Mariѧ K.

Прощание Швейка с сапёром Водичкой

2022-04-04T00:55:02.036Z

Отрывок из книги Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка» (1921)

Каждого отправляли в свою часть. Швейк, прощаясь с Водичкой, сказал ему:

– Как только кончится война, зайди проведать. С шести вечера всегда застанешь меня «У чаши» на Боище.

– Известно, приду, – ответил Водичка. – Скандал какой-нибудь там будет?

– Там каждый день что-нибудь бывает, – пообещал Швейк, – а уж если случится очень тихо, мы сами что-нибудь устроим.

Друзья разошлись, и, когда уже были на порядочном расстоянии друг от друга, старый сапер Водичка крикнул Швейку:

– Так ты уж позаботься о каком-нибудь развлечении, когда я приду!
В ответ Швейк закричал:

– Непременно приходи после войны!

Отошли еще дальше друг от друга, и вдруг из-за угла второго ряда бараков донесся голос Водички:

– Швейк! Швейк! Какое «У чаши» пиво?

Как эхо, отозвался ответ Швейка:

– Великопоповицкое!

– А я думал, смиховское! – кричал издали сапер Водичка.

– Там и девочки есть! – вопил Швейк.

– Так, значит, после войны в шесть часов вечера! – орал Водичка.

– Приходи лучше в половине седьмого, на случай если запоздаю! – ответил Швейк.

И еще раз донесся издалека голос Водички:

– А в шесть часов прийти не сможешь?

– Ладно, приду в шесть! – услышал Водичка голос удаляющегося товарища.

Так разлучились бравый солдат Швейк и старый сапер Водичка:

Wenn die Leute auseinander gehen,
Da sagen sie auf Wiedersehen.*

* Друзья в минуту расставанья
С надеждой шепчут: «До свиданья!»

Каллиграфия от mary-skies

Я ВЫУЧИЛАСЬ НА ТЕХНОЛОГА, МАМА. ТЕПЕРЬ ТЫ БУДЕШЬ МЕНЯ ЛЮБИТЬ?

2021-09-19T17:33:18.599Z

Начну издалека. Когда-то я написала рассказ на Лепорт о случае из моего детства, когда я впервые увидела, как мой отец очень сильно напился. Мне тогда было очень страшно, и я решила использовать все доступные мне рычаги воздействия, чтобы повлиять на него, и чтобы он больше так не делал. Я написала письмо своей бабушке, в котором подробно рассказала о случившемся. Я надеялась, что она позвонит папе, наругает его, он испугается и больше так делать не будет. Я рассчитывала, что всё случится именно так, потому что именно такой была схема моего взаимодействия с мамой. Бабушка действительно позвонила папе и наругала его, однако как вы думаете, что произошло потом? Он пришёл ко мне и наругал меня! И запретил кому-либо рассказывать о том, что происходит в семье. После чего спокойненько продолжил дальше скатываться в пучины пьянства.

Почти всю жизнь для меня эта ситуация оставалась неразрешимой загадкой. Сами же родители учили меня поступать правильно и быть честной, но когда я поступила именно так, то получилась виноватой. Более того, этот поступок вообще не улучшил отношения в семье.

А разгадка заключается в том, что семьи, где процветают зависимости и насилие, не смотря на всю очевидную болезненность таких взаимоотношений, очень устойчивы. Каждый член такой семьи отыгрывает в ней свою роль и таким образом поддерживает её стабильное существование.

Например, мой дед был алкоголиком. Он настолько много пил, что трезвым я его не помню вообще. И это не гипербола. Его утро начиналось «не с кофе», а с баночки, которая стояла в кухонном шкафчике. Он доставал её, делал пару глотков, а потом одевался и шёл на работу (откуда возвращался ещё более пьяным). В баночке был неразбавленный спирт, который… гнала моя бабушка! И когда он возвращался с работы пьяным, он её же мог и пригреть кулаком в глаз. У нас всегда стояли огромные бутили самогона, и периодически бабушка их пополняла с помощью самогонного аппарата размером с бочку. Я помню, как она показывала мне, как определять градус самогона по спиртометру! А ещё я только после переезда в столицу на учёбу впервые в жизни увидела людей, которые отказываются садиться за руль после выпитой банки пива. Потому что мой дед был водителем, и пил он далеко не пиво, но моя семья, не смотря на это, всегда садилась к нему в машину, и садила в неё меня!

И это было в порядке вещей. То есть в нездоровой семье есть роль агрессора и роль его подельника, который на первый взгляд выглядит как жертва, все его жалеют, и он как бы находится в тени агрессора. Но на самом деле подельник же эту агрессию и поддерживает. Вместо того, чтобы забрать детей и уйти от агрессивного деда-алкоголика, моя бабушка и была тем человеком, который поставлял ему алкоголь, выполнял все его безумные прихоти и делал вид, что ничего плохого не происходит.

А вот в семье моих родителей агрессором была мама, не смотря на то, что папа пил. Свою агрессию она направляла как на него, так и на меня, и он ей никогда не сопротивлялся и не останавливал от того, чтобы она наказывала меня. В то время как когда он пил всё сильнее и сильнее, она продолжала с ним жить, продолжала тащить его пьяного домой, при этом опять же делая вид, что ничего не происходит.

У детей в таких семьях тоже есть свои роли. Их есть несколько типов, подробнее вы можете почитать здесь.

Моя роль в нашей семье попадает в категорию «герой» — то есть идеальный ребёнок. Гордость школы, куча наград и дипломов, образцовое поведение, на дискотеки не ходит, а всё свободное время проводит дома, с семьёй. Ну не идиллия ли? Так вот роль «образцового» выдают ребёнку для того, чтобы доказать окружающим, что в этой семье всё замечательно, ведь разве может такой замечательный ребёнок вырасти в плохой семье? То есть он выполняет роль такой себе ширмы, которую демонстрируют знакомым и которая скрывает от посторонних глаз весь ужас, на самом деле творящийся в семье. И эта же роль оборачивается против самого ребёнка, когда он пытается протестовать против методов, которыми его загоняют в эту «образцовость»: «Да мы для тебя столько всего сделали, и вот она, твоя благодарность?» и всё в таком духе. Но методы остаются за ширмой, а окружающие видят блестящий результат, высказывают родителям своё восхищение, и они, в свою очередь, получают повод оправдывать свои нездоровые отношения — эти все жертвы ради ребёнка! Всё, круг замкнулся, система остаётся стабильной.

Именно поэтому в том эпизоде, когда я пожаловалась бабушке на папу, он меня и наругал, ведь я совершила попытку дестабилизировать систему. И система сразу же вернула меня в мою роль.

Хочу на всякий случай уточнить, что даже не смотря на то, что я употребила выражение «роль выдают», поведение членов деструктивной семьи продиктовано их бессознательным. То есть они так себя ведут, потому что не умеют по-другому. Однако это не является для них оправданием. Хотя бы потому, что стремление спрятать всё от посторонних глаз, — это признание в том, что они прекрасно понимают отвратительность того, что делают. Они даже знают, как надо было бы правильно поступить в такой ситуации. Например, разорвать эти отношения, уйти из этого дома и т.д., но решиться на такой шаг им не хватает силы воли и они идут по пути наименьшего (как им кажется) сопротивления, и продолжают бессознательно ходить в зачарованном круге. Из которого выход на самом деле есть, просто он им не нравится тем, что для этого нужно приложить определённые усилия, сделать это сознательно и взять на себя ответственность. А вторая причина, почему люди не выходят из деструктивных семей — это то, что им на самом деле выгодно в них оставаться. Например, пьяный муж меня бьёт, но зато все родственники меня жалеют и говорят, какая я хорошая и несчастная. А буду жить одна — кто меня пожалеет? И кого мне тогда обвинять в своих несчастьях? Себя что ли? Ну не-е-е.

Всё это на самом деле было длинной предысторией к тому, как ощущается роль «образцового ребёнка». Однажды я пришла в гости к своей однокласснице, и она мне сказала, что её мама мечтает о том, чтобы она была такой же успешной отличницей, как я. В то время как моя мама достигала своих педагогических результатов методом кнута без пряника. Ну, то есть за все неидеальные результаты следовало наказание, а за идеальные — ничего! Идеальные результаты — это нечто само собой разумеющееся, поэтому в каких-либо положительных комментариях они не нуждаются. Не говоря уже о поощрении. И вот каждый раз когда я приносила со школы плохую оценку (четвёртку) и видела, как сильно мама злится и запрещает выходить на улицу, пока я её не пересдам, мне становилось очень страшно, я считала себя плохой, глупой и бесполезной, и мне хотелось сделать что-угодно, лишь бы мама меня любила, лишь бы она меня похвалила, лишь бы она увидела и признала, что я молодец. Проблема была в том, что планка идеальности была так же недостижима как и горизонт — чем ближе подходишь, тем дальше отдаляется.

В старшей школе, когда я выбирала, куда мне поступать, я пожертвовала своей самой большой на тот момент мечтой — стать биологом-генетиком — ради того, чтобы угодить маме: она хотела, чтобы я поступила на химика-технолога, работала на обойной фабрике и жила вместе с ней. Учёба давалась мне с большим трудом, она мне вообще не нравилась, но я её не бросала и после четвёртого курса я добровольно записалась на летнюю работу на этой же самой фабрике. Угадайте, как отреагировала мама, когда же я сообщила ей о том, что я буду работать на фабрике. Обрадовалась? Похвалила? Поддержала? Как бы не так! Она сказала: «Тебя туда никто не возьмёт». Тогда я ответила: «Директор по персоналу мне лично сказал, что возьмёт и назначил дату, когда приносить документы». И когда я прошла медкомиссию, меня определили в цех рабочим 2-го разряда, дали табель и пропуск, она это прокомментировала так: «Ты там умрёшь».

То есть, даже предъявляя мне недостижимые требования идеальности, она на самом деле искренне не верит в то, что я могу достичь какой-то высоты, а всё, чего я достигаю, ничего не стоит. И это именно то, как я себя ощущаю всю свою жизнь. До недавнего времени я брала себе всё больше и больше работы, лишь бы люди меня одобряли и любили, так же как я ждала этого всегда от мамы, но так никогда и не дождалась. Моя планка всё отдалялась и отдалялась, но я просто не способна ощутить удовлетворение и гордость от собственных достижений. Кроме того, я считала себя недостаточно хорошей в том, что я делаю, а также что мои успехи — это случайность и везение, и что моя работа несерьёзная.

В довесочек к этому я ещё и перфекционист. И нет, перфекционист — это не тот, у кого дома идеальная чистота и вещи разложены в строгом порядке. Такое скорее относится к навязчивым идеям, с помощью которых человек пытается справиться со своей тревожностью. Перфекционизм — это очень деструктивная психическая установка, при которой человек бессознательно стремится сделать всё идеально с первого раза, а если не выходит, он считает себя бездарным. (Привет от прошлой роли «образцового ребёнка»!) И чтобы не чувствовать себя бездарным, он не делает ничего. Потому что понимает, насколько сложно сделать всё идеально с первого раза. И получается вот такой зачарованный круг, который является постоянным источником прокрастинации, апатии и так называемого «паралича перфекциониста» — неспособности приступить к работе из-за страха сделать её неидеально. То есть перфекционист — это тот, кто живёт по принципу «идеально или никак». Мне кажется, перфекционизм — это одна из причин, по которой я никогда не достигала больших успехов в своих хобби. Как только я осваиваю определённое мастерство, я понимаю, как именно можно делать его идеально, и примерно в этот же момент я его и забрасываю, потому что делать идеально — это слишком сложно.

НЕ МОГУ УЖЕ ЭТО ЧИТАТЬ, У ТЕБЯ ВСЁ ТАК УЖАСНО, ЧТО ЖЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ??

Честно, я рада, если у вас возникает желание что-то делать, потому что это уже лучше, чем желание молчать в тряпочку, притворяясь, что ничего такого не бывает, и оправдывать деструктивную семью. Но я не Морфеус, и у меня нет двух волшебных таблеток с мгновенным решением проблем, которые накапливались годами. Даже всё, что я сейчас рассказала в нескольких абзацах, заняло у меня многие годы размышлений, поисков, работы над собой, которая даётся мне ценой больших усилий. Пока что я пытаюсь осознать бессознательные схемы своего поведения, найти их причину и сознательно не поддаваться им. Ну то есть не гоняться за одобрением и любовью мамы, которых мне не хватило в детстве, и не пытаться компенсировать это за счёт других людей, а одобрить и любить себя самостоятельно. Не ругать себя последними словами за каждый мелкий промах, не говорить себе, что я недостаточно какая-то там, а искренне признать, что то, что я делаю, достаточно. Что мне не нужно лезть из кожи вон, чтобы «заслуживать» чью-то любовь. И это легко сказать, но крайне сложно сделать, особенно, если я не привыкла обращаться с собой как-то иначе, чем методом кнута без пряника.

Не переключайтесь, продолжение следует...

ВОТ МОЙ БАТЯ ПЬЁТ ВОДКУ — ЭТО ДЕСТРУКТИВНО, А Я ХОЖУ НА ЖИВОПИСЬ — ЭТО СОЗИДАТЕЛЬНО

2021-09-12T11:48:37.837Z

Так думала я всю свою сознательную жизнь вплоть до того, как пошла на психотерапию. На момент её начала помимо 40-часовой рабочей недели я изучала два языка, читала по минимум два художественных романа в месяц, занималась каллиграфией, посещала несколько литературных кружков и фрилансила. Я очень этим гордилась, и мне постоянно казалось, что я делаю слишком мало всего. О чём я никогда никому не рассказывала, так это о том, что тогда у меня не оставалось сил для того, чтобы удовлетворять свои физические потребности. Я не мылась и не чистила зубы по несколько дней, вытирала пыль в комнате и стирала одежду раз в три-четыре месяца, ела один раз в день, спала меньше восьми часов со включенным светом и в одежде (потому что не успевала выключить свет и раздеться до того, как усну), ходила к врачу только когда «обломок копья в спине начинал мешать спать». Чтобы спать всю ночь в джинсах и в куртке моему бате надо было напиться до чертиков, а мне — всего лишь провести один правильный и продуктивный день созидательного труда. И это происходило почти каждый день в течение нескольких лет, постепенно усугубляясь.

Где-то на задворках сознания у меня теплилась робкая мысль, что это всё как-то наверное не очень нормально, но я ничего не могла с собой поделать. Это сейчас я знаю, что такое состояние называется некрасивым словом «невроз», и что оно крайне деструктивно для здоровья. Думаю, в некоторых случаях ничем не лучше алкоголизма. Потому что если у моего бати зависимость от водки, то у меня — зависимость от чужого одобрения и мнения. Ради того, чтобы какой-то проходящий мимо человек кинул мне своё одобрительное «молодец», я находила себе всё новые занятия и увлечения, тратила невообразимое количество времени и усилий, с каждым разом всё сильнее и сильнее нагружая себя работой.

Ведь как у нас принято поддерживать людей? «Тебе грустно? Найди хобби!» Я нашла. Я нашла дофигиллион грёбанных хобби от астрономии до соционики. Каждое из них длилось от нескольких месяцев до нескольких лет, но ни в одном из них я не смогла достичь каких-либо значительных результатов.

«Тебе грустно? Это всё от лени! Найди работу!» Я нашла дофигиллион работы. Я работала по восемь часов в день на основной работе, а потом приходила домой и работала над халтурами от знакомых, которые платили мне три копейки или вообще шиш, а требовали не меньше, чем на обычной работе. В итоге в моей жизни почти не осталось людей, которые говорили бы мне что-то кроме «сделай то-сделай это». И я делала. Я очень старалась. А ещё и терпела кучу критики, которая обрушивалась на мои работы. Потому что я ждала, что наступит день, когда все эти люди поймут, какая я хорошая и интересная, позовут меня гулять, будут со мной говорить просто так, будут со мной дружить, может, кто-то из них в меня влюбится, может, кто-то из них познакомит меня с другими интересными людьми… Но, предсказуемо, ничего такого не происходило, всё общение носило исключительно поверхностный характер, и в дальнейшем на меня просто продолжили плотнее наседать с работой.

С каждым месяцем психотерапии на меня начала наваливаться усталость. Она стремительно усиливалась и разрасталась до непомерных масштабов. Я даже шутила, что не у меня есть усталость, а у усталости есть я. И с каждым месяцем я избавлялась от очередного хобби и подработки, пока не осталось совсем ничего кроме основной работы. Я очень расстраивалась от этого, чувствовала сильное ухудшение своего состояния, называла себя бесполезной, искала способ запустить обратно свой внутренний двигатель. Мне хотелось купить «фен» или пойти к психиатру и попросить антидепрессанты, чтобы снова стать «продуктивной». Потому что именно этого от меня ждут все эти люди! А я же так хочу им угодить. Бывали дни, когда я целый день просто лежала в кровати и не вставала даже поесть. Так как я живу одна и работаю удаленно, я могла ни с кем не разговаривать по несколько дней подряд. И так месяцами напролёт.

Сейчас я думаю, что усталость была со мной всегда. Просто я её игнорировала. Ради того, чтобы понравиться очередному человеку, которой заведомо не заинтересован ни в чём от меня, кроме выгоды, которую я могу ему принести. Даже если это нематериальная выгода. Или ради того, чтобы убежать от решения своих личных проблем. Не буду решать их, вместо этого прочитаю очередную книжку на 500 страниц, напишу картину, возьму фриланс, помогу знакомому, буду уставать, и у меня не будет времени грустить! Фу-у-у, личные проблемы — это же так мелко, так эгоистично, так недостойно хорошего человека. Хороший человек думает не о себе, а обо всём человечестве, делает всё для других, ничего для себя, а потом другие ему помогут так же, как и он им. Следуя этой «благородной» логике, я пришла к полнейшему одиночеству и к полнейшему эмоциональному истощению.

Усталость заставила меня заметить её. Заставила меня остановиться и увидеть, что в моей деятельности, в которую я вкладываю так много усилий, нет никакого смысла. Она ни на что не влияет и, что самое главное, она меня не наполняет. Да, я могу приобрести новый навык или знания, но моё душевное состояние только ухудшается. Так к большой усталости присоединилась большая бессмысленность. Окна моей квартиры выходят на край города, вечером в них видно только непроглядную черноту. И временами мне казалось, что она вылазит из моего окна в мою комнату, и что в мире не существует ничего кроме меня и этой черноты.

Зачем я всё это рассказываю? Этот канал был создан для очередного моего хобби, которое я использовала как побег от собственных проблем. И чтобы вам понравиться. Я не писала сюда ничего уже очень долго, потому что у меня случился кризис, и больше не осталось сил ни на дурацкие хобби, ни на чьи-то подработочки, ни на книжки, ни на что-либо в этом духе. У меня пропало стремление кому-то понравиться, потому что если для этого нужно прикладывать такие непомерные усилия, переламывать себя через колено, чтобы вписаться в рамки очередного коллектива, то пускай все идут лесом.

Но у меня иногда появляется желание рассказать свою историю, потому что я надеюсь, что мне станет от этого хоть сколько-нибудь легче. А ещё я знаю, что мои проблемы не уникальны, что они знакомы большинству из вас, и что вы, так же как и я когда-то, отрицаете их наличие у себя. И думаете, что этим отрицанием вы от них избавитесь.

ОЙ, НУ ПОНЯТНО, БУДЕШЬ ТУТ ПРОПАГАНДИРОВАТЬ СВОЮ ПСИХОТЕРАПИЮ! ЕСЛИ ТЕБЕ ЭТО ЧЕМ-ТО ПОМОГЛО, ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ВСЕМ ТУДА НАДО!

Думаю, вы будете злиться на меня тем сильнее, чем больше вы будете узнавать себя в моих рассказах о себе. Потому что люди обычно злятся не на источник проблемы, а на того человека, который говорит о проблеме. Ведь если злиться на проблему, это значит её признавать, а признавать значит необходимость с ней что-то делать. И к этому не все готовы.

Палле один на свете

2020-12-27T01:21:12.500Z

Простите, сегодня будет не о песне. А о сказке. И о личном. 100% субъективности.

Просто я вчера послушала подкаст о том, может ли каждый человек быть писателем, от «Воинствующей полноценности», и в момент, когда там говорили о блогерах, я подумала, что вряд ли смогла бы стать блогером, хотя в глубине души мне бы этого хотелось. Мне для этого не хватает смелости искренне говорить о собственных убеждениях и чувствах на публику. А ещё уверенности в том, что они представляют для неё хоть какую-нибудь ценность. Даже если эта публика столь немногочисленна, что состоит только из меня самой, а площадка для «блога» — это мой собственный дневник, где на первой странице красуется пламенное обещание быть честной и ничего не скрывать. В этом плане гораздо проще вместо этого писать большие заметки на общие темы, в которых нет ничего личного (кроме разве что интереса именно к этой теме). Вот только когда личные темы захватывают меня полностью и настойчиво требуют моего внимания, я предпочитаю просто молчать во всех соцсетях и ничего не делать вообще, ожидая, когда это пройдёт (спойлер: не проходит).

Вероятно, самым разумным решением будет говорить о личном, но не так, чтобы это был «душевный стриптиз», а так, чтобы другие люди узнавали в моих переживаниях свои. Но разве думаешь о таких далекоидущих целях, когда в собственных мыслях и чувствах не то пожар, не то кавардак, и они так и кричат: «Удели уже внимание нам! Безо всех этих литературных форм и иносказаний!» И вот в этом вся и сложность, потому что без литературной формы они мне кажутся некрасивыми, безобразными, даже ошибочными, а создание формы требует больших усилий. Что лучше: очень долго шлифовать идеально возможную на данный момент литературную форму или сразу выдавать на-гора неогранённые и несовершенные личные впечатления? Не знаю.

Однажды у меня спросили, какая моя любимая сказка. Я задумалась. Дело в том, что в детстве я прочитала сотни сказок. Я очень рано научилась говорить, на несколько месяцев раньше, чем ходить. Родители любят рассказывать случай, когда они ехали со мной в поезде, и попутчики, услышав, как я разговариваю, поинтересовались, сколько мне лет. Мама ответила, что мне всего лишь год, и они ей не поверили. А в два года я уже декламировала «Муху-Цокотуху» и «Лукоморье» наизусть. Каждый вечер мама читала мне новую сказку, но она очень уставала к концу дня и засыпала быстрее меня, не успев дочитать концовку. Но мне же хотелось знать, чем всё закончится. Так я решила научиться читать, чтобы ни от кого не зависеть, и читать столько сказок, сколько я хочу!

У меня было несколько толстенных томов сказок разных народов и разных авторов, десятки тонких иллюстрированных книжек, сотни номеров детских журналов, в которых тоже публиковали сказки, — и все были прочитаны от корки до корки, а некоторые из них и по несколько раз. И при этом вопрос «Какая моя любимая сказка?» для меня оказался слишком сложным. Один раз я на него ответила: «Мне все нравились», а второй: «Я не знаю». Сейчас я уже мало что помню из всего множества прочитанных мною сказок. Остались только какие-то обрывочные образы, которые всплывают в моей памяти от случая к случаю. Можно ли назвать сказки, откуда эти образы, любимыми — это вряд ли. Скорее, они просто лучше других описывают действительность, которая меня окружает.

Одна из таких сказок называется «Палле один на свете» датского писателя Йенса Сигсгорда. Она попала ко мне, когда мне было лет пять или шесть. Её опубликовали в моём любимом журнале «Малятко». Помню, мама тогда мне сказала, что это слишком сложная сказка, и я решила её не читать. Я только смотрела на картинки к ней. На них был изображен мальчик, который гуляет по городу, где кроме него нет ни души. Это настолько впечатлило моё воображение, которое к тому времени уже было знакомо со всей палитрой колдуний, змеев-горынычей, фей, русалок и многих других сказочных существ, что даже одних иллюстраций, без самой сказки было достаточно, чтобы этот крайне необычный образ намертво впечатался в моей голове. Через какое-то время я всё-таки прочитала её, и она не вызвала у меня никакого восторга, а только чувство странности и необъяснимости происходящего. Палле однажды утром просыпается и обнаруживает, что все окружающие его люди исчезли. Нет ни злой колдуньи, которая всех забрала, ни инструкций, как их вернуть, сходив за тридевять земель и одолев злого змея. А есть только тотальная непреодолимость обстоятельств, на которые невозможно повлиять.

Палле сначала обрадовался, ведь раз никого нет, и никто за ним не смотрит, то можно есть конфеты в любых количествах, можно не мыться и ходить по газону, ведь никто за это не наругает, да и вообще можно делать всё что угодно. «Да, действительно!» — думала тогда я и представляла, что бы я сделала, если бы все люди, кроме меня, исчезли. Результат получался примерно таким же как у него. Наигравшись вдоволь с этой фантазией, я о ней забыла. Она возникла в моей памяти снова только спустя много лет, когда я стала жить в большом городе. Почему-то мне казалось, что сказка называется «Палле один в городе» или «Палле сам-один в городе», и это название всплывало в моих мыслях всякий раз, когда вечерами я шла в одиночку по шумной улице, огибая толпу и дыша тяжёлым воздухом с выхлопными газами от десятков проезжающих мимо машин.

Ну а мы, видит бог,
Среди тысяч людей все куда-то спешим неустанно
В самой гуще толпы каждый так одинок,
Как песчинка с брегов чужестранных

Эту строфу я сочинила в один из таких вечеров, ещё в первый год моего пребывания в городе. Строфа получилась ещё очень «зелёная», но я не могла не чувствовать тотальной отчуждённости, которая в большом городе проявлялась гораздо ярче и острее, чем в маленьком.

В каждом взаимодействии с людьми мне чувствовалось, что между нами всегда есть какой-то невидимый, но непреодолимый барьер, из-за которого я никогда не могу проявлять всю свою личность, а только какую-то её часть. С этим человеком или с этой группой людей я такая, с другой — другая, с третьей — третья. Потому что первым абсолютно не нужна моя другая и третья часть, другим не нужна первая и т. д. Ни с кем я не могу быть целой, говорить всё, что я искренне думаю, делать то, что я действительно хочу. А из-за стремления угодить первым, вторым, третьим, чтобы быть принятой обществом, мне стало сложно понять, где их желания, а где мои. Я стала думать, что возможность хотя бы с одним человеком взаимодействовать, будучи целым и безусловно принятым, — это и есть любовь.

Где в неравном бою вдруг схлестнутся пути,
Где я встречусь однажды с тобою?
Сколько миль, лет, миров мне придется пройти,
Чтобы стать твоею судьбою?

В какой-то заметке я прочитала, что современный городской житель в день видит больше людей, чем человек эпохи средневековья видел за всю жизнь. И при этом никогда прежде в истории человек ещё не был настолько одинок, как сейчас. Многомиллионный город существует не как цельный коллектив, а как определённое количество людей. Система — это не сумма всех входящих в её состав частей, а нечто большее. Так вот город — это не система. Он именно сумма частей. Помните притчу о том, как умирающий старик попросил сыновей сломать веник? Так вот город — это не веник, а просто куча соломинок. Он атомизирован до отдельных людей, каждый из которых сам за себя. Ну, или по крайней мере, за свою семью, за свой угол. Все остальные для него не существуют. Каждый человек — это Палле, который один на свете.

С каждым годом во мне растёт необъяснимая усталость. Периодически она переходит в полную апатию и безразличие, при этом общая тенденция к её усилению сохраняется. Я всё пытаюсь найти, откуда же она берётся, то ли её корни начинаются во мне, где-то в моём прошлом, то ли они уходят за пределы меня — в общество. (Или они и в том, и в другом?) Одна из моих версий была в том, что я устала от «половинчатых» отношений. И я начала методично от них избавляться. Я организовала собственный уютный угол, где можно есть сколько угодно конфет, когда-угодно мыться и разогревать рыбу в микроволновке, не тратя силы на объяснение кому-то своих действий или на отстаивание права их совершать. Словом, я опять совсем как Палле, который один на свете. Однако стало ли мне от этого легче? Ушла ли усталость? Появилось ли счастье?

Конечно, нет. Хотя всё же должна признать, что отсутствие осуждения — это очень приятно. Но думаю, что осуждение тоже берётся из разобщения общества на атомы. Ведь разве способен тот, кто сам за себя, понять и принять другого? Осуждение должно применяться только к анти-общественному поведению, но никак не к индивидуальным особенностям личности.

Тут можно мне сказать: «Эй, ты ждёшь от других принятия и при этом же хочешь, чтобы другие терпели твои действия, которые им не по душе? Может, это не тебя не принимают, а ты не принимаешь других? Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого!» Чего я на самом деле хочу, это чтобы мне не приходилось делать выбор между «свободой» как изоляцией от людей и «не-свободой» как неприятными взаимоотношениями с ними. Я убеждена, что наличие личного пространства как в физическом, так и в психологическом смысле, не исключает наличия целостных или хотя бы взаимно ценных отношений. И что однажды личное и общественное перестанут быть взаимоисключающими, что не нужно будет жертвовать одним ради другого, а наоборот они станут взаимообусловленными, то есть ни одно из них не будет возможно без другого.

Будучи не ограниченным в своих действиях в полном одиночестве, Палле так и не сделал ничего хорошего. Он разбил трамвай, а затем бесцельно блуждал по городу, понимая, что удовольствие от развлечений слишком кратковременно, и оно никак не заполняет ту пустоту, которая образовалась с исчезновением людей.

Примечательным был момент, когда он ограбил банк, но потом тут же разбросал все деньги на дороге. Потому что какая от них польза, когда нет людей? Это в очень простой и доступной форме объясняет общественную природу денег и то, что их наличие никак не устраняет одиночество.

В конечном итоге деструктивность действий Палле дошла до своего пика, и он врезался на самолете в месяц, от чего проснулся и обнаружил, что всё это было только сном.

Вот бы и мне проснуться.

Одинокий странник

2020-10-11T01:15:18.217Z

Кадр из фильма «1917»

В начале 2020 года вышел фильм о Первой мировой войне под названием «1917». Он рассказывает об одном дне из службы британских солдат на Западном фронте. Перед кульминационной сценой фильма главный герой, измученный в боях и опасностях во время выполнения боевой задачи, приходит в готовящийся к атаке полк, где солдат исполняет песню перед своими товарищами. «Эта песня о печальном человеке, который проходит своего рода жизненный путь, и она прекрасно вписалась в контекст Первой мировой войны», — сообщает портал Smooth Radio. [1] Что же это за песня, какая у неё история и действительно ли она вписывается в фильм «1917»? Попробуем ответить на эти вопросы.

Песня «Одинокий странник» в фильме «1917»

Песня называется «Одинокий странник» (англ. The Wayfaring Stranger [2]), и она является американской народной госпел-песней, которая появилась приблизительно в начале XIX века. [3] Стихи впервые были опубликованы в 1858 году в сборнике христианских песен Джозефа Бивера. [4]

Ниже приводим наш стихотворный перевод песни [5]:

Я просто одинокий странник,
Держу путь в дальние края
Нет ни болезней, ни несчастий
На той земле, где буду я

Иду домой увидеть маму
Иду, чтоб обрести покой,
Через Йордан лежит дорога,
Которая ведёт домой

Пусть тучи тёмные сгустились,
И путь мой трудный и крутой —
Мой взгляд на той земле счастливой
Не затуманится слезой

Иду домой, к отцу в объятья,
Иду, чтоб обрести покой,
Через Йордан лежит дорога,
Которая ведёт домой

Я скоро обрету свободу,
Истлеет бренный облик мой,
Земные сброшу я оковы,
Чтоб с Богом встретиться душой

Иду домой, к тебе, Спаситель,
Иду, чтоб обрести покой,
Через Йордан лежит дорога,
Которая ведёт домой

Всё же стихи песни говорят, скорее, не о том, что человек «проходит своего рода жизненный путь», а о том, что он совершает паломничество. Ведь согласно Ветхому Завету, Иисус Навин, преемник Моисея, перевёл еврейский народ между чудом расступившихся вод Иордана к Земле обетованной, тем самым завершив сорокалетнее скитание евреев по пустыне. И это паломничество герой песни совершает мысленно, вероятно, будучи при смерти, потому что он намеревается встретиться со своими ушедшими родителями и с самим Богом, а после обрести покой. Выходит, что эта песня поёт о последней надежде человека — надежде на жизнь после смерти и на освобождение от земных страданий.

Согласно книге Дэвида Уоррена Стила и Ричарда Хулана «Создатели священной арфы», ранее эта песня называлась «Гимн тюрьмы Либби», в которой во времена Гражданской войны в США были заключены военнопленные армии Союза. Стил и Хулан предполагают, что «Гимн тюрьмы Либби» произошёл от немецкой христианской песни «Я — гость на земле» (нем. «Ich bin ein Gast auf Erden»), написанной Исааком Нисвандером в 1816 году. [6]

Тюрьма Либби (1865)

Выше упомянутая тюрьма Либби снискала дурную славу за жестокое обращение «конфедератов» с пленными «северянами». Они страдали от болезней, недоедания и крайне плохих условий в переполненных камерах. До войны здание использовалось как табачная фабрика, а также склад для свечей и бакалейных товаров, торговлей которыми занимался предприниматель Лютер Либби вместе со своим сыном. [7] В 1862 году правительство Конфедерации стало использовать его как тюрьму для офицеров армии Союза, и уже через год количество военнопленных, размещённых в трехэтажном здании, составляло около тысячи человек. Для них отводились верхние два этажа, а на нижнем находились охрана, кухня, склады. Тем временем часть здания по-прежнему использовалась Лютером Либби для того, чтобы вести бизнес.

28 ноября 1863 года газета New York Times опубликовала статью [7] под названием «Ужасы тюрем Ричмонда» со свидетельствами группы хирургов, которые до недавнего времени находились в тюрьме Либби. «Преобладающими заболеваниями [в Либби] являются диарея, дизентерия и брюшной тиф», — сообщили они. — «В последнее время процент смертей значительно увеличился в результате ряда причин, которые продолжительное время воздействовали на заключённых: недостаток пищи, одежды и жилья, в сочетании с сильной моральной подавленностью, вызванной длительным заключением». Заключённых мгновенно наказывали за любое нарушение правил, в том числе за то, что они стояли слишком близко к окнам. Некоторые были расстреляны охранниками за нарушения. [7]

Дэвид Гилмор Блайт «Тюрьма Либби» (1863)

Согласно одной из версий, песню «Одинокий странник» сочинил умирающий солдат, заключённый в тюрьме Либби. [8] Но, как мы упоминали выше, текст песни был впервые опубликован за несколько лет до начала Гражданской войны. Так что умирающий солдат скорее просто знал эту песню, и она пришлась по духу остальным пленным. Видимо, желание освободиться от нечеловеческих условий, которое теплилось в сердцах доведённых до полного отчаяния узников, нашло наиболее полное выражение именно в той песне, в которой освобождение от земных страданий происходит только через смерть. Она здесь предстаёт как окончательное утоление боли, как благословенная встреча с Богом.

Однако многие заключённые Либби были освобождены «земным» способом. За всё время существования тюрьмы было предпринято несколько попыток побега, одна из которых стала крупнейшим побегом из тюрьмы в истории Гражданской войны в США.

«После трёх неудачных попыток небольшая группа офицеров, работавшая в три смены по пять человек, в течение нескольких недель пыталась вырыть проход длиной от пятидесяти до шестидесяти футов из подвала. Они использовали долото и деревянную плевательницу, постоянно страдая, по словам одного из заключённых, “от тошнотворного воздуха, смертельного холода и ужасной бесконечны тьмы”. Ещё они боролись с крысами. Кухня кишела ими, за что её прозвали “крысиным адом”. Из-за грызунов прокладывание туннелей было особенно мучительной задачей, поскольку они ползали по заключенным в кромешной тьме, визжа им прямо в уши.

8 февраля большая группа офицеров Союза достигла табачного склада вне зоны видимости часовых Конфедерации, и 9 февраля они сбежали из тюрьмы. В конце концов, пятьдесят девять человек достигли рубежей Союза, возможно, полагаясь на некоторую помощь Ван Лью и её шпионов. Двое мужчин утонули в реке Джеймс, сорок восемь человек были пойманы». [7]

Туннель в тюрьме Либби

Даже когда войска Союза приблизились к столице Конфедерации, положение заключённых не улучшилось. Комендант Либби закопал в подвале тюрьмы бомбу с 200 фунтами пороха, и пригрозил взорвать здание, если кто-то из них попытается сбежать. После этого пленных перевели в другие тюрьмы на территории Конфедерации.

Данных о точном количестве заключённых и погибших раздобыть не удалось. В официальном отчёте о погибших в тюрьме Либби от 1866 года [9] значится следующее:

«Тела умерших в тюрьме Либби солдат похоронены на кладбище Оук Вуд. Могилы были в очень плохом состоянии, по несколько могил из каждых двадцати не имели никаких обозначений, большинство было отмечено лишь палками с обеих сторон. Сторож кладбища рассказал, что зимой бедняки брали палки из могил на дрова. Все могилы, которые можно было хоть как-нибудь идентифицировать, описаны на странице 8».

На этой странице записано 112 имён.

Кладбище Оуквуд в Ричмонде, Вирджиния (1865)

После окончания Гражданской войны в 1865 году, здание Либби продолжали использовать как тюрьму, но только уже для пленных офицеров Конфедерации. И только спустя три года здание выкупила для своих нужд компания по производству удобрений Southern Fertilizing Company.

А теперь вернёмся к песне и к её использовании в фильме «1917». Вот что об этом пишет Хелена Аспроу в статье для журнала Classic FM [10]:

«Какое значение у песни “Одинокий странник” в фильме “1917”?

Прекрасная песня “Одинокий странник” звучит в середине фильма, когда младший капрал наконец достигает второго батальона, преодолев на своём пути бесчисленные трудности. После того, как он пережил бомбардировку, смерть и прорвался сквозь сильный речной поток, мрачная музыка, несомненно, вызывает у Скофилда и у зрителей чувство рефлексии. В этой незабываемой лесной сцене Скофилд отдыхает, сидя среди деревьев рядом с толпой своих боевых товарищей, и слушает, как одинокий солдат исполняет потрясающую песню, которая перекликается с его тоской по дому. По сути, песня — это история о потерянной душе, путешествующей по жизни, что делает её подходящим выбором для этой конкретной сцены».

Но если всё дело только в тоске по дому и чувстве одиночества в путешествии по жизни, то почему бы не взять какую-нибудь британскую народную песню, которая бы говорила о том же самом? Неужели во всем богатстве британской народной музыки не нашлось ничего подобного, и поэтому пришлось взять американскую песню? Мне не удалось найти никаких свидетельств того, что песня «Одинокий странник» была популярна в Британии в начале ХХ века. Широкую известность в мире она получила после того, как её исполнил американский певец Бёрл Айвз в начале 40-х годов ХХ века. [1] Конечно, можно предположить, что британский солдат, исполнявший её в фильме, услышал её в Америке или от кого-то, кто бывал в Америке. Но ведь это чистая случайность, почему же тогда ей уделяется такое большое внимание в фильме?

Отметим факт, что действие фильма охватывает только один день, а именно 6 апреля 1917 года. В этот день не происходило никаких значительных битв и изменений на фронтах, однако это дата вступления США в Первую мировую войну. Поэтому использование американской народной песни в момент развязки фильма про британцев на Западном фронте скорее намекает вовсе не на чувство тоски по дому и одиночество, а на то, что США сыграли свою роль в развязке, то есть в завершении, войны. Так что ответить на вопрос о том, насколько это уместно, предоставим самим читателям.

Кадр из фильма «1917»

Полная рецензия автора на фильм «1917»

P. S.: Песня «Одинокий странник» исполнялась ещё в одном фильме. Он называется «Холодная гора» (Cold Mountain, 2003), снятый по одноимённому роману Чарльза Фрейзера. Этот фильм как раз рассказывает о событиях в конце Гражданской войны в США. В основе сюжета история раненого дезертира из армии Конфедерации, который едет домой, чтобы воссоединиться с любимой женщиной. А песню исполняют бродячие музыканты. Некоторых из них во время одного из инцидентов шериф расстреливает за дезертирство.

Песня «Одинокий странник» в фильме «Холодная гора» (исполняет Джек Уайт)

Источники

Tom Eames. Poor Wayfaring Stranger: What is the song used in 1917 and The Last of Us 2 soundtracks? (2020). https://www.smoothradio.com/news/music/1917-soundtrack-wayfaring-stranger-song/
Roud Folksong Index 3339. https://www.vwml.org/roudnumber/3339
Norman Cazden, Herbert Haufrecht, Norman Studer. Folk Songs of the Catskills. SUNY Press, 1982. 292-94.
Joseph Bever. The Christian songster (1858). P. 34 –35. https://archive.org/details/christiansongste00beve
Перевод автора. Оригинал: (Poor) Wayfaring Stranger. Mainly Norfolk: https://mainlynorfolk.info/martin.carthy/songs/wayfaringstranger.html
Steel, David Warren; Hulan, Richard H. (2010), The Makers of the Sacred Harp, University of Illinois Press, p. 234. https://books.google.com.ua/books?redir_esc=y&id=xt_h13E3k60C&q=234#v=snippet&q=234&f=false
Angela M. Zombek. Libby Prison (2009). https://www.encyclopediavirginia.org/Libby_Prison
The Libby Prison hymn (1864). https://repository.library.brown.edu/studio/item/bdr:278571/
Record of the Federal dead buried from Libby, Bell Isle, Danville and Camp Lawton prisons (1866). P. 177. https://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=mdp.39015019595407&view=1up&seq=5
Перевод автора. Helena Asprou. 1917 soundtrack: What is the 'Wayfaring Stranger' song in the war film? Classic FM (2020). https://www.classicfm.com/music-news/videos/1917-who-wrote-enchanting-wayfaring-stranger-song/

Chernihiv

2020-08-23T21:29:33.683Z

No one knows the exact date of its foundation because it is a very old place. The researchers say it was founded between the VII and the IX century.

Also, the city was heavily damaged during WWII, that is why most of the buildings were constructed not earlier than in the 50's. The oldest part of the city remained in the main park. There are only few old buildings, some of them were built in XII century but since then they were completely reconstructed several times.

Old city

The old building of the College (XVII century)

The reconstruction of XII century church

The emperor Peter I installed these cannons to glorify the victory in the war with Sweden.

St. Catherine Church (XVIII century) is the first thing you see entering Chernihiv from the Kyiv direction

Probably the most famous place of Chernihiv. It is Piatnytska church built in XIII century

A Bit of Streets and Squares

That is the main theatre and concert hall

The main cinema

It says "The building of Radio"

The train station which was constructed by the Germans as reparation after WWII. My school history teacher once said they made swastika pattern on the floor of the main hall which was only visible from the top. Once it was noticed the floor was changed completely.

It stands close to road to Kiev and I always look at it when my bus passes by. It grew insanely huge during the last 10 years.

There are a lot of wooden one-story houses built in the 50's. They are very typical for northern Ukrainian and Russian settlements. This architecture has been in use since XIX century.

The reconstruction of the living house

Now there's a restaurant

And a lot of them are abandoned.

You noticed that cyrillic letters were similar to greek. The first cyrillic alphabet was created by the monks on the greek alphabet basis adapted to the old slavic language phonetics. And they used it to write the entire Bible in the old slavic language instead of Latin or Greek. For the many more centuries forward the written slavic language has been existing only for the church purposes. And it has changed little since those ancient times, while the spoken language developed into a family of all the modern slavic languages. The church still uses the old language.

Thanks to the calligraphy lessons I can read and understand it but I cannot speak it. The monks used the two types of script. The one is for headings and the other one is for body text. The heading always should be written in one line no matter the words number or length. That is why the letters could be connected to each other like a knitting.

The left page says about a priest named Afanasy and the right page says about Nikolay the prince of Chernigov (the book was printed in XIX century, not so old but it uses church slavic language)

You see, it contains greek letters. The text explains what is holy trinity.

Not as cool as a runic stone but anyways! It just says that in 1740 some rich noble invested his money in the church construction and it gives details about the church. This one is quite hard for me to read.

This is the image of saint Nicholas who is the slavic version of Santa Clause. And also he is the protector of anyone whose name is Nicholas. 😉

The typical interior of the Ukrainian village house from the museum of arts. I remember the house of my grandfather in Chernihiv region built in the beginning of the XX century and it actually had the similar interior.

My mother said she remembered how her grandmother used such iron with live coals inside

Два ворона

2020-08-21T18:50:16.072Z

В 1828 году А. С. Пушкин написал стихотворение «Два ворона». [1] Оно является стихотворным переводом одноимённой шотландской народной песни. В издании «Стихотворений» 1829 г. оно имеет название «Шотландская песня». Пушкин взял балладу из французского перевода сборника шотландских баллад Вальтера Скотта (1826 г.), но перевёл только первую половину:

Ворон к ворону летит,
Ворон ворону кричит:
«Ворон, где б нам отобедать?
Как бы нам о том проведать?»

Ворон ворону в ответ:
«Знаю, будет нам обед;
В чистом поле под ракитой
Богатырь лежит убитый.

Кем убит и отчего,
Знает сокол лишь его,
Да кобылка вороная,
Да хозяйка молодая».

Сокол в рощу улетел,
На кобылку недруг сел,
А хозяйка ждет мило́го,
Не убитого, живого.

Иван Билибин. Иллюстрация к стихотворению «Два ворона» Александра Пушкина (1910)

«Два ворона» (оригинальное название «The Twa Corbies» [2]) — это более поздний вариант песни «Три ворона» [3], текст и ноты которой были впервые опубликованы в 1611 году в сборнике песен «Melismata» Томаса и Уильяма Рейвенскрофта [4]. «Очевидно, что эта песня намного старше не только, чем дата публикации книги, но и чем все остальные песни, записанные в ней», — сообщает английский историк Джозеф Ритсон [5], ссылаясь на «Melismata». Хотя впрочем, никаких других деталей и обоснований этому утверждению он не приводит. Так что о точном возрасте песни можно только догадываться.

Согласно одному из исследований, «Три ворона» является светской версией рождественского гимна «Corpus Christi», который появился приблизительно в конце XV – в начале XVI века [6]. В этом гимне поётся о погибшем рыцаре, который похоронен в саду, а у его могилы, обозначенной распятием (Corpus Christi), скорбит дева. Также есть версия, что повторяющийся припев «With a downe, derrie, derrie, derrie, downe, downe» может быть видоизмененным выражением «Derry’s down» («Дерри пал»), являющимся отсылкой к сожжению викингами в XII веке поселения Londonderry, которое до 1623 года называлось Derry [7]. То есть рыцарь из песни пал в сражении за Дерри, что даёт основания предполагать, что самые ранние варианты песни могли появиться ещё в Средневековье.

Исполнение традиционной мелодии на старинных инструментах

Почему же ранняя версия песни называется «Три ворона», а более поздняя — «Два ворона»? И есть ли между ними другие значительные отличия?

Существует множество различных вариантов исполнения этой песни.

«Она все ещё так популярна в некоторых регионах страны, что мне любезно предоставили разнообразные её версии, записанные по памяти; и все они отличаются в некоторых отношениях, как по тексту, так и по мелодии, но имеют сходство достаточное, чтобы доказать их единое происхождение», — писал британский музыковед Уильям Чаппелл. [8]

Оригинальный язык песни — шотландский. Он очень близок к английскому, так что иногда он считается шотландским диалектом английского (не следует путать шотландский язык с гэльским, а также с шотландским вариантом английского языка). Приведём наш перевод текста песни из «Старинных песен» Ритсона (1792) [5]:

Три ворона черным черны
Сидели на ветвях сосны

Один другому говорит:
«Где б нам позавтракать найти?»

«Там в поле рыцарь пал в бою,
Щитом укрыв главу свою

И пёс лежит у его ног —
Хозяину он служит впрок

Летает сокол в небесах —
Ему любой не страшен враг»

«И мила девица пришла —
Она юна и хороша

И поцелуем долгожданным
Она припала к его ранам

А после принесла его
На берег озера крутой

Похоронила до зари
И умерла сама с тоски»

Пусть Бог пошлёт всем господам
Таких друзей и таких дам!

Более поздний вариант песни, «Два ворона», был впервые записан Вальтером Скоттом в сборнике «Песни шотландской границы» в 1812 году. [9] Так что он, вероятно, появился в XVIII веке:

Шёл я однажды наедине,
Ворона крик послышался мне
Ворон другому так говорит:
«Где бы обед нам сегодня найти?»

Молвит другой ему слово в ответ:
«Слышал, лежит павший рыцарь во рве
Знает об этом лишь сокол его,
Пёс и невеста, а кроме — никто

Сокол его в небеса улетел,
Пёс среди леса нашёл свой удел,
Невеста другому теперь отдана,
Так что мы можем наесться сполна

Мы не оставим ему ничего,
Выклюем синие очи его,
Кудри златые его оторвём,
Ими гнездо подлатаем своё»

Многие слухи ходят о том,
Где он погиб, но не знает никто,
Кроме ветров, что на сильных крылах
Рыцаря в поле развеяли прах

«Два ворона» со стихами по версии Вальтера Скотта и с современной мелодией

Мы видим, что как в ранней, так и в поздней версии песни вороны говорят, что о гибели рыцаря знают лишь его сокол, его пёс и его возлюбленная. Однако в ранней версии сокол и пёс остаются ему верны и защищают тело своего хозяина. А его дама приходит к нему, покрывает поцелуями его раны, после чего предает тело земле. Так что воронам не удается устроить свой зловещий пир.

Получается, что за несколько сотен лет существования песни сюжет её существенно изменился. Он стал мрачным и циничным, в нём появились леденящие кровь натуралистичные подробности. А на смену мотиву вечной верности в любви и дружбе пришел пессимистичный взгляд на быстротечность, преходящесть жизни, исполненный беспросветной тоски и отчаяния.

Из-за столь большой разницы в настроении Вальтер Скотт считал обе версии двумя отдельными песнями, а не версиями одной песни:

«Чарльз Кикпатрик Шарп, эсквайр Ходдома, передал мне это стихотворение («Два ворона» — прим. авт.), записанное одной женщиной по мотивам традиционных песен. Особенным обстоятельством является то, что это стихотворение совпадает со старинным реквиемом под названием «Три ворона», который был опубликован мистером Ритсоном в его «Старинных песнях». В свою очередь, между этими двумя стихами существует настолько большая разница, что они, скорее, противоположности, а не копии друг друга». [6]

Символ богини Морриган

Вороны, которые в песне выступают в качестве рассказчиков, вероятно, отсылают к образу воронов в кельтской мифологии, где они выступают как вестники недобрых новостей и смерти, а также воплощают в себе переходное состояние между жизнью и смертью. [10] Образ трёх воронов в кельтской мифологии присутствует в лице богини Морриган — богини войны. Она ассоциируется не только с войной, но и с неотвратимой судьбой, злым роком, смертью и победой в битве. Её описывают как триипостасную богиню, которая часто являлась в облике трёх воронов.

Наталья Нестеренко. Морриган (2017)

В скандинавской мифологии также присутствует образ двух воронов Хугина и Мунина, которые летают по всему миру и сообщают богу Одину о происходящем. На древнеисландском Huginn означает «мыслящий», а Muninn — «помнящий».

Хугин и Мунин на плечах Одина (XVIII век)

Некоторые авторы трактуют образы из песни как религиозные символы. Дева, которая омывает слезами раны погибшего рыцаря, — это образ Девы Марии, которая оплакивает распятого Христа. [3] С этой точкой зрения созвучна версия, которую мы упоминали ранее, что «Три ворона» — это вариация церковной песни. Однако такая трактовка не принимает во внимание, что женский образ здесь — это образ возлюбленной, но не матери. Также возлюбленную рыцаря описывают эпитетом «fallow doe», что буквально переводится как «подруга-лань», «подруга-олениха». Поэтому в некоторых вариантах песни вместо павшего рыцаря выступает павший конь. [3]

Но это все детали, которые не дают ответа на вопрос, который мы задали ранее: почему же смысл песни с течением времени так сильно изменился?

Вот что пишет об этом Сьюзен Оливер, профессор Университета Эссекса [11]:

«Сравнение баллады “Три ворона”, записанной Ритсоном, и “Два ворона”, записанной Скоттом, демонстрирует разложение идеалов рыцарства, которые представлены у Скотта в “Романтических балладах”, с дальнейшим разъяснением различных идеологических позиций этих двух авторов. Обе баллады включают в себя народные мотивы и историю погибшего благородного рыцаря, чьё тело обсуждают стервятники. В песне «Три ворона», опубликованной Ритсоном в “Старинных песнях и балладах от правления короля Генриха II до революции”, рыцарь лежит под защитой своего щита, своего сокола и пса, до тех пор, пока его возлюбленная, будучи на сносях и в обличии лани, не находит его и предает его тело земле. После чего она погибает тоже, до наступления темноты. В версии Скотта тело рыцаря беззащитно и брошено. Два ворона из названия песни — стервятники, которые планируют обглодать косточки рыцаря — описаны с помощью того шотландского диалекта, который подражает грубому крику самих птиц. На первый взгляд, версия Ритсона, которую он сам назвал реквиемом, — это скорее красивая и тоскливая любовная песня, которая воспевает рыцарский кодекс чести, верность и любовь, торжествующую над злом (в обличии воронов и их зловещей беседы). Баллада Ритсона заканчивается пожеланием того, чтобы Бог послал каждому джентльмену “таких друзей и таких дам” (возлюбленных). Но если внимательно присмотреться к контексту, возникает совсем другая картина. Следующая баллада в сборнике “Слишком куртуазный рыцарь” (“The too courteous knight”) — это похабная песенка, которая высмеивает рыцарские манеры и идеализированную любовь. В ней забавный рыцарь, который “безудержно валяет дурака”, встречает бродячую молодую женщину, которая никогда никому не отказывает, а заканчивается песня самым непристойным намёком на импотенцию рыцаря. Таким образом извращаются мотивы чистоты, верности и чести идеальной любви.

Действительно, коллекция Ритсона (а песни в ней сгруппированы по историческим периодам) содержит много популярных песен непристойного характера. Это говорит о главном отличии между позицией Ритсона относительно истории народных песен как вида литературы и позицией Перси и Скотта. Они не включали похабные и неприличные песни в свои коллекции. <...>

Скотт опубликовал текст Ритсона как часть вступительной заметки к его балладе. Он утверждает, что источником “Воронов” является Чарльз Кикпатрик Шарп (что спорно), который получил их от некой безымянной “женщины”. Скотт далее отмечает, что женщина записала балладу сама “по мотивам традиционных песен”. Это просто такой феминизированный способ популярно объяснить существование баллады в уже разложившейся форме. Текст баллады “Вороны” воплощает в себе мотив упадка феодализма, разложения и запустения, а её размещение в тщательно организованном разделе “Романтические баллады” сборника “Песни шотландской границы” подводит итог значения романтических баллад в литературе, как его понимал Вальтер Скотт. Исчезновение феодального кодекса чести и прежней средневековой преданности становится поводом для Скотта и его последователей попытаться спасти форму баллады как в “Песнях шотландской границы”, так и в использовании этой формы в своих собственных подражаниях. Другими словами, после того, как собиратели народных песен переняли мотивы рыцарства, которые им показались стоящими, Скотт и его последователи постепенно шаг за шагом смогли восстановить “скелет” найденной ими забытой литературы и облечь его снова в плоть и кровь по собственным меркам».

Конечно, не совсем понятно, как профессор определила разложение куртуазной рыцарской эпохи по наличию похабных песенок в сборнике. Ведь такие песенки не являются ни характерной чертой какой-либо эпохи, ни чертой упадка эпохи. Они существовали во все времена и существуют до сих пор. В какой-то мере их тоже можно причислить к культурному наследию, но в качестве проявлений низкой культуры, где количество сюжетов и темы для шуток примерно те же, что были и в античные времена.

А вот что в культуре XVII века действительно свидетельствует о разложении рыцарской эпохи, так это, к примеру, знаменитый роман Сервантеса «Дон Кихот». Он высмеивает саму сущность отживших куртуазных идеалов, а не просто низводит их до похабной формы, как это делают песенки из сборника. Ведь опошлить, как известно, можно что-угодно. А Вальтер Скотт прежде всего известен благодаря своему роману «Айвенго», в котором присутствуют характерные черты романтизма. А романтизм — это приукрашивание, воспевание прошлого. И потребность искусстве в такого рода возникает всякий раз, когда общество оказывается на изломе эпох, когда в нём назревают противоречия, неразрешимые привычными способами. Тогда искусство обращает свой взор к прошлому и к народному творчеству, истоки которого зародились в глубокой древности. Переосмысляя эти старинные мотивы в контексте новых исторических условий, искусство обогащается и делает мощный рывок вперёд. Чем, собственно, и занимался Вальтер Скотт, собирая народные песни.

Поэтому так ли важно, от кого он услышал песню «Два ворона», от мистера Шарпа или «от некой безымянной женщины», если народное творчество не знает имён? Потому что каждый вносит свою лепту в то, чтобы обогатить произведение новым смыслом и таким образом продлить его жизнь. И нужно понимать, что изменение народных произведений происходит не из-за произвола отдельных личностей, а из-за того, что без этих изменений произведение перестаёт отражать действительность и теряет свою значимость для народа. Именно так и случилось с песней «Два ворона» — её история показывает, как изменялся в народном сознании образ рыцарства.

Источники

«Северные цветы на 1829 год», СПб., 1828, с. 31 – 32.
Roud Folksong Index #5
The Three Ravens. The Traditional Ballad Index.
Thomas Ravenscroft, William Ravenscroft. Coventry Pastimes // Melismata. — London, 1611. — P. 20.
Перевод автора. Joseph Ritson. Ancient songs, from the time of King Henry the Third, to the revolution (1792). — P. 155.
Arthur Knevett. Thomas Ravenscroft and The Three Ravens. A Ballad Under the Microscope (2019).
Vernon V. Chatman, 'The Three Ravens Explicated', Midwest Folklore, 13.3 (1963), 177 – 186.
William Chappell. Popular Music of the Olden Time; A Collection of Ancient Songs, Ballads, and Dance Tunes, Illustrative of the National Music of England (1855 – 1859). — P. 59.
Перевод автора. Walter Scott. Minstrelsy of the Scottish Border. — 1812. — P. 89.
Ольга Погорелова. Интерпретация мифологии Британских островов в произведениях Сюзанны Кларк.
Перевод автора. Susan Oliver. Scott, Byron and the Poetics of Cultural Encounter (2005). — P. 61.

The Comet above the Cherry Tree

2020-07-26T23:04:58.626Z

One of my earliest memories is looking at the comet. My father told us there was a comet in the sky and we should definitely look at it. As I know now, it was Comet Hale–Bopp, the great comet of 1997, which was visible to the naked eye. But then I was only four years old and all I remember is how my parents, my grandmother and I were standing under the cherry tree in our backyard and staring at something called the comet in the dark night sky. I do not remember the comet itself but I was sure that thing was very important.

Last week I came to my father’s house, the place where I was born and spent the first years of my life. On the last evening there was a clear sky, so my father and I went to the backyard to look at the comet. Same as it was twenty three years ago except now it was only two of us. My mother now lives in a different region because of the divorce and my grandmother is sick and cannot be up in the middle of the night.

This comet is called NEOWISE and it is also visible to the naked eye. Of course, looking at the comet with only the naked eye is far not so exciting as you may picture it after having a look at the photos of comets made by professional astrophotographers. But the significance of that is the understanding that you are able to look into the distant deep space with your own eyes and to see the striking miracle of nature. Next time this comet will be visible in 6800 years.

You should definitely try to look at the comet while it is still visible. It is very easy to find but it requires a clean sky with minimal light pollution. It looks like a very pale long cloud.

My father is a person who taught me to love the starry skies and books. And they still remain the greatest passions of my life. When I was nine I was sure I would become an astronomer when I grew up. I could name any planet of the Solar System along with its characteristics and its satellites, any constellation in the sky, lots of stars with their spectral type and many more of other things about comets and asteroids, black holes and supernovas. And I got so annoyed when other kids said things like, “An astronomer? Do you want to make zodiac forecasts?” or “Cool! I am a Capricorn and what’s your sign?” Now I hear that from the adults which is even more annoying.

My father grows the grapes and they wreath around the metal framework in front of the house making a henge fence roof. The framework was initially used for the wedding tent for my parents’ wedding and it still stands all covered with the grape sprouts. My father can talk for hours about grape varieties he grows. And also he makes wine out of it. When I was a kid I made labels for his wine bottles and gave them the names of the red giant stars: Betelgeuse, Arcturus, Antares, Aldebaran...

The grapes (2020)

There is a small library in the house that was collected by my father. Most of the books are science fiction, something about life in galaxies far, far away or about some theories of nature sciences in action. That is how I actually discovered “Jurassic Park”. My father gave this novel to me. So for me it is first of all, a novel, not a movie. I really enjoyed reading it in middle school. Also, the famous sci-fi “Starship Troopers” about the war with the giant alien bugs is a novel for me that I found in my father’s book collection as well.

I believe my father has the soul of a scientist. He studied geophysics at the university and my mom was his groupmate. They were supposed to work as scientists in geological exploration works. But the year of their graduation coincided with the dissolution of the Soviet Union. And it turned out that our new country does not need either geophysicists, or scientists in general. My parents survived by selling the vegetables they grew and my father also worked as a watchman at the railway station. My mother got her first job only in seven years after her graduation and that was the lowest wage office job. My earliest years were the time of empty shelves in the local stores. There is one detail that stands out in my mind about that. My mom told me that she’s got a bowl to feed me being a baby not in a market or a store, but in a sand-pit.

2019

So the greatest treasure of our poor house was a bookcase. Even though my parents would definitely say it was TV or a fridge. Every night my mom read me a fairy tale. I refused to sleep without one. And there were so many of them that they almost never repeat. Lots of them were in verse and after a few readings I could learn them completely by heart and then recite them. And that is how I learned the language of poetry which is “the native language of humanity”, as it was said by Johann Herder, the German philosopher. And since my parents spoke Ukrainian in their daily life, but almost all the books we had were in Russian, I became bilingual. My mother often was so tired in the evening that she fell asleep before she read the end of a tale, that is why I learned how to read two years before school just to be able to read whenever I want.

My father’s house is located in the small settlement in Central Ukraine which is half an hour drive away from the Dnipro river. I remember we had a long walk along the shore a few years ago. My father stepped on a large stone and asked, “Do you know what this is?” — “What?” — “This is the edge of the Ukrainian Crystalline Shield, the earliest layer of the ground”.

A photo I took at that moment (2012)

Also we had a walk in a trough valley which is not far away from our house. It is something similar to a ravine but with gentle slopes. And there are two streets at both sides of it. My father says the valleys like this one were formed during the Ice Age. They are the places where the ancient glaciers were located. Central Ukrainian landscapes are endless fields but they are not plain. There are lots of huge downhills that appeared here because these lands once were an edge of the ever frozen ground.

2020

The village was built in the 60's. That was a time when the Middle Dnipro Hydroelectric station was constructed, so the village where my grandparents lived before was drowned and they got a piece of land in the new village. My grandfather built a house where we live now. And lots of things there are exactly the same as they were decades ago, when he died. Same furniture, same backyard, same plates on the kitchen, same tools in the garage. And it is not because we keep things for the memories, but because it is too expensive to buy the new ones. The time has stopped in this place. And the same is for the entire village. Each family should grow vegetables and meat themselves as it was in the old times, otherwise, it is impossible to survive. That is why I was surprised to find out that it is possible to grow potatoes for fun. Here we are taught to work in the field from childhood and every village kid knows what it means to weed out the potato field in the unbearable heat. There are still no asphalt roads, no wastewater disposal, not enough goods in stores, no kindergartens, no good mobile connection in my father's village. On average, water is available only for a few hours per day. Lots of services including healthcare are only available in closest towns, but the number of transportation routes reduces each year. Many people are unemployed or are paid with minimum wage. Lots of families, including our family, have strong issues with the alcohol. Our closest neighbours are thieves and convicts.

2019

And poverty changes people's personalities. They become suspicious of each other and also extremely superstitious. They have rough manners without any sense of personal boundaries. Your personal life is not a territory where one kindly asks permission to enter but it is broken into with a door kicked in. Inside the family they do not ask, but they demand or even make orders. And that also means there are punishments. They are constantly irritated with each other, that is why they always talk sarcastically and abusively to each other.

Young masters, if you only knew
How people weep there all life through,
You’d not compose your rhapsodies,
And God for nothing you’d not praise,
Nor mock our tears by twisting truth.
That tranquil cottage in the grove
You call a paradise — I know.
In such a cottage once I dwelt,
It was there my first hot tears were spilt,
My early tears! I know no vice,
No wrong or ill, however rare,
That’s not found in that cottage fair…

Taras Shevchenko (1850)

This poem is required to learn by heart at any Ukrainian school. And I can understand its meaning only now. Every time I come to the village because of missing the family, it reminds me why I ran away from there and why I will never come back. My cousin ran away to Germany and by her thought, to be humiliated by the Germans for being a person from an undeveloped country is lesser evil than to live in the Ukrainian village.

I'm writing this story on the train Dnipro — Kyiv. The land has already fallen into the evening darkness. The thin crescent moon hangs low on the horizon. Countless villages sweep past me shining with lights like stars in the night sky. And I am like a comet which only passes by and there is no place for it here.

Epilogue

Beauty is in the eye of the beholder

Blue lakes in nearly 50 km away from our village

Grandma’s flowers

One of grandma’s cats

Dnirpo city

It is one of the largest industrial centers of the country

Ах, зачем же я не птица?

2020-06-09T06:56:40.126Z

Скульптура Форест Роджерс

Так называется народная песня, исполнявшаяся в Англии, Ирландии, Шотландии, Австралии, Канаде и США. Наиболее распространённое оригинальное название «If I Were a Blackbird». [1] Она рассказывает историю несчастной любви молодой девушки к моряку, который бросил её, а затем надолго ушёл в плаванье. Родители девушки отнеслись к её любви с резким неодобрением и запретили ей вступать в брак со своим избранником. Однако героиня песни говорит о готовности преодолеть любые преграды, движимая силой своих чувств.

Ниже приводим наш стихотворный перевод песни:

Ах, зачем же я не птица? Улетела б за тобой,
Догнала б корабль на море, что унёс тебя с собой
И на мачте, на высокой я б свила своё гнездо,
На груди твоей широкой я сложила бы крыло

Ах, зачем же обещал ты, что вернёшься поскорей?
Что на ярмарке возьмёшь мне ленты для косы моей
Но когда тебя увижу после странствий средь морей,
Увенчаю я твой образ светлой радостью своей

Ах, зачем же я не писарь? Написала б я письмо,
О моей тоске безбрежной говорило бы оно,
Называла б тебя милым и клялась душой своей,
Что любить тебя я буду до своих последних дней

Ах, зачем же в отчем доме нелюбовь снискала я?
Запретили в нём остаться мой отец и мать моя
Уходя, я им сказала и клялась душой своей,
Что любить тебя я буду до своих последних дней

Ах, зачем же, я не знаю, любят женщины мужчин?
И любовью отвечают иногда мужчины им
Ну а ты же, мне на горе, стал погибелью моей,
И влачить мне жизнь в печали до моих последних дней

Ах, зачем же я не птица? Улетела б за тобой,
Догнала б корабль на море, что унёс тебя с собой
И на мачте, на высокой я б свила своё гнездо,
На груди твоей широкой я сложила бы крыло

Вариант исполнения песни, взятый за основу для перевода

На самом деле, это всего лишь один из огромного множества вариантов исполнения этой песни. [2] Некоторые из них содержат больше куплетов, некоторые — меньше, одни имеют припев, другие — повторяющиеся строки. Да и само содержание песни отличается в различных вариациях: одни из них более оптимистичны, полны надежд на торжество любви в будущем, другие же — исполнены глубокой скорбью и отчаянием. Есть также версии, где лирический герой — это моряк, а его возлюбленная не отвечает ему взаимностью. [3]

Разнообразие версий настолько большое, что можно сказать, у каждого отдельного исполнителя была своя версия. Но все они сохраняли один и тот же сюжет и одну и ту же мелодию. С народными песнями так происходит потому, что переходя из уст в уста, песня заучивается не дословно. Ведь это просто напросто невозможно в условиях, когда текст и ноты не записывают. Запоминают мелодию песни, её смысл и чувство, о котором она говорит. И каждому новому исполнителю приходится создавать песню заново сообразно собственным способностям в сочинении песен, а также собственным чувствам. Каждый исполнитель вносит свой вклад, и это обогащает песню, это способ её существования, ведь у народных песен нет единого автора — они живут в голосах множества людей.

Шотландская версия песни, исполняется от лица моряка

Впервые текст песни «Ах, зачем же я не птица?» был опубликован в 1906 году. [4] Точная дата написания песни неизвестна, предположительно, она появилась в XIX веке. В 30-50-х годах ХХ века она была популярна в Великобритании, Ирландии и США. [5] В 50-х годах песня стала известна в Австралии благодаря исполнительнице народных песен Сэлли Слоун. Она родилась и выросла в семье железнодорожных служащих, и ирландский вариант песни «Ах, зачем же я не птица?» она услышала однажды от коллег своих родителей. [6] Хотя всё же в наибольшей степени песня обязана своей известностью ирландской певице и собирательнице народных песен по имени Делайя Мёрфи. Она делала записи народных песен ещё в 30-х годах. [7]

Центральным образом песни является образ молодой девушки. В некоторых вариантах песни птица даже не фигурирует в названии. Вместо этого песня называется «I Am a Young Maiden», потому что начинается словами [8]:

Я дева младая с печальной судьбой,
Когда-то моряк один вился за мной,
Все ночи и дни он со мной проводил,
А после ушёл, только след и простыл

В двух наиболее известных ирландских версиях песни чувства девушки по случаю разлуки с любимым отличаются: либо она пребывает в полной уверенности, что он, возвратившись, возьмет её в жёны, либо имеет только слабую надежду на подобный исход и говорит о том, что моряк всего лишь упомянул о свадьбе и на следующий же день исчез. [3] Но обе версии сходятся на том, что родители девушки осуждают выбор её сердца и не дают своего согласия на такой брак. Причины несогласия в песне не раскрываются, однако можно предположить, что моряки считались неблагонадёжными людьми, слишком непостоянными и гулящими, что сделало бы женщину, замужнюю за моряком, несчастной. Кроме того, они работали в крайне тяжёлых условиях и рисковали своей жизнью всякий раз уходя в море.

Известно, что до изобретения консерв, антибиотиков, железных пароходных кораблей и других достижений науки и техники, быт моряков был исполнен крайних лишений. Вот как описывал морскую службу в XIX веке историк Питер ван дер Мерве из Национального морского музея в Гринвиче: «Тогдашние моряки жили в условиях, которые сейчас представляются нам невыносимыми. Часто единственным их утешением был грог. Нам трудно представить, что выносили эти люди. Они принадлежали к особому племени. Они по-другому говорили, по-другому ходили, одевались не как все». [9] Многие из них страдали от цинги, опасных инфекционных заболеваний, в том числе венерических, а также от других болезней, вызванных длительным воздействием на организм скудного питания, антисанитарии и тяжёлого физического труда. Все эти трудности, с которыми приходилось сталкиваться морякам, нередко приводили к их смерти или увечьям на всю жизнь. Даже сегодня одной из самых опасных является профессия моряк рыболовного флота, согласно данным статистики США. [10]

Теодор Жерико «Плот "Медузы"» (1819) — картина, изображающая последствия крушения фрегата «Медуза» в 1816 г.

Длительное пребывание в ужасных, нечеловеческих условиях труда приводит к тому, что человек теряет свой нравственный облик. То, как он проводит своё свободное время, его развлечения и отдых превращаются в полное разложение нравов и низведение их до примитивного животного уровня утоления физических нужд. В песне об этом говорится в паре кратких, но ёмких образов.

Ярмарка, на которой моряк обещал купить своей возлюбленной ленты для волос, в оригинальных куплетах называется Доннибрукской ярмаркой. Она была большим событием в Дублине. Ярмарка проходила ежегодно на протяжении пятнадцати дней. А учреждена она была в 1204 году королём Иоанном Безземельным. [11]

Вот как описывал Доннибрукскую ярмарку ирландский чиновник Чарльз Уильям Грант:

«Я также помню Доннибрукскую ярмарку, где в старину кутил народ Дублина. На праздничные выходные собиралась толпа со всех частей Дублина и Айриштаун Грин, который был недалеко от моего дома в Сандимунте. Люди добирались всеми видами транспорта в город на праздник Пасхи и Дня Духов. Уже после полудня, когда новоприбывшие успевали как следует накатить, начинало разворачиваться ужасающее действо. Повсюду были драки, которые часто доходили до кровопролития. Большим спросом пользовался товар у торговцев моллюсками и устрицами. В киосках были расставлены всевозможные яства, а вот санитарные правила совсем не соблюдались. Если местные кабаки оказывались забиты битком, всегда можно было напиться в Грине. Все вокруг танцевали, приставали друг к другу и публично предавались страсти. Стоило видеть, сколько людей ночью валялось прямо на земле, забывшись сном после целого дня веселья». [12]

Erskine Nicol "Donnybrook Fair" (1859)

Так, Доннибрукская ярмарка в английском языке стала синонимом беспорядка и распущенности. В 50-х годах XIX века она была закрыта усилиями специально созданной городской комиссии по ее ликвидации. Ниже приведём выдержку из циркуляра комиссии:

«В хрониках общественной и коммерческой жизни метрополии представлены печальные записи об обширной деградации, возникшей из-за Ярмарки, которая затронула многих приверженцев морали и честного труда, а также тех, кто не смотря на эту заразу, может всё ещё таковыми оставаться.

Тот факт, что вкладчики изымают огромные суммы денег из накопительных банков ежегодно ради того, чтобы промотать их на Ярмарке, а также то, что ежегодно случается ужасающий рост количества заболеваний, по данным больниц и диспансеров, и рост преступности, согласно отчетам полиции, является решающим доказательством возникновения громадной социальной катастрофы, порождённой этими обстоятельствами.

К счастью, сейчас появилась возможность положить конец этому злу. Владельцы лицензии на проведение Ярмарки готовы отказаться от своих притязаний на данную собственность за 3000 фунтов стерлингов — сумму, которая в соответствии с их корыстными интересами, является честной и справедливой, а по сравнению с совершаемым добром, и вовсе сущий пустяк.

Комитет призывает к поддержке и содействию всех поборников религии и морали, чтобы завершить работу, которая сейчас так благоприятно началась». [13]

Вот так под высокопарную речь о падении морального облика граждан (что впрочем никого не беспокоило на протяжении более шестисот лет существования ярмарки) говорится о подлинной причине закрытия ярмарки — суммарный объём вкладов, который выводится из банков, стал слишком большим. И добродетельная ликвидационная комиссия, выказывая крайнюю обеспокоенность судьбой населения, тратит большую сумму денег на то, чтобы ублажить собственника ярмарки, но никак не на то, чтобы создать такие условия жизни людей, при которых они не будут доведены до скотского состояния. И именно ярмарку называют причиной их нравственного падения, а вовсе не всю совокупность общественных отношений, при которой на протяжении целых столетий положение «приверженцев честного труда» только ухудшается.

В валлийской версии песни кульминацией является другая социальная проблема — девушка оказывается беременной вне брака, а поэтому становится объектом людской молвы и резкого осуждения, что впоследствии приводит к её изгнанию из общества. [14]

Поэтому в этой версии песни моряка описывают эпитетом «rakish». Это слово, вероятно, является производным от «rakehell» — устаревшего английского прилагательного, которое в свою очередь произошло от исландского «reikall», имеющего два значения: «странствующий», «непостоянный». «Rakehell», «rakish», «rake» — такими словами сопровождали в песнях образ очаровательного молодого соблазнителя женщин, досуг которого составляли азартные игры и выпивка, что было также весьма характерным и для английских дворян XVII века. В самом худшем значении эти слова предназначались для описания человека, ведущего распутный образ жизни до женитьбы. [14]

Валлийский вариант песни

Ещё одним значимым образом песни, помимо главной героини и её возлюбленного, является образ птицы. Причём в оригинале — это не просто птица, а вполне конкретная. «Blackbird» — это чёрный дрозд (Turdus merula). Особенность этих птиц в том, что они живут отдельными парами, которые они создают на всю жизнь. Кроме того, это перелётные птицы, которые ежегодно кочуют из Европы в Африку и Южную Азию. Так что чёрному дрозду вполне по силам догнать любой корабль на море. Образ именно этой птицы воплощает в себе желание главной героини создать прочные семейные узы со своим возлюбленным, которые не разорвались бы до конца жизни. И он усиливается постоянно повторяющимися строками: «...любить тебя я буду до своих последних дней».

Почему же мы в нашем переводе не стали уточнять вид птицы? Дело в том, что образ дрозда не характерен для русской народной песни и поэзии, особенно, в том смысле, который заложен в этом образе в песне «Ах, зачем же я не птица?». Совсем иначе дело обстоит с образом птицы вообще.

«Сравнение с птицей самое употребительное в народной поэзии: она выражает свободу, восторженность», — писал М. И. Писарев. [15]

Обратившись в птицу, девушка хотела бы свить гнездо на высокой мачте корабля. Этот образ говорит о её желании сделаться неотъемлемой частью жизни своего возлюбленного-моряка, а также намекает на оседлость, на семейный очаг, который она смогла бы создать даже посреди непостоянства морской стихии. Также образ гнезда на мачте корабля связан с морскими терминами. На самом верхнем перекрещении фок-мачты парусного судна устанавливали наблюдательный пост, который назывался «воронье гнездо». [16] А ведь ворона — это тоже «чёрная птица». Исходя из этого, образ приобретает ещё одно значение — девушка хочет, чтобы её возлюбленный наблюдал, устремлял свой взор не на далёкие, чужестранные дали, а на своё «семейное гнёздышко».

Виктор Михайлович Васнецов: Сирин и Алконост (1896)

И хотя с одной стороны желание героини песни связать себя брачными узами, выраженное через образ птицы, кажется ограничением свободы, однако мы видим, что поступая наперекор воле родителей, общественному мнению и самой судьбе, она реализует стремление к свободе действовать сообразно собственным чувствам и мечтам.

«Ведь брачный союз является не только самым священным, но и самым свободным из обязательств! Да, все законы, стесняющие его свободу, несправедливы, все отцы, посмевшие его навязать или разрушить, — изверги. Эти непорочные узы, созданные самой природой, не зависят ни от власти государя, ни от воли родителей, а только от промысла единого нашего отца, которому дано повелевать сердцами людей, — приказывая им соединиться, он может заставить их и полюбить друг друга», — писал Руссо, размышляя о нравственных основаниях брака в своем романе «Юлия, или Новая Элоиза».

Одним из важнейших конфликтов этого романа состоит в противоречии личного счастья человека и общественных законов, которые в конечном итоге берут верх над удовлетворением личных желаний. И понимание общественной природы человеческих отношений, безусловно, является огромной заслугой Руссо. Ведь именно способность обуздать свои самые сильные страсти под натиском общественных законов является тем фактором, который позволил сделать качественный переход от животного мира к человеческому обществу. Однако не стоит останавливаться на этом достижении. Ведь оно является достижением ровно до того момента, пока не превращается в свою противоположность. Противоречие личного и общественного неразрешимо до тех пор, пока существует такое общество, где личное счастье исключает общественное благо и наоборот.

«Самое светлое чувство делается острым, жгучим, делается тёмным, — чтоб не сказать другого слова, — если его боятся, если его прячут, оно начнёт верить, что оно преступно, и тогда оно сделается преступным; в самом деле, наслаждаться чем-нибудь, как вор краденым, с запертыми дверями, прислушиваясь к шороху, — унижает и предмет наслажденья, и человека», — писал Герцен в романе «Кто виноват?».

В этом романе писатель также размышляет о нравственных основах брака, однако он ставит проблему уже совершенно под другим углом: и личное счастье, и общественное благо одинаково неполноценны до тех пор, пока одно совершается в ущерб другому. И задача общества состоит в том, чтобы освободить человека от необходимости делать выбор между двух зол.

Рисунок автора (2019)

В заключение скажем пару слов о переводе песни на русский язык. Ключевая фраза песенного перевода «Ах, зачем же я не птица?» несколько отличается по смыслу от оригинальной строки, которая дословно звучит: «Если бы я была птицей...» Это было сделано для того, чтобы усилить чувство сожаления от невозможности воплотить желание своего сердца. Также эта фраза отсылает к стихотворению «Желание» великого русского поэта Василия Жуковского [17]:

Озарися, дол туманный;
Расступися, мрак густой;
Где найду исход желанный?
Где воскресну я душой?
Испещрённые цветами,
Красны холмы вижу там…
Ах, зачем я не с крылами?
Полетел бы я к холмам.

Одним из важных направлений деятельности Жуковского был перевод произведений европейской литературы на русский язык. Именно благодаря Жуковскому стали доступны на русском языке произведения таких великих поэтов и писателей как Гёте, Шиллер, В. Скотт, Байрон и др. И в результате того, что таким образом русская культура смогла приобщиться к огромному неизведанному ранее пласту литературы, который был результатом нескольких исторических периодов, это способствовало обогащению русской литературы и ее дальнейшему стремительному развитию.

Жуковский имел большую страсть к коллекционированию произведений европейской литературы. Однако он делал это не с целью демонстрации своего статуса в дворянских кругах, но для того, чтобы сделать свои находки достоянием общественности. Свои переводы он публиковал в журнале «Вестник Европы» и, надо отметить, что эти произведения он выбирал не случайным образом, но в соответствии со своими потребностями и интересами, во многом отразившими потребности и интересы наиболее передовых людей своей эпохи. [18]

«Он переводил особенно хорошо только то, что гармонировало с внутреннею настроенностию его духа, и в этом отношении брал свое везде, где только находил его — у Шиллера по преимуществу, но вместе с тем и у Гёте, у Матиссона, Уланда, Гебеля, Вальтера Скотта, Томаса Мура, Грея и других немецких и английских поэтов. Многое он даже не столько переводил, сколько переделывал, иное заимствовал местами и вставлял в свои оригинальные пьесы. Одним словом, Жуковский был переводчиком на русский язык не Шиллера или других каких-нибудь поэтов Германии и Англии: нет, Жуковский был переводчиком на русский язык романтизма средних веков, воскрешенного в начале XIX века немецкими и английскими поэтами, преимущественно же Шиллером. Вот значение Жуковского и его заслуга в русской литературе», — писал В. Белинский. [19]

Больше всего Жуковского интересовала немецкая литература, в большинстве своем представленная поэтами и философами эпохи Просвещения. Одним из таких философов, творчество которого значительно повлияло на Жуковского, был Йоганн Готфрид Гердер.

Гердер, известный прежде всего тем, что в основу своего философского учения он поставил принцип историзма, был близок Жуковскому тем, что он для своих современников тоже открыл неизвестный им ранее, но могучий пласт человеческой культуры — народные песни. Что впоследствии способствовало небывалому расцвету немецкой литературы в лице поэтов, испытавших влияние Гердера: Гете, Шиллера, Лессинга. Гердер считал, что в народных песнях говорит голос народа, поэтому свой труд по коллекционированию песен различных народов он озаглавил «Голоса народа».

«Песни — это архив народов, — писал Гердер, — сокровищница их науки и религии, их теогонии и космогоний, деяний отцов и событий их истории, отпечаток их сердца, картина их домашней жизни в их радости и горе, на брачном ложе и на смертном одре. В ней они воплощают себя, выступают такими, какие они есть». [20]

И хотелось бы стремиться к тому, чтобы открыть новые, неизведанные ранее перлы этой сокровищницы для неравнодушных и любознательных читателей.

Источники

Roud Folksong Index #387 https://www.vwml.org/roudnumber/387
If I Was a Blackbird / I Am a Young Maiden. Mainly Norfolk: English Folk and Other Good Music. https://mainlynorfolk.info/folk/songs/ifiwasablackbird.html
Mudcat Café Music Foundation. Thread #74827. https://mudcat.org/thread.cfm?threadid=74827
Robert B. Waltz and David G. Engle. The Ballad Index. http://www.fresnostate.edu/folklore/ballads/FSC38.html
Cattia Salto. If I Was a Blackbird (2013). https://terreceltiche.altervista.org/if-i-was-blackbird/
Mudcat Café Music Foundation. Thread #8648. https://mudcat.org/thread.cfm?threadid=8648&threadid=8648
Mary Russell. She lived 'til she died. The Irish Times (1997). https://www.irishtimes.com/culture/she-lived-til-she-died-1.65312
Перевод автора. Оригинальный текст песни: Folk Songs of the Catskills. Edited by Norman Cazden, Herbert Haufrecht, Norman Studer. State University of New York (1982). — P. 158.
Том Коллс. Британский флот: йо-хо-хо и бутылка рому (2010). https://www.bbc.com/russian/uk/2010/07/100730_uk_navy_rum
Beth Braverman. The 10 most dangerous jobs in America (2019). https://www.cnbc.com/2019/12/27/the-10-most-dangerous-jobs-in-america-according-to-bls-data.html
Beaver Henry Blacker: Brief Sketches of the Parishes of Booterstown and Donnybrook. Dublin (1860).
Перевод автора. Autobiography of Charles William Grant, b. 1881 https://www.grantonline.com/grant-family-individuals/grant-charles-1881/CW-Grant.htm
Перевод автора. Beaver Henry Blacker. Brief Sketches of the Parishes of Booterstown and Donnybrook. Dublin (1860). — Pp. 47 – 48.
Cattia Salto. I Was a Blackbird by May Bradley (2017). https://terreceltiche.altervista.org/i-was-a-blackbird-by-may-bradley/
М. И. Писарев. Драма А. Н. Островского "Гроза" в русской критике
Сб. статей / Сост., авт. вступ. статьи и комментариев Сухих И. Н. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1990. http://az.lib.ru/p/pisarew_m_i/text_0020.shtml
Морской энциклопедический справочник / Под ред. Н. Н. Исанина. — Л.: Судостроение, 1987. https://www.korabel.ru/dictionary/detail/233.html
В. А. Жуковский. Желание (Романс). Собрание сочинений в 4 т. М.; Л.: Государственное издательство художественной литературы, 1959. Т. 1. Стихотворения. https://rvb.ru/19vek/zhukovsky/01text/vol1/01versus/074.htm
Реморова. Н. А. В. А. Жуковский и немецкие просветители. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1989.
Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. Статья вторая. Собрание сочинений в трех томах. Том III. Статьи и рецензии 1843-1848. М., 1948. http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_0130.shtml
Гердер Г. И. Идеи к философии истории человечества (Памятники исторической мысли) (1977). — с. 68.

For the Victory Day

2020-05-11T13:00:41.656Z

Dvoretsky Alexei Vasilyevich (1913 – 1945)

My great-grandfather is on this photo. His name is Alexei Vasilyevich Dvoretsky and he was a soldier of the Red Army. He served in the 240th Guards Rifle Regiment of the 74th Guards Rifle Division.

He was born in 1913 in a village called Reimentarovka in Kholmy disctrict of Chernigiv region of Ukraine.

From September 1941 to September 1943 Reimentarovka village was under the German occupation. In September 1943 it was released by the Red Army. There is an obelisk in Honour of the soldier-liberators who died in September 1943 in the battle for Reimentarovka. [1]

On the 27th of August 1941 Alexei Dvoretsky was captured by germans, but in a month he was released. On 19th of August 1943 he joined the Red Army. Due to the list of the former soldiers released from captivity and encirclement who gone through depot #23 in October-November 1943, Alexei Dvoretsky was directed to the 4th penal company on 13.10.1943. [2]

The document says: "Dvoretsky Aleksei Vasilyevich, born in 1913 in Chernigiv region, joined the Red Army on 19.09.43. Captured on 27.09.41, was in captivity within 1 month. Non-party man, did not serve in the army before captivity. Directed to the 4th penal company for the further service on 13.10.1943. Relatives live in Reimentarovka village"

Most of the penal companies were discontinued before 1944 [3] and the next unit where Alexei Dvoretsky served was the 240th Guards Rifle Regiment of the 74th Guards Rifle Division. [4]

On the 7th of February 1945 he got killed during the Vistula–Oder Offensive in Poland. This is how that day was described in the record book of the division:

"07.02.1945 The division storms the blocks of Poznań towards Cytadela fortress

The 74 GRD continued storming the approaches to Cytadela in a night time without weakening the offensive. Covering the right flank of the division, the 226 GR turned the front to the east bank of the river Warta from rkm 52 to the bridge (object 50). The 236 GR cleared the 34th block from the enemies, fought them on their north-west borderland. The 240 GR went to the north borderland of the 77th object; released 3 docks in the 30th block and continued fighting for the total control of it.

During the night more than 130 enemy soldiers and officers were killed, 40 soldiers were captured, a trophy was taken: 18 vehicles, the armoury, the medical supplies depot, the bicycle plant, the hospital with 400 injured enemy soldiers and officers was taken.

This night the division lost 13 men killed and 58 wounded.

At 10:00 on 07.02.45 after a short fire attack, the division continued storming the enemy defenses with two regiments (236 and 240 GR). Overcoming the powerful fire resistance, the units entered the 33rd and 30th blocks and fought a fierce battle for taking their south borderlands.

During this battle day the regiments caused the damage to the enemy: nearly 150 soldiers and officers killed, 12 machine guns destroyed, 4 high-rise buildings equipped for defense were taken.

This day the division lost: 10 men killed, 87 men wounded. The enemy has been fiercely resisting from the east bank of the river Warta in the 33rd and the 30th blocks using pre-made stone fortifications. They used faustpatrones against our tanks and artillery, shot all the streets with a heavy fire of the infantry weapons. In the buildings taken with our forces, they left soldiers in civilian clothes who shot from the attics and high floors behind us".

Text from the record book of the division is given above

The record book of the 74th Guards Riffle Division from 01.09.1944 to 20.05.1946

The 74 Guards Riffle Division was a part of the 8th Guards Army. You can check its battle route here.

Alexei Dvoretsky was buried in Poznań (Суtadel cemetery, block 87 m, center, grave #1). [4]

The document says: "Dvoretsky Alexei Vasilyevich, a soldier of the Red Army, a riffle, non-party man, born in 1913 in Reimentarovka village of Kholmy district of Chernigiv region, was killed on 07.02.1945. Buried in Poznań, center, block 87, grave #1". And also there is a name of his wife and his address.

Alexei Dvoretsky's battle route (19.09.1943 – 07.02.1945)

Karakutsa Luca Semyonovich

Luca Karakutsa is the one to the left

He is also my great-grandfather. He was a sapper of the 41st Guards Rifle Regiment of the 14th Guards Rifle Division.

He was born in 1912 in Pushkaryovka village of Verkhnedneprovsk district of Dnipropetrovsk region. He joined the Red Army on the 1st of November 1943. Because from August 1941 to October 1943 Dnipropetrovsk region was occupied by the German army. During the occupation Luca Karakutsa worked on construction in town Kamenskoe.

The document (from the family archive) says:

"Bescheinigung

Inhaber dieser Bescheinigung Herr Karakuza L. S. arbeitet als Arbeiter beim Straßenbau des Generalkommissarietes.
Gültig bis 1.10.42

Der Generalkommissar
Dnjepropetrowsk Abt. Straßenbau
Außenstelle Kamenskoje"

On the 7th of January 1944 Luca Karakutsa "cleared the minefield under the enemy fire, that provided an opportunity for the quick movement of our units". He was awarded the medal "For Battle Merit" for that. [5]

The document says: "The private guard, sapper Karakutsa Luca Semyonovich is rewarded for that on 07.01.44 he cleared the minefield under the enemy fire, that provided an opportunity for the quick movement of our units. Ukrainian, born in 1912, non-party man, worker, joined the Red Army on 01.11.43".

"In the offensive 24.04.44 the minefield was found at height 186.6 in Pugachen village. Comrade Karakutsa along with two sappers was given a task to clear the way for our tanks. Regardless the fierce fire that wounded two sappers, comrade Karakutsa cleared the minefield alone and provided a passage for our tanks".

He was awarded the medal "For Courage" for that. [6]

The text of the document is given above

On January of 1945 the 14th Riffle Division, where the sapper Karakutsa served, also took part in the Vistula–Oder Offensive as part of 5th Guards Army of the 1st Ukrainian Front.

"On 12.01.1945 during the long enemy defense towards Stopnitsa, comrade Karakutsa along with a group of sappers sneaked to the enemy defensive structures, made a passage for the infantry and tanks in the minefields and wire entanglement.

While accomplishing the mission, the enemy counterattacked, but three bravehearts led by the private guard Karakutsa defeated the counterattack with gun fire and successfully finished the mission". [7]

For that feat Luca Karakutsa was awarded the Order of the Red Star. [8]

The document says: "On behalf of the Presidium of the Supreme Soviet, for the exemplary service, the front command, the fight with German invaders and for the valor and corage the private guard, sapper of the 41st Guards Riffle Regiment Karakutsa Luca Semyonovich is awarded the Order of the Red Star".

Here is a description of that day in the record book of the division:

"The division units followed the operation instructions #001 (AP 33 GRR in 5:00 12.01.45 1). The 38 GRR made a reconnaissance in force after 15 minutes artillery barrage and at 6:00 took the first enemy trench in Metel area. The enemy has been fiercely resisting. After 2 hours artillery barrage the division units took the offensive moving from the forming-up place with the 41 GRR and the 36 GRR in the first column. The 38 GRR took the offensive from the back. Overcoming the powerful fire resistance, the units broke well-prepared defensive positions and took the borderland chasing the enemy retreating forces.

The 41 GRR continues the offensive towards the height 300.0 approaching Konary.

The 36 GRR took Sulkowice, height 308.5 and continues the offensive on Sulkoshuw.

Acting in the second column between the 41 and 36 GRR, the 38 GRR went to the border, the crossroad 100 m south of Konora, north-west height 308.5.

The enemy keeps fiercely resisting with a separate groups that are supported by artillery and retreats to the west fighting.

The enemy aviation performed aerial reconnaissance.

The losses are not specified.

During the battle the division units took 10 settlements, captured 30 soldiers and officers, among them were the commander of the 575 IR of the 304 ID and a non-commissioned officer. Nearly 150 german soldiers and officers were killed". [9]

Text from the record book of the division is given above

You can read the full record book of the division here and take a look at the battle route of the 14th Guards Riffle Division here.

From February to March the 5th Guards Army surrounded the large enemy group in Wroclaw and exterminated the Oppeln enemy group.

"The division units continue the offensive. 12.03.45 at 12:00 they reached the objectives:

The right flank of the 38 GRR was at height 255.4 and the left one was in 50 m south from Warzdorf.

The 36 GRR is in the west groves edge (south-west height 275.3).

The 41 GRR is in the south groves edge (south-west height 275.3).

The enemy keeps stubbornly resisting with a mortar attacks from height 350.2, Streit, Strelb area and with a machine gun fire right beside the front of the division units. The enemy counterattacks with 150-170 infantrymen using armored personnel carrier and heavy mortar fire. During 12.03.45 the enemy performed 3 counterattacks with 200 infantrymen and artillery support against the 36 GRR in Strelb area. All the enemy counterattacks were defeated.

Losses for 11.03.45: 98 men killed, 288 men wounded. The enemy losses are up to 250 soldiers and officers. 3 germans were captured, they belong to the 5th company, 2nd battalion of the 338 IR of the 208 ID". [10]

Map: 18.04.1945
Published: 1st Ukrainian front. Operation division / Archive: The Central Archives of the Ministry of Defence, archive fund: 236, series: 2673, number of items: 2596, entry #60043712

Marked: Streit, Strelb, Järischau

This day, on the 11th of March 1945 Luca Semyonovich Karakutsa died.

Notice
Your husband, a private Karakutsa Luca Semyonovich, born in Chervonoe village of Verkhnedneprovsk district of Dnipropetrovsk region, died in the battle for the Socialistic Motherland on 11.03.45. He stayed true to his oath having heroism and courage. He is buried in a civil cemetery of Järischau village.

Death notice from the family archive
The text is given above

He is buried in a civil cemetery in Järischau village, Wrocław Voivodeship of Świdnica County in Poland. [11] Nowadays Järischau is called Jaroszów. This village is 50-60 km south-west to Wrocław. According to some sources, the warriors from Jaroszów cemetery were reburied in Świdnica memorial. [12]

The document says: "Karakutsa Luca Semyonovich, a private, a sapper, non-party man, born in 1912 in Pushkaryovka village of Verkhnedneprovsk district of Dnipropetrovsk region, joined the Red Army on 01.11.1943, was killed on 11.03.1945. Buried in a civil cemetery of Järischau village of Striegau disctric of Silesian region". And also there is a name of his wife and his address.

L. S. Karakutsa's battle route (1.11.1943 – 11.03.1945)

Actually, this map is a bit inaccurate. At the beginning of March the 14th Guards Rifle Division was in a battle of Wrocław which is close to the western border of Poland (I marked this place with a red arrow).

This is how I, the great-granddaughter of these two brave soldiers of the Red Army, celebrated the Victory Day in 2020. I researched the archives looking for the information about my forefathers. There were no parade this year because of the quarantine and, more likely, there will be no parades in the nearest future. The Victory Day will be renamed to the Reconciliation Day and people will "reconcile" with what their forefathers fought against in the Great Patriotic War.

In the afterword to the German edition of the book "To Children I Give My Heart" (1969), an outstanding Ukrainian pedagogue Vasil Sukhomlinsky warned that seeds of fascism have been planed in many countries and called for fighting against this inhumane evil:

"The fascist beast was born in German lands and it brought the great misery to people. If there was no heroic feat of the Soviet people, if there were no twenty-two million of our Soviet people who died in the bloody battle for humanity freedom, our world would be turned into a giant fascist slaughterhouse, into a hellish furnace same as it was in Majdanek, Oświęcim, Mauthausen and Buchenwald where millions of people were burnt, it would be turned into a bottomless Babi Yar, where thousand of kids were shot. <...>

Sometimes people ask me, how did you manage to write such a lot of works? Yes, there are a lot of them: 310 scientific works including 32 books. Two feelings inspired me and they inspire me still. They are love and hate. Love for the kids and hate for the fascism. <...>

But I know that a poison of fascism can pass even through the tiniest cracks... It is impossible to be a humanist, if you do not hate fascism that has been planted its seeds in West Germany and in other countries. <...>

What does it mean to love people in our difficult hard time? We, pedagogues, must inspire every our pupil with a lofty ideal. The true human is the one who fights for people happiness, who will spare no effort, who is ready to sacrifice own life if it is needed in making the world a place where there is no oppression of man by man, social injustice and arbitrariness. So that a human heart will be locked against the beast forever".

Read this article in Russian