MomWithaBook

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 290.

2026-10-02T17:24:48.354Z

Глава290.

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

Проснувшись, я издаю стон, но глаз не открываю. Пока нет. Кажется, будто я закрыла их всего десять минут назад и моим бедным глазам нужно ещё немного отдыха.

Вместо этого я уделяю мгновение тому, чтобы почувствовать своё тело изнутри, прислушаться к себе и понять, что болит, а что — нет. К своему удивлению, я чувствую, как по мне разливаются остатки маминого дара, словно крошечные, искрящиеся солнечные нити, проникающие в мои конечности и, возможно, исцеляющие меня. Я улыбаюсь этой мысли, улыбаюсь, думая о том, что мама оставила мне нечто, сохранившееся даже спустя столько лет после её ухода.

В конце концов, она — богиня-мать, мать для всех нас, а не только для меня. И все же, поскольку она — моя родная мама, мне приятно наконец иметь… частичку её самой.

Я слышу тихий плач своего малыша и глаза тут же распахиваются в его поисках. Я сажусь в постели, придерживая голову рукой, и затуманенным взглядом оглядываюсь по сторонам. Взгляд тут же, что вполне ожидаемо, приковывает огромный оборотень, стоящий на другом конце комнаты и баюкающий на руках свёрток из одеял. Я улыбаюсь, глядя на спину своего истинного, и быстро выбираюсь из постели, направляясь к нему.

Синклер слышит, что я подхожу, и тихо поворачивается: наш мальчик всё ещё немного беспокоится у него на руках.

— Он давно так плачет? — спрашиваю я, зевая и протягивая руки к ребёнку. Синклер передаёт его мне и я ощущаю радостный трепет, когда малыш снова оказывается в моих объятиях.

— Нет, — с улыбкой отвечает Синклер. — Он хорошо спал — заплакал только что. Думаешь, он проголодался?

Я пожимаю плечами и смотрю на него снизу вверх:

— Наверное. Я-то точно голодна.

Мы вместе несём Рэйфа обратно к кровати, я забираюсь под одеяло и поправляю одежду, чтобы Рэйф мог поесть. Синклер тихо наблюдает за моими действиями, и я с облегчением вздыхаю, когда Рэйф быстро берет грудь и начинает сосать. Я наблюдаю за ним, инстинктивно проверяя нашу связь, и в ответ ощущаю исходящую от него волну радости и удовлетворения.

И тут мне в голову приходит одна мысль.

— У тебя всё ещё есть связь с ним? — спрашиваю я Синклера, широко раскрыв глаза.

Он легко кивает, не сводя глаз с ребёнка.

— А с отцом? У тебя с ним сохранилась связь? — продолжаю я расспрашивать, снедаемая любопытством. Он переводит взгляд на меня и хмурится.

— Связь с отцом... конечно, она есть, — отвечает Синклер. — Но нет, по мере взросления связь между родителями и детьми немного слабеет. Когда ребенок начинает говорить и сам выражать свои потребности, она уже не так необходима.

От этих слов у меня сжимается сердце; заметив, как на глазах наворачиваются слезы, Синклер цокает языком и тянется к моему лицу, чтобы ласково коснуться щеки.

— Я не хочу терять связь со своим ребенком, — говорю я дрожащим голосом. — Сама мысль об этом невыносима.

— Не потеряешь, — уверяет меня мой истинный, качая головой. — Она просто... меняется. Вы с Рэйфом всегда будете связаны, просто иначе. К тому же, когда он вырастет и встретит свою истинную пару, ты правда хочешь чувствовать всё то же, что и он? — Синклер вопросительно приподнимает бровь и усмехается.

Я прищуриваюсь, глядя на Синклера, а затем перевожу взгляд на своего малыша.

— Никаких истинных пар для тебя, Рэйф, — шутливо отчитываю я его. — Ты навсегда останешься маменькиным сынком. Я тебя никому не отдам.

Синклер смеётся.

— Ты заговоришь иначе, когда он превратится в здоровенного подростка-оборотня, от которого в доме будет стоять жуткий запах.

— Нет, — бормочу я, склоняясь, чтобы поцеловать малыша в макушку. — Я воспитаю его милым, аккуратным «ботаником», чтобы он никому не нравился и остался со мной. Да и вообще, никто его не достоин.

— Ладно, — бормочет Синклер, устраиваясь поудобнее на кровати рядом со мной и закрывая глаза. — Как скажешь, моя ходячая неприятность.

Я улыбаюсь ему, наблюдая, как он погружается в сон, пока солнечный свет становится ярче по краям штор. Подозреваю, что он не спал всю ночь, укачивая малыша на руках, чтобы дать мне выспаться. Так что самое меньшее, что я могу сделать сейчас — это позволить ему отдохнуть.

Рэйф снова засыпает вскоре после того, как наедается, и я — с тёплым тельцем малыша, прижатым к груди, — тоже начинаю проваливаться в полудрёму. Однако примерно через час раздаётся тихий стук в дверь, который меня будит. Я медлю, вставая с постели и не зная, чего ожидать, но, направляясь к выходу, вижу, как дверь приоткрывается, и кто-то заглядывает внутрь.

— О, доктор Хэнк! — радостно шепчу я, останавливаясь посреди комнаты и жестом приглашая его войти. — Заходите!

Он входит, тепло улыбаясь мне и бросая взгляд на спящего в кровати Синклера.

— Как вы, Элла? — спрашивает он с интересом. Он подходит ближе, склоняется над малышом и тянет палец, чтобы погладить его по щеке.

— Думаю, у нас все хорошо, — отвечаю я, широко зевая. — Он ведёт себя на удивление спокойно. Это… нормально?

— Это не отклонение от нормы, — говорит Хэнк, слегка пожав плечами. — Возможно, просто повезло. Снаружи ждёт машина скорой помощи — вы готовы ехать в больницу на осмотр?

Я с готовностью киваю, внезапно почувствовав прилив бодрости. Быстро обсудив детали, я соглашаюсь встретиться с Хэнком у входа во дворец через несколько минут, как только разбужу Синклера. Он кивает и выходит, чтобы сообщить охранникам и парамедикам о плане. Затем я подхожу к волку, спящему в королевской постели.

— Доминик, — шепчу я, нежно проводя рукой по его волосам. — Проснись. Пора идти.

— Нет, — бормочет он, переворачиваясь со стоном. — Я всё равно стану королём. Это моя кровать. Я просто… останусь здесь до коронации.

Я смеюсь, а затем оглядываюсь, немного удивляясь, что сама об этом не подумала. Конечно, я знала, что это королевские покои, но всё, о чём я действительно думала, это то, что это спальни покойного принца… а не то, что однажды они могут стать моими собственными. Оглядываясь, я понимаю, что у меня смешанные чувства по этому поводу. Хотя мне нравится идея всегда иметь доступ к комнате, где родился мой сын…

Идея жить здесь, в этом месте?

Где было столько насилия?

Быть королевой мира, разрушенного до основания?

Воспитывать сына, и, надеюсь, будущих детей, в этом мире?

Я прикусываю губу, внезапно почувствовав тревогу.

— Привет, — говорит Синклер, и я чувствую, как он нежно касается моей руки. — Всё в порядке?

— Да, — говорю я, улыбаясь ему, чувствуя тёплое маленькое тельце Рэйфа, прижавшееся ко мне. — Просто… мамино беспокойство. Думаю, у меня будет много таких переживаний до конца жизни.

— Только если я не смогу повлиять на это, — шепчет Синклер, вставая с кровати и подходя ко мне, обнимая за плечо и прижимая к своей груди. — Мы всё уладим, Элла, — шепчет он, целуя меня в макушку.

Я закрываю глаза, тихо вздыхая, веря ему, но… понимая, что это обещание будет трудно выполнить.

<<Глава 289

Глава 291>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 289.

2026-10-02T17:24:10.413Z

Глава289.

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

— А я сразу же ухожу, — добавляет Роджер, и мы все смеёмся. — Серьёзно, — говорит он, — от меня никакого толку, пока малыш не подрастёт настолько, чтобы можно было бросать мяч. А уж тогда всё можно будет оставить на дядю Роджера.

Я довольно улыбаюсь ему и беру его за руку, слегка сжимая её, чтобы показать, как я рада его приходу. Его взгляд теплеет, когда он смотрит на меня, и я понимаю, что он чувствует то же самое.

— Ладно, — говорю я, вздыхая и забираясь в постель. — Отличный план.

Затем все возвращаются к своим делам: Роджер и Хэнк выходят из комнаты, а Кора садится рядом, чтобы помочь мне с первыми шагами в грудном вскармливании. Синклер устраивается неподалёку: он явно заинтересован, но не вмешивается, пока Кора показывает мне, как правильно приложить малыша к груди. Я испытываю совершенно новый, мощный прилив чувств, когда ощущаю, как он начинает сосать, как начинает течь молоко, питая моего ребёнка.

— Вот так, — тихо говорит Кора, и я смотрю на неё со слезами на глазах. — Видишь? У тебя это получается само собой.

— А где ему спать? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и внезапно ощущая растерянность. У нас, конечно же, нет люльки.

Кора лишь пожимает плечами:

— Разберётесь. Доверьтесь материнскому инстинкту. Люди рожали детей тысячи лет, прежде чем появились больницы, готовые дать ответы на вопросы о том, как провести первую ночь. — Она с лукавой усмешкой смотрит на нас с Синклером. — Не думаю, что вы двое вообще много поспите, но… вы что-нибудь придумаете.

Я тихо смеюсь и снова перевожу взгляд на малыша: его глаза закрыты, пока я прижимаю его к своей груди, согревая своим теплом.

— Вот именно, малыш, — шепчу я. — Мы во всем разберёмся.

— Ладно, — говорит сестра, вставая и целуя меня в лоб. — Ты просто чудо, Элла, — шепчет она. — Звони, если что-то понадобится. Увидимся завтра в больнице.

Я киваю, но не смотрю на неё, не отрывая взгляда от сына. Моего новорожденного малыша — ребенка, которого мы так долго и страстно желали и который наконец-то, наконец-то здесь.

Я чувствую тяжесть тела Синклера на кровати рядом со мной, когда дверь за Корой с тихим щелчком закрывается, но я не свожу глаз с Рэйфа, пока Синклер обнимает меня.

— Что ж, — вздыхает Синклер, целуя меня в макушку. — Это начало совершенно новой эры. Ты готова к ней?

— О да, — говорю я, поворачивая голову и с улыбкой глядя на своего истинного; мне не терпится начать. — Я готова. Я ждала этого всю жизнь.

ОТ ЛИЦА КОРЫ

Я чувствую сильную усталость, проходя через дворцовые двери, но в то же время ощущаю странную... завершённость. Это чувство глубже и значительнее той радости, которую я обычно испытываю, когда у моей пациентки благополучно рождается здоровый малыш. Конечно, такая реакция естественна — ведь речь идёт о моей сестре.

И все же в воздухе витает что-то ещё. Нечто большее, чем просто удовлетворение от хорошо выполненной работы. Внезапно я осознаю: возможно, дело в том, что у меня появился маленький племянник, которого нужно растить и которому предстоит открывать этот мир. В этом есть нечто чудесное.

Я встречаюсь взглядом с одним из стражников, стоящих у подножия лестницы, желая убедиться, что можно уходить, и уже делаю шаг, когда он жестом приглашает меня подойти. Однако я вздрагиваю, услышав голос у себя за спиной.

— Итак... — произносит он. И я, не оборачиваясь, узнаю, кому принадлежит этот голос. Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Роджером. — Слышал, мы станем крестными родителями.

— Правда? — спрашиваю я, наблюдая, как он медленно подходит ко мне, глубоко засунув руки в карманы. — Что ж, это неудивительно. Брат и сестра — единственные у отца и матери соответственно.

— Да, — говорит он, останавливаясь совсем рядом. Так близко, что я не только слышу его слова, но и почти ощущаю их как теплое дыхание на своей щеке. — Но лишь одна из нас — дочь божества. Думаю, Рэйфу больше повезло с материнской стороны.

Я не могу сдержать лёгкий смешок, который невольно срывается с моих губ. ...на это, и я опускаю взгляд на свои ноги.

— Ну... — говорю я, чувствуя неловкость. Мы с Роджером не разговаривали уже несколько недель — тем более так непринужденно. — Пожалуй, это спорный вопрос, учитывая, что я человек среди волков.

— Кора, — произносит Роджер, выдавая сомнение, и вижу, как он тянет руку к моей. Я отстраняюсь, вздрагивая.

— Что? — спрашиваю я, внезапно разозлившись. — Что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не рвался домой?

Роджер медлит, а затем отдёргивает руку, словно хочет сделать вид, что и не пытался до меня дотронуться. Он небрежно пожимает плечами, глядя на город, где наконец воцарилась тишина.

— Войска подавили беспорядки, но это не значит, что все разошлись по домам и никто не затаился в темноте, вынашивая дурные замыслы. — Он смотрит на меня и делает паузу, прежде чем продолжить, — Я хотел убедиться, что ты благополучно доберёшься домой.

— Со мной всё в порядке, — резко бросаю я, отворачиваясь и спускаясь по ступеням к своей машине. — Спасибо за заботу, но я в порядке.

— Кора, — окликает он меня и в его голосе слышится сожаление.

— Что?! — снова огрызаюсь я, оборачиваясь и сердито глядя на него. — Что, Роджер? Мне не нужна твоя защита! Мне это не нужно!

— Что именно тебе не нужно? — спрашивает он с вызовом. — Помощь, чтобы добраться домой? Или я?

— Черт возьми, Роджер, — рычу я, почти сквозь зубы, качая головой. — Серьезно? Сейчас? Ты хочешь поднимать эту тему именно сейчас, после стольких месяцев молчания?

— Какую тему, Кора? — спрашивает он, и в голосе теперь звучит злость. — О том, что то, что между нами — это полное ничто?

Я открываю рот, чтобы бросить его же слова ему в лицо, но он опережает меня.

— И даже если бы я хотел, — продолжает давить Роджер, — как бы я это сделал? Ты вечно с ним.

— Да неужели? — язвительно спрашиваю я, широко распахнув глаза. — И это непреодолимое препятствие? Ты никогда не слышал о такой штуке, как телефон?

— Ты хотела поговорить об этом по телефону, Кора? — спрашивает Роджер, сокращая расстояние между нами и в его голосе теперь слышна не только злость, но и обида. — Ты считаешь, что это всё, чего заслуживает наш разговор?

— Какой разговор? — шиплю я. — Ты сам сказал: между нами — полное ничто. Тут не о чем говорить. — Я стискиваю зубы и разворачиваюсь, быстро и в ярости спускаясь по лестнице; мне хочется уйти от него. И я уж точно не хочу, чтобы он увидел влагу, выступившую на моих нижних ресницах.

— Ты всё это убила, Кора, — кричит мне вслед Роджер, явно не заботясь о том, кто может услышать. — Это твоих рук дело. Не моих.

Во мне вспыхивает гнев — такой сильный, что я замираю на месте. Затем, движимая скорее яростью, чем логикой, я резко разворачиваюсь и бросаюсь обратно вверх по лестнице к нему, останавливаясь вплотную — так близко, что при вдохе моя грудь коснулась бы его груди.

Я поднимаю руку, упираюсь растопыренными пальцами ему в грудь и толкаю.

Он отступает назад — думаю, скорее от неожиданности, чем из-за моей реальной силы. В конце концов, он — волк. А я — всего лишь человек.

— Пошёл ты к чёрту, Роджер, — шепчу я, зная, что он меня слышит. — Это ты всё испортил. Я была готова. А ты перестал мне даже звонить.

— Я был занят, — возражает он, — пытался спасти страну...

Я смеюсь, качая головой и отворачиваясь от него.

— Придумывай любые отговорки, какие хочешь, — бросаю я через плечо. Я всё ещё злюсь, но, кажется, теперь мне лучше удаётся это скрывать и держаться невозмутимо. — Но не вини меня только за то, что я не стала тебя ждать после того, как ты просто исчез.

— Кора! — окликает меня Роджер, и... даже если в его голосе и слышна боль, мне уже всё равно. Или, по крайней мере, я ухожу так, словно мне всё равно.

Я показываю ему средний палец через плечо и говорю, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя на душе совсем не так:

— Увидимся на крестинах.

Я закатываю глаза, услышав его ответную реплику:

— У оборотней не бывает крестин!

— Да какая разница! — бросаю я, открываю водительскую дверь своей машины и тяжело опускаюсь на сиденье. Отъезжая, я не смотрю в зеркало заднего вида.

Я не хочу знать, смотрит ли он мне вслед. Не хочу видеть выражение его лица.

Потому что, если я увижу, что этот разговор разбил его так же, как и меня, то...

А я полна решимости.

Решимости не возвращаться назад.

<<Глава 288

Глава 290>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 288.

2026-10-02T17:23:30.602Z

Глава288.

ОТ ЛИЦА СИНКЛЕРА

Дар

Мука.

Это настоящая пытка для меня и, я уверен, ещё более тяжкая для моей истинной пары, но видеть, как она проходит через это испытание, невыносимо больно меня словно разрывает на части.

Я пытаюсь вырваться из хватки Роджера (он не должен быть сильнее меня, он никогда не был сильнее, я обязан суметь освободиться), но всё происходящее лишило меня сил. Я слаб сейчас: вид того, как моя пара борется за жизнь, как мой сын делает свои первые вдохи, — всё это высасывает из меня энергию. Я судорожно хватаю ртом воздух, охваченный паникой, и мечусь взглядом между моей Эллой и младенцем в руках врача.

— Расслабься, — командует Роджер и его голос звучит низко у меня за спиной, пока он удерживает меня, положив руки мне на плечи. — Дай им делать свою работу. Ты сейчас ничем не можешь помочь. Тебя позовут, когда ты понадобишься.

Я знаю, что он прав, но этот порыв — мне нужно что-то сделать...

И всё же я стою рядом с братом, позволяя ему взять ситуацию под контроль, и наблюдаю за действиями Хэнка и Коры, мысленно благословляя их с каждым тяжёлым выдохом. Элла откинулась на подушки, она бледна, дышит слабо, пребывая в полузабытьи и не понятно в сознании она или нет.

Врачи действуют быстро. Хэнк бегло осматривает плачущего ребёнка, тут же передаёт его Коре и тянется к медицинской сумке, лежащей на кровати между ними. Кора проводит быстрый осмотр младенца и поспешно перерезает пуповину. Затем она встречается со мной взглядом.

— Подойди и возьми своего ребёнка, Доминик, — требует она, наскоро заворачивая малыша в лоскут наволочки, которую я недавно разорвал на части. — С ним всё в порядке, но Элле сейчас нужны мы оба — и я, и Хэнк. Роджер отпускает меня, и я делаю шаг вперёд, не сводя глаз со своей прекрасной Эллы. Я принимаю ребенка из рук Коры. Я не могу... как я могу приветствовать сына, когда его мать...

— Ребёнок, — говорит Кора, на мгновение задержав на мне взгляд, прежде чем снова повернуться к Элле. — Сосредоточься на малыше, Синклер. Эллой мы пока займёмся сами.

И я так и делаю. Я смотрю на своего новорожденного сына: он плачет во весь голос, отчаянно размахивая крошечными кулачками. Во мне просыпается нечто неведомое — я даже не подозревал, что это чувство во мне живёт, — и я начинаю успокаивать ребёнка, баюкать его, пытаясь вернуть ему покой в этом пугающем новом мире. Медленно, осторожно я поднимаю руку, чтобы стереть влагу с его личика, и поражаюсь тому, насколько крошечной кажется его головка по сравнению с моей ладонью.

А затем, повинуясь совершенно новому для меня порыву, я наклоняюсь и приближаю своё лицо к лицу сына, целую его в макушку и глубоко вдыхаю его младенческий запах — совершенно новый и, каким-то образом, уже сугубо его собственный.

— Добро пожаловать, малыш, — шепчу я.

Краем глаза я вижу, как Кора и Хэнк ловко орудуют медицинскими инструментами: Хэнк быстро накладывает швы, а Кора, присев у изголовья Эллы, проверяет пульс и слегка похлопывает её по щекам.

Услышав, как Кора зовёт Эллу, я мгновенно переключаю внимание с Рэйфа на сестёр, лежащих на кровати.

— Элла, — говорит Кора, и я вижу, как моя пара — о, слава богу! — моргает и фокусирует взгляд на сестре, а её лицо пепельно-бледное. Я невольно подхожу к Элле, твердо решив быть рядом — отдать ей всё, что в моих силах.

Кора не обращает на меня внимания, пока я беру свою пару за руку, а малыш при этом уютно устроился в сгибе моей другой руки.

— Элла, — твёрдо говорит Кора. — Пора воспользоваться даром. Он тебе нужен. Попроси её исцелить тебя.

Элла медленно кивает и закрывает глаза. Но я не знаю: это потому, что... потому, что она обращается к дару? Или дело в чём-то другом... В чём-то гораздо, гораздо худшем.

В панике я открываю рот, чтобы позвать её, но Кора резко переводит взгляд на меня и качает головой. И я закрываю рот, сжимаю руку своей пары и позволяю ей делать своё дело.

ЭЛЛА

Сейчас невероятно трудно что-либо делать: думать, сосредоточиться, общаться, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в спокойное медитативное состояние, необходимое для обращения к дару моей матери.

Моё тело терзает боль и я не знаю, от чего она: от потери крови из-за разреза, сделанного Хэнком, от какого-то внутреннего разрыва или... от чего-то ещё. Зрение то и дело подводит: я вижу то туманные очертания дворцовой спальни, то сплошную черноту.

И всё же в те краткие мгновения, когда мне удаётся сосредоточиться, я вижу рядом Синклера, чувствую его руку в своей и вижу нашего малыша, завёрнутого в простыню и лежащего у него на руках...

Точно так же, как в том видении.

И я обретаю новую решимость. Стараясь выровнять дыхание и не провалиться в небытие, я закрываю глаза и пытаюсь войти в нужное состояние.

Это даётся труднее, чем когда-либо, но в конце концов мне это удаётся. Я наблюдаю, как темнота и красные всполохи на внутренней стороне век сменяются прохладным лавандовым оттенком, и чувствую, как изнутри меня начинает окутывать целительный бальзам материнского дара. Краем сознания я гадаю, что видит моя семья...

Интересно, свечусь ли я так же, как Кора в тот день у ступеней храма?

Или, может быть, они вообще ничего не видят — если дар действует внутри меня, а они просто затаили дыхание, надеясь, что я не... не ухожу от них навсегда...

Я чувствую, как она охватывает меня, словно ласковые материнские объятия. Я ощущаю себя словно в колыбели, согретая этим теплом, и почти слышу её голос — голос Богини, моей матери, шепчущий, что она всё исправит, что я заслужила это всем тем, что отдала миру, и что она всё исправит.

Магия медленно струится сквозь меня, словно дождевая вода сквозь траву, пробираясь к самым моим корням: она стремится исцелить, но не спешит. Однако, проникая в каждую клеточку моего тела, она постепенно обновляет меня. Я чувствую, как возвращается лёгкость.

Когда я открываю глаза, все стоят вокруг и смотрят на меня с потрясением на лицах. Я глубоко вдыхаю и обвожу взглядом эту четвёрку. Но я не обращаю на них внимания, сосредоточившись лишь на свёртке из белой наволочки, покоящемся на руке моего истинного.

Маленький ребенок.

Который не плачет.

— Рэйф, — восклицаю я, с трудом пытаясь приподняться, но тело пронзает острая вспышка боли. Я морщусь: судя по всему, дар богини не исцелил меня до конца, но стараюсь не обращать на это внимания, тянусь к сыну.

— Всё хорошо, Элла, — говорит Синклер, быстро опускаясь на колени рядом со мной и протягивая мне сына. Слезы катятся по моим щекам, и я с удивлением понимаю, что навзрыд рыдаю, впервые принимая малыша на руки.

Вглядываясь в лицо своего ребенка.

— Малыш, — шепчу я сквозь слезы, и грудь мою сотрясают рыдания от нахлынувшего облегчения: он беспокоен и недоволен, но не страдает от боли и не плачет от горя — он просто... привыкает к новому миру. Он сердито дёргается, когда мои слёзы падают на его идеальное личико, и это заставляет меня рассмеяться. — Прости, малыш, — бормочу я, стирая их. — Прости. Мама не всегда такая.

— Всё хорошо, Элла, — тихо шепчет у меня за спиной Синклер. — Он в безопасности, и ты тоже... А несколько слезинок на его щеках — это далеко не самое страшное, что с ним сегодня случилось...

— Бедный мой малыш, — всхлипываю я, и сквозь слёзы на лице пробивается улыбка. Меня переполняет буря чувств — счастье, вина, тревога, радость, — всё это смешивается воедино и я уже не понимаю, кто я и что со мной.

И всё же я знаю одно: я — мать.

Я — его мать.

И теперь я точно знаю, что это правда.

— Давай дадим им минутку, — шепчет Роджер. — Ты не против?

Я слышу, как Хэнк тихо подтверждает, что с медицинской точки зрения всё в порядке, и вдруг поднимаю глаза: вижу, как они втроём отходят в сторону, а Кора слезает с кровати и сияет, глядя на меня.

— Мы скоро вернёмся, — шепчет она мне. — С тобой всё хорошо, Элла — дар сработал. Просто... удели ему минутку. Поздоровайся со своим ребёнком.

Я киваю, улыбаясь ей в ответ и вытирая слёзы. А затем они втроём выходят из комнаты.

И я остаюсь одна — со своей идеальной маленькой семьёй.

Мой суженый, мой сын и я.

Мы — единое целое.

<<Глава 287

Глава 289>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 287.

2026-10-02T17:22:40.856Z

Глава287 (18+).

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

ВНИМАНИЕ!

В главе присутствует описание естественных родов, что может показаться слишком болезненным для читателей с чувствительной психикой, однако, это одна из немногих книг, где процесс родов описан именно таким, какой он есть, а не так, будто всё в радужных пони ))

Большой малыш Альфа

Я сжимаю руку сестры, стиснув зубы и постанывая во время первой потуги, когда дверь снова с грохотом распахивается. Я не открываю глаз — не могу смотреть. Честно говоря, в этот момент мне плевать, кто это — Хэнк, Роджер или мятежники, пришедшие нас убить. Меня волнует лишь та ужасная, разрывающая боль, что терзает меня, пока я пытаюсь подарить жизнь своему ребёнку. Я стону, откидывая голову на подушки и тяжело дыша, когда боль немного отступает.

— Как она?

Я слышу голос Хэнка и открываю глаза — он стоит рядом со мной. Я пытаюсь слабо улыбнуться, но выходит не слишком удачно.

— Привет, Элла, — тихо говорит он и его голос звучит теплее, чем обычно. — Ты отлично справляешься.

Я бормочу слова благодарности, а он переключает внимание на Кору, чтобы выслушать отчёт о моем состоянии. Я же перевожу взгляд на Роджера, который неловко стоит на другом конце комнаты.

— Роджер, — зову я, протягивая к нему руку и приглашая подойти ближе.

— Привет, Элла! — откликается он, чувствуя себя неловко. — С... с рождением ребёнка. Или как там это называется.

Синклер тихо смеётся.

— Подойди сюда, Роджер, — требует он. Роджер вздыхает, опускает голову и, нарочно избегая смотреть на меня, подходит к брату.

— Что, — спрашивает Синклер, когда тот оказывается рядом, — ты из тех, кто предпочитает курить сигары в зале ожидания?

— Ага, — соглашается Роджер, бросая на брата сердитый взгляд. — Это мне гораздо ближе.

— Я хотела, чтобы ты был здесь, — говорю я ему, слабо и устало улыбаясь. — Хочу, чтобы ты познакомился с малышом.

— Конечно, я хочу познакомиться с малышом, Элла, — говорит Роджер и теперь его голос звучит мягче, когда он встречается со мной взглядом. — Просто... когда немного всё очистишь. Уберешь эту... слизь.

Я слегка смеюсь, но тут же стону, чувствуя, как возвращается боль.

Кора забирается на кровать: она тихонько ругается из-за отсутствия гинекологических стремян и мягкого матраса, мешающего ей толком разглядеть, что происходит.

Роджер пытается сдержать стон и отворачивается — и это, как ни странно, вызывает у меня смех в один из самых мучительных и тяжёлых моментов моей жизни.

Хэнк быстро занимает место Коры рядом со мной, а Синклер надёжной опорой замирает у моего изголовья.

— Процесс идёт очень быстро, Элла, — сообщает Хэнк, когда схватка заканчивается, а я тяжело дышу, пытаясь восстановить дыхание.

— Такое случается редко, даже у волчиц. Но сейчас ты уже должна быть на финишной прямой, — говорит он, похлопывая меня по колену и ободряюще улыбаясь.

Я улыбаюсь ему в ответ, но замечаю любопытную деталь: услышав эти слова, Кора слегка закатывает глаза. Понятия не имею, что это значит — неужели в их раю проблемы? — но, честно говоря, любой интерес к этому вопросу мгновенно улетучивается, когда боль накатывает снова.

Так повторяется несколько раз: я пыхчу и тужусь изо всех сил во время схваток, а затем отдыхаю, насколько это возможно, в короткие промежутки между ними. Я чувствую, как мой малыш движется внутри, продвигаясь к выходу.

Это тяжёлый, мучительный труд, но сестра подбадривает меня, а мой истинный не отходит ни на шаг, помогая мне держаться и не терять самообладания.

После того, как этот цикл повторяется, казалось бы, бесконечное число раз, Кора тихо ахает.

— Так, он почти здесь! — говорит она, и радостные нотки в её голосе действуют как бальзам на моё измученное тело.

Я смотрю на неё с надеждой,и она радостно кивает мне.

— Ещё одно сильное усилие, сестрёнка, и головка покажется, а дальше всё пойдёт как по маслу!

Я глубоко вдыхаю и с волнением смотрю на Синклера. Я счастлива, несмотря на боль, терзающую моё тело. Я жду следующей схватки и, когда она наступает и Кора даёт команду, тужусь изо всех сил, издавая при этом гортанный крик, надеясь, что это поможет мне преодолеть преграду и наконец увидеть его.

— Ох, его маленькая головка!

Кора улыбается мне:

— Он здесь, Элла! Осталось еще пара потуг, чтобы вышло тельце!

Я нетерпеливо киваю и снова начинаю тужиться. Тужусь и тужусь. Когда схватка отступает, я откидываюсь назад, тяжело дыша, и смотрю на Кору в ожидании дальнейших указаний. Но вместо радостной улыбки я вижу, как она обменивается странным взглядом с Хэнком.

— Что? — спрашиваю я, пытаясь приподняться и постанывая от боли, пронзающей спину. — Что случилось? Где мой ребёнок?

— Что-то не так? — спрашивает Синклер и я чувствую, как он внезапно напрягается рядом со мной.

По его голосу я понимаю, как трудно ему сохранять спокойствие и неподвижность, позволяя врачам делать своё дело. Бездействие и перекладывание ответственности на других, какими бы профессионалами они ни были, никогда не были его сильной стороной.

Мой истинный хочет участвовать в процессе.

— Хм... — Кора медлит, — Всё хорошо, Элла, он почти родился, но...

Она и Хэнк снова колеблются и переглядываются, а затем смотрят вниз, на ребенка. Я пытаюсь приподняться, чтобы увидеть малыша, но сестра качает головой и наклоняется ко мне, мягко укладывая обратно на подушки.

— Пожалуйста, — умоляю я, не сводя глаз с Синклера.

— Пожалуйста, вы должны нам сказать.

Кора вздыхает, откидывается назад и я вижу, что она обеспокоена.

— Элла, за последние несколько потуг он не продвинулся ни на сантиметр. А это иногда служит признаком того, что...

— Есть опасения, — продолжает Хэнк, — что из-за крупных размеров ребёнок может... застрять.

— Застрять? — ахаю я, внезапно охваченная ужасом.

Синклер рядом со мной весь напрягается.

— Это часто случается, — торопливо говорит Хэнк.

— Многие женщины сталкиваются с этим, когда ребёнок крупный. Это называется дистоцией плечиков: похоже, его плечо застряло за твоей тазовой костью.

— Что? — выдыхаю я, сбитая с толку, ошарашенная и до смерти напуганная.

— Что нам...

— Всё в порядке! — говорит Кора, хотя её встревоженный голос выдаёт обратное.

— Мы знаем, что делать в таких случаях...

Затем сестра перемещается по кровати так, чтобы оказаться у меня в изголовье.

Она подкладывает уверенную руку мне под плечо и тянет вверх.

— Давай, Элла, тебе нужно сменить позу до начала следующей схватки... Я переверну тебя на бок, чтобы сместить таз, а потом...

— Только не говори мне... — выдыхаю я, двигаясь вместе с ней.

— Просто делай.

Я смотрю в обеспокоенные глаза Синклера, понимая, что в моих отражается тот же страх. Я киваю ему, показывая, что всё хорошо, и молюсь в самой глубине души, чтобы это было правдой. Я посылаю мысленный импульс любви малышу Рэйфу, но в ответ не получаю ничего.

Он, вполне ожидаемо, отвлёкся. Я стону от боли, когда Кора поворачивает меня на бок, а затем, с началом новой схватки, начинает надавливать на живот чуть выше таза.*

— Хорошо, Элла, продолжай... — я слышу бормотание Хэнка, пока тяжело дышу, тужусь и кричу от боли. А затем, спустя несколько мгновений, — Никакого прогресса, Кора... Я буду резать...

— Хорошо, — слышу я дрожащий голос Коры, хотя глаза у меня крепко зажмурены. Я слышу рык Синклера и в тот же миг ощущаю холодное прикосновение металла к телу.

Его рука выскальзывает из моей и не знаю, куда он делся, а лезвие рассекает кожу ниже, ближе к ребёнку, и из моего горла вырывается протяжный, утробный крик.

Но вдруг давление в нижней части живота исчезает; я чувствую, как расслабляются плечи, и понимаю, что больше не нужно тужиться. Мучительная боль всё ещё терзает меня, но я открываю глаза и пытаюсь приподняться, услышав, как комнату наполняет детский плач.

Рэйф.

Рэйф здесь.

Я судорожно вдыхаю воздух, пытаясь разглядеть его, и вижу крошечное тельце в окровавленных руках Хэнка.

Я тянусь к нему, но внезапно чувствую сильное головокружение и, так и не успев обнять своего ребёнка, обессиленно падаю обратно на подушки.

Примечание автора:

Привет, дорогие читатели! Спасибо за вашу поддержку и любовь к истории «Случайная суррогатная мать». Первая книга завершилась на 292-й главе.*

Однако, видя ваш энтузиазм и ожидание продолжения, мы решили представить вам новые события, происходящие после рождения Рэйфа. По совету редактора платформы, новые главы (вторая книга) будут публиковаться здесь же, так что вы сможете продолжить чтение. :)

Примечание переводчика:

Ха! 292 глава! Как же! Уж не знаю на какой именно платформе выкладывалась первая книга (а их, оказывается, две!), но там, очевидно, использовалась совсем другая нумерация и, судя по всему, на той платформе, где я беру главы сейчас, обе книги объединили в одну. При этом содержание глав то повторяется (опубликованы, две главы подряд с одним и тем же текстом, но последовательной нумерацией), то вообще отсутствует, поэтому я уже не уверена в том сколько же на самом деле глав должно быть к концу всей этой истории, потому что там, где должна была быть 292 глава, у меня, после удаления всех дублей, получилось 287 глав (то есть расхождение в нумерации уже составляет 5 глав и теперь я думаю, что я зря оставила «место» для 175 главы, так как по контексту потери куска текста там не ощущалось, так что, вероятно, там просто надо было выбросить её сразу и скорректировать нумерацию). Разумеется, теперь я уже не буду переделывать переведённые главы, сохраню текущую нумерацию и, как раньше, буду удалять дублирующие главы, если такие снова будут.

ПП: *Поясняю: В тексте описан приём Кристеллера, который, согласно описанию методики, выполняется, когда роженица лежит строго на спине. Вариант «выдавливания» ребёнка из положения «на боку» — это «модификация», которая, как и сам приём Кристеллера, согласно протоколам родовспоможения, во многих странах, ЗАПРЕЩЁН из-за его крайне высокой травмоопасности, как для матери (разрыв мотки, травмы промежности, отслойка плаценты), так и для ребёнка (травмы шейного отдела позвоночника, переломы, гипоксия). Применение приёма Кристеллера и его вариантов считается актом акушерской агрессии. Полагаю, автор добавила применение этого приёма в сюжет , чтобы добавить драматизма. Кроме того, в США этот приём не был запрещён законодательно, однако в протоколах родовспоможения он указан как «нежелательный». Думаю, именно это и стало второй причиной, по которой он появился в книге.

<<Глава 286

Глава 288>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 286.

2026-10-02T17:20:26.644Z

Глава286.

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

Схватки

Медленно я дышу сквозь схватки, делая глубокие вдохи через нос и выдыхая их через рот. Боль… ну, полагаю, я не могу сказать ничего подобного тому, что чувствовала раньше, не так ли? Не после всего, через что мне пришлось пройти за последние пять месяцев. Но это невероятно, как он распространяется по моему телу, заставляя меня стиснуть зубы.

Я чувствую, как моё тело движется и меняется вместе с сокращениями. Особенно безумна боль в тазу, поскольку кости смещаются, освобождая место для прохождения ребёнка. Мои глаза распахиваются во время одной особенно тяжёлой схватки, и я слышу, как кричу от боли. Боже, я бы подумал, что быть волком облегчит эту задачу: волки, кажется, без особых проблем рожают целый помет щенков, сами по себе, в лесу.

Я мимоходом подумываю о том, чтобы принять форму волка, чтобы облегчить это. Но затем внезапно в мою комнату врывается Синклер и бросается ко мне.

— Что, — выдыхает он, почти откатываясь в сторону и осматривая меня в поисках того, что не так. Что такое, Элла, я слышал, как ты кричала…

— Нет, — говорю я, слегка задыхаясь, когда схватка начинает подходить к концу. — Нет, это просто схватка. Боже, Доминик, это отстой…

Он качает головой, всё ещё в панике, пытаясь собрать всё воедино, встаёт на колени возле кровати и берет меня за руку.

— Кора идёт, она близко, — шепчет он. – Её пустят.

— А Хэнк? — спрашиваю я, глядя на своего партнёра. — А Роджер?

— Роджер? — в замешательстве спрашивает Синклер.

— Да, Доминик! Роджер! Я тоже хочу, чтобы он был здесь!

— Почему? — Глаза Синклера теперь расширились от удивления.

— Потому что! — Я хлопаю его по плечу, хмурясь. — Он дядя ребенка! И его крестный отец! Он должен быть здесь! Не могу поверить, что ты ему не позвонил!

— Элла, — вздыхает Синклер, доставая сотовый телефон из заднего кармана, а я откидываюсь на подушки и делаю глубокие вдохи. — Я не могу поверить, что ты думаешь о приличиях, пока рожаешь среди повстанцев снаружи.

— Это будет настолько идеально, насколько я смогу сделать это для Рэйфа! — Я решительно щёлкаю зубами. — А если мне придётся рожать в зоне боевых действий без эпидуральной анестезии, тогда Роджер вполне может встать с постели и прийти сюда, чтобы поприветствовать своего племянника!

— Оокей… — тихо говорит Синклер, сдаваясь без дальнейших вопросов. Я слышу, как он стучит по телефону, а затем переключается. Я смотрю, как он стоит, склонившись надо мной. Нахмурившись, он наклоняется и хватает одну из подушек с другой стороны кровати, быстро захватывая наволочку двумя руками и отрывая длинную полоску.

— Ты знаешь, что тебе не нужно стирать белье и кипятить воду, как это бывает в кино? Я уверена, что Кора принесёт что-нибудь ещё, чтобы стерилизовать любые инструменты, которые она привезёт…

— Это не для этого, — бормочет он, наклоняясь и вытирая пот с моего лба сложенной в руке наволочкой. — Как ты, любимая? Как ты себя чувствуешь?

Я максимально расслабляюсь на подушках, следующая схватка еще не началась. — Я чувствую… решимость, — говорю я, глядя на него снизу вверх. — Рэйф готов. Он мне так сказал. Мы оба готовы.

— Это моя девочка, — тихо говорит Синклер, беря мой подбородок пальцами своей большой руки и пристально глядя на меня. — Такая сильная.

Я киваю ему, заставляя себя тоже поверить в это, что я сильная, хотя мне страшно и больно. Я сильная. Ради него, ради Рэйфа и да, ради себя, я могу быть сильной.

— Ооооо, — говорю я, снова закрывая глаза, своими руками.

Синклер снова становится на колени рядом со мной, устойчивый и напряжённый. Затем, когда я начинаю дышать особым образом, который научила меня практиковать Кора, он дышит вместе со мной. Он со мной, на каждом шагу.

Таким образом, время летит быстро: длительные периоды боли сменяются несколькими минутами передышки. К сожалению, эти минуты сближаются все быстрее и быстрее. Я прохожу через этот процесс родов быстро, и у меня нет никакого контроля над ним. Если бы я могла подождать, просто задержать его, пока мы ждём, пока Кора приедет сюда…

Но нет, похоже, у Рэйфа и моего тела другие планы.

Синклер мягко разговаривал со мной на протяжении всего процесса, помогая мне подготовиться в моменты между схватками. Он помогает мне переодеться в хлопчатобумажную ночную рубашку вместо дорожной одежды, в которой я ехала сюда. Он приносит мне две чашки прохладной воды: одну для питья, другую для того, чтобы обмакнуть в нее еще клочки наволочки и положить их на мой горячий лоб. На протяжении всего этого времени мой партнёр — это всё внимание и поддержка.

Но под этим я вижу на его лице беспокойство и вину за то, что он сделал что-то ужасное, не доставив меня в больницу. Я пристально смотрю на него всякий раз, когда могу, молча давая ему понять, что с нами все будет в порядке. Мы собираемся это сделать.

Я не знаю, сколько времени прошло, когда дверь распахнулась. Кора влетает в комнату, тяжело дыша, с медицинской сумкой на плече. Я чуть не пролила стакан воды, которую Синклер только что вручил мне, держа его в руках, и вскрикиваю от удивления, когда она врывается.

— Элла, — выдыхает она, бросаясь ко мне. Она так стремится оказаться рядом, осмотреть меня и оценить моё состояние, что едва не сбивает Синклера с ног.

— Осторожнее, — бормочет Синклер, слегка раздражённо выставляя руку для равновесия, чтобы не растянуться на полу. Кора не обращает на него внимания.

— Элла, милая, — шепчет она, внимательно меня осматривая. — Скажи, что происходит... Мне нужно знать. — Она кладет руку мне на живот, нащупывая ребенка. — Он опустился низко... — бормочет она, пока я рассказываю ей о частоте схваток, которые теперь идут каждые три минуты, и о своих ощущениях.

— Всё звучит нормально, Элла, — говорит она спокойно, глядя мне прямо в глаза, чтобы я видела её уверенность. Я слышу, как Синклер с облегчением выдыхает, но не свожу глаз с сестры. Впрочем, она отводит взгляд и начинает откидывать простыни. — Мне нужно проверить раскрытие. Ты можешь лечь ровно?

Я выполняю её просьбу: убираю подушки, чтобы лечь на кровать плашмя, и позволяю сестре осмотреть меня. Во время осмотра я смотрю на Синклера, который берёт меня за руку.

— Ну что ж, — тихо говорит Кора через несколько минут. — У меня нет под рукой всех инструментов, которые хотелось бы иметь для полной оценки, но... — она выпрямляется, смотрит мне в глаза и широко улыбается. — Элла, процесс идёт удивительно быстро. Судя по всему, раскрытие уже полное, и ты готова начинать тужиться.

Её улыбка становится ещё шире.

— Ты готова родить малыша, сестренка? — спрашивает Кора, протягивая руку, чтобы взять меня за вторую ладонь.

— Правда? — выдыхаю я, широко открыв глаза. Я перевожу взгляд с сестры на своего истинного. — Не может быть... еще слишком рано...

— Пришло время, — говорит она. — Хочешь верь, хочешь нет, но время пришло.

— Но... — я пытаюсь приподняться, и Синклер протягивает мне руку помощи. — Хэнка здесь еще нет... как и Роджера.

— Роджера? — резко переспрашивает Кора, слегка хмурясь. — А он-то зачем придёт?

— Что с вами обоими? — в недоумении спрашиваю я, переводя взгляд со своего истинного на сестру. — Почему всех так удивляет, что я хочу видеть дядю малыша рядом, когда тот появится на свет?

— Мы просто не подумали об этом, милая, — отвечает Синклер, убирая влажные пряди с моего лба. — Все наши мысли — только о тебе.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня пронзает резкая боль, и я стону, снова сосредоточившись на животе и на том, как низко внутри меня давит ребенок.

— О-о-о... — тяну я, подаваясь плечами вперед. — Ох, это была сильная схватка.

— Теперь все они будут сильными, — говорит Кора, пожалуй, даже слишком бодро. — Давай, Элла. Пора тужиться.

<<Глава 285

Глава 287>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 285.

2026-10-02T17:19:21.630Z

Глава285.

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

Срыв поездки

Вокруг нас гремят выстрелы и я чувствую, как Синклер резко подаётся вперёд, чтобы закрыть меня собой в машине, которая внезапно замерла. Дрожа, я пытаюсь выглянуть из-под его руки, пока он яростно ругается, нависая надо мной всем напряжённым телом.

Стрельба стихает, и Синклер приходит в движение: он рывком возвращается на водительское сиденье, жмёт на газ и разворачивает машину, уходя прочь от громкоговорителя, из которого в нашу сторону внезапно доносятся крики.

— Что происходит?! — кричу я, умоляя хоть что-то объяснить, согнувшись пополам от боли. Схватки продолжаются, и мне уже неважно, что мы, судя по всему, внезапно оказались в зоне боевых действий.

— Мятежники, — рычит Синклер, бросая взгляд через плечо. — Решили, чёрт бы их побрал, именно сегодня начать своё восстание...

Я тоже оглядываюсь и внезапно вижу посреди улицы баррикаду, а за ней — фигуры в масках и с оружием в руках.

— Люди? — спрашиваю я в отчаянии. — Те, кто не хочет мира?

Синклер резко кивает, разворачивая машину на центральной городской площади. Я озираюсь по сторонам: до этого я не понимала, где мы, и мой взгляд падает на храм, на дворец, на эти знакомые места, которых я не видела уже несколько недель... с тех самых пор...

Я быстро отгоняю эти мысли, не позволяя себе погружаться в воспоминания.

— Мы можем вернуться? Можем выбраться отсюда?

— Нет, — рычит он, пересекая площадь на скорости и с визгом тормозя у входа во дворец. — Нас наверняка уже загнали в ловушку, к тому же они видели моё лицо. Чёрт возьми, я должен был это предвидеть. Теперь они будут охотиться за нами — нам нужно укрыть тебя внутри.

С этими словами Синклер выскакивает из машины, быстро обходит её и распахивает мою дверь. Я выхожу, и он тут же подхватывает меня на руки, устремляясь ко дворцу. У входа нас ждут охранники: они смотрят на нас с потрясением и изумлением.

— Альфа, — произносит охранник. — Мы не ожидали...

— Впустите нас, — рычит Синклер, едва делая паузу, чтобы его приказ был услышан, и готов выбить дверь, если охранник не откроет её вовремя — к счастью, тот успевает это сделать. — Забаррикадируйте этот вход... да и все остальные. Стяните сюда как можно больше охраны и никого не пускайте без моего приказа. Ясно?

Охранник быстро кивает, демонстрируя полную готовность исполнить приказы Синклера. Но как только мы оказываемся внутри мрачного дворца, я не выдерживаю и издаю резкий крик, который до этого сдерживала. Эта схватка — она ужасна, острее предыдущих и наступает стремительно...

— Синклер, — тяжело дыша, говорю я, глядя на него снизу вверх. — Ребёнок идет... нам нужно в больницу...

Он качает головой, и в его взгляде читается глубокое раскаяние, пока он взлетает по широкой мраморной лестнице.

— Прости, милая, — говорит он. — Мы никуда не можем поехать, пока не убедимся, что здесь безопасно.

— Тогда где мы... — Я оглядываюсь, не узнавая ту часть дворца, в которой мы оказались. Но, похоже, Синклер знает, куда идёт: он с размаху толкает плечом двери и врывается в помещения, пока мы внезапно не оказываемся в прекрасной спальне с широкой кроватью под балдахином, с которого свисают тяжёлые шторы из синего бархата.

Синклер замедляет шаг, и я с изумлением осматриваю роскошную комнату, пока он осторожно укладывает меня на кровать.

— Что ж, — говорит он, слегка морщась, и в его глазах по-прежнему читается извинение. — Спальня короля — отличное место для рождения Рэйфа, не находишь?

— Так мы здесь? — Я произношу это вслух, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам; шок от происходящего позволяет мне на мгновение забыть о боли.

Синклер кивает мне и садится на кровать рядом.

— Элла, — говорит он с тревогой, беря меня за руку. — Мне нужно пойти и организовать охрану, убедиться, что ты в безопасности, проследить, чтобы они впустили Хэнка и Кору, когда те прибудут...

— А они вообще смогут сюда добраться? — спрашиваю я, задыхаясь и глядя в глаза своему истинному; в них читаются нерешительность и сомнение. — Кора на другом конце города... а где Хэнк, я даже не знаю... и у нас нет никаких медикаментов...

—Они доберутся, — рычит Синклер, и в каждом его слове звучит решимость. — Но мне нужно отлучиться всего на несколько минут... Напиши Коре, скажи ей, куда идти... —Синклер делает паузу, внимательно оглядывая меня. —Элла, любовь моя, с тобой всё будет в порядке?

Я медлю, но затем резко киваю, понимая, что он обязан это сделать. Я хочу, чтобы он был рядом и не хочу, чтобы он уходил даже на минуту, но знаю: если он не отдаст приказы своим воинам, этот дворец могут быстро захватить.

— Иди, — говорю я, ободряюще кивая и изо всех сил стараясь улыбнуться. — Мы справимся.

Я снова кладу руку на живот, внезапно встревожившись при мысли, что Рэйф чувствует мою тревогу — тревогу, выходящую далеко за рамки того, что испытывает будущая мать перед родами. Мой бедный малыш — ему уже столько пришлось пережить...

Синклер качает головой, и я понимаю, что он тоже чувствует моё чувство вины. Но он наклоняется, уверенно целует меня в лоб и шепчет:

— Я скоро вернусь. Очень скоро, Элла. — Я киваю, и он быстрым шагом удаляется, оставляя меня одну в этой роскошной комнате.

Внезапно меня охватывает странное чувство и давящая тишина. Схватка прошла, боли сейчас нет, но дыхание всё равно учащается, пока я оглядываю эту огромную тёмную комнату и таящиеся в углах тени. Неужели здесь… здесь спал Деймон? Здесь протекала его жизнь? Сюда он приходил со своей женой, и с… с Лидией?

Внезапно меня начинает трясти от паники, а из глаз сами собой катятся крупные, тяжёлые слезы. Чёрт возьми, всего несколько часов назад я была так счастлива, мне было так спокойно и хорошо…

Как быстро меняется мир.

Дрожащими руками я достаю телефон из сумки с вещами для роддома и начинаю писать сестре, сообщая, что планы изменились. Но едва я отправляю сообщение, как телефон начинает звонить. Я отвечаю, и голос мой дрожит.

— Алло?

— Что, чёрт возьми, происходит, Элла? — яростно требует ответа Кора. — Тебе нужно в больницу. Прямо сейчас.

— Мы не можем, — объясняю я, и голос мой срывается. — Мы не знаем, кто там снаружи и сколько их… повстанцы…

— Чёрт возьми, Элла, я убью его, — рычит она.

— Кого? — выдыхаю я в отчаянии, ничего не понимая.

— Твоего истинного — за то, что втянул тебя в это.

— Он не виноват, — рычу я в ответ, готовая защищать Синклера до конца.

— Неважно, — отрезает Кора. — Слушай, просто… держись, пока всё не уладится, хорошо? Уверена, Синклер пришлёт туда отряд через несколько минут — целую уйму бойцов и они разберутся с мятежниками и доставят тебя в больницу. Быстро.

— Хорошо, — киваю я, чувствуя, как эта мысль приносит небольшое облегчение. Но тут я снова ощущаю нарастающую боль. — Эм… Кора? Спрашиваю я, глядя на свой живот, пока боль начинает усиливаться и разливаться по телу.

— Да? — нетерпеливо спрашивает она. Слышно, как она суетится: на заднем плане что-то гремит — она явно спешит.

— Ты можешь всё-таки приехать? Прямо сейчас?

— Давай просто встретимся в больнице...

— Нет, Кора, — настаиваю я. — Ты нужна мне сейчас.

На том конце провода повисает пауза — полная тишина. Затем сестра произносит:

— Что случилось, Элла?

— Схватки, — объясняю я. — Интервал... интервал всего четыре минуты.

Сестра ругается и меня даже немного шокирует то, как яростно и свободно она сыплет ругательствами. Я растерянно моргаю.

— Просто сиди на месте, Элла, — командует она. — Я приеду так быстро, как только смогу.

— Но как ты...

— Я буду там! — кричит она, и связь обрывается.

Я роняю телефон на кровать, губа начинает дрожать от тревоги, страха и одиночества. Но потом я смотрю на себя, борясь со спазмами резкой боли, разливающейся внизу живота. Ведь я не одна, правда?

Рэйф здесь. И мне нужно сосредоточиться на нем.

Я беру себя в руки или, по крайней мере, пытаюсь это сделать. Встаю, отбрасывая всё, кроме мыслей о ребёнке и потребностях собственного тела. Откидываю одеяло, обнажая чистые простыни, и забираюсь в постель; подкладываю за спину подушки, чтобы опереться на них, и начинаю дышать, пережидая схватку. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на невидимой связи между мной и моим ребёнком.

Только мы с тобой, малыш, — говорю я ему, стараясь отогнать страх и посылая ему волну любви. — Я с тобой. Мы справимся.

И сердце наполняется мужеством, когда он посылает мне ответный импульс — веру.

Рэйф верит в меня.

И это всё, что мне нужно.

Пришло время подарить жизнь моему малышу, и я готова.

Я была рождена для этого.

<<Глава 284

Глава 286>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 284.

2026-10-02T17:17:45.079Z

Глава284.

ОТ ЛИЦА СИНКЛЕРА

Колебания

Я вздыхаю, садясь на кровать рядом со своей парой и, многозначительно глядя на неё, я готов подыграть ей, лишь бы она успокоилась. Она хватает телефон и с готовностью открывает таймер, при этом не убирая вторую руку с живота.

— Ладно, — бормочет она, глядя на свой живот. — Ну, эта схватка уже прошла, — она поднимает на меня взгляд. — Может, подождём следующую, чтобы запустить таймер и засечь время между ней и той, что будет после?

Я с шумом выдыхаю, закрывая глаза и изо всех сил стараясь сдержать тревогу и проявить терпение.

— Просто запусти таймер и прибавь две минуты к текущему времени, Элла, — прошу я. — Пожалуйста.

— Хорошо, — говорит она. Затем я чувствую её ладонь на своей щеке и открываю глаза, глядя на её милое, взволнованное лицо. — Все будет хорошо, Доминик. Ты же слышал Хэнка. Я сильная — нет причин прямо сейчас мчаться в больницу.

— А нет причин и не ехать, — парирую я, глядя на неё прямо и серьёзно. Но моя маленькая пара просто придвигается ближе, прижимаясь тёплым телом к моему боку. Я склоняю голову к её волосам: сердце всё ещё бешено колотится от тревоги и ожидания и глубоко вдыхаю её тёплый аромат. Она права — по крайней мере, отчасти: нет никакого вреда в том, чтобы подождать ещё несколько минут. Пока я пытаюсь сохранять спокойствие, я слышу, как Элла что-то быстро набирает на телефоне.

— Так, — щебечет она. — Я написала Коре — она не спит и говорит, что встретит нас там, когда мы будем готовы. Но она попросила прислать ей интервал между схватками, как только мы его узнаем. Еще она говорит, что это могут быть ложные схватки, — замечает Элла, с интересом глядя на меня. — Ведь срок еще такой маленький. Так что, возможно, мы паникуем зря.

Я что-то бормочу в ответ — честно говоря, даже не знаю что, — и обнимаю её, стараясь сохранять спокойствие и твёрдость, ведь я ей сейчас нужен. Элла взволнована, но в глубине души я знаю, что она тоже тревожится — да и как иначе? Всю эту кошмарную беременность что-то шло не так на каждом шагу. Я знаю: она, как и я, сидит как на иголках, ожидая новой беды.

Следующие несколько минут кажутся мне пыткой. Каждый инстинкт велит мне встать и начать действовать: готовиться, что-то делать. Я мог бы пойти завести машину, развернуть её капотом к выезду, чтобы мы могли сорваться с места, как только она будет готова. Мог бы ещё раз проверить сумку для роддома, хотя Элла перекладывала её содержимое уже раз двенадцать. Мог бы сорвать со стены этот нелепый подъёмник для лестницы, ведь он нам больше не нужен…

Это, по крайней мере, принесло бы мне хоть какое-то удовлетворение и помогло бы выплеснуть накопившееся от тревоги напряжение…

Но, вопреки этому порыву, я остаюсь здесь, рядом со своей парой — там, где я ей нужен. Я бы ни за что не покинул это место.

— О-о-ох, — внезапно произносит Элла и её рука скользит к низу живота, а глаза крепко зажмуриваются. — Ладно, — выдыхает она. — Кажется, это… еще одна.

Я хватаю с кровати её телефон. Восемь минут. — Элла, — резко говорю я, — интервал между схватками — всего десять минут. Пожалуйста.

— Десять минут? — переспрашивает она, хмурясь и глядя на экран. — Как такое возможно? Они же только начались…

— Элла, — в моем голосе теперь звучат предостережение и тревога. — Пожалуйста, мы уезжаем...

— Ладно, — говорит она, вскидывая на меня брови и опуская ноги на пол. — Думаю, ещё слишком рано, но... о-о-ох... — она морщится, вздрагивая от боли и зажмуриваясь.

— Что такое? — шепчу я, склоняясь к ней и беря за руку. — Что случилось?

— Просто... резкая боль... — цедит она сквозь зубы. — Ай... не думала, что будет так больно на таком сроке...

— Хватит, — рычу я и подхватываю её на руки и моё сердце бешено колотится. Я направляюсь к выходу, но она останавливает меня, хлопая по плечу.

— Сумка! — восклицает она.

Я резко разворачиваюсь, приседаю, хватаю сумку и одним движением вылетаю из комнаты. Я мчусь по коридору, стремясь поскорее добраться до лестницы. Но едва я начинаю спускаться, Элла судорожно ахает и вздрагивает у меня на руках; я замираю, крепко прижимая её к себе и вглядываясь в искажённое болью лицо.

— Элла! — в ужасе выдыхаю я. Но я ничего не могу сделать — просто держу её, пока она не успокаивается, пока не открывает глаза и не смотрит — сперва потрясенно на меня, а потом вниз, на свой живот, стремительно бледнея.

— Вниз, — требует она. — Опусти меня. Что-то... что-то случилось.

ЭЛЛА

Я всё ещё в его объятиях, а Синклер стремительно спускается к подножию лестницы, чтобы поставить меня на ноги. Я внезапно чувствую влагу между бёдрами — липкое тепло, которое…

Чёрт возьми, единственное, о чём я могу думать — это кровь, которой я была залита на ступенях храма, когда едва не потеряла ребёнка, когда была такой слабой и измождённой.

А что, если…

Неужели что-то пошло ужасно не так…

Синклер доходит до низа лестницы, пока я судорожно цепляюсь за его плечи, а внутри меня нарастает паника. Он осторожно ставит меня на ноги, и я смотрю вниз, пытаясь в темноте хоть что-то разглядеть и понять…

— Свет! — кричу я, проводя рукой по ногам в попытке разобраться…

Синклер мгновенно реагирует и щёлкает выключателем в холле. В панике я смотрю на свою руку, но вижу… чистоту.

На руке у меня жидкость — прозрачная. Я издаю нервный смешок, глядя то на ладонь, то вниз, на насквозь промокшие шорты от пижамы.

— Элла, — выдыхает Синклер, хватая меня за плечи и заставляя посмотреть ему в глаза. — Элла, умоляю, что случилось? Что происходит?

— У меня отошли воды, — объясняю я, продолжая смеяться — отчасти от облегчения, переходящего в истерику. — Я вся мокрая... потому что воды отошли.

— О Господи, — бормочет он, обессиленно прислоняясь к стене и хватаясь за голову. — Элла... я думал...

— Всё будет хорошо, — говорю я, делая шаг вперёд и обнимая его за талию. — Синклер, мы справимся. Думаю... думаю, мы оба просто в шоке и глубоко потрясены всем, что нам пришлось пережить.

Он открывает глаза и смотрит на меня, слегка покачивая головой.

— Но с этого момента — настаиваю я, глядя на него с полной уверенностью. — всё наладится. Проще простого. И скоро у нас будет малыш.

Он улыбается, на секунду отбросив свою лихорадочную суетливость, проводит пальцем по моей щеке, наклоняется и целует меня. Но ненадолго.

— Ты права, моё Бедствие, — бормочет он, отстраняясь. — Но, если ты не против, я по-настоящему успокоюсь только тогда, когда ты будешь в безопасности, на больничной койке.

— Хорошо, — киваю я. — Но... э-э... — я делаю паузу и, немного смущаясь, прикусываю губу. — Можешь сначала сбегать наверх и принести мне другие штаны? Я не могу... не могу выйти из дома в таком виде. Выгляжу так, будто я описалась.

Синклер вздыхает и закатывает глаза, но тут же стремглав бросается вверх по лестнице, чтобы принести мне чистую одежду. Через пять минут мы уже в машине и едем: я глубоко дышу, чувствуя, как подкатывает новая схватка. Я пережидаю эту боль — Синклер бросает на меня обеспокоенные взгляды, но она отступает. Мы молчим: Синклер сосредоточен на дороге, а я пытаюсь расслабиться в перерывах между схватками, которые... черт возьми, они что, участились?

Улицы города почти пусты — все сейчас спят, и я закрываю глаза, стараясь расслабиться и глубоко дыша в ожидании боли, начинающей разливаться в пояснице, той самой схватки, которая, я знаю, вот-вот сотрясёт всё моё тело.

Но едва я ощущаю, как нарастает мощная волна боли, мои глаза распахиваются: я слышу, как Синклер ругается.

— Что... — начинаю я, но машину внезапно бросает в сторону, и она с визгом тормозит. А потом я кричу.

<<Глава 283

Глава 285>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 283 (18+).

2026-10-02T17:16:58.339Z

Глава283 (18+).

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

Долгие недели ожидания

— Лжец, — шепчу я, бросая на него взгляд через плечо, пока он пристраивается у меня между ног и водит головкой члена вверх-вниз по моей киске, дразня меня. — Ты вовсе не голодал. Ты трахал меня во снах. Разве этого было недостаточно, чтобы утолить голод?

Он тихо усмехается, возвращает член к моей промежности и медленно начинает входить в меня.

— А ты сама скажи, — произносит он, тяжело дыша. — Когда я трахаю тебя во сне, это ощущается так же?

И вдруг я тоже начинаю хватать ртом воздух, когда он входит в меня, а перед глазами плывут искры, я крепко зажмуриваюсь и издаю стон, уткнувшись лицом в подушку. Каждый дюйм его тела растягивает меня, даря ощущение бесконечной наполненности. Я чувствую, как головка его члена раздвигает меня, прокладывая путь остальной части внутрь. Это ощущение захлёстывает меня, словно шторм, а наслаждение заставляет мои бедра подаваться навстречу, подгоняя его, требуя большего.

Синклер тяжело вздрагивает, когда наконец входит в меня до самого конца. Затем он отстраняется, заставляя меня снова застонать, когда он чуть выходит наружу, а потом с силой вонзается обратно. Он прижимается ко мне ещё плотнее: одна его рука находит мою грудь, пока он повторяет движения снова и снова — грубые, дикие толчки, над которыми ни у кого из нас нет власти. Напряжение нарастает: его вторая рука скользит по моему бедру и давит на мой набухший, жаждущий клитор и я вскрикиваю от этого давления, а он ускоряет темп.

— Прости, — цедит он сквозь зубы, совершенно теряя контроль от накала страсти после месяцев желания, воздержания и сдерживания себя. — Черт, Элла, прости... я не могу больше сдерживаться... ты такая...

А затем его тело сотрясает последний спазм, он издаёт стон, и я чувствую, как он изливается в меня — тепло, густо и щедро. Сама мысль об этом, о том, как он выбрасывает горячую сперму глубоко внутрь меня, — заставляет и меня достичь пика; оргазм вынуждает меня с силой податься бёдрами назад, насаживаясь на него глубже, прямо на ту самую заветную точку, от которой меня всю трясёт и пробирает дрожью.

Мы какое-то время лежим неподвижно, обессиленные: я прижата спиной к его груди, мы тихо дышим, пытаясь отдышаться.

— Элла, — шепчет он через мгновение и моё имя едва слышно в его дыхании. — Ты... ты в порядке?

Я киваю с закрытыми глазами, позволяя телу ощутить остаточную дрожь, пробегающую с головы до пят.

— Нет, — говорит он, слегка встряхивая меня за плечо. — Я имею в виду... малыша.

При этих словах я тут же открываю глаза и смотрю на свой живот, быстро оценивая обстановку, но...

— Нет, — стону я, внезапно разочаровавшись. — Нет, никаких изменений, Доминик, — шепчу я, поворачиваясь к нему и обиженно надувая губы. — Он всё ещё... там. И, похоже, твердо решил не появляться на свет.

— Ну что ж, — рычит мой истинный, поворачивая моё лицо к себе и скалясь в хищной улыбке. — Придётся нам продолжать попытки.

Я вздыхаю и улыбаюсь, чувствуя, что Синклер понимает мои эмоции. Так чудесно снова быть с любимым вот так, но если цель всего этого — каким-то образом выманить малыша наружу?..

— Не знаю, Синклер, — говорю я, поглаживая живот. — Я не чувствую никаких признаков родов. Думаю, нам придётся запастись терпением.

Он довольно пожимает плечами, ничуть не расстроившись из-за этого.

— Меня это устраивает, — бормочет он, начиная нежно целовать моё тело, спускаясь всё ниже. — Это даст мне больше времени насладиться твоими сексуальными формами, пока они у тебя ещё есть.

Я тихо смеюсь, переполненная счастьем, пока мой истинный осыпает меня поцелуями. Пожалуй, он прав: даже если нам предстоит ждать ещё несколько недель, мы, по крайней мере, сможем наполнить новым смыслом понятие «постельный режим».

Через несколько часов мы ложимся спать довольные и умиротворённые после долгого дня, проведённого в тесных объятиях друг друга. Не всё время уходит на секс, хотя, конечно, без него не обходится. Но большую часть времени мы просто прижимаемся друг к другу, позволяя телам вернуться к привычному ритму, а дыханию и сердцебиению синхронизироваться так, как это было невозможно на протяжении многих недель. Я погружаюсь в мир сновидений, чувствуя себя совершенно спокойно и мне не нужно звать Синклера к себе сегодня ночью, ведь я знаю: он будет ждать меня, когда я проснусь. Дело не в том, что я не хочу видеть его рядом — просто сейчас наступил момент умиротворения: он видит свои сны, а я — свои; мы словно порознь, но в то же время вместе. Тело расслаблено, и я с готовностью проваливаюсь в сон, предвкушая первую за долгое время ночь по-настоящему глубокого отдыха.

Поэтому я удивляюсь, когда спустя несколько часов просыпаюсь от сильной ноющей боли в пояснице. Я тихонько стону от дискомфорта и пытаюсь размять ноющие мышцы, но боль лишь усиливается и уходит глубже. Я судорожно вдыхаю, когда тело пронзает острая боль: она начинается где-то в середине живота, а затем разливается по всему организму. Хмурясь, я смотрю на живот и провожу по нему руками, пытаясь понять, что происходит. Может, я что-то не то съела?..

Потому что ощущения такие, словно... ну, словно у меня сильное вздутие живота? Или начинаются месячные?

Впрочем, боль отступает, и я снова ненадолго засыпаю.

Меня рывком приподнимает и я почти сажусь, когда минут через десять боль возвращается:+. На этот раз она глубокая и отдаётся во всех мышцах. Я тихо вскрикиваю, чувствуя, как боль разливается по спине и спускается по внутренней стороне бёдер.

Синклер просыпается рядом, садится и кладёт руку мне на плечо.

— Элла? — обеспокоенно спрашивает он.

— Я в порядке, — бормочу я, оглядываясь через плечо и поглаживая живот. — Просто думаю, что...

— Что? — встревоженно переспрашивает он.

— Ну... — говорю я, поворачиваясь и улыбаясь ему. — Может, мы всё-таки не зря провели этот день.

Я широко улыбаюсь и позволяю ему прижать ладони к моему животу.

— Правда? — выдыхает он, заворожённо глядя на мой живот. Затем переводит взгляд на меня с любопытством, — Ты спрашивала малыша?

Я тихо смеюсь и качаю головой: боль и давление внизу живота немного утихают.

— Нет, — говорю я, — мне и в голову не пришло». Затем я закрываю глаза и мысленно тянусь к ребёнку. Я сразу чувствую, что ему некомфортно и он жаждет перемен. Не в плохом смысле, просто...

— Ого, — произношу я, широко открывая глаза и видя серьёзное лицо Синклера. Его глаза закрыты — он тоже тянется к Рэйфу, пытаясь понять его состояние. Затем Синклер открывает глаза и широко улыбается мне.

— Думаю, ты права, — шепчет мой истинный. — Думаю, он готов.

На моем лице расцветает широкая, полная восторга улыбка. Я жду, что он улыбнётся в ответ, но он вдруг вскакивает с кровати и бросается к шкафу.

— Куда ты? — растерянно спрашиваю я.

— Достаю сумку для роддома! — кричит он мне. — Нам пора ехать!

Я тихо смеюсь, глядя на его панику.

— Синклер, — зову я, протягивая ему руку, когда он выходит из гардеробной с сумкой в руках и паникой на лице. — У нас есть время: схватки пока идут с большими интервалами.

— Насколько большими? — подозрительно спрашивает он.

— Не знаю, — отвечаю я, глядя на свой живот. — Но они только начались, и пока не слишком болезненные. У некоторых женщин это занимает часы...

— Ты не человек, Элла, — говорит Синклер, подходя ко мне. — У волков всё иначе.

— Всё происходит быстрее? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх и меня внезапно охватывает тревога: я жалею, что не догадалась спросить об этом Хэнка.

Синклер проводит рукой по волосам, тревожно поглядывая на дверь.

— Не знаю, — отвечает он. Я наклоняюсь, беру его за руку и тяну на себя, возвращая его внимание к себе.

— Давай засечем время, — предлагаю я с лёгким волнением. — И напишем Коре и Хэнку. В конце концов, если роды затянутся на целый день, я бы предпочла остаться здесь, в своей удобной постели.

— Элла... — мнётся он.

— Пожалуйста, Доминик, — говорю я, улыбаясь ему. — Нужно всего несколько минут, чтобы засечь схватку. Что самое страшное может случиться?

<<Глава 282

Глава 284>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 282 (18+).

2026-10-02T17:15:12.503Z

Глава282 (18+).

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

Домой — во весь опор

Стоило Хэнку дать добро, как Синклер тут же пришёл в движение: подхватил меня на руки и зашагал к выходу из клиники. По пути мы привлекали немало взглядов: огромный мужчина выносит из кабинета врача хрупкую беременную женщину, а та заливисто смеётся от счастья. Но мне было всё равно. Я не обращала ни на кого внимания, прижимаясь к Синклеру, желая его тепла, утешения и любви.

По дороге домой мы не проронили ни слова. Я смотрела сквозь лобовое стекло, крепко сжимая ладонь Синклера, а дыхание моё сбивалось и становилось прерывистым. Мысли метались между ребёнком, беременностью и моим истинным. Моим истинным... его крепким, мускулистым телом, которого я желала неделями, но не смела даже коснуться наяву — лишь в сновидениях, — боясь потерять контроль. Вспоминала его губы, обжигающие мои, его твёрдый, мощный член, прижимающийся ко мне, входящий в меня и...

— Перестань, — рычит Синклер, бросая на меня взгляд, пока мчится в потоке машин, с мастерской грацией лавируя между медленным транспортом. — Я чувствую, о чем ты думаешь, я чую это, и если не прекратишь, я припаркую машину прямо здесь...

— Сделай это, — бросаю я вызов, усмехаясь и крепче сжимая его руку. — Останови машину, Доминик. — Затем я отпускаю его ладонь, подаюсь вперёд и кладу руку на мягкую шерстяную ткань его брюк, медленно ведя её вверх.

— Черт возьми, Элла, — рычит Синклер, перехватывая мою руку и бросая на меня сердитый взгляд. — Мы прошли такой долгий путь не для того, чтобы погибнуть в автокатастрофе. Я лишь усмехаюсь, откидываясь на сиденье и закрывая глаза: я плотно сжимаю ноги, пытаясь унять нарастающую внизу живота тягучее, ноющее ощущение. Затем я откидываю голову назад и погружаюсь в мечты о том, что сделаю с ним, как только мы окажемся в постели…

Рык Синклера сотрясает салон автомобиля.

Входная дверь распахивается с грохотом и я замечаю, как вздрагивает от неожиданности одна из наших служанок, когда Синклер стремительно входит в дом, неся меня на руках. Я едва успеваю бросить на неё извиняющийся взгляд, прежде чем Синклер направляется к лестнице, взлетая по ступеням через одну. Он движется с ловкой грацией, сбиваясь с шага лишь тогда, когда я подаюсь вперёд и целую его в шею. Он бросает на меня многозначительный, «грязный» взгляд, мол, хватит меня мучить, от которого у меня внутри все сжимается в предвкушении, а затем пинком распахивает дверь в спальню и идёт прямиком к кровати.

Впрочем, когда мы добираемся до цели, время словно замедляет свой бег. Синклер на мгновение прижимает меня к себе, приподнимает моё лицо и целует глубоко и страстно, словно не желая больше выпускать из объятий. Я обвиваю руками его шею и отвечаю на поцелуй, позволяя ему почувствовать мою радость от того, что я снова могу обнимать его, быть с ним так, как мне хочется, и ощущать, как во мне бурлят голод и желание. Впрочем, вскоре Синклер пинком закрывает за нами дверь и осторожно укладывает меня на кровать.

Затем он сбрасывает рубашку и я наконец могу вдоволь налюбоваться тем, по чему так сильно тосковала.

Мои веки тяжелеют, пока я жадно рассматриваю своего истинного: рельефные мышцы груди и пресса, широкие плечи, узкую, подтянутую талию. Черт возьми, как же мне хочется пройтись языком по каждому сантиметру его тела, изнывающего от желания.

— Ну что, Альфа-босс, — дразню я, опираясь на локти и чинно сомкнув ноги. — Чем займёмся теперь? Синклер превращается в дикого зверя: хищника, который внимательно изучает добычу, решая, как именно на неё броситься. Он хватает ремень, одним рывком расстёгивает его и сдвигает брюки так, что они падают на пол вместе с боксерами. И вот он стоит передо мной обнаженный, а его гордый член твёрд и полон желания.

Затем он начинает двигаться: забирается на кровать и наползает на меня — точно так же, как в прошлый раз, когда мы были так близки. Его тело словно заключает меня в клетку, из которой мне совершенно не хочется выбираться. Пока он сокращает расстояние между нами, мой пульс учащается всё сильнее и я наблюдаю за тем, как медленно, мучительно медленно он движется надо мной.

И вдруг я понимаю: это его игра. На губах играет усмешка. Я мучила его в машине, а теперь он берет реванш, заставляя меня ждать, пока он медлит, нависая надо мной. Проснувшийся во мне «волк» клюёт на приманку: я рычу, притягивая его лицо к своему, заявляя на него права.

Мой, мой, мой.

Он тает, сдаваясь: руки его слабеют, когда он позволяет телу получить желаемое и быть рядом со мной, быть со мной, прямо сейчас. Я поворачиваюсь на бок, не желая, чтобы он раздавил меня своим весом, и Синклер опускается на кровать рядом со мной. Я широко открываю рот, позволяя ему исследовать меня языком, и не могу сдержать стонов и прерывистого дыхания.

Руки Синклера теперь движутся стремительно: он хватает меня за бедра и сдёргивает эластичные леггинсы. На мгновение оторвавшись от моих губ, он освобождает от ткани ноги и щиколотки, а затем одним движением стягивает через голову футболку и бюстгальтер. Я смеюсь, пока он возится с одеждой: мне не терпится избавиться от этих тряпок и почувствовать его каждой клеточкой своего тела — вместо хлопка, который неделями прилегал к моей коже.

Он рычит сквозь стиснутые зубы, отбрасывая одежду в сторону, а я всем телом прижимаюсь к нему — или, по крайней мере, так близко, как только могу, учитывая мой огромный живот. Но я не чувствую ни капли стыда или неловкости, что меня саму удивляет. Я всегда думала, что не буду чувствовать себя сексуальной во время беременности: большой живот, отёкшие лодыжки — тело казалось чужим. Но сейчас, когда Синклер проводит рукой по моему телу, жадно обхватывая ладонью мою полную грудь, скользя по изгибам и опускаясь на поясницу, чтобы сжать мои ягодицы, — я чувствую себя такой живой, такой желанной и настоящей женщиной.

Твёрдый, напряжённый член Синклера, упирающийся мне в бедро, лишь усиливает это ощущение и он меняет моё положение, разворачивая меня спиной к себе, пока я лежу на боку.

— Больше не могу ждать, Элла, — шепчет он, покрывая поцелуями моё плечо и шею; на мгновение он касается моей нежной кожи острыми зубами, заставляя меня дрожать от предвкушения. — Я просто обязан войти в тебя прямо. Чёрт. Сейчас.

Я плотнее прижимаюсь к нему задом, показывая, что готова, и он скользит рукой между моих ног. Влага, покрывающая его пальцы, когда он ласкает меня и готовит к близости, служит немым подтверждением моего согласия.

— Хорошая девочка, — шепчет он, и я вздрагиваю от удовольствия, когда он переносит руку на свой член, смазывая его моей влагой. — Я изголодался по тебе за эти недели.

<<Глава 281

Глава 283>>

Случайная суррогатная мать для Альфы. Глава 281.

2026-10-02T17:14:13.295Z

Глава281.

ОТ ЛИЦА ЭЛЛЫ

Острая еда, касторовое масло и…

— Ничего, — говорит она, быстро качая головой и осознав свою оплошность. — Прости, Элла, я не хотела тебя пугать… просто он… — она снова поворачивается к монитору, качая головой при виде того, что там отображается.

— Кора! — кричу я, резко приподнимаясь и хватая её за плечо. — Скажи мне! Сейчас же!

Синклер мгновенно оказывается рядом и его тёплая рука ложится мне на спину, пока он вглядывается в экран. Хэнк тоже с любопытством поворачивает голову к монитору.

— Ребёнок просто огромный, — благоговейно шепчет Кора. — Если эти замеры верны… — она качает головой, глядя на Хэнка. — В смысле… ты видишь то же, что и я?

Хэнк подаётся вперёд, вглядываясь, и его глаза тоже расширяются от изумления. Он выпрямляется и откидывается назад, скрестив руки на груди. — Она права. Ребёнок действительно крупный.

У меня перехватывает дыхание; я лихорадочно перевожу взгляд с экрана на врачей и своего истинного, а затем наконец останавливаюсь на собственном животе. О боже. Неужели он и правда такой огромный? Неужели моя догадка о том, что он размером с арбуз, оказалась верной? Неужели он настолько велик, что просто не сможет выйти наружу, и ему придётся сидеть внутри, пока я не лопну…

— Не паникуй, Элла, — говорит Хэнк, заставляя меня поднять взгляд на его спокойное лицо. — Пока ничего критичного. Просто… крупный ребёнок.

— Мягко сказано, Хэнк, — замечает Кора, взглянув на него. — Только мужчина мог бы сказать, что ребёнок весом в двенадцать фунтов* — и это ещё даже не на полном сроке — не представляет собой ничего особенного.

— Я просто хочу сказать, — спокойно и профессионально перебивает Хэнк, не сводя с меня глаз, — что размер ребёнка на данном этапе не несёт угрозы ни ему, ни тебе, а это самое главное. Многие женщины — даже миниатюрные, как ты, — рожали детей весом в двенадцать фунтов.

— Ага, — бормочу я, сердито глядя на свой живот. — Но уверена, что сам процесс доставил им мало удовольствия.

— Но ведь срок ещё не подошёл, — говорит Синклер. Я поднимаю взгляд и вижу, как он обеспокоенно хмурится, переводя взгляд с Коры на Хэнка. — Если ребёнок уже весит двенадцать фунтов, то через месяц он будет...

— Годзиллой, — не слишком утешительно бормочет Кора, не отрывая взгляда от экрана и водя датчиком по моему животу, чтобы оценить состояние Рэйфа. Я слегка пинаю её, и она бросает на меня насмешливый взгляд.

Я не обращаю на это внимания и, волнуясь, кусаю губу.

— Серьёзно, если он продолжит расти такими темпами, — тревожно спрашиваю я, глядя на врачей, — что это значит для нас через месяц?

— Что ж, — говорит Хэнк, серьезно глядя на меня. — Если ребенок станет слишком крупным для естественных родов, мы рассмотрим вариант кесарева сечения. Но, думаю, все в этой комнате согласятся, что естественные роды предпочтительнее. Кора? — продолжает он, передавая ей слово. — Что ты думаешь?

— Я думаю... — начинает она, бросив последний взгляд на экран, а затем посмотрев на нас с Синклером. — Честно говоря, ребята, мне кажется, этот «кекс» уже готов. Судя по тому, что я вижу на экране, ребёнок полностью доношен и готов появиться на свет. У меня не так много опыта в принятии родов у волчиц, но если бы ты была человеком, я бы сказала, что у тебя девятый месяц беременности и родить ты можешь в любую минуту.

Хэнк кивает.

— Согласен. Я изучал информацию о беременности у волчиц и выяснил, что шесть месяцев — это скорее крайний срок, чем просто ожидаемый период. Думаю, ваш ребёнок может родиться со дня на день, и, судя по результатам осмотра, у нас есть все основания ожидать, что роды пройдут благополучно. — Он широко улыбается, и Кора присоединяется к нему. — Поздравляю, Альфа и Луна. Вы скоро станете родителями.

Я выпрямляюсь и меня переполняет волнение — от предвкушения скорой встречи с малышом и от мысли, что беременность наконец подходит к концу.

— Правда? — выдыхаю я, глядя на них сияющими глазами. — Со дня на день?

Хэнк радостно кивает.

— Ты отлично справилась, Элла: постельный режим в последние месяцы действительно позволил твоему организму восстановиться, а Рэйфу — подрасти. Думаю, ты сейчас так же полна сил, как и любая будущая мама, готовящаяся родить первенца. Можно с уверенностью смотреть в будущее.

Я поднимаю взгляд на Синклера; лицо моё сияет от счастья. Он кладёт широкую ладонь мне на щеку, склоняется и быстро целует меня в губы.

— Ты — чудо, Элла, — шепчет он, убирая прядь моих волос за ухо. — Я так горжусь тобой, милая.

На глаза наворачиваются слезы от внезапного счастья, от любви к моему истинному, к ребенку, к нашей будущей семье. Вся беременность была полна тревог, и подойти к её финалу счастливой, здоровой и уверенной в себе...

Это настоящее благословение. И я даже не знаю, чем его заслужила.

— Поздравляю, сестрёнка, — говорит Кора, беря меня за руку и широко улыбаясь. Я в ответ сжимаю её ладонь, а свободной рукой вытираю слезы. Синклер тем временем выпрямляется рядом со мной, не убирая уверенной руки с моей спины.

— Спасибо, — говорю я, смеясь от нахлынувшего облегчения. — Огромное спасибо вам обоим за заботу. Мы бы не справились без вас.

— Ну, мы ещё не закончили, — по-деловому отвечает Хэнк, внимательно меня разглядывая. — Элла, учитывая, что малыш уже полностью сформировался и готов к появлению на свет, тебе стоит подумать о…

— О чем? — спрашиваю я, когда он делает паузу, и с любопытством склоняю голову набок.

— Ну, ради твоего же комфорта, — продолжает он, — можно попробовать… традиционные методы. Чтобы ускорить процесс. Ребенок весом в двенадцать фунтов — это крупный малыш, и если он подрастет еще… — Хэнк ищет поддержки у Коры.

— Он прав, — говорит Кора, переводя взгляд с Хэнка на меня. — Нам бы не хотелось делать кесарево сечение, если можно обойтись без него. Конечно, в крайнем случае можно вызвать роды искусственно, но и для матери, и для ребёнка лучше всего, если организм сам запустит этот процесс. Впрочем, существуют народные средства, которые могут этому поспособствовать… — она начинает улыбаться.

— Какие? — хмурюсь я, пытаясь вспомнить.

— Можно принять касторовое масло, — медленно предлагает она, и улыбка становится шире. — Или поесть острой пищи. Или отправиться на долгую прогулку.

У меня загораются глаза при мысли о прогулке — боже, я так долго соблюдала постельный режим, что сама мысль о возможности пройтись кажется мне чудесной…

— Или, — продолжает она, и улыбка превращается в широкую ухмылку, — можно… заняться сексом.

— Что? — выдыхаю я, широко открыв глаза. Чувствую, как Синклер рядом со мной напрягается и замирает, словно статуя.

Кора медленно кивает и тихонько посмеивается, переводя взгляд с одного на другого.

— Ага. Пожалуй, это самый проверенный способ запустить роды. И, учитывая, что Элла здорова, а малыш уже готов…

Она пожимает плечами, вопросительно глядя на Хэнка.

— Не вижу причин этого не делать. — Хэнк кивает, прочищает горло и смотрит в окно — судя по всему, он очень хочет избежать встречи с нами взглядом. — Ага, — бодро говорит он, внезапно проявляя огромный интерес к белке, бегущей по стволу дерева снаружи. — Не вижу причин и дальше воздерживаться, если вы...

Но ему нет нужды заканчивать фразу, ведь мы с Синклером уже ушли.

ПП: *12 фунтов — это примерно 5,44 кг. Это действительно довольно крупный ребёнок (кто рожал, тот поймёт).

<<Глава 280

Глава 282>>