@michelseafarer

Софья Ковалевская — учёная, писательница, революционерка

2024-08-28T09:05:43.201Z

Софья Васильевна Ковалевская, в девичестве Корвин-Круковская, родилась в 1850 году в Москве. Семья её не была особенно знатной, но пользовалась уважением. Прадед матери был известным астрономом, дед — военным геодезистом. Отец, Василий Корвин-Круковский, служил в артиллерии и через несколько лет после рождения дочери вышел в отставку. Он перевёз родню из Москвы ещё глубже в провинцию, в Полибино.

Когда они обустраивались на новом месте, обоев для детской не хватило. Поэтому одну стену оклеили страницами лекций математика Остроградского. Девочка любила часами разглядывать ряды формул, силясь вникнуть в их смысл. Кроме того, дядя часто беседовал с ней о математике, чем ещё больше пробуждал интерес к науке. А сосед, Николай Тыртов, увидев талант девушки, посоветовал отцу всерьёз заняться её образованием.

Вот только высшее образование в те времена женщинам было недоступно. Надо было ехать за границу, но тут тоже была проблема — без разрешения отца или мужа женщина не могла покинуть страну. Отец не горел желанием отпускать дочь на чужбину. Тогда Софья Васильевна решилась заключить фиктивный брак с геологом и издателем Владимиром Ковалевским. Он как раз недавно выпустил нашумевшую книгу Герцена «Кто виноват?», и из-за возросшего внимания к своей персоне со стороны властей хотел эмигрировать. В 1868 Софья и Владимир поженились, а в следующем году уехали в Вену, а затем в Гейдельберг, где Ковалевская начала обучение в знаменитом университете. Один из преподавателей, Лео Кенигсбергер, убедил её перебраться в Берлин, чтобы перенимать знания у его учителя, Карла Вейерштрасса. Берлинские учебные заведения оказались не столь демократичными, на лекции женщин не допускали. Тем не менее Ковалевской удалось впечатлить профессора своими знаниями, и Вейерштрасс давал ей уроки в частном порядке.

В 1871 Ковалевские прервали своё обучение и уехали в Париж, где разразилась очередная революция. Софья со старшей сестрой Анной ухаживали за ранеными коммунарами. И чудом смогли выбраться оттуда до того, как правительственные войска подавили мятеж.

Научную степень Ковалевская получила в 1874 году. Наставник помог ей определиться учебным заведением, где будет проходить защита — это был прогрессивный по тем временам Геттингенский университет. Они направили туда сразу три научные работы: первая была о дифференциальных уравнениях в частных производных, вторая об абелевых интегралах, третья — о форме колец Сатурна. Созерцание диффуров в детстве не прошло даром, именно за первый труд Софья Васильевна получила докторскую степень. Ковалевские вернулись в Россию, где учёная собиралась преподавать. Но ей предложили только место в женской гимназии.

Для человека, прошедшего такой сложный путь, подобное предложение было неприемлемым. Ковалевская на несколько лет оставляет науку, погрузившись в светское общество и пробуя себя в публицистике и литературе. За всю жизнь из-под пера Софьи Васильевны вышли многочисленные воспоминания, повесть о революционерах «Нигилистка», роман «Семья Воронцовых» и сочинение «Борьба за счастье: две параллельных драмы». Последнее произведение Ковалевская написала в сотрудничестве со шведской писательницей А. Лефлер-Эдгрен. Софья Васильевна хотела изобразить судьбу и развитие одних и тех же людей с двух противоположных точек зрения, «как оно было» и «как оно могло быть». В основание этого произведения Ковалевская положила научную идею, что все поступки и действия людей заранее предопределены. В то же время учёная признавала, что в жизни бывают ситуации, когда у человека появляется возможность выбора.

В этот период у Ковалевских, чьи отношения уже стали по-настоящему супружескими, появилась дочь Соня. Однако, финансовое положение их оставляло желать лучшего. Бизнес, в который вложили большую часть наследства Софьи, развалился. Владимир пошёл работать в нефтяную компанию, но она тоже потерпела крах. Не найдя в себе сил разобраться с накопившимися проблемами, в 1883 Ковалевский отравился хлороформом.

Софья Васильевна снова покинула родину в поисках лучшей жизни. Вейерштрасс и другой его ученик, шведский математик Магнус Миттаг-Леффлер — который, кстати, позже убедит комиссию Нобелевской премии наградить Марию Кюри — выхлопотали ей место в Высшей Школе Стокгольма (будущий Стокгольмский Университет), где она читала лекции сначала на немецком, а потом и на шведском. Конечно, Ковалевская получила должность приват-доцента не только благодаря рекомендациям, но и за работу «О преломлении света в кристаллах». В 1888 Парижская академия наук присудила Ковалевской премию Бордена за работу «Задача о вращении твёрдого тела вокруг неподвижной точки». Своим исследованием учёная решила задачу, над которой бились Леонард Эйлер и Жозеф Лагранж. Именно после этого открытия её имя стало известно всему научному миру. Через год, за дополнительные исследования той же проблемы Ковалевская получила от Шведской академии наук премию короля Оскара. Российское научное сообщество больше не могло игнорировать достижения учёной, в 1889 году ей присудили звание член-корреспондента РАН… Но на заседания академии её так и не пустили.

До своей ранней кончины Ковалевская проживёт в Европе. У неё вспыхнет и угаснет ещё один роман, с однофамильцем Максимом Ковалевским. Она станет руководить кафедрой в Стокгольмском Университете. Будет ездить по конференциям и обогащать науку новыми данными. В декабре 1890, по дороге из Берлина в Стокгольм, она простудится и в начале следующего года умрёт от воспаления лёгких.

Софье Васильевне присваивают множество достижений, часть из которых всё же требует вдумчивой проверки. С чем спорить сложно, так это с тем фактом, что она заложила для будущих поколений женщин-учёных прочный фундамент, на котором они строили своё будущее. Её недолгая жизнь пришлась на период, когда многие понимали, что ограничивать женщин в правах несправедливо. Но будущее наступает неравномерно, в головах быстрее, чем в общественных институтах. В своих воспоминаниях Ковалевская писала, что считала себя нелюбимым ребёнком и всю жизнь пыталась добиться признания отца. Но как от отца, так и от отечества, принятия ей добиться не удалось. Только после смерти в честь Ковалевской назвали улицы, школы, премии, самолёт, астероид, кратер на Луне, а также открыли музей в её родной усадьбе на Псковщине. А в 1985 году на «Ленфильме» поставили трёхсерийный фильм «Софья Ковалевская» с Еленой Сафоновой в главной роли.

Викинги в Бретани

2024-07-11T16:55:41.797Z

Бретань для меня не просто одна из французских провинций. Больше десяти лет назад я познакомился с местными народными танцами, а потом и с культурой и обитателями. И вот стало интересно, как повлияли викинги на землю гречневых блинов, солёной карамели и причудливых головных уборов.

В начале 840-х норманны регулярно наведывались в Бретань за добычей, отправляясь в набеги с острова Нуармутье́, на котором они закрепились ранее. Кстати, впервые они высадились там в 799 году и разграбили местный монастырь. По мнению некоторых источников, это самый ранний задокументированный набег на континентальную Европу.

Заметка на полях: этот остров, благодаря своему расположению вообще богат на истории. Помимо викингов, там в разное время были корсары-гугеноты, табачные контрабандисты, датчане и участники вандейского мятежа. Но было и что-то хорошее — на этом острове придумали простой и энергичный танец Branle de Noirmoutier. Танцуют обычно парами в шеренге, и его динамика навевает ассоциации с волнами океана, которые то накатываются на берег, то отступают.

Так вот, до определённого момента бретонцы и норманны были союзниками, вместе громя франкские войска. Первые сохраняли независимость своего королевства, вторые вволю грабили. Бретонские короли укрепляли свою власть, во времена правления Саломона страна под его руководством достигла пика своего могущества. Король и про себя не забывал, постоянно расширяя свои полномочия, что не понравилось придворным. Поэтому в 874 году они организовали его убийство. Бретань погрузилась в междоусобицы, чем норманнский полководец Хастейн, буквально вчера бывший соратником Саломона, не преминул воспользоваться. К концу первого десятилетия X века он упоминался в летописях как правитель земель Верхней Бретани (та часть полуострова, которая ближе к материку) со столицей в Нанте.

Многие бретонские аристократы покидали свою землю и свой народ, боясь жестокости викингов, которую они особенно ярко продемонстрировали при осаде Сен-Ло. Были, впрочем, и те, кто остался и пытался что-то противопоставить захватчикам. Как, например, Ален I Великий и Юдикаэль Ваннский, которые забыли о распрях и объединились, чтобы нанести викингам сокрушительное поражение под Кестамбером в 888 (по другой версии — в 890) году. Юдикаэль пал в бою, увлёкшись погоней за отступающим противником, так что Ален Великий остался единственным крепко стоящим на ногах правителем в Бретани. Победа бретонцев впечатлила франкского короля Людовика II, и тот согласился признать победителя королём Бретани в обмен на вассалитет. До смерти Алена I в 907 году бретонцам жилось относительно спокойно.

Потом набеги возобновились, но теперь северяне были заинтересованы в том, чтобы захватить побольше земель. Их предводитель, Вильгельм Длинный Меч, уже отхватил себе кусок франкских наделов на севере, и получил у короля титул и мирный договор в обмен на признание подданства и переход в христианство. В аббатстве Мон-Сен-Мишель хранится хартия, подписанная Вильгельмом как герцогом Бретани. Видимо, франкам было нормально, что вассалы на границах устраивают такое веселье. Главное, чтобы в метрополию за добычей не ходили.

Дело Алана Великого по выкуриванию надоедливых северян продолжил его внук, Ален II Кривая Борода. Говорят, он был храбр и силён настолько, что выходил на медведя или кабана с дубинкой. Поначалу он проиграл норманнам и вынужден был покинуть Бретань, но несколько лет спустя вернулся и вместе с Юдикаэлем Беранже и Гуго II, графом Мэна, они победили северян в битве при Тран-ла-Форе. Победив, объявил этот день, 1 августа, всенародным праздником.

Бретань вновь объединилась под управлением Алана II, теперь уже герцога этих земель. Регион потерял независимость и некоторую часть территорий (которые остались за Нормандией), в пожарах сгинули множество текстов, кропотливо записанных монахами. Сгорели или утеряны также и церковные реликвии, которые после возникали то тут, то там, якобы подлинные и чудом сохранившиеся.

История не терпит сослагательного наклонения, но, возможно, если бы не викинги, Бретань в наши дни сохраняла бы независимость или, по крайней мере, более богатое наследие.

Владимир Даль — лексикограф, военный, чиновник

2024-04-23T16:47:40.545Z

Многие знают, что Владимир Даль создал толковый словарь русского языка. Но этим его заслуги перед отечеством не заканчиваются. Почему я решил рассказать о нём на этом канале? А потому что он датчанин по крови. Матерью его была Ульяна Христофоровна Даль (урождённая Фрейтаг), а отцом Иван Матвеевич (Йохан Кристиан) Даль. Отец приехал в Россию по приглашению Екатерины II, получил подданство, а затем и дворянство, к которому прилагалось и право на обучение своих детей в Петербургском кадетском корпусе за казённый счёт.

Об обучении в кадетском корпусе Владимир Иванович отзывался нелестно, считал пустой тратой времени. Однако, кое-что из полученных знаний ему пригодилось, но об этом позже. Несколько лет Даль прослужил на флоте, и уже тогда, общаясь с матросами, крестьянами и солдатами, стал записывать незнакомые слова. Позже он уволился с военной службы и пошёл учиться на врача. Из-за войны с турками ему пришлось досрочно сдавать экзамены и отправляться на фронт, где он, в редкие свободные от зашивания раненых минуты, продолжил свой труд лексикографа.

Кстати, существует любопытная, но, на мой взгляд, прохладная история о приключениях Даля на русско-турецком фронте. Якобы, к тому времени записей накопилось столько, что для транспортировки Владимиру Ивановичу выделили тактического верблюда. В одном из сражений животное захватил неприятель. Даль так горевал об утрате, что сослуживцы, не вынеся страданий, провели спасательную операцию и выкрали тактического верблюда обратно.

Участвуя в польской кампании 1830 года, Владимир Иванович совершил настоящий подвиг. Неприятель сжёг мост, лишая возможности отступить, но находчивый Даль за несколько дней соорудил понтонную переправу, заманил противника на середину реки, там перерубил несколько важных связок и уплыл на противоположный берег. Ошарашенные поляки не достали храбреца ни пулей, ни саблей, и остались с носом. Как часто бывает, за этот поступок Даль получил и нагоняй, и награду.

В мирное время Владимир Иванович занимался не только словарём, но и другим творчеством. В частности, он выпустил сборник сказок, но властям он показался сомнительным, и тираж изъяли из продажи. Тем не менее, сказки стали предлогом для дружбы с Александром «Наше Всё» Пушкиным. Взяв с собою чудом уцелевший экземпляр сборника, Владимир пришёл в гости к писателю и поэту, и вручил его в качестве подарка. Александр Сергеевич тут же принялся изучать его и высоко оценил. И презентовал в ответ рукописный экземпляр «Сказки о попе и работнике его Балде».

С этой встречи началась крепкая дружба Даля и Пушкина. Когда Владимир Иванович в очередной раз сменил деятельность и уехал в Оренбургскую губернию, он сопровождал друга в его путешествиях по тем краям. И много рассказывал о пугачёвском восстании, что вдохновило Пушкина написать «Капитанскую дочку» и другие произведения, касающиеся того периода.

Александр Сергеевич ценил не только писательский талант Даля, но и его opus magnum. Поэту очень понравилось одно новое слово, о котором ему рассказал Владимир — «выползина». Это старая шкура, которую сбрасывает змея при линьке. Услышав это, Пушкин сказал: «Ишь ты!.. А у меня сегодня сюртук новый. Посмотрите, какая выползина! Ну, из этой выползины я ещё не скоро выползу! В этой выползине я ещё такое напишу!..» Увы, вскоре состоялась та злосчастная дуэль с Дантесом. «Выползину» с поэта спороли, чтобы облегчить страдания умирающего.

Владимир всегда ставил свою лексикографическую деятельность во главе угла, он даже попросил перевода в провинцию, где составлять словарь и собирать пословицы и прочее народное творчество было бы легче. Он вышел в отставку, переехал в Москву и там закончил свой полувековой труд. Но даже после этого не перестал заниматься любимым делом. Говорят, перед смертью Даль из последних сил шепнул супруге «Запиши словечко…»

Как и многие гении, Даль был человеком многих талантов. Как и многие деятельные люди, он всю жизнь стремился к своей мечте — очистить русский язык от заимствований — но так её и не достиг. Тем не менее, он сделал огромный вклад в изучение языка, и память, оставшаяся о нём, — это лучшая награда из всех возможных, которую мы можем ему даровать.

Евльский козёл

2024-02-10T09:54:57.245Z

История Евльского козла поистине может считаться историей культуры и бескультурья. Ладно-ладно, до Юлии Большаковой мне далеко, но тем не менее. Вот уже более полувека две организации строят, а злоумышленники уничтожают (или пытаются это сделать) огромную соломенную фигуру козла.

Но, для начала, что это за козёл такой? Традиция Йольского козла, Julbock (Юлбок), уходит корнями в язычество. Он ассоциируется с последним снопом зерна, из которого, скорее всего, фигурку рогатого и дели. Бытовало верование, что Julebock — это дух, способный поселиться в чём угодно из соломы. Он следит за тем, чтобы в доме было чисто, и к празднику начала зимы готовились правильно. После празднеств соломенного козлика сжигали в качестве подношения богам.

В новое время, в период с XVIII (в некоторых источниках — с XVII) до XX века традиция меняется. Фигурки из соломы никто не жжёт, но их продолжают использовать для украшения интерьера в рождественские праздники. В Рождество юноши наряжалась в фантасмагорических существ, напоминавших козлов, и ходили от двора к двору, распевая песни и устраивая розыгрыши, а соседи «задабривали» их едой, деньгами и рождественским пивом. В южных регионах Швеции в конце праздника Йольского козла символически убивали, а затем воскрешали песнями. Этот ритуал отражает суть дохристианского Йоля, во время которого люди просили высшие силы о плодородии и достатке в следующем году. Позже отношение к Йольскому козлу смягчилось — никто его больше не убивал. Да и выглядел уже не так жутко, хотя всё ещё мог напугать детей. В XIX веке функция Йольского козла кардинально изменилась: он не получал, а раздавал на подарки, фактически, выполняя функции современного Юльтомтена (Санта-Клауса).

Первого гигантского Йольского козла возвели в Евле 1 декабря 1966 года. Спустя месяц, в новогоднюю ночь кто-то его поджог. Следующие два козла благополучно простояли нетронутыми, но после этого почти каждый год что-нибудь случалось. За полвека существования этой традиции Евльский козёл оставался полностью невредимым только 17 раз.

Чаще всего его просто сжигали, даже когда сено пропитывали специальным средством. В 1973 один тип украл фигуру козла и поставил её у себя на заднем дворе. В 1976 козла протаранили машиной. В 1997 козёл пострадал от праздничных фейерверков. В 2005 двое неизвестных в костюмах Санта-Клауса и Пряничного Человечка уничтожили фигуру огненной стрелой. В 2010 злоумышленник попытался подкупить охрану, чтобы та не помешала ему украсть достопримечательность с помощью вертолёта.

В 2023 году в противоборство защитников и поджигателей вмешалась третья, нежданная сторона. Козла почти что до самого деревянного скелета обглодали галки. В сене осталось много зерна, что и привлекло птиц. Администрация города приняла правильное, на мой взгляд, решение — не прогонять птиц. Ведь всем хочется кушать, и галки не исключение.

Тем не менее, у Евльского козла есть и позитивный опыт. Он дважды попадал в Книгу Рекордов Гиннеса, снимался в кино, ездил со шведской сборной в Италию на ЧМ по хоккею и участвовал в праздновании 550-летия коммуны Евлеборг. В конце концов, этот объект привлекает туристов.

Оглядываясь на всю историю, могу только заключить, что в Швеции проживает немало людей, которые жаждут «достучаться до небес», то есть, до Асгарда, невзирая на риск попасть в тюрьму и задолжать государству десятки тысяч крон. Я буду с интересом следить за развитием событий. Как вы думаете, выживет ли Евльский козёл 2024 года производства?