𝓶𝓸𝓻𝓲𝓮𝓵

политология 7 глава

2026-08-19T17:39:05.503Z

социальные группы выступают основным субъектом политики, обладают специфическим образом действий и вступают в конкурентные отношения по поводу государственной власти, причем в основе понятия группы лежит фиксация схожести людей по врожденным и приобретенным признакам, и каждый человек одновременно принадлежит к нескольким общностям, например к семье, профессиональной среде или национальной группе. наиболее существенная групповая принадлежность человека формирует его базовые интересы, ценности и восприятие действительности, а межгрупповые противоречия и конкуренция по поводу статуса, ресурсов и возможностей становятся главным источником конфликтов и движущей силой политических процессов, хотя далеко не каждый конфликт между группами выходит на политический уровень, поскольку многие группы предпочитают решать свои проблемы без участия институтов власти, полагаясь на неформальные отношения с оппонентами или внутренние ресурсы. в тоталитарных политических системах широкие массы населения лишены реальной возможности политического участия и выступают исключительно в роли объектов управления со стороны государства, а социальная группа превращается из потенциального в реальный политический субъект только в результате длительного процесса становления, самоорганизации и борьбы за свои интересы. важную роль в этом процессе играют механизмы артикуляции и агрегирования групповых интересов, которые включают в себя процессы политического участия, формирование структур самоорганизации и создание специальных институтов, взаимодействующих с властью для достижения общих целей.

социальная стратификация представляет собой глубокую дифференциацию населения на социальные слои, которые обладают неравным доступом к важнейшим общественным благам, таким как богатство, престиж и власть, причем исследователи выделяют множество критериев для разделения на страты, включая территориальные, демографические (пол и возраст), этнонациональные, конфессиональные, социокультурные, а также различия в уровне образования, профессиональной компетенции и социальном престиже в обществе. социальная мобильность охватывает все возможные изменения положения людей, включая как восходящую, так и нисходящую динамику, и она напрямую зависит от степени открытости стратификационной системы, где доступность каналов и ресурсов для повышения статуса является важнейшим условием политической стабильности и социального консенсуса, однако в закрытых обществах или в условиях жестких экономических кризисов эта мобильность резко ограничивается, что ведет к накоплению протестного потенциала и социальным взрывам. артикуляция интересов переводит эмоциональные переживания и ожидания граждан в конкретные политические требования через такие институты, как партии, профсоюзы и группы по интересам, а агрегирование позволяет объединять разнородные требования в единые политические программы и стратегии, что снижает остроту конфликтов и способствует достижению консенсуса.

для успешного выполнения этих функций необходима разветвленная сеть посреднических институтов и эффективные механизмы политического диалога, к которым относятся референдумы, всеобщие выборы, консультативные советы и круглые столы, обеспечивающие прямую или косвенную связь между обществом и государством. в современных развитых странах наблюдается устойчивая тенденция к росту численности среднего класса, который выступает главной опорой демократических ценностей, экономической стабильности и социального равновесия, тогда как в переходных обществах процессы экономической перестройки часто сопровождаются поляризацией, сокращением жизненного уровня и маргинализацией значительной части населения, что неизбежно обостряет социальные противоречия и приводит к возникновению новых политических сил.

современная российская социальная стратификация характеризуется формированием принципиально новых социальных групп, таких как крупные предприниматели и олигархия, значительным сокращением численности традиционного рабочего класса, а также глубокими изменениями в структуре занятости населения, при этом серьезное влияние на реальную картину расслоения оказывает широкое распространение теневой и неформальной экономики, которая искажает официальные статистические показатели и создает специфические механизмы вертикальной мобильности. в российской политической жизни одновременно сочетаются противоположные тенденции: с одной стороны, явное стремление к возвращению консервативных, традиционных ценностей и усилению вертикали власти, а с другой стороны, сохраняется и постоянно укрепляется влияние либеральных и демократических идей, что находит свое отражение в работе институтов политического участия и общественных организаций. итоговым выводом данного текста становится фундаментальное положение о том, что социальные группы представляют собой неотъемлемую часть любого политического процесса, а их интересы, меняющийся статус и социальная мобильность являются главными факторами, определяющими содержание политической повестки, формы борьбы за власть и общий вектор взаимодействия общества с государственной властью.

политология 6 глава

2026-07-24T13:51:58.772Z

политология рассматривает элиты как закономерный продукт общественного развития, а не как случайность или отклонение. родоначальниками элитизма выступили гаэтано моска, вильфредо парето и роберт михельс, которые обосновали неизбежность деления любого общества на правящее организованное меньшинство и управляемое неорганизованное большинство. моска доказывал, что во всех обществах существует политический класс, который осуществляет все политические функции и монополизирует власть, отличаясь от массы своей организованностью, сплочённостью и способностью к коллективным действиям; при этом элита не является наследственной или закрытой кастой, но обновляется за счёт наиболее способных представителей низших слоёв, хотя этот процесс всегда ограничен и контролируется самой элитой. парето дополнил эту идею концепцией циркуляции элит, показав, что элиты постоянно обновляются через механизм социальной мобильности, и качественный состав элиты напрямую влияет на стабильность политической системы; он разделил элиты на два психологических типа львов, использующих силовые методы правления, и лис, предпочитающих хитрость и манипуляцию, причём эффективное правление требует баланса между ними, а замкнутые и не допускающие притока свежих сил элиты обречены на вырождение и революционное свержение. михельс сформулировал железный закон олигархии, согласно которому любая организация, даже демократическая, неизбежно порождает олигархическую структуру управления, поскольку массам трудно координировать свои действия из-за их инертности и разобщённости, а профессиональный аппарат управления неизбежно приобретает самостоятельные интересы, стремится к самосохранению и укреплению своей власти, превращая демократические принципы в формальность.

оригинальную концепцию предложил райт миллс, исследовавший на примере американского общества политическую элиту как совокупность представителей важнейших институциональных иерархий высших должностных лиц корпораций, политических администраторов и военного руководства, образующих так называемый треугольник власти. по мнению миллса, наибольшим влиянием обладают лица, находящиеся в неформальных отношениях друг с другом, включая и часть неизбираемой бюрократической элиты, которые оказывают основное влияние на весь процесс принятия решений, причём эти три сферы власти переплетены настолько, что решения принимаются не публичными политиками, а узким кругом лиц, связанных общими интересами и схожим социальным происхождением. джон гэлбрейт предложил функциональный подход, выдвинув концепцию техноструктуры анонимной группы лиц, которая контролирует процесс обращения служебной информации, систематизирует знания и экспертные оценки и тем самым фактически определяет содержание политических решений; публичные политики оказываются лишь номинальными фигурами, подготовленными экспертами, аналитиками и помощниками, а реальная власть принадлежит тем, кто владеет информацией и технологиями её обработки, что теоретически легализовало роль так называемых серых кардиналов, стоящих за кулисами власти. представители структурно-функционального направления д. бёрнхэм и с. келлер акцентировали внимание на институциональных и ролевых особенностях правящих кругов, рассматривая элиту как функционально необходимый элемент любой социальной системы, выполняющий задачи интеграции и управления; неоэлитисты во главе с х. зиглером делали акцент на политических механизмах, позволяющих элитарным слоям осуществлять фактическую власть независимо от результатов выборов, плебисцитов и референдумов, показывая, что демократические процедуры не отменяют элитарного характера власти, а лишь легитимируют его. впоследствии элитизм стал рассматриваться как элемент политики, полностью совместимый с механизмами представительной демократии: йозеф шумпетер утверждал, что элиты конкурируют за голоса избирателей, и эта конкуренция, подобно рыночной, превращает их в чувствительных к интересам масс, однако многие современные теоретики рассматривают элиты как монолитные и самодостаточные группы, полностью контролирующие все политические процессы, а массами отводится роль пассивных наблюдателей, лишённых реального влияния.

политическая элита определяется как социальная группа, профессионально занимающаяся деятельностью в сфере власти и управления государством, концентрирующая в своих руках высшие властные и управленческие прерогативы и предопределяющая пути и формы политического развития общества. политическая элита представляет собой лишь определённую часть более широких элитарных слоёв, куда входят наиболее видные и авторитетные представители экономических кругов, гуманитарной и технической интеллигенции, других профессиональных образований, причём практика не подтвердила тезис о том, что деятельность элиты определяется интересами населения эти круги слабо подвержены влиянию со стороны основной части населения и строят свою деятельность согласно внутренним правилам и нормам политической структуры, не неся при этом полной ответственности перед обществом. элита является скорее саморегулирующейся общностью, которая избирательно допускает в свою среду представителей массы, причём как правящие, так и оппозиционные элиты едины в основополагающих подходах к социально-экономическим ценностям и властным предпочтениям, и их скорее объединяют, чем разъединяют базовые мировоззренческие установки; расхождения корпоративных интересов и личных амбиций неизбежно порождают внутригрупповую конкуренцию, от форм проявления которой непосредственно зависит стабильность политических отношений в обществе. стабильность политических порядков обусловливается постепенностью внутриэлитарных изменений, отсутствием резких разрывов в составе и сбалансированностью внутригрупповых отношений, когда ни одна из фракций не доминирует полностью. в зависимости от условий деятельности формируются различные типы элит: закрытые или открытые по способу рекрутирования, гегемонические или демократические по характеру отношений с массами, автократические или олигархические по степени концентрации власти, с высокой или низкой степенью внутригрупповой солидарности например, номенклатура в бывшем ссср представляла собой уникальный тип закрытой, строго иерархизированной элиты с формализованными критериями отбора. политическая элита в итоге определяется как группа лиц, подготовленных для выражения социальных интересов той или иной общности, приспособленных для продуцирования определённых политических ценностей и целей и контролирующих процесс принятия решений, являющаяся результатом институционализации политического влияния различных социальных групп и структурирующая всю политическую жизнь общества по вертикали.

основные функции политической элиты включают принятие и контроль за реализацией политических решений, что раскрывает её центральную роль в управлении государством и обществом, а также формирование и презентацию социальных интересов, то есть артикуляцию и агрегирование требований различных групп и их перевод на язык политических программ. важнейшей функцией является продуцирование политических ценностей и идей создание идеологий, мифов, социальных проектов и доктрин, способных мобилизовать граждан, взять под контроль их энергию и направить на решение общественных задач; без активного обновления элитами этих средств духовного воздействия руководящие идеи обращаются в догмы, а политическая система начинает испытывать стагнацию. главным условием эффективного осуществления этих функций является обладание всеми доступными в конкретном обществе способами управления и власти, включая как убеждение и стимулирование, так и принудительные методы, причём оперативность реакции на меняющиеся условия и адекватность используемых средств служат показателем крепости политической власти; особое значение имеет способность к манипулированию общественным мнением, использованию идеологических и иных духовных инструментов для обеспечения требуемого уровня легитимности, расположения и поддержки со стороны населения. факторами, препятствующими укреплению элитарных группировок, выступают нарастание информационной открытости в работе институтов власти и управления, критика общественностью злоупотреблений должностных лиц, растущая способность общества к контролю за деятельностью властей через общественные объединения и средства массовой информации, активизация гражданского контроля, а также дифференциация элит, ведущая к росту внутриэлитной конкуренции и профессионализации управления, что снижает монолитность и оперативность принятия решений. политическая элита является ведущим звеном, направляющим развитие общества, и все попытки принизить её статус и возможности или даже уничтожить её, как нередко случалось в российской истории, в конечном счёте наносят ущерб самому обществу, поскольку элитарные механизмы остаются в структуре общества, сохраняя свою лидирующую роль, и с течением времени меняется лишь степень и характер их соотношения с механизмами самоорганизации.

структура политической элиты включает правящую элиту, которая непосредственно осуществляет процесс управления и руководства обществом и государством, и оппозиционную элиту (контрэлиту), которая стремится укрепить свои позиции во власти и сформировать механизмы постоянного влияния на политические институты. оппозиция нередко сопровождается попытками поставить под вопрос результаты выборов, оспорить законность проводимого правительством курса, выдвинуть требования смены власти до очередных выборов и призвать население к выражению политического протеста. правящая элита разделяется на центральную и региональную, высшую, среднюю и низшую (местную) в зависимости от уровня полномочий, а также включает избираемых политиков и определённые слои государственной бюрократии. современные сторонники плюралистической концепции считают, что в правящей элите могут складываться строго иерархизированные отношения, когда одна группа чётко контролирует деятельность других, или взаимодействовать несколько слабо связанных друг с другом группировок, контролирующих различные ветви власти и имеющих разные интересы и направления деятельности; такой фрагментарный элитизм, когда реальная власть становится доступной не всем, неизбежно провоцирует появление группы вето, от которой зависит окончательное принятие решений, причём ш. линдблом считал решающим фактором влияния контроль за капиталом, а с. файнер ориентацию на поддержку профсоюзов и других массовых организаций. особым структурным элементом выступают элиты в политике неизбираемая элита из наиболее авторитетных представителей технической и гуманитарной интеллигенции, писателей, учёных, спортсменов, деятелей шоу-бизнеса, которые за счёт своего авторитета помогают укреплению позиций как правящих, так и оппозиционных элит, способствуют выигрышу выборов и поддерживают политические требования в условиях кризисов или рутинного течения процессов; эта категория способна влиять на общественное мнение и формировать символический капитал политических сил. самой мощной и таинственной элитарной группировкой является сращивание бюрократических и лоббистских структур государственная бюрократия, усиливающая свои политические функции в условиях рыночной экономики, где она приобретает преимущество перед избираемыми политиками благодаря сплочённости, корпоративной этике, профессионализму и доступу к оперативной информации, а лоббистские группировки представляют собой мощные структуры политического представительства интересов, которые через связи с бюрократией становятся каналом трансляции групповых интересов и влияния на центры принятия решений. бюрократия, как наиболее значимая часть государственной власти, характеризуется тем, что её высшие слои практически не контролируются обществом и не являются объектом политической ответственности в той же степени, что и выборные должностные лица.

определение состава правящей политической элиты имеет важнейшее практическое значение, поскольку роль и влияние элитарных кругов в значительной степени определяются их размером, степенью сплочённости и соотношением с основной частью населения. н.а. бердяев обосновал критический порог при сокращении элитарных слоёв до приблизительно одного процента населения политическая система начинает испытывать стагнацию и даже может прекратить своё существование, поскольку теряется механизм воспроизводства управленческого класса и обновления идей. определение состава представляет собой весьма непростую задачу и может быть решена только при применении соответствующих методов. позиционный метод относит к элите обладателей ключевых, высших и средних полномочий в различных сферах государственного управления политической, экономической, оборонной, научной и других, то есть тех, кто формально наделён властными и управленческими прерогативами. репутационный метод позволяет относить к правящим кругам лиц, обладающих наиболее высоким авторитетом и престижем в глазах общественного мнения, даже если они не занимают формальных должностей, что даёт возможность выявлять теневых лидеров и неформальных влиятельных фигур. существуют и другие методы, включая анализ политических биографий и карьерных траекторий, изучение социального происхождения и образовательного уровня элитных групп, а также сетевой анализ, выявляющий неформальные связи и клановые структуры внутри правящего слоя.

политическое лидерство представляет собой важнейший элемент политической власти, поскольку лидер персонализирует систему власти и управления, олицетворяя эту власть в глазах всего общества или отдельных групп граждан. на протяжении веков фигуры вождей, полководцев, героев, монархов и законодателей служили живым воплощением власти, и независимо от того, поклонялись, боялись или ненавидели люди того или иного правителя, именно он ассоциировался со сложившейся системой власти. вопреки прогнозу эмиля дюркгейма и ряда других учёных о том, что со временем роль личностных компонентов власти будет уменьшаться, уступая место структурам и институтам, практика показала обратное: в сложноорганизованном государстве граждане легче доверяют находящимся у власти конкретным людям, а не анонимным институциональным структурам, поскольку личность воспринимается как носитель ответственности и гарант выполнения обещаний. в трактовке политического лидерства выделяются несколько влиятельных теоретических направлений. психологические концепции, разработанные з. фрейдом и г. лассуэллом, выводят природу лидерства из особых психических черт личности, глубинных комплексов и мотивов, прежде всего из стремления к власти как компенсации чувства неполноценности или других внутриличностных конфликтов, что делает лидерство проявлением индивидуальной психопатологии в политической сфере. ситуационная теория утверждает, что лидером становится тот человек, чьи личные качества в наибольшей степени соответствуют конкретной исторической обстановке и требованиям момента, причём сама ситуация во многом определяет необходимый тип лидера героического, консервативного, реформаторского или кризисного; при изменении ситуации лидер может утратить свой статус. концепция последователей, или теория групп, акцентирует внимание не столько на врождённых или приобретённых качествах лидера, сколько на его способности удовлетворять интересы тех социальных групп, которые содействовали его возвышению, при этом лидер превращается в марионетку поддерживающих его кругов, утрачивая самостоятельность и инициативу такие подходы широко распространены в реальной политике, как кланы моргана и рокфеллера в сша, двести семей во франции, олигархические группы в россии, а также известное заявление круппа в 1932 году: мы наняли господина гитлера, показывающее, что лидер может быть инструментом в руках финансово-промышленных групп. рыночная теория, разработанная н. фролихом, дж. опенхаймером и о. янгом, трактует лидера как своеобразного торговца особыми благами безопасностью, социальными возможностями и общественными благами, целью которого является получение политической ренты от разницы между мобилизуемыми и реально затраченными на решение общественных задач ресурсами, поэтому лидеры должны заботиться прежде всего об экономии средств налогоплательщиков и минимизации хозяйственных и политических рисков. реляционная теория, представленная дж. шенноном и л. селигменом, строит аргументацию на комплексном системном учёте факторов внешней среды, индивидуальных личностных качеств властвующего лица и особенностей конкретной ситуации, определяющих возможные модели поведения лидера, и на этой основе создаются многочисленные методики эффективного отбора и подготовки лидеров, включая тренинги и программы развития управленческих компетенций.

сущность политического лидерства как института власти раскрывается через понимание лидерства как универсального и неотъемлемого механизма функционирования любой человеческой общности, благодаря которому сообщество людей получает дополнительные возможности для усиления внутренней интеграции, повышения степени целостности и укрепления своей жизнедеятельности. лидерство является способом внутреннего структурирования социальной группы, выделения тех основополагающих элементов, которые обеспечивают реализацию общих интересов, и в этом качестве характеризует не только персональные качества осуществляющего эти функции лица, но и главные параметры его отношений с основной частью населения лидер выступает элементом поддержания отношений верхов и низов, их институционализации и каналом обратной связи. политическое лидерство служит фактором стабильности действующего режима правления, поскольку лидер консолидирует различные социальные группы и направляет их активность в конструктивное русло. лидер выполняет коммуникативную функцию, олицетворяя в глазах общества персональную и политическую ответственность за гарантии прав и свобод населения и за совокупную деятельность государства, поэтому лидер обязан бережно относиться к традициям и обычаям народа, достигнутому им уровню осознания политических реалий, быть терпимым к его заблуждениям и недостаткам, то есть действовать в рамках культурно-исторического контекста. важнейшей задачей является мобилизация активности населения в решении общественных проблем, при этом лидер не может быть ограничен личными предпочтениями и обязан отвечать на вызовы меняющейся ситуации, своевременно совершенствовать средства и методы деятельности власти, инициировать необходимые преобразования и преодолевать сопротивление консервативных сил. лидер как высший представитель политического класса выполняет функцию преодоления конфликта интересов и обеспечения внутренней безопасности, выступая арбитром в столкновениях различных групп и гарантом сохранения политической стабильности. типология политического лидерства строится по различным основаниям: по масштабу деятельности выделяются общенациональные, региональные и локальные лидеры; по стилю авторитарные и демократические, различающиеся по степени вовлечения последователей в принятие решений; по характеру взаимодействия с последователями формальные, занимающие официальную должность и действующие в рамках институциональных полномочий, и неформальные, обладающие влиянием без официального статуса; по способу легитимации традиционные (основанные на вере в святость обычаев и права наследников), рационально-легальные (основанные на формальных законах и процедурах назначения) и харизматические (основанные на вере в исключительные качества личности, её сверхъестественную или героическую природу).

способы рекрутирования политических лидеров и элит делятся на два основных класса: универсальные, применяемые в большинстве политических систем, и особые, характерные для отдельных стран в зависимости от сложившихся политических традиций и институтов. среди универсальных способов наиболее распространены гильдийский и антропоцентрический. гильдийский метод характеризуется системой отбора, закрытой от широкой общественности, с формализованными критериями оценки кандидатов, иерархической карьерной лестницей, обязательным длительным прохождением нижестоящих должностей, наличием жёстких квалификационных требований и проверок; этот метод обеспечивает высокую степень предсказуемости, стабильность и профессионализм управленческого корпуса, однако порождает бюрократизм, консерватизм, закрытость и ограниченную конкуренцию. как подчёркивал п. бурдье, там, где критерии профессионального отбора менее всего формализованы, возникают предпосылки олигархизации элиты, отбор происходит на принципах землячества, родства, дружбы и клиентелы, что ведёт к деградации управленческого аппарата; именно формализация процедур служит защитой от произвола и коррупции. антропоцентрический метод представляет собой преимущественно способ демократического отбора, при котором оценка качеств претендентов зависит от общественного мнения, характера выборов, публичных дебатов и выполнения предвыборных обещаний; этот метод делает элиту более открытой, динамичной и восприимчивой к запросам граждан, но может приводить к избранию популистов, недостаточно компетентных лиц и создавать угрозу непрофессионализма, а также усиливает роль медийных и финансовых ресурсов, что делает избирательный процесс уязвимым для манипуляций. каждая страна вырабатывает национальные механизмы отбора, адаптированные к её политической культуре и историческому опыту например, в россии конца 1980-х начала 1990-х годов действовал ряд таких механизмов: смена волн партийно-хозяйственной номенклатуры у рычагов власти, когда одни партийные кадры сменяли других в процессе перестройки; конвертация партийно-комсомольских статусов в обладание собственностью, когда бывшие функционеры становились бизнес-элитой; делегирование региональными элитами своих представителей на федеральный уровень, формирование кланово-земляческих сетей. в демократических государствах принципы рекрутирования должны стараться учитывать как деловые качества кандидатов, так и их профессиональную компетентность, препятствуя отрыву целей профессиональной деятельности от интересов рядовых граждан, для чего создаются независимые комиссии по отбору кадров, применяются конкурсные процедуры и механизмы общественного контроля.

социальные группы как субъекты политики обладают сложным и специфическим образом включения в процесс политической конкуренции, причём их политическое влияние не сводится к формальному представительству в институтах власти. конкурентные отношения по поводу влияния происходят как в прямой форме через выборы и референдумы, так и в косвенной через лоббирование, деятельность в средствах массовой информации, общественные кампании и протестные акции. группы возникают в результате сравнительного анализа социального положения и общности интересов, когда индивиды, находящиеся в сходных социально-экономических условиях, осознают свои общие потребности и начинают действовать сообща для их реализации. система социального представительства строится как совокупность институтов и механизмов, через которые социальные группы транслируют свои интересы в политическую сферу и добиваются их учёта при принятии решений. основными элементами этой системы выступают: сами социальные группы, дифференцированные по классовому, профессиональному, этническому, религиозному, территориальному, возрастному, гендерному и иным признакам; политические партии, которые агрегируют групповые интересы и преобразуют их в программы и политические требования; группы интересов, или лобби, которые оказывают целенаправленное воздействие на органы власти; общественные движения, представляющие собой менее формализованные и более динамичные образования; средства массовой информации, выступающие посредниками и одновременно самостоятельными акторами; а также государственные институты, которые официально закрепляют механизмы представительства через избирательные системы, консультативные советы, общественные палаты и процедуры публичных слушаний. центральной проблемой системы социального представительства является эффективность насколько полно и адекватно политическая система отражает многообразие социальных интересов, какие механизмы обеспечивают трансформацию групповых требований в реальные политические решения и как избежать ситуации, когда организованные и ресурсообеспеченные группы подавляют интересы слабоорганизованных или маргинализированных слоёв. политическая практика показывает, что группы, обладающие доступом к финансовым, административным и информационным ресурсам, всегда имеют преимущество в представительстве, поэтому демократические системы стремятся компенсировать это неравенство через пропорциональное представительство, квотирование, общественные фонды для поддержки гражданских инициатив и механизмы прямой демократии, однако полностью преодолеть асимметрию влияния не удаётся ни в одной стране, что делает систему социального представительства постоянным полем борьбы за более справедливое распределение политического влияния.

загрязнение

2026-07-23T16:20:59.197Z

человеческое существование это состояние неустранимого загрязнения, которое невозможно смыть никакими внешними средствами, даже целым океаном.

государство не является решением, потому что оно состоит из людей и воспроизводит те же недостатки. оно не злонамеренно, но неизбежно заражено человеческой природой.

основной источник заражения не материальная грязь, а символические системы: религия, политика, психика. символы это не просто отражение реальности, а самостоятельные образования, подобные прионам неправильно свёрнутым идеям, которые распространяются через сознание.

весь смысл и порядок, которые мы создаём, оказываются механизмами преодоления пустоты. мы рисуем узоры в хаосе, делая вид, что существует структура, но на деле это лишь заражённые пальцы, оставляющие следы.

настоящая болезнь в неспособности воспринимать реальность без символических посредников. любая сила только временное сопротивление неизбежному упадку. слабость, возможно, единственное честное состояние, потому что она не притворяется.

при этом даже осознание этой логики не отменяет попыток поддерживать порядок в этом заключается внутреннее противоречие, которое не разрешается, а остаётся условием существования.

политология 5 глава

2026-07-23T10:51:11.202Z

пятая глава посвящена индивиду как субъекту политики и открывается анализом понятия и структуры основных политических акторов. политика в повседневном выражении рассматривается как совокупность действий и взаимодействующих субъектов в сфере их конкретного выбора. субъектами политики признаются все те, кто принимает реальное участие во властном взаимодействии с государством, независимо от степени влияния на принимаемые решения. все множество субъектов сводится к трём типам: индивидуальному (микроактор), групповому (макроактор) и институциональному (организационный актор), причём каждый из них внутренне структурирован и обладает специфическими способами воздействия на центры принятия решений.

далее рассматривается соотношение человека и власти через призму гуманистических принципов. неистребимые человеческие стремления к свободе и счастью составляют стержень гуманизма и приобретают характер высших моральных принципов, становясь мерой человечности всех социальных образований и универсальным критерием оценки любой политической системы. государство и индивид взаимодействуют как два взаимосвязанных и одновременно противостоящих начала социальной жизни, при этом государство остаётся внешней для индивидуальной жизни силой, обладающей принудительными прерогативами, однако в демократических странах человек становится высшей социальной ценностью, направляющей государственную политику.

исторические модели взаимоотношений власти и человека представлены тремя основными типами. первая, патерналистская модель, обосновывает неоспоримый приоритет государства над личностью – от древневосточных деспотий и конфуцианства до платона и аристотеля, которые обожествляли государство и исключали саму постановку вопроса о политических правах человека. в средние века и в марксизме эта линия продолжилась в понимании государства как единственного источника прав и обязанностей. вторая, либеральная модель, напротив, исходит из приоритета личности над государством, признавая за человеком естественные неотчуждаемые права, а государство трактуя как договорное образование, призванное служить индивиду; в различных модификациях эта модель утвердилась в ряде западных стран. третья, срединная модель, восходящая к семи греческим мудрецам и принципу золотой середины, настаивает на гармоничных отношениях между государством и личностью; наиболее ярко она проявилась в христианско-демократической идеологии, которая критикует как патернализм, так и либеральный индивидуализм, предлагая принципы солидарности (неразрывная связь блага каждого с процветанием целого) и субсидиарности (адресная помощь тем, кто не способен самостоятельно обеспечить достойную жизнь, без вырождения в иждивенчество).

второй параграф посвящён правам человека, которые определяются как совокупность норм и принципов, закрепляющих систему политических отношений, гарантирующих индивиду определённые свободы и социальные блага. права человека имеют нормативное содержание (универсальные требования к любой политической системе, действующие независимо от режима) и институциональное содержание (реальное воплощение в законах и практике). в международных отношениях, например в документах обсЕ, соблюдение прав человека ставится выше принципа невмешательства во внутренние дела, что заставляет страны изменять свои порядки для вступления в евросоюз; на этой норме была разработана стратегия гуманитарной агрессии нато в косово. однако ряд стран (китай, сингапур, иран и другие) отрицают существование абсолютных прав и свобод, ссылаясь на коллективные ценности или острые конфликты, но автор квалифицирует такие заявления как сугубо политические позиции, свидетельствующие о недостаточной демократичности. юридическое выражение права человека впервые получили в вирджинской декларации 1776 года, билле о правах сша и французской декларации прав человека и гражданина 1789 года, а затем в ряде международных документов оон; в российской конституции человек, его права и свободы объявлены высшей ценностью. происхождение прав и свобод не связано с волей государства – их базой являются неотъемлемые свойства людей, признающие человека равноправным с государством субъектом власти, при этом права неразрывно связаны с обязанностями.

основные теоретические трактовки прав человека делятся на два подхода. теория естественного права, возникшая ещё в VI–V веках до н.э. (китайские мыслители, софисты, аристотель), признаёт равенство людей от рождения и справедливое наделение их природными правами, причём естественное право выступает основанием для позитивного (писанного) права, хотя сторонники осознавали изменчивость юридических установлений и связывали надежды с договорной природой государства. юридически-позитивистский подход, сложившийся в средние века, отрицает всякое негосударственное происхождение прав человека и исходит из рациональной природы законов, устанавливаемых государством. в современной трактовке признаётся двухуровневая структура: негативные права требуют невмешательства государства в личную свободу и обеспечиваются через запреты, а позитивные права основываются на ответственности государства за предоставление социальных благ (образование, охрана здоровья, доступ к культуре), причём их гарантированность зависит от уровня развития экономики, заинтересованности правящих кругов и профессиональной компетенции госслужащих; обеспечение позитивных прав неразрывно связано с перераспределительной политикой государства в пользу наиболее нуждающихся слоёв.

типология прав человека включает три основных поколения. гражданские (личные) права – это присущие от рождения права, конституирующие автономность и достоинство личности и предохраняющие от произвола власти: право на жизнь, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность жилища, тайну переписки, свободу передвижения, презумпцию невиновности и независимый суд. политические права обеспечивают участие в управлении государством: свобода слова, печати, совести, право на информацию, право на объединение, избирательные права, свобода демонстраций – именно эти права первого поколения были основным предметом борьбы человека и власти. социально-экономические права включают право на собственность, свободу экономической деятельности, право на труд и справедливую оплату, защиту от безработицы, право на жилище, охрану здоровья, образование и участие в культурной жизни; наиболее высокий уровень их обеспечения достигнут в социальных государствах швеции, германии, канаде, сша и других. также выделяются нарушения прав человека, которые группируются по значимости: геноцид и этнические чистки, гражданские войны и политический терроризм; апартеид, расовая дискриминация и сегрегация; ограничение политических прав; уничтожение природы, ограничение доступа к информации и культурным ценностям. предотвращение нарушений возможно только при политической воле режима и установлении гарантий взаимной ответственности государства и гражданина, что требует сильного демократического государства, стоящего на страже прав личности.

третий параграф посвящён политическому участию, которое определяется как непосредственный показатель самоопределения личности и выражение понимания своего социального статуса. по определению дж. нагеля, политическое участие – это действия, посредством которых рядовые члены политической системы влияют или пытаются влиять на результаты её деятельности. участие служит средством для реализации человеком своих интересов и одновременно механизмом контроля за властью. автор различает профессиональную политическую деятельность и участие рядовых граждан, причём именно последнее показывает, насколько политика способна служить запросам обычного человека. формы участия варьируются от конвенциональных (выборы, работа в партиях, участие в собраниях, обращение в органы власти) до неконвенциональных (несанкционированные акции, гражданское неповиновение, бойкоты, забастовки) и экстремальных (революции, вооружённые восстания, политический терроризм). уровень участия зависит от множества факторов: социально-экономического положения, образования, политической культуры, доверия к институтам, эффективности обратной связи между властью и обществом.

протестное поведение анализируется как особая форма политического участия, возникающая при неудовлетворённости политикой. в легальных формах протест выражается через парламентскую оппозицию, деятельность неправительственных организаций, свободу слова, причём в ряде стран оппозиция создаёт теневые правительства, публикующие альтернативные оценки и программы. крайней неконвенциональной формой является политический терроризм, цель которого – физическое уничтожение политиков, символические акции возмездия и провоцирование взрывной ситуации; известны многочисленные факты убийств президентов, депутатов, захватов заложников и взрывов. помимо террористических организаций, такие методы практиковали и спецслужбы отдельных стран в годы холодной войны, а некоторые политические режимы (ливия, ирак, иран) открыто поддерживали террористические приёмы. борьба с терроризмом требует громадных ресурсов, отлаженной законодательной базы, решимости властей и скоординированности силовых структур. автор подчёркивает, что цивилизованное протестное поведение возможно только при наличии институтов, канализирующих недовольство в конструктивное русло, а подавление легального протеста провоцирует переход к неконституционным формам. в итоге политическое участие выступает не только как право, но и как обязанность гражданина в демократическом обществе, поскольку именно через участие реализуется принцип суверенитета народа и обеспечивается подотчётность власти.

политология 3-4 главы

2026-07-23T02:10:50.046Z

политическая технология в третьей главе определяется не как набор готовых рецептов, а как процессуальная система, включающая пять взаимосвязанных этапов. первый этап – диагностика политической среды – требует многоуровневого анализа: институционального (формальные правила и процедуры), акторного (расстановка сил, ресурсы, мотивы ключевых игроков), когнитивного (господствующие представления, стереотипы, установки) и динамического (тренды, риски, точки бифуркации). диагностика фиксирует как объективные параметры (бюджет, электоральная статистика, социологические замеры), так и субъективные восприятия, которые нередко оказываются важнее объективных данных. на этом этапе широко применяется сценарное прогнозирование – строится минимум три варианта развития: инерционный, кризисный и управляемый, причём каждый сценарий получает вероятностную оценку и перечень критических индикаторов.

второй этап – целеполагание – разбивает общую цель на иерархию подцелей, каждая из которых должна быть измеримой, достижимой, релевантной и ограниченной во времени. при этом фиксируется разрыв между официально провозглашёнными целями (эксплицитный уровень) и скрытыми, реально преследуемыми целями (имплицитный уровень), что создаёт необходимость в теневом планировании. цели дополнительно классифицируются по времени (оперативные, тактические, стратегические) и по характеру воздействия (модифицирующие, трансформирующие, стабилизирующие). особое внимание уделяется конфликту целей – когда разные акторы или даже разные подразделения одного аппарата преследуют несовместимые задачи, тогда технология вынуждена включать компромиссные механизмы и параллельные треки реализации.

третий этап – инструментальный – представляет собой выбор средств из обширного арсенала, где каждое средство оценивается по трём критериям: эффективность (вероятность достижения результата), стоимость (финансовая, временная, репутационная, кадровая) и легитимность (соответствие правовым и этическим нормам). средства делятся на прямые (приказ, запрет, принуждение) и косвенные (стимулирование, убеждение, создание благоприятных условий), а также на материальные (финансовые потоки, товарные интервенции, инфраструктурные проекты) и символические (риторика, церемонии, переопределение понятий). здесь же вводится понятие технологического пакета – комбинации разнородных средств, взаимно усиливающих друг друга; например, административный ресурс может сочетаться с медийной кампанией и точечными социальными выплатами, причём порядок их запуска жёстко синхронизируется.

четвёртый этап – реализация – разворачивается как каскад операций с постоянным мониторингом отклонений. любая технология сталкивается с сопротивлением среды, поэтому заранее проектируются буферные механизмы: запасные варианты, корректирующие коэффициенты, точки досрочной остановки. реализация предполагает распределение ответственности между исполнителями, причём каждый исполнитель получает не только инструкцию, но и допустимые рамки автономии – зоны, где он может принимать решения без санкции сверху. важнейшим элементом становится обратная связь: оперативные отчёты, индикаторы промежуточных результатов, панели раннего предупреждения о сбоях. часто используется метод «управляемого хаоса» – когда среде целенаправленно сообщается небольшая дестабилизация, чтобы проверить её реакцию и скорректировать дальнейшие шаги.

пятый этап – оценка эффективности – не сводится к финальному подсчёту, а проводится непрерывно, с выделением трёх типов оценки: результативная (достигнуты ли заявленные цели), процессуальная (насколько рационально были использованы ресурсы) и адаптивная (как изменились внешние условия и насколько технология к ним приспособилась). оценка включает аудит ошибок, причём ошибки классифицируются как системные (заложенные в исходной логике) и операционные (возникшие при исполнении). итоговая рефлексия порождает модифицированный алгоритм для следующего цикла, то есть технология мыслится как открытая, самообучающаяся конструкция, а не одноразовый акт.

автор подробно разбирает типологию технологий. административные опираются на формальную иерархию, предписания и санкции, но их эффективность резко падает при слабой бюрократической культуре и высоком уровне коррупции. рыночные используют конкуренцию, контракты и материальные стимулы, однако они требуют развитых институтов собственности и независимого арбитража, а также порождают побочный эффект в виде коммодификации политических отношений – когда голоса, лояльность или даже репутация начинают свободно продаваться. сетевые технологии строятся на горизонтальной координации, доверии и обмене информацией, но они медленно разворачиваются и уязвимы для оппортунистического поведения участников. символические технологии воздействуют через перекодировку смыслов – создание новых ритуалов, переименование институтов, героизацию или демонизацию акторов, – причём их сила в том, что они малозаметны и не требуют больших затрат, однако они дают отсроченный эффект и труднопредсказуемы в своей конъюнктурной интерпретации.

коммуникативная составляющая выделяется в отдельный подраздел, потому что любая технология реализуется через обмен сообщениями. управление повесткой дня включает фильтрацию тем, дозировку информации, чередование сенсаций и фоновых новостей. фрейминг задаёт угол зрения, через который событие воспринимается как проблема или как достижение; при этом фреймы могут конкурировать, и технология предполагает постоянное усиление выгодного фрейма через повтор, эмоциональную окраску и привязку к узнаваемым архетипам. нарративная инженерия выстраивает сюжетную линию с героем, антагонистом, кризисом и развязкой – такой нарратив запоминается лучше сухих фактов и мобилизует сторонников. особо рассматриваются технологии молчания – умалчивание неудобных фактов, создание информационных лакун, управление невниманием, что часто бывает эффективнее активной пропаганды.

кризисные технологии выделены отдельно, так как они ломают обычные процедуры: время сжато до нескольких часов, полномочия делегируются узкому кругу, стандартные согласования отменяются, а решения принимаются в условиях неполной информации. здесь ключевыми становятся скорость реакции и способность переформатировать восприятие кризиса – например, представить угрозу как контролируемую или, наоборот, использовать панику для оправдания жёстких мер. кризисная технология всегда требует посткризисного оправдания (защиты принятых решений), и этот этап часто бывает сложнее самого реагирования.

четвёртая глава разворачивает диалог теории и технологии в систематическом ключе. теория политическая выполняет семь фундаментальных функций: объяснительную (выявление причин), предсказательную (прогноз тенденций), нормативную (задание долженствования), интегративную (связывание разрозненных фактов), критическую (обличение иллюзий), методологическую (снабжение категориальным аппаратом) и мировоззренческую (формирование картины мира). технология же выполняет инструментальные функции, но, будучи применённой, она незаметно начинает замещать собой теорию – возникает эффект редукции: сложные социальные процессы сводятся к управляемым переменным, а многозначные смыслы – к бинарным оппозициям «выиграл-проиграл».

расхождение между ними проявляется в нескольких плоскостях. временная: теория работает с длительными историческими периодами, технология – с оперативными интервалами. пространственная: теория стремится к универсальности, технология всегда локальна и контекстуальна. ценностная: теория открыто провозглашает свои идеалы, технология маскирует ценностные предпочтения под видом нейтральных процедур. эпистемологическая: теория строит закрытые непротиворечивые системы, технология довольствуется фрагментарным знанием, достаточным для действия. это напряжение не снимается, но может быть канализировано через механизмы экспертизы и общественного контроля.

особое место занимает критика манипуляции как патологического случая, когда технология полностью отсоединяется от теории и начинает служить лишь самосохранению аппарата. манипуляция опознаётся по трём признакам: скрытость подлинных намерений, использование когнитивных искажений адресата и асимметрия ответственности – манипулятор не несёт рисков, а объект несёт последствия. автор вводит категорию технократического редукционизма, при котором политическая проблема автоматически переводится в термины управления, а любой конфликт трактуется как сбой системы, требующий настройки, а не как столкновение ценностей, требующих диалога. это приводит к деполитизации граждан – люди перестают понимать смысл решений, утрачивают доверие и замещают участие пассивным потреблением информации.

в качестве противовеса предлагается концепция рефлексивной технологии, которая включает обязательную теоретическую экспертизу на каждом этапе. такая экспертиза не просто проверяет на соответствие правовым нормам, но задаёт вопросы: какая теория человеческого поведения неявно используется? какие группы исключены из расчётов? какие альтернативы были отсечены и почему? как изменятся долгосрочные траектории при многократном повторении данного технологического цикла? эти вопросы позволяют вскрыть неосознанные допущения и предотвратить эффект накопления ошибок.

в итоге автор выстраивает модель взаимного дополнения: теория без технологии беспредметна и остаётся лишь академическим упражнением, технология без теории слепа и ведёт к авантюрам. устойчивая политическая система поддерживает институциональные площадки для их встречи – например, аналитические центры, парламентские слушания, общественные советы, где теоретические модели проверяются технологическими кейсами, а технологические наработки получают теоретическое осмысление. однако автор предупреждает, что этот баланс хрупок и постоянно нарушается в пользу технологии, потому что технология даёт быстрый и видимый результат, тогда как теория требует времени и терпения. поэтому главной задачей политологии автор считает не выработку новых технологий, а создание культуры критического мышления, которая возвращает технологии её служебную роль и не даёт ей превратиться в самодовлеющую силу.

политология 2 глава продолжение

2026-07-22T13:50:23.066Z

политика как общественное явление возникает не по чьей‑то прихоти, а как ответ на усложнение социальной жизни, когда старые механизмы самоорганизации, такие как обычаи, традиции, нравы и религиозные догмы, перестают справляться с растущей конкуренцией между людьми и группами, преследующими свои интересы, и когда появляются непримиримые противоречия, которые уже нельзя урегулировать простыми нормами общежития, поэтому политика формируется как новый регулятор, основанный на государственном принуждении и перераспределении ресурсов.

политику можно определить как совокупность отношений между группами по поводу завоевания, удержания и использования государственной власти для реализации общественно значимых интересов, при этом правительство само является особой группой, которая защищает не только общественные, но и собственные интересы, а сама политика выступает как механизм рационализации конфликтов и придания конкуренции за власть цивилизованных форм, не позволяя ни одной стороне игнорировать противников, иначе политика вырождается в монополизацию власти и диктат.

государство выступает центром силы, который принудительно распределяет ресурсы, статусы и ценности, и даже в тех случаях, когда конкурируют партии, их борьба всегда направлена на овладение государственными полномочиями, а в международной сфере аналогом государства служат временные центры силы, такие как оон или нато, которые де‑факто обладают реальными возможностями и полномочиями, при этом политическое регулирование предполагает, что государство может перераспределять ресурсы вопреки экономической логике, поддерживать убыточные предприятия или разрушать рыночные связи в силу политической целесообразности, подводя все конфликты под общий знаменатель государственной власти.

становление политики сопровождается формированием особой социальной сферы, где группы конкурируют за влияние на публичную власть, и для этого они создают партии, лобби и группы интересов, чтобы через государство расширять набор социальных благ для своих членов, и эта новая сфера заменяет прежние формы организации, основанные на локальной солидарности и физическом превосходстве, политика становится системой связей, скрепляющих общество через публичную власть, она превращает разрушительные конфликты в созидательные импульсы, позволяет вести борьбу по правилам, согласовывая интересы групп с интересами целого, но одновременно она селекционирует группы, создавая преимущества для наиболее перспективных и жизнеспособных, хотя всегда существует риск ошибиться в определении общественных интересов.

ядро политики составляет формирование органов власти и принятие решений, а на периферии могут решаться задачи, только подготавливающие группы к реальной борьбе за власть, например, участие в выборах без шанса на победу может использоваться для отработки имиджа и программ в расчёте на будущее, с развитием демократии политика приобретает черты механизма поддержки социальных экспериментов и индивидуальных проектов, но её сложность и возможность использования в эгоистических целях вызывают противоречивые оценки, так, ульрих бек подчёркивает творческую и самовыражающуюся сущность политики, которая извлекает из противостояния новые формы и становится политикой общественности, а томас майер считает, что современная политика парализует общество и служит лишь карьерным интересам политиков.

политика выполняет множество функций, среди которых выражение и реализация властно значимых интересов групп, рационализация конфликтов и придание межгрупповым отношениям цивилизованного характера, распределение и перераспределение общественных благ, управление общественными процессами через согласование групповых интересов посредством общих целей, интеграция общества и обеспечение его целостности, социализация личности, которая через политику учится реалистично воспринимать действительность и преодолевать подсознательные реакции, а также коммуникативная функция, связанная с созданием особых форм общения между конфликтующими группами через средства массовой информации и политическую инициативу, и кроме того, политика поддерживает символическое состояние общества и сохранение социальной системы.

свойства политики делятся на онтологические, морфологические и процессуальные, онтологические свойства раскрывают сущность политики и включают конкурентность и демократичность, которые проявляются на разных уровнях, вплоть до мегаполитики как высшего уровня регулирования мировых отношений, при этом конфликтные взаимодействия могут быть межполитическими, международными, межправительственными и межгосударственными, и на каждом уровне формируются свои институты и механизмы, требующие особых способов изучения, что даёт основу для таких отраслей, как теория международных отношений и политическая регионалистика.

процессуальные свойства заключаются в том, что политическое значение событию придаёт направленность интереса со стороны государства, и в отличие от обычных событий политическое событие является результатом определённых действий в определённых условиях, при этом существуют направления, которые ограничивают роль политического регулирования, например, анархисты считают государственную власть негативной, а технократы сомневаются в эффективности социальных методов, либеральные мыслители, такие как смит, бентам и милль, полагали, что политика должна быть ограничена небольшой сферой жизни, а государства либерального типа заранее ограничивают вмешательство, оставляя гражданскому обществу самоорганизацию на основе нравственных и правовых норм, при этом цель государства сводится к поддержанию порядка и гарантиям личных прав и свобод.

пространственные свойства политики означают, что точки политической активности могут быть разнесены с официальными центрами власти, например, митинги оппозиции могут проходить в одном месте, а их освещение в другом, так что политическая активность не всегда привязана к официальным органам, морфологические свойства связаны с наличием элитарных и неэлитарных групп, каждая из которых имеет свои особенности и роль в политическом процессе, и политика формируется как результат взаимодействия трёх основных типов групп: элитарных групп, которые непосредственно участвуют в принятии решений, неэлитарных групп, которые также являются политическими субъектами, но иного уровня, и их сочетания, при этом взаимодействие между этими группами определяет структуру политики и её функционирование в целом.

политика 2 глава

2026-07-22T12:00:09.115Z

что такое парадигма в политологии

термин ввёл томас кун в 20-х годах xx века. парадигма это логическая модель постановки и решения познавательной проблемы, которая задаёт основные единицы измерения политики, формирует целостные представления о политической сфере и влияет на развитие самой науки. в политической науке выделяют три фундаментальные парадигмы: теологическую, натуралистическую и социоцентристскую.

теологическая парадигма

объясняет политику через божественную волю, сверхъестественные силы, веру, а не через разум и логику. политическая власть трактуется как данная свыше, поэтому она не подвластна человеку. этот подход показал, что многие политические связи имеют необъяснимую, иррациональную природу, что подтверждается историей (например, в деспотиях). сегодня в интеллектуальной среде распространён слабо, но может вернуться на новых этапах развития науки.

натуралистическая парадигма

пытается объяснить политику исходя из факторов внесоциального характера природных, географических, биологических. это рациональный подход. внутри неё выделяют несколько направлений.

географический подход (геополитика)

политические процессы зависят от географической среды: территории, климата, границ, пространства. основоположники ф. ратцель (почва, пространство), г. маккиндер (хартленд сердце земли, евразия), н. спайкман (римленд прибрежные зоны), к. хаусхофер, а. мэхэн. а. тойнби сформулировал: стимулы к развитию цивилизаций пропорциональны враждебности среды, политика это ответ на вызовы среды. школа человеческой географии (ж. брюн) смягчала геодетерминизм: среда лишь канва, человек вышивает по ней свой рисунок (поссибилизм возможность). геополитика как отрасль политологии анализирует влияние географии на силу, безопасность, территориальную целостность государства. территория трактуется как уникальный политический ресурс.

биологический подход (биополитика)

исходит из того, что политическое поведение обусловлено врождёнными, генетическими свойствами человека, общими для людей и животных. используется принцип антропоморфизма: животным приписывают человеческие свойства (альтруизм, агрессивность, способность к взаимодействию), а затем переносят их на человека. признаётся единая для живых существ основа поведения. основная формула к. лоренц: «стимул организм реакция», жёстко связывающая поступки с генетикой. акцент на политических чувствах (например, страх подчинённого перед вождём, чувство обречённости лидера). источник политических изменений передача настроений между субъектами. однако есть смягчённые версии: п. майер предложила двухуровневую модель на низшем уровне поведение регулируют аффекты и генетика, на высшем разум, символы и культура, причём ведущим является высший уровень.

биологическая парадигма

биологизация культурных норм, связывающих субъектов политики, приводит к аномии (распаду ценностных основ), а впоследствии и к разрушению самой политической жизни, то сторонники биологической парадигмы придерживаются прямо противоположных подходов. с их точки зрения, примат инстинктивных, генетически врожденных свойств и качеств людей только и может служить достаточным основанием для существования политической сферы. в принципе вся биометодология в политической науке строится на признании наличия общих для человека и животного начала и понятий. для доказательства этого широко используется принцип антропоморфизма, приписывающий животным «человеческие» свойства (которыми они не обладают или обладают частично), а затем снова транслирующий их на человеческое поведение. считается, например, что людей и животных роднит генетическая приспособленность к внешней среде, альтруизм (способность уменьшать индивидуальную приспособленность в пользу другой особи), агрессивность, способность к взаимодействию и др. таким образом, признается, что существует единая для живых существ основа их поведения. и хотя сторонники биологических подходов далеки от признания схожести всех физиологических признаков животного и человека, все же органическую предопределенность политического поведения людей и политики в целом они под сомнение не ставят. основным объектом изучения биополитики является человеческое поведение, а исследовательской задачей обоснование условий сохранения его биологической первоосновы. при этом универсальной, объясняющей загадки социальной и политической активности людей является формула-триада австрийского этолога к. лоренца «стимул-организм-реакция», которая задает жесткую связь человеческих поступков с особенностями его генетической реакции. логично, что при таком подходе акцент делается на изучении политических чувств человека (например, «политического здоровья», которое испытывает подчиненный вблизи своего вождя, или чувство «обреченности» лидера, лишенного ожидаемой им массовой поддержки, и т.д.). в силу этого главный источник политических изменений (конфликтов, революций) видится в механизмах «передачи настроений» от одного политического субъекта к другому. надо признать, что не все приверженцы биологического подхода категоричны в признании односторонней зависимости политической жизни от физиологических врожденных свойств человека. так, немецкий учёный п. майер выдвинула концепцию двухуровневой модели человеческого поведения. по ее мнению, аффекты и генетические качества человека регулируют его поведение только на низшем уровне. на высшем же его активность направляется разумом, символикой и культурными нормами. ведущим является высший уровень регуляции. в то же время стремление упорядочить социальную и политическую жизнь человека.

психологизаторская парадигма

в специфических формах доминирование натуралистических факторов при объяснении природы политики выражено и в психологизаторском течении, сложившемся в основном в xviii–xix вв. на фоне кризисных событий в европейской общественной мысли. с одной стороны, эти подходы явились острой реакцией на ряд социологических теорий (прежде всего позитивизма о. конта), отрицавших право психологии на собственное существование, а с другой они представляли попытку объяснения (альтернативного учению маркса) развития социальных систем. у истоков этих поначалу весьма своеобразных учений стояли такие ученые, как г. тард, г. лебон, л. гумплович, а. дильтей, э. дюркгейм. с их точки зрения, источником и фактором, объясняющим социальное и политическое развитие, являются психологические свойства людей. как писал, например, г. тард, все общественные движения можно однозначно свести к первичным психологическим элементам, возникающим под влиянием примера и в результате подражания.

если оставить за собой особенности различных школ и направлений, разделявших психологизм, то следует признать, что и сегодня, как и на заре ее появления, основной идеей психологического редукционизма является сведение всех политических явлений к преобладающему влиянию психологических качеств человека. причем в качестве таких доминирующих свойств выступают, как правило, психологические качества индивида или малой группы, которая, по мнению американского ученого г. самнера, «представляется человеку центром всего, и все остальное циркулирует и оценивается по отношению к ней». подобные установки психологической парадигмы пытаются распространить на изучение политической жизни в целом, в частности, интерпретировать таким образом политическую историю. в этом смысле политическая жизнь в ее временном протяжении объясняется скрытыми мотивами поведения индивидов и широких социальных слоев. иными словами, психологические факторы рассматриваются не как явное, а как скрытое проявление внешних и внутренних факторов политического поведения, а как его самостоятельный и приоритетный источник. особый характер психологического доминирования только не любых, а лишь подсознательно накопленных чувств и эмоций рассматривают в качестве начала, объясняющего природу политического поведения, представители такого специфического проявления данного направления, как психоанализ. однако, независимо от частных различий тех или иных школ и направлений, можно констатировать, что редукционизм таких исследовательских подходов явно недостаточен для создания непротиворечивого и доказательного общеконцептуального образа политики. в то же время недостатки психологизма как макротеоретической модели политики отнюдь не свидетельствуют о низком статусе данного подхода на прикладном уровне. напротив, такие методы получили самое широкое распространение в поведенческих (бихевиористских) науках, изучающих микрофакторы политического участия и адаптации граждан к внешней среде, компоненты внутренней структуры и мотивации действий акторов и т.д. в этом смысле психологизм, как и все названные разновидности натуралистической парадигмы, довольно популярен в исследованиях различных фрагментов поля политики.

социоцентристские и культурологические подходы

в ряде теорий, развивавших наиболее значительные традиции в толковании политики, политику стали объяснять и даже отождествлять с более широким кругом таких явлений, как авторитет (ж. мейно), управление (п. дюкло), влияние (р. даль), контроль (ж. бержерон), целенаправленные общественные действия (т. парсонс, а. этцони), борьба за организацию человеческих возможностей (д. хелд), классовые отношения и т.д. в данном случае основными концептуальными элементами служили элементарный поведенческий акт, поступательный и отличающийся от других человеческих возможностей. но в результате политика оценивалась с точки зрения не того, что ее отличает от иных проявлений социального мира, а того, что объединяет ее с ними. таким образом, она не просто признавалась неотъемлемой частью человеческой жизни, но как бы растворялась в социальном пространстве, приобретая черты универсального общественного явления. в результате политический процесс рассматривался как целком и полностью совпадающий с историческим процессом. такое социальное растворение и, следовательно, исчезновение политики как самостоятельного явления в наиболее ярком виде выразилось в позиции немецкого ученого м. хеттиха, утверждавшего, что политика, не имея «самостоятельной экзистенции», представляет собой лишь определенную форму мышления и говорения. к подобного рода универсалистскому подходу непосредственно примыкает и стремление ряда ученых отождествить политику с теми или иными сферами общественной жизни. в связи с этим можно вспомнить позицию аристотеля, рассматривавшего политику как «публичную мораль», или платона, расценивавшего ее в качестве формы умножения блага или управления в соответствии с познанной справедливостью. наилучшим образом осуществлять нравственные цели в делах правления стремились и к.

маркс, объясняющий природу и происхождение политики детерминирующим воздействием отношений собственности и производства. таким образом, политика (политическая надстройка) не только подчиняется экономической сфере, но и призвана обслуживать интересы господствующего класса. известное распространение получила трактовка политики применительно к праву. со времен дж. локка, и. канта и некоторых других ученых право расценивается целым рядом зарубежных ученых (р. моррис, дж. гудмен, г. макдональд и др.) как системообразующее начало общества, обеспечивающее равновесие частных интересов, предотвращающее конфликты. сторонники подобных взглядов указывают на конституцию как на основную форму высшего права, ограничивающую власть своими установлениями. особенно сильна привязка власти к подобного рода аргументам у представителей классического западного консерватизма, усматривающих в конституции наличие высших, чуть ли не божественных начал, обусловливающих содержание всех политических процессов.

теория к. шмитта

к такого рода подходам непосредственно примыкают и идеи немецкого теоретика к. шмитта, который также считал, что существование политики предполагается наличием государства, но при этом политика не имеет собственной основы, черпая свою энергию из всех других областей жизни. не составляя специфической сферы, политика формируется как результат нарастания человеческих противоречий, повышения их интенсивности до стадии отношений «врагов» и «друзей». такой характер взаимодействия заставляет рассматривать политику как результат разъединения (диссоциации) людей и как орудие осознания и отражения угрозы со стороны «чужаков». «враг» это борющаяся совокупность людей, противостоящая такой же совокупности, т.е. образ «чужого» означает не личного противника, облик которого складывается под влиянием симпатий или антипатий, а именно общественного противника, борьба с которым может предполагать и формы его физического уничтожения. по мнению шмитта, «политическая противоположность это противоположность самая интенсивная, самая крайняя, и всякая конкретная противоположность есть противоположность политическая тем большей, чем больше она приближается к разделению на группы "друг" и "враг". вместе с тем политика выступает и как средство объединения (ассоциации) и интеграции "своих". таким образом, шмитт, подчеркнув способность политики выражать конфликт из различного рода отношений, по сути обосновал механизм политизации социального мира.

культурологическая парадигма

особый взгляд на природу политики предлагают творцы культурологической парадигмы. они исходят из того, что целостность политики и ее единство с обществом определяются целостностью человека как такового. в силу этого приверженцы подобного подхода (м. шеллер, ф. боас, э. канетти, х. арендт и др.) рассматривают политику как продукт смыслообразующей деятельности людей, а ее главным назначением признают осуществление творческой функции человека. представляя личность в качестве источника и ядра политической жизни, ученые, работающие в русле культурной антропологии, делают акцент на признании неизменности природы человека, наличии в его внутренней структуре некоего инварианта совокупности качеств, не изменяющихся с течением времени. данные свойства человека, не зависящие от общества и групповой среды, воплощаются в его социокультурных чертах и свойствах. культурные качества индивидуальны, через них человек воспринимает окружающий мир, реакция на который строго персональна и оттого непредсказуема. именно путем приращения индивидуальной культурной оснащенности личности происходит развитие человека, а значит, и политики. в конечном счете все это означает, что человек может быть понят только из самого себя, а динамика социальных и политических изменений диктуется его социокультурными свойствами. с позиций такого подхода к интерпретации отношений общества (государства) и личности политика рассматривается не как сфера реализации социальных интересов или, например, регулирования межгрупповых конфликтов, а как область свободного самовыражения и самоосуществления человека. по мысли х.

в свою очередь, неискоренимость конфликтов предполагает их непрерывное выявление и урегулирование, что также приучает людей к сотрудничеству, прививает им умение защищать свои интересы, координируя свои публичные действия. таким образом, влияние конфликтов на политическую жизнь рассматривается как исключительно конструктивное. ненужную направленность могут принести лишь скрытые (латентные), неурегулированные или сознательно инициируемые конфликты. так что все основные проблемы сторонники такой позиции сводят по преимуществу к поиску наиболее эффективных технологий управления и контроля за конфликтами. однако у такой точки зрения существует немало авторитетных противников.

парадигма консенсуса

в противовес парадигме конфликта в науке сложилось направление, сделавшее акцент на консенсуальных методах интерпретации политики. ученые, работающие в рамках данного направления (э. дюркгейм, м. вебер, т. парсонс и некоторые другие), исходили из признания вторичной роли конфликта, его подчиненности тем ценностям и идеям, которые разделяет большинство населения и по которым в обществе достигнут полный консенсус. вот он-то и конституирует политику как целостное и качественно определенное явление. с точки зрения сторонников рассматриваемого подхода, единство идеалов и основных социокультурных ориентиров населения позволяет осознанно регулировать отношения между людьми, разрешать конфликты, поддерживать стабильность и функциональность норм правления. таким образом, революции и острое политическое противоборство не могут рассматриваться, с точки зрения сторонников данной парадигмы, иначе, нежели в качестве аномалий политической жизни, выходящих за пределы норм и принципов организации общества. поэтому для своего органичного существования политика должна препятствовать конфликтам и кризисам, поддерживать состояние «социальной солидарности» (а. дюркгейм), оказывать постоянное «педагогическое» воздействие на граждан общества (д. дьюи) и т.д. признание верховенства норм и ценностей свидетельствовало о гуманизме этих мыслителей и их уверенности в возможностях человека осознанно распоряжаться своими индивидуальными и общественными ресурсами. в самом общем виде такое возвышение политической значимости консенсуальных начал политики основывалось на преодолении западом ценностных расколов противоборствующих классов и резком возрастании роли средних слоев. тем не менее усложнение политических связей и отношений дало в 70–80-х гг. толчок теоретическому сближению парадигм конфликта и консенсуса. правда, и в этом случае, хотя сторонники данного направления и стали в большей степени учитывать значение конфликта, главный упор делался или на их вторичность (э. шилс), или на ведущую роль «интегрированной политической культуры», пронизанной едиными фундаментальными ценностями (э. таллос), либо на умеренный конфликт, существующий в рамках консенсуса (л. дивайн) и т.д. в то же время столкновения сил, формирующих свои властные притязания на различных и в ценностном, и в идеологическом пространствах, острота борьбы за властные ресурсы в различной форме стали актуальными для политики. в результате в политике, как и в других областях, действует множество факторов, определяющих формирование политического пространства и внутренние источники политики. своеобразную позицию в истолковании политики занимают ученые, которые исходят из принципиальной неразрешимости вопроса о ее истинной сущности. сторонники такой позиции в объяснении политики абстрагируются от детерминирующего влияния тех или иных «внешних» (природных, социальных и т.д.) по отношению к ней факторов, оперируя в основном категориями, соответствующими теориям среднего уровня.

книга е9

2026-07-18T15:43:58.236Z

развернутый подробный конспект книги "психология эннеатипов" том 5

введение и общая характеристика эннеатипа девять

эннеатип девять, чья страсть определяется как лень, инертность или акедия, представляет собой не просто физическую лень, а скорее отсутствие интереса к собственному внутреннему миру, к взгляду внутрь себя. это психодуховная инерция, посредством которой девятка стремится пребывать в состоянии духовного невежества, отрицая свой внутренний мир и любые поиски, позволяющие ему пробудить свою совесть. как будто затемнение совести позволило ему забыть изначальную обособленность своего существа и скрыть любое беспокойство, связанное с переживанием ядерного недостатка и утраты смысла существования. психологически это сопротивление любым изменениям, происходящее при отсутствии мотивации, избегании конфликтов и подавлении эмоций, при слепоте к любым трениям, которые могут возникнуть на внутрипсихическом или межличностном уровне. девятка сопротивляется дифференциации себя от другого и осознанию дифференциации между своими внутренними частями, чтобы жить в состоянии иллюзорного союза снаружи и внутри себя. можно сказать, что этот эннеатип страдает от лени любить себя или что его способность любить себя онемела. из-за отсутствия любви он забыл свое существо и отключился от самого себя. но вместо того, чтобы искать в себе свой внутренний опыт, он стремится наполнить себя опытом другого. в детстве этого эннеатипа мы находим детей, которым пришлось с раннего возраста приспосабливаться к требованиям и обязанностям и которые перестали быть собой. следовательно, этот персонаж страдает существенным недостатком внутреннего опыта. девятка оторван от самого себя как способа сделать это и удовлетворить потребности другого, что дифференцирует подтипы. социальный девятка кажется наименее разобщенным, его страсть к участию заставляет его интересоваться делами мира, и он работает против инерции, чтобы постоянно веселиться и зарабатывать деньги. консервативный девятка переживает боль и отсутствие любви, заполняя эту пустоту тягой не только к еде, но и к впечатлениям и объектам, которые отвлекают его и заставляют поверить, что он удовлетворен. он кажется удовлетворенным, но на самом деле он компульсивный, с несвязным удовлетворением, и этот аспект «счастливого пухлого человека» является видимым защитным механизмом, позволяющим избежать связи с самим собой. сексуальный девятка тоже как будто отсутствует, но он менее заметен, потому что из-за своей застенчивости он остается незамеченным, смешиваясь с другим и заполняя свою пустоту, становясь одним целым с другим. основное отличие социального и сексуального подтипов от консервативного это выражение гнева, который у последнего гораздо заметнее. консервационный девятка более упрям и строптив, сексуальный мягче и застенчивее, а социальный более улыбчив и добродушен. у консервативного девятки фантазия более приземленная, у сексуального она более идеалистична и романтична, а у социального она служит для слияния с группой и ее идеалами. сексуальный девятка плачет и чувствует боль других, но может всю жизнь верить, что ему очень повезло, потому что он не страдает, как остальной мир, и он совершенно слеп к собственной боли. его можно спутать с сексуальным эннеатипом три, но разница в том, что тройка вкладывает много энергии в соблазнение, чтобы его увидели, в то время как сексуальный девятка автоматически подчиняется тому, кто находится рядом с ним. консервативный девятка больше похож на восьмерку, но он не берет то, что хочет, а действует слепо из порыва, не осознавая этого ясно и не получая настоящего удовольствия. социальный девятка щедр ко всем и делает для других, сексуальный действует только для партнера, друга или семьи, а не для большой группы. социальный девятка стремится к благополучию в группе и использует себя на благо всех, особенно тех, кого считает наиболее трудными. сексуальный девятка не очень хорошо себя чувствует в группе, так как не может справиться с несколькими людьми одновременно. из трех подтипов социальный кажется самым счастливым, он гораздо более разговорчив, чем сексуальный, который часто находится в недоступном молчании.

подтип консервации (аппетит, прожорливость, выживший)

страсть в сфере инстинкта у консервативного подтипа двойственна и даже противоречива. с одной стороны, есть действие, чтобы не сохранять себя: делать все, кроме того, что было бы удобно для тебя, делать все, чтобы не соприкасаться с болью, которую чувствуешь в душе, делать все, чтобы не соприкасаться с самим собой или другим. это желание забыть, что он бесполезен, что он не стоит, как другие, что от него нет лекарства. что глубоко внутри есть что-то, что не прощается и что чешется. он хочет это похоронить, прикрыть разными способами: едой, сладостями, шоколадом, алкоголем, табаком, наркотиками или телевидением. с другой стороны, у консервативной девятки очень обострен инстинкт выживания. в последний момент возникает импульс выживания, который позволяет ему сделать именно это: выжить. его инстинкт саморазрушения работает параллельно с инстинктом выживания. чтобы остаться в живых, он стремится обеспечить самое необходимое: деньги, еду, дом, работу, безопасность. это перекресток между ролью жертвы и ролью выжившего. в первом случае он теряется в яростной критике в свой адрес, недооценке, жалости, самоагрессии. им движет саморазрушение, и он не способен взять на себя ответственность и быть храбрым, чтобы делать то, что приносит ему пользу. он стремится удовлетворить себя вкусным блюдом, бокалом вина или просто мороженым в награду за тяжелый трудовой день, так как у него нет удовлетворительных отношений с окружающими и он не умеет делиться ни своими неудачами, ни своими достижениями. он заменяет удовольствие от общения с другим вещами или маленькими удовольствиями, чтобы забыть свое одиночество. лень в этом подтипе маскируется под «анти» и работает на то, чтобы заглушить жажду, заглушить боль, а не вникнуть в тему. это очень четко видно в конфликтных ситуациях, потому что в момент истины он обычно не лезет в грязь, а скорее молчит и избегает конфликта. после этого он изрядно ворчит по-низкому или принимает роль лающей собаки, а не кусающей. его выражение может передавать мир, спокойствие, безмятежность и уверенность через паузу, бездействие или отсутствие выражения, но в других случаях это пугает, потому что эту неясность выражения другой не знает, как ее истолковать. это механизмы самозащиты, чтобы манипулировать ситуацией и не вступать в отношения конкуренции или борьбы. зависимый аспект, общий для всех подтипов девятки, в случае консервации проявляется как ложная независимость, контрзависимость, способ замаскировать потребность в другом, бегом вперед. существует скрытое чувство страха и необходимости наложить повязку перед раной. прежде чем они отвергнут его, он уже не приближается; он изолирован. ему очень трудно взять на себя ответственность за то, что он чувствует или что думает; ему всегда нужен другой ориентир от кого-то, кого он считает более мудрым. в процессе перехода между полярностью жертвы и выжившего он забывает себя. он не может смотреть на себя, потому что вовлечен в борьбу между смертью и жизнью. инерция, сопротивление, которое тело оказывает движению, является плодом забывания, способным нормализовать даже самую важную травму, используется для перекрытия каналов аффективности, мысли и, прежде всего, энергии. все это существует внутри, но внутренняя инерция, связанная с отречением и последующим смирением, препятствует спонтанному течению. когда импульс приходит, если он и начинает двигаться, то это ответ на желание почувствовать себя живым. он действует импульсивно, не размышляя, не различая себя и других, не давая себе времени. он слепо следует импульсу, потому что это момент жизненной силы, прыжок в жизнь без парашюта, убежденный, что держит ситуацию под контролем, но без проекта или настоящего удовольствия. это не является жизненной стратегией, и он не знает, «что хочу, то и беру». девятка сохранения обладает большим количеством энергии, но не направляет ее для получения и не осознает ее силы. импульс подобен гейзеру, который не знает, когда придет; часть живота и до мозга, заставляет его впасть в апноэ и почувствовать всемогущество «от конюшни до звезд», а затем вернуться в конюшню. импульс очень сильный, но после того, как он израсходован, человек не чувствует удовлетворения; этот опыт даже не является уроком на будущее, потому что он не развивает когнитивную разработку или контакт с подлинными эмоциями.

характерная невротическая потребность консервативного подтипа аппетит, слово, описывающее основную потребность живого существа в еде и насыщении, в связи с организмическим восприятием чувства голода. этот механизм, обеспечивающий выживание, при консервации девятки невротически искажен. он очень рано утратил контакт с чувством голода, и еда стала способом глотания без ограничений и осознанности. речь идет не только о глотании пищи, но и эмоций и мыслей. аппетит единственная потребность, которую он может чувствовать, единственная возможность заполнить свою психологическую и экзистенциальную пустоту, свою любовную пустоту. еда это защитное действие против раны, вызванной тем, что его не встретили и не защитили должным образом, чтобы он мог почувствовать, что он принадлежит другому; сначала матери, а потом миру. это действие может стать саморазрушительным. есть несколько аспектов, которые следует учитывать при невротической мотивации консервации девятки. первое из них – это потребность постоять за себя и ни от кого не зависеть. эта ловушка заставляет его чувствовать, что он нуждается в привязанности, но не имеет ее. не желая ни от кого зависеть и поступая так, чтобы не нуждаться в другом, ему очень трудно просить необходимой ему ласки. он часто чувствует, что он ненормальный человек, хотя ему необходимо чувствовать себя как другие. бывает, что он не хочет, чтобы его видели, потому что он всегда чувствовал, что его оставили, что он мешает. он почти извиняется за то, что существует и находится там. он дисквалифицирует себя от дисквалификации, и чтобы они не видели в нем соперника. он чувствует невротическую потребность заботиться о других, потому что не заботится о себе. если рассматривать это через призму аппетита, то единственным контактом с самим собой является еда, а предоставление еды является каналом межличностных отношений, исходя из потребности доставить удовольствие другому. ему также нужен кто-то, кто сказал бы ему, чего он не знает, что ему делать. эта зависимость фактически помогает ему не брать на себя ответственность за себя или за то, что он чувствует. то, что он чувствует, он считает нереальным. лень в сочетании с инстинктом сохранения заставляет его очень внимательно относиться к другим. то, что делает и говорит другой, очень важно, поскольку оно влияет на его образ жизни. когда он отбрасывает в сторону свои добровольные ограничения, он может быть храбрым, даже камикадзе. в эти моменты ему необходима положительная поддержка со стороны окружения, так как отрицательная реакция заставляет его сомневаться в себе, своей ценности и падать вниз. консервативная девятка очень самокритична и жестка. и это также может быть с другим, как только сработает его бурная и агрессивная реакция. его самоуничтожение затрагивает людей, которые ему дороги больше всего. его главная потребность – не чувствовать: ни боли, ни любви, ни страха. глубоко внутри сидит гнев, и он боится, что он проявится. он хочет защитить себя и использует табак и переедание, чтобы скрыть весь свой гнев. его щит его жир, его тело, которое другой не считает опасным или желанным. есть большая потребность радоваться и довольствоваться тем, что он жив. всегда есть объяснение его несчастью и неудовлетворенности. по отношению к другим он должен проецировать благополучие; они не должны видеть это уязвимое, грустное, злое лицо, даже если именно такие чувства внутри. лучше всего остаться максимально незамеченным. позже, когда остальные ушли, начинается работа оправдания или, скорее, смирения. прожорливость следствие клятвы верности безумным идеям детства: «мне не приходится быть обузой для других; я один, и мне нужно уметь делать что-то самостоятельно, не обращаясь за помощью, потому что это создаст мне проблемы». все вращается вокруг этого: разум консерватора девятки его дон кихот, который видит в этих безумных идеях единственную возможность не быть сожранным миром; а сердце и инстинкт его санчо панса; и оба питают иллюзию возвращения в утраченный рай, если поставят себя на службу этим безумным идеям. прожорливость является защитным механизмом против недостатка любви, контакта и стимулов, испытываемых в их начале, и может быть связана с недостатком питания. бессознательно остается ощущение, что нужно съесть как можно больше, когда есть, потому что не знаешь, когда будет снова. восприятие смертельной опасности и вытекающая из этого боль уменьшают эту прожорливость, у которой также есть утешительная функция одиночества. он служит для создания барьера, с помощью которого можно отогнать боль, которая находится внутри. прожорливость это не обязательно просто жажда еды; это могут быть фильмы, книги, поездки, театр, телевидение... потребляйте все, что может отвлечь вас от ваших чувств. существует глубокий страх перед болью, от которого необходимо отвлечься; на самом деле, иррациональная идея состоит в том, что можно умереть от боли. аппетит становится невротической потребностью, не имеющей ничего общего с удовольствием от еды; это может быть даже реакцией на чувство разочарования, на гнев, который обращается внутрь и часто перерастает в гастрит или запор. «я наслаждаюсь, следовательно, я существую» это конкретная вещь, которая наполняет. когда плохо, желудок расширяется и человек может наполняться до бесконечности, пока не почувствует сытость и наркоз. это форма самобойкота, потому что чем тяжелее оно ощущается, тем больше сопротивление импульсу к переменам. прожорливость активируется, чтобы реагировать на тревогу, на тоску внутренней пустоты; но поскольку это невротично, это не приносит ей того удовлетворения, которого он ожидает. еда таким образом устанавливает контакт с самим собой. это «должен» это «мы», созданное им самим, которое позволяет ему вступать в отношения с самим собой. это просто способ продолжать питать мучительный импульс смерти, который быстро проявляется, когда он соприкасается с дискомфортом от боли или любой другой эмоцией, и звучит сигнал тревоги. таким образом, это становится формой наркотизации, поскольку не помогает ему противостоять и преодолеть тоску; просто чтобы успокоить его: мука нехватки; он подобен разгневанному богу, которому нужно приносить подношения и жертвы, чтобы умиротворить его гнев. это похоже на сон, и когда по какой-то причине консервация девятки просыпается, она отвечает компульсивным действием, как если бы на мгновение жизнь могла быть продемонстрирована посредством струи неконтролируемой энергии, но это на самом деле не побуждает вас хотеть что-то изменить. в консервации девятки еще и очень умственная прожорливость, которая быстро иссякает. он не способен идти глубже, лишь поверхностно удовлетворяя мимолетное любопытство, часто из-за импульсивного мышления, питающегося самим собой, или же из-за отсутствия желания. мастер на все руки, да путем ничего и не умеет. он собирает книги, которые остаются там годами и не прочитаны; великие произведения, вызывающие глубокий интерес и которые он думает, что рано или поздно, когда у него будет много времени, он сумеет прочитать. он покупает их, полагая, что ему любопытно узнать, но это навязчивое любопытство, которое проходит вместе с обладанием книгой. он оправдывается тем, что невозможно жить, не прочитав их, но позже, разочаровываясь в масштабности аргументов и своей неспособности понять, уходит в отставку. но они здесь для того, чтобы собирать коллекцию. невротическая жадность также служит изгнанию внутреннего дискомфорта, являющегося следствием отсутствия контакта с эмоциями. таким образом, хотя он мысленно наполняет себя информацией, он продолжает оставаться неудовлетворенным отсутствием эмоционального участия. это так, потому что в действительности жадность служит отвлечению, нежеланию чувствовать; это защитный механизм, который дает вам иллюзию, что все идет хорошо, тогда как вы, наоборот, страдаете. чем больше вы вовлечены во внешние раздражители, тем более туманны и отдалены вы от фонового дискомфорта. если он наполняет себя делами, он не тонет, он остается на плаву, и у него возникает иллюзия, что он ни в чем и ни в ком не нуждается; прежде всего, ему не нужна любовь. это также служит сопротивлению переменам. это образ жизни, который не предполагает изменчивости; только автоматизм. он не видит, не чувствует и не ценит по-настоящему, а поверхностно. вы можете начать несколько дел одновременно, не заканчивая сначала ни одного; это хаотическая порывистость все сразу исправить, в кратчайшие сроки расставить вещи на свои места, тревожно, в апноэ, с плотоядным желанием, заставляющим его пожирать время, не смакуя его. жажда путешествовать также может быть навязчивой: глаза наполняются образами и местами. он любит путешествовать и хорошо справляется с практическими аспектами поездки, но он никогда не выбирает, куда идти, приспосабливается, и все приходит к нему из фотографий, а где погулять или что посмотреть; в этом он хорош, ему достаточно путешествовать. вы можете заработать тысячи, чтобы запечатлеть каждый момент и почувствовать себя богатым впечатлениями, которые вы быстро забудете, когда вернетесь.

межличностная стратегия и иррациональные идеи консервативной девятки заключаются в том, что он живет, глядя вовне, он является зрителем мира, поскольку не находится в контакте с самим собой и таким образом забывает себя. но если вы войдете в самоанализ, вы можете впасть в другую крайность и забыть о внешней реальности, потерять контакт с миром, пока не достигнете другой формы анестезии. возможно, это ловушка, о которой говорит ичазо. если он выходит наружу, он обезболивает себя внутри; если он зайдет внутрь, то обезболивает себя снаружи; в обоих измерениях отсутствует осмос, и в обоих контакт с другим измерением прерывается. ему не хватает беглости в живой реальности. либо я, либо ты, но никогда ты и я. его искаженная интерпретация реальности и ее событий всегда направлена на забвение, стирание из сознания любого стимула, который может привести его к контакту со своим сердцем и разумом, с самим существованием, потому что этот контакт значил бы провалиться в бессмысленный туман, затеряться в тумане, лишенном существования, как будто он действительно не мог доверять телу или внутреннему миру, которого он никогда не испытывал. что касается места, которое он занимает в пространстве или в группе, он всегда склонен чувствовать себя посередине, ни на одной стороне, ни на другой, «между двумя водами», и ему приходится с большим давлением позиционировать себя и никогда не желать позиционировать себя. он не состоит ни в одной социальной сети; он подключается к интернету, когда хочет узнать или расширить информацию, но не участвует ни в каких форумах. выказывать свое мнение, показывать себя – это его очень беспокоит. основная характеристика откладывать все свои желания и все действия, которые вам подходят и связывают вас с жизнью; это движение вокруг внешнего мира. что касается места, которое он занимает в пространстве, он никогда не чувствует себя в безопасности, и у него возникает ощущение, что его место отнимают или что он чувствует себя захваченным. часто он не знает, как не дать вторгнуться в себя, и мало-помалу движется, уступая свое место другому. ему очень трудно устанавливать ограничения или оставаться на месте. и в то же время большая склонность к застреванию. его иррациональные идеи включают убеждения, что мир опасен и хочет его поглотить, что если он отличается от других, его не признают и отвергнут, что если он станет невидимым, он будет меньше уставать, защищаясь, что если он отрекается от себя, он отказывается от конфликта, что нужно дать другому то, что он хочет получить, что всегда найдется кто-то, кто присвоит его работу, что ему приходится справляться в одиночку, что он может уйти в отставку, не страдая, ради счастья другого, что он недостоин такой, какой он есть, что то, чего он хочет, не так важно, что он был бы эгоистом, если бы делал то, что хочет, что ему не нужно ничего особенного, что ему не нужно драться, что лучше не иметь в виду и не говорить то, что думаешь, потому что будут проблемы, что он не заслуживает любви, потому что он очень агрессивен и причиняет боль всем, кто его любит, что другие стоят больше, чем он, что со мной ничего не происходит, что то, что происходит со мной, не так важно, что ему приходится больше работать, чтобы доказать, что он этого достоин, что без усилий ничего не будет достигнуто, что это его вина, если что-то пойдет не так, что он терпит что угодно, что ему никто не нужен, что то, что он чувствует, не важно, что если другой узнает, какая она на самом деле, он ее бросит, что с глаз долой, из сердца вон, что с хлебом проблем меньше, что его любовь может стать причиной смерти, что то, что он чувствует, нереально, и что они всегда ему изменяют.

другие характеристики консервативной девятки включают отрешенность, которая позволяет вещам происходить, и недостаток решимости и усердия в повседневной жизни. эта стратегия основана на идее, что есть нечто большее, что решает за вас. он далек и откладывает более близкие отношения с близкими людьми. он позитивен в своем воображении, заменяя неживую любовь чтением любовных романов и просмотром романтических комедий. он эмоционально нечувствителен и недоверчив, не терпит интенсивности эмоций и боится того, что может обнаружить. он физически нечувствителен, доверяет своему телу и его способности всегда реагировать по максимуму. он реактивен и жесток, чтобы поддержать свои рассуждения, ему нужно много гнева и энергии. он упрям, с трудом признает свою неправоту и может цепляться за соломинку. он дружелюбен, но неуверен, ему хотелось бы изложить свои идеи, но он легко теряет уверенность, если ощущает дискомфорт. он устойчив к изменениям и боится, что больше не знает, как ориентироваться. он прожорлив в своей инерции и питает иллюзию, что должно исходить извне. он творческий и ищет пути к отступлению, презирая свои способности. он зависим и верит, что другой прав, когда его обвиняют. он избегает конфликтов и не способен релятивизировать. он избегает выбора, потому что не знает, чего хочет, и выбор требует усилий. он конкретен в отношении денег и может импульсивно тратить или отказываться от слишком многого. у него низкая самооценка, и он не знает, как справиться с разочарованием. он мятежен и автоматически идет вразрез с вещами, конфликтен с самим собой и недисциплинирован. он застенчив и чувствует себя неловко в центре внимания. он прокрастинатор и откладывает то, что ему не нравится или кажется утомительным. он жертвоприношенный и жертвует собой автоматически, с роботизированным альтруизмом. он вовлечен и привязан, ему трудно уйти от отношений. он автономен и чувствует себя свободным, пока знает, что не нужен другим. он безлимитный и ему трудно понять, что существует предел. он антитрадиционный и не намеренно нарушает социальные правила. он простой и чувствует себя комфортно среди природы.

эмоциональность и фантазия консервативной девятки характеризуются трудностью справиться со своими эмоциями и особенно с болью. он делает все возможное, чтобы не контактировать ни с самим собой, ни с другим. он прикрывает это едой или табаком, но часто скрывает и то, что чувствует, генерируя фантазии о том, что произошло с другим, или воображая параллельную ситуацию, которая помогает ему обезболить конфликт. ему трудно определить, что он чувствует, будь то гнев или боль, и он остается не зная, с чем это связано. его процесс можно представить в виде ряда этапов. его детектор его собственное тело. сначала он чувствует неопределенный дискомфорт в желудке, доходящий до тоски. затем он удивляется, потому что не ожидал, что почувствует что-то подобное, и начинает отрицать. он начинает думать о том, какой беспорядок он устроил, и пересматривает. в конце концов он идентифицирует сцену и то, что вызвало эту эмоцию. в глубине души он считает, что чувство бесполезно. затем он проецирует свой гнев на другого человека или вербализует его без его присутствия. вместо того, чтобы сосредоточиться на боли, он начинает давать ряд объяснений, оправдывающих поведение другого. в конце концов, когда он наконец принимает на себя свою часть ответственности, он чувствует уныние. если ему удается выявить гнев, он обычно замолкает и избегает конфликта. он маскирует свою застенчивость некоторой откровенностью и много раз высовывает шею и ранит другого. когда он приходит к соединению с эмоцией в контакте с другим, он склонен бежать от этого сценария и злоупотреблять механизмом отклонения. при прощании он весел, а затем, когда этого человека уже нет рядом, он позволяет себе почувствовать грусть. ему не хватает настойчивости, чтобы выделить и поддержать свое желание. он передает другому свои желания. он склонен рассказывать себе истории и фантазировать, особенно в любви, сублимируя желание и облегчая боль настоящего.

детство консервативной девятки характеризуется тем, что его девизом было не создавать проблем. это обучение, полученное на основе семейных обстоятельств, которые оставляют мальчика или девочку в положении «лучше не беспокоиться и решить свои трудности самому». он становится невидимым, чтобы не беспокоить. в некоторых случаях родители усиливают эту страсть авторитарным присутствием отца и страхом матери. у него нет места для выражения своих потребностей, и он строит параллельный мир. у него нет ощущения своей важности для матери или отца, и у него есть неуверенность в себе. родители могут передавать страх или эмоционально шантажировать его. все это заставляет ребенка отходить от реальности. он защищает себя от жизни в фантазии. он неудачник, потому что живет в среде без привязанности. он помнит нормальное детство, что является результатом маневра отказа и забывания. часто в детстве этих детей случается сексуальное насилие. в целом среде не хватает положительных стимулов, внимания и привязанности. контакт отсутствует, особенно физический, и секс является табу. в детстве всегда есть травмирующий эпизод, связанный с внезапной отстраненностью из-за смерти или смены дома. он растерянный ребенок, и часто роли родителей накладываются или меняются местами. он часто является первенцем в большой семье и становится «матерью» своей матери. он рано узнает, что если он не просит больше, чем ему дают, он не создает проблем. он считает себя защитником и хранителем семейной гармонии. он пытается компенсировать свою утомительную жизнь, развивая способность самостоятельно фантазировать. фантазирование помогает ему пережить разочарование и беспомощность. несмотря на отсутствие спокойной семейной атмосферы, они не являются грустными детьми, а умеют быть веселыми и решительными быть счастливыми. школа спасает их от гнетущей семейной ситуации, но и здесь они понимают, что адаптация их единственный выход. они могут быть тихими учениками, которые легко отвлекаются. в его детстве и юности часто случается эпизод, приводящий к конфликту с богом и церковью.

человек и тень консервативной девятки раскрывают его основную тень садистскую часть. они никогда не хотят этого признавать, потому что либо они всю жизнь были жертвами, либо делают вид, что все и так было хорошо. они заставляют других людей страдать, когда уходят без каких-либо объяснений и без конфронтации. молчание – это пассивная агрессия. когда они не молчат, у них появляется змеиный язык, ирония и сарказм. конфронтацию сложно предположить; легче уступить, отрицая происходящее. за веселостью и хорошей предрасположенностью к внешнему скрывается ухудшенное самолюбие. он обычно улыбается и счастлив, но в нем много скрытой печали. живые репрессии присутствуют на всех уровнях. потребность в признании – еще один частый аспект его тени. когда он помогает другим, он делает это, чтобы обрести признание. за плохой самооценкой скрывается огромное высокомерие. считая себя выжившим, это перекликается с противоположным убеждением в том, что они стоят меньше, чем другие. кажущаяся любовь к другим перед самим собой состоит в том, чтобы избежать боли отсутствия заботы, с безумной идеей, что, доставляя удовольствие другим, он обретет благополучие.

любовь у консервативной девятки характеризуется тем, что он заменяет потребность и выражение любви заботой и воспитанием через вещи. он обладает важным умением слушать и присутствием, но не хочет входить в суть боли и любви из страха, что ему скажут, что его не любят. в отношениях с самим собой он игнорирует себя и делает это посредством злоупотреблений и различных пристрастий. согласно теории трех любовей, в консервации девятки наиболее развита сострадательная любовь, за ней следует любовная любовь, и она страдает явным дисбалансом с точки зрения эроса. он живет любовью по-детски; если он влюбляется, то любит «с закрытыми глазами». он по своей природе верен и долго сохраняет связь. распространены катастрофические фантазии и трагическое ощущение жизни. любовь не живет, если она не связана с опасностью и смертью. со своим партнером он устанавливает отношения зависимости и даже подчинения. ему трудно сохранять свою позицию в дискуссиях. он живет в полярности авторитет/толерантность, что иногда приводит его к авторитаризму. в других случаях он может действовать с излишней толерантностью и чрезмерной опекой. что касается сострадательной любви, он считается щедрым. он работает как автомат и в рабском плане отдается в распоряжение другого, чтобы его любили. он способен на невероятные вещи, чтобы сохранить отношения, из-за страха быть брошенным. он имеет тенденцию быть инвазивным. не хватает искреннего выражения. он считает любовь очень духовной, чистой и божественной. в физическом пространстве он живет в хаосе. он влюблен одновременно благодарно и отстраненно. что касается эроса, ему не хватает глубокого желания. его стратегия заключалась в том, чтобы отрицать свои потребности и желания, чтобы его любили. его эротическое желание очень отличается от любви. во время занятий любовью он редко думает о себе.

историческим примером консервативной девятки является уинстон черчилль. он обладает физическим обликом этого подтипа и вечной связью с сигарой. в детстве он всегда был один и ему приходилось справляться. он был консервативным, традиционным и в то же время оригинальным и смелым. он действовал инстинктивно. его детство было очень одиноким, родители о нем не заботились. его первым другом и доверенным лицом была его няня. он был очень чувствителен. его первый эпизод выживания произошел рано, когда он упал с осла. в восемнадцать лет он упал с перил моста. он также был на грани смерти во время плавания. он был взят в плен бурами, но бежал. он считал свое детство счастливым, как и подобает девятке. он был плохим учеником, но любил историю, поэзию и письмо. он был неуклюжим и имел страсть к лошадям. он восхищался своим отцом, но тот умер, когда уинстону был двадцать один год, и он стал хозяином своей судьбы. его мать всегда была рядом, поддерживая его. его гедонистический и антиморальный дух побудил его сотрудничать с лигой защиты развлечений. он переосмыслил свои религиозные идеи и стал практиковать молитву. у него было пристрастие к алкоголю. он стал военным корреспондентом и писателем. он женился на клементине хозье и был ей верен. он был избран в палату общин и стал министром торговли, а затем министром внутренних дел. он был первым лордом адмиралтейства и предупредил об опасности гитлера. его цитаты отражают его характер: постоянные усилия являются ключом к раскрытию полного потенциала, нужно предлагать кровь, тяжелый труд, пот и слезы, нужно черпать из сердца страдания источник вдохновения, нужно упорствовать, чтобы победить, он оптимист, он никогда не беспокоится о действии, а о бездействии, приятнее иметь возможность отдавать, чем получать, одинокие деревья, если они растут, становятся сильными, успех это переход от неудачи к неудаче без потери энтузиазма, никогда не доверяй человеку, у которого нет ни одного искупительного порока, если нужно сказать что-то важное, используй сваебойный молоток, никогда не уступайте, никогда, никогда, никогда, он получил от алкоголя больше, чем алкоголь когда-либо получал от него, его жизненные правила предписывали курение сигар и употребление алкоголя до, после и, если необходимо, во время всех приемов пищи.

литературным примером консервативной девятки является санчо панса из «дон кихота». он представлен как крестьянин с небольшим количеством соли в голове. его седельные сумки и мех являются символами его движения и аппетита. он верит всему, что говорит дон кихот, и следует за ним в обмен на обещание острова. его наивность и способность легко соблазняться обещаниями других являются его характерными чертами. он приспособился к безумию дон кихота, чтобы получить то, что было обещано. он миролюбив и не любит драк. он предпочитает сопротивляться и отпустить на произвол судьбы. он очень невежественен и нетерпелив. его консервативный и традиционный характер проявляется в пословицах и в его стремлении владеть островом для управления. его грань знания народа проявляется, когда он выступает в роли целителя. он скрывает свою ярость и расчетлив, когда дело доходит до мести. его страхом движет страх перед инквизицией. во второй книге он становится губернатором острова, но предпочитает остаться верным себе и своей свободе. кинематографическим примером является фильм «ирма ла дус». ирма пухлая проститутка с сильным пристрастием к табаку. для нее самое главное ее работа. она всегда ждет, курит и использует свою собаку, чтобы вызвать сочувствие. она скрывает свои истинные намерения, маскируясь под наивную. она берет на себя все расходы и платит за привязанность. у нее заниженное представление о себе. она не против своей наготы и не стесняется секса. ее концепция любви это иллюзия. она настроена критично и язвительно. в середине фильма она видит неведомое счастье и начинает танцевать. она не знает, что такое любовь, и не верит в нее, пока не происходит что-то трагическое. в конце она меняет свою жизнь и работу, осознавая свою любовь слишком поздно.

шутка и песня для консервативной девятки подчеркивают его упрямство и жесткость, а также его повседневную рутину и эмоциональную отстраненность. песня «как каждый день» описывает монотонную жизнь, полную забывания и подавленных желаний.

процесс трансформации для консервативной девятки заключается в том, чтобы начать соединяться со своими эмоциями и осознавать свой эскапизм. работа самоанализа материализуется через медитацию, которая позволяет ему встретиться с самим собой. медленная ходьба с осознанием каждого шага помогает соединиться с телом. ведение эмоционального дневника помогает осознавать чувства. работа в группах сат поощряет чувство «я такой же, как и другие». работа со сновидениями способствует отмене проекций. терапия, особенно гештальт, помогает контактировать с отрицаемыми эмоциями, особенно с гневом. групповая терапия позволяет увидеть склонность к слиянию и проекции. задачи, помогающие отпустить ситуацию, и работа с телом, такая как танцы, йога и тай-чи, возвращают осознание себя. «разрешать себе» делать сумасшедшие вещи и чувствовать власть над собственной эмоцией очень исцеляет. танцуйте и почувствуйте удовольствие, которое испытывает тело при свободном движении. примите говорить себе правду и быть честным с самим собой. следуйте постулату «жизнь это танец, и вы должны танцевать».

сексуальный подтип (симбиоз, союз, невидимка)

страсть в сфере инстинкта у сексуального подтипа проявляется в том, что инерция воздействует на половой инстинкт, и человек вкладывает свою энергию в интимные отношения двоих, вступая в них сбивчиво, так же, как он жил с родителями, в которых позволяет себе чувствовать свое существование только через другого, чьим желаниям и потребностям оно удовлетворяет, не отличая я от ты. он «использует» существование другого, чтобы иметь возможность осуществлять свои собственные. он преданный, но одурманенный любовник; он сходится и глобально отождествляет себя с любимым человеком, чтобы чувствовать себя любимым. половой инстинкт теряет свой инстинктивный характер и становится способностью воспринимать потребности другого. собственное удовольствие можно испытать, если оно служит удовольствию любимого человека, с чувством отречения, когда у «я» нет места. утрата связи со своим глубинным «я» компенсируется взглядом наружу. другой становится ориентиром, компасом для обнаружения потребностей или мыслей. механизм, с помощью которого сексуальный девятка становится безразличным, апатичным и наркотическим, заключается в прерывании инстинктивных ощущений еще до того, как они будут замечены. это прерывание приводит к анестезии и оглушению. парадоксально, но сам факт чувства деактивирует чувство. этот процесс несет в себе чувство замешательства и неуместности. только когда он достигает раздражения, он решает дать пространство своей потребности. вероятно, в основе формирования характера лежит убежденность, что его инстинкт не будет услышан. сексуальному девятке трудно участвовать в группах, которые он воспринимает как рассредоточенные. он чувствует себя глубоко некомфортно в больших группах, поскольку одновременное взаимодействие с несколькими людьми представляет для него три препятствия: избыток эмоций, невозможность уловить требования каждого, и отсутствие интенсивности, позволяющей опереться на нее. он полностью когнитивным образом учится тому, «что правильно», и когда возникает инстинктивное ощущение, он заменяет «чувство» выученной реакцией. он сверхчувствителен к малейшему беспокойству сначала родителей, а потом любимого человека. откладывание и фантазия служат для анестезии и отказа от настоящего. он верит, что лучше довольствоваться тем, как складывается жизнь, чтобы избежать бесполезных трудностей. ему трудно решиться что-то для него сделать, потому что он убежден, что счастье приходит только от того, что его разделяют в любви.

характерная невротическая потребность сексуального подтипа обозначается как симбиоз или союз, указывающая на страстную потребность этого персонажа слитно соединиться с другим. невротическая потребность в симбиотической связи с другим является психической и духовной ошибкой: они путают интимные и паразитические отношения с другим с контактом с самим собой и духовной реализацией. сексуальный девятка рассматривает союз как симбиоз с другим, понимает его как потребность поддерживать и дополнять себя другим. это союз двух, которые сливаются, потому что не могут жить как автономные личности. симбиоту необходимо объединиться с другим не для того, чтобы сопровождать друг друга, а чтобы выжить. не имея контакта со своей сущностью, он заменяет ее присутствием другого, с которым идентифицируется. в детстве он выбирает друга, с которым можно разделить все моменты; позже он полностью заменяет эти дружеские отношения выбором спутника жизни. отношения носят симбиотический характер, и он склонен ставить потребности другого выше своих собственных. невротический компонент союза обусловливает жизнь, поскольку он не обращает внимания на то, чего хочет сам. поиск союза может происходить и в более широком диапазоне действий вплоть до достижения целого. сексуальный девятка рассматривает своих детей как продолжение себя. он испытывает раскол между интенсивным ощущением аффективного отношения и возможностью забыть о нем. фиксация сексуальной девятки это самозабвение, проявляющееся в гиперадаптации и ложном спокойствии, которые мешают взгляду внутрь себя. стратегия, которую он учится применять на практике с раннего возраста, заключается в том, чтобы делать то, что есть, и всего достаточно, отказываясь от желания вещей, эмоций или любви к себе. он учится быть счастливым при этом, передавая всем ложное спокойствие. он растет в семье взрослых, у которых нет времени ценить личные потребности детей. он учится отключаться от боли взросления. метод отключения состоит в том, чтобы активировать детектор того, что происходит снаружи, и управлять эмоциями так, чтобы они трансформировались в мысли и действие. он учится чувствовать себя любимым, когда полностью сливается с видением другого, аннулируя себя и забывая себя. все, что он выбирает и делает, происходит потому, что на самом деле это нравится одному из родителей. позже он переносит это отношение на пару. он чувствует себя живым только в аннулировании и полной преданности другому. его иррациональные идеи включают убеждения, что если он спросит, он поведет себя как ребенок, что чувствовать контрпродуктивно, что он не должен показывать свои чувства, что он должен быть незаменимым, что он всегда должен говорить да, что его потребность приходит после потребности других, что выполнение его желания будет иметь для него очень плохие последствия, что он все воспринимает буквально, что он не справляется с этой задачей, что легкая жизнь не для него, что он не может освободиться от необходимости заставлять других уважать свои обязанности, что он настолько организован, что может найти все с закрытыми глазами, что он должен всегда быть гостеприимным, что плакать бесполезно, что нет ничего, что нельзя было бы отложить, что он может разрешить и выступить посредником в любом конфликте, и что никто его не видит, он прозрачен.

другие характеристики сексуального подтипа включают его терпение, которое может показаться бесконечным. он считает, что несколько «версий» всего не могут сосуществовать, все черное или белое. он терпим к другим, но строг к себе. он хамелеон, способный находиться в любой среде. он выше власти и действует от ее имени, если не уважает ее. у него слепая вера, когда он находит кого-то, кому можно верить. он посредник и миротворец, не терпящий быть свидетелем споров. он испытывает отвращение к переменам и яростно защищает поговорку «лучшее – враг хорошего». он точен в разработке задач и надежен. он любит хорошую еду как общее удовольствие. у него очень глубокий сон, используемый как защита. у него трудности с физическим контактом и стыд выражать свои чувства. он не способен решать сам, потому что не знает, что ему нравится. у него плохие отношения с телом и сексуальностью. он гиперадаптивен и незаменим, неустанно работает, чтобы стать незаменимым. он эмпатичен и уверен, что знает, что нужно другим. он уютный и создает комфортную среду. у него сильно развито чувство долга и ответственности. он восприимчив к критике и всегда ждет похвалы. он беспорядочный или чрезвычайно упорядоченный. он разговорчивый или немой в зависимости от среды. он непостоянен и строит проекты, которые позже откладывает. он педантичен и выражает свое мнение с абсолютной уверенностью. он неопрятный и мало заботится о своем внешнем виде. он автономен и не зависит ни от кого, что противоречит его потребности в симбиозе. он гиперактивный или рассеянный, колеблясь между периодами большого трудолюбия и периодами брожения.

эмоциональность и фантазия сексуального подтипа характеризуются тем, что он обычно чувствует то, чего от него ждут. у него внезапно меняется настроение без видимой причины. безмятежность, которую он обычно выражает, ложна. он может упасть в пропасть, где нет самосознания. в детстве он имеет мечты и воображаемых друзей, но его семья требует, чтобы он быстро вырос. он укрепляет убеждение, что должен защитить себя и уничтожить свои эмоции. эмоции больше не важны, и он перестает чувствовать, начиная фазу тотальной анестезии. его ярость это эмоция, с которой он никогда не хочет иметь контакт, потому что он связывает гнев с насилием. он воображает себя людоедом. он подавляет гнев, но он охватывает его, когда он чувствует разочарование. его безусловная любовь внезапно превращается в холодность. он проявляет гнев через промедление. ему трудно восхищаться любовью. радость это смутное далекое воспоминание. печаль так велика, что он не знает, где она начинается и где кончается. все остальные эмоции выключены. фантазия становится убежищем, где можно создать параллельную жизнь, особенно в любви. он проживает свои фантазии так интенсивно, что перестает различать, что фантазия, а что реальность.

детство сексуального подтипа характеризуется тем, что он старается не доставлять хлопот, послушен, игрив и открыт. он очень внимательно наблюдает за внешним миром. он любит игры на движение и ловкость, а также придумывает истории. он прилежен и дисциплинирован в школе, но также бунтует против несправедливости. он защищает других за счет собственной безопасности. ему нравится как можно скорее стать самостоятельным. он рано перестает быть ребенком и посвящает себя благополучию семьи, часто заботясь о младших братьях и сестрах. его мать часто описана как контролирующая, жалующаяся или эмоционально отстраненная. он часто отсутствует отец, который, когда присутствовал, был суровым или эмоционально разобщенным. он научился искать постороннего внимания, которого не находил дома. школа была важна, и он был прилежным учеником. несмотря на легкость адаптации, он чувствовал одиночество и непринадлежность. он был предметом насмешек из-за своей доброты и веселого нрава.

человек и тень сексуального подтипа раскрывают его боязливую и трусливую часть. он скрывает свое убеждение, что, показав себя таким, какой он есть, он не окажет поддержки и рискует не быть любимым. его первый импульс спрятать голову, но он заставляет себя противостоять этому импульсу. он живет внутренним беспокойством, а внешне выглядит безмятежным. он не признается, что лжет самому себе. он терпеть не может поверхностность, которую видит в других. его темная сторона эгоизм, который он никогда не хотел бы видеть. он скрывает свое чувство неадекватности и неадекватности. он проводит свою жизнь, стремясь не быть замеченным и скрывая свою потребность в апатическом безделье.

любовь у сексуального подтипа характеризуется почти исключительно платоническими подходами. он ждет и выбирает быть с тем, кто проявил к нему интерес. внимание и любовь, которые он получает, скудны. для него потерять отношения было равносильно смерти. любовь велика, но часто похожа на любовь матери к своему ребенку. согласно теории любви, сексуальный подтип наиболее развивает эротическую любовь. вся энергия направлена на удовлетворение потребностей другого. бессознательная мотивация надежда, что любимый человек оценит его. он терпит оскорбления и неуважение, пытаясь добиться любви к себе через другого. в сексуальной сфере цель доставить удовольствие, независимо от собственной потребности.

историческим примером сексуального подтипа является диего веласкес. он родился в скромной семье и был старшим из восьми детей. его жизнь была простой, и он остался незамеченным. он вел насыщенную жизнь, но с отвращением к переменам. он стал частью чужих планов на свою жизнь. он был молчаливым, меланхоличным, замкнутым и отстраненным. он не захотел стать художником, а стал следствием требований другого. он мало рисовал, и его работы часто считались незавершенными. он владел «искусством дистанции», изображая вещи, смотря на них издалека. его стиль делает его художником, в котором мало нежности. он рисует то, что есть, предмет повседневности.

кинематографическим примером сексуального подтипа является эвелин из фильма «жареные зеленые помидоры». она испытывает сильное чувство бесполезности и проводит дни, набивая себя сладостями. ее муж не обращает на нее внимания. она отождествляет себя с историей, которую рассказывает нинни, и чувствует боль других, как свою. она работает так, чтобы муж нашел все готовым. она уделяет все внимание партнеру, не получая взаимности. она начинает просыпаться и чувствовать пустоту внутри себя. еда становится оружием самоуничтожения. она взрывается и выражает свой гнев. для нее важно осознать, что она не может в одностороннем порядке изменить отношения.

шутка для сексуального подтипа подчеркивает его соглашательство и избегание противоречий. дедушка говорит, что прожил сто двадцать лет, потому что никогда никому не противоречил, но когда его собеседник говорит, что это вздор, он соглашается.

процесс трансформации для сексуального подтипа заключается в том, чтобы свести счеты с собственным упрямством и сопротивлением переменам. ему трудно предпринять терапевтическое путешествие, если только это не происходит в результате большого болезненного события. он может вступить на путь исцеления, вернувшись к самому себе. ему необходимо обнаружить отчаяние и глубокую боль. самая большая трудность начать терапевтический процесс. важно дать ему почувствовать пользу от заботы терапевта, но оставить ему много пространства. может быть полезно не позволять ему переключать внимание с себя на терапевта. терапевтическая группа может быть контрпродуктивной, так как он может потеряться. театр может быть оптимальным инструментом для переживания опыта пребывания в центре внимания. основополагающим является опыт медитации. его врожденное терпение облегчает подход к этой практике. ему трудно удерживать внимание, и простая концентрация на дыхании особенно полезна. еще одним важным шагом является страх смерти. его ярость настолько подавлена, что он превратил ее в отвратительного монстра. ужас ярости абсолютно парализует. чтобы вернуться к жизни, он должен встретиться лицом к лицу с монстром ярости. как только фаза террора закончится, наступит великая печаль и разочарование. он должен увидеть реальными глазами, кем на самом деле является отец. существенное действие, которое должна пережить сексуальная девятка, чтобы снова жить, это отличить себя от любимого человека и полюбить себя. в роли терапевта он может использовать свою утонченную эмпатию.

социальный подтип (участие, принадлежность, невидимка-активист)

страсть в сфере инстинкта у социального подтипа заключается в том, что двигателем разъединения является участие в группах и на работе. он кажется менее комфортным из-за отсутствия внутреннего характера, чем другие ленивые подтипы, поскольку апатия скрывается за заметно активным характером социального участия. этот подтип принял бессознательное решение сопротивляться меньше, чувствуя, что им нет места, и искал в социальной сфере замену недостатку любви и признания. несмотря на псевдовыход в мир, проживание через других продолжало иметь место, потому что именно в общественно-отношенческой сфере наиболее проявляется его страсть, но именно здесь и происходит его разъединение больше всего. потребности и желания, которые он научился откладывать в детстве, продолжают откладывать и во взрослой жизни перед лицом требований и нужд группы. он сливается с потребностями и желаниями группы, а также с ее ценностями и идеалами. разъединение заменяется связями, которые он устанавливает с другими. не чувствуя, что у него достаточно ресурсов, он хоронит желание блистать под идеей не видеть его и не занимать место. отсутствие внутренней сущности кристаллизуется в навязчивом стремлении делать что-то для других. чрезмерная активность может рассматриваться как следствие потери бытия и защитный механизм, позволяющий накачать себя и поддерживать высокий уровень отключения. компульсивное действие также служит идее о том, что для того, чтобы заслужить право на принадлежность, необходимо выполнять дополнительную работу. участие и инклюзивность не происходят естественным образом, а требуют дополнительных усилий. и откладывание собственных потребностей, и навязчивая занятость, и дополнительная работа подогреваются идеей, что он может все и что ему не нужна помощь. конечным результатом деятельности является депрессия или болезнь. ему трудно просить и получать, он часто обременен тяжелыми задачами. ему трудно увидеть свое разъединение.

характерная невротическая потребность социального подтипа принадлежность. он вырос с ощущением, что его никто не видит, что порождало неуверенность в его принадлежности. отсюда его стремление принадлежать, которое он стремится удовлетворить, пытаясь угодить любой ценой и, прежде всего, ценой самого себя. он хочет, чтобы его видели, принимали и любили. он пытается избежать неприятностей и боли ощущения нелюбимости, будучи добрым ко всем. потребность избегать неприятностей и чувствовать себя принятым проявляется как преобладающая невротическая потребность. речь идет о том, чтобы доставить удовольствие через обслуживание. он должен быть полезным для удовлетворения других. он пытается восстановить утрату бытия, пытаясь удовлетворить потребности других. если с другими все в порядке, то со мной все в порядке. его чрезмерная щедрость была бы добродетельной позицией, если бы он не забыл включить и себя. он мало осознает, что после того, как его забота обрушилась на других, он пытается заработать заслуги, чтобы его любили. ему трудно получать, и он не чувствует себя достойным заботы. он усвоил, что лучше не спрашивать и не протестовать, чтобы избежать неодобрения. покорность и незаметность также являются формами угождения. он способен оживить партию или занять ответственные посты, но преуменьшает значение своей работы. трудности с признанием его ценности заметны. он смягчает комплименты и меняет тему. существует двойственное отношение к стремлению к признанию, и деятельность сосредоточена на других. это может привести к обиде, когда его щедрость не является взаимной.

межличностная стратегия и иррациональные идеи социального подтипа основаны на самозабвении и чрезмерной адаптации к окружающей среде. они считают, что лучше плыть по течению, чтобы не чувствовать и не думать слишком много. их нечувствительность к себе является следствием попыток забыть боль своего любовного разочарования. чтобы избежать боли, он перестает смотреть на себя. он отказывается от собственных потребностей и желаний и дает миру то, что, по его мнению, он не имеет права ни давать себе, ни получать извне. идея о том, что его не так важно, как желания других, питает самозабвение. не имея в детстве любящего взгляда, они пришли к выводу, что то, что у них внутри, не стоит того, чтобы смотреть. они предпочитают ставить благополучие других выше своего собственного и испытывать удовлетворение из вторых рук. ошеломление служит как для того, чтобы избежать контакта со своим дискомфортом, так и для того, чтобы избежать конфликта или боли, приходящей извне. наиболее характерной чертой является безумная идея «я не принадлежу». он считает, что его лишили привилегии принадлежности и что для того, чтобы его приняли, ему придется не только избегать конфликтов, но и отстаивать свои заслуги. он считает, что лучше не создавать проблем, потому что беспокойство других ставит под угрозу его принадлежность. идея непринадлежности идет рука об руку с тоской одиночества. он считает, что «чем счастливее они меня увидят, тем больше я буду им угождать». убеждение в том, что «нехорошо быть эгоистичным», служит для того, чтобы забыть и приспособиться. к табу на эгоизм и нежелание беспокоить добавляется табу на то, чтобы выделяться. ему не хватает стремления конкурировать в мире на своих условиях. за безумной идеей непринадлежности скрывается подсознательное убеждение, что «я не заслуживаю любви». он навязчиво пытается быть добрым и милым, потому что считает, что его нельзя любить. ранние сцены безумных идей включают притворство, что все хорошо, чтобы не создавать проблем.

другие характеристики социального подтипа включают его социальность и дружелюбие. он легко заводит друзей, но всегда присутствует чувство неуверенности в своей принадлежности. он хороший хозяин и любит организовывать неформальные встречи. он эмоционально интуитивен и часто действует как голос группы. он разговорчив, когда чувствует себя в хорошей компании, и тих, когда не чувствует себя включенным. у него хорошее чувство юмора и откровенный смех. он гипердоступен, что может привести к депрессии. он склонен к зависимости от алкоголя и наркотиков. он трудоголик и склонен нести больше, чем ему положено. он нетерпелив и импульсивен в действиях. он ответственен и общителен как лидер, но занимает лидерскую позицию только по требованию группы. он против злоупотребления властью и элитарности. он любопытен к тому, что происходит в мире, но это любопытство может быть отвлечением. он невежественен в отношении своих собственных пределов. он идеалистичен и верит в социальную справедливость. он наивен и может оставаться в неудобных ситуациях.

эмоциональность и фантазия социального подтипа характеризуются тем, что он не знает, что не чувствует. он настолько лишен близости с самим собой, что не осознает, что оторван от своих эмоций. должно произойти что-то чрезвычайно болезненное, чтобы его отключение подвело. он отказывается смотреть на себя, чтобы не почувствовать боль. его нечувствительность объясняется тем, что между тем, что с ними происходит, и способностью прочувствовать само переживание стоит толстое стекло. он снижает чувствительность, чтобы не чувствовать боли. он предпочитает упрощать свой опыт и не задавать слишком много вопросов. он может переносить болезненные ситуации со стоической черствостью. отключение эмоций служит переадаптации. он может быть тронут болью окружающих, но рассказывать о собственных сложных ситуациях с полной эмоциональной отстраненностью. он не способен отличить то, что он чувствует, от эмоций другого человека. его экстраверсия и общительность отвлекают его от прямого контакта с его эмоциями. он прибегает к автоматическому смеху или меняет тему. на ментальном плане он охлаждает эмоции в своей голове, пытаясь думать о своих эмоциях, а не чувствовать их. он постоянно лезет в голову и рассказывает о том, что с ним происходит, даже не ощущая этого. интеллектуальное любопытство может сработать против него. он делает выводы на основе искаженных представлений. он уходит от эмоций через действие. ему трудно идентифицировать печаль, гнев или боль. социальные девятки иногда злятся, когда их соображения по отношению к другим не становятся взаимными. они подавляют свой гнев, что вызывает точечные взрывы ярости. грусть это эмоция, которую им запрещено показывать. они не осознают страх. они лишены воображения, но фантазия служит ресурсом выхода из болезненных ситуаций. они предпочитают фантазировать, чем предпринимать конкретные действия.

детство социального подтипа характеризуется тем, что они были детьми, которые не чувствовали себя таковыми и внезапно должны были стать взрослыми. они приехали не вовремя, и мать была перегружена заботой о других детях. большинство отцов отсутствовали. им не хватало необходимого им взгляда и внимания. они чувствовали себя нежеланными и невидимыми. они стерли болезненные переживания из памяти или не воспринимали их как болезненные. они адаптировались к семейной среде, стараясь быть очень хорошими и сговорчивыми. они раньше времени переставали быть детьми и посвящали себя благополучию семьи. они брали на себя обязанности по дому и заботу о младших братьях и сестрах. матери были описаны как контролирующие, жалующиеся или эмоционально отстраненные. отсутствующий отец был обычным явлением. они научились искать постороннего внимания. школа была важна, и они были прилежными учениками. они чувствовали одиночество и непринадлежность.

человек и тень социального подтипа раскрывают его собственную отключенность и отсутствие присутствия. ему трудно осознать этот недостаток. он живет настолько вне себя, что именно его забвение самого себя находится в тени. деятельность, ориентированная на группы, является защитой от трудности доступа к собственному внутреннему опыту. уныние от чувства недостаточной ценности скрывается за счастливым и отзывчивым лицом. его энергия уходит, когда он отключается, вместо того чтобы дать себе разрешение проявить свои способности. он порабощает себя идеей, что для того, чтобы нравиться, он должен быть приятным. отсутствие материнской заботы порождает бессознательное желание не соприкасаться со своим внутренним опытом. он не любит себя. жизнь без любви к себе порождает чувство тщетности. отсутствие удовольствия можно понимать как акт ненависти к себе. он потерял свой внутренний голос и приобрел оцепененный взгляд на мир. он может спутать свою неспособность занять собственную позицию с псевдотолерантностью. за доброжелательностью скрывается стратегия захвата другого через его способность быть полезным. он хочет, чтобы его место было признано, и он будет в центре, несмотря на свою ложную скромность. он скрывает свое стремление к власти. он проглатывает множество разочарований и унижений. его ярость подавляется и выражается только в компульсивных действиях или против самого себя.

любовь у социального подтипа характеризуется тем, что сострадательная любовь является наиболее развитой, и он имеет больший доступ к восхищению любовью. он способен поставить себя на место другого и считается чутким и щедрым. но он любит ближнего больше, чем себя. его доброта может быть автоматизирована в постоянном даянии, не включая себя. его внимание не всегда оправдано и не оценено по достоинству. наименее развитая любовь это эрос. он утратил спонтанность и не чувствует свободы любить себя. удовольствие приходит после обязательств, но этот момент почти не наступает. для социальных девяток наслаждение эгоистично, а быть эгоистичным табу. его упор на отдачу не оставляет ему места для получения. в эротической любви стремление доставить партнеру удовольствие преобладает над собственным. сострадательная любовь слишком развита, а радостная любовь недостаточно развита. он может имитировать преданность, которую не способен прожить в полной мере. он заменяет опыт божественного идеологиями или ценностями социальных групп. он больше доверяет групповым ценностям, чем тайне. при продаже любви любовь можно купить через материнскую заботу. он стремится быть признанным, чтобы его ценили. с духовной точки зрения ему трудно быть причастным к тайне, если он не примирится с ней.

историческим примером социального подтипа является десмонд туту. он родился в скромной и религиозной семье. он был хорошим мальчиком, прилежным и уважающим авторитет. его интерес к социальным вопросам занимал центральное место в его жизни. он вел молитвенную жизнь и не любил конфронтации, но вступал в нее для защиты третьих лиц. его концепция ubuntu выражает, что человек становится личностью через других людей. он чувствует себя выразителем группы людей. его сильное чувство принадлежности не приводит к исключению кого-либо. он демонстрирует способность понимать все точки зрения. его приоритетом является поклонение и восхваление бога, и он занимается социально-политическими вопросами из-за своей христианской веры.

литературным примером социального подтипа является поллианна. она сирота, которая стремится принадлежать к своей семье, пытаясь сделать счастливым маленькое сообщество. хорошо изображена ее страсть к участию и механизм удовлетворения, который она использует, чтобы обезболить себя от боли. она веселая, активная и разговорчивая. она не замечает холодности и жестокого обращения с ней. она действует автоматически, ставя себя на службу всем. ее стратегия всегда делать хорошую мину в плохую погоду лучше всего отражает ее характер. она фокусирует свое мировоззрение на «игре в радость». она подавляет свою боль и притворяется, что не знает о жестоком обращении. она не может полностью отключиться от своей боли и тайно плачет. она действует импульсивно и оторвано от реальности. когда она обездвижена и не может продолжать служить другим, ее стратегия ошеломления терпит неудачу. она никогда не оглядывается на себя. кинематографическим примером является йорген из фильма «после свадьбы». он трудолюбивый и активный мужчина, внимательный отец и муж. он преуменьшает себя, больше заботясь о других, и обезболивает себя работой и выпивкой. он избегает боли и замалчивает дела. у него периодические вспышки ярости и отчаяния. он забывает о своих основных потребностях. он использует свои материальные блага, чтобы доставить удовольствие другим. у него отсутствуют амбиции. его стратегия «плохая погода, хорошее лицо» очень ясна. он подавляет выражение своего гнева и боли. он становится активным и прагматичным, чтобы творить добро. его почти стоическая преданность делу иногда заставляет его казаться резким и неуклюжим. он пьет для обезболивания. он взрывается, когда бармен отказывает ему в выпивке. его самая большая потребность видеть своих близких счастливыми. он предпочитает, чтобы все было запрятано под ковер. он пытается избежать контакта с болью жены. он способен устанавливать четкие рамки ради благополучия семьи. он делает роботизированные жесты, чтобы не отвлекаться от своих эмоций. он делает смелое лицо и шутит с женой и детьми. в конце он теряет контакт со своими собственными чувствами.

виньетка для социального подтипа изображает отключение девятки через дневниковую запись: «дорогой дневник, извини, что снова тебя беспокою…»

процесс трансформации для социального подтипа заключается в том, что ему трудно заметить свое отключение в начале терапии, но он получает выгоду от того, что выделяет час, чтобы посвятить его себе. вид и присутствие терапевта, который обращает на него внимание, является восстанавливающим. через отношения с терапевтом важно получить материнскую заботу. он будет делать больше, чтобы избежать отвержения, чем направлять энергию на познание себя. ему нужна честность и ясное объяснение вещей. он ценит конфронтацию и искреннюю заинтересованность в его благополучии. если он воспринимает это как критику, он дистанцируется. терапевтические рекомендации включают работу со сновидениями, работу над внутренним слушанием, техники слушания, осознание права выражать негативные эмоции, возвращение того, как он спасается от боли, работу над трудностью смотреть в глаза, развитие умения отличать себя от других, наблюдение за способами ухода от самого себя, восстановление реального опыта самого себя, юмор как инструмент конфронтации, развитие удовольствия через движение и танец, театр, голосовую работу, практику неподвижности и тишины, мантры и утвердительные фразы, и терапевтическую работу с веществами.

эквиваленты девятки в академическом мире включают различные классификации. курт шнайдер описывает апатичного психопата, внушаемую личность, подверженную влиянию внешних событий и людей. зигмунд фрейд связывает девятку с мазохистским персонажем. карл густав юнг соотносит девятку с экстравертным сенсорным типом, у которого интуиция находится в тени. анна фрейд описывает защитный ресурс вытеснения и альтруистический отказ от собственных инстинктивных побуждений в пользу других. карен хорни описывает послушное или самообнуляющее решение и отречение как главное решение конфликтов. александр лоуэн описывает мазохистскую структуру характера с чрезмерной потребностью в любви и чувством неполноценности. гай тонелла связывает девятку с дезорганизованной и дезориентированной ненадежной привязанностью. dsm iv-tr связывает девятку с зависимым расстройством личности. дэвид рисман описывает «ориентацию на других», где конформность обеспечивается восприимчивостью к ожиданиям других.

книга е8

2026-07-18T15:32:05.910Z

эннеатип восемь, чья страсть определяется как похоть, представляет собой не просто жажду удовольствия, а скорее свирепый аппетит к захвату жизни силой, с интенсивностью и без меры. это характер, которому необходимо доминировать над окружением и удерживать скипетр власти, чтобы защитить себя от страха быть уязвимым, хотя даже сами они не решаются в этом признаться. больше всего они боятся контроля, обмана или предательства, поэтому возводят вокруг себя стену жесткости и бесцеремонности, проецируя самодостаточность, которая не всегда так крепка, как кажется. они не терпят правил и ограничений, которые им пытаются навязать другие, что приводит к столкновениям с институтами, начальством или структурами. их бунтарство часто является скорее инстинктивной реакцией, чем осознанным актом свободы. восьмерки движимы интенсивным желанием ощущать жизнь во всей ее полноте, действовать, принимать решения, находясь в грубом, прямом контакте с жизненной энергией, которая исходит из инстинкта и тела, часто резко и без фильтров. из всех инстинктивных типов восьмой самый физический и выносливый, с импульсивностью, которая кажется неиссякаемой, хотя их трудности с установлением контакта с нежностью делают их холодными или жестокими в повседневной жизни. они отдаются настоящему моменту, и поиск немедленного удовлетворения толкает их к принципу «все или ничего», что мешает им сделать паузу и поразмыслить над своими более глубокими эмоциями, которые они часто презирают, считая помехой. они обычно прямолинейны, порой до жестокости, и получают удовольствие от вызовов и конфронтации. они колеблются между защитной интенсивностью, чувством справедливости, которое может быть как подлинным, так и крайне корыстным, и потребностью в контроле, которая может стать тиранической и подавляющей, при этом они не осознают, что сокрушают тех, кого намеревались защитить. в любом из своих подтипов этот характер разделяет общую основу интенсивности, недоверия и жажды контроля, но каждый вариант придает свой оттенок этой страсти к доминированию над жизнью и избеганию уязвимости. наблюдая за восьмеркой в его многообразии, можно увидеть, как его гнев, желание власти и страх быть раненым определяют его стиль пребывания в мире и, в своих худших проявлениях, могут быть уподоблены поведению садиста, собственника или агрессивного утилитариста. самосохранительный подтип, называемый «удовлетворением», направляет свой импульс на обеспечение материальной безопасности и наслаждение жизненными удовольствиями. его территория, еда, время и деньги являются продолжением его власти и автономии, и любая угроза этому доминированию может вызвать прямой и сокрушительный гнев. он самый прагматичный и приземленный из трех подтипов. сексуальный подтип, называемый «собственничеством», проецирует свою инстинктивность восьмерки в сферу отношений, где интенсивность, страсть и желание слияния смешиваются с потребностью доминировать над другим. его способ подчинения эмоциональный и эротический, он колеблется между пылкой самоотдачей и постоянным подозрением. социальный подтип, называемый «соучастием», направляет свой импульс в сферу лидерства и защиты группы. это человек, который чувствует призвание быть проводником, защитником и авторитетной фигурой, защищая «своих» со смесью харизмы и бдительности. социальный восьмой следит за преданностью, анализирует динамику власти и стремится сохранить свою значимость, чтобы успокоить внутреннее недоверие. все три подтипа разделяют идентификацию с агрессором и глубокую ярость, которая активируется в ответ на несправедливость или любую попытку ограничить их желания. их бессознательная фиксация это месть: убеждение, что никому нельзя доверять и что, если они не возьмут то, что им нужно, никто им этого не даст. их внутреннее правосудие часто бывает более карательным и беспощадным, чем справедливым. все три подтипа также демонстрируют заметные различия в том, как они управляют гневом, властью, сексуальностью, удовольствием, человеческими отношениями и своим сильным недоверием. любовь опасная территория для восьмерки, хотя они и жаждут ее с интенсивностью. любовь подразумевает самоотдачу, а самоотдача несет риск зависимости и уязвимости. согласно концепции «трех видов любви», примененной к эннеатипам, восьмой страстно отдается эротической любви, но сохраняет жесткий контроль в интимной близости, используя секс как утверждение власти и жизненной силы. его интенсивность может стать собственнической и доминирующей. что касается любви-восхищения, они чувствуют уважение и связь с сильными и смелыми людьми, проявляя верность к тем, кого признают членами своего клана. однако их потребность восхищаться сильно ограничена их нигилизмом и недоверием. любовь-сострадание самая трудная для восьмерки, потому что она подразумевает открытие боли и нежности, снятие брони неуязвимости. тело восьмерки отражение его характера: основательное присутствие, уверенные шаги, грубоватый голос и широкие движения, которые естественно занимают пространство. восьмерка, в любом из своих подтипов, попадает в ловушку своей тяги к излишествам, к доминированию над другими и к отрицанию своей уязвимости. пути интеграции для преодоления этих ситуаций различаются для каждого из трех подтипов: самосохранительный может научиться превращать свой поиск удовольствия в щедрость, сексуальному необходимо научиться отличать интенсивность от настоящей любви, а социальный призван открыть, что его ценность зависит не от лидерства, а от его способности служить общему благу со смирением.

подтип самосохранения (удовлетворение, выживший, самый вооруженный)

страсть в сфере инстинкта у самосохранительного подтипа принимает особую форму, направленную на материальную безопасность, контроль над ресурсами и обеспечение благополучия в прагматичном и осязаемом смысле, охватывая такие аспекты, как деньги, дом или отношения. у этого подтипа наблюдается сильная потребность накапливать ресурсы, доминировать на своей территории и гарантировать, что ничто и никто не сможет угрожать его выживанию. страсть действует не столько как внешний взрыв энергии, сколько как сила, направленная на защиту того, что считается своим, и на создание контролируемой и безопасной среды. похоть направлена на то, чтобы убедиться, что ни в чем нет недостатка. это решительный, прямолинейный характер, который обычно немногословен и, кажется, устранил из своей жизни все нюансы. его похоть выражается как скрытая ненасытность: неутолимая потребность гарантировать себе удовольствие, сохранять безопасность и доминировать на своей территории. жизнь превращается в постоянный поиск немедленного и осязаемого удовлетворения. он не позволяет себе слабости или нехватки, потому что это означало бы потерю власти. он накапливает, наслаждается и защищает свое с яростной интенсивностью. однако эта жажда самоудовлетворения может стать ловушкой: чем больше он накапливает, тем больше боится потерять; чем больше себе позволяет, тем больше ему нужно. проблема этого голода в том, что он питается не только материальными или территориальными вопросами, но также часто проявляется в неуважительном использовании людей, извлекая из них выгоду благодаря своему таланту к доминированию, подчинению и запугиванию. внешне этот подтип может показаться не таким открыто вызывающим или экспансивным, но это не значит, что он менее интенсивен. он обычно проявляет себя через крайнюю самодостаточность, сопротивление зависимости от других и одержимость обеспечением своего выживания и комфорта. его инстинктивный импульс побуждает его гарантировать самодостаточность себе и своим близким, устанавливая жесткий контроль над своим окружением и ресурсами. он часто скрывает жесткость под маской добродушия, но его щедрость обычно зависит от его собственного видения верности и справедливого обмена. его похоть также может проявляться в сильной склонности к чувственным удовольствиям. работа это естественная территория для этого подтипа. весь этот импульс связан с глубоким подсознательным страхом уязвимости и предательства, который часто берет начало в детстве. в своей потребности защитить себя этот подтип развивает эмоциональную броню. у этого подтипа инстинкт самосохранения соединяется с похотью, создавая профиль, сочетающий интенсивность с прагматизмом. он самый практичный из всех восьмерок, а также «самый вооруженный», особенно в преследовании своих потребностей. похоть также означает импульсивность, которая может проявляться как в насильственных действиях, так и в защите близких. под этим скрывается нетерпимость к фрустрации и тревоге. другой характерной чертой является его видимая жесткость и зависимость от этого образа как источника безопасности. его могут воспринимать как внушительного и пугающего, но за этой броней скрывается глубокий страх хрупкости. инстинктивная страстность обычно проявляется открыто только в уединении, в кругу доверия. в этих пространствах он может выражаться с избытком ассертивности, жесткости и резкости. в кругу семьи те, кто живет с этим подтипом, часто терпят гневный и взрывной деспотизм. другие индивиды этого подтипа, напротив, кажутся менее страстными, с эмоциональной летаргией, соответствующей подавлению или отрицанию похоти. они проявляются как субъекты с притупленной сенсорной устойчивостью. страстная интенсивность в сфере сексуальности всегда присутствует, но является частью набора интенсивных потребностей, которые требуют настоятельного удовлетворения. выживание для этого подтипа не имеет излишеств, это все или ничего. он живет с интенсивностью, как в режиме непрерывного настоящего, где выживание оказывается под угрозой из-за любого неожиданного обстоятельства. его реакция на угрозу может быть чрезмерной, но изнутри он не воспринимает свою защиту как чрезмерную, скорее чувствует непонимание его потребности защищаться. недоверие является защитной эмоцией, производной от страха. чувствительность скрывается от сознания, и на ее место приходит слой жесткости. в уединении, когда приходит осознание глубокой боли, возникает невозможность ею поделиться. контакт и отступление переживаются в крайностях. в характере есть глубокое недоверие к получению чего-либо от другого. высокомерие и чрезмерное самосохранение могут привести к подозрительности. применение самосохранения ко всему изматывает, когда это осознаешь. отрицание отрицания это подтверждение экзистенциальной невротической слепоты. вследствие своей жизненной срочности он не чувствует или избегает чувствовать вину. чувствовать себя виноватым означало бы идти против самого себя. вина подавляется через предсознательный отбор. только когда он непосредственно наблюдает вред и боль, причиненные любимому существу, вина проявляется подлинно. мстительный нарциссизм может проявляться в фаллически-нарциссическом профиле. одинокая позиция, недоверие и циничное отвержение социального контакта выражают гнев на жизнь. этот подтип строит бункер, крепость, воплощающую интенсивность, направленную на создание защитного барьера. с этой позиции любовь может пониматься только с требованием абсолютной верности. похоть у подтипа самосохранения обычно проявляется более сдержанно, но когнитивная ошибка, связывающая интенсивность с полнотой, остается очень сильной. волнение, гиперактивность или избегающая двигательная экстраверсия проецируются «внутрь». этот подтип сочетает в себе эмоциональную интенсивность, инстинкт выживания и страх уязвимости. его интеграция заключается в том, чтобы научиться уравновешивать свою жизненную энергию, культивируя эмоциональную открытость. когда он хочет что-то сделать, он отдается этому всем своим телом, всем своим существом. жизнь для него не в доверии, а в том, чтобы чувствовать себя организмически живым. излишество в удовлетворении любого желания приводит к тому, что он не останавливается, пока не дойдет до предела. он очень чувствителен к тому, когда его «задевают», но это переживается не как чувствительность, а как слабость. все можно прочитать в ключе выживания. его способ проживания времени как постоянной срочности означает, что планирование отвечает необходимости обеспечить контроль.

характерная невротическая потребность самосохранительного подтипа удовлетворение, которое представляет собой скорее нетерпимость к фрустрации от невозможности получить желаемое, чем само обладание. это стремление удовлетворять свои потребности приводит его к преувеличенному, лишенному нюансов эгоизму. он выживший, который знает, как выживать в самых трудных ситуациях и как добиваться своего. эта потребность берет начало в первичной детской потребности удовлетворять или управлять физиологическими и аффективными потребностями, которыми окружение пренебрегало. это компульсивная потребность, связанная с детским опытом недостаточной заботы. компульсия не всегда отвечает гедонистическому импульсу, а часто является стратегией эмоционального выживания. сексуальность переживается не как эмоциональная отдача, а как завоевание, как акт радикальной автономии. поиск удовлетворения проистекает из интенсивного желания укрепить личную безопасность через владение вещами и людьми. это удовлетворение ищется абсолютно и бессрочно. эгоизм, который кажется проявляться, на самом деле отвечает на срочную необходимость удовлетворить важные потребности. компульсивный поиск удовлетворения лучше понимать как защитную реакцию на эмоциональную боль. существует внутреннее ощущение «недостаточной готовности» к встрече с жизнью. потребность в удовлетворении также связана с конфликтом с обществом через мстительное отношение. он стремится удовлетворять свои потребности антисоциальными методами. функциональный эгоизм «выжившего» находит идеологическое оправдание в жизненном опыте. этот пессимистический подход способствует оборонительной позиции. он самый хрупкий, самый беззащитный, самый отрицаемый в своем бытии из трех подтипов. у него сила действует как броня, которая не только защищает, но и изолирует. как вторичная потребность, он обычно живет в постоянном противоборстве с жизнью, чтобы ни в коем случае не уступать и не сдаваться. вина переживается как онтическая вина за сам факт существования. желание, особенно когда оно интенсивно, неизбежно ведет к страданию. у этого характера наблюдается инерция «коллекционирования» красивых и символических объектов, успешных опытов и людей. тело это не просто средство для действия, а территория онтологического утверждения. оно закаляется, укрепляется, становится неприкосновенным. эти отношения с телом не всегда полны любви, они часто утилитарны и даже тираничны. один из самых парадоксальных узлов это конфликтные отношения с чувством заслуженности. с одной стороны, он ведет себя так, будто имеет право на все, но с другой несет в себе бессознательное убеждение, что не заслуживает ничего. этот двойной паттерн порождает постоянное напряжение между требовательностью и недоверием. корень этого парадокса лежит в детском опыте выживания без разрешения нуждаться.

межличностная стратегия и иррациональные идеи самосохранительного подтипа проистекают из его фиксации на мести и бунтарстве. месть описывает центральную фиксацию, это характерологическая структура, стремящаяся к власти и контролю. любопытно, что эта установка редко бывает очевидна для того, кто ее переживает. многие не узнают себя в роли мстителей и не понимают, почему они вызывают напряжение. наранхо также связывает эту динамику со словом бунтарство: сопротивление подчинению, противостояние авторитетным фигурам. люди со страстью похоти глубоко не доверяют доминирующей культуре и предпочитают, чтобы их считали «плохими», чем быть вынужденными изображать лицемерную доброту. их бунтарство это радикальная защита своих импульсов. исходя из этого, восьмерка утверждается в идентичности вершителя правосудия. у подтипа самосохранения фиксация приобретает более сдержанный, скрытый оттенок: это образ верного друга или ожесточенного защитника. его видение мира превращается в поле битвы, где выживают только сильные. жизненный девиз: «я защищаю, я сопротивляюсь, мне ничего не нужно». его эгоизм проявляется в том, что он отдает приоритет своим личным потребностям. он не осознает свой эгоизм и отсутствие эмпатии. его эгоизм это не подлинный контакт с самим собой, а потребность утвердить свою власть. в здоровом эгоизме есть ясный контакт с наслаждением, но для восьмерки удовольствие превратилось в установку, ориентированную на интенсивное удовлетворение. страдание, боль и хрупкость не признаются, а отрицаются и проецируются вовне. действие рождается не из подлинного желания, а из необходимости сбросить скрытую тревогу. люди с этим характером маскируют избегание боли под удовольствие. эннеатип восьмой самосохранения обычно рассеян и невнимателен к сигналам других. он не замечает нюансов. доверие связано с союзом: если другой подчиняется, он становится верным союзником. он не осознает, что уже установил неявное условие: отношения действительны только до тех пор, пока другой согласен с его видением. его ориентация на действие определяет его способ бытия в мире, сосредоточенный на конкретизации. внимание поглощено достижением ощутимых результатов, а связь с внутренним опытом игнорируется. он отдает много, но забывает о себе. когда другие начинают сомневаться, возникает фрустрация и ощущение потери контроля. собственная нехватка не признается, но проецируется на других. принятие своей нехватки означало бы взять на себя ответственность. он начинает судить других за их хрупкость. если кто-то согласен с его точкой зрения, его используют, но не строят с ним настоящей связи. активируется интерпретация происходящего, служащая отрицанию его самых глубоких желаний, таких как быть любимым. воля восьмерки стоит выше всего остального, особенно его хрупкой части. он собирает информацию, чтобы знать, как действовать, когда все рухнет. избегая контакта со своей уязвимой частью, он превращается в абсолютного разрушителя. он обесценивает все и всех. другие чувствуют себя под серьезной угрозой. месть становится его механизмом контроля. он дегуманизирует и разрушает. накопленная обида действует как линза. внутренняя интенсивность проявляется в виде навязчивых мыслей. невротическое мышление исходит из восприятия мира как глубоко враждебного. отрицание как защитный механизм отдалило его от подлинного контакта с другими. отрицание защищает от страдания, но также блокирует открытость. связь у этого подтипа строится на основе молчаливых пактов. эмоциональное выражение остается за скобками. если есть предательство, разрыв немедленный. его иррациональные идеи включают убеждения, что проявлять слабость опасно, что ему никто не нужен, что жизнь это борьба, что лучше защищать, чем доверять, что любовь это молчаливый пакт, что нежность его ослабляет, что тот, кто его предает, исчезает, что сентиментальность бесполезна, что если признают его силу, значит любят, и что никто не может ему приказывать.

другие характеристики самосохранительного подтипа включают постоянную и глубокую ненасытность, которая не ограничивается едой или сексом, а пронизывает весь его жизненный опыт. его тело становится основным средством связи с миром. его связь с чувственным имеет сокрушительную силу. физическое удовольствие становится быстрым способом успокоить глубокие тревоги. его главная борьба не поддаться боли, которая живет в нем. жесткость это печать на его личности, которая часто проявляется как неприступный характер. он развивает недоверчивый взгляд на окружающий мир. его независимость переживается как субъективное ощущение способности достигать целей. он предпочитает дистанцию публичности и молчание. он верит, что в глубине души все действуют так же, как он. он все себе прощает, будучи убежденным, что имеет право на любое действие. он не интересуется жизнью других и ищет информацию только для контроля. он не может сопереживать, потому что диссоциировался от своих эмоций. его мир это мир действия, желания и удовлетворения. он не живет в уме или воображении. когда он сравнивает себя с другими, он делает это, чтобы измерить силу. он развивает очень выраженный территориальный инстинкт. его дом, вещи и близкие воспринимаются как продолжение его самого. его отношение к социальным нормам своеобразно, он руководствуется очень личным чувством этики. у него низкая терпимость к внешней власти. его склонность создавать рутины вокруг удовольствия является глубоко укоренившейся чертой. нетерпеливость часто сопровождается вспышками агрессии. он сопротивляется власти и презирает нормативное.

эмоциональность и фантазия самосохранительного подтипа характеризуются тем, что его эмоциональность заключена в капсулу, защищена броней. он создает образ жесткости и бесчувственности, но эта холодность стратегия выживания. для него эмоциональность связана не с уязвимостью, а с удовлетворением. существует тенденция связывать интенсивность с ощущением контроля. он может убедить себя в своей эмоциональной чувствительности, но на самом деле испытывает высокую реактивную интенсивность. с детства он усвоил, что эмоциональность опасна. поэтому он развивает структуру личности, основанную на власти и контроле. стресс и тревога обычно проявляются соматически. он разделяет с другими восьмерками восприятие того, что усталость это симптом серьезной болезни. болезнь несет с собой реальность уязвимого тела. зависть переживается с раздражительностью и никогда не признается публично. перед лицом эмоции он выбирает бегство или соперничество. переход к более интегрированной эмоциональности подразумевает процесс деконструкции брони. ключ принять уязвимость как часть человеческого опыта. детство многих представителей этого подтипа отмечено родительской фигурой, которая вторгается в эмоциональное пространство. в ответ на вторжение ребенок ожесточается. он учится, что выражать эмоции опасно. гнев становится защитным барьером. этот подтип меньше всего позволяет себе явное выражение гнева. ненависть иногда является эмоцией, которую трудно выдержать. в терапевтическом процессе он может обнаружить, что ненависть, проецируемая вовне, на самом деле является выражением ненависти к себе. когда он начинает эмоционально открываться, он чувствует, что теряет власть. истинный рост заключается в том, чтобы позволить себе переживать уязвимость, не интерпретируя ее как поражение. терапевтическая работа помогает восстановить более сбалансированные отношения с эмоциональностью. у этого подтипа эмоциональность переживается не с глубиной, а заменяется интенсивностью. вместо подлинной связи с эмоцией существует срочная необходимость ее разрешить. процесс эмоционального открытия включает в себя постепенное снятие брони. в этом подтипе есть шизоидный компонент, склонность к стратегии «ухода». его изоляция это скорее пространство, полное активности и движения. его фантазии обычно не романтичны, а представляют собой сценарии выживания. его ум ориентирован на конкретное, на то, что можно материализовать. если у него и есть преобладающая фантазия, то это фантазия о всемогуществе. бессилие неприемлемый вариант. за предпочтением транперсонального скрывается разочарование в человеческом состоянии. он стремится превзойти человеческое состояние через отрицание. насилие часто проявляется в безразличии и бесчувственности к другим. он не воспринимает другого как полноценного человека. его присутствие непроницаемо и передает скрытое напряжение. он не вызывает нежности, он вызывает дистанцию. он живет в режиме хронической обороны. он подходит к тайне с недоверием и вызовом. его импульс не предаться абсолюту, а помериться с ним силами.

детство самосохранительного подтипа обычно отмечено ранним опытом насилия, небезопасности или отсутствия защиты. конфликт это почти постоянное состояние. ребенок воспринимает мир как угрожающую среду. в ответ он направляет свои ресурсы на защиту. он вооружается броней, которая отрицает его хрупкость. его часто клеймят как «плохого» ребенка. этот ярлык оставляет глубокий след беспомощности. он эмоциональный сирота. его жесткость и изоляция мстительный ответ на это сиротство. его детство это не этап игры, а поле битвы, где выживание становится приоритетом. он строит внутреннее убежище, обычно телесное. согласно теории привязанности, его безопасная база строится внутри него. родители часто бывают жестокими или отсутствующими. антисоциальное поведение во многом зависит от отношений с матерью. мать часто воспринимается как жестокая, навязчивая или холодная. когда мать воспринимается как слабая, отец может взять на себя травмирующую функцию. для этого ребенка любовь ассоциируется с предательством. отец часто «прощается» по мере взросления юноши, так как он идентифицируется с мужскими ценностями. в случае женщин, мать «прощается» как слабая, и фигура отца оказывается самой трудной для принятия. с лакановской точки зрения, он сам себя возводит в абсолютный закон. он не признает людей в их целостности, а только в той мере, в какой они ему полезны. с этой позиции фаллического отца никто не признается как настоящий авторитет. рассказы о детстве отмечены крайне неблагополучными семьями. насилие настолько интериоризировано, что мягкость невыносима. тело формируется в этой среде. раннее ожесточение это способ адаптации к чрезвычайно жестокой среде. в детстве появляется жестокая ясность относительно неотъемлемых прав детства. отсутствие защиты порождает глубокое разочарование в людях. нежность может проявляться к животным и детям. детство часто является периодом постоянной конфронтации. эта постоянная подверженность опасности порождает потребность брать контроль на себя. в таких условиях нежность или уязвимость не являются доступными эмоциями. диссоциация является частой реакцией. жесткость это видимое выражение необработанной боли. еще одна постоянная это ощущение непринадлежности. семья предстает как враждебная среда. эта атмосфера раннего отвержения порождает паттерн радикального отчуждения. его внутренний кодекс может показаться строгим, но в его основе лежит стремление к порядку и безопасности. исходя из этой логики, агрессивность переживается как принцип эмоциональной справедливости. детство отмечено не только конфликтом с родителями, но и сложными отношениями с властью в целом. в отсутствие действенных внешних фигур он строит свою собственную систему внутренних законов. это чувство присвоения пространства возникает из необходимости создать собственную территорию. его адаптивная стратегия основана на ранней саморегуляции. преобладает моторика. на телесном уровне он проявляет сильную инстинктивную ориентацию. боль фильтруется или отрицается. эта отстраненность отражает центральный парадокс: чем он чувствительнее, тем больше ему нужно ожесточаться. этот панцирь формирует особый способ взаимоотношений, основанный на присвоении. в конечном счете, ищется не столько власть, сколько убежище. его самый большой вызов научиться открываться для настоящей связи. привязанности оказываются глубоко поврежденными. семья это продолжение его самого. ключом к его поведению является не насилие, а потребность в верности и структуре. этот же механизм может стать барьером для настоящего доверия. любовь и привязанность окрашены подозрением. нежность ассоциируется с зависимостью, а зависимость с унижением. этот отказ стратегия выживания. его жесткость это броня для защиты крайней чувствительности. под этой броней есть ребенок, который научился не чувствовать. эннеатип восемь самосохранения это выживший в собственном детстве. ключом к его выживанию было предвосхищение. он не просто выживает, он навязывает свою волю своей истории.

персона и тень самосохранительного подтипа раскрывают его маску закаленного характера, которая предстает с почти мифической прочностью. это функциональная броня, выстроенная для защиты от враждебной среды. человек предстает жестким, цельным, без трещин. эта маска не выбор, а жизненная необходимость. образ, проецируемый на мир, это образ того, кому ничего не нужно. маска это также послание: «не подходи». в этой маске есть сдержанность, функциональность, аскетизм. маска приварена по необходимости. этот характер обладает физическим ощущением неуязвимости. его персона основана на том, чтобы не показывать слабости. это эмоциональное подавление не результат сознательного решения, а инстинктивной программы. для этого характера выглядеть ярко это риск. его способ представления себя миру тесно связан с выживанием. он не раскрывает свои карты легко. он презирает тех, кто обращает внимание на имидж. что касается общества, он воспринимает людей как лицемеров и трусов. эта оценка исходит из телесного опыта предательства. его способность видеть сквозь формы обратная сторона его трудности в доверии. его тень глубоко чувствительна. скрывается не насилие, а хрупкость. тень состоит из нежности, невинности, потребности быть любимым, грусти, страха покинутости. также доброта является частью тени, потому что он ассоциирует ее с наивностью. его неверие указывает на скрытый гнев на жизнь. его мизантропия не идеологическая, а эмоциональная. для него отсутствие защиты в детстве порождает глубокое отчуждение от людей. присвоение семьи и территории это часть его мести. взрослый обычно представляет собой характер, который пожирает самого себя требовательностью. он живет так, будто бессмертен. он не заботится о себе, не слушает себя, не отдыхает. его способ искать любовь парадоксален: ему нужно, чтобы им восхищались, но он презирает потребность в любви. подавление уязвимости порождает постоянное напряжение. он ранит себя через излишества. он также наказывает себя морально. его кажущаяся сила это не здоровье, а подавление. под его броней защищается подавленная чувствительность. интеграция происходит только когда он понимает, что не был виноват. деструктивное для других связано с тем, что он является силой навязывания в мире. его энергия без сознательного направления превращается в насилие. он не адаптируется, а навязывает. он не слушает, а доминирует. ему нужно, чтобы другие подчинялись. его сила может сокрушить. он использует правду как оружие. он может создавать напряженную атмосферу. он не осознает, сколько вреда причиняет. он может быть очень жестоким. его присутствия достаточно, чтобы сеять страх. он не дает вторых шансов. люди вынуждены подстраиваться под него. он способствует неблагополучию в мире, когда превращает свою рану в идеологию.

сексуальный подтип (собственничество, интенсивный, соблазнитель)

страсть в сфере инстинкта у сексуального подтипа направлена на отношения. похоть в сексуальной сфере связана со стремлением к обладанию и доминированию над другим. это стремление может распространяться на вещи и ситуации. сексуальный восьмой любит привлекать внимание, быть замеченным, даже если для этого приходится прибегать к провокациям. для него жизненно важно завладеть любой сценой. он создает внешний образ силы, уверенности и «подлинности». похоть идет рука об руку с соблазнением, и сексуальный восьмой демонстрирует это соблазнение не только в общении один на один, но и в любых других отношениях. ему необходимо завладеть сценой и стать центром любого собрания. этот эннеатип соблазнитель, но его соблазнение основано на создании образа силы и бунтарства. это самый антагонистичный из восьмерок и самый склонный к открытой антисоциальности. похоть для этого подтипа связана с поиском интенсивности в связях, в отношениях, в контакте с другими людьми, которые заставляют его чувствовать себя живым, потому что внутри есть глубокое ощущение пустоты. эта пустота возникает из-за агрессивного неприятия мира. способ уйти от этого ощущения отсутствия жизненности это поиск интенсивности, особенно через отношения. эта восьмерка также самая эмоциональная: она твердо верит в любовь, в отличие от других подтипов, и поэтому ищет ее в каждых отношениях, хотя и путает ее с собственничеством. для этого подтипа любовь это цель, место, куда можно прийти, используя сексуальность как преддверие. его невроз оправдывается идеей, что можно достичь полного слияния с другим человеком. этот поиск полного слияния основан на очень физическом ощущении и предполагает переживание того, что можно проникнуть внутрь другого. невроз заключается в ощущении, что пережить это значит вернуться в рай. сексуальный восьмой нуждается в связи, чтобы существовать, поэтому он также самый романтичный. он ищет любовь как рай, из которого был изгнан. это своего рода вампир, который ищет людей, с которыми можно установить настолько интенсивные отношения, чтобы сделать их своими. его иррациональная идея заключается в ощущении, что отношения подлинны, если они интенсивны. его рана обычно связана с отношениями с матерью. связь с ней часто окрашена унижением и насилием, а также определенной сексуализацией. перенос похоти в сексуальную сферу это способ попытаться снова почувствовать ощущение полного единения, испытанного в какой-то момент с матерью. ощущение полного единения было заменено ощущением покинутости и несправедливости. аспект сексуализации часто присутствует в их биографиях. сексуальные представители восьмерки явно склонны к капитуляции в отношениях, но эта капитуляция капитуляция ребенка, который не смог быть таковым. его характер направлен на то, чтобы избежать предательства. для этого он создает связи, в которых становится для партнера всем. за этим стоит панический страх покинутости и одиночества. в их детстве присутствовало сильное чувство одиночества. им трудно поддерживать дружеские отношения, потому что они недостаточно интенсивны. дружба используется в зависимости от удобства. с партнером отношения более слитные. они нуждаются в том, чтобы их принимали со всеми их полярностями. образ, с которым они идут по жизни, это образ «плохого парня» или «плохой девчонки». они ищут в партнере принятие обеих полярностей. недоверие к тому, что они могут получить любовь, заставляет их постоянно испытывать партнера. похоть делает этот тип особенно соблазнительным. его поведение может напоминать поведение хищника. ему необходимо постоянно подтверждать свою ценность в сексуальных отношениях. сексуальный восьмой может показаться более романтичным и эмоциональным. его внутреннее самоощущение это ощущение пылкого и любящего человека. он связывает страсть с чем-то опасным. вовне он проецирует образ холодного и бесчувственного человека. в основе лежит стремление к манипулированию другим. в сравнении с остальными сексуальными характерами триады действия, сексуальная восьмерка «съедает» другого и не видит его, и так чувствует себя живой.

характерная невротическая потребность сексуального подтипа собственничество, которое развивается двояко и связано как с обладанием другим человеком, так и с обладанием сценой. чтобы завладеть сценой, он становится экспертом в использовании чар соблазнения. эта страсть к собственничеству фокусируется на захвате другого в отношениях. его сила проистекает из большей соблазнительности. обладать человеком значит знать о нем все, иметь возможность входить в него. это как если бы сексуальный восьмой хотел вампирить важных для него людей. он чувствует, что, когда он заключает с кем-то договор, в котором он отдается, а взамен обладает, возникает пожизненный союз. этот договор обычно негласный. собственничество порождает интенсивность. цель найти того, кто умеет любить его безусловной любовью. он как будто говорит: «вы не любили меня так, как я заслуживал, и теперь я найду того, кто будет любить». одним из ключевых моментов в их личном процессе является осознание того, сколько вреда они причинили тем, кого любили. их нетерпимость к фрустрации является фитилем, поджигающим вулкан их гнева. ссоры и споры их естественная экосистема. константа связывает секс с властью и ощущением силы. при использовании этой силы часто проявляется удовольствие от унижения другого человека. формируется невротический цикл, в котором сексуальный восьмой чувствует, что только в интенсивных отношениях можно сдаться, но в обмен на эту сдачу он чувствует себя вправе обладать властью и унижать другого. для них нет четкой разницы между любовью и собственничеством. они путали любовь с обладанием, потому что на собственном опыте убедились, что любить значит иметь право владеть. в их свидетельствах часто встречается восприятие любви как нестабильной связи. общий опыт заключается в том, что им пришлось очень быстро повзрослеть. собственничество это усвоенный в детстве урок. то, что объединяет их свидетельства, это потребность в безопасной связи. собственничество связано с безумной идеей, что любви не существует, и они заменяют ее чувством собственности. тоска по слиянию переносится на животных или вещи. также присутствует чувство необходимости быть сильнее одного из родителей. владение и доминирование это константы в партнерских отношениях. для них владение и доминирование связаны с любовью. это собственничество подпитывается иррациональной идеей о том, что другой должен принимать их «такими, какие они есть». за этим стоит поиск безусловной любви. их страстное желание найти кого-то, на кого можно выплеснуть всю накопленную нежность. проблема возникает, когда этой безусловности не случается. в глубине души лежит глубокое чувство собственной недостойности. они поверили, что были «плохими детьми» и не заслуживали любви. способ вернуть это достоинство завладеть любовью другого человека. существует ассоциация любви с конфликтом. есть даже безумная идея о том, что собственничество связано с властью решать, жить кому-то или умереть.

межличностная стратегия и иррациональные идеи сексуального подтипа связаны с его фиксацией на бунтарстве. он предстает бунтарем и превращает это бунтарство в своего рода добродетель, чтобы очаровывать и пленять. ему нравится выставлять его напоказ. бунтарство это фиксация этого эннеатипа и его способ представлять себя другим. он самый инстинктивный и страстный. ичазо называл местью фиксацию, но наранхо пришел к выводу, что более точным является рассмотрение бунта. месть следует понимать не просто как акт мщения, а как мировоззрение. люди этого эннеатипа видят в мести надежду свести счеты с жизнью. у сексуального подтипа месть больше сосредоточена на личных отношениях. если близкий человек его подводит, он платит за это. его сила направлена на то, чтобы не соприкасаться с бессилием. первая месть связана с фигурой матери или отца. для эннеатипа восемь характерна большая вера в свои природные импульсы, чем в голос властей. сексуальный восьмой предстает как самый «плохой», показывая себя как человека, осознающего свое малое уважение к социальным условностям. его иррациональные идеи включают убеждения, что он должен обладать властью, что никто не может ему приказывать, что жизнь это джунгли, что проявлять уязвимость значит рисковать жизнью, что цель оправдывает средства. для них обладать властью над другим это фундаментально. они дают клятву, что никто больше не унизит их. чтобы сдержать эту клятву, необходимо стать бунтарем. в его репертуаре идей глубоко укоренилось, что он не склонится ни перед кем. есть своего рода удовольствие в унижении того, кто этого заслуживает. невротически он убеждает себя, что может доверять только себе. он ясно понимает, что «будет по-моему». одно из его безотказных оружий правда. он думает, что «все лицемеры, кроме меня». бунтарство также развивается как способ символически воздать миру за полученную боль. цикл постоянной борьбы способ утвердить, что унижение больше не будет принято. парадокс бунтарства в том, что, стремясь защитить, оно отделяет от желаемой любви. его иррациональные идеи о любви включают мысль, что он найдет кого-то, кто поймет и полюбит его по-настоящему. невротически он думает, что единственная реальная доверительная связь с партнером. когда он чувствует нападение со стороны партнера, он чувствует себя вправе нападать и действовать собственнически. процесс противостояния страхам не является легким. на соматическом уровне они несут напряжение. на эмоциональном уровне они могут испытывать грусть и замешательство.

другие характеристики сексуального подтипа включают интенсивность, которая ощущается даже в его дыхании. за этим поведением стоит механизм, позволяющий чувствовать себя живым. в этом поиске интенсивности есть отрыв от любящей части. они высокомерны и считают, что обладают абсолютной истиной. они видят других как фальшивых и не стесняются «встряхивать» их. через доминирование они избегают проигрыша. они используют провокацию как способ доминировать. существует одержимость нарушением границ. их порог фрустрации очень низок. они импульсивны и действуют раньше мысли. они циничны и считают свою свободу и удовольствие высшим благом. они ставят себя вне рамок общепринятого. они предпочитают ни в чем не нуждаться. они предпочитают, чтобы все было по-ихнему. они предстают перед другими, занимая роль «плохого». существует идентификация с этой чертой и гордость за это. они наслаждаются, причиняя страдания другому. они садисты и получают удовольствие, заставляя другого потерять контроль. им нужно, чтобы их видели, и они шумные. они защищают тех, кого считают своей семьей. они открыто выступают в роли вершителей правосудия. верность очень важна для них. есть жесткость как внутренняя, так и внешняя. они постоянно ищут удовольствие и наслаждение. они не переносят скуку. они нарушают правила и кичатся этим. они имеют властный вид и излучают уверенность. они считают, что за ними последнее слово. они нуждаются в своей собственной территории. у них особая связь с животными и природой. это самый соблазнительный из восьмерок. во влюбленности есть интенсивность, и они верят в романтизм. они предстают как сексуализированный человек. мужчины обычно очень мужественны, а женщины маскулинизированы. они открыто проявляют соперничество.

эмоциональность и фантазия сексуального подтипа характеризуются тем, что, хотя он не является особенно эмоциональным, он может проявлять или чувствовать больше всего эмоций среди подтипов. на любое чувство всегда будет реакция. эмоциональный мир сложно прост. будучи характером действия, он не задерживается на эмоциях. эмоции, связанные с уязвимостью, он захочет отбросить. сложность начинается с эмоций, которые отрицаются, таких как страх, зависть, стыд, вина, грусть. отсутствие контакта с ними приводит к вредным действиям. это контрфобический характер. страх маскируется под недоверие. зависть не признается, а презирается. стыд это чувство, которое не любят даже называть. вина почти как трусость. если он воспринимает партнера как свою собственность, он овеществляет его. вина это дверь к эмпатии. контакт с болью дается нелегко. уязвимость равна смертельной опасности. перед лицом боли сексуальный восьмой может отступить и казаться холодным. другая возможная реакция на боль месть. при личной работе он может научиться входить в контакт с эмоциями. его специальность это гнев. гнев скрывает многие другие эмоции. гнев может привести к ярости и насилию. что касается фантазий, он не является особенно фантазийным характером. у него могут возникать фантазии, где он чувствует себя могущественным и восхищенным. есть потребность в оценке. в отношениях с партнером много фантазий о предательстве. это нарциссический характер, поэтому появляются фантазии, где он уникален. такого рода фантазии мешают ему войти в контакт с неуверенностью. появляется много фантазий, где он дерется и показывает силу. воображение и фантазия в целом недоступны, так как это заставило бы его признать существование мира, который невозможно контролировать.

детство сексуального подтипа характеризуется фиксацией в генитальной фазе. к этому моменту нежность и контакт со своими нехватками постепенно засыпают. цена достижения этой фазы включает построение защиты отрицания и путаницу в сексуальности. у этого подтипа есть важный контакт с эмоциональностью в раннем возрасте, который был вытеснен. фиксация на собственничестве это осадок, оставшийся как невротическая форма. обладание становится замещающим способом удовлетворить потребность в любящем контакте. самое частое слово в их детском опыте выживание. с самого раннего возраста ребенок понимает, что быть сильным единственный путь вперед. нередко они переживали сложные роды. по мере развития начинаются переживания, которые формируют характер. сцены, где халатность взрослого становится карательной. это формирует характер, который становится все более жестким. демонстрация сильной и могущественной части способ отразить внешнюю враждебность. ребенок начинает проявлять большее стремление к изоляции. он учится вооружаться снаряжением силы и уверенности. есть точное событие в детстве, когда ребенок больше не будет терпеть агрессивное поведение и напрямую противостоит взрослому. появляются мысли, что «больше он никогда так со мной не поступит». они осознают наличие переломного момента в отношениях с родителями. происходит внутренняя ассоциация, что именно демонстрация силы делает их неуязвимыми. скрытая сторона защиты основана на отрицании и самоубеждении во всемогуществе. опыт боли и незащищенности не проходит бесследно. махинации мести в детстве настолько сильны, что у ребенка возникает идея убить одного или обоих родителей. в тени этой фантазии скрывается сильное желание умереть. агрессивная позиция разрастается как способ существования и выражения любви. характерно стремление ускорить время, чтобы повзрослеть. несмотря на кажущуюся сверхчеловеческую силу, внутри есть сломленная часть. они снова и снова доводят до предела ситуации и людей, чтобы проверить, достойны ли они любви.

персона и тень сексуального подтипа раскрывают его парадоксальную тень, которая скрывает именно то, что другие считают достоинствами. он ассоциируется с персонажем «плохого» и наслаждается демонстрацией этого образа. его тень это уязвимость, хрупкость, чувствительность, страх, зависть, грусть и зависимость. потребность в другом сосредоточена почти исключительно на партнере. за собственничеством стоит страх остаться одному. потребность в другом является спусковым крючком для насилия и собственничества. в детстве зависимость не уважалась. они чувствовали, что не могут положиться на родителей. зависимость тогда становится признаком слабости. один из защитных механизмов отрицание. в отношениях с партнером они могут быть нежными и открытыми. за агрессивностью скрывается требование быть принятым. если партнер не отвечает ожиданиям, начинается наказание через «требование правды». если наступает бессилие, вспыхивает насилие. нежность также принадлежит тени. они могут быть нежными в интимных ситуациях. зависимость от веществ может позволить соприкоснуться с хрупкостью. характер предстает бунтарем, но если он может доверять авторитету, он также может отдаться. доброта это добродетель, которая остается в тени. в тени также находятся страх, зависть, неуверенность. вина это отрицаемое чувство. контакт с виной может вызвать эмпатию. стремление к принадлежности проецируется на партнера. деструктивное для себя это эмоциональная жесткость. ожесточение делает их бесчувственными. чувствительность также принадлежит тени. деструктивное связано с обесцениванием тонких энергий.

социальный подтип (соучастие, бунтарь-идеалист, вершитель правосудия)

страсть в сфере инстинкта у социального подтипа проявляется у характера, который кажется противоречивым: это «антисоциальный социал». человек, который занимается социальными вопросами, но выступает против социальных норм, считая их фальшивыми и несправедливыми. бунтарь и нонконформист, он вкладывает свою энергию в борьбу с лицемерием и установленной властью. его раны заставляют его идентифицировать себя с исключенными и угнетенными, с импульсом спасти их. в детстве они сталкивались с жизненными несправедливостями и взяли на себя миссию противостоять тираниям. эта миссия проявляется как живой и прямой импульс. социальный восьмой это ребенок, который стал жестоким, защищая свою мать. его насилие проистекает из солидарности. похоть у этого подтипа пронизана героическим нарративом. ему необходимо чувствовать, что его жизнь служит чему-то большему. жизненное возбуждение достигается в борьбе с несправедливостью. это тип, который наслаждается конфронтацией. похоть становится неудержимым движением к действию. социальный восьмой всегда мобилизован. эта компульсия к действию сопровождается презрением к паузе. похоть интенсивна в социальном плане, когда необходимо разоблачать несправедливое. это его способ искупить злоупотребление властью, пережитое в детстве. они тратят большую часть своей энергии на социальные преобразования. власть воспринимается как злоупотребляющая. внутренний мир пронизан структурным недоверием. эта позиция приводит к структурному одиночеству. часто с детства они начинали работать, поддерживая семью. у социального подтипа нетерпимость к подчинению находит выход в лидерстве. он защищает свою группу и взамен ожидает безоговорочного союза. обладание другим является условием для того, чтобы чувствовать себя признанным. в повседневной жизни похоть проявляется в необходимости лидировать в любой группе. эта тенденция может вызывать восхищение, но также страх. люди этого характера имеют стремление быть в центре внимания. их критика может иметь ценность, но способ действия преувеличен. результатом является личность, живущая в вечном поле битвы. среди восьмерок социальный подтип самый интеллектуальный. он накапливает знания как оружие для своих битв. его идеалы подвержены влиянию импульса к доминированию и мести. похоть создает персонажа сильного, но также закрытого и доминирующего.

характерная невротическая потребность социального подтипа соучастие, которое характеризует его отношения. это негласный пакт о верности и взаимной защите, направленный на контроль и доминирование. это отражение соучастия, которое ему пришлось проявлять в детстве. в его биографиях часто встречаются истории социальных трудностей. ему уже с детства пришлось чувствовать, что он должен защищать униженных. его социальные амбиции преследуют цель вернуть им место. его узы это узы огня и крови. соучастие, которое он чувствовал, он предлагает тем, кого любит. члены его группы не имеют права нарушать пакт. разрыв соучастия это тяжелый акт, который ведет к мести. за жестокостью реакции скрывается примитивная рана. боль не признается, она преображается в холодность. его выживание было связано с пактом верности. принадлежность это конструкция власти. его концепция дружбы подвержена влиянию его эмоциональной анестезии. он не выносит хрупкости и не терпит жалоб. соучастие измеряется актами присутствия и прямыми вмешательствами. когда один из близких совершает «предательство», в нем активируется тревога. он чувствует это как удары кинжалом. это выявляет перевернутый порог чувствительности. предательство действует как детонатор накопленной обиды. если люди признают свою ошибку, они могут забыть; если нет, что-то остается в недоверии навсегда. так формируется реляционная вселенная, управляемая абсолютизмом. похоть принимает форму символического обладания связью.

межличностная стратегия и иррациональные идеи социального подтипа связаны с его фиксацией на мести. столкнувшись с раной, они наказывают и закрывают свое сердце. мстить это не столько действие, сколько определенное видение. их месть мгновенна. месть активируется, когда принципы соучастия предаются. у социального подтипа чувство соучастия возводится в священный принцип. эта перспектива порождает идентификацию с теми, кого он защищает. месть занимает важное место в борьбе с дискриминацией. это объясняет, почему многие социальные восьмерки играют роль в движениях протеста. мстительный импульс превращается в идеологическое знамя. социальный восьмой чувствует моральную обязанность противостоять тем, кто злоупотребляет властью. месть проявляется в разоблачении недостатков в поведении других. исключение одно из самых беспощадных оружий. его иррациональные идеи включают убеждения, что у него есть сила двигать людьми и ситуациями, что если он опередит события, все пойдет по справедливому пути, что люди доказывают доверие в ситуациях потерь, что мало кому можно доверять, что если он ослабит бдительность, мир его раздавит, что конфронтация раскрывает правду, что защита слабых дает право игнорировать собственные границы, и что одиночество предпочтительнее предательства.

другие характеристики социального подтипа включают то, что он делает власть и иерархию полем битвы. он измеряет и классифицирует людей по их полезности и верности. он предстает как прирожденный лидер. в основе лидерства лежит страх перед потерей контроля. его отношения основаны на взаимной пользе и верности. он требователен и жесток к окружающим. он расширяет свое чувство защиты на свою группу. его культ контроля является центральной характеристикой. он живет с недоверием к людям и институтам. этот страх предательства приводит его к эмоциональной изоляции. он может быть окружен людьми, но редко находит пространства для уязвимости. в глубине души он поддерживает фантазию о всемогуществе. он живет со скрытым страхом потерпеть неудачу и потерять статус. для него действие становится способом компенсировать хрупкость.

эмоциональность и фантазия социального подтипа характеризуются диссоциативной защитой от эмоций. ребенок не получает поддержки в регуляции эмоционального мира. он отрицает не только эмоции, но и чувствительность тела. чувствительность проецируется вовне и превращается в защитное действие. гнев это эмоция, которую можно выразить легче всего. самые отвергаемые эмоции грусть, страх и стыд. грусть связана с покинутостью. страх нужно быстро обезболить. стыд это невыносимая эмоция. нежность также запретная эмоция. фантазия проецируется на его идеалы. он может развивать художественную чувствительность. перед лицом жалоб он обесценивает другого через сарказм.

детство социального подтипа часто проходит в театре противоречий. ребенок растет в эмоциональной пустыне с болезненными отсутствиями. он быстро усваивает, что должен научиться справляться сам. среда, которую он впитывает, это родители, которые исчезают. он учится, что нежность это небезопасная роскошь. мать воспринимается как слабая, что порождает инстинкт надзирателя. отец могущественная фигура, которую боятся и ненавидят. ребенок учится, что быть сильным единственное, что имеет значение. между родителями он видит войны и предательства. он растет в цирке произвольной справедливости. жесткость становится его броней. детство оставляет рану недоверия и цинизма. он учится ни во что не верить. цинизм становится щитом. защитный нарциссизм формируется как ядро «я могу сам». ранняя сексуализация влияет на формирование жесткости. он учится отключаться от того, что чувствует. гнев это двигатель выживания. он использует насилие как справедливость. он становится защитником своего мира. его справедливость это справедливость улицы. в подростковом возрасте он создает избранную семью. верность становится абсолютной ценностью. он закрепляет свою позицию самодостаточности и недоверия. ожесточение становится окончательной броней. он становится выжившим в собственном детстве, ценой строительства стены, которая отделяет его от любви.

персона и тень социального подтипа раскрывают его маску защитника слабого и вершителя справедливости. он использует справедливость как предлог для доминирования. его тень это ненасытная жажда доминирования. маска власти скрывает страх быть недостойным любви. он оправдывает свой гнев как справедливость. в его тени «благодетель» скрывает диктатора. гнев становится местью, ряженой в героизм. его отношения это арены власти. восхищение это разменная монета. то, что остается в тени, это глубокое ядро обесценивания. для него мир это враждебное место. он живет в убеждении, что без его вмешательства все пошло бы к черту. он потребляет людей, чтобы чувствовать себя сильным. он зависим от интенсивности. его тень это также очернение хрупкости. его тело это поле, где смешиваются гнев и желание. его религия действие. он присоединяется к справедливым делам, потому что они дают ему право делать все. его компульсия делать это страх остановиться и почувствовать. его сила увлекает за собой, но есть цена. люди устают от него, даже если восхищаются. импульс к разрушению присутствует постоянно. он разрушает не только вовне, но и ломается изнутри. это характер, который обычно очень одинок. одиночество цена за поддержание его силы. он завоевывает, но опустошается. он ожесточается и не видит другого. так он живет. так он умирает.

книга е7

2026-07-18T15:20:30.359Z

развернутый подробный конспект книги "психология эннеатипов" том 3

введение и общая характеристика эннеатипа семь

эннеатип семь, чья страсть определяется как чревоугодие, представляет собой не просто непропорциональное пристрастие к еде, а более глубокую страсть к большему и лучшему, которая проявляется как увлечение новизной, неизведанным и экзотикой, чрезмерная зависимость от удовольствий и автоматическая склонность избегать боли и разочарования. это персонаж с сильной ментальной природой, что сопровождается трудностями в интеграции интеллектуального с эмоциями и желаниями. его чрезмерный вклад в рациональный аспект выражается в стратегическом видении жизни, которое было названо планированием, сопровождаемом сильным потворством своим желаниям, что является фиксацией этого характера, и более или менее молчаливым самоощущением превосходства. на заднем плане существует вера в то, что интеллект можно использовать для побега при любых обстоятельствах, но также присутствует двойственный опыт, в котором этот персонаж надевает маску интеллекта и превосходства, чтобы скрыть ядро, которому фактически не хватает и которое имеет низкую самооценку. семерка использует свой неоспоримый интеллект, чтобы объяснять, манипулировать и вызывать восхищение, а его чревоугодие проявляется и в интеллектуальном обжорстве, делая его самым любопытным из персонажей, который постоянно отправляется в поиск новых горизонтов и таинственного, а также к прельщающим его абстрактным или экстравагантным идеям. его интеллект, наряду с его самооценкой наслаждающегося и его позитивным видением жизни, которое он решительно проецирует на других, чтобы соблазнить их, а также его собственной способностью к интеллектуальному соблазнению, являются типичными чертами, тесно связанными с сильным нарциссизмом. семерка шарлатан, он много говорит как для того, чтобы соблазнить, так и для того, чтобы убедить, и его болтливость служит чревоугодию способом достижения своих желаний посредством хороших объяснений, а также способом поедания другого посредством слова. он свежий персонаж, который ведет себя скромно, даже если это не так, и рад помочь и быть полезным, всегда со стратегическим компонентом. его очевидное удовлетворение и энтузиазм скрывают от его сознания любые намеки на разочарование, и он часто не осознает своей ненасытности, которая подкрепляется его чувством права на удовлетворение. у них есть энергия ребенка во взрослом теле, которая позволяет все, с ожидаемым ощущением того, что все в порядке, что работает как защита от боли и разочарования. семерка персонаж мятежный, он презирает власть и идет против нее, обычно делая это сзади, избегая прямой конфронтации, ему не хватает дисциплины, он чрезмерно фантазер, оптимистичен и самоуверен, и все это вместе с его поверхностностью позволяет ему показать себя блестящим и интересным, особенно когда демонстрирует свои речевые способности. он часто откладывает дела на потом и воспринимает свои идеи и проекты скорее в плане фантазии, чем реализации их на практике, постоянно заменяя их новыми, в редких случаях конкретизируя. за этим отсутствием обязательств скрывается волшебная иллюзия пребывания в идеальном мире, не разрушающая маску хорошего места и особенного человека. его соблазнение и манипуляции иногда приводят к эксплуатации тех, кто попадает под влияние его чарующей личности, и он обычно обладает способностью заставить других работать на службу его идеям или потребностям. его бунтарство наиболее заметно проявляется в резкой критике предрассудков устоявшейся морали через юмор и иронию, и он выступает против всего, что ограничивает его чревоугодие, для чего необходимо быть нестандартным и противоречить иерархиям, являясь очевидным эгалитаристом. его бессознательный бунт мешает ему по-настоящему наслаждаться маленькими радостями жизни и делает его рабом своей свободы. в семерке воображение и реальность перепутались, его ценность и время просчитываются вверх, а усилия и жертвы вниз, тревога скрывается за самодовольством, агрессия – за мягким и приветливым поведением, а эксплуатация – за видимостью щедрости. его отсутствие приверженности истине сокрушает и делает его очень отстраненным и мошенническим персонажем. между различными подтипами семерки существуют оппозиции, которые можно резюмировать как полярность между идеализмом и его отсутствием, между доверчивостью и циничным недоверием, между взрывом мечтателя и чрезмерным материализмом.

консервативный подтип (сохранение, семья, иконоборец)

этот подтип представляет собой иконоборца, бунтаря, провокатора, интеллектуального претендента и искателя новинок, который одновременно является добродушным, оппортунистом, любителем привилегий и центрального отопления. он движется в жизни, переходя от одной полярности к другой: он революционно неортодоксален и тайно консервативен. его можно сравнить с флоберовским буржуа, великим умеренным, способным наказать себя трезвым режимом после запора или большими дозами работы после периода лени, а также плейбоем и мошенником как в делах, так и в эмоциях. он умный обманщик, сатир, нуждающийся в постоянном доказательстве своей обольстительности, планировщик и проницательный весельчак, который посвятил себя наслаждению удовольствиями жизни, особенно едой и напитками, а также досугом и общественной деятельностью. в отличие от социальных и сексуальных подтипов, консервативная семерка является циничной, практичной и земной, не будучи идеалистом. его чревоугодие, перенесенное в область сохранения, становится очень материалистическим чревоугодием конкретных чувственных удовольствий, превращая его в веселого, легкомысленного гедониста, беззаботного и наслаждающегося жизнью, интересующегося сексом, деньгами, едой и хорошей жизнью. но с шизоидным прошлым, оторванным от чувств и эмоционально скупым, что обычно проявляется более громко в частной жизни, публично сохраняя псевдосоциальный фасад, призванный удовлетворить его чревоугодие. его самый острый инстинкт инстинкт сохранения, и вся его жажда удовольствия совершенно не интересуется теоретическими абстракциями. он четко понимает, чего хочет: всегда больше и лучше, и как можно скорее, и для реализации своей прожорливости развертывает сети влияния и взаимной благосклонности, основанные на общих жадных интересах или на узах сочувствия или крови, что заставляет других описывать его как мафиози или гангстера. этот психический характер чаще встречается у мужчин, а женщины-охранители семерки представляют собой несколько маскулинизированных женщин, которые ставят силу и хитрость выше того, что понимается как женственность, выделяясь практическим складом ума, часто сексуальной ненасытностью и огромной способностью поддерживать клан или интимный круг, где они обычно занимают место главы семьи.

семейные истории выживания консервативной семерки часто связаны с тем, что мир был создан для него слишком сухим в зачаточном состоянии, особенно эмоционально, но часто и материально. в нежном возрасте он видел или чувствовал себя очень незащищенным, распространены истории о разбитых семьях, патриархальном насилии, родительском алкоголизме, необходимости заботиться о братьях и сестрах, больших семьях, в которых недостаточно заботы, или общем чувстве угрозы, которое передается от родителей к детям. он продолжает оставаться в состоянии постоянной готовности, проявляя сильную инициативу и даже агрессивность в удовлетворении своих потребностей, что выражается в огромной способности импровизировать, чтобы заботиться о себе. он хастлер и не терпит лишений, не имея возможности получить то, что, по его мнению, ему нужно для достижения своей невротической цели: «я в порядке, и все в порядке». у него часто можно найти истории о выживании семьи, об отсутствующих родителях или о тех, кто бросил их, о смиренных и страдающих детях, которые не очень совместимы с привычным представлением о том, что семерка жила в детском раю. его можно охарактеризовать как выжившего в своей семейной атмосфере, где ловушки, мошенничество и оппортунизм поставлены на службу прикрытию боли от угрозы сохранению детской стадии. эта рана все еще настолько жива, что он бежит к гедонистическим удовольствиям, пытаясь оставить позади свой психический след, забывая, что боль это неутомимый бегун на длинные дистанции, который всегда в конечном итоге ловит тех, кто избегает ее, и депрессия или алкоголь могут стать последними отговорками его эго. его материализм затемняет существование, его вера в то, что мир опасное место, ощущение постоянной опасности исчезновения заставляют его думать, что благодаря его интеллекту и способности к планированию он может решить дела в свою пользу. его путаница между любовью и удовольствием препятствует проявлению более глубокого смысла и заставляет его ценить только то, что доступно немедленно. его отчуждение от глубины опыта усиливается его поиском конкретности, и его потребность испытывать только то, что доставляет удовольствие, замыкает порочный круг в чувственной или эстетической сфере. он страдает от экзистенциального разочарования перед лицом невротического осознания того, что он не может ни на кого рассчитывать, что делает его упорным скептиком. его слабость к удовольствиям влечет его к общей склонности к «впадению в искушение», и он не может устоять перед искушением какого-либо другого греха. у него развивается невротическое плавающее состояние, связанное с депрессией, и его поиск опыта обычно ведет его от недостаточного настоящего к многообещающему будущему. его биполярная тенденция проявляется в маниакальных и депрессивных циклах, где маниакальная активация чревоугодия и депрессивная деактивация контакта с болезненным опытом являются стратегиями избегания. он испытывает сильное желание лопнуть и нуждается в большой интенсивности, чтобы скрыть чувство разочарования и пустоты, доводя свой поиск до предела. его ненасытность приводит к двойственным отношениям с источниками удовольствия, такими как еда, секс и деньги. его обжорство доминирует над ним, и он живет в навязчивом поиске убежища в удовольствии как противоядии от тревоги. его страх обычно отрицается, и его можно определить как контрфобный характер, поскольку он идет против страха и склонен его презирать. его привязанность к материальным удовольствиям является маневром против страха, и его основная невротическая стратегия выживания состоит в обильном заполнении кладовой. его неучастие, альтруизм и сочувствие часто выражаются поверхностно как несерьезность и беззаботность, а также в большом чувстве юмора, которое отключает его от неприятных ощущений и служит анальгетиком. в консервативной семерке происходит путаница между желанием и потребностью, и умеренность воспринимается как недостаток и лишения. неудовлетворение желания порождает тревогу и ярость.

характерная невротическая потребность консервативной семерки описывается словом семья, которое обозначает то, как этот персонаж создает связи, основанные на отношениях взаимного интереса, в рамках двойной бессознательной стратегии: попытаться удовлетворить свои корыстные интересы и подавить свое рассеянное чувство нехватки, связанное со старым чувством угрозы сохранению природы. семья описывает создание связей, вызванных неврозом «ты помоги мне, а я помогу тебе», и этого персонажа часто критикуют за его некритическую верность своей семье и скрытое презрение к тем, кто не принадлежит к его кругу доверия. однако семья – это неточный дескриптор, и более уместными были бы такие описания, как соучастие, сговор или причастность, поскольку консерватор семерки не обязательно является семейным человеком, а в близости он демонстрирует большие трудности в поддержании связи, с проблемами отсутствия прозрачности, общения, привязанности и доверия, а также склонностью к эмоциональной изоляции, радикальной автономии, индивидуализму и независимости любой ценой. оскар ичазо называл этого персонажа хранителем замка, обличая его шизоидное происхождение. семья – это та, которую выбирают, а не обязательно кровных уз, но которая согласовывается в соответствии с узами взаимного интереса. консерватор семерки заключает союзы, и его страсть к инклюзивности подразумевает исключение тех, кто не является семьей, с очень четкой границей между своими близкими и остальным человечеством. его страсть к признанию делает его нарциссом с сильной волей, чтобы его заметили как важного человека. его страсть к включению имеет скрытую мотивацию – суррогатное переживание эмоциональности, заменяющее пустоту или утрату изначального чувства единения. его вседозволенность характеризует не только его отношение к самому себе, но и характерное невмешательство по отношению к другим, и он легко организуется в стаю, когда ему это удобно. он веселый, теплый и стратегически дружелюбный, но не впадает в собственное обаяние, а имеет тенденцию быть более отстраненным, циничным и иногда даже психопатичным. его роль типичного соблазнительного самоуспокоения не мала, и он склонен удовлетворять не только свою жажду удовольствий, но и жажду тех, кого хочет соблазнить, но он может быть столь же холодным и отстраненным с теми, кто его не интересует. эта полярность между теплотой и холодностью, между щедростью и игнорированием других характеризует его, как если бы он думал, что тот, кто не является частью его мира, не существует. его склонность к манипулированию, замаскированная под дружелюбие или патернализм, причиняет страдания аутентичности в отношениях, и его разрыв между человеком и чувством общности достигает пропорций радикального индивидуализма. его оппортунизм проявляется в чрезмерном стремлении избежать угрозы сохранению путем заключения выгодных сделок и сделок при каждой возможности, и его ум настолько внимателен к возможностям, что никогда не упускает их. его склонность к созданию сетей влияния является альтернативным решением страха быть покинутым, и он часто использует свою щедрость и гостеприимство как бессознательное соблазнение и оппортунистическое ожидание взаимности.

межличностная стратегия и иррациональные идеи консервативной семерки строятся на том, что его мир был создан для него, и он живет с чувством права на удовлетворение и превосходства. его фиксация определяется как потакание своим слабостям, которое тесно связано со вседозволенностью мошенничества и подразумевает не принятие решения в лоб, а использование уловок или уловок и ассоциации с сообщниками. его потакание своим слабостям дает ему необходимое подкрепление чувства права на то, насколько он талантлив, и глубокое убеждение в том, что личное обаяние лучший способ добиться успеха. его ложь служит потворству своим слабостям, и он верит в собственную ложь, находя оправдание в высоких целях и помощи другим. его мифомания является компульсивным поведением, при котором ложь не является невероятной, она постоянна, конечный мотив внутренний, а истории представляют лжеца в выгодном свете. его мошенничество, как в крупных аферах, так и в эмоциональном плане, является проявлением его морального релятивизма. его оппортунизм и нарциссическая цель проявляются в его способности общаться с важными людьми и хвастаться своими связями, демонстрируя свою способность влиять. его стиль великодушен, он представляет себя утонченным существом, но его хитрость и обольщение позволяют ему отвлекать других от его истинных намерений. он принимает на себя отцовскую роль, чтобы чувствовать себя важным и принадлежащим, и его способность к манипуляции и избеганию конфликтов проявляется в его двусмысленном дискурсе. его мир, по его мнению, является опасным местом, и он ведет себя как подстрекатель, паразитирующий на системе. его эвфемизация смягчает резкое и препятствует полному контакту с тем, что оно собой представляет, а его рационализация приписывает его действиям достойную восхищения мотивацию. его цинизм и антиидеализм проявляются в его способности быть очень обидным и презирать все, во что он не верит. его межличностная стратегия связана со стратегическим видением и отсутствием альтруизма. его иррациональные идеи включают убеждения, что никому нельзя доверять, что он должен обо всем позаботиться, что если он правильно разыграет свои карты, он не будет нуждаться, что кровные узы сильнее всего, что он знает правду и должен убедить других, что доверие похоже на хрустальное стекло, и что обязательства это тюрьма для удовольствий.

другие характеристики консервативной семерки включают его образ жизни, посвященный гедонизму, он аккуратен, элитарен и дружелюбен. его ирония, цинизм и сарказм являются проявлением его нарциссизма и ярости, он непочтителен и высокомерен. его потворство своим желаниям является мантрой, и он презирает страдание. его чувство права на удовлетворение и превосходство делает его нарциссом. он ревнив и сравнивает себя, бессознательно испытывая зависть, и чувствует себя обделенным. его чрезмерность и агрессивность являются источником компульсивного поведения, и он проявляет собственнические наклонности. он утилитарен и стратегичен, окружает себя людьми, способными помочь ему процветать. он нетерпелив и не переносит скуку, ему нужны постоянные стимулы. он непокорен и мятежен, недооценивает власть и дисквалифицирует ее. он эгоистичен и индивидуалистичен, его абсолютным приоритетом является удовлетворение собственных желаний. он склонен к коррупции и имеет легкое отношение к жизни. он мошенник и шарлатан, использует любой ресурс для достижения цели. его шизоидный аскетизм сменяется соблазнительным расточительством, и он испытывает трудности с тратами, которые смягчаются его способностью инвестировать. он сух и невосприимчив к боли, у него сильный страх перед уязвимостью. он недоверчив и скептичен, все подвергает сомнению. он упрям и земной, одержим стремлением быть эффективным.

эмоциональность и фантазия консервативной семерки характеризуются тем, что его единственным эмоциональным окном является ярость, которая трансформируется в цинизм или косвенную агрессивность. он ощущает недостаток, когда не может удовлетворить свои желания, и в глубине души он разочарован и хронически неудовлетворен. его тоска и пустота побуждают его образовывать узы поверхностной привязанности. он жестко подавляет боль и избегает видеть вещи такими, какие они есть, маскируя реальность удобными красками. он часто соматизирует подавленные эмоции и испытывает проблемы с пищеварением и тревогу. он ипохондрик и испытывает паранойю по поводу своего здоровья. он избегает своих эмоций и подтверждает: «я в порядке, ты в порядке», но ему не удается в полной мере получить удовольствие. его страх является скорее мыслью, чем смыслом, и он подавляет его. он строит структуру своего эго на избегающей основе и склонен избегать опыта «опустошения себя». он является ярым индивидуалистом и страдает от сильной фантазии о самодостаточности. он агрессивно реагирует на критику и обижается. его эмоциональный дискомфорт носит диффузный характер и связан с нарциссизмом. его утилитаризм и стратегия объясняются его эмоциональной замкнутостью. он является персонажем, боящимся эмоциональной жизни, и его жадность осуждает его типичную разобщенность. его разум ставится на пьедестал, но используется для соблазнения или подрыва оппонента. его бегство от скуки является константой, и он испытывает беспокойство по поводу результатов. его эмоциональная сухость обрекает его на развоплощение, и он боится быть уязвимым. его нарциссизм не позволяет ему четко выявить сильную агрессию, которую он передает с помощью ироничного юмора или сарказма. его агрессивность пугает его, и он стремится скрыть ее, чтобы сохранить хороший имидж. его агрессивность делает связь между обжорством и завистью более очевидной, и он постоянно бежит к чувственным удовольствиям как способу бегства от интимного чувства разочарования. он часто маскирует эмоции фантазиями и думает, что чувствует. за этой атмосферой скрывается основная фантазия о чувстве неадекватности. его фантазии, как светлые, так и теневые, являются способом избежать ответственности. его мифомания и фантастическая псевдология проявляются в его причудливой лжи и преувеличениях.

детство консервативной семерки обычно развивается в семье, которая питает его одержимость выживанием и наполнением сверхкомпенсирующими удовольствиями того, что в первый период жизни переживалось как недостаток или заброшенность. мальчик или девочка чувствовали себя в худших условиях, одинокими, лишенными материальной или эмоциональной поддержки. сообщения родителей представляют собой более или менее неявное «тебе мало что нужно» и явное «наслаждайся жизнью», которые становятся интроектами. у них развивается чувство, что они должны сбалансировать свой недостаток с интеллектом, и они рано проявляют острый ум. у них рано начинает развиваться роль добытчика, и они хотят удовлетворить близких своей остротой и даром возможностей. их «рай детства» рано заканчивается из-за хаотичной ситуации или отсутствия заботы. они постоянно носят в себе жадного ребенка, и их нарциссизм достигает полноты. они становятся шулерами, контролерами и эмоционально контролируемыми людьми. сцены семейного насилия часто встречаются в их детстве, и они дистанцируются от своих эмоций, становясь расчетливыми и стратегическими. они учатся быть посредниками между старшими и становятся хитрыми, умными и оппортунистическими. они интроецируют семейные сообщения о том, что можно обманывать и использовать короткие пути. в их семейной триаде они находятся в союзе с матерью и вытесняют или обесценивают отца. их жизнь посвящена поиску и восстановлению этого изначального райского состояния. их подростковый возраст характеризуется радикальной независимостью и бунтарством, и они вскоре перестают давать объяснения дома.

человек и тень консервативной семерки раскрывают его маску, построенную вокруг черты (само)потворства. он представляет себя приятным человеком, но в глубине души является эксплуататорским, постоянно ищущим возможности и саморекламу. его утилитаризм маскируется под дружеские отношения, но его эгоизм трудно распознать, и его источник кроется в разрыве между чувством и мышлением. его цинизм и неверие всему и всем скрывают его разочарование в жизни. его склонность к нигилизму питает его ненасытность. он представляет себя сильным, но боится и скрывает это, а также изображает себя удовлетворенным, скрывая низкую самооценку и страх бессилия. его страх близости связан с эмоциональной кастрацией, перенесенной от рук матери, и непризнанием отца. его отрицание агрессивности и презрение к другому позволяют ему легко бросать близких. его маска дополняется верой в его собственную мудрость, но под всем этим скрывается тень человека, нуждающегося в удовлетворении своего нарциссизма и с диффузным чувством низкой самооценки. его высокомерие соседствует с презрением, и в его тени находится ключ к его трудности с восхищением любовью. его мошенничество проявляется в использовании привилегированной информации и склонности получать желаемое, не спрашивая напрямую. он отрицает чувства чистоты и невинности, и в нем есть страх нежности. в социальной сфере он практически не прозрачен в своих чувствах и является твердым защитником своей близости, легко чувствуя себя преданным. его эгоизм является его главным разрушительным вкладом в общество, и он является одним из персонажей, наиболее подверженных коррупции. его бунтарский характер может компенсировать эту тенденцию, но он может оказаться приспособленцем. его дисморфофобия и апорофобия отражают его чрезмерную озабоченность красотой и страх перед нищетой, что проецирует его собственную историю бедности.

любовь у консервативной семерки характеризуется его привычкой принимать стратегии или иметь план б, когда ему приходится поддерживать отношения, что помогает ему справиться с эмоциональной болью и обязательствами. у него часто возникают трудности с установлением глубокой связи, и он заменяет качество множественностью проходящих приключений. его неверность принимает множество форм, а его неспособность к глубоким обязательствам делает его эксплуататором в отношениях. он доминирует в эротической любви, которая является его основным способом поставить себя в мир, но его эротический центр говорит о крайнем отсутствии сострадания. его распущенность проявляется в полиамории, по крайней мере, в мыслях, и он испытывает сильный дискомфорт в отношениях, чувствуя, что его свобода ограничена. его сексуальная ориентация на чревоугодие часто заставляет его искать секс, чтобы контактировать с эмоциями, заменяя количество качеством. его донжуанизм проявляется в его способности соблазнять и его ненасытном поиске любви. его идеализация любви и постоянный поиск идеального партнера скрывают его страх близости. его эгоизм проявляется в трудности видеть другого отделенным от него, и он игнорирует потребности другого. его женоненавистничество является следствием его отношений с матерью, и его неверность и поверхностность являются бессознательной местью против матери. его страх близости и предательство связи проявляются в его холодности и отстраненности, когда он чувствует себя преданным.

исторической личностью консервативной семерки является христофор колумб. он был человеком, одушевленным исследовательским импульсом, практичным, земным, предприимчивым и импульсивным. его интерпретация того, что он сделал, была причудливой, и он верил в свои собственные фантазии, являясь причудливым шарлатаном. он отличался хитростью и оппортунизмом, присваивая себе заслуги других и создавая свой общественный имидж. он был высокомерным, тщеславным и имел манию величия. его управление наместничеством было катастрофическим, и он проявлял кумовство и коррупцию. он был подозрительным и недоверчивым, доверяя только людям своей клики. его гордость была гордостью нарцисса, для которого героический образ самого себя был построен ложью и самовнушением.

кинематографическим примером консервативной семерки является фильм «список шиндлера». оскар шиндлер, немецкий бизнесмен и член нацистской партии, в начале представлен как оппортунист, стремящийся только к прибыли. он использует свои связи и взятки, чтобы разбогатеть, и его волнует только его успех. он показан как гедонистический, эгоистичный и амбициозный, но в то же время щедрый. со временем он начинает осознавать страдания евреев и использовать свои уловки, чтобы защитить своих рабочих. он становится одержим защитой своих собственных, и его мотивация меняется от эгоизма к спасению жизней. его процесс трансформации включает в себя сдачу, плач и принятие помощи от других, и он наконец находит смысл в своей жизни.

шутки и виньетки для консервативной семерки подчеркивают его трудность с обязательствами и прозрачностью, а также его цинизм. мулла насреддин и другие анекдоты иллюстрируют его склонность к манипуляции и преувеличению.

процесс трансформации для консервативной семерки включает в себя принятие большего порядка и признание дао. он должен осмелиться жить с проколотым шариком, не пытаясь его восстановить, и признать свое мошенничество. ему нужно воспитать в себе близость и уязвимость, увидеть себя ребенком, которому пришлось искать жизнь. ему необходимо создать хорошие доверительные отношения с терапевтом, который не поддается его любезности. он должен научиться держать слово и не уклоняться от обязательств, а также ориентироваться на духовное здесь и сейчас. ему важно практиковать альтруизм, не получая вознаграждения, и развивать любовную любовь. работа с телом помогает справиться с чрезмерной умственной деятельностью, и ему нужно определить и выразить свои собственные пределы. он должен жить в настоящем, быть пунктуальным, слушать внимательно, держать данное слово и ставить разумные цели. он должен искать тишину и медитацию, чтобы избежать мысленного шума. он должен различать потребность и желание, быть благодарным за то, что у него есть, и справляться с дискомфортом. в отношениях ему нужно отбросить утилитарный подтекст и дать пространство другим. он должен меньше говорить и больше слушать, ценить другого и себя, и позволять себе злиться. в любви ему нужно отсрочить соблазнение и создать атмосферу близости. в семье ему нужно покинуть место спасителя и спасти фигуру отца. терапевтические рекомендации включают развитие способности ценить других, принятие настоящего момента, прозрачность, альтруизм и веру в жизнь.

сексуальный подтип (внушаемость, идеалист, мечтатель)

этот подтип характеризуется тем, что когда страсть чревоугодия вторгается в сексуальный инстинкт, акцент делается на попытке жить в необычайном состоянии экзальтации, идеализации, полной возможностей и надежд. психическая энергия вкладывается в зачарованный и причудливый подход, который подавляет инстинктивную потребность стать мысленным соблазнителем. чревоугодие становится стремлением к большему удовольствию посредством интеллектуального соблазнения, направленного на удовлетворение идеализаций и мечтаний, а не инстинктивных потребностей. он идеализирует другого и проживает в голове отношения, которые служат лишь поддержанию идеализации самого себя, теряя при этом природу инстинкта. поиск интимного и сексуального удовольствия становится романтической мечтой о множественном удовлетворении, в то время как глубоко внутри возникает страх капитуляции. его больше интересует хроническое увлечение жизненным опытом, людьми и вещами. он живет жизнью глазами любовника, идеализирует другого и изобретает его, а затем проживает с ним в голове отношения, которые служат поддержанию его собственной идеализации. он использует удовольствие, смех и юмор, чтобы сблизиться, с иллюзией отсутствия разочарования и заброшенности, отрицая аспекты страдания. его специальность превращать любой негативный транс в позитивный и создавать объект любви, который доставляет ему удовлетворение. его сексуальный импульс становится непрерывным волшебным расцветом мысли. он живет восторженно, сохраняя слепоту перед пределами существования, и когда понимает, что трудности непреодолимы, он способен убедить всех, что ради этой цели не стоит работать. его жизнь – это огненное безумие переживаний, и он ненасытно возрастает в кажущейся радости, прикрывающей внутренний дискомфорт, в попытке уйти от боли и страха. он путает потребление с наслаждением, движение с наслаждением и связывает удовольствие со скоростью и интенсивностью. его ненасытность, независимость и постоянное возбуждение делают его очень нетерпеливым персонажем с импульсивным переходом от одного опыта к другому. его психосексуальное развитие зафиксировано на оральной стадии, и его страсть чревоугодия определяет его страстную привязанность, желающего всегда вобрать в себя все больше и больше того добра, которое предлагает внешний мир, с иллюзией, что это может вернуть утраченную в детстве любовь и счастье. он нарцисс, который ставит удовлетворение своих потребностей в центр любых отношений. его жадность проявляется в поведении, зависимом от всего, что может принести чревоугодное удовлетворение. он путает удовольствие от наполнения себя грудным молоком с удовольствием от полового акта между взрослыми. его восторг – это душевное удовольствие, предвосхищающее представление о том, что он испытает, и он путает возбуждение с наслаждением. его влечение к любому приятному стимулу делает его нервным и изменчивым, он способен граничить с дерзостью. его юмор является его специальностью, он использует шутки как инструмент социального взаимодействия и тонкой атаки. он демонстрирует явное сопротивление принятию на себя ответственности, которую влечет за собой взрослая стадия, и отказывается взрослеть, отождествляя себя с удовлетворением детства. он прячется за оправданиями или ложью, чтобы скрыть свою неспособность расти. он кажется очень уверенным в себе, но это прикрытие для его страхов и нерешительности. его неуверенность отражается и на аффективном поле, он нуждается в больших дозах привязанности и внимания, но когда отношения становятся серьезными, он пугается и разрывает их. он часто неверен, по крайней мере, мысленно. в сексуальности он находит удовольствие в соблазнении и в достижении восхищения, его интересует азарт завоевания, и как только человек побежден, он может перейти к следующему. его сексуальность скорее интеллектуальная, чем физическая, и он планирует завоевание и занимается любовью головой. его язык это способ когнитивной мастурбации, и он настолько самоуверен, что слушает только себя. он наиболее оторван от тела среди семерок и не обращает внимания на то, что происходит с ним на телесном уровне. его тело представляет собой балласт, и он физически отказывается от себя. он сопротивляется признанию себя больным и способен избежать физической боли путем самовнушения. его стиль одежды находится на границе оригинальности и карикатурности, и его беспечность сочетается с тенденцией находить удовольствие в уме и фантазии. его радость от промедления проявляется в откладывании завершения, чтобы продлить возбуждение. его страх неудачи и нервозность способствуют сексуальной дисфункции. его искаженный сексуальный инстинкт выражается в склонности к мысленному соблазнению и созданию фантастической атмосферы.

характерная невротическая потребность сексуальной семерки определяется как внушаемость, понимаемая как невротический импульс, направленный на привлечение другого и самого себя. это страсть к очарованию, к созданию образа, который заставит его почувствовать себя особенным, а также к самоочарованию и построению пузыря счастья. он специализируется на том, чтобы доставлять радость не только себе, но и уметь распространять ее, очаровывать и гипнотизировать, чтобы другой оказался в ловушке его историй. он мальчик, который хочет сбить с толку свою мать соблазнительными словами и жестами, чтобы она не осознала, что он сделал что-то не так. внушаемость это искажение, с которым он бежит от эмоционального мира и, прежде всего, от пустоты. он компенсирует свою неуверенность, погружаясь в фантастические образы параллельной жизни. пустота – это чудовище, которое предстает перед ним в виде скуки, и он выдумывает иллюзорные образы и планы, чтобы почувствовать себя живым. внушение – это способ избежать тревоги и печали, он маскирует неприятное внутреннее пространство в своем полете в чарующий мир. внушаемый человек – это энтузиаст, который пытается видеть жизнь в цветных очках и мечтает до фосфоресценции. он хронический оптимист и умеет превращать любой негативный факт во что-то интересное. он мечтатель до такой степени, что в конечном итоге не отличает реальность от вымысла, и является очарователем, очарованным самим собой. он не стоит на земле. в детстве он научился выживать, придумывая чудесную реальность, и избегать страха быть нелюбимым. он развил способность влиять на других, предлагая счастье, и его сила заражения убеждает его в своей ценности. он создает ментальный пузырь, который действует как фильтр для возможных разочарований. его внушение проявляется в адекватной постановке, включающей тело, и он является разговорчивым мимом. его многовозможное положение позволяет ему легко выбрать наиболее захватывающий вариант, и его бегство вперед и никогда не возвращение назад являются характерными чертами. его сочетание широкого спектра точек зрения и скорости обращения вызывает умственное вторжение как в него самого, так и в других. он восторженный персонаж, возможно, самый возвышенный в эннеаграмме, и его изменчивость делает его непостоянным. его эйфория хрупка, и у него часты взлеты и падения настроения. его страх перед болью заставляет его изобретать будущее удовольствие, и он обрекает себя на хроническую неудовлетворенность настоящим. в своем фантастическом мире он будет иметь то, что хочет, и его планирование позволяет ему справиться с желанием и отвращением. его страсть к воображению несет с собой влечение к магическому и сверхъестественному, и он часто увлекается оккультным и мистическим.

межличностная стратегия и иррациональные идеи сексуальной семерки связаны с его фиксацией на потакании своим слабостям, которое служит избавлению от чувства вины и поддержанию его ложного нарциссического образа. его снисходительность служит избавлению от чувства вины за причинение вреда или невыполнение обязательств. он использует защитный механизм отклонения, чтобы обесценить любой неприятный раздражитель. он дает себе разрешение на все виды удовольствий и избегает любого разочарования. он проецирует на детей свою постоянную потребность быть осмысленной, и ему трудно устанавливать ограничения. его увлечение соблазнением невозможно остановить, и он переходит от фантазии к миражу. его потакание своим слабостям позволяет ему игнорировать его прошлое и его возможную лояльность. он является неверным человеком и склонен к любовным связям. его мощная рациональность нагружена оправданиями, и он управляется с помощью гибкой системы морали. он является дарителем индульгенций и прощает то, что делает другой, чтобы он мог сделать то же самое. он использует свой дар слова, чтобы уговорить своих жертв и привести их на свое поле. он может обмануть себя, отложив управление своим деско. его иррациональные идеи включают гедонистические убеждения, что без удовольствия нет жизни, что жизнь – это вечеринка без ограничений, что лучше избегать боли, что он должен делать то, что хочет, и что счастье состоит в том, чтобы делать то, что хочешь. он также верит, что нет никаких обязательств, что на все есть разрешение, и что он должен быть забавным и фантастическим, чтобы ему нравились.

другие характеристики сексуальной семерки включают его разговорчивость, он склонен много говорить, и его вербальная невоздержанность превращает его разговоры в словесную бомбардировку. он имеет манию величия и строит непомерные планы. он эксгибиционист и постоянно привлекает внимание. он инвазивен и занимает ментальное пространство другого. он дерзок и бесстыден, способен подойти к источнику силы и противостоять ему с непочтительностью. он клоун и мало осознает свою нелепость. он самореферентен и чувствует себя выше других. он мечтатель с магическим мышлением и увлекается эзотерикой. он псевдо-чуток и испытывает трудности с искренним интересом к другим. он эгоистичен и ставит удовлетворение своих желаний на первое место. он мошеннический и способен рассказать любую историю, чтобы оправдать свое поведение. он вспыльчив и нередко впадает в истерические припадки. он антииерархичен и эскапист, устанавливает горизонтальные отношения. он невежественен и рассеян. его детский оптимизм и юмор служат не только для выделения юмористической стороны ситуаций, но и влияют на его веселый дух. он нетерпелив и импульсивен, обладает низкой терпимостью к разочарованиям. он ипохондрик и испытывает повышенную чувствительность к любым признакам физического дискомфорта.

эмоциональность и фантазия сексуальной семерки тесно связаны между собой, и он переживает различные эмоции под влиянием фантазии. он является самым эмоциональным из интеллектуальных персонажей, и его внутренняя жизнь полна энергии и возбуждения. он чувствует себя очень чувствительным ребенком, который боится глубокого интимного контакта так же сильно, как и жаждет его. его внушение подавляет восприятие боли, и он испытывает эмоции, которые возбуждают и направляют фантазию. он больше думает о том, что чувствует, и превращает переживание в историю. его идеализация является мощным защитным инструментом, который усиливает приятные эмоции и минимизирует неприятные. он предстает человеком, зацикленным на жизни, но его эмоции возникают в его голове, а не в результате самого опыта. его специализация – самоактивирующаяся радость, и он склонен рассказывать себе о своей жизни более счастливо, чем она есть на самом деле. его вторая по распространенности эмоция – гнев, и он очень чувствителен к фрустрации. его детские истерики погружают его в хроническое недовольство. он старается избегать того, чтобы его видели злым, и в домашней обстановке он проявляет свою раздражительность. его перфекционизм проявляется в доме, где он может стать требовательным и контролирующим тираном. его грусть часто возникает по отождествлению, а не потому, что он соприкасается со своей собственной болью. его сочувствие манипулятивно, и он использует печаль как часть игры по соблазнению. его страх является наиболее присутствующим в его повседневной жизни, и он отрицает его. его страх смерти является недостижимым пределом внушения. его вина появляется по мере продвижения в процессе самопознания, и ему трудно признать свои измены. его фантазия является его выдающейся стороной, и он убегает от реальности, чтобы избежать того, что расстраивает и ранит. его самовнушение помогает ему поверить в собственную ложь. его мания величия позволяет ему визуализировать себя в будущем великим учителем. его фантазия часто служит для предсказания того, о чем думает другой.

детство сексуальной семерки характеризуется тем, что он страдал до такой степени, что научился паниковать из-за боли. он пытается построить пузырь иллюзий, защищающий его от страданий, и его детская эмоциональная изоляция направляется в мир фантазий. он становится карикатурой на питера пэна. есть три ключевых элемента контекста, в котором создается этот персонаж: отсутствие ограничений, идентификация и слияние с матерью, и отсутствие эталонной фигуры отца. отсутствие ограничений может быть ответом на аверсивную среду или среду расхлябанности. его мать обычно является его миром, и он сливается с ней, не различая «я и мир». его отец часто является отсутствующей или дискредитированной фигурой. он с самого раннего возраста выделялся среди сверстников более бдительным, быстрым и умным, и он умеет расположить к себе взрослых сочувствием и лестью. он беспокойный, любопытный и нервный ребенок. его подростковый возраст характеризуется когнитивным решением изменить образ жизни, и он начинает стремиться к изменениям в направлении улучшения своих когнитивных навыков.

человек и тень сексуальной семерки раскрывают его маску, которая показывает, насколько ярка и прекрасна жизнь. его тень отвергается и ослепляется светом. его кажущаяся хроническая радость контрастирует с гиперчувствительностью, и он очень обидчив и подозрителен. его страх почувствовать боль является его ядерной тенью, и депрессия – это монстр, который прячется за его вечной улыбкой. он атрофировал мышцу чувства перед гиперразвитой рациональностью. его потребительская жадность приводит к неполному контакту и отсутствию отношений с другим. он кажется очень общительным, но на самом деле он бесчувственный и отстраненный. его тень безразличия и отсутствие глубокого сопереживания скрывают его пустоту. его трудности с обязательствами и неспособность эмоционально привязаться к взрослому связаны с его поиском матери или отца. его низкое качество присутствия прикрывается снисходительностью. его шарлатанство и постоянная агитация компенсируют отсутствие контакта с внутренним миром. его гнев подавляется, и он выражает его через бунт. его раздражительность и социальная изоляция могут скрывать глубокое уныние. его эгоизм и оппортунизм игнорируют этические принципы. его мошенническая вседозволенность может доходить до того, что он не доверяет даже самому себе. его безответственность по отношению к себе имеет саморазрушительные последствия. его суперэго нетерпимо, и он бойкотирует себя, пренебрегая и отказываясь от себя. его склонность к зависимости и измененным состояниям сознания позволяет ему сбежать.

любовь у сексуальной семерки характеризуется чрезмерно развитой эротической любовью, а его восхищенная любовь менее активна, а сострадательная – самая бедная. его приоритетная ориентация – на удовольствие, и он манипулятивно использует эрос для получения желаемого. его эротическая любовь связана с желанием и внутренним животным, и он склонен казаться человеком, влюбленным в жизнь. его эротическое удовольствие часто является ложным, и он путает истинное удовольствие с увлечением новизной. он является преждевременным эякулятором эннеаграммы, и он не наслаждается удовольствием, а увлекается волнением момента. его жизнь становится гигантским супермаркетом, который не может утолить его голод. его эротическая любовь берет начало в очень снисходительном детском опыте, и его сексуальный импульс переживается как неконтролируемый. его сострадательная любовь дефицитна, и он боится эмоциональной близости. он не эмпатичен, и его сверхчувствительность к боли заставляет его отдаляться. его страх перед болью заставляет его нормализовать ее и посмеяться над несчастьем. его жизнь отмечена безумной идеей о счастливом детстве. его восхищенная любовь имеет тенденцию быть внушающей, и он развивает огромное восхищение своими символами любви. его грандиозные ожидания компенсируются разочарованиями, и его бунтарское отношение является способом выразить разочарование и гнев по отношению к отцу. его непостоянство и страх перед авторитетом мешают развитию восхищенной любви.

исторической личностью сексуальной семерки является франц лист. он был композитором и пианистом огромной славы, породившим настоящую «листоманию». он был хрупким и болезненным мальчиком, но его отец, несмотря на его застенчивость, организовал для него частные концерты, и он стал вундеркиндом. он столкнулся с критикой и был изнурен работой, но его успехи и поездки были неудержимы. его характер был застенчивым и замкнутым, и он искал убежища в сочинении и религиозном чтении. его отец умер, когда ему было шестнадцать, и он чувствовал себя опустошенным. он вел беспорядочную жизнь и впал в глубокую депрессию, но затем возобновил мирскую жизнь и стал соблазнительным и обаятельным. его бунтарство и дерзость проявлялись в его отношениях с властью. его жизнь была полна противоречий, он был щедрым, но жаждал славы и денег. его отношения с женщинами были бурными, и он был неспособен к глубоким обязательствам. его нарциссизм и высокомерие были очевидны, и он вел экстравагантную жизнь. его дружба с вагнером и его антисемитские взгляды также являются частью его биографии. его смерть наступила в Байройте в 1886 году.

кинематографическим примером сексуальной семерки является фильм «лопе» о лопе де веге. он показан как амбициозный и страстный молодой человек, бросающий вызов правилам морали. он является искусным в диалектике и способен обманывать и соблазнять. его бунтарство и дерзость проявляются в его отношениях с властью, и он способен убеждать словами и движениями тела. его способность к внушению и шарлатанству делает его прирожденным продавцом. его жизнь полна долгов и конфликтов, но он пишет лучшие комедии и умеет смешивать трагическое и комическое. его новаторская манера выступления на сцене приносит ему большой успех, и его изобретательность и живость ума делают его мастером внушения. литературным примером является аурелиано второй из «ста лет одиночества». он с детства имел голову, полную фантастических идей, и становился все более шумным и веселым. он жил двойной жизнью, с одной стороны, с женой, обеспечивающей заботу и безопасность, а с другой, с любовницей в жизни, полной излишеств. его недальновидность приводит его к разорению, и его фантазии не удаются. его смерть восстанавливает состояние замешательства, в котором он находился.

шутки и виньетки для сексуальной семерки включают анекдоты о его неспособности сосредоточиться на важном и о его склонности к внушению.

процесс трансформации для сексуальной семерки характеризуется многочисленными критическими проблемами, и первым препятствием является мотивация к переменам. ему трудно начать свой путь с признания каких-либо страданий. мотивирующей пружиной часто является само чревоугодие, и он начинает путь как новое приключение. изменение предполагает постепенное заземление и разочарование, а также сожительство с менее возбужденным физическим состоянием. противостояние в группах одного и того же подтипа может быть эффективным, и зеркальный процесс позволяет открыть пространство для подлинной мотивации. фундаментальный вопрос – контакт с дефицитом и пустотой. на этом этапе важно создать действительно поддерживающие связи и развивать экзистенциальные компетенции, такие как контакт с эмоциональным миром и уверенность в своем теле. практика отстранения посредством медитации способствует идентификации с самим собой. только с этим багажом он может отдаться разрушительному падению на землю. работа трансформации действует напрямую, размывая структуру характера и создавая новые способы обработки жизненного опыта. пережить индивидуальную боль возможно благодаря развитию сострадания. последняя встреча происходит в отцовском переходе к широкому и стабильному видению. новый баланс поддерживает более добродетельную глобальную операцию, ориентированную на трезвость. терапевтические рекомендации включают уменьшение инфляции эротической любви, отдачу себя щедрым задачам и постоянство в конкретном процессе трансформации. трансформация трех любвей происходит в направлении, противоположном неврозу, и развитие сострадания и восхищенной любви уравновешивает присутствие трех видов любви. сострадательная любовь трансформируется через встречу с его болью, эротическая любовь – через признание его потребностей, а восхищенная любовь – через сокращение его грандиозных ожиданий.

социальный подтип (жертва, идеалист, антисемерка)

этот подтип трансформирует страсть чревоугодия в очевидно добродетельную форму противодействия чревоугодию, проявляя доброту, бескорыстие и умеренность по отношению к другим, так что невротическое ядро становится менее очевидным. он отличается от других подтипов большей амбивалентностью в отношении страсти чревоугодия, он признает свое влечение к нему и осуждает его. его приверженность нормам сохраняет его личную автономию как результат компромисса между бунтом против власти и удовлетворением группы. его социальный инстинкт имеет своей основной осью образ, воспринимаемый другими и самим собой, и сам образ будет полем его невротической битвы. он склонен создавать горизонтальные отношения, используя свою идентификацию со своим идеалом хорошего человека и свою ориентацию на то, чтобы доставить удовольствие другому. его вербальное соблазнение более чуткое, и его целью является не только создание радости, но и комфорт и глубина общения. его тайный объект желания замаскирован стратегическим интеллектом, который подчеркивает его жертвенность. в отношениях с властью он не признает авторитет и противостоит ему пассивно-агрессивным образом. среди подтипов социальный – тот, который больше всего стремится к власти, и в нем больше присутствует суперэго. его адаптивное движение – это контроль суперэго над принципом удовольствия, и его жертва личного удовольствия компенсируется отсроченным идеальным удовольствием. он больше контролирует свой публичный имидж и чувствителен к социальной критике. его главная мотивация – накапливать часы большего и лучшего удовольствия, и его поиск удовольствия в отношениях имеет нарциссический характер. его потребность в признании, признательности и восхищении со стороны других жизненно важна. его чревоугодие выражается через постоянный поиск стимулирующих социальных ситуаций в погоне за восхищением. его нарциссическое ядро питается отрицанием стремления к восхищению, которое разыгрывается через ложное смирение.

характерная невротическая потребность социальной семерки определяется как жертвоприношение. его компульсивный поиск не ориентирован на непосредственное получение удовольствия, и он проявляет ненасытность признания его жертвы, жаждая, чтобы другие видели в нем необычайно хорошего, самоотверженного и превосходящего. его жертва – это особая модальность, с помощью которой он выражает свою контрагулу. он отказывается от большего, чтобы чувствовать себя лучше, и его отречение становится священным. его нарциссическое удовольствие от отречения открывает ему врата рая. его жертва приветствуется и поощряется интересами взрослых, и он обнаруживает сильное удовольствие, когда значимый другой помещает его в это место высшего блага. его жертва – это действие, используемое как способ общения с таинственным, и он развивает страсть к таким отношениям с его невротическим и защитным идеализмом. он отказывается от своих потребностей, чтобы получить место в пантеоне своих собеседников. его жертва удостоверяет его моральное превосходство и близость к желаемому идеалу. его жертва в повседневной версии выражается в поведении, которое заставляет его казаться бескорыстным и добрым. его жертва приносит паллиативный эффект приятного взгляда, который компенсирует разочарование в желании. он выбирает путь, отмеченный его идеальным я и ограничениями его характера, и его прожорливое идеальное я ставит цели за пределы земли.

межличностная стратегия и иррациональные идеи социальной семерки связаны с его фиксацией на потакании своим желаниям, которое позволяет ему расслабиться и не подвергать сомнению свой способ функционирования. его снисходительность выражается в обходе норм контекста, и его самообман является очень закулисным. перед публикой он проявляет свои навыки, позволяющие ему быть милосердным и гибким, но на самом деле его мало волнует, что делает другой, когда он не является главным героем. его потакание своим слабостям проявляется со всей силой, когда он остается один, и он теряет способность устанавливать ограничения. его потакание своим слабостям становится своего рода солипсистским утешением. его иррациональные идеи включают убеждения, что отказ от его желаний делает его выше, что если с группой все в порядке, то и с ним все в порядке, что ему не нужно, что эмоциональная боль может свести его с ума, что горевать глупо, и что он может найти решение.

другие характеристики социальной семерки включают его нарциссизм, который проявляется в самореференции и грандиозности. он эгоистичен и его помощь на самом деле является нарциссической модальностью, пропитанной эгоизмом и эксплуатацией другого. он завистлив и нетерпим к разочарованию, и его зависть к идеализированным людям и стремление идти против власти делают любое разочарование нарушением его хрупкого баланса. он чрезмерен и использует свое тело, чтобы заглушить крики своего нарциссизма. его доброта и полезность являются стратегией, позволяющей добиться от другого взгляда желания и полноты. он хочет, чтобы его узнали на публичной площадке, и его образ святости подходит ему. его вина и внутреннее преследование являются следствием его неспособности полностью реализовать себя. его бунт против власти происходит в подпольной и молчаливой форме, и он таит в себе чувство бунта, недисциплинированность и бегство от ответственности. он нетерпим к дисциплине и боится обязательств, и его единственная известная ему форма дисциплины – это пассивность отречения. он живет проектами и фантазиями и путает воображение с конкретным актом реализации. он скептически относится к авторитету и проявляет свою антисоциальную сторону в отсутствии доверия к власти. его замаскированная конкурентоспособность является ненасытной, но никогда не явной. он боится конфликта и тревожно реагирует на противоречивые движения. он театрален и обладает естественным комическим темпом. он гедонистичен и отождествляет любовь со вседозволенностью своих желаний. он соблазнителен и его межличностная стратегия выражает базовую амбивалентность между соблазнением и отстранением. он уходит, чтобы подзарядиться от энергии, потраченной в обществе. он шарлатан и проявляет свои соблазнительные способности на интеллектуальном уровне.

эмоциональность и фантазия социальной семерки характеризуются его использованием фантазии для поддержания внутреннего покоя и залечивания нарциссических ран. его фантазия позволяет ему прожить свое идеальное я и передать то, что он не осмеливается играть в мире. его эмоциональный мозг практически полностью отключен, и рационализация поглощает энергию, вырабатываемую в эмоциональном центре. он боится чувствовать и ощущать, так как это уводит его от идеального образа себя. он не доверяет своим эмоциям и своему телу. его фантазия призвана изменить негативное переживание момента и создать положительное эмоциональное состояние. его фантазия часто очень быстро представляет реализацию будущего проекта, даже если она лишена фундамента.

детство социальной семерки характеризуется мифом о счастливом детстве, и его болезненные переживания отправлены в темную комнату разума. он идентифицирует себя с идеализированным я и с фантазиями о будущей славе. его раннее отделение от эмоциональных переживаний питает его биографический отчет. его роль в семье – быть хорошим мальчиком, который выполняет роль измерения семейного дисбаланса. он очень внимателен к потребностям всех членов и пытается отвлечься от проблем и не создавать другие. он ребенок, который растет один, навязывая правила и роли. его мать часто неспособна эмпатически уловить его потребности, и его неудовлетворенная оральная потребность становится двигателем его беспокойного поиска. его отец часто рассматривается как функция семьи, а не как эффективный ориентир, и он является бессильной и далекой фигурой. он фактически принимает на себя родительскую функцию по крайней мере по отношению к одному из родителей. его антиавторитарное поведение проявляется в том, что он прячется от властей и действует тайно. его внутренний выбор – адаптироваться к контексту и маскироваться до тех пор, пока это поведение функционально полезно.

человек и тень социальной семерки раскрывают его саморазрушение, которое проявляется в его недоверии к себе и другим, а также в его стратегии отрицания и контроля своих эмоциональных потребностей. его тело является машиной, служащей разуму, и он не заботится о нем. его связь с деньгами отстранена, и он не заботится об их управлении. его саморазрушение также связано с его эмоциональными потребностями, которые он отрицает. его изоляция приводит его в контакт с внутренним миром, где он снова сталкивается с болью. его разрушительность для других проявляется в его эгоистичном и нарциссическом месте, где другой является зеркалом для его образа. в паре его маска соблазнительного самоуспокоения срывается, и он проявляет взрывную ярость. его страх смерти заставляет его избегать жизненных циклов, и его невротический контакт с другим дает ему возможность избежать близости с самим собой. его духовный опыт основан на путанице временных идей, и он не может быть превращен в реальную вовлеченность. его пассивно-агрессивная установка поддерживает его социальную критику, которая является самоцелью. его страх является эмоцией, которая отключает его социальное продвижение, и он отрицает его своей антисоциальной беспечностью. его ярость и желание мести проявляются, когда его защитный аппарат дает сбой.

любовь у социальной семерки характеризуется двойным уровнем прочтения внутреннего динамизма трех любовей. он движется по миру спонтанно и сострадательно, но его структуре не хватает интеграции любви к себе. его сострадательная любовь феноменологически предстает как хороший человек, но его способность к эмпатии служит его нарциссизму. он использует свою межличностную модальность, чтобы скрыть типичную соблазнительность семерки. его жертвенная страсть – это долгосрочное вложение, которое окупится непосредственно с богом. его трудность пребывания в подлинных и интимных отношениях обрекает его на повторяющиеся кризисы. его эротическая любовь подвергается риску, и он отказывается от собственных потребностей во имя высшего идеала. его эротическое удовольствие продвинуто к грандиозному удовольствию от восхищения. его сексуальность переживается амбивалентно, и он проявляет затруднение и страх при вступлении в сексуальную близость. его восхищенная любовь связана с его жаждой вызывать и получать восхищение, и его поиск обращается к плохим родителям, которых следует избегать. он склонен идеализировать персонажей, но затем дисквалифицирует их. его духовный поиск проявляется в форме мистического типа.

исторической личностью социальной семерки является хосе марти. он был героем кубинского освобождения и человеком необычайной преданности своему делу. он был старшим сыном и свидетелем жестокого обращения с креолами. он был приговорен к шести годам лишения свободы и депортирован в испанию. он жил аскетично, много писал и читал, и был харизматичным и приветливым. его приверженность делу независимости была несовместима с вниманием к его семье, и его жена рассталась с ним. он достиг широкой континентальной известности благодаря своим журналистским хроникам. он посвятил себя исключительно своей освободительной миссии и основал кубинскую революционную партию. он погиб в стычке в возрасте сорока двух лет. его черты семерки включают его ненасытное стремление познавать, интеллектуальную неусидчивость и разнообразие интересов. его плодотворность и разнообразие талантов, а также его синтетическое панорамное видение являются классическими. его ораторское искусство было убедительным и завораживающим. он был общительным, но также имел периоды замкнутости. он был щедрым, отзывчивым и особенно ласковым с детьми. его скромность и аскетизм были очевидны. он стремился объединить воли и сотрудничать, и его уникальные способности к планированию проявились в организации окончательного восстания.

литературным примером социальной семерки является тимон афинский из пьесы шекспира. он был богатым афинянином, известным своей необычайной щедростью. его страсть к самоотдаче, вплоть до каннибализма, проявляется в его поступке, который усиливает его превосходство. его щедрость становится безумной, и он теряет свои материальные блага, вкладывая средства в свой образ доброты. его наивность и идеализм делают его легкой добычей для циников. его управление эмоциональной болью включает отказ, эскапизм, ненависть и жалость к себе. кинематографическим примером является фильм «жизнь прекрасна» о джордже бейли. он хороший парень, который снова и снова откладывает свое желание путешествовать, когда сталкивается с ситуациями, которые требуют его обязанностей. его идеализм и наивность проявляются с детства, и его благородство и самопожертвование являются центральными. он чувствует себя ограниченным и мечтает о привлекательном будущем. его чувство ответственности и служения другим всегда преобладает над его сокровенными желаниями. его развязка показывает динамизм, который может привести его сначала в ад, а затем к его возвращению к жизни в более добродетельном состоянии. другой кинематографический пример – фильм «жить легко с закрытыми глазами» об учителе английского языка. он отправляется в путешествие, чтобы встретиться с джоном ленноном, и его сознательная мотивация – служить детям, но его бессознательная мотивация – сделать что-то экстраординарное. его отношения с властью показывают его неспособность прямо восстать, и он использует фантазию для поддержания своего идеализированного образа. его чувство юмора является его способом снять боль и напряжение, и его связь с эротическим желанием затруднена. его пацифизм является результатом его неспособности защитить себя физически.

шутки и виньетки для социальной семерки включают анекдот о благочестивом иудее, который, столкнувшись с кошельком в субботу, решает, что на том квадратном метре, где он и кошелек, – четверг.

процесс трансформации для социальной семерки начинается с осознания, и настоящая трудность состоит в том, чтобы выйти за пределы черт, которые воспринимаются как лучшие. опыт работы в группе одного и того же подтипа активирует разочарование и позволяет наблюдать различные модели поведения. после очищения невротического поведения важно найти то, что стоит за ним, а именно попытку избежать боли. человек должен открыться подлинному биографическому повествованию и демистифицировать свое детство. полезно тренироваться в установлении контакта со структурой характера и намеренных попытках отыграть альтернативное поведение. медитация и тело являются важными инструментами для укоренения и наблюдения за отвлекающими стратегиями. полезны повседневные занятия, которые снижают общий уровень возбуждения организма. трудная задача – научиться наблюдать за тем, как движется его разум, и не попадать в лабиринты, которые он строит. важно добавить к визионерской способности активность реализации и принимать на себя глобальную ответственность за действие. обдуманное использование вербального интеллекта для общения, а не для фантазии, является противоядием против шарлатанства. интрапсихический мир требует восстановления нового баланса в динамизме внутренней семьи, и трансформация проявляется как автономия и способность заботиться о своем и внешнем. открытость к гневу и прямое выражение ярости являются признаками интеграции. трансформация семерки начинается, когда он кладет на землю свой крест и находит свое место в мире. терапевтические рекомендации включают культивирование трезвости по отношению к миру, ограничение идеализирующих фантазий и переставание строить отношения с самим собой и с другими ради того, чтобы его считали выдающимся.