно объясниться перед твоей семьёй, — сказал мужчина равнодушно и вложил рукоять зонта в руку Янь Ци. — Возвращайся домой, прими горячую ванну и обработай раны.

Не смотря на трепет в сердце, Чэн Сюй понимал, что для них это невозможно. Их разница в возрасте слишком велика, к тому же они оба — обычные мужчины, и хотя правительство не запрещает однополые браки, общество по-прежнему относится к подобному скептически, а некоторые и вовсе — недовольно.

Убедившись, что Янь Ци крепко держит зонт, Чэн Сюй собрался уходить, однако парень неожиданно вцепился в него. Сделав рокировку, юноша с силой придавил его к стене, зонтом преграждая возможность выбраться из захвата и в тот же момент впиваясь поцелуем в мужчину. Губы Янь Ци по-прежнему дрожали, но сам он больше не колебался, уверенно овладевая ртом мужчины, облизывая язык и покусывая кожу.

Сбитый с толку Чэн Сюй быстро опомнился и замахнулся на парня, собираясь дать отпор, но увидев в том бойкого львёнка, но так и не смог ударить. Наверное, одной из причин стало то, что рукоприкладство никогда не было свойственно Чэн Сюю, а второй – подросток перед ним ронял горячие слёзы.

Это всего лишь влюблённость. Достаточно будет стойкого отказа, а бить человека — это низость.

Именно такие мысли роились в голове Чэн Сюя.

Он опустил руку. В его лице читалось, что подобные действия не произвели на него должного впечатления.

— Сяо Ци, ты ещё молод. Я закрою глаза на этот безрассудный поступок лишь единожды и надеюсь, что, вернувшись домой, ты образумишься. — Он оттолкнул юношу и решительно направился к дому.

Янь Ци не стал его догонять, лишь сквозь завесу дождя прокричал:

— Я не сдамся!

Чэн Сюй не придал этим словам большого значения, для него избегание глупого мальчишки не стало проблемой. Большая часть его работы проходила на других планетах, поэтому он спокойно уехал из дома на целых полгода. И возвращался он с полной уверенностью, что Янь Ци уже отпустил эту глупую историю.

В конце концов, большинство молодых людей весьма нетерпеливы. Взять к примеру его же младшему брата — тому с трудом удавалось сохранять интерес с к одной и той же вещи. И всё же по приезде выяснилось, что тот умудрился влюбиться в некого Лу Тао. Разрешив вопрос со свадьбой братишки, Чэн Сюй вздохнул с облегчением, и как раз на банкете у семьи Янь он и столкнулся с Янь Ци.

Юноша стал выше и явно возмужал. Завидев его, сердце Чэн Сюя необъяснимо дрогнуло, но мужчина проигнорировал это и поприветствовал Янь Ци по всем нормам и правилам приличия. Даже позволил себе выпить с ним бокал вина. Янь Ци не пытался заговорить с ним о прошлом. В какой-то степени это даже расслабило Чэн Сюя, однако ещё до окончания банкета мужчина неожиданно потерял сознание.

Очнулся он уже на втором этаже в комнате Янь Ци, будучи полуобнаженным.

Заявление о расторжении брака. Глава 56. [ Старший брат ]

2024-11-22T21:17:59.280Z

Работа актером. Часть 3.

В этот раз содержание фильма было самым обычным, таким примитивным, что даже сценария не удостоилось. Просто секс. Однако перед съемками Чэн Сюй был вынужден пройти целый ряд подготовительных процедур.

Вначале стилист сделал ему новую стрижку, а после, дав банный халат, отправил в ванную комнату. Некоторые из работников предлагали ему свою помощь, но Чэн Сюй отказался. Руководитель, услышав об этом не стал возражать, лишь сообщил:

– Поскольку вы новичок, то после того, как выполните все процедуры, наш работник проверит чистоту еще раз. В конце концов, если вы недостаточно хорошо подготовитесь, то во время съемок будет весьма неловко.

Лицо Чэн Сюя побледнело, а руки напряженно вцепились в халат. Быстро кивнув головой, мужчина ответил:

– Хорошо.

Он уже сделал этот шаг, так к чему эти лишние беспокойства?

Ванная комната была огромной и богато обставленной, прямо перед ним было установлено большое зеркало. Посмотрев в него, Чэн Сюй увидел мужчину, который когда-то удостоился премии «Мужчина Года» за прекрасные манеры. В СМИ о нем писали, используя такие слова, как «ласковый», «скромный», «вежливый» и тому подобное. Его характер и в самом деле мягкий, а внешность необычайно изящна, никто никогда не смог бы сказать, что в его поведении есть ошибки.

Но это было перед тем, как его семья разорилась.

А сейчас в уголках его глаз пролегли морщинки, одежда от люксовых брендов стала непозволительной роскошью, и благородный темперамент будто рассеялся в воздухе. Теперь он не сильно отличался от самого простого мужчины.

Чэн Сюй горько усмехнулся своему отражению и начал раздеваться. Его тело было стройным и подтянутым, помимо бледной кожи, и длинных ног казалось, что в его теле больше нет никаких достоинств. Сняв одежду, мужчина встал под струи воды. Ванная была хорошо оборудована для подготовки пассивов к съемкам, и даже имелась специальная клизма. Чэн Сюй никогда раньше не пользовался подобными вещами, на процедуру у него ушел целый час, и за эти бесконечно тянущиеся минуты, он настрадался на две жизни вперед.

Ноги обмякли, анус опух и болезненно пульсировал. Мужчина вышел одетый в один лишь банный халат, при ходьбе аккуратно опираясь о стену. Руководитель уже дожидался его за дверью, улыбнувшись он махнул рукой.

– Сначала вам сделают эпиляцию, а потом снова ополоснетесь в душе.

Процент гомосексуалов был не очень велик, однако женщин в их мире было слишком меньше, поэтому многие «натуралы» смотрели гей порно, предпочитая видеть на экране мальчиков с белоснежной и шелковистой кожей, без волос на теле, так что перед съемками актерам удаляют волосы везде кроме головы. Сейчас же используя специальное средство всего пару раз, человек полностью избавлялся от нежелательных волос, и они больше никогда не росли. Чэн Сюй не был морально готов к подобному, ему понадобилось несколько секунд, чтобы выйти из внезапно возникшего оцепенения, но он быстро взял себя в руки и не стал препятствовать.

Человек, подошедший для работы был юношей, который принадлежал к «новому женскому виду», он почти не смотрел на мужчину и только добросовестно выполнял свою работу, от чего Чэн Сюй вздохнул с облегчением.

Несмотря на то, сколько насмешливых взглядов он испытал на себе за всю жизнь, Чэн Сюй все равно не мог привыкнуть и каждый раз чувствовал от них дискомфорт. Волосы на подмышках быстро удалили, и кожа стала чистой и гладкой. Вообще волос на теле мужчины изначально было не очень-то много, и довольно скоро руки и ноги стали гладкими, но, когда работник потянулся к нижней части тела, Чэн Сюй все же попытался немного возразить.

– Здесь тоже надо?

– Да, оставить можно лишь волосы на голове. – работник произнес это мягким голосом, а тон его был совершенно будничным.

Во время выполнения процедуры юноша неизбежно касался члена мужчины, из-за чего тот начал твердеть. Чэн Сюй поспешно извинился.

– Простите.

– Ничего страшного.

Мужчине было неловко и, когда работник наконец-то закончил, хотел поскорее накинуть одежду, однако его остановили.

– Еще не все, есть еще одно место.

Чэн Сюй растеряно застыл:

– Где?

– Анус.

Услышав это, мужчина залился краской и прошептал:

– Там не должно быть…

– Позвольте мне посмотреть. Это моя работа. Спасибо.

Чэн Сюй не шевелился секунд десять, и в конце концов медленно повернулся, впервые в жизни добровольно открывая свою задницу постороннему.

– Раздвиньте ноги, да вот так. – работник быстро все осмотрел после чего ответил – Тут и правда чисто, моя работа больше не требуется.

Собрав свои вещи, юноша удалился. Когда дверь закрылась Чэн Сюй неспеша пошел за халатом, но подумав о том, что ему снова нужно помыться остановился.

Как все дошло до этого? Если бы был другой выход, то он несомненно…

Но, вспомнив о своем положении, Чэн Сюй лишь вздохнул.

Больше нет никого, кто готов ему помочь.

Снова выйдя из ванной, мужчина выглядел спокойно, а вся борьба и недовольство были заперты в его душé.

Это всего лишь тело, это всего лишь каких-то пятнадцать раз. Какое теперь это имеет значение?

К Чэн Сюю подошел другой работник и, надев резиновые перчатки, раздвинул его задний проход для проверки.

Мужчина закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на странные ощущения, хотя получалось с трудом. Парень вошел двумя пальцами внутрь, растягивая тугие стенки. Вскоре юноша вынул пальцы, а после вновь ввел их, но на этот раз они были смазаны какой-то липкой жидкостью.

Работник обратился к Чэн Сюю приятным голосом:

– Не переживайте, я помогаю вам, чтобы потом вы не поранились.

– Спасибо. – мужчина постарался расслабиться.

– Не стоит, это моя работа. – этот работник был намного разговорчивее предыдущего – Во время съемок я помогаю актерам с растягиванием, мои навыки очень хороши! Вам не больно? Однако, поскольку вы не «новый женский вид», вам скорее всего будет малость неприятно, к тому же это ваш первый раз. По правде говоря, я очень удивился, увидев вас здесь. Раньше мне очень нравилось покупать журналы с вашими интервью, и я до сих пор храню их.

Чэн Сюй не услышал в тоне юноши ноток злорадства, поэтому у него не было причин злиться и просить того заткнуться, он лишь сказал:

– Спасибо.

– Да не за что. Я обязательно хорошо вас подготовлю, у сегодняшнего вашего партнера довольно толстый и длинный. Он был выбран с Темной планеты из-за своего достоинства. Кстати, вы знаете о Темной планете?

Чэн Сюй тихо ответил:

– Темная планета — это планета номер 70.

– Точно-точно! Вы в самом деле образованный и талантливый человек. Я не знал об этом, пока не встретил Маркоса. Он ваш сегодняшний партнер по съемкам. У него весьма темная кожа, хорошо очерченные большие мускулы, и он может довольно долго заниматься сексом. Его рекорд два часа тридцать минут. Но у него очень мягкий характер, поэтому вам не о чем беспокоиться. – работник явно был очень молод, и в его голосе слышались чистота и простодушие.

– Спасибо, что рассказал об этом. – колени Чэн Сюя, на которых он стоял, начали побаливать, он спросил – Готово?

– Скоро.

Чэн Сюй терпеливо продолжал ждать, пока работник без умолку сплетничал о компании и отношениях между порноактерами, и вдруг неожиданно спросил у мужчины:

– Кстати, а вы видели нашего босса?

– Тот, с кем я подписал контракт?

– А? Нет, это просто руководитель. Над нами есть настоящий босс. – голос собеседника стал немного взволнованным, – Я видел его однажды. Такой красивый! Очень молод и к тому же относится к аристократии.

Чэн Сюй был мало в этом заинтересован, однако хорошее воспитание не позволило ему перебить собеседника. И когда тот уже собирался открыть великую тайну, дверь резко распахнулась, и на пороге появился руководитель, поторапливая.

– Готово? Остальные ждут только вас.

– Готово-готово, теперь все!

Наконец поднявшись с уже разболевшихся колен, Чэн Сюй отправился в комнату для съемки. Он не знал следует ли ему вздохнуть с облегчением или же начать сильнее волноваться. Зайдя туда, он увидел большое количество персонала и аппаратуры, и в конце концов только сильнее занервничал.

Его партнер действительно был темнокожим. Темная планета была родиной этой расы, но Маркос и правда выделялся своим крепким телосложением, Чэн Сюй отметил, что предплечье этого мужчины было в два раза больше его руки, и, хотя они были примерно одного роста, стоя лицом к лицу он чувствовал себя робким и маленьким.

На актере не было никакой одежды помимо полотенца, обмотанного вокруг талии. Мышцы очень хорошо выделялись, особенно грудные и пресс, и выглядя немного пугающе. А его нижняя часть должно быть была действительно крупной, поскольку даже под полотенцем виднелись примерные очертания.

Окинув его взглядом, Чэн Сюй больше не осмеливался смотреть. Стараясь сохранить беспристрастное выражение на лице, он подошел к руководителю съемки и спросил:

– Извините, что мне делать?

– Сценария нет, будем сразу снимать. Вы напряжены? Если так, то можете десять минут пообщаться с Маркосом, чтобы узнать друг друга получше.

Чэн Сюй сжал губы и ответил:

– Мне нужно десять минут. Спасибо.

Однако он не мог покинуть комнату полную людей и аппаратуры. На съемочной площадке почти не было никакого реквизита кроме большой кровати, на первый взгляд кажущейся достаточной мягкой. Чэн Сюй встал в угол и, заметив, что Маркос решил подойти к нему, попросил:

– Я хочу побыть один. Спасибо.

Порноактер в самом деле оказался очень приятным человеком, совсем не соответствующим своей внешности. Вместо того чтобы вспылить, он только сказал:

– Хорошо, но не переживайте. Я постараюсь быть максимально нежным.

Чэн Сюй с трудом растянул губы в улыбке, его это ни разу не утешило.

Через десять минут освящение и оператор были готовы к работе. Характер Чэн Сюя не был проблемным, поэтому даже несмотря на то, что мужчина совершенно не был готов, он все равно подошел к Маркосу. Садясь на кровать, до него долетела чья-то фраза «Босс пришел». Руководитель тут же выбежал.

Камера приблизилась и Маркос, взобравшись на кровать мягкими движениями, коснулся лица Чэн Сюя спрашивая:

– Можно тебя поцеловать?

Под банным полотенцем было четко видно очертания уже готового члена актера. Чэн Сюй не знал: был ли он настолько притягателен или же Маркос просто целиком и полностью предан работе. Хотя не важно какой была причина, ему это все равно было безразлично.

Переставая сопротивляться, он тихо прошелестел:

– Мгм. – и медленно закрыл глаза.

В комнате было тихо и спокойно, но он знал, что вокруг много людей, и на их глазах он будет заниматься сексом с мужчиной, которого впервые видел, а после этот фильм разлетится по всему миру. Знакомые или же те, кого он не знает, будут любоваться, высмеивать и подшучивать.

Дыхание партнера становилось все ближе и, когда тот уже почти коснулся его губ, в комнате раздался крик полный ярости:

– Стоп! Блять, все остановились!

Чэн Сюй распахнул глаза от неожиданности и повернул голову в сторону сердитого, словно маленький леопард, говорившего.

Это был Янь Ци. Единственный мужчина, у которого возникали неприличные желания на его счет.

Заявление о расторжении брака. Глава 55. [ Старший брат ]

2024-11-22T21:16:24.541Z

Работа актером. Часть 2.

Пусть это была всего лишь компания по производству порнографических фильмов, но она имела большую съемочную площадку, где создавались картины разных жанров. От обстановки до реквизитов все выглядело правдоподобно и профессионально, здесь мог встретиться и мифический хрустальный дом, а могла и простая соломенная хижина. Поэтому некоторые киностудии даже брали напрокат эти декорации.

Все картины подразделялись на классы. Класс А – это сюжетные фильмы, которые не были слишком откровенными, там внимание уделялось атмосфере, а не эротике. Класс S – это порнография, где актеры почти не имеют закрытых участков тела. Он имел свои подклассы: первый – это ролики с участием мужчин и женщин, а второй – фильмы с участием двух мужчин, обычно один из актеров был «новым женским видом», хотя также имелись видео и просто с двумя мужчинами. Правительство не поощряло подобное, ведь это не способствовало увеличению рождаемости, поэтому их было сравнительно немного.

Чэн Сюй стал актером гей-порно.

Вовсе не из-за его сексуальной ориентации, на самом деле Чэн Сюй был человеком, соблюдающим моральную чистоту. За свои сорок лет его партнеров среди женщин и «нового женского вида» можно было пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, и у него было время любви, однако по какой-то причине его влечение ослабевало, и он не проявлял большого интереса. Ему нравилась читать классическую литературу и слушать классическую музыку, все свободное время он посвящал этому. Его отец торопил его с женитьбой, и Чэн Сюй пытался найти подходящую партию, но каждый раз его пара не нравилась младшему брату, и Чэн Сюй деликатно расставался. Именно поэтому, дожив до своих лет, он все еще не женился.

После банкротства на его имущество были наложены штрафы. Они отдали почти все, что у них было, после чего отец слег с болезнью. Наивный младший брат вырос и неожиданно отдал ему дорогие сердцу вещи для продажи. От этого Чэн Сюю было больно на душе, но и он был в безвыходном положении. Пока однажды Чэн Цзинь не вручил ему коробку с жемчужинами, которыми очень дорожил, в тот момент Чэн Сюй принял решение.

Он и его чрезмерная самоуверенность были причиной банкротства, хотя существовали риски, но он все равно упрямо стоял на своем. И когда пришлось отвечать за содеянное, он потащил за собой и младшего брата, которому теперь приходится расставаться с дорогими вещами по его вине.

Закрыв глаза, Чэн Сюй вспомнил взволнованное лицо брата, когда тот отдавал коробку. Чэн Цзинь гнался за новым, быстро остывая к старому, но было видно, как он искренне дорожит этими бусинами.

Он ни в коем случае не должен лишаться вещей, которые так любит!

Вознамерившись изменить ситуацию, Чэн Сюй пришел в эту компанию, которая стала его последним вариантом.

У сына олигарха в самом деле когда-то было много «друзей», в то время едва ли требовалось произносить вслух, чего он хотел, кто-то, предугадывая его мысли, сразу выполнял его желания. Но когда он упал с небес, и хотел просить о помощи, то почти от всех получал отказы, а те кто не отказывал, помогали так, что это больше походило на милостыню для нищего.

Чэн Сюй ожидал подобного результата. Такими были жители Имперской планеты. Здешняя жизнь накладывала на тебя определенные правила и свои нормы. Они полагают, что пока ты способен отвечать требованиям, то можешь быть их товарищем. И, очевидно, в их глазах Чэн Сюй уже лишился этого положения.

Он мог лишь выбрать другой путь.

Несмотря на высшее образование и умения, те, кто был наказан, могли работать только на низкоквалифицированной работе и получать обычный оклад. На эти деньги нельзя было позаботиться об отце, который был на грани смерти. Единственное место с высокой зарплатой было здесь.

Когда он пришел на собеседование, то на лице руководителя сразу появилось предвкушение и злорадство. Подобный взгляд для Чэн Сюя не впервой, он уже его видел, поэтому ничего не ощутил и спокойно стоял, будто пришел не для продажи своего тела, а всего лишь обсудить обычные деловые вопросы.

Руководитель без особого интереса взглянул на предоставленную информацию, а тон его речи был пренебрежительным.

– Вы пришли в нашу компанию, господин Чэн, но вы слишком стары, тело тоже недостаточно хорошее, рост приемлем, а вот мускулов маловато, я прав?

Чэн Сюй спокойно даже в какой-то мере с теплотой ответил:

– Я занимаюсь тренировками, хотя и не имею мощных мышц, но с моим телом все в порядке. Сейчас продолжительность жизни около ста тридцати лет, строго говоря, я даже не вступил в ряды людей средних лет. Я вполне удовлетворяю ваши требования.

Мужчина все еще презрительно смотрел на Чэн Сюя, но услышав его слова, помимо воли собрался, принимая профессиональный вид, и даже его тон стал приветливее.

– Это действительно так… Однако господину Чэн следовало бы взглянуть на наши фильмы, наш лучший актер предпочитает мужчин с сильными мышцами, так визуально смотрится лучше. Господин Чэн не слишком соответствует… Но если вы хотите быть в пассивной роли… Я помню, вы не являетесь «новым женским видом»?

Внутри у руководителя уже давно все било ключом в предвкушении. Чэн Сюй был обсуждаемой темой, несмотря на то, что уже год от него не было никаких вестей. Его нужно было задержать, невзирая на то, в чем он захочет сниматься, объемы продаж, безусловно, взлетят до небес!

– Я не являюсь «новым женским видом», – Чэн Сюй стоял, вытянувшись в струну, плечи были не слишком широкими, а ноги длинными, поэтому брюки имели невыразимое впечатление некоторого аскетизма. – Для меня это приемлемо, если ваша компания предоставит мне зарплату, которую я запрошу.

Руководитель приподнял брови и уточнил:

– У вас есть требования к зарплате?

– Да, мне срочно нужны деньги, поэтому я надеюсь на определенную сумму после подписания контракта, – голос Чэн Сюя лился словно горный родник. – Я хочу пятнадцать миллионов.

Эта цифра не была слишком внушительной, во всяком случае руководитель не испугался, но, погладив свой подбородок, он намеренно ответил:

– Господин Чэн, запрашиваемая вами сумма высока. Лиэр за раз не имел такой цены.

Без волнения по-прежнему мягким тоном Чэн Сюй ответил:

– Я не прошу эту сумму за одну съемку. Вы можете рассчитать, сколько раз потребуется сняться, чтобы выплатить мне эту сумму, а я выполню.

Руководитель был ошарашен.

– Хорошо, в таком случае сначала мы посчитаем, но будьте спокойны мы порядочная компания и не будем вас обманывать.

Чэн Сюй слегка улыбнулся.

– Я верю.

Мужчина попросил подождать, чтобы они могли подготовиться. На это не потребовалось много времени, и почти сразу он подозвал Чэн Сюя.

– Я посчитал. Если вы хотите пятнадцать миллионов, то нужно сняться в пятнадцати фильмах. Каждый фильм по времени займет один день, скорее всего, потребуется примерно месяц.

Выслушав мужчину, Чэн Сюй какое-то время молчал, а после спросил:

– Выходит за один фильм один миллион, верно?

Руководитель также понимал, что данная сумма небольшая, на других планетах, несомненно, это были огромные деньги, но на планете Империи незначительные. Более того их индустрия была выгодна, вероятнее всего, если Чэн Сюй подпишет контракт, то первый фильм с его участием окупится в пятнадцать миллионов. Но руководитель не чувствовал ни капли стыда, со спокойной улыбкой он подтвердил.

– Да, вы не ошиблись.

Чэн Сюй вновь погрузился в молчание, будто тщательно обдумывая. Чем дольше это длилось, тем сильнее паниковал руководитель. В конце концов, перед ним стоял «товар высшего сорта», и его во что бы то ни стало нельзя было упускать. В тот момент, когда он решил сократить количество съемок мужчина ответил:

– Хорошо.

Быстро подписав контракт, Чэн Сюй получил на свой счет пятнадцать миллионов. Договорившись о начале работы завтра в первой половине дня, он покинул компанию. Найдя скамейку, мужчина открыл свой коммуникатор и уставился на цифру баланса, а через несколько секунд отправил деньги Чэн Цзиню. И почти сразу ему позвонил младший брат.

Чэн Цзинь выглядел красиво и очаровательно. Несмотря на то что юноше уже больше двадцати, Чэн Сюй до сих пор мог вспомнить момент, когда увидел его впервый раз. Тогда Чэн Цзинь только родился, а Чэн Сюю было пятнадцать лет, услышав о том, что мама родила ему младшего брата, он, волнуясь, побежал посмотреть. И в этот момент новорожденный открыл глазки.

Крохотный, слабый и очень милый!

Это было прямое попадание в сердце. С тех пор Чэн Сюй безмерно любил и баловал младшего брата. Его отец был занят, мать рано умерла, а братишка вырос, следуя за ним, поэтому старший брат еще больше выделял его и давал все, что тот желал. За свою жизнь он не слишком заботился о себе, но сверх меры уделял внимание Чэн Цзиню. Понимая, что брак его брата несчастливый, он чувствовал мучение, и узнавая о вещах, которые тому нравились, Чэн Сюй сразу же старался их купить… И тем не менее сложно было предугадать, что все дойдет до сегодняшнего дня.

– Брат, ты уже продал жемчужины?

– Да, – видя, как Чэн Цзинь старается скрыть горечь от потери дорогой вещи за улыбкой, в груди Чэн Сюя болезненно сжалось сердце.

Чэн Цзинь рассмеялся.

– Все же мой брат потрясающий, не то что я. До этого я продавал вещи в убыток, но все пустяки. Средств хватает для папиной операции, я сейчас же передам их в больницу.

Подождав, Чэн Цзинь снова рассмеялся.

– Брат, не переживай и не перетруждайся. Я теперь тоже начал работать и каждую неделю буду получать зарплату. Могу взять на себя затраты на лекарства отца.

Чэн Сюй сжал губы и все-таки ответил.

– Прости.

Чэн Цзинь застыл от неожиданности, а уголки его глаз покраснели.

– Брат, не говори мне такого. Я не хочу слушать. Тебе не за что извиняться, для меня ты всегда будешь самым лучшим старшим братом.

Братья говорили, пока сигнал не пропал. После разговора Чэн Сюй еще долгое время сидел на скамейке, и когда небо окрасилось темным, он отправился в свое временное пристанище.

На следующий день Чэн Сюй с утра пораньше пришел в киностудию, где его уже ждал руководитель.

Заметив мужчину, руководитель с улыбкой поприветствовал его, одновременно всовывая в руки легкий сценарий.

– Мы уже составили план. Господин Чэн, для вашего первого раза все же лучше выбрать гей-порно.

Чэн Сюя осенило.

– Я буду пассивом?

– Да, у вас прежде был опыт?

Чэн Сюя внезапно настигло какое-то воспоминание, и он медленно покачал головой.

– Нет.

Услышав его ответ, лицо руководителя засияло.

– Я так и знал, это очень хорошо! – он вдохновленный прошел дальше в помещение. – В прошлом сын самого богатого человека, теперь вынужден стать актером, чтобы отдаться в первый раз. Когда придет время, продажи точно взлетят!

Голос руководителя не был тихим, и Чэн Сюй все прекрасно слышал. Пальцы, держащие сценарий, одеревенели, а через время уголки его рта приподнялись в горькой улыбке.