Хроника №5. Рассказана Шутом Без Имени, архивирована для Создателя.

2025-05-20T18:49:32.343Z

Ах, Создатель, не всякая история начинается с грома. Некоторые — с тишины.

Плотной, вязкой, как сгущённый сон. Она висела над землёй, тяжёлая, как долг.

Только вода не знала покоя — шептала, звала, напевала забытые имена. А потом пришли запахи. Сырость и пепел. След огня затаился в воздухе, как воспоминание о боли.

Лунный свет осторожно продирался сквозь листья, касаясь земли дрожащими руками. Небо, чистое, глубокое, раскинулось над ними. Под телами — влажная почва. Вокруг — обломки корабля.

Веки дрогнули. Рука сжалась. Раздалось протяжное кряхтение.

Один за другим, выжившие открывали глаза, привыкали к темноте, вставали и отряхивались после крушения.

Всего уцелело четверо:

Высокий мужчина, в черных одеждах — плут по имени Шу, сын преступной крови. На корабль попал не ради золота — ради семьи. Искал старые контракты.

Далее представился служитель Келемвора, Хэвилл, в прошлом — жертва культистов. Он рассказал, что плыл, чтобы понять, куда исчезают души на одном из островов. Но не добрался до него, прерванный катастрофой.

Поднялся с земли и орк Тин - в грязных после падения некогда белых одеждах — носитель веры, жрец домена жизни. Поведав, что плыл за служением, он первым заметил неподалеку раненую.

Уэллис — следопытка-зайцегон, лежала чуть ближе к обрыву со сломанным ребром. Тин вылечил её и, в знак благодарности, она рассказала, что гонялась за голиафом сквозь моря, движимая жаждой мести за дядю. Тем не менее, в подробности вдаваться она отказалась. Этот рейс — ещё один шаг. Или должен был быть. Взрыв нарушил планы, но не волю.

Четверо. Не друзья. Не враги. Просто те, кто остался.

Тьма держала их, как мать — слепых и сбитых с пути. Ни звёзды, ни луна не освещали округу достаточно для глаз почти всех выживших. Но Тин, орк с глазами, видящими сквозь ночь, обвёл взглядом лесополосу. Позади — обрыв и разбитый корабль. Впереди — высокая стена, поросшая мхом. Справа — мерцание. Огонёк, едва различимый в гуще ветвей.

Он рассказал им, что видит и договорившись они сомкнули руки, направляясь за Тином в сторону света.

В слабом свете луны они добрались до хижины — одинокого убежища посреди дикого края. Трава шуршала под ногами, окна вдруг погасли — кто-то внутри услышал шаги.

Стучать решили двое. Жрецы. Тин — орк, служитель жизни. Хэвилл — мрачный слуга Келемвора. Дверь отворил старец. Ветер шевельнул полог. Острые уши и белые волосы говорили сами за себя - эльф.

— Эсфариэль, — назвался он.

В это время Шу и Уэллис скрылись в кустах неподалёку. Следопытка-зайцегон приложила ухо к стене — её слух улавливал каждое слово сквозь дерево. Она вторила шёпотом диалогу в доме. Плут затаился в тени, слушая пересказ новой знакомой.

— Меня изгнали, — говорил Эсфариэль. — Назвали недостойным перерождения. С тех пор я сторож этой стороны острова. Сам по себе.

Он указал на почти достроенную лодку у канала.

— Я бы уплыл... да зеркала нет. Зеркальных осколков тоже. Предыдущие путники не справились. Пропали. Только зелья зря потратил.

Он склонился к Тину и Хэвиллу:

— Хотите выбраться? Тогда — в город. Но город принимает лишь детей. Вам придётся стать ими. У меня есть снадобье — на три дня. Решайтесь.

Жрецы переглянулись. От безысходности — или потому что выбора не было вовсе — они согласились, тем не менее предусмотрительно убедившись, что побочных эффектов у зелья нет.

Когда дверь открылась вновь, в хижину вошли и Шу с Уэллис. Слов больше не нужно — они уже всё знали.

А утром...

Вышли не те, кто входил. Меньше. Легче. Дети — но с разумом взрослых.

От хижины слева журчал канал, бегущий от стены до обрыва. Рядом — лодка, почти готовая к "отплытию".

Но впереди — город.

Город, где живут только дети.

Они шли вдоль стены, как велел Эсфариэль. Солнце поднималось выше по горизонту. Старик не солгал — спустя десять минут пути показались массивные ворота, вросшие в камень и виноградную лозу.

Пока все сомневались и переговаривались, Уэллис достала из сумки камень. Необычный камень в виде лапки, был реликвией её рода. Она безжалостно кинула его в ворота. Тот отскочил и вернулся к ней, упав у её ног.

Небольшое окошко на задвижке отворилось с лязгом, и тонкий, но уверенный детский голос прозвучал изнутри:

— Сколько лет?

Уже как 15 минут дети, отвечали цифрами вразнобой от двух до семи. Калитка в воротах открылась, впуская их в город.

Они не успели и глазом моргнуть, как взгляд каждого притянула девочка. Полугоблин, с зелёной кожей и цветами, вплетёнными в волосы. Она стояла прямо посреди улицы и смотрела на них, улыбаясь.

— Ой, вы, наверное, так перепугались… — мягко сказала она, — Не бойтесь, теперь вы в безопасности.

Её звали Лиля. На вид лет 13-14. Она была здесь своей, местной, будто укоренённой в этом странном городе. Говорила тепло, по-доброму, иногда с лёгким смешком — не злобным, скорее дружеским.

— Сначала всё кажется странным, — объясняла она. — А потом — как будто, так и должно быть. Это наш Город. Здесь мы сами за себя. Без взрослых.

Пока новоприбывшие пытались осмотреться, Лиля уже вела их куда-то, ловко петляя по улочкам, перескакивая с плиты на плиту.

— Но сначала… обряд! — торжественно объявила она — Обряд посвящения в Братство.

Не прошло и 3 минут как они остановились у невысокого здания с колоннами, стоящего на краю небольшой площади. У входа их уже ждали: двое детей-эльфов в простых плащах. Один из них молча протянул каждому белую маску.

— Чтобы стать одним из нас, — произнёс он торжественно, — каждый должен встретиться с собой. Посмотрите — и выберите, кто вы.

Первым в здание зашёл Шу. Чёрные одежды отразились в сотнях зеркал лабиринта. Он не упустил момента отметить, что даже ребёнком выглядит безупречно. Улыбнулся отражению. Восхищение длилось недолго — вспомнив о своем положении, он положил маску в сумку и двинулся дальше. Завернув за очередной поворот, Шу столкнулся с двумя необычными отражениями.

В первом — зал совета. Вражеские лидеры склонились перед ним. Он сидит на троне в чёрно-золотом плаще. Под столом — его спутники, закованные в цепи.

Во втором — городская площадь. Он говорит, толпа слушает, кивает, аплодирует. Он в обычной одежде, среди простых людей.

Оба варианта казались плуту неверными. Он с раздражением разбил первое зеркало — оно разлетелось на тысячи осколков. Второе — как заколдованное, даже сильный удар не оставил трещины. Шу сел рядом и задумался, не желая принимать опрометчивых решений.

В это время в лабиринт вошёл Хэвилл. Надев маску, он свернул за угол и сразу наткнулся на зеркало. В отражении — храм. Позади него — размытые образы родителей и брата. Впереди алтарь с двумя символами: рука скелета с весами и силуэт паука. Он сразу узнал знаки Келемвор и Лолс.

— Ересь, — выдохнул он и с силой ударил по стеклу палицей. Но зеркало не разбилось — оружие прошло сквозь, как через воду. Поняв, что перед ним выбор, Хэвилл подошёл ближе и взял символ своего бога - Келемвора. Пространство вокруг заволокло белым дымом — и он оказался в пустой комнате.

Третьей в лабиринт зашла Уэллис.

Остановившись, она прислушалась — всё казалось приглушённым. Ни шагов новых знакомых, ни звуков снаружи. Только её собственное дыхание. Надев маску и пройдя несколько поворотов, она услышала его — громкий, знакомый смех Голиафа. Смех раздавался из зеркала, в котором виднелся лес. Казалось, стоит только шагнуть — и она уже в том лесу, готовая к бою. Но боковым зрением она заметила ещё одно зеркало. Там её ждали дети — такие же, как и она, зайцегоны.

— Учитель! — позвал один. — Вы сегодня проведёте экзамен? По пряткам, борьбе и стрельбе!

Жажда мести заволокла разум. Рука уже потянулась к оружию — но в последний момент Уэллис остановилась. Вместо себя в портал с лесом она бросила камень-лапку — как обещание вернуться.

И, сделав выбор, шагнула в зеркало с детьми. Мир растворился — и Уэллис оказалась в той же белой комнате, где уже стоял Хэвилл.

Тин зашёл в лабиринт последним. Как и остальные, он надел белую маску и двинулся вперёд, следуя за отражениями. Странное отражение не заставило себя ждать: перед ним возникла ужасная сцена — горящий лагерь. Слева сражающиеся, справа — раненые.

"Ты не спасёшь всех," — сказал размытый силуэт. — "Кого ты оставишь?"

Соседнее зеркало показало совсем другую картину: храм, койки с больными. Кто-то подходит поблагодарить за помощь, выглядит почти здоровым. Другие благодарят за старания — даже если не выжил кто-то из близких.

Выбор был тяжёлым. Но, помня прошлое, Тин шагнул в лагерь — в самую гущу боя, зная, что будет пытаться спасти всех, даже если это невозможно. Не успев сделать и двух шагов, он очутился в комнате с Уэллис и Хэвиллом.

В это же время, Шу наконец решил, поднялся, надел маску и ещё раз огляделся. Вспомнив просьбу эльфа, он собрал осколки зеркала, валяющиеся на полу. Поднявшись с колен, внезапно он обнаружил повторение первого образа в другом зеркале. Теперь сомнений не было, и он уверенно шагнул в отражение с троном.

Он выбрал путь — к возвращению власти любой ценой. Реальность растворилась в белом дыму, и следующее, что он увидел — пустая комната, в которой уже стояли остальные. Лабиринт позади.

Беловолосая эльфийка, не называя имени, незаметно для всех появилась в комнате и спокойно раздала всем значки. Каждый получил свой, и комната внезапно наполнилась детьми.

Оказавшись среди галдящих детей, путники на мгновение растерялись — шум после гробовой тишины лабиринта сбивал с толку. Тина, со значком горящего госпиталя, тут же окружили больные дети: кто-то потерял глаз, кто-то — ногу. Это были те, кому нечего терять, и кто отчаянно искал утешения и исцеления. Уэллис, со значком «сестры леса», окружили бойкие дети разнообразных рас — они просили её чему-нибудь научить. Хэвилла обступили сироты, такие же, как он, со значками разбитых сердечек. Они смотрели на него как на старшего брата.

Только Шу оставался в одиночестве — дети избегали его, чувствуя в нём власть и превосходство, видя на его груди знак с короной.

Лиля быстро успокоила детей тихим свистом. Те мгновенно стихли, и она подошла ближе:

— Вам повезло! — улыбнулась она. — Вы прибыли как раз к началу трёх священных дней. Боги сегодня особенно благосклонны, ведь в первый день мы показываем им, чего достойны. Обычно сегодня приходит много новеньких, так что не стесняйтесь знакомиться. Значки помогут вам понять, с кем у вас общие черты.

Оглядев новеньких, она добавила:

— Но вы прибыли последними, так что пойдёмте, я покажу ваши комнаты. А вы! — оборачивается к остальным детям. — По комнатам! Бегом!

Дети со смехом и шутками побежали по домам, а Лиля привела нашу четверку в один из уютных коттеджей.

— Располагайтесь, — кивнула она и, закрыв дверь, ушла.

Они остались в тишине. Где-то неподалёку слышен негромкий звон колокольчиков — кажется, старшие обходят дома, проверяя, все ли легли спать.

На город спустилась тишина. Обыскав комнаты коттеджа, путники нашли лишь молоко и печенье. Хэвилл, не желая тратить время впустую, ушёл в отдельную комнату и сел медитировать. Уэллис и Шу, скреплённые недавним договором о взаимопомощи, решили держаться рядом и улеглись в одной комнате — каждый на своей кровати. Тин ушёл в уборную и, похоже, там и уснул.

Внезапно тишина была нарушена — двери в комнаты выбило слаженным ударом. В следующую секунду стало ясно: на них напали.

В комнату Уэллис и Шу ворвались две фигуры. Одна — огромная. Порыв ветра сорвал с неё капюшон, обнажив лицо Голиафа. Уэллис мгновенно узнала его, и её глаза наполнились яростью. Вторая фигура — одетая полностью в чёрное — молча напала на Шу.

Тем временем в комнату Хэвилла ворвался ещё один нападавший. На его плаще был символ паука — знак культа Лолс. Хэвилл узнал его сразу: неужели охота всё же началась?

Противник ударил первым, но промахнулся. В ответ Хэвилл ударил магией: вспышка молнии, за ней — волна некротической энергии. Понимая, что не справится, культист бросился в бегство, но не успел скрыться — его настиг луч света, испепеливший нападавшего до чёрных лоскутов на полу.

Понимая, что бой в замкнутом пространстве может обернуться бедой, Шу и Уэллис обменялись ударами с противниками, и, схватив зайцегона, Шу вырвался из комнаты. Они выскочили в коридор как раз в тот момент, когда Хэвилл добивал своего врага.

За это время Тин успел получить удар кинжалом в плечо. Его противник, услышав бегство сокомандников выскользнул через окно и исчез в темноте.

Осмотрев друг друга после неуклюжего, но яростного боя, они с тревогой осознали: они на эти три дня — дети, а на них охотятся взрослые. Противники были куда опаснее, опытнее и пугали своим сходством с призраками прошлого. Уэллис, восстановив дыхание, наколдовала волшебные ягоды, которые залечили часть ран. Хэвилл и Тин, жрецы в своих путях, добавили силы лечащих слов. Вскоре все снова были на ногах — измотанные, но целые.

Сознание того, что, если всё пойдёт так же, из города не доберётся никто, нависло над ними тяжёлым грузом. Отнести зеркало старику стало не только целью, но и делом жизни и смерти. Оставшуюся часть ночи они провели вместе, сверяясь с картами, обсуждая угрозы, ресурсы и разрабатывая план действий.

В конце концов рассвет застал их за обсуждением, и только тогда измученные путники позволили себе уснуть.

Проснулись они уже поздно — за окном сгущались сумерки. Их разбудил стук в дверь: за ней, терпеливо ожидая, стояла Лиля.

— Добрый вечер! — сказала она с улыбкой. — Собирайтесь, пора на площадь.

Разделиться и действовать по плану не вышло — времени не было. Поэтому все вышли вместе. На полпути к площади они заметили узкий канал с водой и, что особенно примечательно, — у берега покачивалась старая, но целая лодка.

Вскоре, они оказались на одной из городских площадей. Просторное пространство бурлило жизнью: десятки детей бегали туда-сюда, загадывая желания, обсуждая новые игрушки и, ведомые своими "опекунами" — более старшими детьми, — сновали между шатрами. Все были чем-то заняты — все, кроме той, что прошла мимо, задев плечом Уэллис.

— Эй, вы чё застопорились?! — раздался голос щуплой девчушки-гоблина с дерзкой ухмылкой. — Новенькие? Ну так пора бы уже освоиться и не стоять у меня на пути! Вы наверняка уже знаете обо мне, но я напомню. Я — Айша. Держитесь от меня подальше.

На её груди красовались два чёрных значка — редкость и, судя по реакции окружающих, символ дурной славы. Вокруг неё тут же образовалось пустое кольцо: дети старались держаться подальше от нее. Она была местной задирой — это становилось очевидным даже без слухов.

— Ха! Чего это вы такие побитые? Уже не понравились, богам насолили? Ну и рожи у вас… Пф! — фыркнула она.

Обменявшись едкими комментариями с Шу, Айша заткнула его дерзким: "Ты кто такой, чтобы тут командовать? Трон забылся, где, принцишка?". Поспевшая на помощь другу Уэллис, тоже получила довольно едкий ответ с открытой агрессией: "А ты чё так зыркаешь, зайчиха? Ухо сверну — и глаз зажмурится!"

Прежде чем дело дошло до стычки, рядом вновь появилась Лиля. Она привычно взмахнула рукой, словно отгоняя Айшу, и та с гордо поднятой головой всё же удалилась.

Лиля же улыбнулась, будто ничего не произошло, и протянула каждому из них по свёрнутой бумажке и тонкой ручке:

— Вот! Запишите своё заветное желание. Сегодня — Праздник Желаний. Боги любят нас, и они обязательно услышат то, что вы напишете.

Получив возможность загадать самое заветное желание, Уэллис не медлила: она сразу же написала — «Смерть Голиафа на моих глазах». Затем, помедлив, поспешно приписала: «через два часа». Хэвилл попытался обойти систему и написал: «Чтобы все дети получили то, чего они хотят», — но ничего не произошло. Боги не среагировали. Тин был более практичен: он загадал шесть зелий лечения. И действительно — спустя несколько минут он с удивлением обнаружил в своей сумке шесть аккуратных бутыльков с мерцающей красной жидкостью. Лишь Шу — плут, воспитанный на суровых улицах, — почувствовал в этом подвох. Он нахмурился и задал Лиле вопрос:

— А за что такие дары?

Лиля с привычной улыбкой ответила:

— Боги так приветствуют новоприбывших в наш город.

Но Шу этот ответ не устроил. Он молча подбросил листок вверх, и, выхватив кинжал, разрубил его на лету. Бумага осыпалась клочьями к его ногам. Лиля вздрогнула и поспешно выхватила кинжал из его рук.

— Шу! — строго сказала она. — Такое поведение на площади недопустимо. Здесь нельзя играть с острыми предметами!

Снова зазвенели колокольчики, и в следующий миг героев подхватила и увлекла толпа детей — прямо обратно в их комнаты.

Страх, что ночью вновь случится нападение, не давал им сомкнуть глаз. Сначала Шу просто вышел во двор, пытаясь выпросить кочан свежей капусты для зайцегона, но старшие дети прогнали его обратно, сказав, что ужин уже окончен, и заперли дверь.

Попытка взломать замок не увенчалась успехом — ни у него, ни у Уэллис ничего не вышло. Тогда Уэллис решила попробовать другое: с помощью когтя она попыталась проделать дыру в стекле окна. Однако окно с грохотом вывалилось наружу с высоты второго этажа, привлекая внимание дозорных — старших детей, следящих за порядком, и те всю оставшуюся ночь не спускали с глаз их коттеджа.

В конце концов, осознав бессмысленность дальнейших попыток, бунтари, наконец, уснули.

Утром их разбудил мягкий стук в дверь. Лиля вошла, не дожидаясь ответа, и аккуратно расставила завтрак на тумбочках. На ней была золотистая одежда, а на голове — бумажная жёлтая корона.

— Доброе утро! — весело сказала она. — Сегодня — заключительный день праздников. День взросления! Торопитесь, вас уже ждут на площади!

На площади царило радостное волнение: дети пели, прощались, обнимались, плакали от счастья. В толпе заметно мелькали золотые одеяния и жёлтые короны — как у Лили. В центре площади стояли трое эльфов-близнецов. Они возвышались у двух сияющих порталов, строгие и сосредоточенные.

Церемония началась. Серьёзные детские голоса эльфов торжественно зачитывали имена, и дети один за другим поднимались на пьедестал.

— Айша… Лилия… Карри… Несси… Алан…

Тройняшки-эльфы поочерёдно снимали значки с детей и указывали каждому на один из двух порталов. Сидящие аплодировали, провожая товарищей с радостью и гордостью.

Первой вызвали Айшу. С неё молча сняли чёрные значки — и указали на каменный портал. Девочка с высоко поднятой головой шагнула вперёд, будто гордилась своей судьбой. Следом отправили Лилию и Несси — двух миловидных гоблинш с добрыми глазами. С их груди бережно сняли значки с сердечками и цветочками, и они без колебаний последовали за Айшей.

Затем вышел Карри — ящер с тремя значками: щит, сердце и птица. Его путь вёл ко второму порталу, сплетённому из лиан, пульсирующих зелёным светом. Он кивнул, принял решение без слов и скрылся среди ветвей.

Последним оказался рыжеволосый мальчишка. Он отчаянно сопротивлялся, пинался, вырывался из рук ведущих.

— Какое право вы имеете решать, куда мне идти?! — выкрикнул он, дрожа от ярости.

— Боги решили так, — прозвучал хоровой ответ тройняшек, безмятежный и неумолимый.

Мальчика, крича и извиваясь, силой затолкали в каменный портал. Тот вспыхнул на мгновение и поглотил его.

Дети зааплодировали. Постепенно толпа начала расходиться. Порталы медленно угасли, словно их отключили от источника магии, — и площадь опустела.

«Нас ведь не отправят на обеденный сон?» - прошептал команде Шу. Спустя минуту звон колокольчиков прозвучал, как приговор. Словно по команде, старшие дети вновь начали уводить всех по комнатам.

— Обеденный сон! — прозвучало бодро, почти ласково.

На удивление, коттедж был безупречно убран. Как и после прошлого нападения — все разрушения исчезли, следы борьбы стерты. Окна и двери были на месте. Лишь окно, которое выбила когтём Уэллис, теперь заколочено досками. Угрюмый деревянный крест на фоне странно идеального порядка.

Понимая, что это уже третий день, что «праздник» близится к концу, и шансов всё меньше — они решились.

План был отчаянный. Собрать все подушки и одеяла в одном конце коридора, поджечь их с помощью магии, а затем выпрыгнуть в окно, подняв тревогу и воспользовавшись суматохой, чтобы сбежать.

Так и сделали.

Пламя вспыхнуло, едкий дым начал ползти по потолку. Тин, Хэвилл и Уэллис, не дожидаясь, разбили стекло и прыгнули вниз. Но Шу остался. Он спокойно дождался, когда старшие дети откроют дверь, чтобы потушить пожар, и скрылся в толпе быстро оказавшись вместе с остальными.

Дойдя до остальных, он обнаружил Тина и Уэллис, окружённых детьми. Те цеплялись за их одежду, прижимались к ногам, просили, умоляли:

— Пожалуйста… Не оставляйте нас… Заберите с собой…

Начался спор. Мнения расходились.

Можно ли выйти через ворота? Работают ли порталы? Стоит ли плыть по каналам? Использовать лодку?

Проанализировав строение города и опираясь на свой опыт в городской страже, Уэллис сразу поняла: вход и выход здесь только один, и он, скорее всего, уже заблокирован. Оставалась лишь лодка — все видели, как погасли порталы, а тратить время на попытки их перезапустить, пока горит дом и в общем хаосе их ещё не начали искать, казалось бессмысленным. И именно лодка расколола их. Спор разгорелся — оставить ли детей или забрать? Шу и Хэвилл были за спасение своей команды — только своей. Уэллис стояла за тех, кто не мог уйти сам.

— Мы не можем их бросить! — срывалась Уэллис.

— А мы не можем взять всех, — отрезал Шу. — Или всех нас утопим. Сначала миссия, потом благодетель.

Зайцегон, привыкшая к холодным решениям дозорного, колебалась. Сердце разрывалось, но расчёт побеждал. В лодке было слишком мало места. Она выбрала троих детей зайцегонов — малышей с её родины — и с болью отвернулась от остальных.

— Я вернусь, — пообещала она детям. — Клянусь. Мы вернёмся.

Безумная, отчаянная идея пришла Тину в голову, когда лодка уже отплывала:

— Верёвка! Мы можем кинуть верёвку! Пусть держатся и плывут за нами!

Он уже начал разматывать моток, в глазах горел огонь надежды. Но сам же услышал в ответ тоненькие, испуганные голоса:

— Мы не сможем…

— Там течение… нас унесёт…

— Мы утонем…

Хэвилл предложил Тину одновременно лечить их по ходу пути, но дети, всё ещё стоящие на каменных плитах у берега, отступили на шаг.

Лодка дрогнула, и течение подхватило её. Канал снаружи города оказался гораздо стремительнее, чем те мирные водные дорожки внутри. Вода гнала их вперёд, прочь от стен и башен, от звона колокольчиков, от бумажных корон и вычурной лжи. Позади остались стоять молчащие дети. Некоторые держались за руки. Другие плакали. Но никто не прыгнул в воду.

Они выбрались.

Каналы — теперь тёмные, обросшие водорослями, со скользкими стенами и ржавыми цепями — всё ещё несли лодку, но уже за пределами города. Налево от них простирались высокие изгороди с заросшими шпалерами. Справа, за толстым слоем камня, виднелись знакомые купола. Лодка, гонимая течением, вдруг резко свернула — и перед ними показался тот самый дом. Дом Старика. Сухие доски, вьюнок на стенах, те же окна с тёмным стеклом. Уэллис привстала, уже собираясь окликнуть эльфа, когда…

Небо вспыхнуло.

Яркий, слепящий свет прорезал облака. Вспышка — и следом за ней огненный шар.

Фаербол.

Он мчался с небес с ужасной скоростью, издавая низкий гул. Тин вскочил в лодке, вытянув руки — магия? щит? слишком поздно?

— ПРЫГАЕМ! — закричал Хэвилл.

Фаербол ударил в воду всего в нескольких метрах позади лодки. Волна огня и пара накрыла их. Вода вокруг закипела. Плеск. Крик. Вся семёрка чудом выпрыгнула из лодки в самый нужный момент — явно повторив сюжет, что уже случался с ними трое суток назад. По стечению обстоятельств и времени, именно после спасения от гибели, во вспышке фаербола они вернули себе обычный вид: возраст, вес и рост.

Уэллис спрятала детей в кустах. Шу огляделся, пытаясь понять, откуда прилетел фаербол. За разговорами, выяснением, не ранен ли кто-то, они потеряли время. В паре сантиметров от уха Уэллис пролетел болт — в них стреляли.

Старик-эльф хаотично менялся прямо у них на глазах: черты лица, длина волос, рост и даже цвет кожи. Шу пытался вспомнить, что за раса может так выглядеть, но жизнь на улицах человеческого города не дала ему нужных знаний. Уэллис, напротив, сразу всё поняла — чейндждинг.

Начался ожесточённый бой. Четвёрка обманутых окружила Эсфариэля, ослабила его ударами, а потом Хэвилл и вовсе убил его, не рассчитав силу атаки. Однако, применив уход за мёртвыми, жрец упокоения сразу же воскресил его. После чего создал область истины и начался допрос.

Так они узнали: чейндждинги правят городом уже много лет. Детей забирают из неблагополучных семей, выращивают, а потом либо продают в рабство, либо отдают в более «подходящие» семьи, нуждающиеся в ребёнке. Уэллис чуть было не отправила допрашиваемого обратно на тот свет, но её вовремя остановили. Без него им не покинуть остров.

В конце концов, угрозами они заставили чейндждинга починить лодку и взлететь с острова к новому месту назначения, новым составом. Лодка взмыла в воздух с помощью магии. Внутри, помимо чейндждинга-заложника, находились жрец упокоения Хэвил, плут Шу, три ребёнка-зайцегона, Уэллис и жрец жизни Тин.

Наконец покинув остров, каждый думал о своём:

Уэллис строила планы возвращения, крутя в руках срисованную у чейндждинга карту;

Шу размышлял о договоре с Уэллис и чем это может ему обернуться;

Тин залечивал свои раны;

Хэвилл следил за пленным и угрожал устроить ему достойные похороны, если тот не довезет их до острова Аркалиоса.

Дети спали, убаюканные тишиной после шторма.

Так и закончилась эта история, но не их путь. Эту семёрку впереди ждало гораздо больше, чем они могли представить.

А пока — небо, ветер и дрожащая магия, многократно отражающаяся в осколках зеркала, встроенных в фонарь. И снова, как и в начале — тишина.

Mary

Хроника №5. Рассказана Шутом Без Имени, архивирована для Создателя.