𓆑

Золотой Ворон_Глава 15

2025-05-17T18:01:35.139Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Пятнадцатая

Джереми

Изнуряющая жара на улице никак не улучшила настроения Джереми, но, по крайней мере, ему стало легче дышать. Когда он вошёл в здание, к дверям подъехал чартерный автобус, который доставил предпоследнюю команду в конференц-центр. Скорее всего, Северная Аризона — других команд поблизости, способных приехать в банкетных костюмах, он не припомнил. Джереми задержался, лишь чтобы придержать дверь для Жана, затем быстрым шагом направился вдоль здания.

На полпути он, наконец, остановился и присел на бордюр. Жан тут же отобрал у него сигареты и отбросил их в сторону. Джереми вздохнул и повернулся, чтобы пойти за ними, но Жан положил обе руки ему на плечи, удерживая на месте. Недоверие и неодобрение придали резкость его словам, когда он настаивал:

— Ты не настолько глуп.

— Уверен? - Джереми вырвался и встал.

Судя по напряжённой линии рта Жана, это был не тот ответ, которого он ожидал или хотел. Джереми смог оттолкнуть его и встать. Он держался на расстоянии, пока закуривал, чтобы дым не шёл в сторону Жана. Он докурил треть сигареты одной затяжкой, молясь, чтобы никотин быстрее сделал своё дело, и поморщился от раздражения, прозвучавшего в голосе Жана: — Джереми.

Позже он получит выговор от Лайлы, но сейчас он ничего слышать не хотел.

— Спасибо, - сказал он, пользуясь смущённым молчанием Жана. — Что не ударил его. Я знаю, ты мог.

Жан резко махнул рукой:

— Дай мне с ним разобраться. Обещаю — он больше никогда не выйдет на корт. Когда Джереми только покачал головой, Жан добавил: — Я сделаю это без свидетелей.

— Поверят ему, а не тебе. Не потому, что он заслуживает доверия — потому что всем охота верить, что Троянцы сломались. Надоели мы им, - Признался он, стряхивая пепел в сторону. — Готовы хвалить нашу честную игру, но жаждут драмы падения.

— Ты так яростно сопротивляешься, - Жан нахмурился. — Не понимаю этой одержимости.

Джереми пытался объяснить это раньше. Все это по—прежнему было правдой — радость от хорошей игры, послание, которое его команда надеялась донести, - но сегодня те же отговорки и причины ни к чему не приведут. За этим стояло нечто большее, и Жан это знал. Джереми повертел сигаретой, наблюдая за тлеющим огоньком, и тихо произнёс: — Искупление, возможно.

Джереми уже не раз пытался объяснить свою позицию. Да, всё это по-прежнему оставалось правдой - искренняя любовь к игре, желание показать пример честного спорта. Но сегодня те же отговорки и причины ни к чему не приведут. За ними скрывалось нечто большее, и Жан прекрасно это знал.

Перекатывая сигарету между пальцев, Джереми наблюдал за тлеющим огоньком, и тихо произнёс: — Наверное... я пытаюсь искупить вину.

Жан молчал, но по его взгляду и так все было понятно. Джереми посмотрел через парковку туда, где медленно собиралась толпа. Вот-вот должна была прибыть последняя команда. Джереми с сожалением вздохнул и докурил сигарету так быстро, как только смог. Он раздавил окурок о бордюр и сунул его в карман, чтобы выбросить по пути внутрь.

На полпути к двери Жан спросил: — Декстер. Твой друг?

Джереми вздрогнул и остановился: — Коди не назвал бы его другом.

— Нет. Репортёры упоминали его.

— Декстер Роллинс был капитаном Бобкэтов три года, - объяснил Джереми. — Но он учился на пятом курсе, когда я только поступил на первый. Встретились лишь раз — на банкете. - Он поморщился. — Что именно сказал Коди?

— Ной, - выдохнул Жан.

Грудь Джереми сжалась от боли, но Жан не стал развивать тему. В этот момент Джереми почувствовал к нему новую волну признательности. Сделав медленный вдох, чтобы унять бешеный ритм сердца, он осторожно спросил:

— А вечеринка?

Жан ответил с заметной паузой:

— Ты был на одной из них.

Искушение сжало горло. Он дал слово не лгать Жану, но правда представляла собой многослойный хаос, полный бесполезных деталей. Умалчивание не было ложью, но это не объясняло, почему его буквально тошнило при мысли об этом. Он даже не осознал, что отвернулся, пока Жан не схватил его за подбородок, грубо развернув его лицо к себе.

— Ты обещал, - прошипел Жан, и в его шёпоте слышалось стальное предупреждение.

— Я обещал, - Джереми попытался вырваться, но пальцы Жана впились в его кожу. — Но сейчас не время для этого разговора.

Он жестом указал на приближающуюся команду, пытаясь переключить внимание: — Ты сам сказал - сегодня детали не важны. Мы обсудим это завтра. Я куплю кофе, и ты сможешь спрашивать о чём угодно.

Жан ничего не ответил, но разжал пальцы. Джереми успел вернуться в конференц-зал всего за несколько шагов до последней прибывшей команды. Как и ожидалось, Лайла и Кэт поменялись местами в его отсутствие. Джереми сделал вид, что не принимает это на свой счёт, и перебросил пачку сигарет Торреса через стол.

Последняя, тринадцатая команда быстро расселась, и главный тренер Аризоны поднялся для приветственной речи. Официанты тем временем начали разносить блюда. Жан с явным недоверием осматривал свою тарелку, пока Кэт, перегнувшись через Джереми, не кивнула ему в знак одобрения. Джереми заметил любопытный взгляд Торреса, но капитан "Диких котов" промолчал.

То ли Коннорс добился своего во время их короткой встречи, то ли кто-то пожаловался организаторам - так или иначе, "Бобкэты" держались от Джереми подальше весь вечер. Это позволило ему сосредоточиться на общении с другими командами и представить Жана всем своим знакомым. Как и ожидалось, уровень английского Жана обратно пропорционально зависел от степени личных вопросов. Джереми старательно возвращал беседы в безопасное русло, когда они касались семьи Жана или Воронов.

Лишь к середине вечера он осознал, сколько усилий прилагали Троянцы ради Жана. Братья Дерек и Деррик приводили своих друзей, чтобы похвастаться знаменитым новичком. Таннер расхваливал Жана на встречах первокурсников. Эштон познакомил его со своей сестрой-старшекурсницей из Орегона, которая позвала своих товарищей-защитников поближе рассмотреть Жана. Несколько игроков, изучавших французский, подходили потренировать язык, и Жан уделял им все своё внимание.

Хвалить товарищей и соперников было в традициях Троянцев, но искренний энтузиазм команды и сдержанность Жана творили чудеса с его репутацией. За вечер любопытство и сплетни сменились лёгкой и осторожной симпатией - все знали, что кампус USC осаждали папарацци, а ворота пришлось закрыть уже на первой неделе семестра.

Несмотря на ужасное начало, Джереми считал банкет успешным. Жан был менее воодушевлён, если судить по его кислому выражению лица, которое буквально отражало: "Я не буду ни с кем разговаривать целую неделю", когда они наконец вернулись в отель.

Кэт рассмеялась и обвила его руку своей:

— Ты молодец! Кажется, ты им понравился.

— Мне и не нужно, чтобы я им нравился.

— Но разве тебе не приятно? - Кэт безуспешно пыталась затащить Жана к лифтам.

— После всей жестокости этой весной и летом, разве не приятно, когда слухи наконец отступают перед настоящим тобой?

— Они не видели настоящего меня, раз вы не даёте мне сказать, как они ничтожны на площадке.

Лайла не отступала:

— Жан, уважение к другим - часть жизни. Если ты считаешь, что вежливость скрывает твою настоящую суть, то что это говорит о нас? Мы навсегда останемся чужими для этих команд? Или они видят в нас лучшее, что побуждает их самих становиться лучше?

Жан отмахнулся, но Лайла продолжала:

— Что хорошего в том, чтобы высмеивать кого-то? Полезно давать кому-то советы, которые улучшат его общую успеваемость или удержат от повторения ошибок. Упрёки за промахи, которые случаются у всех, ни к чему не приведут.

Или ты не можешь точно определить свои ошибки без унижения в твою сторону?

— Это часть процесса.

Кэт задумалась, затем спросила:

— Ты хочешь ударить меня? Я имею в виду, когда меня обгоняют на тренировке, когда перехватывают мои передачи, если я не могу помешать своим соперникам нанести удар по воротам... Ты хочешь сломать ракетку о мою спину?

Жан выглядел потрясённым: — Нет.

— Но ты же хочешь, чтобы я совершенствовалась?

— Да, но... — В его глазах, казалось, мелькнул образ Кэт с окровавленным ртом и синяками. Он потянулся к ней, проверяя голову на несуществующие шишки, и сердце Джереми сжалось. Кэт нежно поцеловала его ладонь.

Жан наконец прошептал: — Только не тебя. Нет.

— Значит, даже ты понимаешь, что в этом нет необходимости, - заключила Лайла.

Жан отвёл взгляд и промолчал. Вместо того чтобы заставлять его признать это, Кэт снова попыталась подтолкнуть его к лифту. Жан тут же упёрся и заявил:

— Нет. Я не поеду на этой штуке. Пойду по лестнице.

— Мы встретимся с вами наверху, - сказал Джереми девушкам.

Лайла схватила Кэт за рукав, и они обменялись долгим взглядом. Кэт сняла туфли на каблуках, перекинула бретельки через пальцы и спросила:

— Где тут лестница?

Как только Жан указал направление, она весело крикнула:

— Кто быстрее доберётся до верха? - и рванула вперёд.

Джереми уже хотел последовать за ними, но Лайла поймала его за задний карман.

— Увидимся позже, - бросила она Жану и потащила Джереми к лифту.

У них не было ни малейшего шанса остаться наедине с полудюжиной команд, проживающих сегодня в этом отеле, но они были единственными, кто вышел на восьмом этаже.

Несмотря на то, что они пять раз останавливались, чтобы дать другим спортсменам сойти, они добрались до номера раньше Кэт и Жана. Лайла села на край кровати, пока Джереми боролся с галстуком. Когда он отбросил его в сторону, Лейла протянула руки, и Джереми заключил её в крепкие объятия. Без двенадцати команд вокруг и без необходимости присматривать за Жаном, он невольно начал скатываться по скользкой дорожке воспоминаний.

— Я рад, что пришёл, - пробормотал он, запустив пальцы в тёмные волосы Лайлы и уставился мимо неё на дальнюю стену.

— Правда? - тихо усомнилась Лайла.

Ответа не последовало — телефон в кармане залился трелью. Джереми знал, кто это, ещё до того, как прочитал сообщение. На мгновение ему даже захотелось заблокировать номер Фазера. Он дважды перечитал текст, разрываясь между здравым смыслом и измотанными нервами.

Решение пришло вместе со щелчком дверного замка. Пока Кэт и Жан заходили в номер, Джереми быстро ответил. Его единственная чистая одежда была приготовлена на завтрашний день, поэтому он снял рубашку и натянул утреннюю майку. Делая вид, что не замечает неодобрительный взгляд Лайлы, он принялся искать шорты.

— Не в пижаме? - удивилась Кэт, плюхаясь рядом с Лайлой. — Я думала, закажем ужин в номер и посмотрим игру Лисов.

— Посмотрю позже, - отмахнулся Джереми. — Я ненадолго отойду.

Новое сообщение Фазера пришло прежде, чем Кэт успела расспросить его. Она засмеялась, узнав звук оповещения.

— О. Передавай привет.

— Вряд ли, - честно признался Джереми, хватая ключ-карту с тумбочки.

Он не стал встречаться с немигающим и тяжёлым взглядом Жана, поэтому задержался у двери лишь чтобы убедиться, что замок защёлкнулся. Проигнорировав переполненные лифты, он рванул вниз по лестнице. Фазер припарковался у конференц-центра, где было меньше любопытных глаз. Пассажирская дверь уже была открыта.

Фазер заранее откинул пассажирское сиденье до упора - так Джереми мог оставаться незамеченным для случайных прохожих. Едва Джереми закрыл дверь, как на его колени шлёпнулась бейсболка. Джереми натянул её пониже на лицо и стал искать ремень безопасности.

— Не думал, что ты приедешь, - Фазер провёл рукой по его бедру, пока Джереми натягивал кепку. — Рад, что ты передумал.

— Я тоже, - соврал Джереми достаточно убедительно. — Поехали.

— Да, черт возьми, - сказал Фазер и чуть не унёс с собой асфальт.

Последний раз они встречались после домашнего матча в Лос-Анджелесе, поэтому Джереми не был уверен, где здесь квартира Фазера. Когда машина проехала около пяти минут, он решил, что они уже достаточно далеко от отеля, и швырнул кепку на заднее сиденье. Мужчина не возражал, когда Джереми выпрямил сиденье в сидячее положение, и ему пришлось убрать свою блуждающую руку. Ещё через десять минут они въехали в тёмный жилой комплекс - несколько одноэтажных корпусов, слабо освещённых уличными фонарями.

— Я велел своему соседу свалить, - сказал Фазер, припарковавшись и заглушив двигатель.

Джереми скинул кроссовки у входа, вызвав у Фазера ухмылку, пока тот шёл в глубь квартиры. Стены здесь были плотно завешаны киноафишами, а химический запах освежителя лишь слабо маскировал въедливый аромат марихуаны. Если сосед и правда ушёл, то совсем недавно - следы его присутствия ещё витали в воздухе. Джереми остался у порога, пока Фазер проверял, действительно ли они одни.

— Только мы, - донёсся голос из другой комнаты.

Джереми последовал за голосом и вошёл в тесную кухню, где Фазер уже расставлял ряд стопок алкоголя. Верх холодильника был уставлен бутылками с алкоголем - парень перебирал их, пока не нашёл нужную. Джереми остановил его, положив руку на плечо:

— Помедленнее, - предупредил Джереми. — Тебе ещё везти меня обратно.

— Не парься, - фыркнул Фазер, небрежно наливая. — Вызовешь такси, богач.

Джереми представил, как отреагируют родители на такой чек, но это не касалось Фазера. Он заставил себя улыбнуться и отпустить ситуацию. Фазер отставил бутылку, притягивая его к себе. Его шёпот "Давай повеселимся" едва коснулся губ Джереми, но слова были лишними — его рука уже залезала в карман шорт. Тонкие пальцы впивались в его кожу. Джереми придётся разобраться с этим позже, а пока он взял предложенную рюмку и залпом осушил её.

— Ладно, - Фазер одобрил, когда Джереми опрокинул стопку. Берясь за выпивку с другого конца стола.— Теперь расскажи про своего Ворона.

— Серьёзно? Ты действительно хочешь поговорить о Жане прямо сейчас? - Джереми нахмурился.

— Он же встал между тобой и Коннорсом, - Фазер не обратил внимания, что Джереми остановился на второй рюмке. — Просто пытаюсь понять. После всех этих слухов о нем этой весной... - Он сделал многозначительную паузу. — Мы же оба знаем, какой ты бесстыжий шлюшонок.

— Говорит человек, который сам меня позвал, - парировал Джереми достаточно хладнокровно, чтобы Файзер рассмеялся.

— Не пойму. То ли он такой же развратник, как ты, то ли Вороны используют твоё прошлое, чтобы добить разрушить его репутацию. Кто усомнится, если замешаны Троянцы? - Он допил последнюю стопку. — Так что, ты его уже трахнул?

Джереми выдернул его руку: — Я пришёл не для сплетен о Жане. Если это всё, что тебе нужно, то я ухожу.

Фазер притянул его за затылок:
— Не думаю, что ты это сделаешь - прошептал он наклоняясь для поцелуя, свободной рукой сжимая ягодицу Джереми.

Но Джереми снова схватил его за запястье. Фазер закатил глаза:

— Храни свои секреты. Но не порть удовольствие, раздевайся.

— Я не буду сосать тебе на линолеуме.

Фазеру не нужно было повторять дважды, и он потащил Джереми в спальню. Алкоголь сделал его неуклюжим и требовательным, но Джереми с лёгкостью мог использовать это рвение против него самого.

Фазер захрапел буквально через пару минут после того, как Джереми отстранился от него. Лежа на спине и уставившись в потолок, Джереми обдумывал варианты. Самый простой - одолжить машину Фазера и пусть тот разбирается с последствиями. Кто-то из команды мог бы подбросить его завтра в конференц-центр, чтобы забрать автомобиль. Но Фазер ездил с механической коробкой передач, и Джереми не был уверен, что сможет проехать больше пары кварталов без того, чтобы машина не заглохла. Идти пешком - бессмысленно, учитывая расстояние. Оставался лишь один разумный выход - вызвать такси и потом объясняться с родителями, когда они увидят списание со счета.

Он осторожно слез с кровати и начал одеваться. Телефона в карманах не оказалось, но он нашёл его у двери спальни, где тот выпал ранее. Взглянув на время - без пятнадцати час ночи. Возможно, друзья ещё не спали. Завтра у тренеров были запланированы только скучные мероприятия: встречи с судьями, заседания с ERC и тому подобное. Игрокам же весь день предстояло бездельничать до самого отъезда из Аризоны, так что они могли не ложиться сколько угодно.

Скрестив пальцы на удачу, Джереми написал: "Ещё не спите?"

Лайла ответила мгновенно: "Нет."

Перекладывая телефон из руки в руку, он наконец набрал: "Он слишком пьян, чтобы везти меня обратно." Бросив последний взгляд на мирно посапывающего Фазера, Джереми направился на кухню. Пока он рылся в холодильнике в поисках воды, пришёл ответ от Лайлы.

Оставив бутылку, он принялся искать какие-нибудь бумажки, на которых может быть написан адрес - в почтовом ящике у двери пусто, в мусоре только клочки бумаги. На кофейном столике нашлась лишь рекламная листовка пиццерии. Отправив Лайле этот адрес, он уселся ждать.

Прошло почти полчаса, прежде чем пришло сообщение: "Выехали." Не имея возможности запереть дверь без ключа, Джереми лишь надеялся, что сосед Фазера скоро вернётся. На улице его уже ждало такси. Лайла сидела на заднем сиденье. Она промолчала, когда он сел рядом - не лучшая идея обсуждать что-то при водителе. Джереми все же рискнул прошептать "Прости", пристёгивая ремень безопасности.

— Обратно в «Рыцарский Отдых»? - спросил водитель такси.

— Да, спасибо, - ответила Лайла.

Поездка прошла в тишине. Когда машина остановилась у отеля, Джереми запомнил сумму на счётчике. Он не был уверен, что сможет сразу вернуть Лайле деньги, но придумал альтернативные варианты — возможно, оплатить её продукты в следующий раз или купить подарочную карту в местный книжный. Не найдя ручки, он отправил сумму Лайле сообщением. Она автоматически проверила телефон при звуке уведомления, но промолчала.

Тишина между ними сохранялась, пока они не остались одни в лифте. Лайла повернулась к нему с серьёзным выражением лица: — Ты пил?

Джереми следил за меняющимися цифрами этажей:

— Совсем немного. Две рюмки, - уточнил он, чувствуя её пристальный взгляд. — Я знаю свою меру.

— Сомневаюсь.

Он бросил на неё обиженный взгляд, но Лайла уже рассматривала его шею. Она приблизилась и осторожно прикоснулась пальцами к коже — даже лёгкое прикосновение причиняло боль. Джереми вспомнил, как Фазер до синяков сжимал его горло в пылу страсти. Тогда это казалось неважным на фоне отчаянных и задыхающихся ругательства Фейзера, которые были гораздо интереснее, чем любой дискомфорт. Он теребил свою рубашку, но майка не могла спасти его от её тяжёлого взгляда.

Лайла была неумолима:

— Он мне не нравится, Джереми. Больше не встречайся с ним.

— Тебе никто из них не нравится, - пробормотал он в ответ.

— И не без оснований. Неужели так сложно переспать с кем-то, кто тебя уважает?

Её резкий тон не оставлял места для споров. Джереми скрестил руки на груди и отвернулся:

— Фазер винит меня за слухи о Жане. Говорит, это из-за меня Вороны распускают такую мерзость после его перевода.

Он нервно постучал пальцами по бицепсу и рискнул взглянуть на неё. Лайла не выглядела удивлённой, что ранило его ещё сильнее. — Все теперь верят, что он упустил своё место в основном составе и звание Идеального игрока, потому что именно мы его подписали. Я задаю стандарт в USC.

— Джереми... - начала Лайла, но замолчала, когда лифт остановился.

В пустом коридоре она осмотрелась, затем притянула его к себе, прижавшись лбом к его лбу: — Если ты ещё раз пойдёшь к Фазеру, я отрежу тебе яйца маникюрными ножницами. Понял?

— Боже мой, Лайла...

— Я спросила, ты понял?

— Да-да! - поспешно ответил он. Лейла, удовлетворенно кивнув, взяла его под руку.

Она постучала в дверь его гостиничного номера, но Джереми выудил из кармана карточку-ключ и поднёс её к считывающему устройству. Кэт была уже на полпути к двери, когда они вошли. В номере Кэт замерла на полпути к двери, уставившись на его шею: — Надеюсь, это просто засосы?

Джереми жестом велел ей говорить тише, пока Лайла закрывала дверь.

— Какого чёрта, Джереми?

— Не бери в голову, - он кивнул в сторону ванной. — Быстренько ополоснусь. Вы останетесь или...

Резкий удар ладони о дверной косяк заставил его вздрогнуть. Жан, появившийся словно из ниоткуда, перекрыл путь в ванную. Его взгляд был настолько яростным, что у Джереми перехватило дыхание. В голове мелькнули воспоминания — окровавленные укусы, следы ногтей на собственной шее Жана.

— Назови имя, - прошипел Жан. — Я убью его.

— Малыш, подожди, - Кэт сделала шаг к Жану, и Джереми мгновенно среагировал. Хотя его движения были неловкими, он успел перехватить руку Жана, когда тот уже начал замахиваться, и резко притянул его к себе. Только через секунду до него дошло, что произошло — Жан бросил быстрый оценивающий взгляд на Кэт.

Кэт тут же подняла ладони в жесте мирных намерений и отступила назад:

— Прости... Это я неосторожно. Прости.

— Жан... - осторожно начал Джереми, но Жан медленно поворачивался к нему. Когда Джереми наконец отпустил его руку, он спросил: — Ты в норме?

В глазах Жана вспыхнула ярость: — Я в норме?!

— Со мной всё хорошо, - подчеркнул Джереми. — С Кэт тоже. А ты как?

Жан сжал кулаки, не сводя с него горящего взгляда: — Назови имя.

— Нет, — Джереми покачал головой, игнорируя недовольный взгляд Жана. — Все нормально, правда. Это не то же самое, что... — Он запнулся, подбирая слова. — Фазер не хотел причинить мне вред. Просто перебрал с алкоголем и перестал контролировать силу. Если бы было иначе, я бы тебе сказал. Обещаю.

— Обещаешь, — Жан произнёс это как обвинение.

— Если мне не веришь, спроси Лайлу. Она ненавидит всех, с кем я встречаюсь, -Джереми кивнул в её сторону. — Ни за что не стала бы их покрывать.

— Верно, — начала Лайла, но Жан перебил её громким:

— Они тебе не партнёры!

Джереми мог только смотреть на него, а Жан, отступив, произнёс что-то злобное по-французски. Он быстро отодвинул Кэт со своего пути, положив руку ей на плечо, и пересёк комнату, словно не мог больше находиться в пространстве Джереми. В комнате повисла неловкая и напряжённая тишина, и, наконец, Лейла подтолкнула Джереми локтем.

— Иди в душ, - сказала Лайла. — Оставь телефон, я заблокирую его номер.

Джереми передал ей телефон и наконец скрылся в ванной. Он стоял под горячим потоком воды, пока пальцы не сморщились, напоминая перезревший изюм, а лёгкие не наполнились влажным паром. Попытки как следует вытереться в тесной кабинке оказались бесполезными - в итоге он просто обернул полотенце вокруг бёдер и вышел.

Посреди комнаты он замер, понимая что девушек в комнате нет. Жан сидел в позе лотоса на своей кровати, механически листая телефон, но его взгляд был расфокусирован. Он не шелохнулся, когда Джереми прошёл мимо, не отреагировал на звук надеваемых спортивных штанов. Лишь когда мокрое полотенце шлёпнулось в угол, Жан поднял голову.

— Расскажи мне про кокаин.

Ледяная волна прокатилась по телу Джереми, моментально смыв остатки тепла от душа. Сердце колотилось так сильно, что казалось - вот-вот пробьёт ребра. Тишина между ними сгущалась и становилась почти осязаемой.

— Торрес намекал на него сегодня, - продолжил Жан, проводя пальцем по воздуху, чертя две параллельные белые линии. — Я про эти 'конфеты'. Он не назвал тебя, но мы оба знаем, о ком речь. Да?

— Да. - Он сказал это так тихо, что не был уверен, расслышал ли его Жан, поэтому повторил. — Да.

Жан отвернулся. Ответ был ожидаемым, но от этого не менее горьким. Джереми сцепил пальцы до хруста суставов. Это никак не помогло ему успокоиться.

— Расскажи мне, - снова попросил Жан.

Джереми перевёл взгляд на свою помятую постель, затем опустился на край кровати Жана. Тот нехотя подвинулся и они расположились лицом друг к другу. Минуты тянулись мучительно долго, цифры на часах сменяли друг друга, а слова застревали в горле. Минута, две; он все ещё не был уверен, с чего начать.

— Лето после того, как Брайсон окончил среднюю школу, он попал в автокатастрофу. У него - перелом черепа в двух местах, у Аннализы - раздроблен таз.

Воспоминания о больничных коридорах, все ещё преследовали его. Лица брата и сестры были такими бледными и измученными, что казались ему чужими. Потребовались месяцы терапии, чтобы они снова начали двигаться. Ни один из них так до конца и не оправился: ни от физических травм, ни от того, чего Матильда потребовала от них впоследствии.

— Им выписали сильные обезболивающие. Брайсон... так и не прекратил их принимать. - Джереми сглотнул ком в горле. — Не знаю, как он доставал новые рецепты - мать и Уоррен работали в больнице. Но у него всегда было несколько баночек на продажу, которые он был готов продать мне по дешёвке.

— Ты тоже был ранен? - Голос Жана был жёстким.

— Нет. - Джереми бессильно пожал плечами. — Но Брайсон убедил меня, что таблетки помогут пережить ад, творящийся у нас дома. Я был достаточно отчаянным, чтобы поверить в это. С одной стороны они помогали, а с другой - нет. А на Рождество он принёс 'кое-что поинтереснее'.

Жан уже понял что за этим последует, но Джереми от этого было не легче произнести: — Кокаин.

Он теребил край простыни, избегая взгляда.

— Я должен был сказать “нет”. Но тот год был... Смерть Нэн, предательство Лео, бесконечные скандалы из-за Экси и моей ориентации, эти чертовы полицейские проверки по наводке Уоррена....

Его голос сорвался.

— Это все звучит как жалкие отмазки по сравнению с тем, через что прошёл ты. Мне просто нужно было продержаться до летних сборов в USC. Наркотики... в общем, они помогали. Хотя бы отчасти.

— Отчасти..., - эхом отозвалась Жан.

— У меня появилось много друзей, - сказал Джереми. — Но потерял я гораздо больше. И троянцы поняли, что что-то не так.

Это был слабый способ сказать, что они ему не доверяли, и что другие первокурсники держались от него как можно дальше. Реманн прочитал ему дюжину лекций, пытаясь разобраться в перепадах настроения и непредсказуемости своего подопечного. Стыд заставил Джереми сглотнуть подступившую к горлу желчь.

Жан промолчал. Джереми не мог долго молчать, поэтому решился продолжить.

— Вице-капитан Колорадо провёл несколько лет, незаметно выискивая игроков-геев в западном округе, понимаешь? Каждый год на банкете они собирались и сбегали куда-нибудь, чтобы «расслабиться». В старших классах я был безрассудным и ничуть не скромным, так что он знал, что меня можно смело приглашать. Сказал, что там будут напитки, травка и крекеры. На любой вкус. Вот я и принёс достаточно кокаина, чтобы поделиться со всеми. Все шло отлично, - сказал Джереми, — пока Ной...

Джереми крепко прижал руки к животу, отчаянно пытаясь сдержать эту чёрную дыру.

— Полиция начала меня искать, как только опознала тело Ноя. Они долго не могли выйти на мой след, но когда пришли... - Джереми резко развёл руками, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний. — Из всей нашей компании только двое тогда не скрывали, кто они. Остальные семеро прятались годами, боялись дышать лишний раз. Но в тот вечер мы все валялись в гостиничном номере: под кайфом, пьяные, прижатые друг к другу. А копы, едва вломившись, сразу заорали в рации: «Тут педики оргию закатили!» Мы даже сообразить не успели, что происходит.

Ночь была сумбурной, но отдельные моменты были достаточно отчётливы. Головокружительный прилив запоздалого кайфа, резкий привкус алкоголя на губах Декстера, тяжесть множества рук, ищущих разрядки и утешения. Не менее острые ощущения: ободранные колени о грубый ковёр, когда полицейский вытаскивал его из постели, сильный удар ботинком по позвоночнику, удерживающий его на месте, слишком тугой захват наручников. Офицеры были так напуганы этим развратом, что чуть не забыли рассказать ему о Ное.

— Декстер был очевидным козлом отпущения, поскольку он был единственным, кто был достаточно взрослым, чтобы покупать алкоголь, но мои родители знали, что в случае чего он меня сразу сдаст. Они сделали все, что могли, и потратили буквально целое состояние, пытаясь защитить имя Уилширов. Алкоголь и секс уже всплыли благодаря протоколам, а вот наркотики удалось спрятать. Декстер потерял звание капитана и перспективы на будущее, но в тюрьму он не попал, а мои родители оплатили его оставшееся обучение в обмен на молчание.

— Он точно не отмалчивался, - сказала Джин. — Коннорс знает. Торрес тоже.

— Торрес учился со мной в старших классах, поэтому он знал, когда я начал употреблять, - сказал Джереми. — Коннорс был на вечеринке. Как и большинство других, он до этого момента держался в тени. Как только стало известно, что он напивается и путается с другими мужчинами, его родители публично отреклись от него и выгнали из дома. Можно с уверенностью сказать, что он до сих пор ненавидит меня за это.

— Ты спал с ним?

Джереми уставился на него: — нет.

— Тогда это не твоя проблема.

— Так и есть, - сказал Джереми. — Жан, я... половина из этих ребят больше никогда не появлялись на корте, по крайней мере, я не видел их за пределами тренировок. Фаулеру пришлось перевестись в школу второго класса, чтобы спастись от безжалостных издевательств своей команды. Это моя вина. Полиция узнала о них только потому, что искала меня.

— Ты не тот, кто прыгнул.

Удар был достаточно тупым, чтобы раздавить лёгкие Джереми о позвоночник. Он попытался встать, чтобы увеличить расстояние между ними, но рука Жана с силой опустилась ему на плечо.

— Ты знал, что он это сделает? - вероятно, Жан хотел поймать его на слове, но Джереми дёрнулся так резко, что сам Жан инстинктивно отшатнулся. Джереми прижал руку к груди, отчаянно пытаясь сдержать рвущееся наружу сердце, и пожалел, что у него не хватило ума захватить с собой одну из бутылок Фазера.

Это прозвучало едва громче шёпота: — Мы все... знали.

Это было не совсем правдой, но, возможно, так было ещё хуже. Брайсон перестал заботиться о ком-либо из них после несчастного случая, а Аннализ заботилась только о своих собственных проблемах, не замечая Ноя.

Но Джошуа был его ирландским близнецом и лучшими друзьями, поэтому видел и знал, что его брат попал в беду. Он умолял Джереми о помощи, когда все обращения к их матери не увенчались успехом. Джереми пытался, время от времени, в течение нескольких месяцев, но никто из его родителей и слышать об этом не хотел. Уоррен терпеть не мог нытье Ноя, а Матильда, отмахнувшись, сказала: “Все мальчики в этом возрасте такие странные”. Она обвинила его в том, что он подаёт плохой пример своим младшим братьям.

— Она одумается, только когда потеряет его, - с горечью думал он тогда, чувствуя, как гнев и бессилие смешиваются с усталостью.

Он не имел ввиду ничего такого, но...

Тошнота накатила волной, заставив мир плыть перед глазами. — Давай не будем больше говорить о Ное.

Жан не стал настаивать. Джереми закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании: четыре секунды вдоха, семь секунд выдоха. Повторял он раз за разом, пока дрожь в животе не утихла. Пустота в груди никуда не делась, но когда он наконец открыл глаза, мир хотя бы перестал вращаться.

Он собрался встать, но рука Жана на его колене остановила его. — Скажи, что ты завязал.

— Я завязал.

Он бросил их не сам и не по своей воле — но озвучивать эти детали сейчас были лишними. Боль и чувство вины едва не сломали его, и он жаждал только одного — забыться в наркотическом угаре, чтобы больше ничего не чувствовать. Но Матильда не собиралась терпеть новый позор: она отправила его в реабилитационный центр на севере Калифорнии. Чтобы его не выгнали с университета, UCS получил от его наследства семизначный чек, а первые пять недель занятий он посещал онлайн.

— Посмотри на меня, - потребовал Жан. Джереми послушно поднял глаза. Выражение лица Жана было невозмутимым, а голос твёрдым: — Ты мой партнёр. Мой успех — твой успех; твой провал — мой провал. Но если ты сорвёшься, Джереми, я тебя не прощу.

— Ты не понимаешь..., - Джереми сжал кулаки. Видя скептический взгляд Жана, он продолжил: — Я уже предал своего брата, Жан. Знал, что ему плохо, знал, что он нуждается во мне - но мне было плевать. Я думал только о веселье и кайфе. Но теперь его нет. Лучше умру, чем снова стану тем человеком. Поверь мне.

— Ты - это ты, - просто сказал Жан без тени сомнения. — Я верю тебе.

Это был не первый раз, когда Жан демонстрировал такую слепую веру в него. Но услышать это после исповеди... Ледяная тяжесть в груди наконец растаяла.

— Спасибо, - прошептал он. Слова казались жалкими, но большего он сейчас предложить не мог. — Уже поздно, - Джереми взглянул на часы. — Ещё что-то хочешь спросить? Или готов ко сну?

Жан провёл пальцем по синякам на его шее. — Его имя.

— Не скажу. Это был несчастный случай, он просто перебрал и разнервничался.

— Врёшь. Кэт никогда не оставлял на Лайле таких синяков.

— Может, Лейла не так хорошо владеет языком?

Только когда Жан замер, Джереми осознал двусмысленность. Они уставились друг на друга. К счастью, Жан первым нашёлся — или это просто акцент стал заметнее?

— Я передам ей это, - сказал Жан.

— Ради Бога, нет! - Джереми швырнул в него подушкой. — Она меня прибьёт!

Жан отвернулся. — Жаль.

— Завтра куплю тебе кофе без кофеина.

— Врёшь, - фыркнул Жан.

— Посмотрим, - пообещал Джереми, выключая свет.

Возвращаясь к кровати, он задел тумбочку и, поморщившись от темноты, забрался на матрас. Даже удобно устроившись, уснуть он не мог — мысли кружились, как осенние листья. До самого рассвета он смотрел в потолок, слушая ровное дыхание Жана.

Золотой Ворон_Глава 14

2025-05-15T15:35:37.622Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Четырнадцатая

Джереми

Университет Аризоны арендовал для проведения банкета помещение в конференц-центре в трёх милях от кампуса, а Реманн забронировал номера для своей команды в соседнем отеле. Их водитель остановился у входа в отеля и дал им достаточно времени для того, чтобы все вышли и забрали вещи из багажного отделения. Реманн ждал пока Уайт и Хименеса всех пересчитают, прежде чем отпустить водителя, и тот пообещал вернуться за ними к одиннадцати утра. Их было слишком много и следовать за Реманном внутрь было невозможно, поэтому Джереми и Ксавье помогали присматривать за командой, пока Реманн и Лисински регистрировали их.

Прежде чем пропустить их в лобби, Реманн раздал ключи и велел вернуться к полудню. С четырьмя лифтами было бы несложно доставить команду на нужный этаж, но Джереми взглянул на номер комнаты на своём ключе, затем на номерок у Жана. Он тихо убеждал себя, что после стольких часов в дороге подъём по лестнице станет хорошей разминкой, и даже почти поверил в это. Привлечь внимание Лайлы было несложно. Он так же поманил Жана, который стоял поодаль.

— Ты можешь отнести наши сумки в лифт? - спросил Джереми у Лайлы, держа в руках свою сменную одежду. — Мы с Жаном пойдём по лестнице.

Лайла перевела взгляд с Джереми на Жана и обратно.

— Там восемь этажей.

— На тренировках мы делаем больше, - парировал Джереми.

Он ожидал возражений, но в итоге Лайла протянула руку за их вещами: — Лучше ты, чем я.

Поиски лестничной клетки заняли время — в лобби не было указателей, — но вскоре Джереми и Жан уже поднимались на верх. Джереми подождал, пока они минуют площадку третьего этажа, прежде чем оглянуться на Жана: — Где грань, после которой тебя начинает душить клаустрофобия? Кажется, ты прекрасно управляешься с автомобилями, и ты упомянула, что тебе не по себе в аэропортах, а не в самолётах. Насколько маленьким должно быть помещение, чтобы тебя это беспокоило?

— Не люблю коробки.

То ли что-то было упущено при переводе, то ли Жан намеренно говорил уклончиво. Джереми оставил эту тему, переключившись на счёт ступеней по-французски. Жан не комментировал его произношение, но Джереми знал что он слушает и чувствовал его пристальный, приятно отягощающий затылок, взгляд. Раз уж поправок не последовало, к пятому этажу Джереми попытался произнести простой монолог:

— Меня зовут Джереми Нокс. Я из Лос-Анджелеса. Изучаю английский в USC. Сегодня я в Тусоне ради... - Он запнулся, так как переоценил свой словарный запас. Жан вздохнул, но подсказал недостающее слово. Джереми не не нужно было спрашивать значение - интонация отличалась от английского аналога, но смысл был ясен.

— ...банкета.

Он обернулся за одобрением, но на лице Жана читалось раздражение.

Джереми бодро закончил: — Спасибо!

— Ты не идёшь в юридическую школу, - сказал Жан по-английски.

Джереми ошеломленно уставился на него, затем предположил, что Жан связал его специальность с планами на магистратуру. Он улыбнулся, несмотря на его неодобрение: — Нет ничего плохого в том, чтобы сдать экзамен.

Жан остался непреклонен, как и в прошлый раз: — Ты на пятом курсе. Камеры будут тыкать в лицо, спрашивать о планах после выпуска. Если узнают, что ты рассматриваешь другие карьеры, это ударит по твоей репутации и сузит выбор. Какой рекрутер будет бороться за человека, который уже ищет другую работу?

Слова Жана обнажили страх, грызущий Джереми изнутри. Тот отвернулся, но недостаточно быстро, чтобы скрыть его выражение лица, потому что Жан настойчиво проговорил: — Джереми.

Джереми остановился на площадке седьмого этажа, развернувшись к нему. Жан, не ожидая этого, едва не врезался в него. Упёршись ногами в пол, Джереми не сдвинулся, и Жан взял его за подбородок, чтобы он мог хорошенько разглядеть его лицо.

Джереми криво улыбнулся. Сохранять непринуждённый вид было его второй натурой, но это никак не помогло скрыть серьёзность во взгляде Жана.

— Родители хотят, чтобы я хотя бы попробовал. И я попробую. Всё будет хорошо, Жан, я обещаю. Сам экзамен — не обязательство. Сам по себе тест не является обязательством. Даже если Гарвард примет меня, у меня есть время до весны, чтобы принять окончательное решение.

Упоминание родителей сработало — Жан отступил, слишком привыкший подчиняться авторитетам, чтобы оспаривать решение его капитана.

Напряжение спало, Жан отпустил его, и Джереми беспрепятственно продолжить подъём. Он преодолел последний пролёт и вышел на восьмой этаж. Сверившись с номером на ключе и указателями, он свернул направо по коридору.

Трояны были разбросаны по двум или трём этажам, но Реманн старался, чтобы при передаче ключей группы друзей держались как можно ближе друг к другу. Где-то на этом же этаже должны быть Кэт и Лайла, но Джереми забыл спросить номер их комнаты. Вместо этого он отправил Лайле свой, и только успел стянуть кроссовки, как в дверь постучали. Жан был ближе, поэтому открыл дверь он.

Лайла уже наполовину переоделась: тёмные колготки под юбкой до колен и лишь светлая кофточка сверху. Джереми не упустил из виду, как Жан устремил свой взгляд в потолок, пока она относила их вещи к ближайшей кровати.

— Утюг на полке в шкафу, если понадобится, - сказала она. — Увидимся внизу.

— Спасибо, - ответил Джереми, и Лайла вышла.

Он начал проверять состояние своей одежды, пока Жан задумчиво стоял у двери, будто переосмысливая свои жизненные ориентиры. Одеваясь, Джереми думал о Лайле, о своей сестре, о фотографии Рене, которая исчезла со стола Жана вскоре после того, как они начали подшучивать над ней. Ни одна из трёх девушек не была похожа друг на друга, и критерии Жана в выборе женщин оставались для него полной загадкой. Джереми хотел спросить его об этом, но вместо этого сказал: — Мама считает, что мне стоит жениться на Лайле.

Этого хватило, чтобы Жан наконец посмотрел на него — правда, лишь до того момента, как Джереми начал снимать майку. Как всегда в таких ситуациях, Жан тут же отвёл взгляд, уставившись в стену.

Джереми понимал, как это нелепо — нарочно привлекать внимание Жана, раздеваясь перед ним. От осознания этого по спине пробежал горячий стыд, заглушая мимолётное чувство удовлетворения. Он поспешно натянул одежду — белую классическую рубашку с модным галстуком — и только когда Джереми уже застёгивал брюки, Жан наконец перестал делать вид, что изучает узор на обоях.

— Нелепо, - лишь прокомментировал Жан, расстёгивая сумку с одеждой.

Джереми растянулся на кровати, но тишина грозила увести мысли в опасное русло. Он прикрыл глаза рукой: — Интересно, у них есть запись игры Лисов. Может, посмотрим сегодня в номере.

Результат он видел вчера, но не сам матч: мешали и трёхчасовая разница во времени, и изматывающая дневная тренировка. В дни официальных игр график легче: вместо полноценной практики - короткая разминка, и Джереми обычно успевал посмотреть начало трансляции прямо в раздевалке. Лисы едва вырвали победу - всего одно очко преимущества. Джереми гадал: то ли соперник оказался сильнее ожидаемого, то ли внутренние разногласия с новичками подкосили команду.

Неизбежно мысли перешли к вечным соперникам Лисов, и Джереми, повернувшись к Жану, спросил: — Волнуешься из-за Воронов?

— Нет.

Южный дивизион стартовал вчера, но Вороны не играли. Тренер Росси объяснил это массовым заболеванием игроков - якобы весь основной состав слёг с кишечной инфекцией. Университет Эдгар Аллан даже предоставил подтверждающие справки от преподавателей. Перенесённый матч решили провести во время праздничной недели благодарения в ноябре. «Ещё одна чёрная полоса для несчастной команды», - сказал Джереми Кевину, но тот не верил в очередную ложь Воронов.

— Никто из них не болен, - ответил Кевин. — Они просто не могут адаптироваться, а Росси тянет время.

Кевин разбирался в ситуации лучше других. Действительно, всё выглядело подозрительно, особенно учитывая предстоящий банкет. Пропустив стартовый матч, Вороны готовились к эффектному возвращению: теперь их дебютом сезона станет принципиальный матч-реванш против Пальметто 14 сентября.

Кровать прогнулась под весом, заставив Джереми убрать руку с лица. Жан навис над ним, оперевшись ладонью о матрас в сантиметрах от его головы. Полурасстегнутая серая рубашка обнажала линию горла, и взгляд Джереми сам собой скользнул вниз, задерживаясь на выступающих ключицах. Будь это кто-то другой, такая поза могла бы сойти за откровенный намёк. Но это был Жан — человек, чьё доверие слишком многие предавали, переступая границы. Джереми стиснул зубы, подавляя желание дотронуться, расстегнуть ещё одну пуговицу...

Не смей, — пронеслось в голове, пока он разглядывал переплетение бледных шрамов на обнажённой коже.

Жан либо не заметил этого взгляда, либо сделал вид. Его лицо оставалось невозмутимым, когда он твёрдо повторил: — Фразу. Скажи.

Сердце Джереми бешено колотилось — в таком положении он бы и собственное имя забыл. Прикрыв нижнюю часть лица рукой, он выдавил улыбку:
— Коди рассказал про мой позорный провал при поступлении в USC? Я так и думал, когда оставил вас вдвоём вчера. - Он поспешно добавил: — Но всё в порядке. Хоть теперь не придётся самому об этом говорить.

— Он умолчал о главном, - Жан не моргнув глазом парировал. — Чтобы защитить тебя.

Как далеко они продвинулись с тех неловких первых дней. Джереми позволил нежности окрасить свой голос, когда произнёс: — Они хорошие ребята.

— Я говорил, что спрошу остальное у тебя, но Коди намекнул, что ты соврёшь.
Жан выдержал паузу, давая словам достичь цели, прежде чем тихо бросить: — Ты бы соврал. Да?

Джереми нервно провёл языком по зубам, словно пытаясь стереть привкус прошлого - крепкого алкоголя и липкого пота. Но вместо этого во рту появилась знакомая горечь, та самая, что преследовала его все эти годы. Он сжал кулаки, стараясь скрыть дрожь которая, возможно, существовала только в его голове, и прикусил внутреннюю сторону щеки, пока в сознании не остался только голос Спейдер. Её домашний номер был сохранён в его телефоне на случай крайней необходимости. Скорее всего, утром придётся отчитаться перед ней... Хотя, кто знает, может, он позвонит ей уже сегодня вечером.

Наконец Джереми вспомнил, что нужно сказать: — Нет. Только не тебе.

Он убрал руку, чтобы видеть лицо Жана. Француз выглядел неубеждённым. Джереми встретил его взгляд, мысленно умоляя поверить в это. — Я все лето говорил тебе, что хочу, чтобы ты доверял мне и чувствовал себя со мной в безопасности, не так ли? Ложь разрушит всё, что мы с таким трудом построили. Я скорее потеряю лицо, чем твоё доверие.

До боли предсказуемо: такая искренняя мольба заставила Жана отступить.

Джереми наконец смог сесть и потянулся, чтобы схватить Жана за запястье:
— Я серьёзно. Если хочешь спросить, то спрашивай. Я никогда не солгу тебе.

Жан молча изучал его, прежде наконец произнести: — Уайт Ридж питает к тебе личную неприязнь.

— Уже несколько лет, - согласился Джереми. — Я разрушил карьеру и репутацию их капитана. Такое сложно простить.

По выражению лица Жана было ясно — он не знал, что делать с этой информацией. Джереми терпеливо ждал очевидных вопросов, но француз лишь вырвал руку: — Нет. Сейчас не время для подробностей. Ты мой капитан и партнёр - этого достаточно. Я буду сражаться против них вместе с тобой.

— Мы с тобой одна команда, - пробормотал Джереми, неожиданно радуясь этому. — Но сегодня под прицелом не только я. Держись - они наверняка пересмотрели твоё интервью десятки раз и готовы высказать все, что думают. Придётся играть по их правилам, но знай: если прикроешь мою спину — я прикрою твою.

— Цирк, - проворчал Жан.

Он отошёл, чтобы закончить застёгивать рубашку, а Джереми принялся искать туфли. Когда он был полностью готов, Жан всё ещё беспомощно возился с галстуком. Джереми подошёл и протянул руки:

— Давай помогу.

Жан покорно отдал галстук. Джереми обернул шёлк вокруг его шеи и замешкался, пытаясь вспомнить как его завязывать на другом человеке, отвлечённый тяжёлым немигающим взглядом Жана. Он медленно воспроизводил действия, ожидая, когда сработает мышечная память. Со второго раза узел наконец получился, и Джереми торжествующе улыбнулся, разглаживая галстук.

— Проще, когда... - начал он, но пальцы Жана, поправляющие его воротник, оборвали мысль.

— Глупое изобретение. Как висельная петля.

Джереми собирался засмеяться или согласиться. Вместо этого вырвалось: — Тебе...идёт.

Когда Жан замер словно статуя, Джереми поспешил поправиться: — Галстук... галстук хорошо смотрится. Но да, носить их неудобно.

Его спас звонок от Лайлы. Отступив на безопасное расстояние, он проверил сообщение: — Похоже, почти все уже внизу. Пойдём?

На выходе Джереми протянул Жану один из ключей. Он шёл неспешно по лестнице — в Тусоне было душно и ты потел почти от каждого лёгкого действия, не хотелось промокнуть от пота до начала ужина. Внизу они присоединились к толпе Троянцев у входа. Коди устроился между Кэт и Лайлой, подальше от хмурых Пэта и Ананьи. Румянец на щеках Коди вряд ли был от жары. Лицо Ананьи оставалось спокойным, но руки она сжимала так сильно, что на платье образовались заломы.

— Расслабься, - дотронулся Джереми до её рукава.

— Я расслаблена, - сквозь зубы ответила Ананья.

Когда все 29 Троянцев и их 6 гостей собрались, Реманн повёл их в конференц-центр.

Регистрация прошла гладко. На регистрации раздали именные бейджи с номерами игроков. Через пару поворотов распахнутые двери зала уже манили гостей внутрь.

Один из ассистентов тренера Аризоны сидел прямо у входа. Она поднялась, чтобы пожать руки четырём тренерам USC, прежде чем поднести микрофон ко рту. Судя по шуму и толпе, Джереми предположил, что как минимум пять команд уже разместились в зале, но микрофон тренера Аризоны легко перекрывал весь гул:

— Троянцы из USC уже на месте. Тренер Реманн, тренер Лисински, тренер Уайт, тренер Хименес. Капитан Джереми Нокс, вице-капитан Ксавье Морган.

Она выключила микрофон и, наклонившись к Реманну, указала куда-то вглубь зала. Джереми стоял достаточно близко, чтобы услышать:

— Ваши столы - тринадцать и четырнадцать в золотом секторе.

— Спасибо, тренер, - кивнул Реманн и двинулся в указанном направлении, а команда потянулась за ним длинной вереницей.

Сердце Джереми бешено колотилось, будто колибри,запрыгавшее у него в горле. Он любил хаос, шум и толпы на вечерних матчах; ещё большим подарком было то, что все западные команды собрались под одной крышей. В этом зале было столько талантов, что воздух буквально звенел от напряжения. Но под этим восторгом тлели и старые воспоминания.

Он окинул зал взглядом, выискивая знакомые лица и те, которых уже не должно было быть здесь. Сколько раз он мечтал о таких турнирах — и как быстро сам всё разрушил. Осознание, что он больше не тот человек, приносило облегчение, которое отдавало горечью.

USC, как одна из крупнейших команд запада, могла бы занять целый стол, но их рассадили за двумя соседними, чтобы игроки могли общаться с другими командами. Один стол делили с «Дикими котами» Аризоны, второй — с «Бронкосами» из Бойсе. Вне матчей эти команды ладили с Троянцами, так что Джереми остался доволен расстановкой. Он переглянулся с Ксавье и кивком указал на стол Аризоны. Тот в ответ жестом обозначил стол Бойсе. Каждый капитан возьмёт на себя одну из команд, чтобы избежать обвинений в предвзятости, а остальные игроки распределятся сами.

Джереми мог найти своего бывшего товарища по команде в любом переполненном зале. Джереми сделал вид, что не заметил вопроса во взгляде Алехандро Торреса, и протянул ему руку. Торрес, не колеблясь, крепко пожал его руку, но слабая улыбка, которую ему удалось изобразить, не коснулась его глаз.

— Джереми Нокс, кажется? - Торрес сел напротив. — В последний раз ты был брюнетом. Старшекурсник и уже кризис среднего возраста?

— Что-то вроде того, - рассмеялся Джереми. — Поздравляю с новым назначением на роль капитала. Надо было написать, когда увидел обновленный состав.

— То есть ты все ещё не удалил мой номер? - Торрес приподнял бровь, и Джереми лишь пожал плечами. Капитан Аризоны не стал настаивать, но оценивающе посмотрел на Жана. — Значит, тот самый Жан Моро. Много о тебе слышал.

— Я вас не знаю, - сухо ответил Жан.

— Это Алехандро Торрес, - поспешно пояснил Джереми. — Мы вместе учились в школе. Один из лучших дилеров, которых я знаю, и у него сильная команда. Играть в Аризоне — одно удовольствие: у них потрясающие болельщики и отличные площадки.

Затем, обращаясь к Торресу, добавил:

— Жан ещё изучает западные команды. Ему нужно время, чтобы запомнить всех.

Торрес понял, что Джереми опустил главное:

— Он и не должен нас знать. Для Воронов мы всегда были никем.

— В прошлом сезоне вы здорово выступили, - дипломатично парировал Джереми. — Интересно, как вы развили этот успех.

Ответ Торреса потонул в новом объявлении:

— Команда Уайт Ридж Бобкэтс прибыла. Тренер Джонс, тренер Кейпер, тренер Хэтчер. Капитан Томас Эннис, вице-капитаны Пегги Уолтер и Адам Уэст.

Взгляд Джереми сам собой устремился к новоприбывшим. «Бобкэты» — самая многочисленная команда запада, в этом сезоне их тридцать три игрока. С учетом гостей их группа казалась бесконечной. Джереми не удивился, что их посадили подальше от USC: Аризоне не нужны были лишние конфликты в начале сезона. «Бобкэты» занимали второе место в дивизионе почти столько же раз, сколько Троянцы — первое, и их осенние матчи всегда были непредсказуемы.

Торрес, казалось, не заметил что фокус его внимания сместился. Он всё ещё смотрел на Жана:

— Как тебе Троянцы? Должно быть, после Воронов всё кажется другим.

— Да, - ответил Жан. И не стал что-либо добавлять.

Место напротив Жана уже было занято, но другой игрок «Диких котов» подошла, чтобы его занять. Когда её товарищ по команде не поднялся сразу, она нетерпеливо стукнула его по плечу: — Подвинься.

Тот тяжело вздохнул, освобождая место, а она чуть не толкнула его бедром в спешке садясь на его место. Джереми не сразу узнал её без формы, но номер на шнурке подтвердил — это один из вратарей «Диких котов».

Канадка, - вспомнил он за мгновение до того, как она обрушила на Жана поток быстрого французского. Жан молча смотрел на неё несколько секунд, прежде чем ответить, а затем уже она принялась разглядывать его с нахмуренным лбом. Джереми переводил взгляд между ними, гадая, как уследить за грубостью Жана, если он не понимает ни слова. Оба выглядели одинаково раздражёнными, но не настолько, чтобы отступить.

— Всё нормально? - спросил Джереми.

— Наверняка поливают нас грязью, - Торрес подтолкнул вратаря локтем.

— У него самый ужасный акцент, какой я слышала, - фыркнула она.*

Возмущённое «У меня?» от Жана заставило её рассмеяться, и они снова погрузились в перепалку. Торрес развёл руками, а Джереми откинулся на спинку стула, наблюдая. Он всегда считал Жана интровертом, но лёгкость, с которой тот парировал атаки незнакомки, открывала для него все больше и больше деталей.

*[Жан говорит на стандартном французском (Франция), а канадка привыкла к квебекскому диалекту. Поэтому она называет его акцент "ужасным", подчёркивая разницу.]

Джереми обдумывал это. Жан всегда болезненно относился к своему английскому, хоть и прятался за языковым барьером, когда не хотел общаться. Пять лет в Штатах должны были придать уверенности, но тут Джереми наконец понял: в кабинете Ханны Бейли Жан признался, что учил английский по учебникам — в тот же день, когда упомянул «год уроков».

«Мне запрещали говорить по-французски в Гнезде», - сказал он тогда. Всего год на изучение языка перед тем, как его бросили в Эвермор. Джереми представлял, как Вороны относились к потерянному иностранцу. Наверняка безжалостно, и это причиняло ему боль.

Это подстегнуло его желание выучить французский, и он проверил телефон: Уильям всё ещё искал репетитора. Последнее сообщение было кратким: «Ищу».

Перед тем как убрать телефон, пришло сообщение от Ивана Фазера:
«Где ты останешься на ночь?»

Джереми взглянул вдоль стола на защитника-второкурсника. Тот поймал его взгляд и вызывающе усмехнулся. Джереми замер между желанием и отвращением. Фазер был умел и напорист, но Джереми не знал, сможет ли он затащить кого-нибудь в постель, не разбудив при этом слишком много воспоминаний.

«Спроси позже. Могут быть другие планы», - ответил он.

«Неубедительно», - прилетело в ответ с кучей недовольных смайликов.

Джереми извиняюще пожал плечами, и Фазер переключился на Троянцев напротив. Появление ещё двух команд прервало спор Жана — вратарь «Диких котов» оживилась при объявлении второй и поспешила уйти.

— Её бойфренд играет за Неваду, - пояснил Торрес, заметив недоумение Джереми.

— Сколько команд осталось? - спросил Джереми.

— С Невадой и Сан-Франциско уже десять. Значит, ещё три... Хотя... - Торрес замолчал при новом объявлении. Подошедший игрок что-то шепнул ему на ухо, указывая через зал. — Две, - поправился он, поймав взгляд Джереми. — Нам пора.

Когда они ушли, Джереми толкнул Жана коленом и кивнул на мужчин в центре зала:

— Представители ERC, Шумейкер всегда был рядом, но я не помню младшего из них. Уиллис? Уильямсон? А-а-а...… Лайла?

— Уитни, - без колебаний ответила она.

— Проживу сто жизней — не сравняюсь с твоим умом, - вздохнул Джереми.

— Может и сможешь, если начнёшь читать, - парировала Лайла.

— Я читаю для учёбы! - сказал Джереми, прижав руку к сердцу.

— Гости, - предупредил Жан, и что-то упало перед лицом Джереми. Конфеты рассыпались по салфетке. Он обернулся, чтобы увидеть дарителя, но вместо этого заметил, как напротив него отодвигают стул Торреса.

— Джереми Уилшир, - Расти Коннорс уселся напротив, и Джереми мгновенно забыл о человеке за спиной. — Мы держали пари, появишься ли ты в этом году. Джей Джей тут уверял, что не осмелишься, а я верил в тебя. После прошлого-то... Не удержался, да?

Джереми улыбнулся вратарю «Бобкэтов»: — Всё ещё Нокс, вообще-то.

Коннорс сжимал в кулаке те же конфеты-трубочки, что Джей Джей Ландер кинул Джереми, - яркие бумажные палочки, набитые сахарной пудрой. Он оторвал кончик одной, высыпал содержимое на язык и показал Джереми синее пятно: — Но ты же знаешь - мы всегда рады тебя видеть. Мы даже собираемся устроить небольшую вечеринку в память о старых добрых временах. Тебе стоит прийти.

Он открыл вторую трубочку, но вместо того чтобы съесть, высыпал сахар ровной линией на салфетку. Под столом Лайла впилась ногтями Джереми в бедро. Тот собрался с мыслями, удерживая взгляд на Коннорсе, даже когда тот вывел ещё одну линию. Остальные трубочки он швырнул Джереми: — Держи.

Коннорс лизнул кончик пальца, и, не отрываясь смотрел на Джереми.

— Спасибо, но в этот раз пас, - ответил Джереми.

— Очень жаль, - Коннорс толкнул локтем защитника «Диких котов». — Этот парень раньше отрывался на полную.

— Круто, - безэмоционально бросил защитник и указал на конфеты. — Если не будешь есть — отдай. Сестра моя помешана на них.

Джереми начал собирать трубочки: — Она с тобой?

— Ей восемь, чувак.

— А у тебя? - Коннорс повернулся к Джереми, и тот замер. — Братья-сестры ещё остались, да?

— Хватит, - резко прервала Лайла. Джереми сжал её руку под столом. — Мы здесь не для драк. Веди себя прилично или проваливай.

— Какие драки? - Коннорс ухмыльнулся. — Просто болтаем.

— Мне неинтересно говорить с тобой о семье, - голос Джереми стал ледяным. — Смени тему или уходи.

— Их же минимум двое, да? - Коннорс оглянулся на Ландера за подтверждением и торжественно продолжил: — Мог бы хоть одного привести. Говорят, ты в «Рыцарском Отдыхе» остановился, как и мы. Разве вы не знали? У гостей нет доступа на крышу.

Сердце Джереми упало, но он лишь выдавил: — Что...

Удар. Кулак Жана обрушился между ними с такой силой, что зазвенели столовые приборы. В зале воцарилась тишина, прерванная лишь скрипом стульев — все обернулись на конфликт. Джереми чувствовал на себе осуждающие взгляды ERC, но не мог оторваться от Коннорса.

Коннорс изучил руку, которая была в опасной близости от того, чтобы сломать ему нос, прежде чем бросил проницательный взгляд на Жана:

— Промахнулся.

— Пока что, - холодно парировал Жан.

— Жан, - предупредил Джереми, надеясь, что в его тоне слышно «Не надо».

— Это Уайт Ридж? - спросил Жан по-английски, не отводя взгляда от Коннорса.

— Да. Коннорс — их стартовый вратарь.

— А ты — Жан Моро, - Коннорс окинул его оценивающим взглядом. — Много о тебе слышал. Соболезную, что ты оказался у Троянцев. Кто додумался поставить носорога в чайную лавку?

Жан вопросительно посмотрел на Джереми, так как не очень понял о чем идёт речь. Тот изобразил рога пальцами у виска. Коннорс усмехнулся:

— Такому зверю нужна команда, которая раскроет его таланты. Тебе стоило податься на север.

— В Пенсильванию? - Жан поднял бровь.

— В Спокан, - ядовито подчеркнул Коннорс. Фырканье Жана заострило его улыбку. — Думаешь, мы тебе не ровня? Но USC даже не ценит тебя. Второй линией поставили… Позор.

— Лучше быть на втором месте здесь, чем гнить в вашем болоте, - парировал Жан, лишив Коннорса улыбки, но Жан ещё не закончил и, щёлкнув пальцами, сказал. — Я слышал о вас достаточно, чтобы понять, что вы ничем не отличаетесь от Пенн Стейт или Эдгара Аллана: грубая сила вместо тактики. Я это уже проходил. Если хочу совершенствоваться— нужно попробовать что-то новое. Эта команда — единственное, что имеет для меня значение.

— Хрень собачья, - фыркнул Коннорс.

— Я член идеального корта. В Экси я не ошибаюсь.

— Неужели кто-то верит в эту чушь? - Коннорс обвёл взглядом замерших Троянцев и «Диких котов». Которые с напряжённым интересом наблюдали за этим разговором. Коннорс широко махнул рукой двум мужчинам, сидевшим напротив него, и настаивал: — Мы все знаем настоящую причину, по которой ты попал в USC. Не так ли, Уилшир?

Джереми подавил желание ввязаться, но всё же бросил: — Просвети нас, Коннорс.

К счастью, вернулся Торрес: — Оторви задницу от моего места.

— Я уйду буквально через секунду, - отмахнулся Коннорс.

— Раз… - сказал Торрес и сильно встряхнул свой стул. Он не отрывал взгляда от головы Коннорса, но указал через стол на Ландера. — Подумай ещё раз о том, что ты собираешься сказать. Вышибу душу на глазах у ERC, если сейчас же не уберётесь. Не зря вас посадили в другом конце зала.

Вставая, Коннорс нарочито толкнул стул в Торреса. Несколько «Диких котов» вскочили, готовые к драке, но он лишь склонился к Джереми: — Рад был снова тебя увидеть. Я передам Дексу привет от тебя.

— Дай его новый номер — сам позвоню, - Джереми едва успел договорить, как Лайла сжала его руку до хруста. Джереми проигнорировал это, больше заинтересованный злобой, появившейся на лице Коннорса. Джереми, наконец, снова смог улыбнуться и, напустив на себя непринуждённый тон, сказал: — Увидимся на корте через неделю. Будет весело.

Торрес едва дождался, пока Коннорс отойдёт, прежде чем снова занять своё место, и хмуро уставился на свою салфетку: — Это ещё что? Кокаин на моём столе?

Его подчинённый рассмеялся и показал свою коллекцию конфетных палочек.
— Это конфеты, капитан! Смотри!

Джереми идеально выучил фразу Жана, но сейчас всё смешалось в голове. Вместо этого он небрежно протянул руку к Торресу, высвобождаясь из хватки Лайлы: — Одолжишь?

Он почти не надеялся на согласие. Но после небольшой паузы Торрес швырнул ему пачку сигарет. По весу Джереми понял — зажигалка внутри. Кивнув в благодарность, он уже поворачивался, когда...

Жан схватил его за запястье.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 13

2025-05-04T20:50:46.603Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Двенадцатая

Жан

Первая неделя Жана в Университете Южной Калифорнии была немного сумбурной, но, по крайней мере, это был полезный опыт. Лайла наняла для них пару частных охранников, которые присматривали за домом и сопровождали их на занятия по утрам, но за ними всегда следили один или два репортёра. Они не могли близко подойти, но безостановочно фотографировали, просто чтобы позлить их, и на протяжении всего пути выкрикивали назойливые вопросы в адрес Жана.

Ко вторнику голодная пресса выяснила, что кампус - это то место, где они наиболее уязвимы, и они разбили лагерь за пределами Лайона, чтобы следовать за троянцами по пути на пары. Реманн немедленно подал жалобу в университет. К следующему утру половина входов в кампус была забаррикадирована, а остальные охранялись стойками охраны. Всем, кто хотел попасть в кампус, требовалось письменное приглашение от преподавателей или студенческий билет. Это успешно заблокировало доступ репортёров, но дополнительные меры безопасности не понравились товарищам Жана.

Среди всего этого хаоса Жан учился быть студентом. Странно было осознавать это в свой выпускной год, но лишь в среду днём он по-настоящему понял, насколько ограниченным было его мировоззрение. Жизнь Воронов была строго контролируемой, с преданными своему делу преподавателями и компактными классами, приспособленными к их сокращённому графику, поэтому он никогда по-настоящему не проводил время в кампусе. Он помнил лишь высокие здания, скучные лекции и автобус, отвозивший Воронов обратно в Гнездо. Теперь же Жан был «заперт» в кампусе с шести утра до половины третьего пять дней в неделю.

Понедельник и среда проходили гладко: Шейн передавал Жана Джереми, тот — Коди. У Жана всегда был с собой ланч, который они с Кэт готовили на неделю вперёд, а Коди предпочитал столовую. После они находили солнечное местечко, где Коди то болтал о пустяках, то молчал, пока не приходило время идти на стадион.

По вторникам и четвергам было немного сложнее, но Жан надеялся, что со временем войдёт в ритм. С началом учебного года утвердилось постоянное расписание занятий с Добсон. Это был отвратительный способ начать день - звонить ей сразу после утренней тренировки, но, по крайней мере, это его избавляло от её присутствия. Так или иначе, в момент его звонка у каждой из шлюшек были занятия, зато Таннер был свободен и с удовольствием сидел и занимался в библиотеке, в то время как Жан отсиживалась в одной из учебных комнат в ожидании звонка. Как только Жан освобождался, Таннер засыпал его вопросами о Воронах, на большинство из которых Жан не реагировал, если только они не касались тренировок.

Джереми разрешили присутствовать на занятиях Жана по микроэкономике при условии, что он не будет мешать. Внимания этому предмету он мог не уделять, но во вторник всё же попытался из любопытства или солидарности. Через десять минут его глаза остекленели от скуки, а ещё через пять он уже крепко спал. Поскольку он вёл себя тихо и присутствовал ради Жана, тот позволил ему спать и сосредоточился на конспектах. Следующая пара была в том же здании, поэтому Жан нервно сидел в аудитории, пока не подоспел Шейн. Затем приходил Коди, чтобы забрать его.

В четверг Таннер догадался взять ноутбук и разветвитель для наушников, так что после звонка Добсон они с Жаном посмотрели часть матча Воронов. Таннер отмечал каждый момент, где применялись приёмы, которым Жан пытался медленно учить его. Видя это в действии и понимая, к чему стремиться, Таннер загорелся с новой силой. В этом году он не выйдет на корт, так как Троянцы теперь сохраняют новичков на следующий сезон, поэтому он пытался справиться с этим, думая о будущем.

— Никто меня не ждёт, - самодовольно заявил Таннер. — Они знают только мои школьные результаты, а не то, что я тренируюсь один на один с членом Свиты короля.

— Если ты вообще научишься всему этому, - сказал Жан.

— Научусь! - Таннер скорчил рожу. — Я же стараюсь.

— Иногда получается. Но чаще ты просто ходячая катастрофа.

— Как грубо! Извини, я не родился жутко одарённым! Но я смогу. Не остановлюсь, пока не освою.

Он посмотрел на часы, сунул ноутбук в рюкзак и не решился посмотреть на Жана серьёзным взглядом: — Я говорил с Лукасом о твоих упражнениях. Ты заставил его перейти на лёгкую ракетку и все такое, я подумал, может, это поможет ему во всем разобраться, но он сказал, что не сможет прийти. Вы все ещё ссоритесь?

— Моё личное мнение о Лукасе не имеет значения, - ответил Жан. — Он Троянец.

Таннер лениво пнул ножку стула Жана, прежде чем встать. — Это не совсем «да» или «нет», понимаешь.

— На тренировке нет списка приглашённых.

— Всё равно это не... - Таннер раздражённо вздохнул и направился к выходу.

Джереми возвращался с занятий, поэтому они первыми добрались до Хоффмана. У Таннера снова было свободное окно — он сгруппировал большинство пар на понедельник и среду, — поэтому не спешил уходить. Поэтому пока он ждал, решил попрактиковать взмах ракеткой, сопровождая удары ненужными звуками «вжух». Жан старался не обращать на него внимания, поскольку Таннер, очевидно, делал это скорее для развлечения, чем для полноценной тренировки, но это все равно раздражало и ему пришлось отвернуться. К счастью, Джереми оказался рядом и спас его буквально через пару минут.

— Ты ему действительно нравишься, - заметил Джереми, устраиваясь в аудитории.

— Ему нравится намордник, который ты на меня надел, - парировал Жан. — Будь я с ним честен, он бы давно сбежал.

— И это сделало бы тебя счастливым? - Джереми пристально смотрел на него. — Обращаясь с ним как с Вороном, я имею ввиду со всей этой показной строгостью, злостью и требованием идеала. Тебе бы понравилось? Не думаю. Ты зациклен на результате и готов растоптать любые методы ради скорости. Он ещё ребёнок, Жан. У него впереди пять лет.

Жан смог избежал ответа, так как учитель встал из-за стола, чтобы начать урок, но вопрос преследовал его, пока он заполнял свои страницы заметками. «Понравилось бы тебе?» Он представил, как бьёт Таннера рукояткой ракетки по спине или лупит по защите так, чтобы синяки держались днями, в это время рисуя странные завитки в углу страницы. Это было бы ради его же блага: пара хороших ударов — и парень либо выложится на полную, либо сдастся. Быть снисходительным к его ошибкам — медвежья услуга. Будущее Таннера и успех Троянцев важнее чьих-то чувств.

И всё же.

Троянцы чаще занимали второе место в лиге, чем третье, и этой весной дали Воронам хороший отпор. Их медленный, стабильный и несерьёзный подход в целом работал. Прояви они больше жёсткости, возможно, уже закрыли бы разрыв. Вместо этого они смирились с ролью вечного второго места. Объективно — это провальная команда, напрасно тратящая таланты.

Жан медленно сжал пальцы в кулак, пытаясь почувствовать боль, которая давно утихла. Когда на следующей неделе начнётся сезон, и он воочию увидит, как они справляются со своими соперниками, то наверняка поймёт, каким ужасным будет этот год.

Пятница была самым напряжённым днём недели, так как единственным занятием, был урок делового письма в восемь часов. До вечерней тренировки в три он был свободен. Отмена керамики освободила и Джереми, но по пятницам он уезжал на терапию. Утром Кэт могла бы составить компанию, но у неё были встречи с кураторами. Шейн оставил Жана с Ксавье и Мин, те через час передали его Набилю, а затем похитили его уже Эмма и Мадс. Джереми вернулся за десять минут до того, как Коди бы забрал Жана.

— Ты снова принял душ, - заметил Жан, когда Джереми устроился рядом.

Тот удивлённо моргнул: — Что?

— Другой одеколон. - Жан провёл маркером по заметкам. — Он тебе не подходит.

Джереми потянул воротник, чтобы понюхать. — О, я даже не заметил. Не мой, - пояснил он, заметив взгляд Жана. — Столкнулся с другом по дороге. Правда так противно?

Осознание, что аромат принадлежал другому мужчине, удвоило отвращение. — Да.

— Прости, - Джереми извинился и в его голосе проскользнули нотки веселья. Он отодвинулся, когда понял что ветер дует от него к Жану. — Так лучше? - спросил он с игривой ухмылкой. Жан проигнорировал его.

Коди появился через несколько минут, разложив между ними коробку клубники. Джереми скривился, и Коди, закатив глаза, разделил ягоды только на двоих. Жан ел медленно, наслаждаясь кислинкой, когда Коди перевёл взгляд между ним и Джереми:

— Готовы к завтрашнему дню?

Западный округ придерживался того же расписания, что и северо-восточный: первые выходные в году отводились под осенний банкет. Это была непринуждённая встреча перед началом сезона — возможность оценить соперников до того, как горечь первого матча испортит отношения между ними.

Южный и центральный округа начинали с одного-трех матчей, что в прошлом году очень раздражало Жана.

В этом году организатором был Университет Аризоны. Лайла предположила, что дорога займёт восемь-девять часов с учетом остановок, и на прошлой неделе вытащила его за покупкой подходящей одежды.

— Да, - сказал Жан, прежде чем добавить: — Я знаю эти команды только по их статистикам.

— О, я предполагаю что всё-таки не знаешь. Большинство из них ведут себя вполне нормально — с нами, во всяком случае. Но между собой у многих из них напряжённые отношения. Единственные, кто публично лезет на рожон против нас, это Уайт Ридж. - Коди задумчиво хмыкнул, крутя в пальцах травинку. — Обычно мы просто задавливаем их своей добротой, пока кто-то не вмешается или они сами не опозорятся. Но в этот раз, думаю, не сработает. Особенно если поедет Джереми.

Жан замер с последней клубникой на полпути ко рту. — Если.

Коди неправильно понял паузу и бросил на Джереми оценивающий взгляд. — Ты что, передумал?

— Нет, - Джереми уставился в небо. — Я все равно еду.

Жан нахмурился, глядя на обоих. — Это важное мероприятие. Посещение обязательное.

Коди уставился на Жана, будто у того выросла вторая голова; Жан смотрел на него в ответ и ждал объяснений. После неловкой паузы Джереми наконец приподнялся на локтях: — Я не был на банкетах с первого курса. Тренер всегда меня освобождал.

— Если ERC узнает, что ты прогуливаешь...

— Они знают, - резко прервал Джереми с фальшивой улыбкой. Он не стал развивать тему, одёрнул рубашку и сказал: — Сам не замечал, пока ты не указал, но этот одеколон действительно невыносим. Пойду смою и надену что-то с менее резким запахом. Ты не против позже проводить его на стадион? — кивнул он на Жана.

Губы Коди сжались в тонкую линию, но они лишь ответили: — Да, я беру его на себя.

— Спасибо! - Джереми вскочил и ушёл.

Коди проводил его взглядом, а Жан изучал серьёзное лицо товарища в поисках подсказок. Наконец Коди с горечью усмехнулся: — Умён как чёрт, но все равно борется за звание лучшего выпускника. Никогда не пойму, - и повернулся к Жану. — Ты правда не в курсе? Даже если он молчал, несколько лет назад это гремело в новостях. Хотя... - он замялся, пересчитывая годы на пальцах, — ты тогда ещё не учился в колледже. Вряд ли они тебя интересовали.

Это было правдой лишь наполовину. Джереми начал обучение на год раньше Идеального корта, однако Кевин, с его одержимостью успехами Троянцев, вряд ли мог не заметить появление такого игрока. Может, Кевин и знал, на что намекает Коди, но Жан никогда не читал статей, которыми тот делился. Кевину он объяснял это тем, что его уровень языка не позволяет читать подобное. И, как Кевин и предполагал, Жана больше интересовали фотографии, чем текст. Он отогнал бесполезные мысли, сосредоточившись на Коди.

— Не интересовали, - солгал он.

Коди пробормотал что-то невнятное, потирая лицо — тянул время, думая, как подать историю. Наконец он вздохнул и опустил руки на колени: — Ну, почти всё это и так известно публике. Могу прямо сейчас рассказать официальную версию для СМИ, или подожди, если хочешь услышать правду от самого Джереми. Но в любом случае нам нужно обсудить Ноя. Завтра какой-нибудь идиот наверняка вспомнит о нём, а Джереми точно не захочет обсуждать.

— Бывший Троянец, - предположил Жан.

Коди поморщился.

— Младший брат Джереми.

Имя Ноя стало последней деталью пазла. Жан вспомнил ребёнка с единственной фотографии в доме Джереми, хриплый отголосок в его голосе, когда тот говорил о смерти брата. «В августе будет четыре года». Он уже собрался остановить Коди, но тот продолжил тяжёлый разговор:

— Ноа был гостем Джереми на нашем первом банкете — не по своему желанию, других деталей не знаю. Вроде вежливый парень, но явно не в себе. Стоило Джереми отвлечься и он просто...

Коди провёл рукой перед лицом, изобразив пустой взгляд. — ...отключался. Джереми говорил, что он устал. Спорить с ним в те дни было себе дороже, понимаешь?

Жан не до конца понимал, что это значило, но сейчас было не время думать об этом. Он отложил этот комментарий в сторону, пока Коди продолжал:
— Джереми пригласили на закрытую после-пати, и он отправил Ноя одного в отель. Наверное, думал, что тот посмотрит телевизор или рано уснёт. Но Ной поднялся на крышу. На записях видно, как он три часа сидел в лаунж-зоне.

Коди потёр предплечье, будто от внезапного озноба. — Потом встал и перелез через ограждение.

Жан ожидал этого, но слова Джереми — «Его больше нет» — эхом отозвались в голове, пока он смотрел на Коди. — Он спрыгнул.

— Официально - нет. В пресс-релизе написали, что он пытался сфотографировать горизонт и перегнулся через перила. Раз записи не опубликовали, Уилшеры смогли вывернуть историю как угодно. Им нужна была жалость и приватность - чтобы прикрыть провальный вечер Джереми. По-моему, это бесчеловечно. - Коди сглотнул. — Джереми нужна была помощь, а не пиар. Мы думали, он не выдержит.

Неожиданный поворот событий позволил Жану вытеснить Ноя и Элоди из головы. Коди поморщился под его пристальным взглядом и беспомощно развёл руками: — Чтобы понять до конца, придётся вспомнить весь тот вечер. Хочешь услышать это от меня или от него?

— Он разрешил спрашивать. Поэтому я спрошу.

— Твой выбор. - Коди взглянул на часы и собрал мусор. — Пообещай, что завтра не упустишь его из виду. Большинство зачинщиков уже выпустились, но один все ещё здесь. Такие обиды не забываются.

— Он мой партнёр. Я защищу его.

Если он продержал Нила три недели в Гнезде, то один банкет с Джереми — пустяк. Сложность будет лишь в сдерживании самого себя.

Осенний банкет на западном побережье начинался в шесть по горному времени. Реманн велел команде прибыть в Тусон на час раньше, поэтому к 8:30 все собрались у стадиона. Арендованный автобус ждал их в Экспозиционном парке. Погрузка их дорожных сумок и вечерней одежды в камеры хранения была несложной работой. Уайт и Хименес пересчитали пассажиров на парковке, а Реманн и Лисински провели ещё один подсчёт, когда все уже были внутри.

Мест хватило, чтобы тренеры сидели по одному, а некоторые Троянцы разбрелись по креслам. Дерек и Деррик, как всегда, устроились рядом. Четверо подопечных Жана заняли два ряда впереди. Его удовлетворение длилось недолго — среди них оказались пятеро незнакомцев.

— Свидания разрешены, - напомнил Джереми, заметив неодобрение Жана.

Уголки его губ дрогнули в улыбке. Жан хмуро плюхнулся на свободное сиденье. Джереми сел рядом: — Предупреждаю: в декабре их будет больше. Сейчас начало года — народ ещё не освоился.

— Тем более стоило запретить, - буркнул Жан, но Джереми лишь рассмеялся.

В итоге, вместе с Жаном, в группе шлюшек оказалось девять человек. Коди, оставшись без пары, заполнил соседнее кресло пакетом снэков. Пэт и Ананья расположились сзади, Кэт и Лайла — впереди. Джереми с Жаном — напротив девушек, а Ксавьер и Мин — позади них.

Жану нравилось сидеть у окна, наблюдая, как Лос-Анджелес проплывает мимо. Вчера он загрузил на ноутбук записи матчей, но в дороге смотреть их было бесполезно — от чтения в транспорте его мутило. В Воронах он просто спал во время переездов, выкраивая минуты покоя.

Первые часы прошли легко: дремота под смех друзей, болтовни ни о чём. Проснувшись, он увидел, как Кэт и Коди, сгорбившись, играют в портативные приставки, а Лайла разгадывает кроссворд. Джереми, развернувшись на коленях, оживлённо обсуждал что-то с Ксавьером и Мин — этому человеку слов никогда не занимать.

Жан хотел снова заснуть, но уже вволю выспался. Раздражённый, он начал перебирать команды на пальцах: назвал столько нападающих, сколько смог вспомнить, правши они или левши, и мысленно присвоил им номера футболок, которые, по его мнению, были самыми подходящими. Он разобрал половину списка, когда Джереми заметил его бодрствование и, прервав беседу, устроился рядом с ним.

— Хорошие новости! - произнёс Джереми с преувеличенной бодростью. — Три часа позади, осталось ещё шесть.

Жан бросил на него убийственный взгляд: — Оставлю тебя на следующей заправке.

Улыбка Джереми сияла бесстрашием. Жан отвёл глаза ещё до того, как тот сказал: — Не сможешь.

— Возможно, - Жан стиснул зубы. — Но мысль об этом согреет меня в дороге.

Джереми рассмеялся: — Ты что, вообще с собой ничего не взял? - Жан махнул рукой, но Джереми продолжил уже на французском: — Здравствуйте! Меня зовут Джереми Нокс. А вас?

Родная речь на его губах заставила Жана замереть. Он считал удары сердца, изучая лицо Джереми, впитывая безупречное произношение, и наконец ответил по-английски: — Я плохой напарник для практики. Я из Марселя, - добавил он, видя, что Джереми готов спорить. — Ты учишь парижский французский.

Джереми осознал это не сразу, но лицо его озарилось: — У тебя акцент!

— Да.

— У Коди и Себастьяна тоже.

— Ты уже понимаешь их речь. Знаешь, как компенсировать разницу в произношении, не жертвуя своим прогрессом.

Взгляд Джереми стал упрямым. Объяснять разницу между носовым «правильным» говором его матери и грубоватым диалектом отца Жан не планировал, но шесть часов в пути убедили его сделать исключение. Он разложил всё по полочкам: примеры, пояснения. Джереми слушал, как заворожённый, и пытался повторять, несмотря на предостережения.

Курс, который он выбрал, противоречил этим протяжным гласным и ленивым звукам — практика с Жаном только сбила бы его с толку.

— Найду преподавателя из Марселя, - отмахнулся Джереми.

— С южным акцентом тебя всерьёз не воспримут.

— Разве это важно? - Джереми всмотрелся в него, будто выискивая тайну. — Я учу французский только ради тебя.

Даже удар в грудь причинил бы меньше боли. Жан проклинал себя за то, что не сел к Коди — теперь ему приходилось терпеть близость Джереми, чьи слова буквально обжигали. Когда молчание затянулось, Джереми наклонился, доставая телефон из кармана, и начал надиктовывать сообщение дворецкому. Возможно, он давал Жану время возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого Жан ловил каждое движение — как тепло тела Джереми касается его бока, как рука случайно задевает его бедро.

Спасение пришло неожиданно: «Эй, братан!» с задних сидений вырвал Жана из оцепенения. Он проигнорировал его, пока тот не повторился по-французски.

— Я их этому не учил, - пробурчал он в ответ на вопросительный взгляд Джереми. Деррик подхватил эстафету, затем другие голоса. Жан едва сдерживал гримасу от уродливого произношения.

— В университете есть французские преподаватели, - напомнил Джереми, пропуская его к выходу. — Удачи!

Жан двинулся к задним рядам. Шон и Шейн оккупировали последний ряд с незнакомками. Деррик и Дерек сидели впереди, Эштон с Эммой — напротив. Лукаса сидел один, Трэвис с Хаою — через проход. Жан намеренно скользнул взглядом мимо Лукаса и уставился на «линию двойного Д»(Деррик и Дерек).

— Не коверкайте мой язык, - предупредил он.

Деррик тут же указал на Себастьяна: — Это он!

Дерек развернул экран ноутбука, демонстрируя открытый фотоальбом. На фотографии он стоял в обнимку с двумя людьми. Незнакомцы были одеты не в красно-золотые цвета Троянцев, но Жан не успел спросить, какое отношение это имеет к нему — Деррик уже тыкал пальцем в девушку, прижатую к Дереку.

— Это моя будущая жена, - с гордостью заявил он.

Значит это была Шериз, о которой так часто упоминали. Жан сразу понял, почему Деррик так увлечён ей, но не собирался доставлять ему удовольствие своим согласием. Он холодно посмотрел на Дерека:

— Вы позвали меня сюда не для этого.

— Ну, вообще-то да, - ответил Дерек.

Жан развернулся, чтобы уйти, но Деррик вскочил и схватил его за рукав:

— Тебя вечно достают. Останься, посплетничай с нами! - абсурдное предложение, ведь здесь, вдали от корта, ему нечего было с них взять. Жан настороженно посмотрел на него, но Деррик уже махал Лукасу: — Подвинь свои вещи, дай ему сесть!

Лукас вряд ли согласится, но после небольшой паузы он швырнул рюкзак на пол.

Деррик одарил Жана обаятельной улыбкой и сказал: — Я даже не заикнусь о «Королях». Честное слово! Пусть акулы сдохнут и всё такое.

— Ты против акул? - спросил Тимми.

— Почему все в этом автобусе такие некультурные? - вздохнул Деррик.

Шейн проигнорировал его, обращаясь к Жану:

— Мы остановимся на перерыв где-то через час. Я знаю, ты сможешь потерпеть нас до этого момента.

Жан не мог догадаться о скрытых мотивах, ведь это его команда. Он покорно сел на освободившееся место, спиной к Лукасу, вытянув ноги в проход. Деррик свесился с сиденья:

— О чём поговорим?

— Это была твоя идея, - напомнил Жан.

— О чём ты обычно болтаешь с ними?

— В основном слушаю.

Сухой комментарий Дерека: — Ну да, Деррик любит трепаться, - лишь рассмешил Деррика.

Он не врал: получив разрешение, Деррик тараторил без передышки. Жан откинулся на спинку сиденья, просто слушая.

Кроме Шейна, с которым Жан посещал три общих предмета, он редко пересекался с Троянцами вне поля. Жизнь за пределами кампуса и отсутствие Гнезда — места, которое когда-то сплачивало их, — лишь увеличивало дистанцию. Теперь же он видел их в ином свете: они перекидывались шутками без злобы и подколов, столь привычных для «Воронов», будто Экси вообще не существовало.

— О чём задумался? - Дерек ткнул в его макушку. — Лицо как у статуи.

Жан не стал лгать:

— О Гнезде.

— Ваша выездная раздевалка ужасна, - встрял Себастьян. — Могу я сказать это сейчас?
— «Ваша»? Он же не Ворон! - огрызнулся Шон.

Себастьян поморщился:

— Ладно, но суть остаётся прежней. Ненавидел то место. Ты правда там жил?

В памяти всплыли тёмные стены и красное освещение, ряды одинаковых комнат, а так же кровь. Его кровь. Которая казалась чёрной на полу спальни Рико. Одни и те же несколько приёмов пищи снова и снова, одни и те же бессердечные лица изо дня в день, и двор, где Вороны наконец-то смогли собраться и передохнуть. Резкий смех, дикое насилие и хруст ломающихся костей. Жан пошевелил пальцами, желая убедиться, целы ли они, но отсутствие боли было столь же тревожным, сколь и успокаивающим.

— Да, - коротко ответил он.

— Каково это? - перегнулся через Себастьян Диллион.

Живой кошмар, - подумал Жан. Но вслух произнёс: — Гнездо - ключ к нашему успеху.

— Я бы с ума сошёл, - Себастьян искал поддержки у Диллиона.

— А кто сказал что они этого не сделали? - впервые заговорил Лукас.

Шейн встал, готовый вмешаться, но Жан продолжил: — Как по-английски цветное стекло в церкви?

Лукас замешкался.

— Витражи. Английский такой уродливый язык.

Жан щёлкнул пальцами. — Вороны как витражи: острые осколки, сплавленные воедино. Их не разбить вновь.

— Но ты и Кевин ушли, - напомнил Дерек.

Кевина откололи силой, Жана украли, но объяснять это бессмысленно.

— Мы - Свита Короля, - сказал он. Несмотря на то, что Кевин и Рико формально находились на вершине иерархии, их связь была холодной и отстранённой. Они держались на расстоянии даже друг от друга, словно между ними всегда оставалась незримая пропасть. Жан же, хоть и не занимал их статуса, был глубже втянут в жестокую систему Гнезда. Он впился ногтями в татуировку на щеке, пока боль не пронзила скулу. — Мы уже не те, что были раньше, - проговорил он, имея в виду себя и Кевина.

Жан не заметил, что первокурсники стали следить за ним, но Чак внезапно вскочил и уставился на Жана: - Ты собираешься оставить... это? - спросил он, указывая на своё лицо. - Разве это не странно? Я имею в виду, что все остальные уже ушли.

— Не обращай на него внимания, - сказал Дерек. — Видимо мама неправильно его воспитала.

— Я не единственный кто хочет знать!

— Ты, наверное, мог бы найти другой способ спросить, - сказал Набил на расстоянии одного или двух рядов от него.

Хаою резко шикнул на Чака, пытаясь привлечь его внимание. Его сценический шёпот был недостаточно тихим, чтобы Жан не расслышал его “Рико!”

Жан успел заметить, как Хаою провёл пальцем по горлу — универсальный жест «замолчи, или будет хуже». Чак побледнел, осознав, что зашёл слишком далеко, и мгновенно скрылся за спинкой сиденья. Хаою, заметив взгляд Жана, бросил руку на колени, делая вид, будто ничего не произошло.

«Оп — и его нет», - подумал Жан.

До остановки ещё далеко, но он больше не мог здесь оставаться. Резко поднявшись, направился к передним рядам. За его спиной разгорелся переполох:

— Что ты сморозил?! - крикнул Дерек.

— Я не хотел! - оправдывался Чак.

Жан сел рядом с Джереми. Тот, заметив его напряжённый взгляд, спросил:
— Всё в порядке...?

Жан перебил: — Научу тебя фразе. Используешь её, если захочешь уйти с банкета.

Лицо Джереми быстро сменилось с тревоги на восторг. Жан заставил его повторять слова на французском, пока произношение не стало безупречным.

Удовлетворённый, он уставился в окно.

Они не разговаривали до самого конца поездки.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 12

2025-04-26T11:05:18.454Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Двенадцатая

Джереми

Как бы Джереми ни любил утро и в особенности рассветы, четыре часа утра были ужасным временем для пробуждения. Он зевнул так, что хрустнула челюсть, одновременно натягивал футболку USC и белые шорты. Лампа на столе казалась неприлично яркой, когда он включил её. Рюкзак он собрал с вечера, но возвращаться за забытой вещью было далековато, поэтому он в полусонном состоянии перебирал содержимое, сверяя учебники и тетради. Его CD-плеер лежал в маленьком кармашке вместе с ручками и жвачкой. Подумав секунду, он вытащил из ящика запасные батарейки и кинул их поверх горы вещей.

Убедившись, что всё при нём, он достал из-под кровати кроссовки, быстро зашнуровал их и прихватил маленькую спортивную сумку с вещами на смену - после занятий в Лайоне они понадобятся.

Взяв обе сумки, он выключил лампу и тут же в темноте врезался в стул и скривился от боли. Перила от лестницы помогли спуститься вниз, не свернув шею.

Когда он наконец спустился вниз, зрение уже привыкло к полумраку. Но кухонный свет, вспыхнувший после щелчка выключателя, снова ослепил его. Прищурившись, Джереми бросил вещи на столешницу, глянул на кофеварку, которая как раз заканчивала готовить отложенный кофе, и потянулся к холодильнику за завтраком.

С сегодняшнего дня завтракать он будет у Лайлы — машину всё равно оставлял у неё, — Но Даллас настоял: первый день — святое. Будь Джереми девять лет или двадцать два — традиция есть традиция, пока он не съедет. А больше-то и некого было опекать: Джошуа к Арнольду под крыло перебрался, Аннализ свою берлогу обустроила, а Брайсон в Коннектикут на днях сдувается.

Сняв фольгу с тарелки, Джереми фыркнул, на блинчике красовалась корявая лошадка, которую Даллас умудрился "нарисовать" кленовым сиропом и сунул еду в микроволновку, как только кофеварка запищала. Уильям, как всегда расчётливый. Он приготовил ровно полчашки - глоток дома, остальное с собой. Джереми стиснул кружку обеими руками, будто это был спасательный круг, украдкой поглядывая на кухонные часы. Кофе исчезло мгновенно, а еда всё ещё крутилась за стеклом. Когда наконец раздался долгожданный "динь", он с облегчением затолкал посуду в раковину и наспех залил тарелку водой.

Он взял дорожную кружку, приготовленную Уильямом, и замер, заметив ключи, спрятанные за ней: Уильям переложил их сюда, чтобы Джереми мог выйти через боковую дверь. Под связкой лежала карточка с аккуратным «Береги себя». Джереми улыбнулся, сунул записку в карман, собрал сумки, кофе и ключи и направился к выходу.

Лишние опасения оказались напрасны: машины Брайсона не было. Куда тот подевался в такую рань — загадка, но Джереми был рад и этому. Он бросил вещи на пассажирское сиденье, поставил кофе под руку и двинулся на восток, к кампусу. Воздух был свежим и чуть влажным — идеально, чтобы гнать по пустым улицам с ветерком, чувствуя, как утренняя прохлада обдувает лицо.

Лайла оставила для него свет на крыльце. Джереми припарковался за её машиной, схватил сумки и взбежал по ступенькам, перепрыгивая сразу через две. На двери висел листок с грубо нарисованной гильотиной. Он замешкался: на протяжении всего лета соседи Лайлы не жаловались на присутствие Жана, даже после интервью. Полученная грубость была действительно неожиданной. Джереми отклеил бумажку, проверил, нет ли сообщения или подсказок, кто её оставил, и занёс внутрь.

Велосипеды, всё лето стоявшие в углу гостиной, теперь перегородили дверь в прихожую, съедая половину прохода. Кэт и Лайла обычно ездили на учёбу на великах — и чтобы быстрее добираться до лекций между короткими перерывами, и чтобы заезжать за продуктами после тренировок. В прошлом сезоне они еле крутили педали — он запросто бежал рядом, используя это как разминку, но в этом году придётся идти в Лайон с Жаном. Утренняя тренировка заканчивалась в 7:30, а первая пара начиналась в восемь, поэтому Троянцы собирались в спортзале ровно в шесть.

Друзья сидели плечом к плечу на кухне, сонно жуя овсянку. Джереми сел напротив и положил листок на стол. Прошла секунда, прежде чем они поняли, что перед их глазами. Кэт и Лайла замерли. Жан лишь слегка сузил глаза, но продолжал есть.

— Это было на двери, - сказал Джереми, глядя на Лайлу. — Никто не приходил прошлой ночью?

— Не слышали. - Лайла отодвинула тарелку, беря листок. — Попрошу Гэри установить камеры у входа, но не уверена, что поможет. Вряд ли это соседи -никто в здравом уме не станет рисковать арендой сейчас, когда начался семестр.

— Боже… - Кэт подхватила рисунок, который Лайла собиралась отложить куда подальше. Она взглянула на Жана, пытаясь оценить его реакцию, но тот был больше сосредоточен на еде, картинка его явно не интересовала. — Мы же так старались замести следы. Никто, кроме нас и Лисов, не должен знать, что он здесь. Кто ещё мог это сделать?

— Какой-то идиот, - процедил Жан. — Гильотину не использовали лет тридцать.

— Почти ровно тридцать лет, - подтвердила Лайла. — Сентябрь 1977-го.

— Мне нравится, как вы вдвоём помните такие даты наизусть, - сухо протянула Кэт. — Ботаники.

Джереми глянул на часы — время ещё позволяло задержаться. Он открыл банку с напитком и принялся жадно поглощать её содержимое, пока Кэт и Лайла, хоть и вернулись к овсянке, то и дело бросали мрачные взгляды на рисунок. Когда Кэт доедала последнюю ложку, её телефон задребезжал. Она схватила его, прочла сообщение и вскрикнула: — Ой! - так громко, что Лайла чуть не выронила кружку.

В искупление Кэт чмокнула Лайлу в плечо и повернулась к Жану: — Сегодня ты познакомишься с «водной командой»! Энджи уже ждёт в Лайоне.

Она отложила телефон, загибая пальцы: — Энджи - аспирантка, изучает биокине… ээ…

— Биокинезиологию, - подсказала Лайла, — со специализацией на спортивной науке.

— Вот! - ткнула в неё пальцем Кэт. — Спасибо. Ты будешь видеть её в основном в Лайоне или на играх. Тони и Бобби - студенты. Они работают по очереди, но тоже приезжают на все матчи. Тони поначалу дичится новых лиц, а Бобби - милейшая растяпа. Она ещё безумно влюблена в Диего, так что не вздумай поддаться её милому личику.

— Диего - наш талисман, - пояснил Джереми, предполагая, что Жан не знает имени.

— Бесполезная трата денег, - пробурчал Жан в кофе.

— Ещё скажи, что у Воронов не было чирлидеров, - фыркнула Кэт, но тут же задумалась. — Хотя… правда ведь не было? Не припоминаю их на ваших играх.

— Наши фанаты приходили смотреть на нас, а не на дешёвое шоу, - Жан потянулся за её миской. Кэт передала ему и свою и Лайлы, и он направился мыть их в раковине. Джереми взглянул на часы, допил кофе и оставил кружку, чтобы забрать вечером. Рисунок сунул в рюкзак — покажет тренерам — и закинул сумку на плечо.

Кэт встала и с преувеличенной серьёзностью поправила рубашки Жана и Джереми, пока те пробирались к выходу: — О, мои ненаглядные сыночки, первый учебный день в школе. М-р-р-мяу! - Она послала воздушный поцелуй в сторону щеки Жана. — Не подведите мамочку.

Жан посмотрел на Лайлу: — Разберись с ней.

— Ага, окей, - сказала Лайла уткнувшись в кофе.

Жан выглядел так, будто силой мысли пытается испариться, но Джереми лишь рассмеялся и развернул его к двери. Пока он натягивал кроссовки, Жан зашёл в спальню за своей сумкой. Через пару минут они вышли, и Джереми, широко улыбаясь, вдохнул свежий утренний воздух. Как бы тяжело ни было вставать, в начале нового года было что-то неоспоримо прекрасное. Осталось только заткнуть внутренний голос, напоминающий, что это его последний год.

Покой длился лишь до Экспозишн-бульвара, где ослепительные вспышки фотоаппаратов отняли у Джереми пару лет жизни. Он инстинктивно прикрыл лицо рукой, но прежде чем успел понять, что происходит, вокруг них уже толпились трое мужчин постарше. Джереми моргал, пытаясь избавиться от пятен в глазах и разглядеть их.

— Жан Моро, - произнёс один, и Джереми бы поставил ему плюс за правильное произношение, если бы не следующий вопрос: — У нас есть пара вопросов о ваших родителях.

— Доброе утро, друзья, - Джереми опустил руку и осторожно подтолкнул Жана за локоть. Тот зашагал в сторону кампуса, и журналисты последовали за ними.

— Спасибо за интерес, но сейчас не время. Мы спешим на утреннюю тренировку.

— Пару слов о визите Грейсона, - не отставал второй.

— Подтвердите ваш возраст, - влез третий, вызвав недовольный взгляд коллеги.

— Ханна Бейли сообщила, что вам сейчас 19, и мы нашли подтверждения. - Он заглянул в блокнот: — Вот: Жан-Ив Моро, 14 лет на момент иммиграции. Это вы, полагаю? Больше Жанов Моро, въехавших в том году, я не нашёл.

Жан резко остановился, но смог промолчать. Джереми мысленно отметил это — позже обсудим, судя по выражению лица Жана его это задело. Журналист что-то записывал, пока Джереми пытался сдвинуть его с места. Жан не нуждался в подсказках и зашагал быстрее.

— Исходя из сроков, вам было 16 при поступлении в Эдгаре Аллане. - Он вглядывался в его лицо в поисках реакции, но тот смотрел прямо перед собой, будто не слышал. — Два года - маловато для получения школьного аттестата, особенно на новом языке. Я бы сказал, что вы потеряли годы, а не сэкономили.

— Согласен, - кивнул первый журналист, с любопытством изучая Жана. — Ваши успехи впечатляют, но я не понимаю логики такого решения. Начать вашу карьеру в Эдгаре Аллане в таком юном возрасте было величайшей ошибкой тренера Мориямы.

Жан дёрнулся всем телом, Джереми краем глаза заметил, как все три репортёра жадно записывают эту реакцию в свои блокноты. Журналист, намеренно игнорируя напряжение, продолжил: — Не спорю, талант у вас есть. Но если смотреть сухие цифры вашего первого сезона - они не оправдывают такого доверия. Хотя... если сравнивать вас не с профессиональными игроками, а с обычными 16-17-летними ребятами - вот тогда ваше превосходство действительно бросается в глаза. Но вопрос остаётся открытым: зачем было бросать вас сразу в Первый дивизион? Почему не дали постепенно набраться опыта в юниорской лиге?

Когда Жан продолжил молчать, третий репортёр спросил: — Он вообще понимает, о чём мы?

— В разговоре с Ханной он отлично все понимал, - отрезал первый. — Эй, Моро, мы с вами разговариваем!

— Слишком рано для тяжёлых разговоров, - вмешался Джереми, показывая на часы. — Можете договориться с тренером Реманном о встрече в более подходящее время.

— Пару вопросов, - листал блокнот третий, намеренно игнорируя его просьбу. — Пусть прокомментирует слухи. Они довольно необычные.

Он нашёл нужную страницу.

— Забавно, сколько криминала вокруг. Весной вскрылись связи Нила Джостена с семьями Веснински и Хатфордов, а теперь и Моро из ниоткуда. Не находите, это сомнительным?

Жан не реагировал. Журналист ускорился, обогнав их. Жан попытался увернуться, но тот схватил ремень его сумки, останавливая. — Хотя бы выслушайте несколько версий, прежде чем отмахиваться!

— Достаточно, - Джереми перехватил ремень. Жан, почувствовав его руку, выскользнул из лямок, позволив Джереми встать между ними. — Напомню, никто здесь не уполномочен говорить о текущем расследовании.

— Публика должна знать, кого USC взял в команду.

— Конечно, - Джереми кивнул. — Это Жан Моро, переведённый студент из Эдгара Аллана, номер двадцать девять. Ценный игрок защиты, мы рады его присутствию.

— И вас не беспокоит его прошлое? - язвительно спросил один из репортёров.

— Нет причин для беспокойства, - Джереми улыбнулся. — Он мой друг.

Второй журналист толкнул локтем своего коллегу и ехидно прошипел: — Ты что, забыл историю с Декстером?

Джереми повернулся к нему с ледяной улыбкой: — Простите, не расслышал.

— Думаю, ты всё прекрасно расслышал, - тот не отступил.

— Не связывайся с ним, он же Уилшир, - прошептал напарник.

В этот момент раздался весёлый крик: "Эй, дорогу!" Это была Кэт, которая мчалась на них на велосипеде, отчаянно дёргая за звонок. Репортёры инстинктивно отпрыгнули в стороны, а Кэт мастерски затормозила, поравнявшись с Джереми так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Тем временем Лайла, не прерывая разговора по телефону, подкатила с другой стороны и встала рядом с Жаном. Девушкам пришлось слезть с велосипедов — на такой черепашьей скорости было невозможно удержать равновесие.

— О, вы уже в деле с самого рассвета? Какое рвение! — Кэт с преувеличенной бодростью хлопнула журналиста по плечу, будто они старые приятели. — А видели наше расписание? Первая игра против «Рысей»! — Она нарочно повысила голос, стремительно перечисляя даты и места матчей, словно спортивный комментатор на скорости. Каждую попытку журналистов перебить она тут же перекрывала новыми восторженными подробностями, создавая словесный щит вокруг друзей.

Джереми молча вернул Жану сумку, и они двинулись к кампусу.

— Джереми, - Лайла кивнула в сторону перекрёстка, где несколько охранников кампуса стояли у светофора. Как только загорелся зелёный сигнал, они направились к группе, явно реагируя на её звонок.

— До следующего раза! - Кэт махнула репортёрам которые уже почти перешли дорогу.

— Думала, комары ведут дневной образ жизни. Откуда они вылезли?

— Подкараулили у нашего переулка, - ответил Джереми.

— Значит, адрес раскрыли, - Лайла посмотрела на Жана. — Ты в порядке?

Жан резким движением руки отмахнулся, и Лайла, поняв его жест, отступила. Поворот, ведущий к Лайону, был уже совсем близко. Девушки поставили свои велосипеды на цепь у входа и последовали за Жаном и Джереми внутрь.

Когда они добрались до тренажерного зала Троянцев, Энджи как раз работала с Ксавье, внимательно наблюдая за тем, как он изгибается и поворачивается под нагрузкой. Она сделала несколько пометок, после чего отпустила с одобряющим кивком.

— Жан Моро, - представил его Джереми, подводя к Энджи.

— Я много о тебе слышала, - сказала Энджи, улыбаясь.

— У тебя всё здесь под контролем? - спросил Джереми. — Я пойду к тренеру.

— Я с ним разберусь, - заверила Энджи, и Джереми оставил Жана на её попечение.

Тренер Лисински просматривала папку с документами, доверяя Энджи начать тренировку команды, но отложила работу, когда увидела остановившегося около неё Джереми.

— Кто-то выяснил, где живёт Жан, - он вытащил из рюкзака рисунок с гильотиной. — Эту штуку нашли сегодня утром на двери Лайлы. А по пути в кампус к нам пристали журналисты.

Лисински нахмурилась, разглядывая изображение.

— Замечательно.

— Дядя Лайлы установит камеры у дома, но…

— Полагаю, теперь ты будешь ездить в кампус на машине?

— Если они не отстанут — придётся, - Джереми вздохнул. — Пока не потеряют интерес и не переключатся на что-то более серьёзное. Но лучше перестраховаться.

— Если кто-то из вас почувствует угрозу - немедленно сообщите нам.

— Так точно, тренер.

Она прикрепила рисунок к папке — видимо, чтобы позже показать остальным тренерам, пока команда на занятиях, — и пристально посмотрела на него:

— Что-то ещё? Ладно, дай нам разобраться с этим, - она постучала пальцем по бумаге, — а ты сосредоточься на сегодняшнем дне.

Джереми принял её слова как приказ и присоединился к своей группе. Летние тренировки занимали два часа, но теперь, из-за сокращения времени на учёбу, занятия пролетали быстрее.

Те, у кого пары начинались в восемь, поспешили в душ после тренировки, отшучиваясь от подколов товарищей о поиске уютного местечка для сна.

После, Джереми передал Жана Шейну, уже стоящему на улице.

— Увидимся позже, - пообещал он и направился на учёбу.

Преподавательница уже вела у него раньше, поэтому он примерно представлял, как пройдёт первая пара. Его ожидания оправдались: она раздала программы курсов, отметила в списке предпочитаемые прозвища студентов и провела краткий инструкцию о том, чего ждёт от них в этом семестре. Хотя лично её не волновала посещаемость, лишь бы студенты выполняли работу, университет обязывал Джереми присутствовать на всех парах, кроме соревнований или смертельной болезни. Но сегодня было исключение — она отпустила всех до среды.

— Вы стоите между мной и моим кофе с круассаном, - она махнула рукой по направлению к двери. — До свидания.

У Джереми оставалось полчаса до того, как забрать Жана у Шейна. Он ненадолго задумался о кофе, но вместо этого устроился на ступеньках у фонтана, подложив под голову сумку со спортивной формой. Она была слишком тонкой для подушки, но этого было достаточно и он задремал. Лёгкий пинок по кроссовку разбудил его — над ним стоял Шейн с Жаном.

— Спасибо, - Джереми встал, отряхивая джинсы. — Как всё прошло?

— Восхитительно, - Шейн ответил с сарказмом. — Надо было сменить специальность.

Технически он ещё мог это сделать, но после пятого курса его бы исключили из команды и лишили стипендии. Любые дополнительные годы учёбы из-за потерянных кредитов пришлось бы оплачивать самому.

Шейн пошёл в одну сторону, а они в другую, петляя по кампусу, который все все ещё медленно просыпался. Это была лёгкая прогулка, но большинство их однокурсников по гончарному делу уже собрались в мастерской.

Джереми ожидал увидеть длинные столы и тесноту, но вместо этого в центре комнаты стоял круг из двенадцати стульев с одним столом посередине. Перед каждым местом был установлен гончарный круг. Джереми искал два свободных места рядом, пока не заметил знакомое лицо.

— Эли! - сказал он, поднимая руку в знак приветствия.

Элиас Чизолм поднял голову, пытаясь затолкать рюкзак под стул, и улыбнулся:

— Джереми! Не знал, что ты записался на керамику. А это… Ворон? - он смущённо посмотрел на Жана, борясь с памятью. — Джон? Прости, я не силён в спорте. Садитесь сюда.

Он схватил свой рюкзак и подвинулся на одно место, освобождая два стула рядом.

Джереми с благодарной улыбкой занял место между ними и убрал сумки за стул. Поскольку Жан не собирался представляться, Джереми взял инициативу на себя: — Жан, это Элиас. Он изучает изобразительное искусство; я познакомился с ним прошлой осенью, когда ходил на курсы фотографии. Он многозначительно выгнул бровь, глядя на Жана, молча призывая его вспомнить о хороших манерах.

Жан терпел его взгляд секунд десять, прежде чем неохотно бросить: — Доброе утро.

Элиас пропустил это мимо ушей, слегка кивнув, и снова сосредоточил все своё внимание на Джереми. Его медленный взгляд, скользнувший по Джереми с головы до ног, был куда менее сдержанным, чем беглый осмотр Жана.

Джереми спокойно выдержал паузу, глядя Элиасу прямо в лицо. Тот лишь усмехнулся, пойманный на месте: — Ты выглядишь отдохнувшим. Надолго хватит?

— Ну, неделя, наверное, - ответил Джереми и замолчал, когда преподаватель вышел в центр комнаты.

— Доброе утро, доброе утро, доброе утро! И тебе тоже, - добавил он, когда в класс вбежала последняя студентка. — Закрой дверь, пожалуйста. Спасибо.

Итак! Я Эдриан Грейси. Можете звать меня Эдриан. Проверим, все на месте?

Он медленно обвёл комнату взглядом, пересчитывая студентов, и удовлетворённо кивнул. — Отлично! Этот семестр посвящён основам работы на гончарном круге. Предупреждаю: вы испачкаетесь. Фартуки висят на крючках, - он указал на дальнюю стену, — но они не всесильны. Настоятельно не рекомендую надевать что-то ценное. Если сможете приносить сменную одежду — идеально! Занятие формально длится до 11:50, но к 11:20 мы закончим работу с кругом, так что у вас будет время убрать рабочие места и переодеться. Всё ясно? Отлично! Начнём.

— На каждой станции должен быть пакет глины и ведро. Уберите глину в сторону и посмотрите, что внутри.

Он подошёл к своему месту, перевернул ведро, и оттуда высыпались инструменты. Джереми достал свои, пока Эдриан объяснял назначение каждого.

Затем последовал краткий инструктаж: от педали до съёмного диска. Студенты набрали воды в ведра и собрались вокруг стола, где лежали круглые фанерные подносы и ещё один мешок глины. Эдриан вытащил нужное и продолжил:

— Теперь о глине. - Он легко объяснил тип глины, размер кусков и как её замешивать. Сам он уже мял свой кусок, демонстрируя процесс. — Видите? Просто. Теперь центровка. Повторяйте за мной.

Он постарался, чтобы все выглядело легко и понятно и так увлёкся ответами на вопросы, что неожиданно слепил маленький горшок. Посмотрев на него, он отрезал проволокой изделие от круга.

— Теперь ваша очередь. Я подойду к каждому, но вы можете звать меня, если понадобится помощь.

Глина оказалась не такой, как ожидал Джереми. Она была липкой, но суховатой, и оторвать кусок оказалось сложнее. Жан, судя по лёгкой гримасе, тоже был не в восторге от текстуры, но молча последовал за Джереми к столу. Интерес к процессу проснулся в нём только после ремарки девушки напротив:

— О, это как замешивать тесто для хлеба!

— Довольно близкое сравнение, - подтвердил Эдриан, очищая диск.

Жан некоторое время обдумывал это, затем , в полной тишине, продолжил с чуть большим усердием. Джереми едва сдержал улыбку. Чем дольше он месил глину, тем приятнее она становилась под пальцами — или он просто привык.

Настоящее веселье началось с центровки. Элиас забыл убрать инструменты и отправил их в полёт, слишком сильно нажав на педаль. Взвизгивания по комнате говорили, что глина других студентов тоже пыталась сбежать. Эдриан обходил станции, давая советы. Джереми ловил каждое слово. Его первая попытка продержалась пять секунд; во второй раз он так сжал глину, что расплющил её. Он взглянул на Жана: — Ну как?

Жан показал испачканные руки, но, убедившись, что Эдриан далеко, пробурчал:
— Это отвратительно.

— Немного, - согласился Джереми, постукивая липкими пальцами. — Я собираюсь сделать миску для Баркбарка.

Жан уставился на него с недоверием и тут же потерял контроль над глиной. В попытке поймать её он ударился коленом о круг и мрачно посмотрел на безудержный смех Джереми. К ним подошёл Эдриан, прервав их разговор. Он проверил их позу и хватку, показал Жану, как упереть локти в колени для устойчивости, и одобрительно кивнул, прежде чем двинуться дальше.

— У всех отлично получается! - объявил он. — Теперь потренируем вытягивание. Ничего сложного, верно? Во всяком случае, пока что. Оставим креатив на середину семестра.

Джереми сильно переоценил себя, думая что сможет создать что-то стоящее за такой промежуток времени. Весь урок превратился в череду провалов. Иногда глина слушалась, и он лепил кривоватую чашку; иногда она обвисала без видимой причины. К концу второго часа губка летела из его рук так же часто, как и в первые минуты. Фартук, как и предупреждал Эдриан, почти не спасал — брызги глины покрывали джинсы, а так же руки аж до локтей .

Эдриан спокойно относился к их неудачам. Временами он садился за круг и за пару минут создавал вазу или тарелку, но чаще переходил от стола к столу. С первого взгляда он определял ошибки и предлагал решения. Джереми разглядывал свою очередную бесформенную массу и ждал, пока Эдриан дойдёт до него. Не видя смысла звать его, он взглянул на Жана.

Жан был так же перепачкан, с несколькими полосами на щеке, где он бездумно пытался убрать волосы с лица, но впервые за все занятие выражение его лица было спокойным. Его нога была убрана с педали во время того как он разглядывал свой круг, руки расслабленно лежали на коленях. Похоже, он боялся испортить результат — его чашка высотой в три дюйма хорошо держалась.

— О, смотри! - оживился Джереми. — Классно!

— Слишком много грязи ради такой мелочи.

В его голосе не было привычного раздражения. Джереми гадал, доволен ли Жан успехом или просто испытывает облегчение от того, что наконец-то справился с задачей; но лицо его ничего не выдавало. Жан развернул ладони, пытаясь очистить их о край ведра, как вдруг перед ним появился Эдриан, извинившись перед Элиасом и Джереми за задержку.

— Неплохо! - преподаватель осмотрел чашку. — Стенки достаточно толстые для обжига. Проверял дно?

Жан проткнул иглой основание и показал результат. Эдриан остался доволен результатами и взял проволоку Жана, чтобы быстро продемонстрировать её в воздухе.

— Вот так, - Эдриан провёл проволокой по воздуху. — Плавно.

Проволока Жана скользнула через дно, словно зубная нить.

— Отлично! Отнеси на полку для сушки. Вместе с диском, - добавил он, когда Жан потянулся за чашкой. — Найди свою бирку. Если хочешь попробовать ещё, новые диски в шкафу.

Жан поднял диск с чашкой, внимательно осмотрел и, кажется, тихо хмыкнул, прежде чем отнести работу на полку. Джереми с иронией взглянул на своё творение, но Эдриан уже помогал ему его спасти. К концу занятия у него получился шаткий «почти-стакан», который он поставил сушиться. Может, к концу семестра он покажется смешным в сравнении с новыми работами.

Уборка заняла больше времени, чем он ожидал. Жан, морщась, отдирал засохшую глину с футболки, пока они шли к Хоффману. У входа их ждал Коди, едва сдерживая усмешку: — Похоже, повеселились.

— Я, кажется, деградировал, но да, было круто! - Джереми почесал пятно на руке. — У меня больше нет пар, так что пойду вздремну на солнышке. Украду Жана, когда вы закончите.

— Не, мы справимся, - Коди махнул рукой. — Я накормлю Жана и отведу на стадион вовремя. Так что не торопись, окей?

Он наставил на Жана пальцы-пистолеты. В ответ на это Жан лишь серьёзно кивнул. Джереми обрадовало, что Жан спокойно принял компанию Коди, и он ответил на его ухмылку благодарной улыбкой. Коди подмигнул Жану: — Ладно, пошли, а то опоздаем. Я наслушался ужасов про этого препода. Не хочу начинать год с его немилости.

Они зашли в здание, и Джереми задумался. Ему правда хотелось поспать — хоть на лужайке, хоть на скамейке у Золотого корта, — но утренняя стычка с прессой означала, что сначала надо разобраться с машиной. Он один вернулся к дому Лайлы, забежал за дорожной кружкой и перегнал машину к стадиону.

Покончив с этим, он зашёл в раздевалку и прилёг на скамейку запасных, чтобы вздремнуть. Неудобно, но он проспал до прихода команды.

Тренировки Воронов всё ещё были приостановлены, поэтому после занятий Джереми отвёз всех троих домой. На ступеньках их уже ждал человек, лениво постукивающий ручкой по блокноту. Тот оживился, когда Джереми припарковался за машиной Лайлы. Он жестом велел Жану оставаться внутри, но вышел сам, подойдя с непринуждённой улыбкой.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

— Джереми Нокс, - журналист узнал его и ткнул карандашом в воздух. — Хотел бы пару слов с вашим игроком. Ваш коллега советовал вернуться в «подходящее время» — вот я и здесь.

— Я просил договориться через тренера, - поправил Джереми, прислонившись к перилам. — Я не осуждаю вас за то, что вы стараетесь выполнять свою работу, но я должен ставить безопасность своих товарищей по команде на первое место. Присутствие незнакомых лиц в их доме в любое время суток немного смущает, вам не кажется?

— Чем быстрее он выйдет и поговорит со мной, тем быстрее я исчезну.

Джереми проследил за взглядом мужчины, направленным на его машину. Жан даже не смотрел в их сторону — он повернулся к заднему сиденью, где Кэт жестикулировала, рассказывая что-то, а Лайла говорила по телефону. Она не доверяла полиции ещё со школьных лет, поэтому, скорее всего, звонила родным. Джереми обезоруживающе улыбнулся:

— Если не секрет, как вы узнали, где он? Мы правда думали, что скрылись.

— Анонимный источник.

— Интересно… Но всё же попрошу вас уйти. Первый день учёбы вымотал всех.

Мы даже не поужинали. Могу дать номер тренера Реманна для интервью завтра.

— Три вопроса. Это не займёт много времени.

— Это возможно, - Джереми покачал головой. — Но сегодня - нет.

Журналист усмехнулся: — И что будет, если я откажусь? Не станете же звать своего дядюшку, мистер Нокс.

— Я был груб, не спросил ваше имя и издание.

Это вызвало у него дерзкую усмешку.— Без обид, но я не настолько глуп.

Из машины вышла Лайла и встала перед ним, сложив руки:

— Добрый вечер. Мне некомфортно видеть незнакомцев у моего дома. Прошу вас уйти. Желательно до приезда охраны.

— Мисс Дермотт. Могли бы ответить хотя бы один вопрос?

— Нужен номер тренера?

— Значит, нет.

Он встал, отряхнул брюки и ушёл к своей машине находящейся внизу улицы.

Джереми дождался, пока тот скроется, и взял Лайлу за руку.

— Говорит, адрес дал аноним. Он не выдал того, на кого работает, но явно заодно с утренними репортёрами. Охрана правда придёт?

— Гэри установил камеры и сигнализацию в обед, - кивнула Лайла, бросив взгляд мимо него на входную дверь. — И да, он нанял частную охрану, чтобы они дежурили в доме всю неделю. Надеюсь, как только пресса поймёт, что мы настоенны серьёзно, то сдадутся, и мы сможем вернуться к нормальной жизни.

Она дала знак остальным, и Кэт с Жаном вышли. Джереми потрепал Лайлу по волосам: — Хочешь, я останусь ненадолго, на всякий случай?

— Я хочу чтобы ты остался, - она посмотрела ему в глаза. — Спокойной ночи, Джереми.

Он дождался, пока они зайдут внутрь, сел в машину и отправился в долгую одинокую дорогу домой.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 11

2025-04-07T13:00:42.424Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Одиннадцатая

Джереми

После четырёх лет в команде Троянцев, Джереми перестал считать, сколько раз его товарищи заставляли его гордиться. Были моменты, которые запомнились особенно ярко: как они сплотились вокруг него на первом курсе, как быстро поддержали Ксавьера, когда тот только перешёл на второй курс, и их преданность команде Лисов, оказавшейся в опасности в прошлом году, что завершилось эпичной битвой на полуфинале.

Но неделя после интервью Жана - заняла в этом списке особое место. Новость о его прошлом вызвала напряжение, однако поток сообщений, обрушившийся на Джереми и Ксавьера, был полон не гнева, а недоумения и тревоги.

Раскрытие тайн семьи Моро не перечеркнуло того, что команда видела всё лето, — оно лишь дополнило портрет Жана. Да, он оставался холодным и резким, но не тем монстром, которого все ожидали. Они заметили его шрамы, видели, как он замолкал при упрёках тренеров. Как можно бояться человека, который даже спустя месяцы тренировок избегал взгляда Реманна?

Утренняя тренировка в понедельник началась с собрания. Формальность, подумал Джереми. Троянцы уже всё обсудили в чатах, пересмотрели интервью десятки раз. Решение было принято ещё до того, как они, 13 августа, ступили на Золотой корт. Тренеры лишь напомнили о рисках: назойливые журналисты, запрет на посторонних в зоне тренировок. Занятия по системе Воронов приостановили — до стабилизации ситуации.

Когда перешли к вопросам, команда нарочито избегала серьёзных тем. Шутили, будто ничего не произошло:

— Джереми, вы с Кевином не спалили спортзал, случайно встретившись без формы?

— Ты всё-таки переманил его к нам на пятый год?

— Жан, ты правда говоришь на шести языках?

Тренер Лисински позволила шуткам затянуться. Может, хотела, чтобы Жан увидел — его не отвергли. Лишь когда смех стал стихать, она хлопнула в ладоши:

— Вперёд, разминка!

Стулья заскрипели, зал наполнился гомоном. И сквозь этот шум пробился голос Лукаса: — Тебе девятнадцать.

Тишина нарастала волной. Лукас сидел, сцепив руки на коленях, глаза прикованы к полу. Он не обращался к Жану с тех пор, как погиб его брат.

Джереми стиснул пальцы. Жан имел возможность публично обвинить Грейсона в предательстве, но сознательно выбрал молчание. Однако когда в разговоре всплыло имя брата Лукаса и прозвучала новость об отстранении Реманна, его сдержанность дала трещину. Команда мгновенно уловила этот промах — перешёптывания в рядах участились. Единства в их оценках не было, о чём позже докладывала Кэт: игроки разделились на два лагеря, так и не найдя общего языка.

— Да, - сухо ответил Жан, когда молчание стало невыносимым.

— Значит, в шестнадцать ты уже...

— Замолчи, - голос Жана дрогнул впервые за всё лето.

Джереми поймал взгляд Ксавьера и встал, прерывая напряжённую паузу:

— Всем в зал! У нас график сбит.

Лукас не двинулся. Жан тоже, будто прикованный к месту. Лисински жестом вывела команду, оставшись у двери. Джереми остался рядом с Жаном, наблюдая, как Лукас поднимает голову.

— Они знали? - прошипел тот, лицо искажено отвращением. — Все эти тренеры... Они смели критиковать тебя, зная, что тебе было шестнадцать, когда он... - Голос сорвался, слова превратились в хрип. — Грейсон знал, что ты младше меня?

Жан впился ногтями в шею, оставляя багровые полосы: — Все знали.

Лукас содрогнулся, будто его ударили. Жан резко разжал пальцы и направился к выходу, бросив на ходу:

— Сегодня берёшь ракетку Ананьи. С твоей игрой мы проиграем ещё до начала матча.

Когда дверь захлопнулась, Джереми подошёл к Лукасу. Вспомнив слова Коди, избежал пустых утешений:

— Грехи брата - не твои. Ты пытаешься нести его груз, но согнёшься под ним.

Лукас закрыл лицо ладонями, ничего не ответив. Джереми кивнул Лисински — она останется с ним. Самое время вернуться к команде. К полуфиналу готовы не все.

Троянцы покидали стадион нестройной толпой. Мысль о том, что Жан — всего лишь второкурсник, делало атмосферу ещё тяжелее. Или, может, виной был Лукас — его горечь заражала команду, как ржавчина. Джереми ловил взгляды игроков. Они слышали слухи о Воронах, но давно махнули на сплетни рукой. Пусть останется забытым, молился он про себя. Пусть их засосёт волна сочувствия к Лукасу и скандал с семьёй Моро.

Лукас появился в Лионе на двадцать минут позже. Команда встретила его притворно-бодрыми возгласами, будто смерть брата — мелкая неприятность. К вечеру фальшь сменилась искренностью: шутки грохотали громче, плечи распрямились. Но на обратном пути стадионные ворота перекрыли репортёры. Близнецы Шон и Шейн вступили в бой без команды — их пластиковые улыбки и штампованные фразы отвели шторм.

Обед группа Джереми провела в раздевалке. В комнату ворвалась Ананья, бросив на стол коробку пластырей:

— Эмма просила. Для пальцев. - Она ткнула в воздух маникюром. — После интервью Ханны все заметили, как ты ковыряешь ногти до крови.

Кэт, как коршун, набросилась на коробку: — Выбирай руку! Правую? Левую?

Жан отпрянул, но Кэт уже прижала палец к его шее — к тем самым царапинам, что он скрывал воротником. Ругаясь по-французски, он протянул ладонь. Два пластыря на палец: один — на ссадину, второй — для закрепления, чтобы не сорвал.

На тренировке воздух звенел от невысказанностей. Лишь близнецы Дерек и Деррик нарушили статус-кво, придумав новую забаву:

— Эй, малыш! Пас сюда! - кричали они, тыча в Жана пальцами.

Он ответил подсечкой, отправив обоих в грязь. Близнецы, хохоча, отмазали его перед тренером:

— Это мы споткнулись, честно!

После душа они атаковали вновь, пристав как осы:

— Как по-французски «братишка»? «Малышок»? Дай себе милое прозвище!

Жан смотрел на близнецов, будто те говорили на марсианском. Джереми застыл в дверях, но Ксавьер, прислонившись к косяку, прервал неловкость:

— Ну что, «линия двойного D» сегодня в ударе? - Он ехидно кивнул на Дерека и Деррика.

Близнецы ахнули, как отрепетированный дуэт: — Мы же поклялись забыть это прозвище!

— Джилл придумала его, потому что мы — Дерек и Деррик, - Деррик выпятил грудь, тыча в себя пальцем. — D&D → Double D. Типа, размер бюстгальтера. Гениально, да? - Он толкнул брата, подмигивая Жану: — Лучше, чем когда нас звали «Орео» из-за того, что я темнокожий, а он бледный, как начинка.

Дерек фыркнул, перебивая:

— Не слушай его. Покажи Жану фото Шериз. Деррик помешан на ней, - он достал телефон, — но боится подойти.

— Я б горло перерезал ради неё. Передай, ей мои слова.

— Сначала научись смотреть ей в глаза, а не на грудь. Эй, Жан, как «братан» по-французски?

Жан выкрутил кран душа, резко оборвав поток воды. Разговор с близнецами окончательно исчерпал его терпение. Джереми ожидал, что они попытаются его остановить, но Дерек и Деррик отпустили его с шумными прощаниями. Как только дверь за ним закрылась, Дерек бросил многозначительный взгляд на напарника по линии и сказал:

— В любом случае, молись, чтобы я не познакомил Жана с Шериз. Она выберет его вместо тебя без раздумий.

Деррик пошатнулся, будто получил удар:

— Это жестоко, чувак. Я думал, мы друзья или типа того, братья от разных матерей?

— Если ты мой брат, то точно не должен глазеть на нашу кузину.

— Больше не братья, - быстро заявил Деррик. — Даже не знаю, кто ты такой.

Себастьян нахмурился, наблюдая за ними:

— Он вообще гетеро? Эти куколки из группы поддержки облепили его за два дня… Ай! - взвизгнул он, когда Шон наступил ему на ногу. Шон кивнул в сторону Ксавьера, и Себастьян побледнел, осознав оплошность. — Чёрт, прости, не хотел так. Может, он как Коди? Как называется тот тип… который и на девочек, и на мальчиков? - Он вскрикнул, когда Шон снова наступил. — Господи, извини! Я просто… Ладно, сдаюсь.

Себастьян вырос в консервативной семье в Бирмингеме, и его попытки адаптироваться напоминали зигзаг: он то шёл навстречу новому, то отступал, словно боясь ошибиться. Лукас принимал всё со сдержанной покорностью, но Себастьян часто терялся, не зная, как выразить свои мысли. Эти моменты неловкости раздражали некоторых, но Джереми видел за ними искреннее желание меняться.

— Что нам с тобой делать? - спросил Коди скорее удивлённо, чем обиженно, но сменил тему, когда дверь открылась, пропуская группу Лукаса. Джереми предположил, что те специально ждали, пока Жан уйдёт.

— Привет, Лукас. Собираемся на новый фильм «Борн» на этой неделе. Ты с нами или уже смотрел?

Джереми даже представить не мог, каких усилий будет стоить уговорить Жана пойти в кинотеатр. Одна мысль об этом заставила его улыбнуться, пока он вытирался. Полотенце висело на пронумерованном крючке у двери. Наспех обернув его вокруг бёдер, он вышел в раздевалку. Уже не удивляло то, что Жан уже полностью одет и ждал его на скамейке нападающих, но скорость, с которой тот сбегал оттуда, впечатляла. Жан взглянул на его приближение, но тут же опустил глаза к абрикосу, который вертел в руках.

Джереми не спешил одеваться, зная, что Кэт и Лайле понадобится ещё пара минут. Закончив, он сел на скамью рядом с Жаном и начал листать новости. Краем глаза отмечал, как игроки приходили и уходили, пока отслеживал последствия сегодняшнего дня. Кевина, похоже, уже настигла пресса, но он упорно отказывался что-либо комментировать по поводу семьи Жана. Куда интереснее было молчание Эдгара Аллана. Похоже, кто-то наконец заткнул Воронов.

После того как Жан отказался говорить о семье в субботнем интервью, Ханна вернулась к карьере и смерти Рико, собрав проникновенный материал о павшем Короле. В сочетании с историей о спасении Зейна и яростной защитой Жаном своей бывшей команды любая агрессия Воронов теперь могла обернуться против них. Вряд ли они извинятся за весенние нападки, но Джереми видел и не такое.

Кэт и Лайла наконец подошли, но даже сейчас не могли уйти. Лайла боялась, что репортёры проследят до её дома, поэтому они решили затеряться среди Троянцев. Всей группой они вернутся в общежитие, а потом проберутся к друзьям, пока не утихнет шум.

Джереми хотелось пойти с ними, но побег от семьи на выходных имел последствия: на этой неделе он должен был оставаться дома. Родители не могли запретить тренировки, но знали расписание и время которое он тратит на дорогу. Он не жалел о выборе в пользу Жана и Кевина, но сожалел, что оставляет друзей в этом хаосе одних.

— Берегите себя, — сказал он, поднимаясь.

— Аккуратней за рулём, - легко ответила Лайла.

Оставаться ему было нельзя.

В четверг вечером, тихий звук уведомления от Лайлы вывел Джереми из лёгкой дремоты. Он отодвинул стопку учебников в сторону и потянулся за телефоном. Прокручивая её сообщение, он почти слышал её недовольный тон, и этого хватило, чтобы на его лице появилась беспомощная улыбка:

— Кэт и Жан смылись, мой жених меня бросил, а мой сериал сегодня — повтор ранее вышедшего эпизода. Баркбарк отказывается приносить мяч, когда я его кидаю. Я помираю от скуки.

— Можешь прийти и потусоваться со мной, - ответил он.

— К тебе домой? Я не настолько тебя люблю.

— Но я изучаю логические ошибки. Это очень увлекательно.

— Врёшь. Что сегодня на французском изучаешь?

— Предметы в доме. - Джереми отправил ей фото своего стола, теперь покрытого стикерами с терминами. Последующая шутка Лейлы о его почерке была ожидаемой, и он с преувеличенным вздохом покорно переписал несколько самых неразборчивых. Пока он перекладывал бумаги, Лейла ответила:

— Думаешь, завтра будешь дома?

“Дома”, - подумал он, зная, что технически уже был там. Джереми упёрся носком в ножку стола и позволил взгляду скользнуть по комнате. Спальня застыла во времени — аккуратный слепок сына, каким его хотели видеть родители: серьёзные книги на полках, идеально заправленная кровать скучного бежевого цвета. На стене висели с десяток фотографий друзей и товарищей по команде, но он выбрал только те, где они были без формы. Его награды за Экси прятались в шкафу за монохромной грудой неудобной одежды.

— Не знаю, - наконец напечатал он. Он ещё не спрашивал, надеясь, что неделя тихого послушания сгладит остатки гнева его матери. — Она может сопротивляться… Особенно учитывая, что учёба скоро начнётся.

— Усердно трудишься, я вижу, - раздался голос Аннализ с порога. Джереми дёрнулся так резко, что уронил телефон. — Кому пишешь?

— Лайле.

— А, египтянка.

— Её мама ливанка, - поправил он, но Аннализ проигнорировала уточнение.

Джереми притянул к себе учебные материалы и аккуратно положил книгу для LSАТ поверх французских конспектов. У Аннализ было меньше шансов выдать его, чем у Брайсона, но лучше не рисковать. — Её отца перевели в Таиланд. Может, она разрешит мне поехать с ней в следующий раз? Смогу вычеркнуть Бангкок из списка и поездить по Азии неделю-другую…

— На какие деньги? - фыркнула она. — Ой, неважно. У тебя же даже паспорта нет.

Джереми изо всех сил удерживал улыбку. Матильда всегда хранила документы в огнеупорном сейфе, но его паспорт, социальную карту и свидетельство о рождении исчезли. Джереми не раз переворачивал каждую комнату в этом доме с ног на голову, разыскивая их. Если бы он только мог их найти, то спрятал бы их в сейфе Лайлы, но он всегда возвращался с пустыми руками. Он должен был предположить, что его мать положила их в банковскую ячейку; Свобода — только с её позволения.

— Тебе и не нужен Таиланд, - тихо сказала Аннализ. — Ты просто ищешь повод съездить в Сеул. Зачем? Папа тебя не примет.

— В Осан, - поправил Джереми, разбирая свой телефон и собирая его обратно. — Может, и примет… Разве он сможет выгнать меня, если я буду рядом?

Она промолчала. Трент Нокс - их отец, был открытой раной, которую они всегда разделяли. Они по-разному переживали его долгое отсутствие и внезапный отъезд, и Аннализ всегда в первую очередь принимала сторону их матери, но у них не хватало духу по-настоящему поссориться из-за него.

Наконец Аннализ властно поманила его к себе.

— Помоги с дверью. Руки заняты бельём.

Аннализ была единственной из них, кому разрешалось жить самостоятельно круглый год, в награду за то, что она была наименее разочаровывающим ребёнком. Она по возможности избегала возвращения домой, но её стиральная машина ломалась уже в четвёртый раз за неделю, и она остро нуждалась в чистой одежде. Джереми был праздно удивлён, что она просто не пошла и не купила себе новую, чтобы продержаться до тех пор, пока не поступят деньги на содержание, учитывая, что у неё все ещё был беспрепятственный доступ к средствам, выделенным на обучение в колледже.

Ему всегда было неясно: Аннализ могла легко купить новую одежду вместо стирки, но намеренно приходила домой — словно демонстрируя, что свобода приходить и уходить, когда захочется, была её личной привилегией.

Джереми отогнал эти мысли, поднимаясь.

— Я отнесу его за тебя.

Аннализ отступила, выпуская его из комнаты, и указала на корзину с бельём, стоявшую в стороне. Джереми подхватил её и последовал за ней к лестнице. Они были на середине спуска, когда прозвенел дверной звонок. Аннализ неодобрительно взглянула на часы. Было поздно для гостей, но график Уоррена в больнице редко позволял ему жить по расписанию.

Уильям подошёл к двери на секунду раньше них. Джереми замер, увидев на пороге Кэт.

— Уильям! - Кэт сияла, обращаясь к дворецкому. — Привет, прости, что без предупреждения. Хочу украсть Джереми. Он… - Она замолчала, заметив Джереми за спиной Уильяма. — Эй, выйди поболтать на минутку!

— Она знает, который час? - спросила Аннализ, хватая сумочку и ключи.

— Немного поздно, но вы же все ещё не спите, - Кэт сохраняла безудержное веселье. — Ты, как всегда, прекрасна, Аннализ. Твоя улыбка озаряет комнату.

Аннализ, которая определённо не улыбалась, лишь жестом велела Кэт посторониться. Джереми извиняюще улыбнулся Уильяму и вышел за сестрой на крыльцо. Тут Аннализ резко остановилась. Джереми едва успел отпрянуть, чтобы не ткнуть корзиной ей в поясницу. Он подумал, что она что-то забыла, но Аннализ смотрела на Жана, стоявшего в нескольких шагах от крыльца. Джереми встал рядом, готовый успокоить её, но на лице сестры читалось скорее удивление, чем страх.

Может, румянец на её щеках был от ночного воздуха, а может — от того, как Жан разглядывал её с откровенным любопытством и явным интересом. Он был не первым, кто смотрел на Аннализ так, и не последним: её лицо, созданное для славы, ещё до травмы украшало обложки журналов. Джереми знал, что она красива, и знал, что Жану нравятся и мужчины, и женщины. Непонятно, почему корзина вдруг впилась в его пальцы, но голос его звучал легко:

— Жан, это Аннализ. Она изучает политологию в UCLA. Аннализ, это Жан Моро - наш новый защитник.

— Ворон, - протянула она, играя ремешком сумочки. — После всех ужасов, которые о тебе рассказывают, я ожидала чего-то… менее впечатляющего.

Жан молчал, не смущённый её колкостью. Аннализ бросила на Джереми косой взгляд. Он улыбался, изображая невинность, но сестра лишь сказала:

— Я была права. Ты повторяешь те же ошибки.

— Спокойной ночи, Энни, - сказал Джереми.

Её лицо исказилось.

— Не называй меня так.

Джереми протянул корзину, и Аннализ направилась к машине. Он закрепил корзину ремнём безопасности на заднем сиденье, чтобы та не скользила, пока она держал дверь. Лишь когда её машина скрылась из виду, он вернулся к Кэт и Жану у фонтана. Уильям куда-то исчез, входная дверь была закрыта, поэтому Кэт схватила руку Джереми и поцеловала костяшки его пальцев.

— Далеко от дома, - сказал Джереми, глядя на них.

Кэт, смахивая потные пряди со лба, улыбнулась:

— Мы были рядом. Заехали в Таузенд-Оукс и решили вернуться через вас. Жану нужно было поговорить с тобой.

Она многозначительно посмотрела на Жана, но дверь распахнулась, и на крыльцо вышла Матильда. Её лицо было ледяным, руки скрещены на груди. Уильям, видимо, доложил о поздних гостях, и её появление здесь означало крайнее недовольство.

Кэт, не теряя наглости, затараторила:

— Миссис Уилшир, простите за поздний визит, но ваши гортензии…

Джереми вопросительно взглянул на Жана, но тот отвёл глаза. Не зная, сколько времени купит Кэт, Джереми спросил: — Что случилось?

— Мне нужна твоя помощь в субботу, - наконец сказал Жан. — Твоя, не Лайлы.

— Куда и во сколько?

Жан нахмурился: — К врачу. В десять пятнадцать.

— Постараюсь, - пообещал Джереми. Видя сомнение Жана, добавил: — Моя мать — врач-анестезиолог в гинекологии. Если скажу, что мы едем в больницу, она не откажет. Поговорю с ней, как зайду, и дам тебе знать завтра, хорошо?

— Джереми, - позвала Матильда, заставив его оставить Жана. По пути к крыльцу он прошёл мимо Кэт и послушно встал рядом с матерью. Они молча наблюдали, как Кэт и Жан надевали мотошлемы. Тихое рычание заведённых двигателей вызвало у Матильды недовольное ворчание.

Дело было не в шуме. Как только мотоциклы скрылись из виду, Матильда язвительно заметила:

— У тебя ведь есть друзья... белые, я полагаю?

Улыбка Джереми застыла.

— Ты только что видела одного из них.

— Я его не узнала.

Спросить, узнает ли она вообще кого-то из Троянцев, означало бы нарываться на неприятности, поэтому он просто сказал:

— Мы познакомились через общего друга. Кажется, он влюблён в Лайлу, — добавил он, предвосхищая вопрос о характере их дружбы.

Он выждал паузу, но Матильда либо не следила за новостями, либо ночь скрыла татуировку Жана.

— Я ещё до всего этого согласился отвезти его в больницу в субботу. После процедуры он не сможет ехать на мотоцикле, - объяснил он.

— Туда и обратно, - буркнула она, поворачивая к двери.

Следовало бы на этом закончить, но Джереми рискнул: — У меня осталась всего неделя каникул перед последним годом в университете. Можно я проведу её с Лайлой? Не весь учебный год, - поспешно уточнил он, видя её строгий взгляд, — только эту неделю.

— Твой иностранный товарищ по команде швырнул твоего брата через лобовое стекло, - напомнила Матильда.

— Предположительно, - парировал Джереми. — Соседи Лейлы рассказывают другую версию происшедшего с Брайсоном.

— Ему накладывали швы, - холодно заметила она. — Тебе не следует общаться с преступником. Это бросает тень на нашу семью и твоего деда.

Джереми едва сдержал резкий ответ:

— Он - не его родители. Жан приехал в Америку, чтобы сбежать от преступлений своей семьи и начать новую жизнь. Разве это не соответствует нарративу, который всегда продвигает Арнольд? Американская мечта, - подчеркнул он, видя её задумчивость. — Шанс стать больше, чем твоё происхождение. Если мы станем частью этой истории успеха, разве это не пойдёт нам на пользу?

— Это не отменяет того, что он опасен.

— Если бы это было так, USC не подписал бы с ним контракт, - логично возразил Джереми. — Наша команда годами выстраивала репутацию доброты и терпимости. Мы бы не взяли его, если бы считали, что он разрушит многолетний труд.

Он дал ей время обдумать, затем жестом указал на лестницу:

— Могу я чем-то помочь перед тем, как подняться? Если нет, мне нужно дочитать главу перед сном.

— Ты уже записался на экзамены? - спросила она.

— Поставил будильник, чтобы не пропустить регистрацию.

— Хорошо. - Матильда поправила его рубашку и на мгновение прикоснулась к его щеке. — Покажешь подтверждение - сможешь остаться у той девочки на неделю.

— Спасибо.

— Поблагодаришь, когда все сделаешь, - отрезала она, указывая на лестницу. — Иди.

В своей комнате Джереми нехотя сменил учебник французского на пособие по LSAT. Несмотря на свои слова, он осилил лишь две страницы перед сном. На следующее утро он был на ногах в восемь, чтобы успеть на тренировку, стараясь не думать, что с началом учёбы будильник будет звонить в четыре.

На стадион он взял с собой ноутбук. На этой неделе в кампусе и Экспозиционном парке стало больше журналистов, и из-за этого им пришлось обедать в раздевалке. Сегодня это сыграло ему на руку, так как он смог воспользоваться Wi-Fi, чтобы найти место для экзамена и зарегистрироваться. Он переслал своей матери копию электронного письма с подтверждением. Обмен взглядами между Кэт и Лайлой он предпочёл не замечать, а вот тяжёлый взгляд Жана, было не так-то просто игнорировать. Но Джереми только улыбнулся и убрал ноутбук. Сегодня вечером он вернётся в дом Лайлы.

В ту ночь они засиделись допоздна, играя в карты, но Джереми выспался лучше, чем за всю неделю. В субботу утром Жан принял душ и приготовил буррито, пока Джереми варил кофе и мыл посуду. Кэт и Лайла проспали весь завтрак, оставив им двойную порцию кофе. Только когда они сели в машину, Джереми спросил, куда они направляются, и Жан проверил распечатку с адресом клиники.

Дорога заняла совсем немного времени - сначала они ехали по Вермонт-авеню до Олимпик-бульвара, затем свернули дальше. Джереми без труда нашёл свободное место в примыкающем к зданию паркинге.

Перед тем как выйти, он задержался в машине, допивая остатки остывшего кофе из бумажного стаканчика, после чего достал с заднего сиденья своё учебное пособие по подготовке к экзаменам.

Они покинули парковку через боковой выход и, обойдя здание по периметру, подошли к главному входу. Джереми вежливо придержал массивную стеклянную дверь, пропуская Жана первым в просторный мраморный вестибюль. Сделав несколько шагов, Жан остановился, снова достал из кармана сложенный листок с распечаткой и перепроверил указанный этаж.

— Пятый этаж, - тихо сказал он, поднимая глаза от бумаги.

Джереми кивнул и нажал кнопку вызова лифта. В это утреннее время здание было почти пустым, поэтому кабина прибыла практически мгновенно, издав мягкий сигнал. Когда двери плавно разъехались, Джереми первым шагнул внутрь, автоматически повернувшись к панели управления. Однако, обернувшись, он с удивлением обнаружил, что Жан замер на пороге, его лицо внезапно побледнело, а пальцы судорожно сжали края распечатки.

Джереми едва успел резко вытянуть руку, чтобы перехватить начинающие закрываться двери. Кабина успела уже почти полностью сомкнуться, когда он с силой развёл створки в стороны и выскочил обратно в вестибюль. Жан стоял неподвижно, его взгляд был прикован к теперь уже закрывшимся дверям лифта, а дыхание стало заметно учащённым.

— Я... я поднимусь по лестнице, - проговорил он наконец, и в его голосе слышалась лёгкая дрожь. — Ты можешь поехать на лифте.

Джереми перевёл взгляд с Жана на лифт. — Прости, я не знал, что у тебя клаустрофобия.

Жан промолчал. Джереми огляделся в поисках указателя.

— Здесь, - сказал он, распахнув дверь в лестничный пролёт. Поднимаясь этаж за этажом, они добрались до скудно оформленного зала ожидания в бело-кремовых тонах. Жан замедлил шаг, схватившись за дверную ручку, думая, не спуститься ли ему обратно, прежде чем, наконец, зарегистрироваться на стойке регистрации.

Джереми нашёл им место, где можно было присесть, и спросил: — Осмотр?

— Нет. - Жан сжал руки в кулаки и зажал их между колен. Джереми понял намёк и не стал возражать, но тот неохотно пояснил: — Добсон не может научить меня плавать, находясь так далеко. Она направила меня к местному специалисту. - Он пробормотал, уставившись в пол: — Экспозиционная терапия?

Джереми понял: это психиатр. Удивление сменилось теплом в груди. Раньше Жан молчал на сеансах с Добсон, бунтуя против принудительной терапии в Воронах. Теперь же он сам решил говорить. Джереми едва сдержал улыбку.

— Хватит так смотреть, - прошипел Жан, заметив его выражение.

— Разве нельзя гордиться тобой? Просить помощи действительно трудно.

— Ты должен злиться, что я пропустил так много тренировок этим летом, - последовал угрюмый ответ. Лифт звякнул, когда прибыл ещё один пациент, и Джереми не упустил из виду, как напряглись плечи Жана. Каждый дюйм его тела кричал о готовности убраться отсюда, но Жан стоял на своём и не двигался с места.

— Я - Жан Моро. Я - идеальный игрок. Я отказываюсь заканчивать этот год на второй строчке, но я не могу участвовать в тренировках даже два раза в неделю.

— Ты не бездельничал, - мягко возразил Джереми, листая учебник LSAT.

Кофейный заряд иссяк к третьему предложению. Он водил пальцем по строчкам, пытаясь сосредоточиться, когда Жан вдруг произнёс:

— Уилшир.

Джереми оглядел зал.

— Сенатор - Уилшир. Твоя мать взяла эту фамилию. Но ты — Нокс.

— Увы, - Джереми закрыл книгу. — Оставил отцовскую фамилию после её свадьбы. Сначала — память, потом — бунт.

Он усмехнулся в ответ на хмыканье Жана. — Удивлён? Я - головная боль мамы.

Джереми изучал картину, висевшую напротив них, размышляя над этим.

— Я никогда не хотел быть Уилширом, но, честно говоря, получалось у меня это не очень хорошо. Слишком многие люди воспринимали "Нокс" как оскорбление, напоминание о том, что он никогда не впишется в свою семью. Я думал о том, чтобы сменить фамилию на другую, но не уверен, что это повлияет на мою статистику по колледжу, если я буду регистрироваться под двумя разными фамилиями. Кроме того, я не знаю, на что бы я её заменил. Может быть, я проведу опрос перед выпуском и позволю шлюшкам проголосовать.

— Запрети голосовать тому, кто назвал так собаку, - парировал Жан.

С другого конца комнаты секретарша позвала: — Жан Моро?

Тот встал, выражение лица Жана стало отсутствующим. Джереми наблюдал, как он скрывается за дверью кабинета, затем снова уткнулся в учебник. Он больше дремал, чем читал; никакое количество кофеина не могло сравниться с тем, насколько невыносимо скучной была эта глава. Каждый раз, когда он ворочался, в комнате появлялись новые лица. В последний раз он проснулся от быстрого прикосновения пальцев к виску. Жан задержался лишь на мгновение, чтобы убедиться, что он не спит, прежде чем направиться к выходу. К тому времени, как Джереми появился на лестничной клетке, он был на два пролёта ниже, двигаясь с такой скоростью, что мог запросто споткнуться и сломать шею, Джереми ринулся догонять его.

У машины Жан сидел на корточках, прерывисто дыша.

— Всё в порядке? - спросил Джереми, присев на корточки рядом с ним.

— Да, - Жан прижал ладони к глазам.

Иногда он действительно был никудышным лжецом. Джереми не стал тратить время на споры, а посидел с ним, пока голос Жана не перестал звучать так, будто он разрывает лёгкие при каждом вдохе. Руки Жана все ещё дрожали, когда он поднялся на ноги, поэтому Джереми взял его с собой на импровизированную экскурсию вместо того, чтобы отправиться домой.

Они проехали по улицам Лос-Анджелеса, и Джереми показывал на знакомые здания и рестораны. Только когда мертвенная бледность наконец сошла с лица Жана, Джереми повернул на юг, в сторону кампуса.

Джереми припарковался, прежде чем спросить: — Вернёшься?

Джин провёл пальцем по тыльной стороне ладони.

— Раз в неделю в течение следующих трёх-четырёх месяцев.

В его устах это прозвучало как смертный приговор. Джереми схватил его за мизинец и потянул, безмолвно требуя прекратить причинять себе боль. Когда Жан послушно ослабил хватку, Джереми сказал: — Тогда я прослежу, чтобы ты добрался до туда. Неделя за неделей.

Девочки были в гостиной, Лайла сидела, склонившись над кроссвордом, а Кэт смотрела одно из своих шоу "Охота на привидений". Кэт была слишком потрясена тем, какие слабые улики в данный момент обсуждала съёмочная группа, чтобы посмотреть в их сторону, но она помахала пальцами в молчаливом приветствии. Лайла дважды постучала ручкой по уголку рта, заполнила ещё одну строку и указала на другой конец кофейного столика.

— Почта для тебя, Жан.

Джереми был ближе, поэтому он взял открытку и протянул ему. Жан уставился на неё так, словно был уверен что зрение его подводит, поэтому Джереми воспользовался моментом, чтобы изучить простой рисунок, занимающий всю лицевую сторону. Белый полумесяц и пальметто на темно-синем фоне с бледно-белой каймой по краям. Флаг Южной Каролины.

— Знакомый символ...

— Флаг штата, - пояснила Лайла.

Наконец Жан протянул обе руки, чтобы взять открытку, но не спешил переворачивать её. Решившись, ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы прочитать короткое сообщение, написанное на обороте. Джереми не был уверен, что в нем было написано и кто из Лисов его прислал, но этого было достаточно, чтобы впервые за день снять напряжение с плеч Жана. Уставшее и еле слышное “я ненавижу его”, когда выходил из комнаты, сузило список потенциальных отправителей до одного, но Джереми благоразумно не стал комментировать эту откровенную ложь.

Позже, в тот же день, Джереми заметил эту открытку, но уже висевшую над письменным столом Жана. Лайла обнаружила его, прислонившимся к дверному косяку в кабинете, и села напротив него. Джереми улыбнулся, увидев вопросительный взгляд на её лице, и сказал: — Я думаю, нас ждёт самый лучший год. Ты готова?

— Последний шанс. Доведём дело до конца.

Они переплели мизинцы в молчаливом обещании, и Джереми позволил Лайле увлечь его за собой по коридору.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 10

2025-03-29T22:10:07.467Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Десятая

Жан

Двадцать пять минут спустя они наконец вырвались из цепких лап Ханны, но побег из студии решил лишь одну проблему. Всё, что они отложили ради выживания на интервью, теперь требовало внимания, и Жан не мог не заметить, как быстро исчезла улыбка с лица Джереми, едва они покинули проклятое здание и вышли на парковку.

Кевин схватил Жана за рукав на полпути к машине:

— Дай нам минутку, Джереми.

Джереми тут же повернулся к нему:

— Давай, выкладывай.

Когда Кевин жестом обозначил себя и Жана, Джереми поднял подбородок, уставившись на него твёрдым взглядом. В его позе и тоне не было агрессии, но Жан услышал скрытый вызов:

— Хорошо. Посмотри мне в глаза и скажи, что это не создаст никаких проблем моей команде, и я подожду в машине, пока вы двое разберётесь. Можешь пообещать?

Колебание Кевина стало ответом. Джереми повернулся к Жану:

— Я понимаю, вам обоим не хочется это обсуждать. Но то, что происходит, касается всех нас. Давайте решим это вместе.

Жан уставился на другой конец парковки:

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Ты сам просил моей помощи, - Джереми шагнул ближе. — Я стою здесь как твой друг и капитан и прошу честности. Посмотри на меня, Жан. - Он ждал, пока Жан медленно переведёт взгляд. — Ты можешь мне доверять или нет? Мне нужно знать.

Самый простой ответ — «нет», но это не остановило бы его, да и правдой бы не было. Жан молча изучал Джереми — этого выкрашенного в блонд «солнечного капитана», способного усмирить Кевина без криков и угроз. Скорее всего, Джереми пожалеет, что влез в это, но был ли у Жана выбор? Правда всё равно всплыла бы во время суда над Натаном.

Даже мысль о том, чтобы произнести эти слова, резанула, как лезвие, но отступать было некуда. Он не отводил глаз от Джереми, чувствуя, как в горле застревает ком. Сжав зубы, Жан удержал взгляд Джереми:

— Мои родители были деловыми партнёрами Натана Веснински.

Повисла тишина. Затем Джереми переспросил:

— Того самого Мясника? Отца Нила?

После кивка Жана Джереми бросил взгляд на студию:

— Не будем обсуждать это здесь. Поехали, пока не начали задавать лишние вопросы.

Жан ожидал, что дорога домой превратится в бесконечный допрос, но Джереми молчал почти до самого конца. Лишь на знакомых улицах спросил:
— Поговорим дома или на стадионе?

«При свидетелях или без», - понял Жан. Худшее, что могло случиться — повторение этого разговора.

— Дома.

Джереми без возражений свернул к дому Лайлы. Едва машина остановилась, на крыльце появились Лайла и Кэт. Приветствие Кэт прозвучало бодро, но взгляд Лайлы, скользнувший от Кевина к Жану, выдавал напряжение. Она искала в них признаки того, что интервью удалось пережить без потерь. Напрасно - её ожидало разочарование.

— Насколько всё плохо? - спросила Лайла, когда они поднялись на ступени.

— Нам понадобится кофе, - ответил Джереми. — Сначала приготовлю.

Кевин, носивший одну и ту же одежду ещё с утра, не стал переодеваться, а Жан направился в спальню, едва миновав Кэт. Ему казалось, будто насквозь пропахший студийными духами костюм въелся в кожу. Он резко стянул рубашку через голову, но внезапно почувствовал рывок — цепочка Рене лопнула, звонко ударившись о пол. Сердце болезненно сжалось. Дрожащими пальцами он поднял тонкое серебро — звенья разошлись прямо у застёжки.

— Эй, - Кэт дёрнула его за прядь вьющихся волос у шеи. — Всё в порядке? Кевин уже наливает себе третью, Джереми ходит как на иголках. Неужели интервью было таким кошмаром?

— Ханна Бейли - конченная сука.

Брови Кэт взлетели вверх. — Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. Её веселье улетучилось, когда она получше разглядела его лицо, и она коротко сжала его руку. — Уверена, всё не так страшно, как кажется. А если и так... Мы не раз выкручивались из более сложных ситуаций. Как-нибудь справимся. Ох, твой крестик!

Он протянул ей цепочку, и она что-то промурлыкала, осмотрела повреждения. — Цепочку не спасти, но у Лайлы наверняка найдётся замена. Можно взять его на время, пока я ищу?

— Да, - кивнул он, и она быстро удалилась.

Жан не спешил следовать за ней, но затягивать тоже не хотел. Сменив брюки на чёрные джинсы, он порылся в шкафу и остановился на чёрной футболке USC, которую Джереми подарил ему в мае. Может, теперь, узнав правду, они возненавидят даже этот намёк на связь с ним — но логотип хоть как-то смягчит удар. Любое преимущество в предстоящем разговоре было ценно.

Кофеварка не справилась бы с таким количеством гостей, но проблема решилась сама. Эндрю отказался от напитка, Кевин наливал себе чистую водку, а Кэт, увидев это, взяла пиво. Кухня казалась слишком неуютной для важного разговора, поэтому, захватив стаканы, все переместились в гостиную. Неясно, намеренно ли вышло, но Жан с Джереми задержались у выхода.

Джереми облокотился на столешницу, пока Жан наливал кофе, и осторожно коснулся его локтя. — Прости, - тихо сказал он, чтобы остальные в конце коридора не услышали. — Не хотел бы говорить об этом в день, когда она так яростно атаковала тебя. Но ты знаешь её. Она не станет вырезать компромат, лишь бы первой опубликовать его.

— Ты защищаешь своих Троянцев, - констатировал Жан.

— Ты — один из них, - твёрдо напомнил Джереми. — Это не выбор между вами. Понимаешь? Я пытаюсь защитить всех.

Жан отступил, давая ему пройти. Гнетущее чувство в груди сжало горло узлом. Он понимал, какие слова произнести, а какие — навеки похоронить в себе, даже ценой собственного спокойствия. Два месяца он закапывал память об Элоди как мог — и вот Ханна вонзила лопату в эту гниющую могилу. На миг реальность поплыла, и в отчаянии он схватил Джереми за грудь, когда тот сделал шаг к двери.

— Джереми, - голос прозвучал как мольба, заставив того замереть. — Не спрашивай о ней. О ком угодно, только не о ней.

Джереми растерянно смотрел на него, не понимая, о ком речь. Жан сглотнул желчь, отдававшую в горле кровью: — О моей сестре. Я не могу... - Паника рвала грудь изнутри, и он отвернулся, когда взгляд Джереми потух. — Не могу говорить. Не буду.

Ему почудилось тихое «Прости», но стук сердца заглушил всё. Впиваясь ногтями в ладонь, Жан пытался унять дрожь. Джереми ждал, тактично уставившись в стену. Закрыв глаза, Жан мысленно сгрёб кошмары в ящик, запер его, обмотал цепями. С надписью «потом» — с надеждой, что «потом» не наступит.

— Готов, - открыв глаза, он кивнул.

Джереми не стал спрашивать лишнего, проводя его в гостиную. Кевин занял дальний угол дивана, Эндрю устроился на подоконнике, контролируя комнату. Лайла восседала в плетёном кресле, а Кэт, сидя у её ног, распутывала клубок цепочек.

— Стараюсь как могу, но Лайла, похоже, не слышала о шкатулках для украшений, - она потрясла металлическим комом. — Нашла в пакете под раковиной.

— Ой, - без тени раскаяния протянула Лайла.

Джереми жестом предложил Жану сесть. Тот выбрал свободный край дивана, оставив место между собой и Кевином, но Джереми опустился на пол у журнального столика — так он мог видеть лица обоих.

Джереми, вслед за Жаном, осушил половину кружки. Поставив её со звонким щелчком, он выдержал паузу, прежде чем спросить:

— Зачем Нил приезжал в Лос-Анджелес в июне?

Вопрос, вероятно, адресовывался Жану, но Кевин ответил быстрее:

— Ему нужно было встретиться с ФБР по делу отца. Мы ошибочно думали, что он поедет в Балтимор. Понятия не имею, зачем они тут собрались.

— Потому что здесь Жан, - Джереми повернулся к Кэт и Лайле, но взгляд удержал на Жане. — Его родители работали на мясника — отца Нила.

— Не «работали», - поправил Жан, заглушая возглас Кэт: — Что?!

Лайла ахнула, а Кэт так широко раскрыла рот, будто челюсть вот-вот вывихнет.

— Ты… серьёзно? - выдавила она.

Жан, отсеивая запретные детали, сосредоточился на объяснении для Кевина:

— Люди начали задавать вопросы, почему Нил изменился после Эвермора. Его побег и отказ от маскировки сочли безрассудством. Он приехал предупредить меня: если копнуть глубже, найдут и мои следы. ФБР последовало за ним. Мы решили раскрыть правду первыми.

Лайла поняла ситуацию и первой сказала:

— Ты был с ФБР, когда убили Грейсона. Они подтвердили твоё алиби.

— Да.

Джереми кивнул друзьям:

— Родителей Жана арестовал Интерпол. Новость ещё не вышла, но Бейли наверняка наткнулась на статью во французской прессе. Переводчик ей помог.

— И она не предупредила тебя? - голос Лайлы зазвенел яростью.

Жан вцепился в кружку, будто это якорь спасения:

— Я обещал достойно представлять Троянцев, но сорвался. Извинюсь перед тренером.

— Ты не нападал и не оскорблял, - мягко сказал Джереми. — Даже твой гнев из-за её слов о Зейне сыграет в плюс — это была искренняя эмоция. Рад, что ты ушёл. Подло — вываливать такое без предупреждения.

Кэт не отрывала от него глаз:

— Твои родители — бандиты? Настоящие?

— Да.

— Тогда как ты оказался здесь? - она подбросила клубок цепочек. — Почему они отпустили тебя в Америку? Думали, сохранишь их секреты на расстоянии?

Жан повторил версию Нила:

— Ребёнок мешает вести дела. Я был обузой, разменной монетой. Меня редко выпускали за пределы поместья, кроме игр и тренировок. Они согласились отпустить, если я буду молчать и высылать деньги после выпуска.

— Двоих детей, - поправила Кэт. — Ты говорил…

— Кэт, - голос Джереми перекрыл её. — Не сейчас.

Она замолчала. Жан молился, чтобы она обратилась за ответами к Джереми, а не к нему. Кружка в его руках трещала под напором пальцев.

Джереми выиграл время, переведя стрелки на Кевина, но вопрос застал того врасплох:

— Кевин, ты знал о них? О его родителях?

— Он узнал на банкете прошлой осенью, - ответил за Кевина Жан. — Мы с Нилом узнали друг друга и запаниковали. Мы с Нилом говорили по-французски, думая, что Кевин нас не понимает, но забыли — он тоже знает язык. Так он всё подслушал.

В комнате повисло тяжёлое молчание, пока Лайла не нарушила его:

— Об этом не спросишь за чашкой кофе, да и знакомы мы всего три месяца. Не нам тебя осуждать за молчание. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Но если правда всплывёт, это грозит бедой. Чем мы можем помочь?

— Не знаю, - признался Жан.

— У меня есть связи, - сказала Лайла. — Обещаю, ты в безопасности.

Жан не успел понять, о чём речь — Кэт уже не сдерживалась. Её глаза горели любопытством:

— Ты говорил «не работали», а значит, видел Мясника лично? Ай! - вскрикнула она, когда Лайла щёлкнула её по лбу. — Что, спрашивать о семье нельзя? «Жан, каково это — расти среди бандитов?» Мы видели его шрамы! - она ткнула пальцем в собственную грудь, имитируя рубцы Жана. — Я пыталась быть тактичной!

Жан отстранился от разговора. Официальная версия гласила, что он встретил Веснински ещё во Франции, но лицом к лицу с Натаном не сталкивался. Тот бывал в Эверморе, но тогда «в объятия Мориям» попал лишь Кевин.

Зато Жан знал Лолу Малкольм — убийцу-чистильщицу Мясника. Помнил её бесцеремонность: она похаживала перед мастером и Рико, будто они — грязь под её каблуками. Когда Лола потребовала Натаниэля, мастер безропотно согласился. После этого Жан боялся её так, что неделю не спал. Рико ликовал, предвкушая медленную смерть Нила.

— О, ты действительно её знал, - выдохнула Кэт, уловив что-то в его взгляде.

— Да, - хрипло ответил Жан.

Кевин потянулся за бутылкой. Жан вцепился ему в запястье:

— Разобью её о твою голову.

— Ты в курсе, что студенты иногда пьют? - Кэт потрясла банкой пива. — Тебе бы попробовать. Или... - она сделала жест, будто затягивается сигаретой. — Расслабляться надо, а то взорвёшься. У меня есть знакомый с лицензией на легальную дурь......

Кевин дёрнулся, и Жан бросил на него ледяной взгляд и обвиняюще ткнул в него пальцем. Тот усмехнулся, явно пьяный:

— Ты король американского корта... пока что. Но как долго продержишься на троне, если травишь себя этой дрянью?

— Вечно, - Кевин выдохнул со злобным удовлетворением. И видимо этого ему было недостаточно, он ещё и усмехнулся. — Последний, кто пытался отнять корону, мёртв. Шах и мат.

Жан отпустил его, словно обжёгся. Схватив кружку, он выбежал из комнаты, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать Кевину глаза.

Он ушел на кухню. Ему больше не хотелось кофе, но, поставив ещё один кофейник, он смог занять свои трясущиеся руки. Он сдался прямо перед тем, как заварить кофе, и вместо этого начал рыться в шкафчиках. Судорожно роясь в шкафах, пытаясь отвлечься. Вид еды вызывал тошноту. Захлопнув дверцы и повернувшись к кофеварке, понял, что он больше не один.

Из-за стука в висках он не слышал, как вошёл Кевин. Теперь он сидел на стуле у кухонного столика и допивал уже новое, недавно налитое содержимое своего стакана.

— Ты должен быть лучше этого, - тихо сказал Жан.

— Ты всегда знал, кто я.

Кевин почти всю жизнь провёл под опекой Мориям: летал к Рико на каникулы, а после смерти матери остался в Эверморе навсегда. Клетка захлопнулась — он не смел отдалиться от «любимого» брата даже дверью, пока Рико не вышвырнул его.

Он рос под ударами мастера, став первой жертвой садизма Рико. Публичные выступления сдерживали нож брата, но не его жажду власти. Большинство шрамов Кевина скрыты в душе. Ко времени появления Жана, он уже выстроил ментальные стены, отделяющие его от зверств Рико.

Месяцами в душе Жана клокотала ненависть к нему. Не в силах остановить садизм Рико и не смея покинуть комнату, Кевин просто отступал и притворялся, что всё в порядке — обсуждал тактику Экси и статистику, пока Рико выжигал узоры на бледной коже Жана. Бездушная марионетка, выжившая лишь потому, что приковала себя к мечте о славе. Так Жан думал, пока однажды Кевин не попросил научить его французскому. Это был первый проблеск личности за пределами Рико Мориямы. Доказательство, что выжить в Эверморе возможно — достаточно перестать сопротивляться.

Теперь они оба свободны — по крайней мере, от Рико. Но Кевин всё ещё глушил кошмары Гнезда алкоголем. Жан не должен был осуждать его, зная, как сам отчаянно отбивается от кошмаров. Но Кевин всегда был сильнее. Его защита казалась нерушимой, пока Рико не сломал ему руку — тогда она рассыпалась в прах.

Почему вместо восстановления стен он выбрал алкоголь? Может, обломков было слишком много. Но Жану не обязано нравиться это «решение». Если Кевин, вырвавшись из Эвермора, всё ещё не может смириться с прошлым — какая надежда остаётся для него, Жана?

— Ты должен быть выше этого, - повторил Жан.

— Мы — то, во что они нас превратили. Это не изменить.

Жан подошёл и накрыл ладонью его бокал:

— Зачем ты рассказал той врачихе все наши секреты, если всё равно гробишь себя?

— Тренер вызывала меня в кабинет по три раза в неделю, - Кевин съёжился. — Молчать было невыносимее, чем говорить.

— Папочка, - язвительно передразнил его Жан.

— Звучит... неестественно, - Кевин скривился.

Жан попытался отнять бокал, но Кевин вцепился в него.

— Без неё я бы не выжил после перевода. Но иногда её слова тонут в... - он ткнул пальцем в висок. — Лучше не думать вообще.

— Ты идиот.

— А ты ей что рассказал? - Кевин бросил вызов взглядом. Жан отвернулся. — Я до сих пор слышу его. Ты тоже?

— Замолчи. - Жан прижал его руку к столешнице. — Мы не говорим о нём. Не могу.

— Даже со мной?

— Особенно с тобой. Ты выболтал врачихе, «папочке», команде... Скоро и мои тайны станут их достоянием. Ты уже рассказал, кто сломал тебе руку! - он вонзил ногти в кожу Кевина. — О чём ты думал?!

— Я знаю Джереми дольше тебя, Жан.

— Дело не только в нём, - возразил Жан. — Кэт и Лайла тоже были там.

— Ты не доверяешь им.

Жан замешкался, и Кевин продолжил жёстче: — Я доверяю, потому что доверяет он. Дермотт для него важен. Она не предаст его — значит, не предаст и меня.

Кевин потянулся к бокалу, но Жан швырнул его в раковину и достал чистый стакан. В холодильнике была фильтрованная вода, свежая и холодная, но Джин была настолько раздражена, что наполнила стакан из-под крана.

— Честность за честность, - Кевин бросил, когда Жан поставил стакан перед ним. — Теперь твоя очередь поговорить с Бетси.

— Я на это не соглашался, - сказал Жан. Когда Кевин промолчал, он добавил резче: — Ты не мой капитан и не мой партнёр. Ты не можешь меня заставить.

— Могу, - ответил Кевин. Непроизнесенное “Ты не вправе отказать мне” повисло в воздухе.

— Ненавижу тебя.

— Мне всё равно.

Жан мрачно уставился на него, ища выход, и чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Кэт постучала в дверной проём. Она окинула взглядом его и Кевина, оценивая напряжение в комнате, затем подняла тонкую серебряную цепочку. Крест Рене сверкнул в свете, медленно вращаясь. Жан двинулся к ней, но вместо того чтобы передать цепь, Кэт расстегнула застёжку сама и, встав на цыпочки, закрепила её у него на шее. Он потянул за крест, проверяя надёжность, и едва успел пробормотать «Спаси…», как её руки обвили его шею.

Объятие было медленным и крепким. Утешение за пережитое утро, подумал он, но то как её пальцы вцепились в плечи выдавало почти отчаянную потребность. Это была скорбь. Она либо сама сложила пазл, либо вытянула правду из Джереми в его отсутствие.

Жану хотелось оттолкнуть её — как можно игнорировать эту гнетущую боль, если Кэт вытаскивает её на свет? Вместо этого он впился в её спину так, что под пальцами проступили синяки. От неё пахло жасмином и ванилью, а не ежевикой и морской солью. Он цеплялся за это, пытаясь удержаться в реальности, пока сердце пыталось поглотить его целиком.

— Прости, - прошептала она. — Не стоило спрашивать. Я не знала, что её… не стало.

В голове прозвучал скучный голос Стюарта: «Мягко сказано».

— Не надо, - Жан прижался лицом к её плечу.

Сердце бешено колотилось, и он сосредоточился на ритме её пульса, отсчитывая удары, пока кухня не вернула ощущение безопасности. Прошла вечность, прежде чем он ослабил хватку. Кэт тоже не спешила отпускать его. Она задержала губы на его скуле, прежде чем отступить.

Коснувшись креста, который теперь лежал ниже на груди, она прочистила горло:

— Лайла говорит, ты можешь оставить цепочку, если хочешь. Если длина неудобна — выберем другую, когда пойдём за покупками.

— Спасибо. Всё в порядке.

Кэт кивнула, переведя взгляд между ним и Кевином.

— Готов вернуться? Джереми нужно связаться с тренером. Звонков, наверное, будет несколько, - она скривилась в извиняющейся гримасе. — Окончательный монтаж интервью мы ещё не видели, но как только поймём, как они всё подадут — придётся пересмотреть стратегию.

Остаться с Кевином было столь же невыносимо, как заново перебирать всё с начала, но отсрочка лишь ненадолго спасала. Жан мотнул головой в сторону двери, и Кэт посторонилась. Вместо того чтобы идти за ним, она хлопнула его по спине и направилась отвлекать Кевина. Эндрю исчез, когда Жан вернулся в гостиную. Джереми пересел на диван, а Лайла, заметив Жана, встала, коротко сжала его руку и вышла. Жан опустился на подушку рядом с Джереми, уставившись в чёрный экран телевизора.

— Хочешь, я буду говорить? - спросил Джереми. — Тебе всё равно придётся отвечать на уточняющие вопросы, но если тебе некомфортно обсуждать это с тренером — я просто повторю им твои слова. Поправь, если что-то не так скажу. - Он дождался короткого кивка Жана. — Хорошо.

Может, Джереми предупредил Реманна о разговоре, или тренер дежурил у телефона на случай провала интервью. Так или иначе, он ответил после первого же гудка. Джереми включил громкую связь, но прижал телефон к уху. Жан бродил взглядом по комнате, пока тот объяснял ситуацию. Сначала он говорил о настойчивости Бейли в расследовании смерти Грейсона и её грязных намёках насчёт Зейна, затем перешёл к семье Жана.

Реманн всё время молчал. Жан представлял, как тот бесится, узнав, что Кевин и Ваймак подкинули ему проблему без предупреждения. Логичнее всего USC было бы перевести его в другую школу, пока репутация не запачкала их имя. Или оставить на скамейке запасных — так они сохранят лицо поддержки, минимизируя риски. В любом случае…

— Моро, - голос Реманна прозвучал резко.

— Да, тренер.

— С тобой всё в порядке?

— Да, тренер.

— Сегодня ты удивительно честен, - устало произнёс Реманн. — Постарайся не прерывать эту полосу откровений. Я спрашиваю, с тобой всё в порядке?

Жан сжал руки так сильно, что костяшки побелели.

— Да, тренер.

Джереми бросил на него обеспокоенный взгляд, и Жан добавил:

— Спасибо, тренер.

Судя по тихому вздоху Джереми, это всё ещё не был ответ, которого он ждал.

Однако Джереми лишь дотронулся до его запястья, заставив ослабить хватку.

— Простите, тренер, - попробовал снова Жан.

Реманн не стал давить.

— Не знаю, планировали ли вы что-то на день, учитывая визит Кевина, но пока всё не уляжется, лучше оставаться дома. Когда ждёте окончательную версию?

— Эфир в половине первого, значит, к полудню она должна прислать, - ответил Джереми, повернув телефон, чтобы Жан тоже видел время. Было чуть больше одиннадцати. — Переслать вам, как придёт?

— Обязательно, - подтвердил Реманн. — Я созову совещание с командой и советом. А пока свяжитесь с остальными игроками. Думаю, вы не хотите целый день отвечать на звонки, так что решайте сами, что им говорить. Но предупредите: нас ждёт волна внимания. Пусть держатся в тени. Обсудим детали после того, как увидим, что она слила.

Джереми кивнул.

— Сообщу, когда Нил отзовётся.

— Хорошо. Если запросят комментарий — улыбайтесь и отправляйте их восвояси. Направляйте к официальным лицам, если настаивают, но Жана держите подальше. - Дождавшись подтверждения, добавил: — Обсудим подробнее позже, а пока действуйте. Если что-то понадобится — звоните.

— Понял, - сказал Джереми и положил трубку.

Они направились на кухню, где Джереми схватил блокнот и ручку. За пару минут они набросали краткое предупреждение для команды. Кэт, у которой был самый разборчивый почерк, занялась оформлением черновиков под диктовку Лайлы и Джереми. Жану оставалось лишь одобрить итоговый текст, после чего его и Кевина отправили по своим делам, пока остальные распределяли контакты Троянцев.

Не зная, чем заняться, Жан повёл Кевина в кабинет и включил запись матча Троянцев на ноутбуке. Неизвестно, сколько времени у них было до возвращения на кухню, но это лучше, чем рисковать новым разговором.

Пока видео грузилось, Кевин отвлёкся на жёлтый браслет который лежал на полке. Вертя его в пальцах, он хмурился, пытаясь понять его символику. Жан забрал браслет, не утруждая себя объяснениями, и швырнул в ящик стола. Когда он попытался закрыть его, Кевин ухватился за ручку. Свободной рукой он вытащил одну из открыток, спрятанных внутри.

Жан не отрывал взгляда от экрана, пока Кевин разглядывал испорченную открытку. Медленно отложив её, он достал ещё две.

— Все такие, - наконец сказал Жан, не желая наблюдать, как Кевин перебирает каждую.

Кевин швырнул открытки и направился за вторым стулом. Пьяный, он уронил его, затем просто потащил по полу.

— Они всегда были грубыми козлами. Не понимаю, как ты их терпел.

— Тебе не понять, - сказал Жан. — Твой мир крутился вокруг вас двоих; для других места не оставалось. А я их знал.

— Или думал, что знал, - холодно парировал Кевин.

Жан проигнорировал его, включив игру. Кевин молчал минут двадцать, пока камера не показала скамейку Троянцев. Джереми оживлённо беседовал с Ананьей и Шоном, наблюдая за игрой. Увидев его, Кевин процедил с недоверием:

— Юрфак...

— Говорит, это семейная традиция.

Кевин фыркнул.

— Вина деда, наверное.

Он замолчал, и Жан толкнул его локтем, требуя пояснений. Троянцы забили, команды перестроились. Кевин откинулся на спинку стула с довольной ухмылкой.

— Арнольд Уилшир - сенатор от Техаса. Это упоминалось в ранних интервью Джереми. Я же показывал тебе их. Ты хоть одно прочёл или только облизывался над его фото...

Жан толкнул его сильнее и мельком глянул на дверь.

— Читал я тогда плохо. Столько текста, что голова болела.

— Они должны были стать предупреждением, Жан. Если ты их не читал, то пропустил весь смысл, - Кевин замолчал, будто ожидая, что Жан спросит, какой урок он упустил, но, не дождавшись, вздохнул. — Неужели за всё лето его семья ни разу не всплыла в разговорах?

Жан вспомнил пустую улыбку Джереми после визита домой, намёки на то, что его брат Брайсон — ублюдок, и добавился июньский звонок от Джошуа, после которого Джереми впервые дал слабину. Его шёпот: «Я ждал этого годами… Почему это сказала именно она?» — врезался в память Жана острее всего. Лишь увидев дом Джереми, он понял, что не ошибся. Особняк поражал размерами, но в нём не было ни души тепла: интерьеры напоминали муляж для журнальной съёмки, а не место, где живут люди. Как в этих ледяных стенах вырос человек, излучающий столько света? — Жан не находил ответа.

— Мы не говорим о семьях, - ответил он.

Кевин лишь пожал плечами, оставив тему. Следующие пятнадцать минут прошли в тишине, пока Кевину не позвонили из студии: ссылка на финальную версию интервью пришла на почту. Жан уступил ноутбук и пошёл за остальными, но остался на кухне, когда те ушли. Кэт задержалась, ожидая его, но он покачал головой:

— Не хочу на это смотреть.

Кэт кивнула и удалилась, не задавая лишних вопросов. Жан, чтобы отвлечься, принялся наводить порядок в холодильнике. Он уже переключился на мытьё кухонных шкафов, когда вернулись остальные. Приглушённые шаги, скрип мебели — он чувствовал их присутствие, но упорно скользил тряпкой по поверхностям, избегая встречных взглядов.

Игра в занятость рухнула, лишь когда Джереми присел рядом.

— Плохие новости: она оставила часть о твоих родителях, - сказал Джереми. — Всё смонтировано так, будто интервью прервали из-за этого. Не лучший ракурс, но тех, кто не поймёт, почему ты ушёл, нам не переубедить. В остальном — довольно хорошо. Она добавила комментарии, где разбирает твои ответы. В целом — в твою пользу. Я был прав: твоя реакция на слова о Зейне выглядит идеально. Преданность и скорбь, несмотря на травлю Воронов.

— Но... - начал Жан.

Джереми неопределённо махнул рукой:

— Микрофоны были на площадке, а не на тебе. Они не уловили весь ваш разговор с Кевином, но то, что услышали — перевели и добавили субтитры. По крайней мере, теперь все знают, что Кевин в курсе о твоих родителях.

— И что ты говоришь по-японски, - вставила Кэт. — Я вообще мимо кассы с догадками.

— Интересный выбор — учить японский раньше английского, - Лайла пристально изучала Жана.

Жан не подготовил ответа, но Кевин, привыкший врать ради Мориям, отмахнулся:

— Неудивительно. Экси зародилась в Японии, а мастер был японцем. Уверен, Жан не единственный фанатик, выучивший язык ради спорта.

— Боже правый, - Кэт поёжилась. — Не называй его так. У королей нет «мастеров».

— Интересно, что с ним случилось? - спросила она, глядя на Жана.

— Если повезёт, никогда не узнаем, - Кевин глотнул из стакана, скривился от воды и бросил Жану злобный взгляд.

Джереми, поднимаясь, коснулся его колена:

— Нужно обновить информацию для тренера. Готов к второму раунду?

— Нет, - сказал Жан, но встал и вымыл руки.

Джереми улыбнулся: — Ещё один звонок, и на сегодня хватит. Пусть тренер разгребает последствия. Мы сделали всё, что могли. Забудем утро и попробуем повеселиться, пока Кевин не сбежал в Южную Каролину. Остальное — завтра.

Жан, всегда ценивший эмоциональную прокрастинацию, согласился: — Да.

В этот раз, звонок был короче: они лишь скорректировали стратегию, учитывая финальный монтаж. Джереми, не спрашивая разрешения, заявил Реманну, что они «исчезают» до вечера. Наглость заставила Жана отодвинуться на диване, но тренер согласился.

Затем Реманн спросил: — Ты предупредил своих родителей?

И улыбка Джереми растаяла, словно её ветром сдуло.

Джереми постучал торцом телефона по виску, затем признался:

— Нет. Если они узнают, мне придётся вернуться домой и не смогу вернуться до завтра. Кевин здесь ещё на одну ночь, так что… - Он замолчал, ожидая возражений, но, не дождавшись, добавил: — Разберусь с ними после того, как Эндрю и Кевин улетят.

— Твой выбор, - сказал Реманн. — Предположу, ты выключишь телефон?

— Думаю, придётся.

— Тогда свяжусь с Лайлой, если понадобится. Что-то ещё нужно? - После паузы тренер подчеркнул: — Берегите себя и присматривайте друг за другом.

Жан наблюдал, как Джереми выключает телефон. Не его дело вмешиваться — Вороны не обсуждали семьи, когда им самим запрещалось их иметь. Но он больше не Ворон. Он сражался с внутренними демонами, пока спокойный, но требовательный взгляд Джереми не остановил его. Молчание Джереми дало понять что он готов к разговору.

— Ты не играешь в Техасе из-за деда, - сказал Жан.

— Он не… - Джереми поправился. — Отец моего отчима. Не семья. Но да — и нет. Сейчас он в Конгрессе в Вашингтоне, но рано или поздно вернётся в Техас.

Жан слабо разбирался в географии США, но знал, что Техас далёк от Калифорнии.

— Он переехал туда двадцать… - Джереми взглянул на руки, будто собираясь считать по пальцам, — лет назад, когда заболел отец его жены. Остался в доме её родителей и не вернулся. Видимо, ему там понравилось. - Он сделал движение, чтобы встать, но задержался: — Я задал тебе много неприятных вопросов. Спрашивай, если хочешь.

— Не моё право требовать большего.

— Ты мой друг. То, что я не говорю о семье, не значит, что ты не можешь спрашивать.

— Ты мой друг, - Жан произнёс это вслух, пробуя звучание, — и если ты не хочешь говорить о них. Я не стану спрашивать.

Улыбка Джереми медленно озарила его лицо, такая яркая, что Жан невольно отвёл взгляд. Он попытался ускользнуть, но Джереми, словно тень, последовал за ним на кухню.

Кэт, возившаяся у плиты, болтала о чём-то, отвлекая остальных. Жан механически ковырял еду — она не могла заполнить пустоту внутри, но давала временное отвлечение.

Когда тарелки опустели, пришло сообщение от Нила: «Ни слова о родителях. Ссылайся на „засекреченное расследование“. Жан молча выключил телефон, отодвинув его подальше.

Несколько часов всё было спокойно. Троянцы и Кевин болтали без его участия. Жан наблюдал, как они сближаются. Несмотря на то, что беседа то и дело сворачивала к Экси, Кэт и Лайла ловко отвлекали их шутками и новыми темами. Идиллию прервал настойчивый звонок в дверь.

Лайла проверила глазок и вернулась мрачнее тучи:

— Брайсон. Не двигайтесь.

Джереми замер. Жан встал, но тот схватил его за запястье.

— Она справится, - прошептал Джереми.

В прихожей Лайла блокировала дверь:

— Джереми на стадионе с Кевином. Жди в машине.

— Я подожду здесь, - высокомерно парировал Брайсон.

Жан принудительно развернул лицо Джереми к себе:

— Я твой партнёр. Угрозы — моя обязанность. Отпусти.

Глухой удар в прихожей. Лайла яростно:

— Я тебя не приглашала. Жди в машине.

— Какого гостеприимства ждать от пыльной мрази...

Джереми перебил брата: — Мне нужно выйти.

Жан вырвался и вытолкал Брайсона на крыльцо, швырнув его на капот машины Лайлы. Стекло треснуло, но Жан не замедлил своего шага, спускаясь по ступенькам. Брайсон, изрыгая яростные проклятия, попытался скатиться с капота, но Жан поймал его за воротник рубашки и швырнул на стекло во второй раз, уже навалившись на стекло всем своим весом, перекрыв Брайсону доступ воздуха. — Не двигайся, или я сверну тебе шею, - предупредила его Жан, и Брайсон застыл на месте.

Лайла подошла: — Хватит.

Жан не видел причин отпускать его, но всё же ослабил хватку, разжав пальцы на рубашке Брайсона. Тот захрипел, судорожно глотая воздух, и закашлялся с театральным надрывом — будто разучился дышать. Глупость попытаться сесть стоила Брайсону нового удара: Жан ладонью в лоб вдавил его обратно в стекло. Лайла сжала его плечо так, что под пальцами проступили синяки, а её быстрый, настороженный взгляд, скользнувший по пустынной улице, не ускользнул от Жана.

— Жан, достаточно.

— Ты не знаешь, с кем связался! Я Уилшир!

— Я Жан Моро, - ответил Жан, и Брайсон окаменел. Было странно, что его боялись за пределами корта; обычно только его соперники относились к нему с некоторой долей страха. Джин предположила, что Брайсон смотрел интервью и слышал о предполагаемых связях своих родителей. Он отмёл это предположение и сказал: — Вы вторгаетесь на чужую территорию.

— Я ищу брата! - Брайсон выпрямился, насколько позволяла хватка. — Ты напал на меня без причины!

— Правда? - Лайла скрестила руки. — Обещаю, найду дюжину свидетелей, которые подтвердят: ты разгромил мою машину, когда я не впустила тебя.

— Ты су… - начал Брайсон, но Жан грубо толкнул его в стекло, заставив захлебнуться.

— Как я сказала: жди в машине или уходи, - Лайла холодно провела пальцем по экрану телефона. — Ещё шаг на мою территорию — и тебе прилетит запрет на приближение. Плевать, сколько Уилширов в полиции — они не поверят тебе.

Она ждала возражений, но Брайсон лишь злобно сверлил её взглядом. Жан мысленно отметил разобраться с иерархией их семей… после того, как починит её разбитое стекло. Лайла, удовлетворённая молчанием, махнула ему:

— Брось. Он не стоит усилий.

— Один удар ракеткой — и этот недопечённый багет заткнётся навсегда, -предложил Жан, но Лайла потянула его за рубашку, пока он не отступил.

Брайсон не проронил ни слова, пока они поднимались в дом. Лайла щёлкнула замками, задвинула металлический засов и повела Жана в гостиную. Джереми стоял на том же месте, будто прикованный. Кэт раскрыла объятия, её лицо балансировало между тревогой и яростью. Лайла без колебаний прижалась к ней. Жан остановился перед Джереми, уставившись в пол.

— Кто-нибудь, напомните мне поговорить с соседями, - прозвучал приглушённый голос Лайлы, пока она прижималась лицом к футболке Кэт. — Нужно подкупить свидетелей скидкой на аренду, если этот ублюдок затеет драку.

— Договорились, - тут же откликнулась Кэт.

Джереми перевёл взгляд между ними: — Мы слышали звон стекла. Все в порядке?

— Все, кто важен, целы, - Лайла повернула голову, поймав его взгляд. — Брайсон «прыгнул» на мою машину и разнёс лобовое стекло вдребезги. С нами всё в порядке.

— Прыгнул… - Джереми уставился на Жана, но тот упорно смотрел в сторону. — Жан?

— Контракт обязывает меня представлять Троянцев достойно на публике. Это частная территория.

— Слишком зыбкая грань для оправданий. - В голосе Джереми звучало неодобрение. Жан бегло оценил его позу: плечи напряжены, но не готовы к атаке. — Ты знаешь, что это так, иначе ты бы не избегал меня прямо сейчас. Я не буду лгать и говорить, что не разочарован, но это моя вина, что я не проводил тебя до двери.

Жан медленно поднял глаза, встретившись с его взглядом. Джереми довольствовался тем, что изучал его закрытое выражение лица, пока Лайла не оторвалась от плеча Кэт:

— Между прочим, это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела, а мне даже не нравятся мужчины. Тебе бы пошло на пользу увидеть, как этого слизня прижали к асфальту, Джереми.

Из груди Джереми вырвался смешок, и уголки его губ дрогнули в усмешке:

— Спасибо, что защитил её. Но в следующий раз — осторожнее.

— Ладно, - Жан кивнул, следуя за ним к дивану. Он чувствовал на себе тяжёлый, оценивающий взгляд Кевина, но игнорировал его. Кевин, к счастью, был достаточно умен, чтобы промолчать. Они вернулись к игре, будто ничего не произошло.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 9

2025-03-23T10:19:29.265Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Девятая

Жан

Жан и Кевин должны были быть на студии в половине десятого утра в субботу. За лёгким завтраком Кевин ещё раз обсудил план действий, но это не помогло успокоить Жана. Эфир был запланирован не в прямом эфире, но материал обещали выпустить уже через пару часов. Каждый из них мог взять с собой одного человека за кулисы: Кевин взял Эндрю, а Жан — Джереми. Больше никого в студии быть не должно: Кевин добился письменного обещания, что других гостей не будет.

Весь этот подход сильно отличался от предыдущих интервью Кевина. Жан не был уверен, установил ли Кевин такие строгие правила ради него или из-за провала шоу Кэти Фердинанд прошлой осенью. Он даже удивился, что студия согласилась на такие условия, но Кевин не давал интервью с финалов.

Возможно, эксклюзивное право расспросить его о смерти Рико стоило любых уступок.

Жан неделями гнал от себя эти мысли, но сейчас, за пять минут до выхода, они навалились на него, как мешок с кирпичами. Он взглянул на Кевина, который у окна пытался стать невидимым, и почувствовал, как желудок содрогнулся. Он едва успел добежать до ванной, чтобы выблевать завтрак. Руки дрожали так, что он с трудом сделал глоток воды из-под крана.

— Ох, малыш, - Кэт провела пальцами по его волосам, пока он рвал полотенце в клочья. Она забрала его и протянула стакан воды. — Ты справишься. Я уверена в этом.

— Не смогу. Не пойду.

— Сможешь, - настаивала она. — Кевин и Джереми будут рядом, а мы с Лайлой будем поддерживать тебя отсюда. — Представь, что говоришь с нами, - добавила Лайла с порога.

— Я не могу говорить с прессой. Мне запрещено. И я не могу...

...слушать, как Кевин лжёт о Рико.

— Может, тебе тоже выпить? - задумчиво спросила Кэт. Жан сомневался, что это поможет, но осушил полстакана. Кэт уточнила: — Я имела в виду алкоголь. Знаю, не твой стиль, но Кевин вроде успокоился после пары стопок. Забавно, не думала, что он боится камер.

Жан уставился на неё, пытаясь понять.

— Водка?

— Впечатляет, как быстро он её прикончил, - сказала Кэт. — Кажется, ты одевался, когда... Ой!

Она едва поймала стакан, который он швырнул в её сторону. Лайла чудом увернулась, когда Жан вылетел из ванной. Он успел сделать полшага к Кевину, как на пути возник Эндрю. Жан попытался оттолкнуть его, но Эндрю выкрутил ему руку так, что тот едва не рухнул.

— Эй! - Джереми вскочил с дивана. — Что происходит?

— Убери руки, Миньярд, - прошипел Жан.

— И это единственное что ты можешь сделать? - Эндрю зевнул. — Как скучно.

Кевин, находящийся ближе всех, схватил его за запястье:

— Не надо. Он не причинит мне вреда. Он не сможет. - Кевин, игнорируя ядовитый взгляд Жана, уставился на Эндрю. Тот наклонил голову, оценивая ситуацию, но хватка оставалась железной. Кевин сжал его запястье так, что костяшки побелели: — Сегодня он мне нужен целым. Не сломай его до эфира.

Эндрю отпустил Жана и отошёл. Тот тут же толкнул Кевина. Кевин ответил холодным взглядом, не впечатлённый его поведением после того, как сам за него заступился. Жан, перейдя на французский, набросился на него:

— Ты пьёшь? Серьёзно? Ты совсем рехнулся?

— Тебе меньше всех стоит меня поучать, - резко ответил Кевин.

Жан снова рванул к нему, но Кевин вцепился в его рубашку и швырнул в стену. Воздух вырвался из лёгких Жана. Троянцы застыли, ошарашенные его вспышкой ярости и странной перепалкой.

— Это я вытаскиваю нас сегодня, - прошипел Кевин. — И сам решаю, как это сделать.

— Кевин, - Джереми прошёл мимо Эндрю, словно того не существовало. Он схватил Кевина за локоть, впиваясь пальцами, когда тот не поддался. — Отойди. Сейчас же.

Кевин отпустил Жана и отступил. Джереми преградил путь Жану, когда тот двинулся вперёд: — Нет. Сейчас не время. Разберётесь как взрослые после эфира.

— Ты позволил ему пить, — обвинил Жан Джереми.

Джереми спокойно выдержал его раздражённый взгляд.

— Он не за рулём. Если он говорит, что все под контролем, это его выбор.

— Он не в порядке, - возразил Жан.

— А ты в порядке? - резко спросил Кевин.

— Хватит, - Джереми щёлкнул пальцами перед их лицами, заставив обоих посмотреть на него. — У нас нет времени на это. Отложите свои разборки на потом. Нам нужно ехать. - Он кивнул Кевину. — Ключи у тебя. Выведи Эндрю к машине, мы скоро подойдём.

— Кевин, - Эндрю направился к двери. Кевин бросил на Жана последний холодный взгляд и последовал за ним.

Джереми дождался, пока дверь закроется, и убрал руку с груди Жана. Его взгляд был серьёзным, но тон оставался мягким:

— Тебе нужно пройти через это интервью, Жан. Забудь про это или прости его -что угодно. Нельзя тащить эту драку в студию. Они ничего не знают о тебе, кроме того, что говорят Вороны. Это твой единственный шанс всё исправить. Договорились?

Десятки яростных возражений застряли у Жана в горле. Он сжал челюсть и промолчал. Джереми дал ему минуту, затем настойчиво повторил:

— Жан.

— Это прописано в моём контракте, - наконец выдавил Жан. — Я согласился не позорить Троянцев на публике. Постараюсь нормально себя вести.

— Спасибо, - Джереми наконец отошёл. — Просто перетерпи это интервью, а потом вы с Кевином сможете всё обсудить.

Это звучало наивно, но Джереми был прав: сейчас не время. Жан закрыл глаза, считая вдохи, пока не успокоился. Джереми дождался, пока он откроет глаза:

— Готов?

— Нет, - сказал Жан. — Поехали.

Кэт встретила его у двери, поправила рубашку и крепко обняла:

— Отвечай на вопросы по очереди, ладно?

— Да, - Жан вышел за Джереми к машине.

Эндрю и Кевин сидели сзади, поэтому Жан занял пассажирское место. Двадцатиминутная поездка прошла в тягостной тишине — даже Джереми не пытался разрядить обстановку разговорами. У студии Джереми придержал дверь, пропуская всех внутрь. Кевин сразу подошёл к ресепшену, включив обаяние, а Жан с растущим беспокойством осматривал холл.

Кевин поманил их для проверки документов. Они подписались в журнале, пока секретарша вызывала сопровождающего. Молодая ассистентка появилась через минуту — улыбчивая и болтливая. Её рукопожатие было чисто формальным, а Эндрю даже не удостоил её взглядом.

— Простите его, - улыбка Кевина не дрогнула.

— Конечно! - Она повернулась на каблуках. — За мной!

Она провела их через коридор с наградами и постерами, вызвала лифт и проводила на третий этаж. Её болтовня (о радости студии, предстоящем сезоне и интервьюере) пролетела мимо Жана.

У выхода из лифта стоял ещё один стол, но сотрудники были заняты. Ассистентка - Эмбер? Эми? Жан уже забыл - схватила папку и вручила Кевину два пакета документов, проведя их в гостевую зону.

— Всё стандартно, - — она указала на диван. — Просмотрите документы и подпишите, а я узнаю, как идёт подготовка.

— Спасибо, Эмбер, - Кевин принял папку.

На столе лежали ручки. Кевин передал один пакет документов Жану и начал изучать свой. Жан наклонил бумаги, чтобы Джереми мог видеть, но тот лишь кивнул, не вникая. Первая страница содержала правила студии, вторая — соглашение на монтаж и использование записи, а третья — список тем и примерные вопросы. Жан быстро пробежался глазами по тексту и вернулся к началу.

— Просто подпиши, - сказал Кевин. — Читать всё равно слишком долго.

— Тебя не спрашивали, - буркнул Жан, подписывая первые два листа. Джереми толкнул его коленом в знак вопроса, и Жан пояснил: — Мои уроки английского были в основном устными. Читать я научился позже, чтобы сдать экзамены. Это отвратительно некрасивый язык, - добавил он, пробегая глазами по тексту. — Совершенно безликий.

Джереми улыбнулся: — Хорошо, что я учу французский.

Кевин удивлённо поднял взгляд: — Правда?

— Пытаюсь, - поправился Джереми. — Пока не очень получается.

Кевин прошёлся по ним взглядом. Жану совсем не хотелось слышать его комментарии. К счастью, ассистентка вернулась, собрала документы и жестом пригласила их следовать за ней. По пути они зашли в студию, чтобы оставить там Эндрю и Джереми. Эмбер представила их команде, а Жан мельком глянул на сцену: два кресла, столик и ваза с цветами — ничего лишнего.

— Сюда, - сказала Эмбер. Жан оторвался от созерцания и пошёл за ней.

Их передали визажисткам. Жан сидел, сцепив руки на коленях, уставившись в угол зеркала.

— У вас здесь шрамы, - заметила одна из женщин, касаясь его головы. — Болит?

Когда Жан промолчал, Кевин ответил за него: — Это старые травмы. Всё в порядке.

Когда макияж был почти готов, появилась Ханна Бейли. Жан узнал её по новостям. Вживую она казалась выше, а её макияж был резковат, но рукопожатие — мягким.

— Рада вас видеть, - сказала она. — Я Ханна Бейли. У кого-то из вас есть вопросы перед началом?

Кевин очаровал её лёгкими комплиментами. Жан не верил в его искренность, но ему было всё равно — лишь бы она сосредоточилась на них. Когда Ханна указала на места, она повернулась к Жану:

— Знаю, это ваше первое интервью. Забудьте о камерах. Думайте об этом, как об обычном разговоре. Пришлём запись перед эфиром. Договорились?

Жан молчал, до тех пор пока Кевин не кашлянул, явно давая понять его намёк. Ханна опередила его:

— Простите за прямоту, но ходят слухи о вашем английском. Нужен переводчик?

Слухи распустили Вороны, разрушая его репутацию, но иногда это оказывалось полезным. Жан посмотрел на Кевина, но тот лишь указал взглядом на Ханну.

— Кевин поможет, - сквозь зубы сказал Жан.

— Как хотите, - ответила Ханна. — Начнём через пару минут. Камера покажет вас, когда я сделаю вот так. - Она улыбнулась в камеру, затем опустила руку. — Воды?

— Да, спасибо, - ответил Кевин.

Ханна кивнула команде, но её лёгкая гримаса заставила Жана обернуться. Эмбер столпилась с операторами у ноутбука, разинув рот под массивными наушниками.

Ханна прокашлявшись, бросила быстрое «Извините» и направилась к своей команде. Она прошла полпути, как один из мужчин поспешил к ней и отвёл в сторону. Жан уловил приглушённый шёпот, но слов не разобрал. Через мгновение Ханна уже торопливо подошла к Эмбер.

— Это хороший знак, - процедил Жан вполголоса.

— Вряд ли это касается нас, - отмахнулся Кевин.

Несмотря на его спокойствие, он бросил взгляд на Эндрю и Джереми. Те тоже наблюдали за суетой, но Эндрю, почувствовав взгляд Кевина, лишь равнодушно махнул рукой. Джереми заметил жест и проверил телефон. Его беспомощный пожим плечами должен был успокоить: если подружки не завалили его сообщениями, значит, Кевин прав — проблема не их. Возможно, Ханна гналась за новой сенсацией, чтобы поскорее от них избавиться.

Эмбер опустила руки, сдвинув наушники, и начала эмоционально жестикулировать, объясняя что-то на экране. Ханна коснулась её плеча — то ли в благодарность, то ли для поддержки — и отошла.

— Следите за этим и держите меня в курсе, - её голос прозвучал чётко, пока она возвращалась к креслу. Она почти дошла, когда вспомнила о воде:

— Принесите воды, и мы начнём.

Она повернулась к гостям с извиняющейся улыбкой, но новый блеск в её глазах заставил Жана напрячься. Что-то разожгло в ней азарт, грозивший сделать её бестактной в погоне за сенсацией.

— Простите за задержку. Начнём?

Пока Эмбер была занята, один из операторов принёс воду и расставил стаканы на столе. Камеры включились, и Ханна заговорила:

— Добрый день, Лос-Анджелес! Добро пожаловать в спецвыпуск «Экстренных новостей Бейли». Через две недели стартует сезон NCAA по Экси. Сегодня вечером в 20:30 смотрите наш обзор по всей стране. Мидвест готовит сюрпризы: Миннесота и Айова уже анонсировали изменения в тренерском составе.

— Но сегодня у нас особые гости, - Ханна повернулась к другой камере. — Два главных имени из первой Лиги: Кевин Дэй из Университета Пальметто и Жан Моро из USC.

Она широким жестом указала на них. Жан не сводил с неё взгляда, тогда как Кевин послушно улыбнулся в камеру. — Бывшие Вороны помогут нам отдать дань ушедшей легенде и расскажут о предстоящем сезоне. Спасибо, что пришли.

— Спасибо за приглашение, - голос Кевина звучал неестественно тепло, от чего Жана передёрнуло. — И спасибо вашим зрителям за терпение. Ваша поддержка этим летом была бесценна.

— Конечно, - Ханна потянулась к его руке. — Не могу представить, каково вам было. Мы все скорбим, - её взгляд включил Жана, — но наша связь с Рико Мориямой как со звездой Экси, никогда не сравнится с вашей.

— Кевин замолчал, подбирая слова. Жан гадал: тот ищет правду или врёт для камер? — Поддержка фанатов... она важна. Мы чувствуем, что не одни в этой утрате.

Жан почувствовал металлический привкус во рту. То ли он нечаянно прокусил щёку, то ли воспоминания вновь обожгли горькой желчью. Он сжал кулаки, сдерживая порыв дотронуться до лица — камеры всё видят.

— Особенно благодарю вас, Жан, - Ханна повернулась к нему. — Мы понимаем, как тяжело вам говорить об этом, но рады, что вы здесь.

Если бы он заговорил, его, вероятно, вырвало бы, но он обещал что будет терпеть и держаться. Жан сглотнул, подавив тошноту, и просто сказал:

— Да.

— Можем начать с Рико? - спросила Ханна, переводя взгляд между ними. — Понимаю, мрачновато, но, думаю, лучше начать с трагедии и закончить светлыми перспективами вашего будущего.

— Конечно, - ответил Кевин.

— Эта история начинается с конца: противостояние между непобедимыми Воронами Эдгара Аллана и Лисами Пальметто. Блестящая игра со всех сторон, - Ханна жестом указала на Кевина, — но победу в последнюю секунду забрал Кевин Дэй. Мы могли бы разбирать этот матч часами, но, увы, ограничены во времени. Поэтому сосредоточимся на его неожиданной развязке.

— Странный выбор слов, - заметил Кевин. На её вопросительный взгляд пояснил: — Назвать это «неожиданным». У Лисов была неоспоримая динамика перед матчем, включая один из лучших показателей побед в стране. После нашей победы над USC, Вороны должны были понять, что мы серьёзные соперники.

— Не хотела никого задеть, - поспешила добавить Ханна. — Лисы победили, безупречная серия побед Воронов рухнула, а Рико Морияма попал в больницу со сломанной рукой. - Она умолчала, как и почему он получил травму, что не удивило Жана. Он сразу понял, за кого она болела в том матче. Всё же это было дерзко — игнорировать присутствие Эндрю в комнате.

— Спустя несколько часов Эдгар Аллан сообщил, что его тело нашли в одной из башен Эвермора. - Она сделала паузу, дав этим словам проникнуть в эфир, затем спросила: — Вы успели поговорить с ним после матча, Кевин?

— Нет, - ответил Кевин. — Мы обменялись парой слов во время игры, но после -нет.

— Это бестактно, но дайте нам прочувствовать это, - сказала Ханна. — Как вы узнали? Каково это было — услышать, что его больше нет?

Голос Рене в трубке, просящий Жана выключить телевизор и ждать, пока она приедет. СМС от Джереми, его звонок: Он мёртв. На мгновение Жан снова ощутил тяжесть журнального столика, который швырнул в экран. Он впился ногтями в тыльную сторону ладони. Жар сменился липким холодным потом. Тихо, по-французски, он выдохнул: — Мне не стоит здесь быть.

Кевин накрыл его руку своей, скрывая кровавые полумесяцы на коже.

— Останься со мной, - так же тихо сказал он. Жан с усилием разжал пальцы.

Кевин посмотрел на Ханну, которая наблюдала за ними с преувеличенным сочувствием, и наконец произнёс: — Было очень тяжело.

Она сочувственно кивнула. Кевин убрал руку, собираясь с мыслями. Лучшее, что он смог выжать из себя, звучало медленно и осторожно:

— Он был моим братом. В детстве для нас существовало только будущее, которое мы создадим вместе. Мы отдалились после моей травмы и перехода в другую команду, но он оставался частью меня. Даже сейчас его смерть кажется нереальной.

— Если бы Вороны победили или если бы он не сломал руку... - начала Ханна.

Это вдохнуло в Кевина жизнь, и он резко перебил: — Предпочитаю не играть в догадки. Знаю, вы не хотели этого, но такие вопросы перекладывают вину за его смерть на нас: на Лисов за их победу или на Эндрю за защиту жизни Нила. И я не стану это обсуждать, - добавил он, видя её замешательство. — Жизнь Нила действительно висела на волоске.

— Вы всерьёз считаете, что Рико целился в него, а не в пол? - спросила Ханна со скепсисом.

— Да, - без колебаний ответил Кевин. Чтобы не затягивать спор, он наклонился к ней: — Я скорблю о нём, но возмущён системой, которая довела его до смерти. Вы не понимаете, каково быть Вороном: бесконечное давление, требующее совершенства, удушающее наследие, тянущее вниз. Это среда, которая погубила Рико, как и других Воронов этим летом.

— Трагичное лето во многих смыслах, - согласилась Ханна. — Уэйн Бергер, Коллин Дженкинс, Грейсон Джонсон — они тоже свели счёты с жизнью. Четыре жизни, разрушенные наследием. Почти шесть, если верить слухам, - она взглянула на Жана. — В апреле из Пальметто пришли тревожные новости. Не буду спрашивать, правда ли это, но скажу: я рада видеть вас здесь и надеюсь, что сейчас вам лучше.

— Да, - сказал Жан. Под тяжёлым взглядом Кевина добавил: — Спасибо.

— Пятым, конечно, стал Зейн Ричер, - продолжила Ханна. — Подробности скудны, но у нас есть новая информация, которую стоит обсудить. А именно — ваша роль в этом, Жан.

Она не знала о январских событиях, не знала о нарушенных обещаниях. Не знала. И не могла.

— Я не понимаю, - проговорила Ханна. — В июне мы связались с персоналом Эдгара Аллана, чтобы узнать, как Вороны адаптируются к новому тренеру. Предсказуемо неразговорчивы, - она бросила взгляд в камеру, — но кое-что интересное вытянули у главного медбрата Джозайи Смоллза: он позвонил семье Ричеров в тот день только потому, что вы сказали, будто Зейну нужна помощь. - Она выдержала паузу, ожидая реакции, затем спросила: — Как вы узнали, что он в опасности?

Кевин жестом велел Жану отвечать, но тот ушёл от прямого ответа: — Просто знал.

— Жан, - предупредил Кевин.

— Не буду отвечать на это, - резко сказал Жан по-французски. — Нельзя выносить их дела на публику.

Взгляд Кевина стал тяжелее, когда он перешёл на английский и с напором повторил: — Как ты узнал?

Жан украдкой посмотрел на Ханну. — Он любил Коллин. После её ухода он стал другим... - Голос дрогнул, слова застряли в горле. Жан сглотнул и продолжил: — Если бы он узнал о её смерти после всего, что уже произошло, это бы его сломало. Я так думал. Поэтому решил попытаться помочь.

Кевин обдумал это, затем повернулся к Ханне и холодно заявил: — Коллин и Зейн были вместе. Жан боялся, как Зейн воспримет известие о её смерти, особенно на фоне нестабильности в команде Воронов этим летом.

— Какая проницательность, - Ханна приложила руку к груди, изображая сочувствие. — Его семья, уверена, бесконечно благодарна вашей заботе. Удалось ли пообщаться с Зейном после выписки, Жан?

— Нет, - коротко ответил он.

Она выждала какое-то время, словно ожидая продолжения. Когда Жан ничего не стал говорить, Ханна перешла в наступление: — Простите за прямоту, но зачем вы его спасли? - Она подняла руку, останавливая его возражение. — Мы, разумеется, благодарны. Но Вороны весь год делали вас публичным посмешищем. Вы могли просто отвести взгляд. Никто бы не узнал.

— Мне плевать на их слова, - Жан говорил резко, уже не скрывая раздражения. — Они имеют право ненавидеть меня за переход в Пальметто. Я их не виню, но это не повод позволить им умирать. С чего вы взяли, что это допустимо?

— Жан, - Кевин фальшиво улыбнулся, словно извиняясь за его тон. — Он эмоционален, когда защищает свою позицию.

— Вопрос был грубым, - без тени раскаяния признала Ханна. — Вина на мне. Но любопытно: неприкрытая агрессия Воронов, - пояснила она, видя непонимание собеседников, — направлена именно на вас. Кевин тоже перешёл из Эдгара Аллана, ещё зимой. Однако их кампания против Пальметто — это месть за проигранный сезон, но лично к Кевину претензий нет.

Кевин спокойно посмотрел на неё: — Вы намекаете на вопрос «почему именно Жан?» — в его голосе чувствовался лёгкий упрёк. - в его голосе звучал мягкий укор.

Ханна улыбнулась: — Извините за резкость, но некоторые слухи... компрометирующие, простите мой французский, - кивнула она Жану. — Не хотите ли развеять их сегодня, чтобы прояснить ситуацию?

Жан метался между отказом и сомнением: обязан ли он играть по её правилам? Отказ сделает его «скандальным»? Нарушит ли это контракт? Он не успел решить, как Кевин тихо хмыкнул рядом, перехватывая внимание Ханны.

— Извините, - без разрешения вступил Кевин, — просто не ожидал такого подхода. Вы шесть лет писали о Троянцах. Вас сложно заподозрить в том, что вы верите в эти дешёвые сплетни Воронов. Одобрение USC уже должно было всё прояснить.

— Даже вы, их ярый поклонник, признаете: Троянцы не идеальны, - парировала Ханна. — Их прелесть в умении признавать ошибки и расти.

— Ошибка допустили не они, - холодно отрезал Кевин. — Вороны перешли все границы. Им стоило бы меньше поливать Жана грязью, а больше — работать над своей жалкой защитой. Они потеряли ключевых игроков: Зейн выпустился, Жан ушёл, Грейсон... - он замолчал, оставив фразу висящей в воздухе.

Кевин не стал договаривать, лишь раздражённо махнул рукой. Показать камере свою холодную, безразличную сторону было для него несвойственно. — Жан не мог понять, то ли это влияние алкоголя, то ли реакция на язвительный комментарий Ханны в сторону Троянцев. Он наступил Кевину на ногу в немом предупреждении, но тот продолжил: — У них не осталось никого значимого.

Ханна барабанила пальцами по подлокотнику, разглядывая его. — Редкое зрелище, вы так усиленно кого-то защищаете, Кевин.

— Этой весной я потерял Рико, - сказал Кевин. — Жан, единственный из братьев, кто у меня остался.

Спустя столько лет это всё ещё болезненно отозвалось в Жане, но злиться он мог лишь украдкой. Ханна, словно не замечая, продолжила: — Кстати о братьях... Вернёмся к Грейсону Джонсону.

Жан перестал дышать. Рядом Кевин произнёс: — Слишком свежая рана.

Ханна кивнула, но не сдалась: — Остальные Вороны этим летом... предпочли уйти из жизни в родных городах. Грейсон — исключение. Он проехал два часа на север, из Сан-Диего в Лос-Анджелес. Согласно данным, последними, с кем он общался, были его младший брат Лукас, который тоже играет за Троянцев, и вы. - Она пристально посмотрела на Жана. — Что он вам сказал? Вы поняли, что это крик о помощи?

«Я знаю, где ты играешь. Знаю, где живёшь».

Жан онемел. — Не хочу говорить о нем с вами.

— По отчёту охраны, у вас была стычка с Грейсоном возле Золотого корта, но вы не стали подавать заявление. Тем не менее, тренер Реманн выступил с инициативой запретить ему доступ на территорию университета. Для USC это необычно резкий шаг. О чём вы тогда спорили?

— Зубы, — пронеслось в мыслях Жана. Он смутно почувствовал, как Кевин сжал его запястье, пытаясь незаметно отвести его руку от горла. Ханна уже изучала его руку с неподдельным интересом, будто не замечая камеры. Жан глубоко вдохнул, подавляя в себе злобное: «Кто теперь за тебя заступится?» и ледяное: «Грейсон больше не тронет». С усилием разжал пальцы, позволив Кевину прижать его ладонь к дивану.

Троянцы потом изобьют его за грубость, но даже такое стечение обстоятельств лучше, чем сидеть и терпеть все это. — Не стану обсуждать его с вами. Не спрашивайте снова.

— Я просто...

— Ханна, - голос Кевина заставил её замолчать. — Довольно.

Та оценивающе посмотрела на них, но наконец откинулась на спинку кресла. — Тогда поговорим о вас. Жан Моро, - произнесла она, будто пробуя имя на вкус.

— Бывший игрок Воронов Эдгара Аллана, теперь игрок USC Троянцев. С третьего номера перешёл на двадцать девятый, если не считать тату, - она указала на свою скулу. — Вы входили в Свиту короля с первых дней в Эдгаре Аллане, но тренер Морияма ограждал вас от публичности. Языковой барьер?

Уже привычная ему ложь. — Да.

— Родился в Марселе, - продолжила она, загибая пальцы. — Переехал в США в четырнадцать лет учиться у Тэцуцзи Мориямы, в шестнадцать попал в основной состав Воронов. С прошлого года имеете двойное гражданство — видимо, чтобы играть с Кевином за сборную США.

Пауза.

— Когда вы последний раз были дома?

— Я нахожусь дома прямо сейчас, - сказал Жан.

— Но ваша семья всё ещё во Франции, - не отступала Ханна. — Родители, Эрве и Клоэ, и младшая сестра Элоди.

Услышав её имя, Жан будто потерял дар речи. Он замер, уставившись на Ханну, а та внимательно следила за его реакцией.

— Пять лет - довольно большой срок. Вам не грустно, что вы их не видите?

«Думал, ты особенный?»

— Вороны по контракту остаются в Эдгаре Аллане на каникулах, - встрял Кевин. — Неважно, откуда ты - из Франции или Вашингтона. Все связи обрываются ради команды до выпуска. Это часть системы.

— Невероятно, - Ханна не отводила взгляд от Жана. — Вы хотя бы созваниваетесь?

У Ханны явно были скрытые намерения. Жан это чувствовал, но не понимал, к чему она ведёт. Спазмы в животе предупреждали: ничего хорошего. Он лишь пробормотал: — Нет.

Ханна сложила пальцы домиком, прижав указательные к подбородку. Взвешивала, стоит ли идти дальше, и наконец спросила: — Вы в курсе, что час назад Интерпол арестовал ваших родителей?

“О”, мелькнуло в сознании Жана. ”О нет”.

Тошнота подкатила к горлу, сжимая лёгкие. Жан выпалил на французском: — Я не могу отвечать на эти обвинения. Не знаю, что им известно.

Эмбер, безупречно ответив на том же языке, протянула: — У нас открыта статья из Le Monde. Хотите ознакомиться? Пока новость не вышла за пределы Франции.

Жан уставился на неё, отказываясь верить. Она приняла его ужас за замешательство и улыбнулась: — Меня пригласили сюда как переводчика, но вы предпочли Кевина. — Она жестом предложила выход из ситуации: — Хотите прерваться? Можем смонтировать запись позже.

Жан резко повернулся к Кевину и на японском выдохнул: — Не заставляй меня это терпеть.

— Ой, - удивилась Эмбер. — Это не французский.

Кевин проигнорировал её, ответив по-японски: — Пусть Джереми выведет тебя. Я скажу Ханне, что мы не будем продолжать. Если она не отступит — уходим. Я передам решение через Джереми.

Жан не стал медлить. Эмбер, решив, что он согласился, потянулась к ноутбуку, но он уже направлялся к двери. Джереми двинулся к нему, но Эндрю остановил его, оттолкнув ладонью. Жану было безразлично, кто рядом, лишь бы не остаться в одиночестве.

Жан не мог вспомнить, как они оказались на парковке. Он лишь внезапно понял, что стоит, согнувшись над капотом машины Джереми, пытаясь вдохнуть сквозь спазм в груди. Каждый вдох был мучительным, словно воздух рвал ему горло. Мысль промелькнула: может, он задохнётся здесь, и он наконец освободится. Эндрю ударил его кулаком между лопаток. Жан судорожно вдохнул. Эндрю слушал его хриплое дыхание, потом с сарказмом бросил: — История, — как будто цитируя чью-то глупую фразу. Затем он грубо повернул голову Жана, разглядывая следы от ногтей на его шее. — Джонсон трогал Нила?

Жан не хотел говорить о Грейсоне, но лишь эта тема могла заглушить боль от краха семьи. Ханна знала об Элоди, но что именно? Le Monde написало о её исчезновении, или...

— Нет, - выдохнул Жан. Эндрю впился взглядом, проверяя правдивость его слов. Жан мысленно затолкал сестру в самую глубину, чувствуя, как рвётся сердце. — Нет. Для такого, как он, это было бы... неподходящим наказанием. Его грех — своеволие и дерзость.

— Значит, для других - подходящим.

Его взгляд давил, как тяжёлый груз. Жан понял: дело не в нём, а в личной неприязни к насилию. Может, Эндрю всё ещё на взводе после суда, или его бесит мысль, что Нил мог стать жертвой.

— Просвети, - голос звучал равнодушно, но Жан не купился.

— Ты вообще не должен был это спрашивать, — Жан с силой надавил большим пальцем на запястье Эндрю и провёл им вверх по руке, будто пытаясь передать своё раздражение.

Эндрю резко отдёрнул руку, и Жан наконец смог выпрямиться. Он растёр шею, пытаясь унять ноющую боль, затем поправил волосы дрожащими пальцами. Он заметил, как взгляд Эндрю снова скользнул к его горлу. В ответ Жан уставился на нарукавные повязки, которые Эндрю никогда не снимал. Ему вдруг стало грустно, что он столько времени даже не замечал эту дурацкую деталь.

Жан отчётливо помнил, как Рико с садистским удовольствием рассказывал, что раскопал в Калифорнии. Вернее, кого: брата, который давно скрывался и чувствовал, как закон сжимает кольцо вокруг него, и готов был на всё, чтобы избежать расследования. Переманить его в Южную Каролину было легко, а Дрейк Спир знал, что делать дальше.

Рико неделями наслаждался тем, что разрушил жизнь вратаря, в которого Кевин так сильно верил. Когда появились новости о нападении на Эндрю, Рико собрал все статьи об этом и развесил их над своей кроватью, как трофеи. А когда в январе пришёл отчёт Прауста, Рико буквально взлетел от счастья.

Жану на мгновение показалось, что он снова чувствует, как бритва срезает тонкие полоски кожи с его спины. В ушах зазвучал голодный голос Рико: «Прочти ещё раз. С самого начала».

Воспоминание о том, как ногти Рико впивались в его кожу головы, прижимая лицо к ужасному документу, было таким ярким, что Жан машинально провёл рукой по волосам, проверяя, не течёт ли кровь.

Чтобы вырваться из этих мыслей, он бросил: — Ты украл у нас Кевина.

— Он сам себя украл.

— Ты назвал его своим прямо Рико в лицо. «Мои вещи», - напомнил Жан. Он не пошёл на интервью Кэти Фердинанд, но расстояние не спасло. Долгая дорога обратно в Эвермор не успокоила ярость Рико, и Жан пропустил две тренировки, чтобы восстановиться. — Ты не имел права желать его. Я мог бы... — Он едва успел заглотить фразу «предупредить, чем это кончится». Сжав кулаки, Жан сфокусировался на ледяном выражении Эндрю.

Тишина между ними натянулась, как струна, и Эндрю нарушил её: — Расскажи-ка, Нил прикончил Джонсона, пока был в городе?

Этот вопрос напомнил Жану, что «Лисы» знают правду о Морияма благодаря Кевину. Жан не должен был удивляться, что этот белобрысый парень в курсе секретов Нила, но он всё равно настороженно посмотрел на Эндрю, пытаясь понять, как ответить. Ложь казалась разумной, но здесь она бы не помогла.

— Он нанял людей своего дяди, - пробурчал он наконец.

Эндрю даже не сморщился. Просто отвернулся и достал пачку сигарет. Жан потянулся, чтобы выхватить её, но Эндрю ловко отстранился: — Первое и последнее предупреждение: потеряешь руку, если повторишь.

— Ты идиот, - процедил Жан. — В прошлый раз ты едва успел его спасти. В следующий раз, когда кто-то замахнётся на него, тебе с твоими дырявыми лёгкими придётся смотреть, как он умирает. Я не отдал бы его тебе, если бы знал, что ты так равнодушно отнесёшься к нему.

— Запиши это в список ненужных мнений, - Эндрю закурил.

Жан нахмурился, доставая телефон. Он не сохранил номер Нила, но тот был единственным незнакомым в истории звонков. Жан колебался, потом набрал номер. Нил ответил на третий гудок с лёгким: — Нил.

— До суда ещё далеко. Почему их арестовали сейчас? - спросил Жан по-французски.

Нил помолчал, затем переспросил: — Что?

Жан объяснил, в чём подвох: — Ханна устроила западню. Они должны быть моей связью с тобой, но расследование Мясника всё ещё продолжается. Что мне отвечать, если я пока не могу назвать его имя?

— Если позже тебя вызовут свидетелем, твоё неведение сейчас поставит под сомнение твою правдивость, - Нил размышлял вслух. — Требуй приватности из-за шока от ареста и избегай заявлений. Я что-нибудь выясню.

Решение не идеальное, но другого выхода нет. Жан положил трубку, когда телефон Эндрю пропищал. Тот прочёл сообщение от Кевина: Ханна пообещала вернуться к плану интервью и прислать Эмбер за ними.

Жан предпочёл бы, чтобы она настаивала на своём, и они ушли, но пришлось смириться.

Он оттолкнулся от машины и направился к входу. Эндрю не спешил, докуривая сигарету, но догнал его у двери. Эмбер ждала в холле с натянутой улыбкой, будто Жан и не срывался.

Дорога обратно в студию заняла считанные минуты. Джереми поймал взгляд Жана — извинения за срыв придётся отложить, сейчас Жан просто сел рядом с Кевином.

— Наш «контроль ущерба» сам вышел из-под контроля, — устало пробормотал Кевин по-японски. — Больше никаких интервью.

— Не ври. Ты обожаешь слушать свой голос.

Кевин усмехнулся: — Готов?

— А если нет?

Кевин не стал отвечать, кивнув Ханне: — Продолжаем.

— Отлично. И, кстати, простите за неожиданность ранее, - добавила она как бы между делом. — Мы с Кевином уже записали рекламные вставки. Давайте начнём с другого ракурса. - Дождавшись кивка Жана, она дала сигнал оператору. — Добро пожаловать обратно в «Экстренные новости Бейли». В прошлой части мы...

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 8

2025-03-16T19:16:33.513Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Восьмая

Джереми

Джереми сидел на багажнике своей машины в аэропорту Лос-Анджелеса, выуживая из пустого стаканчика последние кусочки льда и закидывая их в рот. Телефон то и дело пищал — подружки присылали сообщениями, — но он даже не смотрел в экран. Единственное, что его по-настоящему интересовало, — странный звук лисьего лая, установленный на уведомления от Кевина. С последнего сообщения прошли часы, но Джереми упрямо не хотел смотреть на время.

Воздух задрожал от гула взлетающего самолёта, и непрекращающийся гудок пробки у въезда в аэропорт на мгновение стих. Джереми нашёл ещё один кусочек льда и разгрыз его, вытер пальцы о шорты и все таки поддался искушению. Быстрое нажатие зажгло экран, и Джереми выпрямился, увидев время. Время почти совпадало с ожидаемым прибытием Кевина. Высыпав остатки льда на раскалённый асфальт, он направился к выходу.

Покидая парковку, сообщение от Кевина наконец пришло. Джереми остановился у стены, быстро ответил и, спрятав телефон, зашагал быстрее.

До сих пор не верилось, что Кевин летит сюда. Их дружба всегда висела на волоске из-за большого расстояния: пара встреч на матчах против Лисов, полуфиналы и финалы с Воронами за первые два курса, редкие переписки с советами и поддержкой. Год молчания после перелома руки Кевина, и вот — он приехал снова благодаря переводу Жана.

Теперь они встречались не ради игры. Кевин приехал помочь Жану выйти из тени и залатать старые раны. Всего на два дня — в воскресенье он улетит обратно. Джереми понимал, что времени у них в обрез, но ему так хотелось показать Кевину Лос-Анджелес. Может, позже уговорит приехать снова. Или сам рванёт в Южную Каролину, хотя в тех краях, кажется, даже посмотреть не на что.

У зоны выдачи багажа Джереми машинально взглянул на табло, хотя понимал, что Кевин, скорее всего, летел только с ручной кладью — зачем сдавать чемодан, если поездка всего на пару дней? Толпа прибывающих пассажиров напомнила ему о том дне, когда он встречал Жана. Мысль о Жане заставила его украдкой проверить телефон: никаких новых сообщений от Кэт или Лайлы. Джереми задумался: что больше беспокоило Жана — предстоящее интервью или приезд Кевина? Спросить напрямую он не решался, слишком отчётливо звучали в памяти его слова: «Я хотел, чтобы он умер». Оставалось только надеяться, что выходные пройдут без скандалов.

Он помахал рукой, и Кевин, кивнув своему спутнику, направился к нему. Из-за спин других пассажиров показался Эндрю Миньярд — невысокий вратарь команды Лисов. Джереми дружески хлопнул Кевина по плечу и кивнул Эндрю, но тот лишь равнодушно отвёл взгляд в сторону.

— Рад тебя видеть! - Джереми улыбнулся. — Как прошёл перелёт?

— Без приключений, - Кевин потянулся за телефоном. — Сколько времени?

— Полвосьмого. Заедем в отель или сразу к нам? Ты вряд ли успел поесть.

Кевин отрицательно мотнул головой.

— Отлично! Ужин. Дома есть вода, пиво... Или предпочитаешь что-то другое?

— Водка, - сказал Кевин, — но сойдёт и пиво.

— Я знаю, где её раздобыть, - заверил его Джереми. — Больше никакого багажа? Ладно, машина тут рядом.

У них был всего один тяжёлый чемодан ручной клади. На пешеходном переходе Эндрю забрал его у Кевина, чтобы поставить на заднее сиденье рядом с собой. Как только Кевин пристегнулся на пассажирском месте, Джереми выехал на дорогу, ведущую обратно в USC. Он включил кондиционер, но жестом предложил Кевину самому отрегулировать мощность. Джереми пытался сосредоточиться на дороге, а не на бледных шрамах на тыльной стороне левой руки Кевина. Но мысль о том, кто именно сломал Кевину руку два года назад, сжимала его грудь тревожным узлом.

— Расскажи, что нового, - начал Джереми. — Как команда?

— Ужасна, как всегда, - прозвучал едкий ответ. — Но вне поля они вдвое бесполезнее, чем на нём, так что придётся терпеть их ещё два года.

Джереми почувствовал необходимость возразить:

— Может, не стоит их так гнобить? Они же твои товарищи по команде.

Кевин отмахнулся нетерпеливым жестом:

— Их ошибки от этого не становятся менее раздражающими - скорее, даже больше. Лисы всегда знали, как низко я их ставлю. Не стану смягчать факты ради их чувств.

— Ты как заезженная пластинка, - сказал Эндрю. — Они научатся тебя игнорировать, как я.

Кевин опустил зеркальце в солнцезащитном козырьке, чтобы бросить на Эндрю многозначительный взгляд. В его словах «Ты пытался» звучал обжигающий упрёк, от которого Джереми невольно глянул в зеркало заднего вида. Он внимательно изучал бесстрастное лицо Эндрю, пытаясь понять, что стоит за их перепалкой, но тот в конце концов отвёл глаза. Кевин с самодовольной ухмылкой захлопнул козырёк.

— Ты отлично играешь, - сказал Джереми через плечо, надеясь разрядить натянутую атмосферу.

Кевин кивнул:

— Он выйдет на Корт.

Джереми снова взглянул в зеркало, пытаясь уловить реакцию Эндрю, но вратарь оставался безучастным. Он смотрел в окно, будто уже выпал из разговора. Джереми задумался: это искренняя отстранённость или просто маска, скрывающая его настоящие чувства? С кем-то другим он бы решил, что подходит второй вариант, но слухи об Эндрю последних лет заставили его сомневаться. Казалось невероятным, чтобы человек с такой репутацией был столь равнодушен, но Жан тоже был сложной загадкой.

— Жан тоже ненавидит Экси, - заметил он.

— Это неважно, - отрезал Кевин. — У него нет выбора: он обязан играть.

— Ещё два года, - согласился Джереми. — Интересно, чем он займётся после выпуска.

Он выждал паузу, надеясь, что Кевин подключится к размышлениям, но тот молчал. Джереми сменил тему: — Он считает, что в этом году у нас реальные шансы занять первое место.

Сработало как чары. Кевин с энтузиазмом ухватился за новую тему, и оставшуюся часть пути они разбирали список возможных претендентов на трон. В их дивизионе USC лишь две команды представляли угрозу в осеннем сезоне, но ни одна не могла помешать Троянцам выйти в чемпионат. Дойти до финала было несложно — проблема заключалась в том, что год за годом они «задыхались» на самом финише.

Разрушаясь на глазах, Вороны стали непредсказуемым фактором, но Джереми не спешил их списывать их со счетов. Они слишком долго царствовали на вершине, чтобы сдаться. Наверняка они найдут способ сплотиться и восстановить репутацию — хотя бы назло тем, кто радовался их долгожданному падению.

Пенн Стейт был очевидным конкурентом, но Лисы оставались главной загадкой для Джереми. Ваймак возможно уступил бы давлению, набрав больше игроков в этом году, но свои принципы набора он не изменит. Сможет ли прошлогодняя уникальная слаженность команды выдержать появление шестерых новых, необузданных новичков — большой вопрос.

— Только если Нил обзаведётся сносным характером, - заявил Кевин на вопрос Джереми. Тот попытался превратить смешок в покашливание.

Боковой взгляд Кевина дал понять, что его не обманули, но тратить время на обиды тот не стал:

— Новобранцы объединились против него, включая того жалкого нападающего, за которого он так дрался. Если он не завоюет их уважение, Лисам лучше сразу выбросить клюшки в мусорку.

Джереми запомнил эту информацию, но лишь сказал:

— Кстати о Ниле, удивлён, что он не с вами. Не то чтобы мы не рады тебе, - добавил он, обернувшись к Эндрю, — но я думал, он захочет снова навестить Жана.

Прошла минута, прежде чем Джереми понял, что сказал что-то не то. Он проехал ещё один съезд, прежде чем осознал, что Кевин пристально смотрит на него. Джереми изучил его странно бесстрастное выражение лица и понял, что наконец привлёк безраздельное внимание Эндрю.

Джереми озадаченно перевёл взгляд на дорогу. — Я что-то не то сказал?

— Что ты имеешь в виду под «навестить Жана снова»? - спросил Кевин.

— Что ты имеешь в виду? - парировал Джереми. — Он был здесь в июне.

Кевин повернулся в кресле, чтобы взглянуть на Эндрю. Джереми рискнул глянуть в зеркало заднего вида, но Эндрю снова смотрел в окно с отстранённым видом. Кевин дал Эндрю несколько секунд, чтобы тот что-то сказал, но, не дождавшись ответа, ругнулся и откинулся на сиденье. Через мгновение он уже достал телефон и приложил его к уху. Тот, кому он звонил, ответил после пары гудков, и Кевин обрушил на него поток яростного французского.

Джереми предупредительно протянул к нему руку и твёрдо перебил: — Это Жан?

— Нил, - ответил Кевин и продолжил распекать партнёра по команде. Судя по всему, ответы Нила не улучшили настроение Кевина. К счастью, разговор был коротким, но после отбоя Кевин выглядел так, будто готов швырнуть телефон.

К счастью, он вспомнил, в чьей машине находится, и сдержался. Он угрюмо уткнулся в сиденье, сжимая телефон до побеления костяшек.

Джереми подумывал дать ему время успокоиться, но не удержался: — Как ты мог не знать?

— Нил не сказал, куда едет, но мы думали, что знаем, исходя из того, с кем он должен был встретиться. Он ни разу не упомянул Жана. - Через плечо Кевин добавил: — Он отказывается объясняться по телефону.

— Не удивительно, - равнодушно бросил Эндрю.

Джереми попытался снять напряжение: — Всё к лучшему. В те же выходные умер Грейсон Джонсон. Пока смерть не признали самоубийством, полиция хотела сделать Жана главным подозреваемым. Визит Нила — единственная причина, по которой у него оказалось железное алиби.

Судя по тому, как Кевин закрыл лицо рукой, это его не успокоило.

Эндрю толкнул спинку кресла Кевина. — Защитник Воронов. Кем он был для Нила?

— Никем, насколько я знаю, - сказал Кевин. — У него была... история с Жаном.

Эта пауза заставила Джереми содрогнуться. Он не сдержал тихого: — Ты знал?

— Не здесь, - предупредил Кевин. То есть: не при Эндрю. И этого ответа было достаточно.

Джереми позволил последним милям пройти в тягостном молчании и с облегчением остановился за машиной Лайлы. Они оставили чемодан в салоне — позже Джереми отвезёт их в отель, — но Эндрю достал из него пачку сигарет перед выходом. Он встряхнул её и показал Кевину.

— Здесь поблизости есть магазин? - спросил Кевин у Джереми. — Ему пришлось выбросить зажигалку на контроле.

— О, у меня есть, можешь взять, - сказал Джереми, протиснулся мимо Кевина и открыл бардачок. Кевин удивлённо приподнял бровь, увидев пачку гвоздичных сигарет, но Джереми лишь беззаботно улыбнулся: — Я чаще заводил знакомства в барах благодаря зажигалке, чем благодаря харизме. Только пройдись немного, чтобы выветрить запах, прежде чем зайти — попросил он, встряхивая зажигалку и передавая её Эндрю. — Лайла очень чувствительна к запахам.

Эндрю не стал отвечать, а вместо этого взглянул на Кевина. Тот кивнул и жестом показал на Джереми, после чего Эндрю развернулся и пошёл вниз по улице.

— Это я что-то не то сказал? - спросил Джереми, когда Эндрю отошёл.

— Это не из-за тебя, - ответил Кевин. — Просто мы в калифорнии. Слишком много воспоминаний, особенно после недавнего суда над Аароном. Он будет в скверном настроении все выходные.

Джереми закрыл машину и повёл Кевина наверх. Тот последовал его примеру, сняв обувь у входа. Кэт и Лайла ждали их в гостиной, обнявшись на диване. Кэт восторженно взмахнула кулаком:

— Приветствуем, королева. Уже думали, ты никогда не навестишь нас.

Джереми лишь краем уха слушал их лёгкий трёп. Он поймал взгляд Лайлы, и она едва заметно кивнула в сторону кухни. Джереми наклонился назад, посмотрев в коридор. Жан точно слышал, как они вошли — даже если бы пропустил звук двери, крик Кэт было невозможно не услышать. Но он не появлялся, и Джереми гадал, не стоит ли ему ненадолго отойти от Кевина, чтобы проверить Жана. Будет ли это грубо?

Кэт заметила его рассеянность. — Там есть кофе, если нужно взбодриться после перелёта.

— Спасибо, - сказал Кевин, и у Джереми не осталось выбора, кроме как вести его к Жану.

Жан прислонился к раковине, потягивая кофе, и Джереми не сомневался, что тот выбрал это место, чтобы отгородиться комнатой от нежеланного гостя. Чашка замерла на полпути ко рту, когда они вошли, и его взгляд скользнул мимо Джереми прямо к Кевину. Джереми вглядывался в его лицо, пытаясь уловить признаки гнева или агрессии, но выражение Жана было нарочито нейтральным. Он не шелохнулся, пока Кевин пересекал комнату.

Кевин забрал у него чашку из безвольных пальцев и отставил в сторону.

— Ты выглядишь лучше. Калифорния тебе идёт.

Жан усмехнулся:

— Мог бы звучать менее самодовольно.

— С чего бы? - спросил Кевин.

Жан молча забрал свою чашку обратно. Кевин не стал настаивать, вместо этого оценивающе оглядел его с головы до ног.

— Волосы отросли достаточно, чтобы камеры не засекли проплешины, но ты мог хотя бы подровнять их. - Он игнорировал смертоносный взгляд Жана. — Завтра утром не будет времени на исправления, да и салоны сейчас закрыты.

— Сейчас они выглядят естественно — как будто ветер взъерошил, - вступился Джереми. — Стиль «беззаботных летних каникул». Мне нравится.

— Ты не помогаешь, - оборвал его Кевин и снова повернулся к Жану. — Покажи, что будешь носить завтра.

Джереми удивлённо приподнял бровь, перечисляя на пальцах более уместные приветствия: — «Рад тебя видеть», «давно не встречались», «надеюсь, ты освоился», «слышал, команда тебя обожает».

Вместо того чтобы понять намёк, Кевин снова отобрал у Жана кофе. Тот едва дал ему поставить чашку, прежде чем оттолкнуть Кевина и пройти мимо. Джереми посторонился, пропуская их, и последовал за ними в спальню. Жан распахнул дверь шкафа, молча указал на свою половину и сел на кровать, ожидая вердикта.

Кевин начал с одного конца вешалки, медленно продвигаясь к другому, с лёгкой гримасой недовольства. Джереми знал, что почти всю одежду Жану выбирала Лайла, так что её вкус не мог быть настолько плох. Но затем Кевин снял с вешалки рубашку и процедил:

— Не могу представить тебя в цветном. Выглядит неестественно.

— Ты сам обрёк меня носить золото этой осенью, - парировал Жан. — Смирись.

Кевин отобрал четыре рубашки и велел Жану примерить. Две он отверг сразу. Третья заставила его задуматься: скрестив руки, он с серьёзным видом разглядывал Жана. Джереми не видел проблемы — в этой рубашке Жан выглядел так же хорошо, как и в предыдущих.

— В чём дело? - не удержался он.

— Студия закрытого типа, - пояснил Кевин. — Освещение будет отличаться от зрительского. Нужно посмотреть, как это выглядит при утреннем свете. Примеряй последнюю.

Жан пробормотал что-то нелестное, но послушно переоделся. Едва он опустил руки, Кевин поправил его воротник и расстегнул две верхние пуговицы. Затем замер, зацепил палец за серебряную цепочку на шее Жана и вытянул её наружу.

— Это от Рене, - констатировал Кевин, но Жан лишь молча смотрел на него. — Пусть будет видна. Те, кто против тебя, успокоятся, увидев такой символ. Сейчас тебе нужна любая поддержка.

— Мне всё равно, - Жан потянулся, чтобы спрятать цепочку снова.

Кевин схватил его за руку: — Мы продаём твой образ. Не усложняй. - Он выждал паузу, давая Жану возможность возразить, но, не дождавшись ответа, отпустил его. — Оставь эту рубашку с той, что мы смотрели ранее. Утром решим, что лучше.

Он бросил третью рубашку на кровать и вернул остальные в шкаф. Джереми предположил, что Жан привык к диктаторским замашкам Кевина, но всё же взглянул на его лицо. Мелькнувшая на мгновение эмоция едва не заставила его отпрянуть от дверного проёма. Жан почувствовал взгляд и резко обернулся.

Джереми не успел скрыть удивление, а Жан, будто получив удар, дёрнулся. Он резко отвернулся, пытаясь скрыть реакцию, и рванул пуговицы с такой силой, что те едва не оторвались.

— Осторожнее, - проворчал Кевин. — Они ещё пригодятся завтра.

— Вали, - процедил Жан.

Кевин фыркнул, но вышел. Джереми замешкался на секунду, но второе, паническое «Вали!» заставило его поспешно ретироваться.

Джереми чувствовал себя сбитым с толку и был рад, что Лайла и Кэт засыпали Кевина вопросами, пока он сам пытался разобраться в своих мыслях. Жан никогда не отрицал свою ориентацию, когда Джереми затрагивал эту тему, и больше раздражался, чем злился, когда Джереми подшучивал над ним из-за Лайлы в прошлом месяце. Этим летом его несколько раз ловили на том, что он украдкой поглядывал на них, но каждый раз он быстро отстранялся и уходил в себя. Это больше походило на осторожность и желание держаться на расстоянии, чем на страх или ненависть к себе. Джереми не мог понять, почему именно Кевин вызывал у Жана такую сильную реакцию.

Что бы это ни было, Жан не стал долго скрываться. Через несколько минут он вышел к ним, и Кэт с радостью переместила всех на кухню, чтобы начать готовить ужин.

Джереми взглянул на часы, устроившись на одном из табуретов, и спросил:

— Может, проверишь Эндрю? Он уже давно ушёл.

Лайла оживилась:

— О, он здесь?

— Вороны не путешествуют в одиночку, - сказал Жан.

— Можешь указать на Ворона в этой комнате? - спросила Кэт, не отрываясь от миксера.

— Он, скорее всего, не вернётся, пока я не скажу, что мы едем в отель, - ответил Кевин. — Так будет проще для всех.

Лайла вздохнула с разочарованием:

— Я бы хотела с ним поговорить. Он отлично играет.

— Он будет на Корте, - сказал Жан.

— Как и ты, - добавил Кевин.

Такая уверенная поддержка от Кевина Дэя сбила бы с ног кого угодно, но выражение Жана стало каменным. Джереми поспешил добавить:

— Если ты захочешь.

— Я создан для Корта, - безэмоционально и тихо сказал Жан. — Я буду играть там, куда меня подпишут.

Кэт сразу уловила спад настроения.

— Кевин! Помоги нам с арепами. Жан покажет, как это делается. - Она подтолкнула его локтем. Когда Жан молча нахмурился, она толкнула его снова: — Заставь Королеву закатать рукава, это пойдёт ему на пользу. Нет ничего лучше еды, в приготовлении которой ты сам участвовал.

— Я тоже могу... - начал Джереми.

— Не трогай ничего, - оборвала его Кэт, угрожающе размахивая ножом.

Кевин удивлённо поднял бровь, но Джереми отчаянно провёл пальцем по горлу, давая понять: «Давай просто забудем». На лице Кэт мелькнула озорная улыбка — она была готова перечислить все его кулинарные провалы, но Жан уже пододвинул свою миску к Кевину. Джереми наблюдал, как Жан показывал Кевину, как формировать тесто для ареп вокруг ломтиков свежей моцареллы. Первая попытка Кевина вышла неаккуратной, но сносной, однако Жан забрал у него арепу, чтобы придать ей более аккуратный вид. Кевин наблюдал за ним с отстранённым взглядом.

— Когда ты научился готовить? - спросил он.

— Кэт учит меня, - ответил Жан. Он мог бы остановиться на этом, но после паузы добавил: — Мне это нравится. Это помогает забыть обо всём на время.

Он никогда не отказывался помогать Кэт на кухне, но впервые так открыто высказал своё мнение. Улыбка Кэт стала мягче, а взгляд Лайлы — теплее. Кевин изучал Жана, словно не был уверен, кого видит перед собой: не с тревогой, но с тихим переосмыслением человека, которого знал столько лет. На мгновение Джереми почувствовал, как тяжесть их общей истории накрывает его, и у него закружилась голова; затем он осознал, что между ними слишком много того, что он никогда не сможет до конца понять.

Кевин протянул Жану вторую арепу, дождался, пока тот потянётся за ней, и сказал:

— Я рад.

Жан замер, его пальцы касались теста. Он на мгновение сжал челюсть, взвешивая возможные ответы. В конце концов он ничего не сказал, но, когда наконец взял арепу, костяшки его пальцев слегка коснулись ладони Кевина. Возможно, это было слишком оптимистично, но Джереми воспринял это как молчаливое «спасибо».

Или, может, это было всё, на что Жан был готов сегодня, потому что через несколько мгновений он повернулся к Джереми:

— Он тут мешается. Уведи его и покажи свой последний матч против Аризоны.

— Не думаю, что Кевину интересно... - начала Лайла.

Кевин даже не услышал её.

— Это был феноменальный матч, - сказал он, глаза загорелись.

— Может, он простит тебе тот промах, - добавил Жан, и Джереми скорчил ему гримасу.

— Против Фрейзера, - уточнил Кевин. То, что он точно знал, о каком моменте идёт речь, было одновременно смущающим и завораживающим. Джереми мог только смотреть на него. Кевин раздражённо фыркнул:

— Ты лучше его по всем параметрам. Ты должен был вмазать его в стену.

Позже, в отеле, он это сделал, но Джереми не видел смысла говорить об этом Кевину. Он решительно проигнорировал взгляд Жана, полный «Я же говорил, что он тебя раскритикует».

— Вот в чем заключается проблема, когда играешь против тех кого знаешь. - сказал Джереми. — Они умеют выводить из себя.

— Отмазка новичка, - презрительно бросил Кевин.

— Не все могут быть идеальными, - улыбнулся Джереми.

Кевин отмахнулся: — Ты достаточно близок к этому.

У Джереми была всего секунда, чтобы насладиться похвалой, прежде чем Жан мрачно заметил:
— Джереми готовится к поступлению на юрфак.

Челюсть Кевина отвисла: — Не может быть.

Он резко повернулся к Джереми, но тот опередил его: — Если ты не против, не будем обсуждать это сегодня. Тот смотрел на Джереми, словно он совершил предательство, но, к счастью, сдержался и промолчал. Довольный, Джереми перевёл разговор: — Каков план на завтра?

Наконец Кевин ответил:

— Нам нужно представить Жана как человека, за которого стоит болеть. Нелёгкая задача, — он проигнорировал холодный взгляд Жана. — Но если мы будем придерживаться плана, всё пройдёт хорошо.

— Отлично! - Джереми улыбнулся им по очереди. — Значит, волноваться не о чём!

— Ты только что навлёк проклятье, - вздохнула Кэт. — Стукни по дереву.

— Здесь нет дерева, - уточнил Жан.

Джереми оттолкнулся от стойки: — Мы с Кевином сбегаем в магазин. Что-то нужно?

Кэт мельком проверила холодильник и ответила отказом. У двери, надевая обувь, Кевин взял ключи Джереми с брелоком-путешественником: — Жаль, что ты не присоединился к USC. Мы бы отлично играли вместе все эти годы.

— Я не был бы собой без Эдгара Аллана, - Кевин вернул ключи. — Всё, что я имею, появилось благодаря Эвермору.

— Включая сломанную руку, - тихо сказал Джереми, когда они вышли.

Кевин потёр тыльную сторону левой ладони и промолчал.

Джереми не хотелось портить настроение, но тема Воронов не давала покоя:
— Ты знал о Грейсоне?

Кевин не колебался: — Все Вороны знают одностороннюю версию этой истории.

Не лезь дальше, — подумал Джереми, но не смог остановиться: — Он... ты...

— У них не было причин, - начал Кевин, но, увидев, как Джереми напрягся, поправился: — Не в этом смысле. Гнездо держится на насилии, но каждое наказание там обосновано. Провалы на тренировках, пропущенные броски — всегда есть повод для дисциплины.

Джереми перебил: — Это не оправдывает то, что сделали с ним!

Кевин замялся, отвернувшись. Хуже всего было то, что Вороны верили в свою правоту, а Кевин знал их аргументы.

— Почему ты молчал, когда они издевались над ним весной?

— Потому что Жан не предаст их. Он не способен на это. Он сначала предаст себя. Если бы я обвинил Эдгара Аллана, он стал бы защищать их, даже если бы это его убило. Я уже сталкивался с этим, - Кевин резко замолк, видя, что Джереми готов спорить. — Не хочу сталкиваться снова.

Джереми вспомнил, как Жан вздрагивал при упоминании Мориямы и Рико, как яростно настаивал, что заслужил эту боль. Его слова: «Ты не можешь спасти меня от прошлого, и не помогаешь, вороша старые раны» - сдавили грудь Джереми жестокой правдой.

— Ты не можешь утверждать, что ни один из «Воронов» не встал бы на его сторону, если бы он рассказал правду. Я не верю в это.

— Ты даже не знаешь, что для него правда, — Кевин раздражённо бросил.

— Мне всё равно, - Джереми резко махнул рукой. — Ему было шестнадцать, чёрт возьми.

Кевин скривился: — В Западной Вирджинии это возраст согласия. Без заявления — нет преступления, а заявления не будет.

Джереми развернулся, чтобы уйти, но Кевин схватил его за руку. Джереми вырвался и уставился на него, но Кевин лишь произнёс: — Джереми... - и замолчал.

По напряжённому выражению его лица и тени в глазах Джереми понял: Кевин борется с желанием открыться. Он не знал, чего хочет больше — чтобы Кевин сохранил тайны Жана или объяснил ему логику Воронов.

Наконец Кевин сказал: — Молчание - это единственный способ, которым Жан может защитить себя, даже если это несправедливо.

— Он заслуживает большего. Ты сам это знаешь.

— Он заслуживает покоя. Поэтому он здесь.

— Этого мало.

— Это больше, чем у него когда-либо было.

Джереми молча смотрел на него, затем спросил:

— А ты? Они причинили боль и тебе, много боли, но ты это не признаешь. Весной ты пару раз намекнул, - Джереми коснулся тыльной стороны руки Кевина, — но с тех пор молчишь. Я думал, ты просто не хочешь поднимать шум, пока Эдгар Аллан скорбит о Рико. Но теперь я понимаю — ты тоже не станешь с ними бороться.

— Мне незачем с ними бороться. Всё, чего я хочу, ещё впереди. Оглядываться назад - пустая трата времени.

— Справедливость - не пустая трата.

— Мне плевать на справедливость. Я хочу только играть.

Пауза.

— И знать, зачем ты поступаешь в юридическую школу. Ты должен быть на Корт со мной, но тебя не возьмут без контракта с командой. Не говори, что хочешь уйти. Я не поверю.

— Эту тему мы уже закрыли на сегодня, - напомнил Джереми. — Давай разберёмся с одним кошмаром за раз.

Он пожалел о своей оплошности, но взгляд Кевина заставил его отступить.

Сигнал светофора дал повод уйти. У магазина Кевин догнал его.

— Джереми... - настаивал он.

— Пообещай, что завтра защитишь его. Больше ничего не прошу.

Кевин колебался, но согласился: — Обещаю.

— Спасибо. Ты хороший друг, Кевин. Надеюсь, ты это знаешь.

— Мы с ним не друзья.

— Но мы - друзья. Спасибо.

Они купили бутылку, но оставили её в машине. Вернувшись, Джереми сел рядом с Лайлой, делая вид, что не замечает её взгляда.

— Пахнет потрясающе, - сказал он, кивая на свободное место для Кевина.

— Конечно! - Кэт улыбнулась. — Мы же сами готовили.

Джереми слушал её вполуха. Здесь, в тепле и безопасности, он мог ненадолго забыть о том, через что им придётся пройти завтра.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 7

2025-03-11T14:08:31.477Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Седьмая

Джереми

Лукас вернулся в понедельник утром. Джереми втайне считал, что он слишком рано возвращается на корт, но решение все равно оставалось за Лукасом. Состав команды был достаточно большим, и Реманн наверняка дал бы Лукасу столько времени на траур, сколько тому было нужно. Джереми попытался лишь раз поговорить с Лукасом наедине, но тот отказался его слушать. Когда Джереми назвал его имя, Лукас резко поднял руку, словно отгораживаясь от назойливой мухи:

— Я ничего не хочу от тебя слышать, капитан. Не сейчас.

Джереми мог бы настоять на разговоре, подобрать те самые шаблонные фразы, что работают только в идеальных условиях, но Джереми молча передал Лукаса на попечение Коди. Если Лукас отказался от его помощи, Джереми сосредоточится на Жане. Вряд ли остальные заметили, слишком занятые попытками поддержать Лукаса, но Жан не подходил к Лукасу ближе чем на три метра. Как ему это удавалось, когда их разделяли всего несколько шкафчиков, Джереми не понимал. Он хотел спросить Жана во время перерыва, но Кэт болтала без умолку.

После тренировки Лукас даже не принял душ. Сорвав экипировку, он натянул повседневную одежду и исчез за дверью, пока Тревис и Хаою пытались его догнать. В раздевалке витала неловкость, и даже душ, обычно шумный и оживлённый, на этот раз прошёл в непривычной тишине. Джереми не удивился, когда игроки стали разбегаться быстрее обычного. Коди и Ксавье задержались, но Ксавье выключил воду, только когда остались только они втроём.

— Он тебе что-нибудь сказал? - спросил Ксавье.

— Не захотел разговаривать, - признался Джереми.

— А ты его винишь? - Коди провёл руками по своей короткой стрижке. Заметив взгляд Джереми, они неловко пожали плечами: — Ты же не поймёшь, через что он проходит. Если бы это был Брайсон…

— Что за чушь, Коди? - перебил Ксавье. — Хватит.

Коди поморщился, но продолжил:

— Я хочу сказать, что это совсем другая история. Лукасу нужно не вспоминать, каким Грейсон был раньше, а разобраться, почему и кем он стал в итоге. И помочь ему сможет не ты… — Коди посмотрела на Джереми, — а Жан.

— Этого не будет, - твердо сказал Джереми. — Точка.

Жан даже с ними не говорил о Грейсоне — как можно просить его откровенничать с братом того, кто терзал его в Эверморе? Он видел, как Жан закусывал губу при упоминании Грейсона. Как его пальцы непроизвольно тянулись к шраму на шее — тому самому, что оставили зубы Грейсона во время погони по стадиону.

Лайла рано или поздно должна была всё понять, но то, как быстро она догадалась, заставило сердце Джереми сжаться. Уже в начале июня она буквально припёрла его к стенке, требуя правды. Джереми не смог солгать, особенно когда она сама озвучила все факты. Кэт, вероятно, узнала правду, пока Лайла пыталась справиться с шоком от услышанного. Остальные девушки не были так близко знакомы с жизнью Жана. Возможно, если бы они видели его шрамы, то тоже всё поняли, но Жан тщательно скрывал шею, даже на тренировках.

Коди изучающе смотрел на него, и Джереми наконец сказал:

— Прости.

— Не переживай, - он отмахнулся. — Ты лучше знаешь, что для него важно. Я на твоей стороне.

— Спасибо, 0 ответил Джереми, и они вышли из раздевалки.

Одевшись, они разошлись, а Джереми направился на корт, взяв с собой книги.

Жан, кажется, обзавёлся вторым учеником: Мэдс и Таннер тренировались у центральной линии. Джереми не понял, что они пытались отработать, но по позе Жана было ясно — дела шли плохо. Новички не сдавались, повторяя попытки после каждой его разносной тирады.

Когда Мэдс в третий раз провалила упражнение, в Жане проснулся Ворон. Он уже занёс руку, чтобы ударить, но счастливый смех Мэдс, что-то сказавшей Таннеру, остановил его. Сердце Джереми ёкнуло, когда он вскочил с лавки, опаздывая с предупреждением.

Жан очнулся в последний момент. Рывком отпрянув, он развернулся и ушёл к дальней линии. Таннер окликнул его, но Жан лишь махнул клюшкой, отгоняя.

Новички бросились собирать мячи, а Джереми наблюдал, как Жан нервно шагал по корту. Вдруг их взгляды встретились. Они стояли друг напротив друга, разделённые лишь стеной. Жан немного успокоился, но в его глазах всё ещё читалась злость. Джереми гадал, на кого она направлена: на новичков за их ошибки, на себя за почти сорвавшийся удар или на него за то, что тот слишком внимательно следил.

Они всегда знали, что Вороны способны на жестокость. Джереми видел не один ролик, где Жан участвовал в отвратительных потасовках на корте. Но почему-то успел забыть. Последние недели Жан изо всех сил сдерживал агрессию — условие контракта, которое он сам выторговал у Троянцев. Срывы случались: он мог грубо оттолкнуть Джереми, оставить синяки на ноге Деррика или незаметно подставить подножку в пылу игры. Но сегодняшний инцидент был другим.

Джереми гадал, что стало спусковым крючком: неужели Мэдс так ужасно играла? Или Жан, погрузившись в тренировочные методы Воронов, забыл, где находится? Судя по всему, что Джереми видел этим летом, верным было второе. Но позже им предстоял серьёзный разговор. Как капитан, он не мог рисковать командой, даже ради желания Таннера освоить приёмы Воронов.

Стена и шлем мешали Жану услышать его, но Джереми чётко артикулировал:

— Не дави на них.

Судя по яростной гримасе Жана, тот прочитал по губам. Не самый обнадёживающий ответ, но Джереми решил верить, что этого достаточно. Важнее было показать Жану, что он доверяет ему. Вместо упрёков Джереми поднял учебник французского так, чтобы Жан его увидел, и бодро крикнул:

— Salut!

Реакция стоила того: Жан замер, будто не веря, что Джереми всерьёз взялся за язык. Его растерянность наконец растворила остатки злости. Жан пристально посмотрел на капитана, а тот кивнул в сторону новичков, ждущих у сетки.

— Развлекайся!

Жан закатил глаза, но вернулся к тренировке. Джереми, посмеиваясь, устроился на скамейке с пособием по LSAT. Через пять минут, так и не продвинувшись дальше первого предложения, он отшвырнул книгу и взялся за французские глаголы.

Июль постепенно обрёл ритм. Лукас и Жан продолжали избегать друг друга, будто самоубийство Грейсона висело между ними неразрешимым грузом. К концу первой недели Лукас перестал срываться с корта сразу после тренировок. — К вторнику второй недели Лукас вроде бы пришёл в себя — болтал со всеми, кроме Жана. Но стоило ему выйти на корт, и сразу было видно: его «нормальность» — сплошное притворство.

Тем временем Жан прибрал к рукам ещё двух Троянцев — Себастьяна и Диллона. Поскольку Кэт и Лайла в августе будут заняты своими планами, Джереми вызвался оставаться с Жаном на стадионе. В теории это давало час на учёбу, но через три дня бесплодного созерцания учебника Джереми достал портативный CD-плеер и начал круги по корту, бормоча французские фразы.

После тренировок они возвращались домой вместе.

Иногда все четверо толпились на кухне, перескакивая с тем от анекдотов Кэт до тактики Ястребов. Жан исчезал, когда включали фильмы — он предпочитал разбирать матчи Троянцев за ноутбуком. Уговорить его остаться в гостиной, если Лайла не смотрела игровые шоу, было сложно: Жан словно боялся занять чужое пространство. В такие вечера Джереми присоединялся к нему — отчасти чтобы пересмотреть лучшие моменты команды, отчасти чтобы услышать его профессиональные замечания.

Раз в неделю Жан «звонил» доктору Бетси Добсон. Он уходил в кабинет, но никогда не закрывал дверь. Кроме приветствия, он не произносил ни слова, лишь крутил в пальцах браслет с вечеринки 4 июля и подобранный на пляже ракушечный доллар. Джереми не понимал, о чём они говорили, но после этих «разговоров» Жан до ночи ходил мрачнее тучи. По вторникам Джереми стал выводить его на поздние пробежки — единственный способ сбить накопившуюся ярость.

Несколько раз в неделю Кэт «похищала» Жана для уроков вождения мотоцикла. Иногда они уезжали рано утром, пока дороги не забились пробками, иногда выбирали вечер после спада часа пик. Первые пару раз Жан выглядел так, будто проклинал все жизненные решения, которые привели его к этому. Но с каждым уроком его сопротивление слабело.

22-го числа Джереми наконец отправил Кевину короткое сообщение:
«Мы думаем об Аароне. Как вы справляетесь?»
«Они выбились из колеи неделю назад», — ответил Кевин.

Джереми усмехнулся. Кто бы ни говорил, что в текстах нет интонации, явно никогда не переписывался с Кевином. Он быстро набрал: «Кто их осудит?» Зная, что Кевин не станет жаловаться, добавил: «Если что-то понадобится, дай знать».

Следить за ходом суда на той неделе было непросто. Журналисты не могли попасть внутрь, но фиксировали каждого у здания. Эндрю вызвали первым, и доктор Бетси Добсон прибыла следом — словно ангел-хранитель. Джереми успел рассмотреть её лицо, прежде чем какой-то идиот сунул камеру прямо в лицо Эндрю. Тот швырнул её через улицу, а его взгляд ясно говорил: «Следующим полетишь уже ты».

Добсон каким-то чудом увела его без кровопролития.

Когда репортёр нагрянул в Пальметто за комментарием, тренер Ваймак выгнал его с криком: «Убирайтесь, стервятники!» В тот же день стадион оцепили, и все последующие фото Лисов делали издалека.

Кевина вызвали в суд днём. За обедом Джереми наткнулся на фото в ленте: Эндрю спускался по лестнице, Кевин поднимался — они держались на максимальном расстоянии друг от друга. Посередине застыл Нил, словно не зная, за кем из них идти. Позже Кэт показала репортаж, и всё встало на свои места: Эндрю уехал один, а Нил вошёл в здание суда вместе с Кевином. Джереми переписал сообщение шесть раз, прежде чем отправить: «Ты как?»

Ответа не было до восьми вечера. Молчание говорило само за себя. Джереми со сложным выражением лица отложил телефон.

Лайла приглушила звук титров:

— Все настолько плохо?

— Думаю, да. - Он протянул руку, и она до побеления сжала его пальцы. — Всё наладится. Обещаю.

— Если всё действительно наладится, то это будет первый раз за всё время, - только и сказала она.

Единственным другим Лисом, вызванным на той неделе, стал Николас Хеммик. У лестниц он устроил дикую перепалку с родителями. Охране пришлось буквально тащить его в зал, задав тон всему дню. Пресса продолжала перечислять имена посетителей суда, но Джереми не узнал никого, кроме подруги Аарона — чирлидерши, которая стала приходить в суд со второго дня.

Тихие слова Жана прервали его бесконечное листание соц сети в среду:

— Приговор не вынесли.

Джереми поднял глаза: Лайла сидела в кресле и читала, а Жан на другом конце дивана притворялся, что смотрит матч. За всю неделю это был первый раз, когда Жан заговорил о Лисах. Джереми гадал — то ли Жану всё равно, то ли он просто избегает этой темы, особенно учитывая, что Аарона судят за убийство насильника. Теперь он наконец получил ответ.

— Пока нет, - сказал Джереми. — Может, завтра?

Лайла отложила книгу и вышла. Через минуту она вернулась с расчёской, легонько стукнула Жана по голове и указала на пол перед собой:

— Иди сюда. Быстро.

Жан явно с подозрением относился к её намерениям, но всё же сел на пол перед ней. Как только Лайла провела расчёской по его непослушным чёрным волосам, он попытался выхватить её у неё из рук:

— Я сам справлюсь.

— Знаю, - она убрала расчёску подальше.

— Они почти отросли, - пробурчал Жан, словно пытаясь угадать, что её беспокоит. Несмотря на ворчливый тон, он потянулся к тем местам, где волосы когда-то были неравномерно прокрашены — это бросалось в глаза, когда он только переехал в Калифорнию в мае.

— Едва заметно, - согласилась Лайла. Когда Жан не убрал руку, она шлёпнула его по запястью: — Ты же видел, как мы с Кэт делаем это друг другу. Смотри матч и не усложняй.

Жан неохотно сдался. Судя по напряжённой линии его плеч, следующие несколько минут он пытался понять её мотивы вместо того, чтобы следить за игрой. Если Лайла и заметила, то не подала вида: внешне она была полностью поглощена матчем Троянцев. Её выдавало только то, что она не улыбнулась, когда Кэт эффектно отбила мяч, предотвратив гол. Молчание Жана говорило о том же, и в конце концов Лайла не выдержала. Она отложила расчёску и начала водить пальцами по его волосам.

— Если ты не научишься расслабляться, то когда нибудь треснешь пополам, - сказала Лайла. — Расскажи мне о матче.

— Ты же его смотришь, - возразил Жан.

— Я явно отвлекаюсь.

Жан раздражённо проворчал, но покорно начал разбирать ход игры: повторил предыдущие наблюдения, затем перешёл к комментариям в реальном времени, когда действие на экране стало напряжённым. Понадобилось остальное время тайма, чтобы Жан перестал вздрагивать от каждого её прикосновения. Только в последнюю минуту матча он перестал заметно реагировать. Лайла вздохнула и наклонилась вперёд, обвив его плечи медленным объятием.

— Ты нас всех в гроб загонишь, Жан Моро.

— Я не позволю себе этого, - ответил Жан. Он протянул ей пульт через плечо: — Я не буду смотреть дальше.

Это была неуклюжая попытка сбежать, но Лайла знала, когда отступить. Она взяла пульт и отпустила его. Жан ушёл, не оглядываясь.

В четверг днём, Троянцы были в середине тренировочной игры, когда пришли новости: с Аарона Миньярда сняли все обвинения. Реманн вышел на корт, чтобы сообщить об этом, и Как только Джереми получил разрешение уйти, он сразу же побежал в раздевалку за телефоном. Ему пришлось вернуться туда, чтобы найти его, и по пути он скинул перчатки, чтобы удобнее было набирать сообщения.

«Только что услышал новости — это потрясающе! Мы так за него рады!!!»

Ответ Кевина пришёл через минуту: «Неожиданно, если честно». Затем: «Эндрю спалил бы дом судьи, если бы тот решил осудить Аарона. Может, судья подсознательно почувствовал это?»

Джереми задумался, шутит ли тот. Он уже начал набирать ответ, когда пришло ещё одно сообщение: «Из-за всех событий, этот месяц прошёл просто невыносимо. Рад, что всё наконец закончилось». Последнее — «Тренер отменил завтрашнюю тренировку» — было излишним, но Джереми рассмеялся.

«Отлично! Уделите время заботе друг о друге».

Он убрал телефон, не дожидаясь ответа, и побежал обратно на корт.

3 августа Реманн приехал в Лион за своей командой. Точнее, он сначала нашёл Джереми, а затем отправился искать Жана, как только Джереми оторвался от тренажёра. За все четыре с лишним года, Реманн ни разу не прерывал утренние тренировки таким образом; даже тренер Лисински нервно наблюдала, как он уводит двух игроков у неё из-под носа. То, что Реманн не просто отвёл их в соседнюю комнату, не добавило Джереми спокойствия. Они вышли на улицу, и только когда отдалились от фитнес-центра метров на двадцать, Реманн повернулся к ним.

— Последний час я провёл в разговорах с Эдгаром Алланом, - начал он без предисловий. — Точнее, разделил время между ними и транспортной компанией, пытаясь понять, как лучше решить этот вопрос. Вороны прислали тебе подарок, - он с беспокойством уставился на Жана. — Они привезли твою машину на Золотой корт.

Джереми остолбенел: — Они купили ему машину?

— Прислали с документами, - ответил Реманн.

Джереми бросил взгляд на Жана, пытаясь уловить его реакцию. Однако лицо француза оставалось невозмутимым, что не сулило ничего хорошего. Реманн, не дав Джереми времени на раздумья, продолжил: — Они утверждают, что ты оставил её в Западной Вирджинии, поэтому они покрыли расходы на перевозку.

Жан выглядел скорее подавленным, чем удивлённым.

Джереми попытался собрать в голове разрозненные кусочки информации, чтобы понять, что происходит.

— Она действительно твоя, да?

— Все Вороны получают машины при подписании контракта с Эдгаром Алланом, - медленно ответил Жан. Джереми вспомнил, как Кевин упоминал нечто подобное: ему тоже дали машину, которую он использовал для побега из Эвермора после того, как Рико сломал ему руку. — Её должны были уничтожить вместе со всем остальным. Почему они не сделали этого?

Джереми подумал о блокнотах Жана и скрестил руки на груди:

— Слишком дорогая, чтобы её просто выбрасывать?

— Она круче моей, - согласился Реманн. Джереми мог бы заметить, что у всех машины круче, но Реманн унаследовал древний универсал от покойного отца и терпеть не мог шуток о его ветхости. — Кто-то выложил круглую сумму, чтобы её доставили прямо тебе. Они отказываются оставлять её в суде без твоего разрешения. Я уже дважды переносил доставку — нужно, чтобы ты подъехал и подписал бумаги.

— Они всю весну создавали проблемы. К чему это? Почему именно сейчас? -спросил Джереми.

— Не самое доброе предположение? - Реманн пожал плечами и махнул рукой к своей машине. — Интервью Жана на следующей неделе, и Эдгар Аллан знает, что они будут в центре внимания. Это топорная попытка подкупить его — молчать и улыбаться на неудобные вопросы.

Жан никогда не спорил с тренером, но Джереми заметил его выражение лица, когда они сели на заднее сиденье.

— Ты не согласен?

— Они знают, что я не стану говорить ничего плохого в сторону Воронов, - сказал Жан.

— Возможно, тренер Морияма знал это. - Джереми не пропустил, как Жан дёрнулся при упоминании этого имени. — Теперь у них новый лидер, и тренер Росси пытается спасти репутацию. Начнёт с «пряника».

Он дал Жану время обдумать это, затем добавил:

— Ты мог бы, знаешь. Предать их, - уточнил он, когда Жан отвернулся. — Ты больше не Ворон. Ты не связан их контрактами. Ты имеешь право говорить о том, что с тобой случилось.

Жан фыркнул: — Мне нечего сказать.

— Я не предлагаю рассказывать больше, чем нужно. Но установи свои границы. Перестань позволять им говорить за тебя.

Джереми ждал хоть какой-то ответной реакции, но Жан упорно смотрел в окно.

— Даже не обязательно говорить о личном. Хватит намёков на проблемы в Эверморе: график тренировок, запрет на общение с посторонними, жёсткие диеты… - он замолчал, надеясь, что Жан продолжит за него.

Жан внезапно спросил: — Как давно ты знаешь Кевина?

— Э-э… - Джереми моргнул, сбитый с толку. — Года три, наверное. Нет, ближе к четырём. Он и Рико ещё не были в команде, но пришли на наш полуфинал с Воронами в мой первый год. Потом подошли к скамейке поздороваться. А что?

— Четыре года, - сказал Жан, — и ты узнал о расписании Воронов, их диетах, синхронизированных специальностях и покаянии только от меня. За всё это время Кевин ни разу не рассказал тебе об этом. И ты думаешь, я стану говорить такое на камеру?

Джереми скривился:

— С тех пор, как он перевёл тебя к нам, он стал откровеннее. Может, почти готов заговорить.

— Иногда ты невыносим.

— Спокойнее, - мягко пресёк их Реманн.

Жан съёжился от намёка на недовольство. Оставшееся время они ехали в тягостной тишине. У стадиона их ждал грузовик с машиной, занявший полдороги. Как водитель проехал через Лос-Анджелес — загадка; как вписался в повороты Экспозишн-Парка — чудо граничащее с абсурдом.

Водитель, прислонившись к открытой двери, курил и листал что-то в телефоне. Увидев их, отшвырнул сигарету (не попав туда куда целился), схватил планшет и тыкнул пальцем в татуировку Жана:

— Морро. Подпишите здесь для получения.

— Моро, - поправил Джереми.

— Я так и сказал.

Жан, похоже, ничего не замечал вокруг, полностью погрузившись в изучение короткой формы, которую ему вручили. Документ напоминал стандартный бланк транспортной компании: верхняя часть была разделена на пункты отправки и доставки, нижняя содержала инструкции о том, кому следует передать машину. Следующие страницы включали упомянутый документ о праве собственности и сопутствующие бумаги, а на последней странице стикер сообщал, что страховка автомобиля более не действительна.

— Давайте поживее, - буркнул водитель. — Я уже на час отстаю от графика.

Жан медленно вывел своё имя на выделенных строках, и водитель тут же выхватил планшет, едва тот оторвал ручку от бумаги. Ключи Жана лежали на приборной панели. Водитель протянул их без лишних церемоний и отправился разгружать машину. Жан уставился на ключи в своей ладони, будто они принадлежали другому миру.

Разгрузка заняла считанные минуты. Реманн отвёл Троянцев в сторону, чтобы грузовик мог выехать. Хотя наблюдать, как он маневрирует в парке, было бы забавно, Джереми больше интересовала оставшаяся чёрная машина.

— Это S4? - спросил он. — Неплохо.

Жан молчал, поэтому Джереми подошёл осмотреть машину в одиночку. После долгой дороги её покрывал небольшой слой пыли, но в остальном она выглядела как новая: шины в идеальном состоянии, ни вмятин, ни царапин. Единственным следом использования был смятый парковочный талон на приборной панели. Джереми прищурился, пытаясь прочитать его через лобовое стекло вверх ногами. Это был талон с краткосрочной парковки аэропорта.

Он отступил, когда к нему подошли Жан и Реманн. Отстранённое выражение Жана говорило, что он подошёл не по своей воле, а ключи в его руке дрожали, будто он вот-вот швырнёт их через всю парковку.

— Эй, - Джереми нахмурился. — Что не так?

— Я не хочу её. Ничего не хочу от них.

Джереми почувствовал невольное тепло в груди — хоть Жан и был расстроен, его решительный отказ от подарка Эдгара Аллана обнадёживал. Он задумчиво напел что-то под нос, затем сказал:

— Можешь продать, но дай себе неделю, чтобы убедиться, действительно ли ты этого хочешь. Проблема в том, где её хранить, - он взглянул на машину. — У Лайлы нет места, пока там моя, а здесь оставить нельзя.

Реманн дал Жану минуту на размышление, прежде чем предложить:

— Могу поставить её у себя в гараже. Но только если ты не против, чтобы я иногда брал её.

Жан замер:
— Не хочу вас обременять, тренер.

— Если бы это было обузой, я бы не предложил. - Реманн взял ключ. — Джереми знает адрес. Забрать сможете в любой момент.

— Поверь, - добавил Джереми, — у тренера место найдётся.

Жан не успокоился:

— Я не могу… - начал он, но лучшего выхода он придумать не смог. Нервно перебирая ключи, он явно не хотел злоупотреблять щедростью Реманна. Джереми протянул руку, не вторгаясь в его пространство: молчаливое предложение вместо требования. Наконец Жан скривился и отдал ключи тихим:

— Простите, тренер.

— Не за что извиняться, я сам предложил, - ответил Реманн.

— Хорошо, тренер. Простите, тренер.

Джереми и Реманн обменялись понимающими взглядами, но первый лишь спросил:

— Может, отвезём её сейчас? А как насчёт вашей машины?

— С Ади заберём на выходных.

Джереми кивнул и передал ключи:

— Спасибо, тренер. Придумаем решение и заберём ASAP.

Реманн сунул ключи в карман и глянул на часы:

— До конца тренировки осталось полчаса. Вместо того чтобы тащить вас обратно, сделайте десяток кругов и два подъёма по лестнице.

Он открыл ворота, и Джереми жестом указал Жану идти первым. После визита Грейсона он убедился, что Жан знает код от ворот, и с тех пор позволял ему открывать дверь, даже если шли вместе. Он больше не хотел, чтобы Жан чувствовал себя в ловушке.

Реманн ушёл в кабинет, а Жан с Джереми отправились на площадку чередовать круги и лестницы. К четвёртому подходу Жан, судя по спокойному выражению лица, наконец успокоился.

Кэт могла бы всё испортить, когда «Троянцы» вернулись на «Золотой корт» на обед, но, к счастью, она догадалась поймать Джереми одного:

— У входа машина «Воронов», — начала она без предисловий. На его недоумённый взгляд пожала плечами:

— Не моя вина, что ты не в курсе их конспирологии! У каждого Ворона такая, но они никогда не покидают Эвермор. И знаешь что? Все машины одинаковые. Если модель устаревает, то для того чтобы она не выделялась среди остальных, Эдгар Аллан продаёт и меняет сразу все. Ну просто психопаты, — сказала она, почти с восхищением.

— Это машина Жана, - признался Джереми. — Он на взводе. Лучше не поднимать эту тему. Нужно оформить страховку и регистрацию, но пока она будет у тренера.

— Поговорю с Лайлой, - пообещала Кэт. — Что-нибудь придумаем.

За обедом о машине никто не заговорил. Лишь пара вопросов о пропущенной тренировке прозвучала от команды, но никто не догадался связать их с машиной. Джереми опасался, что Лукас узнает её, но тот даже не взглянул в её сторону. Облегчение смешивалось с горечью: у Грейсона была такая же, но братья стали настолько чужими, что Лукас даже не подозревал об этом.

Дождавшись конца тренировки, когда Жан увлёкся упражнениями, Джереми написал Кевину:

— Эдгар Аллан прислал Жану машину на Золотой корт.

— Мою доставили два дня назад, - ответил Кевин через несколько минут. — И учебники с заметками. Думал, тренеры продали продали их школе, но всё на месте.

— Круто! - Джереми искренне обрадовался, но не удержался: — Не испорчены?

Кевин прислал фото: забитая полка на заднем плане, учебник раскрыт на треть. Поля были испещрены пометками, но сам он выглядел целым. Джереми колебался, но упоминать уничтоженные конспекты Жана, он не осмелился.

Вместо этого он написал:

— Отлично!

— Они боятся нас, - заметил Кевин.

Джереми согласился: машины были попыткой купить молчание Свиты короля.

— Стоит ли им?

Кевин медлил с ответом, затем написал: — Посмотрим.

— Тогда увидимся через неделю, - Джереми отложил телефон, наблюдая, как Жан отрабатывает подачи.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler

Золотой Ворон_Глава 6

2025-03-06T00:01:11.135Z

THE GOLDEN RAVEN

Nora Sakavic

Глава Шестая

Джереми

То, что Вороны не признают государственные праздники, стало для Джереми не самым приятным утренним сюрпризом. Он уставился на Жана поверх кофейной кружки, мысленно подгоняя кофеин побыстрее ударить в голову – ему точно понадобятся силы, чтобы справиться с раздражением исходящим от француза. Может, стоило предупредить его об отмене тренировки в среду, но кто бы мог подумать, что это так необходимо? Жан вырос во Франции, но в Штатах живёт уже достаточно долго, чтобы знать про Четвёртое июля.

— Это праздник, - в третий раз повторил Джереми.

— Каждый год? - спросил Жан, будто это было преступлением.

— Каждый год, без исключений, - весело бросила Кэт, помешивая яичницу на сковороде.

— Учитывая, как Франция помогла в той войне, считай сегодняшние гулянки своим патриотическим долгом.

— Отменять тренировки из-за событий двухсотлетней давности -безответственно.

— Да ты прям полон позитива, - фыркнула Лайла, отставив кофе и подперев ладонью щеку. — Если в Эдгаре Аллане это не считают праздником, то что тогда? Новый год и Рождество, наверное, но...

Джереми не понравилось, как она замолчала на полуслове. Он допил кофе, переводя взгляд между собеседниками. Упрямый подбородок Жана и так всё говорил, но француз охотно пояснил: — У Воронов нет зимних праздников. Чемпионаты начинаются в январе. Это особо важное время.

— У них должен быть хоть какой-то выходной, - настаивала Лайла. — Не говори, что они вообще никогда не отдыхают.

Сердце Джереми ёкнуло, но Жан ответил:

— Последний день каждого месяца и четыре дня после экзаменов – обязательный восстановительный период.

Джереми потрогал кофейник, проверяя вес, но пока не наливал. — А ещё?

Жан посмотрел на него: — Что “а ещё”?
— Господи, - Кэт закатила глаза. — С сегодняшнего дня ты обязан отмечать все праздники. Когда у тебя день рождения?

— В ноябре.

Кэт ждала продолжения, но его не последовало. — Все тридцать дней разом, или сузим диапазон?

Жан задумчиво наклонил голову, и Джереми вдруг захотелось увидеть в его взгляде хоть каплю сомнения. Это было бы лучше, чем... равнодушие. Но француз просто постучал пальцем по столешнице, в итоге разведя руками:

— Ноябрь. Детали есть в моём деле, наверное.

— Ты не знаешь дату собственного дня рождения? - удивился Джереми.

Жан посмотрел на него: — Зачем? В Эверморе это не имело значения.

— Не отмечать и не знать - разные вещи, - попытался Джереми. — Кевин знает свой, хотя пробыл там дольше тебя.

Взгляд Жана стал ледяным: — И?

Вызов в этом вопросе заставил Джереми сбавить тон: — И он отказывается его праздновать. Но ты и сам знаешь почему.

Жан молча отвернулся.

Джереми попробовал снова: — Даже если Воронам всё равно, до четырнадцати лет ты жил с семьёй.

Француз продолжал молчать, и вывод напрашивался сам: — Они тоже ничего не отмечали? Серьёзно? Собственная семья?

— А я-то думала, что твои родители - козлы, - фыркнула Кэт, бросая Джереми сочувствующий взгляд.

— Так и есть, - без колебаний подтвердила Лайла.

— Спасибо, ребята, - Джереми налил себе ещё кофе.

— Не за что, - сказала Кэт уже листая что-то в телефоне. Он как раз возвращался к столу, когда она набрала номер. Жан напрягся от её весёлого:

— Здравствуйте, тренер! Вы заняты? Нам бы хотелось кое-что узнать.

Она отмахнулась, когда француз потянулся к телефону. — В Эдгаре Аллане вам говорили, когда у Жана день рождения? Да, мы уже пробовали. Даю три попытки, чтобы догадаться, зачем спрашиваю.

Жан тихо выругался и отошёл подальше. Джереми жестом предложил ему присоединиться, но тот не обращал на него внимание, пока Кэт не положила трубку.

— О, серьёзно? Круто, спасибо, вы лучшая! - она сияла от победы. — Лисински говорит – девятое.

— Нельзя просто так звонить тренеру, - настаивал Жан.

— Можно, и я уже позвонила, - Кэт подошла к календарю, чтобы сделать пометку. — Зачем мне их номера, если нельзя звонить? Смотри!

Она ткнула в дату, куда вписала имя Жана, отсчитала несколько дней вперёд. — Твой на три дня раньше чем у Коди. Можем устроить двойной день рождения и оторваться по полной.

Она пролистала календарь назад, к июлю, но задержалась на августе. Джереми не видел её записей с расстояния, но сразу понял, о чём страница. 27 августа — начало занятий, а за две недели до этого — совместное интервью Жана и Кевина. Кэт коснулась 11-го числа, передумала поднимать эту тему и вернулась к июлю. Единственная пометка в этом месяце — звёздочка внизу: напоминание связаться с Лисами 23 июля.

— Скоро наступит, - пробормотала Кэт, уставившись на те же даты. Она провела пальцем по неделе и мрачно посмотрела на Джереми. — Кевин что-нибудь говорил об этом?

— Нет, - признал Джереми. — Я не спрашивал. Не знаю, как подвести к этому.

— Надеюсь, твоего напарника оправдают, целую-обнимаю - предложила Кэт, отходя от календаря. — В сети пишут, что Аарон отказался от суда присяжных, но я не нашла подтверждения. Рискованно доверять решение одному судье, но для Лисов это лучший вариант. Кому ещё верить?

Лайла вздохнула:

— Им правда не везёт, да?

— Может, в этом году удача на их стороне, - сказал Джереми.

Жан отмахнулся:

— В прошлом году им «повезло».

— Ага, - сухо подхватила Лайла. — Если не считать передозировки, похищения, обвинений в убийстве, разрушения кампуса и... Эндрю, - она запнулась. — В остальном — отличный год.

— Они выиграли финал, - напомнил Жан.

Лайла закатила глаза: — Точно. Как я могла забыть?

— Учитывая, как вы впустую проиграли им сезон, стоило бы помнить.

Джереми поставил кружку и строго посмотрел на Жана:

— Жан, посмотри на меня.

Он ждал, пока тот не встретится с ним взглядом. — Ты должен понять: мы не «проиграли». Ни одна команда в истории Первого дивизиона не делала того, что Лисы в прошлом году. Да, они использовали прошлогодний импульс, и Кевин изменил расклад, но этого мало. Мы хотели понять, как они совершили такой прорыв. Для этого нужно было сыграть с ними на равных. Такой шанс мог больше не представиться. Кто знает, смогут ли они повторить это в следующем году?

— Вы рискнули и проиграли.

— Вороны тоже проиграли, - парировал Джереми.

Жан отвёл взгляд — не из-за чувства дискомфорта, он просто обдумывал слова.

— Мы способны на то, что им не под силу: мы учимся даже когда проигрываем. Мы стали сильнее после игры с Лисами. Это был необходимый опыт, и мы сосредоточимся на нём, а не на результате. Если Пальметто снова дойдёт до финала, я уверен — мы победим.

— Если дойдут, Кевин станет твоей головной болью, - Кэт повернулась к Жану.

Смелое заявление для запасного игрока, но Джереми не сомневался: тренер Реманн не оставит Жана на скамье. — Справишься?

— Неизвестно, с учётом ваших правил, - честно ответил Жан. — Сначала я уничтожу Аллена.

— Деррика? - удивился Джереми. — Что он тебе сделал?

— Он считает себя лучше меня, - буркнул Жан, нервно постукивая по кружке. — Мы редко сталкиваемся на площадке. Мне нужно изучить его стиль вне тренировок. Сегодня точно нет практики?

— Точно, — подтвердил Джереми.

Жан пробормотал что-то невежливое и вышел. Кэт, раскладывая завтрак, бросила ему вслед раздражённый взгляд: — Когда ты сообщишь ему о том, что мы едем в Санта-Монику на фейерверки?

— Может, когда посажу в машину, - усмехнулся Джереми.

Лайла улыбнулась: — Пусть сначала пару матчей посмотрит. Успокоится.

— Будем надеяться, - Джереми потянулся за тарелкой Жана. — Ты телевизор смотреть будешь? Или мне тебя к нему привязать?

— Делай что хочешь, - ответила Кэт, и Джереми отправился отрывать Жана от ноутбука.

Утро шло не по плану, но Джереми быстро исправил ситуацию, включив матч и устроившись рядом с Жаном. Игру он выбрал наугад, но через десять минут вспомнил её и остался доволен выбором.

Интереснее самой игры была реакция Жана. На фильмы он реагировал молчаливым безразличием, но тут его зацепило с первых минут. Он сыпал саркастичными замечаниями, пытался заткнуть комментаторов, когда те перебивали его, он действовал на нервы, но при этом выглядел чертовски мило, что Джереми приходилось прятал улыбку в пустой кружке.

Когда на экране Джереми прошлых лет промахнулся в очевидный момент, Жан уставился на него с немым укором.

— Прости, - засмеялся Джереми. — Мы тогда с Иваном Фасером... обсуждали кое-что после матча. - Он нарочито серьёзно перекрестился. — Клянусь, больше не отвлекусь.

Через десять минут его прошлое «я» реабилитировалось, вырвавшись из окружения защитников и забив с невероятного угла. Вратарь в ярости швырнул ракетку об пол.

— Это искупает прошлый промах, да? - Джереми ухмыльнулся.

— Хороший ход не стирает критической ошибки, - буркнул Жан. Джереми уже хотел отползти на свой край дивана, но тот добавил: — Но в целом ты играешь хорошо.

Дело было не в словах — Джереми привык к похвале. Но манера Жана — с глубоким, почти чувственным оттенком, — вызвала у него лёгкое волнение и лёгкое покалывание в животе.

— Спасибо! Стараюсь. Эй, воды хочешь? Я как раз собирался на кухню.

— Да, - ответил Жан, и Джереми сбежал, пока не ляпнул какую-нибудь глупость.

Возвращая кувшин на место, он заметил торчащий из-за холодильника коричневый уголок. Осторожно потянув, он обнаружил картонную фигурку собаки Баркбарка.

— Смотри, кто к нам присоединился! - -Джереми поставил фигурку на диван между ними. Жан посмотрел на неё так, будто собирался швырнуть в стену, но вместо этого молча взял стакан воды.

Когда до конца второго тайма оставалось пять минут, в дверях появилась Лайла — в чёрном купальнике, с французской косой и открытыми ногами, которые невозможно не заметить. После её ухода Троянцы забили гол, но Жан даже не шелохнулся, продолжая тупо смотреть в стену.

— Наверное, круто — нравятся сразу два пола. Должно быть, удобно, - не удержался Джереми.

— Перестань красить волосы. Отбеливатель тебя добьёт, - ядовито бросил Жан. — И почему она так одета?

— Объясню через пять минут.

Жан пробормотал что-то нецензурное, но они досмотрели матч, в тишине.

Перед уходом Джереми вкратце описал планы: шашлыки, пляжный волейбол. Жан фыркнул, но оставаться один отказался. Переодевшись в самое лёгкое, что нашёл, он последовал за Джереми к выходу.

Кэт схватила Жана за запястье и швырнула Джереми сумку с полотенцами:

— Встретимся там! - и потащила его к своему мотоциклу. Джереми ожидал сопротивления, но Жан лишь на секунду замер, прежде чем взять шлем из её рук.

Лайла даже не успела запереть дверь, как они уже скрылись из виду. Она бросила Джереми многозначительный взгляд:

— Ну конечно, это совсем не обернётся проблемой.

— Она даже физически не сможет зайти внутрь, - парировал Джереми.

Лайла лишь пожала плечами и последовала к его машине. Остальные ребята направились прямиком на пляж — занять место, — но их компания сделала крюк. Родители Джереми были на работе, Брайсон — в Эдмонтоне. Дом оставался пустым, и Джереми предложил воспользоваться их грилем для ужина. От пляжа до его дома было всего двенадцать минут, так что еда не успеет остыть.

Праздничные пробки увеличивали их время проведённое в дороге, а Кэт на мотоцикле уже давно их обогнала. Когда Джереми наконец подъехал, у дома стоял лишь байк с двумя шлемами на руле. Кэт не имела ключей от дома, а Уильям уехал на праздники, поэтому Джереми предположил, что они с Жаном ждут во дворе. Вместо этого он обнаружил гриль, оставленный без присмотра и уже горящий.

Не успел он удивиться, как Кэт распахнула заднюю дверь:

— Наконец-то! Вы пешком что-ли шли? - Заметив его недоумение, она кивнула на кухню: — Даллас впустил. Говорит, Уильям предупредил, что вы придёте готовить. Естественно, он запаниковал.

На кухне семейный повар Даллас, закатав рукава, лепил котлеты из чёрной фасоли — так Троянцы решили объединить вегетарианские и мясные бургеры.

Стол был заставлен нарезанными овощами и соусами.

— Тебе бы сегодня отдохнуть, - сказал Джереми.

— И пропустить всё самое вкусное? - Даллас улыбнулся. — Дайте пятнадцать минут - упакую всё для вас.

— Точно не нужна помочь?

— Вали из моей кухни, Джереми.

Кэт со смехом увела Лайлу в столовую: — Пойдём, Жан в столовой. В обычной, я имею в виду.

Но в пустой комнате никого не было.

— Странно, - Кэт налила себе лимонада, будто так и надо.

— Ты отправила его на экскурсию? - спросил Джереми.

— Разве я на такое способна? - она демонстративно прижала руку к груди.

Обойдя кабинет отца, прачечную и гостиные, Джереми нашёл Жана в гостиной у камина. Тот стоял перед семейным портретом восьмилетней давности, где среди семи лиц не хватало одного.

— Крутые штучки, да? - Джереми взял с полки изящную трубку. — Это с фильма «Навеки твой». Бабушкин коллега подарил ей на прощание...

Жан молча указал на лицо мальчика в центре фото - Ноа, брата Джереми, которого не было на других снимках.

— Его нет с нами уже четыре года, - Джереми вернул портрет на место, голос дрогнул. — Проверим, как там бургеры?

Джереми уже наполовину вышел из комнаты, когда Жан спросил:

— С годами боль утихает?

Он хотел сделать вид, что не расслышал, но ноги предательски замерли.

Повернувшись, Джереми увидел, что Жан снова смотрит на портрет, будто в нём кроются ответы. Не понимая, почему это так важно для Жана, Джереми всё же решил быть честным:

— Нет, - признался он. Жан перевёл на него пустой взгляд. — Иногда я так погружаюсь в дела, что просто... забываю. А потом вспоминаю, и будто это случилось вчера. Но доктор Спадэр сказал: “горе не становится легче. Ты просто становишься сильнее, чтобы выдержать его. Хорошие дни укрепляют тебя, чтобы плохие не сломали.”

Жан задумался, затем медленно пересчитал пальцы: один, два, три, четыре.

— Кажется, я понимаю, - сказал он и наконец направился к Джереми.

Вернувшись к остальным, они застали Кэт и Лайлу на прежнем месте. Кэт окинула их взглядом:

— Обычно люди возвращаются из дома Джереми под впечатлением, а не как после прогулки по гвоздям. Ты же говорил, Брайсон в отъезде?

— В Эдмонтоне, - кивнул Джереми. — Поехали?

— Да, - ответил Жан. Кэт нахмурилась, но не стала допытываться.

На кухне Даллас упаковывал еду в контейнеры. Он перечислил всё приготовленное: от авокадо до пяти соусов, четырёх видов сыра и фруктового салата. Отдельно лежали котлеты и булочки, а сверху — пакет с чипсами.

— И последнее, - Даллас достал конверт с холодильника. — Уильям оставил это для тебя.

В конверте оказались уроки французского: книга и набор CD. Джереми рассмеялся, показывая их Лайле. В машине они повторяли «Bonjour» и «Salut», пока искали парковку.

На пляже компания заняла волейбольную сетку. Коди и Пэт сражались против Ананьи, Мин и Ксавьера — последний нёс Мин на плечах. После еды Пэт достал снова мяч, но Жан отказался играть. Коди присоединился к нему, объевшись бургерами.

Игра возобновилась, но все отвлекались, наблюдая за Жаном и Ксавьером. Тот объяснял Жану что шрамы оставшиеся на нем — следы операции на груди. Жан хмурился, слушая, но вдруг резко махнул рукой — видимо, решил, что это неважно. Ксавьер рассмеялся: — Он говорит: раз это не влияет на игру, то моё дело — делать со своим телом все что хочу. Ему всё равно.

Ксавьер улыбнулся:

— Он мне нравится, Джереми. Давай оставим его.

Облегчение накрыло Джереми волной: Жан понял за секунду то, на что другим требовались месяцы.

— Так и планировалось, - ответил он, направляясь к Жану.

Жан нахмурился, когда Джереми опустился рядом с ним на песок.

— Он сказал, что я не Ворон. Это не комплимент, каким вы его считаете.

Джереми улыбнулся:

— Прости. Постараемся исправиться.

— Сомневаюсь, - Жан бросил ему обвиняющий взгляд.

Джереми нарисовал пальцем солнце на песке: — Наверное, ты прав.

Жан вздохнул, усталость и досада читались в его позе, но спорить он не стал. Они молча наблюдали, как остальные резвятся, пока не пришло время собираться на фейерверк. Лёд из холодильника высыпали в сточную канаву, пустые пакеты бросили в багажник, а Коди стащил последнюю пачку сыра, чтобы грызть по её дороге.

Футбольное поле местной школы превратилось в эпицентр праздника. Парковка была бесплатной, но за вход на поле пришлось заплатить. Кассир странно посмотрел на Джереми, когда тот спросил о чеке, поэтому Лайла достала жёлтые браслеты для всей группы. Охранник проверил их, и Троянцы нырнули в хаос музыки и толпы.

Первыми потерялись Ксавьер и Мин, затем группа Ананьи. Кэт и Лайла то появлялись, то исчезали, уносимые волной людей. Когда толпа едва не оттеснила Джереми от Жана, тот вцепился в его запястье мёртвой хваткой. Взглянув на его напряжённое лицо, Джереми притянул Жана ближе. Первый хлопок фейерверка заставил Жана вздрогнуть, но страх быстро сменился изумлением.

— Рад, что ты пришёл, - Джереми поднялся на цыпочки, чтобы Жан услышал его сквозь весь этот шум.

— За это время я мог посмотреть ещё три матча, - проворчал Жан.

Джереми рассмеялся: предсказуемо до безобразия. Он уже хотел извиниться за срыв планов, но Жан коснулся его запястья. Губы Жана слегка коснулись скулы Джереми, и все мысли в его голове рассыпались в прах.

— А как это по-английски? - спросил Жан, отводя взгляд.

— Fireworks. Фейерверк, - прошептал Джереми.

— Фейерверк, - повторил Жан, глядя в небо. — Это... тоже неплохо.

Этот вечер превзошёл все ожидания Джереми. Перед сном он ещё долго улыбался, вспоминая каждую деталь.

Утром четверга Реманн вынес вердикт в пользу Жана: с сегодняшнего дня ему разрешили оставаться на площадке после тренировок с желающими освоить методы Воронов. Поскольку Реманн обычно допоздна разбирал бумаги, он решил: пусть команда тренируется — зал всё равно свободен. Главное — убирать за собой.

Джереми радовался за команду — особенно когда Таннер засиял, а Жан выглядел удовлетворённым. Но его глодала мысль об августе. С началом учёбы ему пришлось бы снова жить дома. Дорога после тренировок заняла бы час. Возможно, поздние занятия помогли бы избежать пробок, но предугадать результат было невозможно. Он прикинул время в уме — цифры были слишком тревожными, он не хотел зацикливаться на этом.

Лайла, словно прочитав его мысли, дождалась, пока Жан и Таннер выйдут на площадку, и присела рядом на скамейку.

— Помни, Жан этой осенью наша ответственность, а не твоя, - сказала Лайла без предисловий. — Если будешь ждать его допоздна, домой вернёшься только к десяти. Не хочу, чтобы ты опять засыпал за рулём.

— Это был всего один раз, - запротестовал он. Она подняла бровь, и Джереми сдался: — Ладно, три или четыре. Если бы я знал, что ты будешь попрекать меня вечно, ни за что не признался бы. Но спасибо, - добавил он, прежде чем она успела прочитать лекцию о безопасности. — Я уже говорил, что ты идеальна?

— На этой неделе? - Лайла сделала вид что задумалась. — Ещё нет. Можешь начинать.

— Ты идеальна. Наверное, поэтому мама хочет, чтобы я на тебе женился.

Её рассмешило это.

— Ты шутишь. Она даже в глаза мне смотреть не может. Церемония вышла бы крайне неловкой.

Она прижалась к нему плечом, и он с удовольствием ответил на лёгкий толчок.

Лайла протянула левую руку, будто демонстрируя невидимое кольцо: — Как ни заманчиво, вынуждена отказаться. Могу оставить камушек?

— Семейная реликвия, - серьёзно сказал Джереми. — Боюсь, её надо вернуть.

— Увы, - Лайла сняла невидимое кольцо, но вместо того, чтобы отдать, положила руку на раскрытый учебник у него на коленях. Веселье исчезло, осталась лишь тихая тревога: — Ты уверен в этом, Джереми?

Джереми не опустил взгляд. Он в пятый раз пытался пройти раздел по логическому мышлению. Каждый раз, прочитав пару абзацев, терял нить повествования и не находил сил вернуться. Дедлайн помог бы сосредоточиться, Но при мысли о регистрации на экзамен Джереми вспоминал предостережение Брайсона.

Шансы, что это лишь пустая угроза, были ничтожно малы, но провалиться намеренно Джереми не мог.

— Джереми, - настаивала Лайла, когда он замешкался с ответом.

— Да, - он наблюдал, как Жан с безумной скоростью сносит конусы, лишь бы не видеть её разочарования. — Довольно уверен.

— Вы как две капли воды, - устало сказала Лайла. — Оба не умеете врать.

— Он так плох в этом, - согласился Джереми почти с восхищением. — Неожиданно.

— Разве? - Лайла задумалась. — Жан часто говорил, что ему запрещено общаться с посторонними. Но как насчёт Воронов? Они были заперты в Гнезде, привязаны друг к другу и тьме почти круглосуточно. Как хранить секреты в таком месте?

Она пожала плечами, будто предупреждая не воспринимать её всерьёз, но продолжила: — Теперь мы его команда, а ты — его партнёр. Возможно, он не может врать нам, потому что мы свои.

Джереми повторил, наслаждаясь прозвучавшими словами: — Мы свои.

— Это лишь теория.

— Мы свои, - повторил он, ободрённый, и вернулся к учёбе. Он водил пальцем по строкам, затем двумя, когда мысли снова уплывали. Лайла листала что-то в телефоне, но заметила, как часто он возвращается к первой странице. Ворча, она забрала учебник.

— Слушай, - она начала читать ему вслух.

Это не делало текст менее скучным, но Джереми очень ценил её помощь. Каждый абзац она останавливалась, ждала, пока он перескажет суть, и продолжала. Постепенно они одолели раздел. Когда Джереми уже думал, что покончил с главой учебного пособия, появился Реманн с бумагой в руках. Лайла замолчала, отметив место пальцем.

— Время пришло, тренер? - спросил Джереми.

— Расписание готово, - Реманн сел рядом с Лайлой. — Аризона хочет забронировать место заранее, так что мне нужно подтвердить количество участников банкета до среды.

— Ох, - выдавил Джереми.

Лайла сжала его руку: — Тебе не обязательно идти.

— Не обязательно, - легко согласился Реманн, будто это событие не имело особого значения.

Пропускать банкет три года подряд для капитана команды — неслыханно.

Джереми выручали только безупречная репутация «Троянцев» и безоговорочное доверие ERC к Реманну. Он нервно постукивал каблуком об пол, уставившись на площадку. Ни намёка на вдохновение. Слова, которые он должен был произнести, будто камнем застряли в горле.

— Это твой выпускной год, - сказал Реманн. — Решил спросить.

— Доверь Жана мне и Кэт, - предложила Лайла. — Мы представим его командам, дадим понять — он теперь часть нашей команды.

— До среды? - переспросил Джереми.

— До конца среды, - подтвердил Реманн.

— Я дам знать, тренер. - Джереми поднялся, забрав учебник и расписание. — Извини, можешь…

— Я довезу его, - пообещала Лайла.

Дорога домой пролетела незаметно — он старался ни о чём не размышлять. В прихожей послышался голос Кэт: она и Коди ушли с тренировки пораньше, чтобы успеть на игровое событие. Джереми тихо закрыл дверь, аккуратно поставил кроссовки и прошёл на кухню. Скомканное расписание он бережно разгладил и прикрепил магнитом к холодильнику. Отмечая даты матчей в календаре, он невольно улыбался. Троянцы традиционно лидировали в своей лиге, и почти все соперники вызывали уважение: одни заставляли выкладываться на полную, другие — просто дарили азарт. Лишь пара неприятных команд попадалась в расписании, и хоть первым противником был ненавистный «Уайт Ридж», в целом всё выглядело неплохо.

— Привет, - Кэт стояла в дверях.

— Думал ты играешь.

— У Коди опять глючит интернет, — Кэт бросила взгляд на Джереми, пока тот выбрасывал смятое расписание. — Лайла писала. Что думаешь?

Простой вопрос без ответа. Мысли петляли, упираясь в тупик.

— Это мой последний год. Я обязан быть там, с командой.

Кэт колебалось, но звук уведомления прервал её.

— Мы пишем хайку. У Коди просто кошмарно получаются!

— О, зачитай нам за ужином! Кстати, я закажу еду. Жан скоро должен вернуться.

— Ладно. И попроси добавить палочек — Лайла опять сломала пару в посудомойке. Сколько можно ей говорить: клади их концом вверх!

— Договорились!

Джереми заказал еды на целую толпу, отправил Лайле сообщение о времени доставки и с тоской посмотрел на учебник.

Не придумав, чем заняться, отнёс его в гостиную. Десять минут он тупо пялился на страницы, потом взгляд упал на картонного Баркбарка.

— Ладно... Может, через осмос сработает? - Он водрузил учебник себе на лицо и задремал, пока не вернулись Лайла с Жаном.

Главы Золотого Ворона, Экстр ВРИ и Паньгуань выходят раньше в моем тгк https://t.me/Novels_Miler