Ожидали «оранжевый майдан», а получили «красный бунт»

2020-04-22T00:11:59.743Z

У волнений в РСО-Алания были четкие и ясные экономические причины (политическое требование было только одно: возврат прямых выборов главы региона, но у произошедшего есть три политических измерения, имеющие значение при анализе грядущих эксцессов подобного рода:

Глобальный контекст

Тут всё ясно — пандемия, мировой финансовый кризис, падение доходов населения и нарастание «социального пессимизма», а также взрывной рост патерналистских настроений на фоне ослабления экономической базы сторонников laissez-faire. Всё это — идеальная питательная среда для разрастания как этатистских идеологий, так и для различных «теорий заговора».

Российский контекст

Российская власть годами пестовала натуральное мракобесие, наивно полагая, что от «шизоидов» для неё опасности нет. На том же РЕН ТВ с утра телезрителям рассказывали о рептилоидах и Нибиру, а вечером о «бесконтактном бое» и «советском торсионном оружии». Кстати, несмотря на «культ СССР» у этой публики, даже отечественная конспирология показывает крайнюю вторичность по отношению к западной, и заимствует у неё основные сюжеты. Например, вышки 5G тут стали жечь относительно недавно.

Кремль провалил весь социальный аспект режима «самоизоляции» (об этом много написано, нет смысла повторять). Поэтому и ожидавшийся эффект «ралли вокруг флага» в России после объявления пандемии практически не имел место. Во многом, потому что недавние действия режима как-будто направлены на максимальную делигитимацию себя самого.

Цифровизация и интернетизация в России идёт семимильными шагами (вон целый Мишустин под это получил должность №2 в стране), скорость потокового видео растет, но и ролики Навального теперь может смотреть даже те, кто раньше не вылезал из «Одноклассников». От ФБК они узнают положение дел и уходят... но не к либералам, а к наследникам старых «красно-коричневых» и «свидетелям краха доллара». Их можно понять, ведь у самого президента-то Гуриев — за границей, Стариков — на столе, «секта Щедровицкого» — «под столом», а депутат Федоров — в Госдуме.

Людям не дали хлеба, но не дали и зрелищ. И эта проблема не очевидна, но опасна. Уже несколько недель нищающее в ожидании «обнуления сроков» и постепенно одуревающее от скуки «самоизоляции» население молниеносно политизируется через интернет. Там оно ищет ответы на извечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». И находит: «Россия оккупирована! Виноваты пиндосы/китайцы/масоны/евреи! Надо выходить на улицы!»

Региональный контекст

Северная Осетия была в числе регионов, где население первое время довольно добросовестно исполняло требования самоизоляции (поэтому и первый зараженный был обнаружен относительно поздно), но «запас прочности» быстро закончился, так как большинство населения республики живет буквально от зарплаты к зарплате и не имеет возможности делать накопления. Страх перед эпидемией не дает срабатывать традиционным механизмам взаимопомощи, спасавших в прошлые кризисы. Местные власти же проявили крайнюю непоследовательность: «На недовольство социально-экономическим положением наложились свадьба сына Битарова в разгар пандемии, где было несколько тысяч гостей, и разрешение предприятиям группы «Бавария» (подконтрольной клану Битарова) продолжать работу пока другие предприятия закрылись». Единственный из публичных людей, кто взял на себя диалог с народом напрямую — поклонник известного полковника Квачкова, оперный певец Вадим Чельдиев.

Последней каплей стало голосование Госдумы по вопросу переноса празднования победы во Второй Мировой войне на 3 сентября. В Осетии этот шаг восприняли как попытку изъять из памяти бесланскую трагедию.

Вадим Чельдиев получил общероссийскую известность после обращения к Владимиру Путину противников работы завода «Электроцинк», долгие годы отравлявшего воздух Владикавказа. Ролик быстро стал вирусным, т.к. на видео Чельдиев неожиданно прервал славословия оратора заявлением, что за адресата обращения «тут никто не голосовал», чем вызвал гул одобрения со стороны остальных участников записи.

Завод закрыли, а певец занялся благотворительностью, чем снискал себе популярность у бедных слоев населения республики.

К сожалению, не будучи профессиональным политиком, вскоре Чельдиев попал под влияние адептов учения «КОБ» (невероятно популярного у низшего и среднего чиновничества и провинциальных «силовиков»), а потом секты и «граждан СССР», отрицающих существование Российской Федерации. Популярность последние снискали обучением людей методам избегания неуплаты кредитов и счетов за ЖКХ. Настоящий бум популярности этого движения произошел после новости о том, что «Минфин согласился на появление в России частных судебных приставов».

Внезапно, в Осетии в эти структуры стали вливаться не только «городские сумасшедшие», но и серьезные дяди в пиджаках и, главное, «силовики» в отставке. Последние и стали теми, кто по-настоящему вдохнул жизнь в «граждан СССР», которые, в свою очередь, стали катализатором и организатором «осетинского бунта». Почему именно они?

Во-первых, в России «силовики» уходят на пенсию в самом расцвете сил, а жизнь «на гражданке» очень быстро наскучивает. Во-вторых, отличный соцпакет дает возможность не думать о «хлебе насущном» и посвящать больше времени «раздумьям о судьбах родины». Т.к. основой этих раздумий бывают вынутые из «чертогов разума» обрывки воспоминаний о занятиях с малограмотными позднесоветскими замполитами, наложенные на «профессиональную деформацию» и специфическое мировоззрение сотрудников силовых ведомство и специальных служб. В-третьих, эти пенсионеры бывают юридически подкованы, что осложняет противодействие им.

Придя в интернет, «отставники» делают то, что делают все юзеры мира — находят сообщества по интересам. Найдя их, они начинают идейно влиять друг на друга, фактически создавая «самоиндоктринизирующиеся системы». Актив этих комьюнити мог бы влиться в текущую политическую систему, где он стал бы безопаснее для населения, но легальное поле политики в России выжжено. А значит симпатии населения будут и дальше на стороне «слабых» («красных патриотов»).

Мысли-НеМысли

Ожидали «оранжевый майдан», а получили «красный бунт»

Глобальный контекст

Российский контекст

Региональный контекст