E.K.

everlasting shiva

2022-06-19T19:52:49.660Z

Я посмотрела «Shiva baby», и меня накрыло. Но это длинная история, и её лучше рассказывать с конца.

Фильм я посмотрела в марте, а в апреле невролог в очередной раз направила меня на томографию головного мозга. Долгое время у меня получалось увиливать, ссылаясь на снимки пятилетней давности, но срок годности этой отмазки давно истёк. Пришлось ехать в МРТ-центр. По дороге я удрученно вспоминала, как тяжело мне было решиться на то, первое, МРТ. Тогда, пять лет назад, я искренне сомневалась, что справлюсь в одиночку, и предложила Ф поехать со мной.

Он согласился легко. Кажется, я даже удивилась, что он согласился так легко. Хотя удивилась скорее машинально, по привычке. Наше многолетнее вялотекущее противостояние — личностное и идеологическое — уже подошло к концу, и я вышла из него победителем. Моей наградой стала искренность. При мне Ф всё чаще был настоящим собой. Поэтому не было ничего удивительного в том, что тем славным июньским утром он приехал и выглядел счастливым.

В целом, это был хороший период, период его ремиссии. К нему возвращались силы, в том числе силы поддерживать прежний фасад личности. Внешне он вновь становился похож на человека, которым его знали и любили окружающие. Можно было бы решить, что весь прогресс под угрозой, и скоро мне тоже придется иметь дело с его маской, но я не беспокоилась. Внутренняя трансформация не могла мгновенно отразиться вовне. Его хрупкому подлинному «я» больше ничего не угрожало — так мне казалось.

В то же время мои собственные цели лежали ровно в противоположном направлении. Несколько лет я терпеливо возводила стену, которая ограждала бы меня от соприкосновения с эмоциями, своими и чужими. Ту самую стену, которая так выводила меня в исполнении Ф; ту самую стену, из-за которой он был таким неуязвимым и уязвимым одновременно; ту самую стену, которая позволяла ему успешно обманывать самого себя. Но моя стена должна была выйти лучше, совершеннее. То, что он когда-то сделал интуитивно, я собиралась повторить сознательно, учитывая его ошибки.

Знала ли я, что путь Ф вёл в никуда? Конечно, знала. Я поняла это практически сразу после того, как мы познакомились. Если бы не предчувствие трагедии, которое затаилось и слабо бликовало в каждом его движении, я бы вообще не стала к нему приближаться. Его маска сама по себе, хоть и производила определенное впечатление, мало меня интересовала. И Ф тоже прекрасно знал, что летит в пропасть, хоть очень не любил в этом признаваться. Воспроизводить его кривые защитные механизмы означало нарушить базовые законы логики. К. предупреждал меня десятки раз, что экспериментировать подобным образом не следует. Я соглашалась — и вместе с тем, с детства была убеждена, что только равнодушие и отрешённость позволят мне выжить. И как я ни старалась, к каким методам ни прибегала, отказаться от этой идеи я не смогла.

Как и в зеркальном случае Ф, со стороны всё как будто оставалось по-старому. Большая часть моих знакомых и прежде имела крайне смутное представление обо мне-настоящей, и у едва ли них была возможность заметить такие филигранные перемены. Тем не менее, перемены были. Мне стало гораздо сложнее чувствовать и проживать эмоции собеседников. Я наблюдала за всем отстраненно, с безопасного расстояния, и меня это полностью устраивало. Наступила долгожданная тишина. Поток информации о других людях, об их желаниях и ожиданиях, схлынул, и я наконец-то могла услышать свои собственные мысли. Я была свободна — во всяком случае, я предпочитала в это верить. А Ф не скрывал, что страшно гордился моими успехами.

Параллельно происходили и другие изменения, которые я старательно игнорировала. Всякие мелочи, едва ли достойные упоминания. Например, внезапно усугубилась моя клаустрофобия. Она досаждала мне и раньше, но никогда — в таких масштабах. Самолеты и вагоны метро, лифты и походные палатки в любой могли обернуться пыткой, напоминая сразу обо всём, что я предпочитала забыть. Разумеется, закрытые аппараты для МРТ были созданы для того, чтобы пополнить этот скорбный ряд. Мозг считал, что моей свободе угрожала опасность, и зачем-то запускал программу, далекую от стратегии выживания: я задыхалась и начинала терять сознание.

Зато теперь я с уверенностью могу написать, что в «Shiva baby» Эмма Селигман достоверно воссоздала это мучительное ощущение: теснота, невозможность вырваться, паника. Шива в иудаизме — это дни траура, однако никакой драмы, связанной со смертью, в этом фильме нет. Главная героиня, студентка Даниэль, даже толком не знает, кто умер. У Селигман шива — в первую очередь колоритная декорация, которая обосновывает замкнутость пространства, а формат мероприятия смутно напоминает типичные американские поминки.

На шиве Даниэль вынуждена взаимодействовать с людьми, взаимодействовать с которыми она не хочет. С родителями, которые невольно унижают её при всех из типичных «лучших» родительских побуждений. С чужими матушками и тётушками, которые знали Даниэль ребёнком и активно интересуются, чего она добилась сейчас. С насмешливой бывшей девушкой, Майей, которая то и дело над ней подтрунивает. С нынешним любовником, который неожиданно оказывается не только чьим-то мужем, но и отцом. С его целеустремленной женой Ким и даже с годовалой дочерью.

Давление, с которым сталкивается Даниэль, не физическое — это давление внешнего мира, от которого никуда не денешься. Её собеседникам безразлично, кем она является в действительности. Гораздо интереснее, кем она должна быть и почему не соответствует возложенным на неё ожиданиям. Все сравнивают Даниэль с её ровесницей Майей, а сама Даниэль сравнивает себя с Ким, но в обоих случаях выходит, что сравнение не в её пользу. И если жизненным выборам успешной Ким ещё можно посочувствовать — в конце концов, муж у неё так себе — то у Майи всё как надо, правильно. Она недавно поступила в law school и уже занесла ногу над своим блестящим будущим. А Даниэль не может рассказать о себе ничего, что впечатлило бы окружающих. Ну, кроме того, что со своим любовником она познакомилась в приложении для поиска sugar daddy… Но эта пикантная подробность не из тех, которыми будешь бравировать при своих ортодоксальных родных и их знакомых. Пытаясь противостоять нарастающему дискомфорту, Даниэль невротически мечется туда-сюда, раз за разом повторяет заученную ложь, неубедительно изображает равнодушие, провоцирует. Всё для того, чтобы люди вокруг неё хоть на минуту расступились, дали ей выдохнуть — но этого не происходит. По мере продвижения фильма к кульминации гнетущая атмосфера нарастает, так что нечего удивляться, если впечатлительные зрители ловили во время просмотра приступ клаустрофобии. Было от чего.

Мой приступ начался неожиданно, когда все личностные кризисы миновали, а недоразумения прояснились. В финальной сцене герои недружной компанией начали набиваться в фургончик, совершенно не предназначенный для такого количества пассажиров. Я и так недолюбливаю минивэны, из которых не выбраться, пока перед тобой не отодвинут сидения, а Майю с Даниэль вдобавок усадили в самый конец салона. Младенец рыдал. Машину никак не удавалось завести. Мне стало трудно дышать, но это продолжалось лишь несколько мгновений. Потом Майя взяла Даниэль за руку. Так Селигман разрушила клаустрофобный эффект одним жестом — жестом принятия.

Я ехала на повторное МРТ, а эти кадры стояли у меня перед глазами, яркие и непримиримые. Слишком знакомой была их тональность, слишком узнаваемой ситуация. Когда-то я просила Ф проводить меня на томографию, съездить со мной на четвертые похороны за три с половиной года, подождать в Старбаксе, пока я прохожу собеседование в бизнес-центре, — и на то была причина. Рядом с ним я могла быть собой. Мне не нужно было соизмерять силы, постоянно осаживать себя, обдумывать каждое слово. Ничто меня не держало, не мешало дышать. А сам Ф… Чем он мог меня удивить? Все его секреты встретили в моем сердце отклик — отклик чистосердечный и сокрушительный. Все его саморазрушительные идеи, в недобрый час прорвавшиеся на свет божий, были играми, в которые я играла ребёнком. И в этом абсолютном принятии, в спасительной, обоюдоострой искренности, мы оба становились гораздо сильнее, чем были на самом деле. Возможно, ничего ближе к свободе мы и не могли получить.

Май 2022

unless you wanna taste defeat

2022-01-25T19:29:08.531Z

Хотела бы я знать, почему у такой великолепной книги как «Опасные связи» такие слабые экранизации. То есть, вроде ничего удивительного: на экране не передашь все нюансы романа в письмах. Шодерло де Лакло мог детально прописать истинные чувства и помыслы своих героев. В фильме заведомо получится показать меньше, вся надежда на талант актера и набор его реплик. Однако напрягает не это. Напрягает, что режиссёры, сознательно или нет, искажают идею, которую закладывал автор. Можно возразить, что они не обязаны следовать оригинальному замыслу до последнего аксана, и это правда. Проблема в том, что никто не смог превзойти Лакло и усовершенствовать его историю. Пока выходило ровно наоборот: раз за разом книга, которой почти двести пятьдесят лет, оказывалась прогрессивнее недавних экранизаций.

Главные герои «Опасных связей», виконт де Вальмон и маркиза де Мертей — якобы хорошие друзья, которые развлекаются тем, что ломают чужие жизни и делятся друг с другом подробным описанием своих побед. Читатель знакомится с ними, когда маркиза задумывает очередную интригу. Она хочет отомстить бывшему любовнику, развратив его юную невесту, которая только-только покинула стены монастыря. Маркиза предлагает Вальмону заняться этим, но он увлечен более амбициозной задачей: соблазнить скромную и добродетельную замужнюю девушку, мадам де Турвель.

Форман в своей экранизации старательно пытался романтизировать образ Вальмона (что уж там, по названию фильма сразу понятно, кого режиссёр видел главным героем). Он в этом не одинок, так же поступил и Роже Вадим в пятидесятых, и Роджер Камбл в девяностых. Даже Фрирз, чья работа 1988 года более-менее близка к тексту Лакло, не удержался от того, чтобы показать зрителю раскаявшегося грешника-виконта. Что, на мой взгляд, глубоко печально, поскольку «Опасные связи» — история не о том, как развратник встретил «ту самую» и преобразился, погибнув во имя любви. А Вальмон — не какой-нибудь красавец-ловелас, который очаровывает девушек тем, что умеет в нужный момент говорить дерзости и комплименты. Не безобидный Казанова Халльстрёма, короче.

Маркиза де Мертей в одном из писем упоминает, что Вальмон стремится «одной рукой ласкать, а другой наносить раны». И это, пожалуй, лучшее определение, которое можно ему дать. Когда надо, Вальмон тщательно анализирует психологию своих жертв и мастерски притворяется не тем, кем является. Спектакль, который он затевает в начале романа, не станет забавным фривольным приключением в биографии обоих любовников. Вальмон прекрасно понимает, что его игра сломает личность мадам де Турвель. Более того, именно это и развлекает его больше всего. Ничего романтичного тут нет.

Вместе с тем, при всей своей психологической подкованности, Вальмон фатально зависим от мнения окружающих. Когда его начинают одолевать сомнения, маркиза с легкостью на этом играет. О любви не идет и речи, Вальмон оказался неспособен защитить даже банальное уважение к своей идеологической противнице, которое время от времени мелькало в переписке. Эта двойственность характера — внешняя непобедимость при внутреннем безволии — совершенно теряется у Формана. У меня сложилось впечатление, что он хотел сделать Вальмона более положительным персонажем, временами почти запутавшимся романтиком, а в итоге сделал жалким.

С президентшей де Турвель Форман тоже обошелся оскорбительно, чуть ли ни хуже, чем сам Вальмон. У Лакло она добрая, искренняя, простодушная девушка, но также и человек со своими твердыми принципами и взглядами на жизнь. На протяжении повествования мадам де Турвель не раз удивляет Вальмона своими решениями, доказывая, что её убеждения — не пустой звук. В финале книги, в отличие от фильма, она не может непринужденно вернуться к мужу и продолжать жить как ни в чем не бывало. Она предала себя, её внутренняя опора обрушилась. Страшно представить, какое потрясение ей пришлось пережить. При этом ей было некуда пойти с этим шквалом разрушительных чувств. Всё-таки время и место действия романа — Франция восемнадцатого века, и поддерживающую терапию заменяла религия, со всеми вытекающими.

И, конечно, режиссёры практически никогда не разделяют мою нежность к маркизе де Мертей. Её обычно подают как зло в чистом виде, не способное к раскаянию. И, может быть, они не так уж и неправы… Но поскольку образ маркизы постоянно используют для того, чтобы обелить Вальмона на её фоне, я не могу молча на это смотреть.

Начнем с того, что Форман и тут превзошел остальных. У него маркиза вышла неуравновешенной барышней с ужимками. Видимо, по задумке они должны казаться сексуальными — вместо этого даже мне, бескомпромиссному атеисту, постоянно хотелось перекреститься. Что касается маркизы у Лакло… Что ж. Просто скажу, что месяц, когда я прочитала «Опасные связи», в моем дневнике охарактеризован следующим образом:

Июль. Целый месяц провела на даче. Много читала, училась нырять. Влюбилась в Маркизу де Мертей.

Маркиза — самый беспощадный манипулятор, самый талантливый психолог в романе. О, вот ей-то сомнения были неведомы! Она всегда четко видела цель, методично воплощала свои планы в жизнь и без промедления за себя мстила. Маркиза не только торжествовала над несчастными, которым было нечего противопоставить ее виртуозным интригам, она и Вальмона переиграла. А больше всего меня восхищал тот факт, что, в отличие от Вальмона, которому его похождения придавали пикантной славы, маркиза была вынуждена действовать в рамках ограничений, которые накладывал на неё высший свет. Пока все считали её образцом добродетели, она разрушала репутации и меняла любовников, как ей вздумается. В одном из писем Вальмон отмечал, что на её счету даже больше побед, чем у него! Большего «FUCK YOU», брошенного обществу прямо в лицо, я и вообразить не могла. Маркиза казалась мне холодной, полностью свободной от чувств, а потому неуязвимой. Читая книгу, я была в восторге — по моим представлениям, только так и следовало жить. Я была крайне огорчена тем, какую развязку придумал для неё Лакло. Я бы выбрала для маркизы более счастливый финал.

Сейчас мне сложно вспомнить, как я себе его представляла. Но однозначно, что, размышляя об этом, я упустила из виду главный недостаток маркизы, хотя Лакло пишет о нём напрямую. Вообще, я не перестаю удивляться тому, как забавно работает мозг: мы видим лишь то, что готовы увидеть на определенном этапе жизни. Тогда, в пятнадцать, я не смогла или не захотела понять, что разрушительные игры были для маркизы инструментом самоутверждения, основой её уверенности в себе. Её самооценка была вовсе не такой высокой, как мне тогда показалось. Именно поэтому она несоразмерно мстила, именно поэтому в каждой женщине видела соперницу, даже когда никаких объективных причин для этого не было. Даже если бы в окружении маркизы был всего один состоявшийся, радостный человек, она никогда не смогла бы быть счастлива. Ей пришлось бы его уничтожить, чтобы спать спокойно. Я поняла это только много позже, годы спустя.

Так что в каком-то смысле я оказалась не лучше многочисленных режиссеров. Мой взгляд на книгу до сих пор не беспристрастен, ведь когда-то я слишком сильно её любила. «Опасные связи» Лакло, «Догвилль» фон Триера и гениальный саундтрек Ямаоки к «Сайлент Хиллу» — вот три кита, которые вывозили на себе существование пятнадцатилетней меня; три вселенные, которые показывали правду, показывали людей такими, какими я их видела. Соприкосновение с ними давало мне чувство, что меня понимают, что соглашаются с моими взглядами. Ни одна из экранизаций не смогла воссоздать это ощущение. Должно быть, в этом и кроется разгадка, почему ни одна из них мне не понравилась. И раз уж мы великодушно позволяем режиссёрам их собственное видение, почему бы и мне не оставить своё?

Sundance 2022

2022-01-17T18:34:34.685Z

Сандэнс, американский фестиваль независимого кино, пройдет с 20 по 30 января. Я вытащила из программы фильмы, за которыми буду следить в этом году. Отбор приходится делать при минимальном количестве информации, опираясь в основном на аналитику и интуицию. Так что мне всегда интересно проверять, угадала ли я и действительно ли фильм попадает в мои вкусы.

US Dramatic Competition: премьеры американских независимых фильмов

Dual, реж. Райли Стернс

Будущее. Умирающий человек может клонировать себя и оставить клона родным, чтобы им было легче пережить утрату — крайне спорное решение, как по мне, ну да ладно, допустим. Сара (Карен Гиллан) создает двойника, а потом неожиданно выздоравливает. Удастся ли ей насладиться этим чудом, неясно — по законам мира, в живых должна остаться только одна Сара.

Премьеры предыдущих полнометражных фильмов Стернса проходили на SXSW (ещё один крупный творческий фестиваль США), где он успел зарекомендовать себя как мастер черной комедии. Для меня это плюс, как и участие в проекте Карен Гиллан.

Cha Cha Real Smooth, реж. Купер Рэфф

Мне нравится мем из названия, так что, конечно, надо смотреть ¯\_(ツ)_/¯

Рэффу всего двадцать три, и он тоже звезда SXSW: в 2020 году его «Вписка» победила в категории «Narrative Feature Competition». Дебютный фильм был посвящен приключениям первокурсника. Главный герой «Cha Cha Real Smooth» — уже потерянный в жизни выпускник, который случайно знакомится и начинает дружить с молодой матерью (Дакота Джонсон). В интервью на канале Сандэнса, Рэфф упомянул, что для него фильм про «родственные души, которые помогают друг другу стать сильнее на разных этапах жизни». Короче, классика. Но всё равно заманчиво.

blood, реж. Брэдли Руст Грэй

Я человек простой, вижу в аннотации что-то про принятие смерти — вписываю в watchlist. Не знаю только, насколько можно доверять режиссеру. Его последняя крупная работа, «Джек и Дайан», мало кому понравилась. На imdb оценка даже ниже, чем на Кинопоиске: 4.4/10. Я стараюсь относиться к рейтингам с известной долей скептицизма, но всё-таки четвёрка — скорее всего, приговор. Зато другие фильмы, в которых Грэй выступал режиссером или сценаристом, похоже, весьма сносные. Увидим, что получилось на этот раз.

World Cinema Dramatic Competition — премьеры международных независимых фильмов

The Cow Who Sang a Song Into the Future, реж. Франциска Алегрия (Чили)

После того, как у отца случился сердечный приступ, Сесилия возвращается в дом своего детства, на молочную ферму. На ферме она видит призрак матери, которая покончила с собой много лет назад, и начинает погружаться в болезненные воспоминания.

С какой стороны Алегрия подойдет к заявленной теме, пока непонятно. Понятно только то, что в 2017 году она уже увозила из Сандэнса приз — за короткометражку «И целое небо помещается в глаз мертвой коровы».

Leonor will never die, реж. Мартика Рамирез Эскобар (Филиппины)

Леонор, в прошлом известный режиссёр, впадает кому и проводит последние дни своей жизни внутри сценария, который не успела закончить.

Судя по всему, будет странный и немного безумный фильм, на который я возлагаю большие надежды. Монолог Мартики на Ютьюбе очень трогательный, я просто оставлю его здесь, потому что любые комментарии его испортят.

You won’t be alone, реж. Горан Столевски (Австралия)

Девятнадцатый век, Македония, отдаленная горная деревушка. Молодая ведьма (Нуми Рапас) случайно убивает крестьянку и из любопытства принимает её облик. Она хочет узнать, как живется людям. Похоже, что после этого интерес только набирает обороты, поскольку одним убийством дело не ограничивается.

Первый хоррор в этом списке. Надо признаться, что до хорроров Сандэнса (да и хорроров в целом) я обычно не добираюсь, но описание заинтересовало, и режиссёр уверяет, что это не «фильм ужасов как таковой, а поэма о чувствах героини». Напрашивается очевидная ассоциация с Эггерсом и его «Ведьмой», которая очаровала всех на Сандэнсе 2015 года.

Premieres — премьеры (вне конкурса)

Sharp stick, реж. Лина Данэм

Чтобы объяснить и интерес к проекту, и сомнения на счет «Sharp stick», достаточно двух слов: Лина Данэм.

Моё знакомство с её творчеством ограничивается двумя с половиной сезонами ТВ-шоу «Девочки». По сравнению с сериалами первой половины 2010-ых, вроде той же «Сплетницы», это был настоящий прорыв. Мне сложно судить, но почему-то есть ощущение, что у «Девочек» до сих пор не так много аналогов. Данэм удалось создать реалистичных персонажей, а этим может похвастаться далеко не каждый сериальный сценарист.

Проблема в том, что её персонажи не только реалистичные, они ещё, в большинстве своем, весьма неприятные, из-за чего просмотр часто превращался в пытку, и в конечном итоге я сдалась. Моим лучом света в темном царстве была Джесса, Джесса с её британским акцентом, безрассудностью и пристрастием к тяжелым наркотикам, но она появлялась на экране слишком редко, чтобы спасти ситуацию. И когда я думаю о том, что в «Sharp stick» Данэм, скорее всего, осталась верна себе, то желание смотреть этот фильм робко пятится и сходит на нет.

When You Finish Saving the World, реж. Джесси Айзенберг

Эвелин работает в приюте для жертв домашнего насилия. Её сын, Зигги, живет обычной жизнью старшеклассника. Оба пытаются добрать извне то, чего им не хватает в отношениях друг с другом. Обычно это не приводит ни к чему хорошему, но кто знает, может, Айзенберг оптимист?

Очередная попытка разобраться в конфликте отцов и детей, на этот раз с участием Джулианны Мур и Финна Вулфхарда. Фильм скорее всего увидит широкий прокат, с такими-то громкими именами. А, и ещё один из продюсеров этого фильма — Эмма Стоун. Мелочь, а приятно.

Spotlight — удачные прошлогодние фильмы (вне конкурса)

The worst person in the world, реж. Йоаким Триер

Драма про сомнения и поиск себя, когда тебе тридцать. «Худший человек на свете» уже показал себя в Каннах, а Sight&Sound вписали его в список самых значимых фильмов 2021 года, так что я давно его караулю, пока безрезультатно. Йоаким Триер может в психологию, он доказал это в предыдущих работах, так что я ему доверяю и надеюсь, что не обманусь в ожиданиях.

Итоги 2021

2022-01-10T17:35:58.897Z

Лучший фильм года: «Теленовости» Джеймса Л. Брукса. Аарон и Джейн — коллеги на телевидении, он репортер, она продюсер. Оба перфекционисты, одержимые работой, оба выполняют её на высшем уровне. Когда ведущим на их канал приглашают Тома, который раньше вел спортивные новости, оба возмущены: у новичка нет ни кругозора, ни дара обращаться со словом, ни высшего образования. Зато он привлекателен и харизматичен, за счет чего стремительно продвигается по карьерной лестнице. Гораздо стремительнее Аарона, чем неслабо его бесит. У Джейн более мягкая позиция: с одной стороны, Том воплощает всё, что она не приемлет в журналистике, с другой — между ними пробегает искра, из ниоткуда возникает взаимная симпатия, и справедливо оценивать происходящее становится сложнее. Чем дольше троица работает вместе, тем запутаннее становятся отношения.

В феврале я писала, что Бруксу не удалось полностью реализовать потенциал собственного замысла, и я не отступаюсь от этих слов. Но так вышло, что ни один другой фильм, просмотренный в этом году, не заставил меня так часто о себе вспоминать. Виной тому две идеи, заложенные в сценарий. Первая: если принимать решения, не предавая себя и свои принципы, жалеть о них не придётся. Вторая: когда ты объявляешь миру войну, он отвечает тебе тем же. Шансы выйти победителем практически нулевые.

Открытие года: «Секс, ложь и видео» Стивена Содерберга, драма про распадающийся брак. Джон и Энн давно не спят вместе. Пока Энн ходит к психологу и пытается разобраться в своих чувствах, Джон изменяет с её младшей сестрой. Всё меняется, когда у них на пару дней останавливается бывший друг Джона, который ведет себя немного странно…

Обычно в «Открытие года» я вписываю режиссёров, о которых узнала впервые, так что здесь по праву должна быть Миранда Джулай и её «Каджиллионер». Но с фильмом Содерберга было связано другое открытие, которое я посчитала забавным и достойным упоминания. Не знаю, как так вышло, но на протяжении нескольких лет «Секс, ложь и видео» сливался у меня в голове с «Видеодромом» Кроненберга, совсем другим фильмом восьмидесятых. Поэтому перед просмотром я ожидала кроненберского хардкора, а получила любопытное психологическое исследование. Немного сказочная история, но с правильно расставленными акцентами.

Самый приятный фильм года: увы, в прошлом году мне не удалось найти добрый фильм, который захотелось бы пересматривать в минуту печали. Придется удвоить усилия в этом.

Комедия года: «Убийственные красотки» Майкла Патрика Джэнна, черная комедия про провинциальный конкурс красоты. На победу претендует то ли десять, то ли восемь девочек — если честно, не помню точно, потому что почти сразу же начинается череда крайне подозрительных убийств и несчастных случаев… Фильм снят как документальный, что переводит его из разряда смешных в уморительные. Хотя не все шутки были удачными, и я бы немного сократила сценарий (события после завершения конкурса мне показались лишними), в целом мне понравилось. Господи, храни черный юмор <3 Без него выживать стало бы слишком сложно.

Самая достоверная психология: «Обыкновенные люди» Рэдфорда. Пожалуй, слишком тяжеловесный фильм, но ничего более изящного и при этом достоверного мне найти не удалось.

Разочарование года: про «Прошлой ночью в Сохо» Райта я уже упоминала. До сих пор пытаюсь отойти, серьёзно. Вот как бывает: набираешь каст талантливых актёров, прорабатываешь визуал, старательно воссоздаешь эпоху… А потом не можешь нормально прописать персонажей, и всё рассыпается.

Другой триллер, который я ждала с горящими глазами, а по итогу была трагически разочарована — «Девушка, подающая надежды» Эмералд Феннелл. Грустный пост про этот фильм лежит в черновиках целый год. Надеюсь, когда-нибудь у меня дойдут руки его дописать и вычитать.

Недоумение года: «Круэлла» Крэйга Гиллеспи. Эмма Стоун хорошенькая, наряды воодушевляющие, но сценарий — фиаско. Не знаю, почему всем так понравилось.

Почетные упоминания:

— «Аптечный ковбой». Четверо наркоманов регулярно наведываются в аптеки, разыгрывают там спектакль и под шумок выносят нужные им препараты. Их лидер, Боб, религиозно следует самостоятельно сконструированным приметам и требует того же от остальных. Когда внутри компании происходит бунт, одна из примет нарушается. После этого жизнь всех четверых уже не будет прежней.

Первый фильм Гаса Ван Сента, который мне по-настоящему понравился. Вроде бы он снимает психологическое кино и вроде бы я как раз такое кино люблю… И всё же я раз за разом мысленно маркировала его работы как «не моё». Как будто Ван Сенту было важно показать и проанализировать не те конфликты, которые мне хотелось бы видеть. Зато в «Аптечном ковбое» всё как надо, идеально.

— «Новый кинотеатр „Парадизо“» Джузеппе Торнаторе, история жизни бедного итальянского мальчишки, который смог вырваться из провинции и стать успешным режиссером. Традиционно в список должен попасть хотя бы один фильм, над которым я плакала в три ручья. На этот раз — от несправедливости случившегося с главным героем; от того, что некоторые люди считают, будто у них есть моральное право принимать решения за других, хотя, разумеется, это не так.

И ещё пара слов напоследок

В первых числах января я зашла в свой профиль на Кинопоиске и замерла: оказывается, количество просмотренных мной фильмов вот-вот должно было перевалить за тысячу. Это достижение, которое я пообещала себе много лет назад, а именно — в январе 2015, когда вдумчиво посчитала, сколько новых фильмов удалось осилить за год. Оказалось, что двадцать шесть.

Я помню, как меня поразила эта цифра в сравнении с книгой, которая тогда попалась мне на глаза: «1000 и 1 фильм, который вы должны посмотреть за свою жизнь». Я прикинула, сколько времени потребуется, чтобы осилить этот список такими темпами, и мне стало нехорошо. А ведь значимых списков было гораздо, гораздо больше, плюс каждый год выходили новые картины. Тогда я осознала, что если я хочу лучше разбираться в кино (а я была уверена, что хочу), мне нужно кардинально поменять подход.

И я поменяла. Теперь я пересматриваю что-то либо по праздникам, либо если мне важно лично показать кому-то один из моих любимых фильмов (что в своем роде тоже праздник). Я перестала читать и смотреть сериалы. Часто по вечерам у меня оставалось время только на половину фильма, и просмотр приходилось разрывать на два или три дня. Пару раз мой мозг уставал и отказывался понимать родную речь, и приходилось включать русские субтитры. Бывали недели и месяцы, когда я думала: зачем я вообще трачу на это время? Есть много других увлечений, которыми я могла бы заниматься и которые для меня не менее значимы. Некоторые и вовсе критичны для моего выживания.

Так вот, увидев заветную цифру на Кинопоиске, я почувствовала, что весь этот путь был не напрасным. Семьсот с хвостиком фильмов, которые я посмотрела за прошедшие семь лет, — не самые лучшие фильмы в истории человечества. Но это фильмы, которые я выбирала сама для себя, под моё настроение, в момент, который я считала правильным. Думаю, кино — единственная сфера жизни, в которой я всё время была верна своим желаниям на сто процентов, ни на кого не оглядываясь и не слушая ничьих рекомендаций. В 2022 году мне хотелось бы не забывать, что только так и стоит жить. Особенно когда речь идет о творческих проектах. Но это уже совсем другая история, и мы расскажем ее как-нибудь в другой раз.

HOME IS WHERE IT HURTS

2021-08-31T14:48:52.343Z

«Каджиллионер» (Миранда Джулай, 2020)

Я добралась до «Каджиллионера». +1 в мою копилку фильмов про неблагополучные семьи, а также +1 в другую копилку — фильмов с Эван Рейчел Вуд, над которыми я плакала. Вуд играет девушку со странным именем Олд Долио. Её родители, Роберт и Тереза, — мелкие жулики, которые крадут копеечные товары, а потом возвращают их в магазин по фальшивым чекам. Олд Долио всячески пытается заслужить их любовь и одобрение, а значит, проявить чудеса воровской сноровки. Но родителям на её старания наплевать, для них она в первую очередь бестолковый подельник, а дочь… Тянет написать «уже на втором месте», хотя даже не на втором. В их восприятии она не ребёнок и никогда им не была. Во время очередной схемы семейство случайно знакомится с общительной и жизнерадостной Мелани, которая насмотрелась фильмов про друзей Оушена и мечтает поучаствовать в ограблении. Роберт и Тереза быстро принимают её как свою, и Олд Долио начинает еще острее чувствовать одиночество.

Как известно, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, поэтому материал для сценаристов никогда не переводится. Режиссёры по-разному подходят к этой теме. Бывают болезненно достоверные драмы, например, «Магазинные воришки» Корээды. «История о супружестве» Баумбака. «Это всего лишь конец света» Долана. Не просто слепок с жизни — искусство, превзошедшее жизнь, захватившее в объектив всю красоту человеческого взаимодействия. Герои часто не могут найти общий язык, кто-то кого-то не слышит, кто-то ведёт себя жестоко, но это не всё. Есть и спонтанные акты доброты; способность увидеть другого человека как он есть, без домыслов; ощущение семьи даже там, где нет кровного родства. Это мои самые любимые фильмы, о которых и вспоминать-то не всегда есть мужество, не то что пересматривать.

Другие авторы борются с психологическими травмами черным юмором и сатирой. Кто-то из них подобрее, скажем, Уэс Андерсон, кто-то беспощаден (да, Солондз, я смотрю на тебя). Некоторые предпочитают добавить в сюжет сказочных или погранично-сказочных элементов, как, например, ДеВито в «Матильде» или Дэйтон и Фэрис в «Маленькой Мисс счастье». Миранда Джулай тоже явно создавала свой фильм по сказочным лекалам. И, в общем, в этом нет ничего предосудительного. Люди всегда будут снимать и смотреть сказки, потому что они удобны с точки зрения мышления. Добро можно четко отделить от зла, хорошее — от плохого, и все мы знаем, кто должен победить в финале, а значит, зрителю гарантировано ощущение триумфа. Теперь я отношусь к этому жанру намного лучше, чем в детстве, так что «Каджиллионер» мне понравился. А вот когда я была ребенком, я была вне себя от гнева, дочитав «Алые паруса». Ощущение было такое, как будто кто-то солгал мне, причем самым наглым и душераздирающим образом. Единственным способом стряхнуть ощущение липкого обмана, в котором меня замарал меня Грин, было разорвать эту книгу и выбросить с глаз долой. Но, тщательно обдумав последствия, я ограничилась тем, что в сердцах сбросила её со стола, а потом спрятала настолько хорошо, что ещё пару лет её никто не видел.

В «Каджиллионере» от сказки клише про волшебное избавление, вполне в духе Грина. Чудесная Мелани появляется из ниоткуда и буквально за руку уводит Олд Долио в лучшую жизнь. Это не сарказм, если что, Мелани действительно приятный персонаж, особенно если закрыть глаза на то, что она… осознанно участвует в мошенничестве. Гм. Но оставим образ Мелани в стороне. Вернёмся к Олд Долио, которая не предпринимает никаких действий, чтобы спастись. Её путь осознания только начинается, и к переменам она ещё не готова. Как выражать чувства, она не знает, прикосновения её пугают, устойчивой самооценки у неё нет, да и неоткуда ей взяться. В жанрах фильма пропиcана комедия, но наблюдать за главной героиней не весело, а парализующе грустно. Чего только стоит эпизод, где ушлая компашка разыгрывает дружную семью ради пары сотен долларов. Это, пожалуй, лучшая сцена в «Каджиллионере». Роберт и Тереза прекрасно знают, как выглядят здоровые отношения и моментально переключаются на правильную волну, когда им это выгодно. А Олд Долио замирает. На протяжении фильма она не раз цепенеет от пары ласковых слов, от сиюминутной заботы. Понятно, что Джулай, следуя законам драматургии, несколько преувеличивает, чтобы ярче очертить конфликт. И всё же я думаю, что многие смогут опознать в Олд Долио частичку себя, пусть и маленькую.

А может, дело в моей перспективе. Это я слишком часто наблюдаю, как теряются мои собеседники, если кто-то, даже самую капельку, к ним внимателен. Слишком часто слышу рассуждения о том, что можно себя уважать, только когда начнёшь соответствовать определенным параметрам. You can’t believe it, because you were married to life, hooked on it. I wasn’t hooked, so it’s not such a big deal to me, — говорит Олд Долио, когда думает, что они с Мелани умерли, — и эти слова мне тоже знакомы. Знакомо всё, и чужие истории, внутри которых я тенью провела слишком много времени, отражаются друг в друге, похожие, как две капли воды. Отражаются до тех пор, пока в десятом, двадцатом преломлении истинная причина такого поведения не выталкивается наконец на свет божий, вопреки своему желанию: люди отказывают самим себе в безусловной любви. Они не заимствуют её, как точку отсчета, от родителей, а воспитать её в себе без оглядки на окружающих не могут или даже не хотят. Но чем старше мы становимся, тем отчетливее видно, что никаких обходных путей нет и не будет. Ничто не принесёт покоя — ни успешная карьера, ни вау-отношения, ни тем более ловкая кража. Вопреки тому, что показывает Джулай, эту внутреннюю опору можно обрести лишь самостоятельно, иначе она никогда не будет устойчивой. Хотя это вовсе не значит, что Мелани не сможет поддержать Олд Долио на её непростом пути. Так что канонически сказочная развязка с поцелуем — не счастливый финал. На самом деле, это нечто гораздо большее — счастливое начало.

знакомство с пятидесятыми [2]

2020-10-11T19:04:32.094Z

Скандал (Акира Куросава, 1950)

За пятидесятые Куросава снял девять фильмов, в том числе свои самые знаменитые: «Расёмон»‎ в 1950, «Жить»‎‎ в 1952, «Семь самураев»‎‎ в 1954. На этом фоне «Скандал» теряется, и, судя по количеству оценок на Кинопоиске, добираются до него немногие. Здесь нет революционных и жанрообразующих приёмов, которые навсегда изменили кинематограф — это просто хорошая история про гордость, сделки с совестью и нравственное преображение. Фильм начинается с того, что знаменитый художник случайно знакомится с не менее знаменитой певицей. Дело происходит в горах: он собирается нарисовать пейзаж, она хочет отдохнуть от городской суеты, а журналисты, изнывающие в поисках сенсации, готовы раздуть из их невинной встречи полноценную историю любви. Статья выходит в бульварном издании с многозначительным названием «Амур» и расходится огромным тиражом. Оскорбленный художник решает, что не оставит неприкрытую ложь безнаказанной, и решает судиться с «Амуром».

Наверное, спустя семьдесят лет большинство зрителей сочтёт, что идея режиссёра о неприкосновенности частной жизни морально устарела. Сегодня готовность делиться информацией о себе в социальных сетях даже стала мерилом успеха. Кроме того, теперь не обязательно становиться журналистом, чтобы распространять и обсуждать сплетни — достаточно купить хорошую камеру и завести канал на YouTube. Но я на стороне Куросавы, так что мне было приятно смотреть этот фильм.

Незнакомцы в поезде (Альфред Хичкок, 1951)

Успешный теннисист Гай Хейс спокойно едет по своим бракоразводным делам, когда к нему за столик подсаживается разговорчивый незнакомец Бруно. Оказывается, он пристально следит за жизнью спортсмена (опять виноваты журналисты!), и в курсе, что в ближайшем будущем Гай собирается жениться на дочери сенатора. Догадываясь, что нынешная жена Гая не даст ему развод, Бруно предлагает её убить. Гай разве что не крутит пальцем у виска и спешит как можно скорее распрощаться с непрошеным собеседником, однако Бруно, как порядочный психопат, продолжает его неотступно преследовать.

Не люблю Хичкока. Хотя «не люблю» — не самый подходящий выбор слов, Хичкок не вызывает у меня сильного отторжения, как, например, Ардженто. Но я чувствую, что его триллеры мне не подходят, у меня от них не идёт мороз по коже. Я бы вряд ли стала смотреть «Незнакомцев в поезде», если бы этот фильм не попал в подборку про психологические манипуляции. К сожалению, они здесь тоже не впечатляют.

Ниагара (Генри Хэтэуэй, 1952)

Что мы узнали из этого фильма?

Во-первых, либо косметика в 1952 году была на порядок лучше, чем сегодня, либо режиссер изрядно перестарался, пытаясь создать образ роковой женщины. Ведь глянцевая помада героини Мэрилин Монро всегда идеальна: когда она спит, когда принимает душ и когда страстно целуется под водопадом.

Во-вторых, я поняла, что если я никогда не увижу Ниагарский водопад своими глазами, жизнь можно считать растраченной зря.

Ну и всё, пожалуй. Проходной нуар, но ради Мэрилин его стоило посмотреть.

Харви (Генри Костер, 1950)

Главный герой фильма, Элвуд Дауд, — хороший человек, он дружелюбен, оптимистичен и учтив. Одна проблема: он слишком много пьёт. После очередной гулянки Элвуд встречает под фонарём двухметрового кролика по имени Харви и совершенно ему не удивляется. Постепенно мы узнаем, что Харви — не обычный кролик, он то, что в кельтской мифологии называется «пука» (подозрительно напоминая английское «spook»). На земле русской такие оборотни не водятся, но если вы смотрели «Донни Дарко», то представляете, какую форму может принять этот симпатяга. Озорной дух является только Элвуду, для остальных, в том числе для зрителя, он невидим. Впрочем, Элвуд его совсем не боится. А вот окружающие в ужасе и полагают, что Элвуда надо запереть в психиатрической клинике.

Не буду расписывать прелести остроумного сюжета Мэри Чейз — пьеса, которая легла в основу «Харви» Костера, обеспечила ей Пулитцеровскую премию, и пусть это говорит само за себя. Скажу другое: я знаю не так много фильмов, к которым можно применить эпитет «человеколюбивый», особенно если эти фильмы высмеивают всё и вся. Как же отрадно видеть в центре сюжета доброго героя! Помогает и то, что по соображениям цензуры алкоголизм Элвуда оставили за кадром — он упоминается, но не более, — и поэтому о нем легко забыть. В общем, если я когда-нибудь найду время, чтобы пересмотреть одну картину из сегодняшней подборки, то с наибольшей вероятностью это будет именно «Харви», потому что от него я получила больше всего положительных эмоций.

Сансет бульвар (Билли Уайлдер, 1950)

Джо пишет сценарии для фильмов категории B, но они выходят неудачными и не продаются. Бедняга уже готов махнуть на всё рукой и вернуться из Лос-Анджелеса в родной город, как вдруг вмешивается другой, самый талантливый и ироничный сценарист современности — случай. Скрываясь от кредиторов, Джо знакомится со звездой немого кино Нормой Десмонд — в звуковом Голливуде места для неё не нашлось, но она всё ещё мечтает вернуться на большие экраны. За приличную плату Джо соглашается ей помочь. Вот только фильм открывается сценой флешфорварда, в которой он плавает в бассейне лицом вниз…

Ну слава богу, нуар, который мне приглянулся, а то я начинала думать, что это безнадежно. Похоже, Уайлдер становится одним из моих любимых режиссёров, и если это действительно окажется так, я буду рада, этот список пополняется нечасто. После просмотра «Сансет бульвар» (и «Злых и красивых») я осознала, насколько мало я знаю о том, как на самом деле снимают кино. Феноменально интересная тема, только непонятно, откуда брать достоверную информацию.

Римские каникулы (Уильям Уайлер, 1953)

Да, да, этот фильм видели все, кроме меня, я же предпочитала его бойкотировать. И даже спустя десять лет после начала бойкота я нажимала на кнопку «Пуск» с тяжелым сердцем, ожидая худшего. Но обошлось, мне понравилось, да и вообще, не надо было так беспокоиться, ведь кино намного реже вызывает у меня такое пылкое негодование, как книги. Конечно, не все персонажи, которым в открытую симпатизируют режиссёры пятидесятых, симпатичны мне; не все реплики и сюжетные повороты я нахожу уместными и справедливыми. И всё же пока ни один фильм не рассердил меня так сильно, как «Конец одного романа» Грэма Грина, который был написан в 1951 году. После завершения этой книги я была в такой ярости, что три года не притрагивалась к художественной литературе (ладно-ладно, это некоторое преувеличение, но, поверьте, оно близко к истине). А «Римские каникулы» оказались прекрасной мелодрамой, честно заслужившей всеобщую любовь, так что я напрасно переживала.

Одри тоже просыпается накрашенной, счастливица

Опасные связи (Роже Вадим, 1959)

Не видела этот фильм в списках «must watch» пятидесятых, и справедливо, что его туда не включают. Просто я слишком давно люблю «Опасные связи», чтобы отказать себе в удовольствии проверить качество очередной экранизации. Наверное, именно в моей многолетней любви к этому психологическому роману и кроется причина того, что ни один фильм по его мотивам мне не нравится. Ни один из них не сделан так же тонко, как первоисточник. Если бы я составляла рейтинг, работа Роже Вадима оказалась бы в самом низу, не хочу её комментировать. Но поделюсь цитатой из чужого ЖЖ, который я случайно нашла в поисках рецензий на этот фильм (авторскую пунктуацию сохраняю):

“Франция середины 20 века - явно не лучшая питательная среда для "опасных связей" - это не тот культурно-исторический фон, на котором "связи", прописанные де Лакло, могут показаться "опасными". Ну влюбилась жена судьи в другого мужчину - что с того? Уж Вадиму ли с его пятью (или сколько их там было всего) женами нагнетать страсти вокруг таких пустяков?”

Хиросима, моя любовь (Ален Рене, 1959)

Думаю, где-то на просторах «Кинодневников» я уже признавалась, что избегаю фильмов, которые затрагивают военную тематику. Во-первых, во время просмотра мне часто становится и эмоционально, и физически плохо; во-вторых, я чувствую, что мне недостает знаний, чтобы сполна понимать всё, что происходит.

Наверняка я говорила и о том, что Французская новая волна — не самое интересное для меня направление (что совершенно невыносимо, ведь любить «Nouvelle Vague» — правило хорошего тона).

Так вот, «Хиросима, моя любовь» — это комбо, фильм Французской новой волны про Вторую мировую. И (барабанная дробь!) он мне понравился. Французская актриса приезжает на съемки фильма в Хиросиму и знакомится с японским архитектором. В тот же вечер они оказываются в одной постели. Он женат, она замужем, оба утверждают, что довольны своим браком. На следующий день она должна вернуться в Париж. Надо разойтись, но любовников удерживает вместе болезненная рефлексия, непрекращающийся диалог о секретах их прошлого.

Смотреть было тяжело, и из-за кадров войны, и по личным причинам (пол-фильма герои рассуждают о памяти и о том, как самые страшные события постепенно забываются, а ты продолжаешь жить), но постфактум я осталась довольна, пусть и с некоторыми оговорками. Здесь впору вспомнить о словах, которые я написала выше: не все поступки героев я вижу в том же свете, в которых их видит Алан Рене. А два года спустя он снимет «В прошлом году в Мариенбаде», и наши с ним взгляды на то, что дозволено в романтических отношениях, окончательно разойдутся.

Золушка (1950) и Спящая красавица (1959)

«Короля Льва» я посмотрела пару лет назад, и этот пробел в образовании тоже надо было закрыть. В моём детстве были другие мультфильмы — и из-за этого мне порой казалось, что я многое упустила. Теперь я так не думаю (если только не считать упущением комиксы в журнале «Принцесса», которые проходили мимо меня). Когда смотришь кино периода пятидесятых, разница в менталитете не всегда бросается в глаза, но на примере мультфильмов она очевидна. Из плюсов «Спящей красавицы» могу назвать один: я наконец-то услышала оригинал «Once upon a dream». Всё остальное можно смело записывать в недостатки. У Авроры мало экранного времени (она появляется на экране примерно на восемнадцать минут, это лишь треть хронометража), она практически ничего не говорит, не делает и гарантированно не вызывала бы сопереживания у пятилетней меня. Малифисента на фоне главной героини смотрится гораздо интереснее, так что понятно, почему в череде ремейков Дисней сделал ставку на её образ.

В сравнении со «Спящей красавицей» «Золушка» обладает неоспоримым преимуществом: в сюжете есть харизматичный кот, а харизматичный кот абсолютно всё делает лучше. Абсолютно всё, без исключений. Даже этот пост.

and comes from a country far away as health

2020-07-19T18:21:48.780Z

Я давно хочу ввести рубрику «life imitates art» — для экранных диалогов, которые моментально опознаешь, потому что когда-то был их свидетелем или даже сам принимал в них участие. Пару дней назад сильное ощущение дежа вю мне подарил фильм «Фрэнк» Ленни Абрахамсона. Главный герой фильма, Джон, мечтает сочинять музыку, но у него не выходит — он то невольно копирует чужие хиты, то выдает набор бессвязных слов, которые едва ли можно назвать песней. Совершенно случайно ему удается присоединиться к музыкальной группе The Soronprfbs в качестве клавишника. В отличие от Джона, Фрэнк — солист и душа группы, который никогда не снимает внушительную маску из папье-маше — постоянно находится на творческой волне и черпает вдохновение в самых обыденных вещах. Хотя остальные музыканты относятся к Джону, мягко говоря, недружелюбно, он полон решимости стать для них своим и разгадать секрет одаренности Фрэнка.

Некоторое время спустя Джон, как ему кажется, находит источник своих неудач: в его прошлом не было достаточно тяжелых испытаний, следовательно, ему нечем поделиться со слушателем. Фрэнку, в то же время, диагностировали психическое расстройство, и тот факт, что он наотрез отказывается расставаться со своей маской, свидетельствует о том, что оно всё ещё управляет его жизнью. Видимо, способности Фрэнка объясняются болезнью, и если Джон доберёт необходимый травматический опыт, у него тоже получится творить.

Эта точка зрения часто превалирует, когда заходит речь о талантливых людях с психическими заболеваниями. Меня, например, преследует отрывок из «Антихрупкости» Нассима Талеба... Оговорюсь сразу, что я не читала эту книгу целиком и не прошу слепо доверять моим суждениям; в конце концов, среди экономистов существует почти что культ господина Талеба, и он наверняка вырос не на пустом месте. Однако я никак не могу осознать, за что его так превозносят, поскольку не считаю его теории каким-то сверхъестественным откровением. Так или иначе, в «Антихрупкости» он пишет:

В острых и патологических случаях лекарства необходимы, но эти случаи редки, между тем для меня колебания настроения, печаль и тревога — это второй источник разума, а возможно, что и первый. Я смягчаюсь и расслабляюсь, когда идёт дождь, становлюсь более задумчивым, пишу все медленнее под стук капель по окну, который Верлен назвал «всхлипами» (sanglots). Временами на меня наваливается поэтическая меланхолия, которую португальцы именуют saudade, а турки — hüzün (производное от арабского слова, означающего «грусть»). Иногда я испытываю ярость, меня распирает от энергии, и тогда я меньше сочиняю, больше хожу, делаю что-то спорю с учёными, отвечаю на письма, черчу графики на досках. Зачем превращать меня в растение или в счастливого имбецила? Если бы прозак продавался в аптеках в позапрошлом веке, сплин Бодлера, мрачное настроение Эдгара Аллана По, поэзия Сильвии Плат, плачи и причитания многих поэтов, всё то, что живо, не имело бы и малейшего шанса…

Этим отрывком можно отлично проиллюстрировать причины моей антипатии к Талебу. Всего в двух абзацах он умудряется а) изойтись самолюбованием (не могу иначе объяснить эти лингвистические упражнения на пустом месте), б) тоном абсолютной уверенности изложить идею, которая является, как минимум, дискуссионной. Мало того, что он имеет смелость сравнивать свои перепады настроения с состоянием людей, которые большую часть жизни сражались с биполярным расстройством или депрессией — он идёт дальше, утверждая, что вне болезни творчество было бы для них недоступно.

Возьмем биографию Сильвии для примера (к слову, Талеб упускает, что она не один год провела в терапии и принимала антидепрессанты). Мы никогда не узнаем, чего она могла бы достигнуть, если бы была здорова или сумела выйти в ремиссию. Существует ненулевая вероятность, что она опубликовала бы гораздо больше стихотворений, обогатила бы американскую прозу, и уж наверняка не оборвала бы свою жизнь в тридцать лет. Подозреваю, что болезнь замедляла её литературные успехи, а не способствовала им.

Похоже, что Абрахамсон тоже не согласен с Талебом. В конце фильма после череды драматических событий Джон знакомится с родителями Фрэнка. Оказывается, семья у него была совершенно нормальная — такая же, как и у Джона. И, хотя болезнь наложила отпечаток на его творчество, не она послужила катализатором. От природы Фрэнк оказался более талантлив, но, как только хрупкая подпорка для его психики рухнула, он лишился единственного и самого главного дела своей жизни — музыки. Джону тоже искренне сочувствуешь, несмотря на то, что он совершил несколько жестоких поступков (по незнанию, но всё же). Его беда не так велика, как беда Фрэнка, всё-таки он успешно функционирует в социуме, однако далеко не каждый готов к честному переосмыслению своих способностей и выводам, которые из этого следуют.

Здесь фильм затрагивает другой интересный вопрос. Что есть талант? Кажется, что мы всегда способны отличить зёрна от плевел, но у любого творчества появляются свои почитатели. Да, Фрэнк может придумать текст и мелодию на лету, а Джон — нет. Но значит ли это, что ему вообще не стоит творить? Не уверена, что это так. В конце концов, как показывает нам Абрахамсон, они оба мечтают о популярности, но только один из них способен поделиться своей музыкой с большой аудиторией. Непонятно, продолжит ли Джон музыкальную карьеру после всего случившегося, но если да, то будем надеяться, что однажды и он обретёт собственный голос.

знакомство с пятидесятыми

2020-07-12T10:44:19.919Z

У Зюскинда есть очаровательное эссе про литературную амнезию, которая подчистую избавляет его от воспоминаний о прочитанных книгах. Я же вынуждена сражаться с амнезией кинематографической. Фамилии, годы выпуска и детали сюжета так и норовят выскользнуть из моей памяти, особенно сейчас, когда я же решила сосредоточиться на фильмах второй половины пятидесятых. Возможно, причина в том, что большинство из них я досматриваю из чистого упрямства. В минуту слабости так и хочется проскочить лет… ну, скажем, тридцать, чтобы социальные конструкты обрели знакомые очертания. Зато когда удается найти в старом кино идеи, которые опередили своё время или сумели сохранить актуальность, я чувствую, что мои усилия с лихвой окупаются.

Ниже — мои краткие комментарии по фильмам, которые удалось посмотреть за последний месяц. Про классику написано столько всего, что вдаваться в детали мне попросту неловко; но задокументировать своё маленькое путешествие в прошлое хочется, пусть и в общих чертах.

«Ночи Кабирии» (Феллини, 1957) — про проститутку Кабирию, которая мечтает встретить настоящую любовь, выйти замуж и завязать с прошлым. Я не ожидала, но это первый фильм Феллини, который мне понравился. Не хочу обесценивать переживания персонажей «Сладкой жизни» или «Восьми с половиной», но Феллини подал их таким образом, что лично у меня не возникало ни интереса, ни сочувствия. «Ночи Кабирии» отличает оптимистичная, доверчивая героиня, которая совершенно не приспособлена к агрессивно настроенному миру. Кабирию постоянно обманывают и предают, но она умудряется не терять любовь к жизни и веру в людей, что в наш век бесконечных trust issues вызывает немалое восхищение (даром, что этот образ многократно растиражировали).

«Белые ночи» (Висконти, 1957) — экранизация одноименной повести Достоевского, которая лежала в моих списках на просмотр лет семь. За это время я успела переосмыслить взгляды Фёдора Михайловича и во многом с ним разойтись. Впрочем, насколько я помню, «Белые ночи» — одно из самых безобидных его произведений. Добрый и мечтательный рассказчик, честная и эмоциональная Настенька, её таинственный возлюбленный… С помощью этого пунктирного и несостоявшегося любовного треугольника Достоевский исследовал разрыв между реальностью и недостижимым, идеализированным пространством мечты. У Висконти этот пласт рассуждений отсутствует начисто. Мало того, у него и рассказчик получился откровенно неприятным персонажем.

Один из самых удачных эпизодов фильма (в книге его нет, конечно).

«Подруги» (Антониони, 1955) — драматичная история о том, как молодая девушка Клелия возвращается в родной город, чтобы открыть ателье, и случайно знакомится с циничной и тщеславной барышней, которая активно предлагает ей дружбу. Попав в новую компанию, Клелия искренне пытается помочь своим подругам, однако оказывается неспособной не только предотвратить чужие трагедии, но и защитить собственное право на счастье. Жестокий фильм получился, суровый. Сразу после просмотра я отнеслась к нему скептически, а вот сейчас, пару недель спустя, мне кажется, что из всего списка он самый современный и во многом попадает в цель.

«Печать зла» (Уэллс, 1958) — два полицейских с разных сторон американско-мексиканской границы выясняют отношения друг с другом и со своими врагами. Как же кинокритики любят этот фильм! А я не полюбила. Для детектива «Печать зла» слишком скучная, для психологической драмы — слишком поверхностная. Лучшие минуты хронометража — это редкие появления Марлен Дитрих. Хотя должна признать, что образ Куинлана, полицейского с сомнительной моралью, удался (хитрый Уэллс сам сыграл самую любопытную роль). Но всё-таки нуары — совсем не моё.

«Свидетель обвинения» (Уайлдер, 1957) — некого Леонарда Воула несправедливо обвиняют в убийстве, хотя он милейшей души человек и мухи не обидит. Как назло, алиби у него слабое. Старый, но талантливый адвокат с несносным характером решает, что оправдание Воула станет его последним делом, а потом он с чистой совестью отправится на покой. Поскольку это экранизация пьесы Агаты Кристи, с детективной линией здесь всё в порядке. И у Марлен Дитрих прилично экранного времени! Так-то, «Печать зла», 2:0.

«Трон в крови» (Куросава, 1957) — экранизация «Макбета». Думаю, я достаточно много болтала здесь о том, как я слепо и беззаветно преклоняюсь перед Шекспиром. С Куросавой похожая история, это один из самых любимых моих режиссёров. Беспроигрышная комбинация, да? А вот и нет. Ведь за что мы любим персонажей трагедий Шекспира? Правильно, за то, что они умеют страдать от души ❤ Их разрывают эмоции, будь то ревность, желание отомстить или муки совести. У Куросавы сохранены все ключевые события пьесы, но он практически полностью притушил накал страстей, и в результате фильм совершенно не увлекает. (И вообще, просмотр «Трона в крови» заставил меня вспомнить, что я пока не видела ни одной удовлетворительной экранизации “Макбета”. Но это тема для совсем другого поста.)

«Кошка на раскаленной крыше» (Брукс, 1958) — глава семьи смертельно болен, но не знает об этом. Его сыновья, их жены и бесчисленная орда дурно воспитанных внуков приезжают, чтобы отметить его шестьдесят пятый день рождения и подобраться поближе к наследству. Мир, в котором происходят эти события, показался мне совершенно устаревшим, что, наверно, неудивительно, поскольку Брукс прикрыл все острые углы оригинальной пьесы Теннесси Уильямса (в частности, линию гомосексуальности главного героя). В результате сам Уильямс говорил, что эта экранизация «отбросит киноиндустрию на пятьдесят лет назад». Если для 1958 года это и было преувеличением, то сегодня фильм однозначно представляется архаичным, хотя люди остались прежними: всё так же проживают жизнь, которая им не нравится, не хотят слышать друг друга в спорах и заливаются алкоголем, чтобы заглушить чувство вины.

Расстроенное пианино

2020-02-04T19:00:35.485Z

«Пианино» («The Piano», Джейн Кэмпион, 1993)

Зачем смотреть фильм, события которого разворачиваются в девятнадцатом веке? Ну, хотя бы для того, чтобы смахнуть пот со лба и возблагодарить вселенную за время, в котором мы живём.

Главная героиня фильма не всегда была немой. Ада перестала разговаривать, когда ей было шесть. Вынужденное молчание её не обременяло — голос заменила игра на фортепиано. Когда отец выдал её замуж, Ада оказалась вынуждена переехать в Новую Зеландию. Вместе с ней в путь отправились маленькая дочь и любимое пианино. Правда, новообретенный супруг сначала отказывался перенести несчастный инструмент с пляжа и игнорировал негодование Ады, а потом и вовсе отдал его неграмотному соседу Бэйнсу в обмен на новые земли. В общем, умудрился поставить крест на отношениях в первые десять минут хронометража.

Я так и не смогла смириться с диссонансом между событийной составляющей фильма и его настроением. На мой вкус, персонажи прописаны поверхностно. Хотя зрителю вкратце рассказывают их предыстории, эти детали мало что дают сюжету и практически не проясняют мотивацию героев. При этом на эмоциональном уровне «Пианино» — неулыбчивая драма, из тех, что держит в напряжении и заставляет гуглить развязку во время просмотра (что я и сделала, не в силах совладать с собой).

Проницательный читатель наверняка уже догадался, что сердцу Ады было суждено потеплеть не к мужу с замашками самодура, а к Бэйнсу, который вызволил её пианино с пляжа. Но не спешите накидывать ему бонусные очки, у «дружелюбного соседа» (тм) не было альтруистического мотива. Заполучив инструмент, Бэйнс предложил Аде сделку, по правилам которой он мог делать с ней «что пожелает», а она получила возможность играть. При этом он не стремился укрепить свою власть и насладиться позицией силы. Он просто... влюбился.

eto ya не могу сдержать эмоций

Нормальный человек на его месте попросил бы её или научить его грамоте (с помощью дочери они бы справились), или приходить в удобное время, чтобы иметь возможность слушать её музыку. Думаю, и то, и другое могло привести Бэйнса к успеху: Ада — страстный человек, и наверняка прониклась бы его чувствами, прояви он искренний интерес. Судя по истории появления её дочери, как минимум единожды эта схема отработала успешно. Надо-то всего ничего: не быть мудаком… К сожалению, это потребовало бы от него усилий, которые он решил не прикладывать. Ну да, зачем, если можно прибегнуть к шантажу?

Далее все дружно начали Страдать. Ада — понятное дело. Бэйнс страдал, потому что после его роскошной схемы она не потеряла голову от любви. Дочь Ады страдала, потому что ревновала маму, которая прежде принадлежала только ей. Муж страдал, потому что ему не перепадал секс, ради которого он перевёз женщину из Шотландии. Второстепенная героиня страдала, потому что была очарована Бэйнсом, а он её не замечал. Зритель в моём лице страдал, потому что ему было скучно. Впрочем, это были ещё цветочки, потому что мои страдания удвоились, когда Бэйнс додумался расторгнуть сделку, и Ада наконец ответила ему взаимностью.

но ты видел? видел?!

Почему, о всемогущая сила здравого смысла? Ада оценила его жест доброй воли и выбрала меньшее из двух зол? Ох уж эта старая добрая благодарность насильнику за то, что он перестал тебя насиловать, романтичнее некуда. Что тогда делать с концовкой? Это когда Ада, уже освободившись от мужа, хотела покончить с собой (весьма драматичным образом), но в последний момент передумала и решила жить с Бэйнсом. Все счастливы, совет да любовь… погодите, что??

Она сломалась, и её психика выдала классический образец Стокгольмского синдрома? Ну так выдайте мне достоверность уровня «Ночного портье» Кавани, я буду только рада. То, что происходит между Адой и Бэйнсом, совсем в другой тональности.

Принуждение её заводило? Кажется, режиссёр прозрачно дала понять, что это не так.

Ада — покорная женщина девятнадцатого века, которая смиренно принимает всё происходящее? Эта версия тоже в явном виде отметается, поскольку вся суть образа главной героини — бунт против людей, которые нарушают её границы. Для её склада личности было бы более уместно сравнять Бэйнса с землей, а не великодушно забыть произошедшее.

Дело в её таинственном прошлом, о котором мы так ничего и не узнали? Небольшой зазор между тем, что в явном виде подается зрителю и тем, что известно автору, всегда будет существовать, и это прекрасно, но сюжетная прореха такого уровня оставляет простор для абсолютно любых домыслов (скажем, предположения англоязычных критиков дошли до того, что Аду в детстве насиловал отец, и её дочь — их общий ребёнок).

Поступки и эмоции других персонажей озадачивали меня не меньше: определенные решения будто бы принимались только потому, что это было удобно для режиссёрской задумки.

Я разочарована, ведь я годами собиралась посмотреть «Пианино» из-за Анны Пэкуин (она играет дочь Ады, получила за эту роль Оскар в одиннадцать лет и действительно его заслужила), знала про Золотую пальмовую ветвь в Каннах и была заинтригована немотой главной героини. Наверное, я стала жертвой собственных завышенных ожиданий. Впрочем, даже если у вас их не будет, к логике происходящего могут возникнуть вопросы, на которые я не сумела найти ответа.

ну, зато юбилейный постер — красивый

Fantastic fathers and where to find them

2019-06-02T18:51:27.231Z

«Капитан Фантастик» («Captain Fantastic», 2016, Мэтт Росс)

Поводов посмотреть этот фильм было множество, начиная с проблематики, заканчивая тем, что его выделяли на многих фестивалях, и Мэтт Росс даже увёз из Канн награду за режиссуру в номинации «Особый взгляд». Завязка в том, что муж (Бен) и жена (Лесли) решают воспитывать детей вдали от порочного и малообразованного американского общества и уходят жить сначала на ферму, а потом и вовсе в лес.

Прежде чем я перейду к перечислению фактов, хочу отметить, что у меня нет медицинского образования и я не могу похвастаться глубокими познаниями в теме, о которой планирую говорить, а именно — о воспитании детей. Казалось бы, что может пойти не так… Но я в любом случае хочу написать этот текст, потому что: а) я слышала много хороших отзывов, и мне хочется поболтать о своей точке зрения; б) в глубине души я надеюсь, что люди с более фундаментальными познаниями в психиатрии и нейробиологии смогут меня скорректировать, и за счёт этого я смогу узнать что-то новое. Йей! Поехали.

Начну с хорошего. Почему этот фильм может нравиться? Потому что он напоминает о том, сколького мы можем достичь, если будем всерьёз заниматься своей физической подготовкой и самообразованием. О том, что важно следить за питанием, иметь базовые навыки выживания в дикой природе и не забывать, что некоторые правила современного общества — условность, а не истина в последней инстанции. Мы со сценаристом совпали также и в отношении к религии.

Неизменно впечатляет и харизма Вигго Мортенсена.

Однако по мере просмотра я была настолько потрясена некоторыми сюжетными поворотами, что моё отношение из благожелательного довольно скоро обратилось в негативное, и вот почему.

1. Биполярное аффективное расстройство

Психическое заболевание, которое в русскоязычном обществе до сих пор увешано довольно странным стереотипами, по сюжету досталось жене главного героя. Если вы смутно представляете, что это такое, то на Медузе можно почитать короткий, но ёмкий научно-популярный материал на эту тему, вот тут: https://meduza.io/feature/2018/04/29/bipolyarnoe-rasstroystvo-eto-kogda-to-veselo-to-grustno-pochemu-ono-chasto-vstrechaetsya-u-talantlivyh-lyudey. Для тех, кому некогда читать статью, я процитирую предложение из последнего абзаца, которое отвечает на вопрос: «Что делать, если у моего близкого БАР?» Ответ: «Самое главное — постараться убедить близкого человека пойти к врачу, чтобы узнать точный диагноз и получить рекомендации по лечению». А теперь давайте посмотрим, что происходит в фильме.

Болезнь Лесли началась после рождения их с Беном первого ребёнка, Бо, «возможно, как часть послеродового психоза». После того, как Бо исполнилось восемь, они купили участок земли в лесу и перебрались туда в надежде, что ей станет лучше. Спустя ещё десять лет (за всё прошедшее время в совокупности в семье появилось ещё пятеро детей), она наконец-то легла в больницу, где через три месяца вскрыла вены.

Я так подробно останавливаюсь на этих событиях, потому что у меня от них мороз по коже, и я хочу убедиться, что он не нарушил логику моего восприятия. Так что если я вдруг что-то упустила, пишите.

Так вот, БАР — тяжелое заболевание, но это далеко не смертный приговор, после которого единственный выход — уйти от мира и ждать, пока страшные мучения завершатся самоубийством. Насколько мне известно, процент людей, которые достигают ремиссии при лечении, достаточно высок. Лесли в силу болезни, скорее всего, была неспособна верно оценить свои силы, и да, в фазе гипомании идея построить платоновское государство под открытым небом должна была казаться заманчивой. Но в этих отношениях были два человека, и один из них был здоров. На его плечах лежала ответственность за то, чтобы убедить Лесли обратиться к врачам и хотя бы попытаться выйти в ремиссию, прежде чем сдаваться. Для меня эта ситуация выглядит так, будто договоренность о самоубийстве с одной стороны и убийстве с другой была достигнута в тот момент, когда они собрали вещи и уехали жить на ферму.

Кроме того, мы узнаем, что Лесли сильно сомневалась в том, что они приняли правильное решение (помогала Бо с поступлением в колледж, писала письма домой, спорила с Беном), а один из сыновей (я бы навскидку дала ему лет десять-двенадцать) говорит, что мама в последний раз смеялась настолько давно, что он не помнит, когда это было, и что у неё были галлюцинации (как я понимаю, далеко не типичный симптом БАР, который свидетельствует об острой стадии болезни).

Вы… Вы понимаете, да? Само желание отказаться от жизни в обществе не вызывает вопросов, но тайминг оказался чудовищным. Лесли не только не вышла в ремиссию, но и родила после этого пятерых детей, рискуя и своим, и их здоровьем — если не физическим, то психическим наверняка. Её депрессивная фаза затянулась на долгие годы (надо, кстати, проверить в DSM-5, реалистично ли это). Она пыталась вернуться в город, где у неё был шанс вовремя получить реальную помощь и выжить. Однако вместо поддержки она встретила сопротивление со стороны Бена и отступила. Фактически он убил свою жену, и это не преувеличение. И я могла бы понять, почему так произошло, если бы речь шла об обычном среднестатистическом человеке, вот только Бен позиционирует себя как высокоинтеллектуальную личность с широчайшим кругозором, и я не представляю, как можно махнуть рукой на состояние человека, которого любишь, если известно, что ему можно помочь.

Когда Лесли наконец-то оказывается в больнице, семья продолжает жить как жила, они не перебираются поближе, не передают ей письма, не навещают её (правда, я не знаю, какова политика посещений в американских психиатрических клиниках), а новости Бен предпочитает узнавать от сестры, а не напрямую от лечащего врача. I me-e-e-an… Such care, much wow.

2. О медицине и не только

На самом деле Бен придерживается довольно сомнительных убеждений, в которых можно с легкостью найти изъяны, если приглядеться. Например, в начале фильма дочь припоминает ему реплику «больница — отличное место, только если ты здоров и хочешь умереть» (в оригинале это звучит так: «hospitals are only a great place to go, if you’re healthy person and you want to die»). Всё так, отвечает Бен, просто у мамы нарушена биохимия работы мозга… А в чём логика, уже в тот момент хотелось уточнить мне, хотя предыстория про БАР ещё не была раскрыта. Есть какие-то особые заболевания, при которых позволительно идти в больницу и не быть осмеянным при этом, да? Возможно, не стоило изначально усердствовать с радикализмом и тем более подтверждать свои слова?

Очередной спойлер: по ходу сюжета та же самая дочь падает с крыши в доме родителей Лесли. И куда её привозят, угадайте с трёх раз?

Ну нет уж, отбей её у дедушки, наложи повязку самостоятельно, дай костыли из палок и пускай само заживает. Здорово, правда? Но по какой-то причине рентген и врачи оказываются очень кстати ¯ \ _ (ツ) _ / ¯

Ещё один пример. По дороге на похороны Лесли Бен приводит детей перекусить в дайнер. Зачем? Остается только догадываться, ведь едва ли он позабыл, что входит в типичное для дайнера меню. Видимо, для того, чтобы сказать, что кока-кола — это ядовитая вода, что, на мой взгляд, является явным преувеличением и относится к категории мифов. Да, в ней много сахара, пить её в больших количествах не стоит, но яд? Спорный комментарий. Это ещё одна большая проблема: объяснения Бен подменяет жесткими запретами. Любой человек, который обладает критическим мышлением, задаст себе вопрос: почему это запрещено? И если причина покажется ему несущественной, он от неё отмахнется. «Я не буду есть бургеры и заливаться милкшейками, потому что папа так сказал» — это так себе причина. А вот «бургеры — это несбалансированная пища, потому что [...], и это повлияет на мой ЖКТ вот так: [...]» — причина отличная. У Бена вроде бы образованные, умные дети, готовые вступить в научную дискуссию, а он ведёт себя так же, как и его сестра, которая сурово борется с желанием своих отпрысков резаться в Xbox. При этом режиссёр пытается показать, насколько эффективнее методы воспитания Бена, и… тут можно переходить к следующему пункту.

3. Кстати, про методы воспитания

Пассивная агрессия, пассивная агрессия и ещё раз пассивная агрессия… Ой, извините. Вырвалось. Я больше не буду.

(Бен постоянно именно так и извиняется, я не шучу.)

Пример: когда семья празднует внутренний праздник, день Ноама Хомского, средний сын, который тяжело переживает смерть матери и винит в ней отца (и он прав!), злится и говорит нечто вроде: «Почему мы не можем праздновать Рождество, как все нормальные люди?» Вместо ответа отец выставляет его дураком перед остальными детьми, требуя предоставить аргументы в защиту «сказочного эльфа».

Не будем подробно затрагивать эмоциональную составляющую этого обмена реплик (вместо того, чтобы попытаться понять, почему сын бунтует на самом деле, Бен, недолго думая, давит его мнение своим авторитетом — тут и так всё ясно). Давайте фактологически. Я согласна с тем, что любой праздник — это лишь условность, и мне тоже больше нравятся дни рождения учёных, но Бен выставляет желание ребёнка быть «как все», будто это какая-то предосудительная глупость. У бедного мальчика не находится аргументов в защиту своей позиции. Ну ладно, а какие аргументы есть у меня? Например, Иоахим Бауэр в своей книге, посвященной зеркальным нейронам, пишет следующее:

В основе желания считать хорошим то, что другие считают хорошим, лежит исконная нейробиологическая потребность в отражении, в резонансе и в пребывании в рамках надежной социальной идентичности. Поэтому взгляды и настроения, которые, по мнению некоторых людей, должны разделяться всеми, распространяются как инфекционная болезнь. При этом срабатывает тот же нейробиологический механизм, который заставляет нас зевать при виде зевающего человека.

Бену хватает ума выходить в социум обнаженным и аргументировать это тем, что мы все — животные, но не хватает терпения объяснить собственному сыну, что его желание закономерно и вполне объяснимо с точки зрения биологии, однако не все достижения коллективного разума достойны того, чтобы внедрять их в собственную практику. Great parenting.

Ещё пример. Дети Бена — полиглоты, но он запрещает им разговаривать на иностранном языке, если его не знают все, тем самым посягая на их личное пространство. Боже мой, девочки обменялись репликами на эсперанто, наверное, замышляют что-то ужасное или говорят что-то неприятное про остальных! А если у них есть чувства, которые они хотят обсудить друг с другом без посторонних ушей? Пусть обломаются. Паранойя такого уровня не просто граничит с тиранией — это и есть тирания. Поэтому когда Бо принёс отцу пачку писем из ведущих университетов США, а Бен почти сразу перешёл в нападение, я уже не удивлялась. А по-моему, в первую очередь логично было бы задаться вопросом, насколько сильно Бо хотел выйти из их закрытого сообщества, раз так заморочился с поступлением. Ну… Ок.

К личному пространству своей сестры Харпер Бен проявляет такое же неуважение (и тем самым подает пример своим отпрыскам). Да, я тоже считаю, что нужно честно отвечать детям на вопросы про секс, болезни и смерть, они вполне могут осознать эти концепции, и ничего страшного с ними не случится, наоборот. Но то, что происходит за обеденным столом у Харпер — это очередной акт пассивной агрессии, начиная с обвинений в адрес её мужа, заканчивая позицией «я искренне разговариваю с детьми, а вы лжёте о ерунде». Ага, искренне. В начале фильма они не в курсе, что именно происходит с их матерью и сколько ей лежать в больнице, а потом выясняется, что им запрещают пробовать некоторые продукты или вовсе о них не рассказывают. Заменить кока-колу на кокаин (о ирония) — и окажется, что Бен пользуется той же стратегией воспитания, что и его сестра, поэтому «белое пальто» тут неуместно.

4. Гениальность и лицемерие

Дети сильно опережают сверстников по уровню развития, и это здорово. Правда, из-за этого они относятся к остальным людям со снисхождением социопата, который в своих целях успокаивает рыдающую из-за разбитого сердца коллегу. Ум и широта взглядов не даёт карт-бланш на высмеивание окружающих и тем более на нарушение закона (обворовать магазин? check! плевать, что кому-то придётся заплатить за это из своего кармана). А главное — знания ради знаний ничего не стоят. Бесполезно быть светочем в теоретической физике, если ты не поступишь в университет, чтобы продвинуть науку вперёд. Знание шести языков не пригодится, если ты не покинешь пределы своего леса. Каков был план Бена? Лесли вот надеялась, что Бо всё-таки получит высшее образование, а он чего хотел? Чтобы они были классными и никогда не вышли в люди? Идея не очень, ведь Бен не может не понимать, что рано или поздно они захотят вступить в отношения и завести собственные семьи. Что тогда будет? Загадочно.

Надо сказать, что в конце фильма всё хорошо. Младшие идут в школу, Бо уезжает в Намибию, а Бен (вроде бы) что-то понял. Но акценты расставлены так, будто его единственным заблуждением были неумеренные физические нагрузки для детей, которые могли закончиться травмами, а в остальном всё было абсолютно нормально, в то время как меня трясло от возмущения семьдесят процентов хронометража. Oh well. Теперь я хотя бы выговорилась.

И наконец, последнее, почти оффтоповое, про лицемерие. Лесли похоронили через пять дней после смерти, после этого чуть больше суток она пролежала под землей, прежде чем семейство раскопало могилу. Знаете, как выглядит её тело после всех этих приключений?

There’s no. fucking. way. she looks like that.

И на этой ноте полностью истощенная я пойду делать себе милкшейк с мороженым.

Пока!