mramz.vd

Глава 28. Ритуал Призыва

2026-07-16T14:41:20.189Z

— Времени в обрез, я должен немедленно снять с них ментальные чары.

Саларал подошел к обессиленным Хьюи и Хейли: мужчина всё еще лежал на постели, а девочка, пошатываясь, прислонилась к краю кровати. После «переливания Истока» Синдилле оба пребывали в глубоком забытьи.

— Мис, защищай меня. Во время заклинания я не имею права отвлекаться, — бросил великий герой.

Мис: Ты бы сперва с себя внушение снял, а то я тебе не мамочка.

Серебряная змейка-Вилка склонила голову и изо всех сил ткнулась носом в ладонь Миса.

…Ах да, Контракт о взаимной защите, он и позабыл о нём. Мис недовольно причмокнул:

— …Ладно уж, только пошевеливайся.
Саларал одарил его мягкой улыбкой.

На сей раз он не стал касаться их голов ладонью, а сложил руки на груди в молитвенном жесте.

Затем Саларал прикрыл глаза, беззвучно шепча слова неведомой молитвы. Лицо его оставалось бесстрастным, лишая всякой возможности понять — благословение это или проклятие.

Глаза Хьюи и Хейли залило ослепительным золотом, а из их уст вырвались снопы света, будто каждый проглотил по маленькому солнцу. Они застыли с высоко закинутыми головами, и это сияние затмило собой лучи утренней зари.

Прошло добрых пять минут, прежде чем свет в их глазницах и ртах угас. Оба, точно от удара кувалдой, окончательно лишились чувств.

Мис не сводил с них завороженного взгляда.

Прежде он никогда не видел Саларала за подобным занятием. В бесконечной тьме Мис лишь наблюдал, как герой стирал чувства своих соратников, но никогда — как возвращал их.

— Что-то не больно-то свято это выглядит, — Вилка снова сладко зевнула.
Малявка опять озвучила его мысли. Мис искоса глянул на змейку и легонько щелкнул её по голове.

Мало того что не свято, в действиях Саларала сквозило нечто зловещее. Мис даже заподозрил, что великий герой сражался вовсе не ради спасения мира, а просто хотел прибрать к рукам его владения.

— …Всё кончено.

Саларал размял затекшие плечи:

— Идем, распорядитель уже заждался внизу.
— Святой отец, поручаю этих троих вашим заботам. Если понадобятся травы, купите у трактирщика, у него богатые запасы.

Кален чинно кивнул.

Он смотрел на них во все глаза, и во взгляде его не было ни тени сомнения в нормальности происходящего — лишь чистое, детское восхищение тем, что подобные чудеса возможны.

— Будьте покойны, я не отойду от них ни на шаг, — торжественно пообещал отец Кален, а ворон за окном подтвердил его слова хриплым карканьем.

***

К тому моменту, как его притащили к собору, Мис уже окончательно клевал носом.

Человеческая усталость была беспощадна: она железными клещами вцепилась в его голову, неумолимо клоня её к земле.
Саларал затащил сонного Миса в гримерную, где тот замер соляным столпом. Он безвольно позволял герою переодевать себя, не в силах шевельнуть и пальцем.

— Присмотри за своей змеей. Это не Исток, её видят все без исключения.

Саларал наставлял его, попутно застегивая пуговицы на его воротнике.

Тем временем Вилка покинула запястье Миса и перебралась на ключицу, устроившись в ямке, точно в колыбели. Она лениво развалилась на коже, свесив хвост на плечо — зрелище было весьма приметным.

Серебристая чешуя на фоне белоснежной робы смотрелась изысканно, подкачали лишь сами герои: в ответ на предупреждение Саларала Мис и Вилка синхронно разинули рты в исполинском зевке.

Саларал со вздохом подцепил сонную рептилию двумя пальцами и ловко вплел её в косу Миса.

Вилка что-то недовольно пробурчала, поворочалась, выбирая позу поудобнее, и провалилась в беспробудный сон.

— Так, значит, эта штука — не Исток, — пробормотал вслед за ней Мис.

— Происхождение Истоков неизвестно. Я лишь позаимствовал внешнюю форму, не вдаваясь в суть их природы.

Говоря это, Саларал водрузил ритуальный венец на голову Миса.

— Верно, они сотканы из нашей маны и напрямую зависят от нашего душевного состояния.

— Но Нож и Вилка — это суть нашего Контракта, самостоятельные сущности. Пока узы крепки, они возродятся, даже если их уничтожат, не причинив нам ни капли вреда.

— На кой ты им тогда рты приделал?

Мис находил свою Вилку чересчур болтливой. Раз они лишь символы уговора, не лучше ли им было оставаться обычными безмолвными гадами?

Саларал, закончив наводить красоту, с удовлетворением скрестил руки на груди:

— Потому что так веселее.
Мис: …?

— Полагаю, раз уж мы связаны Контрактом, то толика искренности нам не повредит.

— Да и тебе же лучше, — добавил Саларал. — Ты ведь не в силах раскусить мою игру, а вот мой Нож лгать не умеет.

Нож подтвердил его слова кивком:

— Истинно так, я — само воплощение правды.
«Как же», — Мис подозревал, что даже само подсознание Саларала способно на ложь; этому мальчишке нельзя было верить, даже когда он просто дышит.

Но он слишком вымотался, чтобы спорить о подобных пустяках. К тому же он не ел по-настоящему целые сутки: Плод Искажения лишь подпитал его магию, но плоть по-прежнему ныла от голода.

Когда они уже собрались выходить, Саларал поманил его рукой.
Мис, щурясь, подошел ближе, и в рот ему снова впихнули леденец. Он машинально разгрыз его, и ядреный дух мяты мгновенно ударил в голову, а язык обожгло ледяной горечью.

Сонливость как рукой сняло, но вместе с бодростью пришла и жажда убийства.

Как он мог снова, сам того не заметив, довериться этому пройдохе! Проклятье, даже с Контрактом нельзя терять бдительность…

Не успел Мис и слова вымолвить, как Вилка высунула голову из косы:

— Ты что творишь?! Что это за гадость, я только глаза сомкнула — и тут такой мороз!
— Видишь, говорящая змея — штука полезная, хоть за тебя словечко замолвит, — безжалостно констатировал Саларал. — Вперед, господин «Пречистая душа», пять золотых сами себя не заработают.

С этими словами он и сам разгрыз мятную конфету, шумно втянув воздух сквозь зубы.
За порогом расстилалось море праздничного света.

Колоссальный магический круг мерцал огнями. Лучи утренней зари лились сквозь окна в шпиле, играя на белоснежных шелках. Лавровые ветви сияли золотой каймой, а серебряные колокольчики рассыпали золотистые блики, нежно позвякивая на ветру.
С одной стороны круга теснились возбужденные дети с родителями, с другой — возвышался деревянный помост, похожий на трибуну. На нём аккуратными стопками лежали реестры и книги записей, которые Мис уже видел в памяти Синдиллы, но тогда не успел рассмотреть.

Пробил час, и магические кристаллы отозвались мягкой, но торжественной мелодией.
Саларал и пятеро других Божественных стражей в ритуальных доспехах заняли посты по шести сторонам круга призыва. Восемь почтенных «Милосердных наставников» в пышных одеждах выстроились за спиной мага Фабиана.

Мис со своей корзиной, полной лепестков белых роз, встал по левую руку от Фабиана. С этого места весь магический круг был виден ему как на ладони.

Теперь и мятная конфета не требовалась — Мис окончательно взбодрился, понимая, что перед ним открывается идеальная возможность для изучения Истоков.

Он слегка опустил веки, и зрачки его начали медленно застилаться мглой.

— Верхний город, Алек Ольф! — провозгласил Фабиан.

Маг поправил алхимический артефакт на воротнике, и голос его загремел подобно медному колоколу.

Маленький мальчик в парадном костюмчике вышел вперед. Он так волновался, что едва не споткнулся, а его пухлые щеки покрылись испариной.

В правой руке он сжимал клык какого-то крупного хищника, украшенный золотистыми узорами. Малыш несмело ступил в центр круга и прижал клык к магической печати.

В тот же миг Фабиан, прикрыв рот рукой, принялся беззвучно шептать заклятие. Кость растаяла в мягком белом свете, и магический круг отозвался низким гулом.

Не прошло и десяти секунд, как перед мальчиком возник Исток в облике белки.

Сперва в воздухе соткался неясный силуэт, постепенно обретая черты зверька. В конце концов белка стала плотной и живой, почти неотличимой от настоящей. Она замерла, свернувшись клубочком, словно погруженная в глубокий сон.

Мальчик стоял с зажмуренными глазами, весь покраснев от натуги. Когда образ белки окончательно закрепился, ребенок и его Исток разом распахнули глаза.

— Смышленая рыжая белка из Атлы. Благословляю тебя, дитя, — добродушно провозгласил Фабиан.

Он сделал многозначительную паузу и едва заметно шевельнул пальцами левой руки.
Лишь тогда Мис спохватился: он изобразил подобие улыбки и небрежно бросил в сторону мальчика горсть лепестков.

К счастью, ребенок был слишком увлечен своим приобретением. Бережно прижимая новорожденный Исток к груди, он в восторге бросился к родителям, не требуя от Миса лишних слов.

— Верхний город, Элис Берт!

Дождавшись, пока дитя скроется в толпе, Фабиан выкликнул следующее имя.
Элис Берт принесла с собой склянку с чьей-то кровью и призвала летягу. Девочка осторожно прижала зверька к себе, то и дело бросая любопытные взгляды на Миса.

«Дело дрянь», — Мис внутренне подобрался, видя, как малявка неспешно приближается к нему.

— Сэр, не могли бы вы… — начала было девочка.

Мис грубо перебил её:

— Да осенит тебя великая мудрость.
Элис растерялась:

— …А, спасибо?
Затем Мис торопливо рассыпал лепестки, изо всех сил стараясь представить, как Саларал давится мятным леденцом — только это и помогло ему удержать на лице улыбку.

Видимо, у детей инстинкт самосохранения был развит лучше, чем у взрослых, так что больше никто к Мису не приставал. Лишь несколько храбрецов удостоились того же сухого напутствия и ушли ни с чем.

Фабиан заметно помрачнел, но придраться ему было не к чему, а потому он продолжил церемонию.

Мис вернулся к наблюдениям.

Талантами эта группа не блистала — сплошь мелкое зверье, самым крупным существом за всё время оказалась выдра. То ли мелкие Истоки формировались слишком быстро, то ли еще что, но Мис никак не мог уловить саму суть процесса.

Пока не настал черед…

— Нижний город, Виллер!

Названный мальчик был худ и изможден, а его чистая одежда явно была выдана устроителями. Еще несколько детей были одеты в такие же холщовые рубахи — видать, подарок от города бедноте.

Мальчишка, сжимая в руке пучок свиной щетины, со страхом в глазах опустил подношение на алтарь.

На сей раз круг призыва откликнулся не сразу, а мягкий свет начал наливаться нестерпимой яркостью. В толпе началось шевеление: люди вытягивали шеи и вставали на цыпочки, желая увидеть чудо своими глазами.

Мис перестал скрывать свой взор за ресницами и в упор уставился на сияние своими затуманенными зрачками.

Теперь он был уверен: дело не в скорости процесса, а в том, что его нынешнее зрение было слишком слабым.

В миг рождения Истока из круга вырывался поток невероятно сложной магии, скрывающий таинство от чужих глаз. При нынешних силах Мис не мог пробиться сквозь эту завесу.

…Впервые нечто сумело преградить ему обзор.

Никто не заметил перемены в глазах «Пречистой души» — все взоры были прикованы к Виллеру. Тень перед ним росла и наливалась мощью, пока наконец перед мальчиком не предстал матерый золотой шакал.

Средний хищник!

Завидев столь многообещающий Исток, Фабиан не смог сдержать волнения:

— Лесной шакал! Это же лесной шакал! Тебя ждет великое будущее, дитя!
Мальчик еще не пришел в себя, но уже инстинктивно сжался. Толпа напирала, а впившиеся в него взгляды, казалось, готовы были растерзать его на части.

Он в панике спрятал шакала и затравленно огляделся, пока его взор не замер на ослепительно белом пятне.

«Пречистая душа», стоявшая подле мага, одарила его… неописуемой улыбкой.

Лицо прекрасного юноши исказила гримаса, порожденная скрытой в нем Сущностью; улыбка была безупречно чистой, но в ней не было ни капли человечности.

— Подойди, — беззвучно велел он одними губами.

Мальчик, словно под гипнозом, направился к нему.

По крайней мере, в этих глазах не было ни жадности, ни фанатизма — лишь безбрежная, мертвая тишина. И это дарило ребенку странное чувство безопасности.

Никто не стал ему мешать, решив, что везунчик просто хочет получить благословение святыни.

Мис склонился к нему, обхватив ладонями хрупкое лицо ребенка; седые пряди скользнули по плечам. Не сводя затуманенного взора, он впился взглядом в самую глубину зрачков мальчика.

Под этим чуждым взглядом зрачки мальчишки расширились до предела, вытесняя радужку к самым краям. Ребенка затрясло, ноги его подкосились, но руки Миса надежно удерживали его на месте.

— Нет, нет! Прочь!

Незримый для прочих шакал поджал уши и жалобно заскулил от ужаса, но никто не слышал его плача.

Мис же целиком сосредоточился на увиденном.

Да, он не узрел мига рождения Истока, но видел перемены, им вызванные.

В теле ребенка возник новый магический контур, грубый, но рабочий. Мана мальчика стремительно заполняла его, точно река, хлынувшая в свежевырытое русло.

Какое любопытное… Э?!

Нечто ледяное проскользнуло сквозь ткань и коснулось его спины. Миса прошиб холод, и его зрачки мгновенно вернулись в норму.

— Довольно, не калечь ребенка.

Холодная лента скользнула по его коже и замерла у самого ворота. — Вспомни о пяти золотых, Мис.

Ясно, змея Саларала.

— Да осенит тебя великая мудрость, — сухо выдавил Мис, прекращая осмотр.

Он отпустил мальчика, осыпав его лепестками. В ту же секунду золотистый луч, смешавшись с утренним светом, скользнул по лицу Виллера.

Благоухающие лепестки медленно опустились на пол; мальчик, словно очнувшись ото сна, пролепетал тихое «спасибо».

И тут же Фабиан увлек его за собой, чтобы представить «Милосердным наставникам».

«Кое-что я всё же узнал», — подумал Мис.

Он незаметно дернул плечом, пытаясь стряхнуть наглую змею.

Но Нож лишь лениво переполз ему на плечо, спустился по талии и обвился вокруг лодыжки, словно скользкая кандала.

…Похоже, до конца обряда новых попыток сделать не дадут.

Дальнейшее действо было скучным — сплошной зоопарк из мелких тварей. Все взгляды были прикованы к Виллеру и его шакалу.

Еще до конца ритуала безродный Виллер стал приемным сыном столичного джентльмена. Мальчик выглядел совершенно потерянным, а его шакал, по велению опекуна, сидел подле него, скаля зубы.

В толпе то и дело шептались, вспоминая Синдиллу — «дутого гения» десятилетней давности.

Но Мису было до этого мало дела. Стоило его вниманию ослабнуть, как сонливость вновь навалилась на него тяжким грузом.

Он не помнил, как закончился обряд. Пришел в себя он уже на свежем воздухе. Мир перед глазами слегка покачивался, а прямо перед носом маячил затылок Саларала.

…Постойте, затылок Саларала?

— Не елозь, он тебя на закорках тащит.

Вилка высунула нос из его волос:

— Сразу после обряда ты стал похож на лунатика, у меня даже голова закружилась!
— Плату я уже забрал, — опередил его вопрос Саларал.

Мис с облегчением выдохнул, но тут же начал неловко дергаться, за что получил предупреждающий укус Ножа за лодыжку.

— Знаю, тебе это не нравится. Но сейчас день — избивать кого-то на людях не лучшая затея. Так ты выглядишь наиболее естественно.

Саларал обернулся с усмешкой в голосе:

— …Или ты предпочитаешь, чтобы я нес тебя на руках, прижимая к груди?
Мис мгновенно притих.

— Ты часом не забыл снять с себя ментальное внушение? Еще раз повторяю: я тебе не мамочка, — подозрительно проворчал он.

Саларал хмыкнул: — Ха, да я его давным-давно развеял.

— И когда же?

— А ты угадай, Ми-и-ис~?

Мис решил не развивать тему:

— Послушай, я хочу забрать того священника с воронами себе.
Саларал: …

Мускулы на его спине напряглись:

— С чего вдруг?
Мис без утайки поведал о том, что узнал из памяти Синдиллы, не забыв добавить, что его магия не превратила девчонку в овощ — она просто слишком слаба, чтобы прийти в себя.

О своем открытии на самом обряде он умолчал. Тайны Истоков мало касались их общего дела, а ему не помешало бы припрятать козырь в рукаве.

— …Словом, парень он толковый. Если мы всерьез возьмемся за этого V.O.R, он нам пригодится.

Так Мис подвел черту под своими доводами.

— Эх, — тяжело вздохнул Саларал. — Я и сам ему до конца не верю, но дело не только в этом.

— Ему всего двадцать с небольшим, он слишком юн. Будь у меня выбор, я бы не стал втягивать его в нашу историю.

— Но, боюсь, выбирать мне особо не из чего.

Мис уставился в затылок Саларала.

Лишь в такие минуты он вспоминал, что в теле перед ним живет душа, которой перевалило за триста лет.

Да, даже Контракт не заставил Саларала раскрыть все карты. Пока что Мис знал о его прошлом лишь то, что вычитал в детской книжке.

— А какой была твоя мать? — внезапно спросил он, вспомнив «счастливое семейство» из альбома.

Шаг Саларала сбился, и он замолчал на целую вечность.

— А ты угадай, Ми-и-ис~?— Наконец бросил он.

Мис и не собирался гадать. Если его мать погибла в Ночь Бедствий, разговор обещал стать невыносимо скучным.

Главное, что он добился своего.

Саларал не возражал. Теперь они могли прибрать к рукам «трюфельного пса»… то есть, взять священника в напарники.

Искать Плоды Искажения, попутно раскрывая тайну обмена телами — не самая худшая перспектива.

Как же звали того святошу… Кален? Кулен? Хм…

Предвкушая грядущее, Мис довольно улыбнулся и снова провалился в сон под теплыми лучами солнца.

В тени же…

Саларал шел вперед твердым шагом, глядя прямо перед собой. Улыбка бесследно исчезла с его лица, не оставив после себя и тени чувств.

***

Автору есть что сказать:

Вечеринка на троих! Кален успешно присоединяется! Но Калену пока никто не сказал (…

В подземелье уже могут стоять в очереди: Мистер Мис, мощный магический ДПС; Мистер Салаар, крутой саппорт; и Отец Кален, танк с заоблачной физической атакой.

Следующая глава официально завершает арку 1 и открывает арку 2!

Глава 27. Три письма

2026-07-16T14:03:27.936Z

Синдилла не сводила глаз с письма.

Учителя из Верхнего города наставляли её: никогда не приближайся к подозрительным магическим явлениям. Она машинально обернулась, желая позвать маму, но в следующую секунду вновь осознала — ей больше никто не ответит.

Стоило правде обрушиться на неё, как само дыхание стало непосильной ношей. Дрожа, Синдилла сползла со стула и, спотыкаясь, бросилась к таинственному посланию.

Быть может, это весточка от мамы из иного мира? Или какой-нибудь великий магистр решил даровать ей силу, способную обратить время вспять? А если письмо и впрямь полно злобы — что ж, пускай оно убьет её.

Она лишь хотела сбежать из этой реальности.

Синдилла протянула дрожащую руку; ей понадобилось три попытки, прежде чем конверт поддался.

[Отрежьте прядь волос усопшей и используйте её как подношение в ритуале призыва — так вы сможете вернуть свою мать.

Госпожа Синдилла, вы — истинный гений, и для вас это не станет запретом.

— V.O.R]

Наступил следующий день.

Учитель из Верхнего города заехал за Синдиллой; он специально привез ей осколок кости тигра, чтобы девочка использовала его в качестве жертвенного дара.

Синдилла спрятала кость в карман. Это было достойное подношение, но она не собиралась к нему прикасаться —Вместо этого она перевязала своей любимой лентой прядь маминых волос.

Тщательно расчесав сухие каштановые волоски, она завязала их белой лентой в аккуратный бант. Сжав подарок в ладони, девочка прижала его к сердцу, согревая своим теплом.

— Разве госпожа Филоминна не пойдет с нами? — спросил учитель у кареты.

— Маме сегодня совсем нездоровится, я пойду одна, — ответила Синдилла.

Маленькая девочка призраком пересекла размытую дорогу, поднялась по каменным ступеням и вошла в собор, украшенный лавровыми ветвями и серебряными колокольчиками.

Гул голосов других детей казался далеким, словно отделенным толщей воды — она ничего не слышала. Пышное убранство вокруг алтаря виделось зыбким туманом — она ничего не замечала.

Все её мысли были лишь о доме, том маленьком гнездышке, где её всегда ждала мама. Подсолнух, принесенный матерью, еще не успел завянуть — так как же мог завянуть сам человек?

Сердце её бешено колотилось, но на душе царило пугающее спокойствие: если письмо не лгало, мама вернется домой; если же это обман — Синдилла умрет, нарушив табу, и отправится вслед за ней.

Так или иначе, она увидит маму....Наконец придворный маг выкрикнул её имя. Пройдя сквозь строй выжидающих, любопытных и завистливых взглядов, она встала в центр круга.

Надежно спрятав прядь в ладони, она с благоговением прижала руку к магической печати.

В следующее мгновение сработало табу, и нестерпимая боль, подобно лесному пожару, охватила её. Синдилле показалось, будто её живьем бросили в жернова; глаза мигом наполнились слезами, она не могла даже вскрикнуть и едва не лишилась чувств прямо на месте.

Перед взором придворного мага нечто начало обретать форму, и она уже знала, каков будет итог —То были «осколки» её матери.

Теплые пальцы, расчесывающие ей кудри; пахнущие домом каштановые пряди; вечно сощуренные глаза и улыбающиеся губы... Это действительно была её мама, её добрая, нежная мама.

Но это не был целый «человек».

Фрагменты хаотично кружили в её сознании, превращая магические потоки в сущий хаос. Бледно-розовая мана утекала с пугающей скоростью, впитываясь в осколки; казалось, в её душе зияет незаживающая рана.

И когда Синдилла уже решила, что смерть близка, истощение магии внезапно прекратилось, достигнув хрупкого равновесия.

Всё заняло лишь пару мгновений, которые показались ей вечностью.

Обливаясь холодным потом, девочка забыла о страхе; в голове билась лишь одна смутная мысль:

«Быть может, когда я вырасту и стану сильнее, я смогу вернуть маму целиком?»

Перво-наперво нужно было спрятать её, иначе придворный маг схватит её как преступницу, преступившую закон.

Синдилла заставила себя выпрямиться; она изо всех сил старалась скрыть Исток-мать, явив миру лишь кончик локона и один мизинец.

Она заставила пряди каштановых волос обвить этот палец, и в таком виде они зависли перед лицом мага.

Вокруг поднялся шум и изумленные возгласы, но до неё не долетало ни слова. Девочка держалась из последних сил, чтобы не упасть, не сводя глаз с...

— Это что же... — маг Фабиан разглядывал шевелящийся мизинец, покрытый волосами. — Гусеница?

Синдилла тяжело кивнула и, не дожидаясь дальнейших расспросов, рухнула на пол, хватая ртом воздух.

Напуганный маг не стал приглядываться. Он наложил на неё успокаивающее заклятие и велел опекуну — учителю из Верхнего города — немедленно увести её отдыхать.

С того дня жизнь Синдиллы начала медленно погружаться в пучину.

Поначалу все ждали чуда.

Истоки великих магов всегда выделялись либо размерами, либо редким видом. Одаренные простолюдины обычно призывали существ размером с кошку или собаку — неужели гениальная Синдилла призвала лишь гусеницу? Быть не может.

Но шли годы, «гусеница» оставалась «гусеницей», и число покровителей из Верхнего города таяло на глазах....Однако Синдилла была счастлива.

И пусть она не могла явить свой Исток миру, а тело её слабело с каждым днем, с тех пор как она обрела Его, она стала всё чаще видеть образ матери.

Сначала мама таилась в незримых деталях: в аромате горячей похлебки, в запахе подушки, в пучках свежих трав над очагом.

Затем последовали мимолетные видения. В полузабытьи она видела знакомый силуэт у камина, чувствовала, как прогибается под чужим весом матрас, или ощущала прохладное касание маминой руки.

Наконец, спустя четыре года, настал день, когда она увидела маму целиком — здоровую, прекрасную. Она сидела в кресле-качалке, штопала одежду и ласково улыбалась дочери.— Сокровище мое, хорошо ли тебе спалось? — спросила мама тем самым родным, нежным голосом.

На самом деле — плохо. За четыре года её тело иссохло, голова кружилась даже от попытки просто постоять.

Боясь разоблачения, она почти не покидала дома, целиком посвятив себя изучению Истока. «Исток-мама» впитывала колоссальные объемы её розовой маны, но фрагменты лишь слегка увеличивались в размерах, и не думая превращаться в человека.

Вчера учитель отказался от неё, потребовав возместить расходы на обучение за все эти годы — последний человек, поддерживавший её, исчез. Явились лавочники, твердя, что их былая помощь была лишь кредитом, и теперь она по уши в долгах.

Но всё же...

— Мне спалось чудесно, мамочка, — прошептала Синдилла, обливаясь слезами и протягивая руки к призрачному видению.

Наблюдавший за этим Мис невольно нахмурился.

Странный Исток Синдиллы явно вышел из-под контроля.

Он день и ночь поглощал её магию, а Синдилла, ослепленная призраком матери, даже не пыталась сопротивляться.

Будь на её месте обычный человек, Исток выпил бы его досуха в миг призыва. Синдилла же, обладая недюжинным талантом, ухитрялась держаться четыре года. Но при таких темпах она не дожила бы и до десяти лет.

Он направил черные нити сквозь видения её падения, выискивая переломный момент.

Как ни странно, первая «переменная» обнаружилась в год её девятилетия.

В тот день Синдилла, прижимая к груди охапку старых книг, пошатываясь, брела в Верхний город.

Богачи не покупали старье, но бедные ученые охотно брали книги, испещренные пометками и заломами. Даже пара серебряных щитов позволила бы ей продержаться еще несколько недель.

Она пробиралась сквозь толпу, и люди то и дело оборачивались ей вслед — сотни матерей смотрели на неё с участием.

«Милая, пойдем вместе в лавку?»

«Крошка, хочешь прогуляться по рынку?»

«Дитя, я всегда рядом».

Мама шептала ей слова нежности, пока —

— Синдилла?

Хьюи, держа в руках пакет с печеньем, преградил ей дорогу.

Синдилла подняла глаза, безучастно глядя на незнакомца.

А, это не мама — мама не стала бы так внезапно расспрашивать её о всяких пустяках. Лицо Хьюи в её глазах двоилось, превращаясь то в образ матери, то в чужака, словно реальность дала трещину.

Решив, что девочка напугана, Хьюи осторожно присел перед ней, стараясь говорить как можно мягче:

— Синдилла, я друг твоей мамы, меня зовут Хьюи.

— Синдилла, ты плохо выглядишь. О тебе хоть кто-то заботится? Где твои учителя?

Синдилла лишь покачала головой, продолжая отрешенно изучать Хьюи.

Хьюи тяжело вздохнул:

— Бессердечные твари... Дитя, мне сейчас недосуг. Приходи сегодня вечером в «Молот», я куплю тебе лечебных трав, так нельзя оставлять.

— А пока возьми это, поешь. Оно суховато, так что не вздумай запивать холодной водой... Эх.

Он всучил Синдилле пакет с печеньем — оно было жирным и щедро посыпанным сахаром. Раньше мама запрещала ей есть такое, да и сама девочка не жаловала тяжелую пищу.

«Точно не мама».

Той ночью Синдилла так и не пришла в «Молот». Но забота Хьюи стала той щелью в окне, сквозь которую ворвался свежий ветер; у неё внезапно проснулся интерес к миру за порогом хижины — крохотный, едва заметный интерес.

Она начала тайком наблюдать за Хьюи и Хейли.

Изредка она делала крюк, чтобы посмотреть, как они весело покупают ягоды в сыре, как творят пустячные заклинания и заливаются смехом над нелепыми шутками друг друга.

А когда случалось, что они ссорились, она украдкой применяла магию памяти, заставляя их вспомнить былые светлые дни.

Но в её собственной жизни светлых дней больше не было: «Мама» навеки застыла в образе из её пятилетия. Нежная улыбка словно вросла в её лицо — эта мама даже не умела ворчать.

Мама хотела, чтобы она была счастлива и здорова. Но счастья было мало, а здоровье превратилось в недосягаемую мечту....Может, ей стоит попытаться обуздать свой Исток? Или просить помощи у взрослых?...Но что, если они узнают правду и запечатают его?

«Нет!» — Синдиллу пробрала дрожь.

Тогда она больше никогда не увидит маму. Не услышит её голос, не почувствует её запах. Тот удушливый мрак вернется вновь, и такая жизнь была выше её сил.

Мис с интересом хмыкнул.

Теперь ясно, почему Синдилла всё еще жива.

Благодаря вмешательству Хьюи её разум перестал быть распахнутыми воротами. Подсознание начало отторгать Исток, и скорость истощения заметно снизилась.

Он взмахнул рукой, проматывая путаницу лет; черная нить, точно острый скальпель, погружалась всё глубже в память Синдиллы.

Лезвие плавно скользило сквозь слои воспоминаний, пока Мис не наткнулся на вторую «переменную».

То было утро в её одиннадцатый день рождения.

— Сокровище мое, мама купила тебе лакомство, оно у двери, — ласково прошептала мать.

Синдилла с трудом поднялась с постели под урчание пустого желудка. Она знала: это не мама... Это господин Хьюи принес еду.

Она была слишком слаба, чтобы выходить, и давно лишилась заработка. Хьюи наведывался каждые несколько дней, принося хлеб, соленину и сезонные фрукты, а порой и сладости с медом.

Это не стоило дорого, но еда была свежей, и её хватало, чтобы не умереть.

Но всякий раз, каждый божий раз она не слышала его стука. Только когда мама говорила: «Я купила еду», Синдилла понимала, что Хьюи приходил.

«Так нельзя, что-то здесь не так», — думала она. Быть может, и впрямь пора просить о помощи...

— Тебе письмо. Посмотрим, от кого оно?

Мама подошла ближе и поцеловала её в лоб; поцелуй был теплым и нежным.

Синдилла опустила взгляд — она получила второе письмо от V.O.R.Мама уже вскрыла его для неё... или же «она сама» сделала это, не заметив.

В письме говорилось, что некто желает обсудить с ней теорию Истоков и готов щедро платить за советы.

Увидев тему изысканий этого «Паломника», Синдилла замерла.«Паломник» хотел изучить связь Истока с человеческим телом... Точно! Как она сама до этого не додумалась?

Она ведь может отделить Исток и запереть его в каком-нибудь сосуде! Так она сама будет решать, сколько магии отдавать, и Исток перестанет пожирать её заживо. А на деньги заказчика она сможет кормить себя сама, не дожидаясь подачек.

Она не только вернется к нормальной жизни, но и спасет маму!

Синдилла немедля взялась за перо, набросав «Паломнику» первый ответ. Собираясь подписаться, она помедлила секунду и вместо слова «Больная» вывела: «Терпение».[1]

«Ничего еще не кончено, всё наладится», — убеждала она себя.

«Люди — непостижимые создания», — подумал Мис.

Некое призрачное, неосязаемое чувство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Даже оказавшись на краю бездны, она не нашла в себе сил отречься от «Мамы».

Забавно, но всякий раз, когда появлялась еда, Синдилла вспоминала о Хьюи; а когда высчитывала магические формулы у окна, невольно искала глазами Хейли.

Те двое были живым напоминанием о том, что мама перед ней — лишь морок... Кстати, а что бы случилось, признай Синдилла «Маму» окончательно?

Впрочем, тут смотреть было уже не на что. Мис направил магию в последние воспоминания девушки.

Полдень, два месяца назад.

Синдилла была уже не в себе. Она не могла окончательно утонуть в безумии, но и на трезвый разум сил не осталось — она балансировала на самом краю.

Ночью мама баюкала её. Утром мама смотрела на неё со всех сторон. Стоило открыть окно — и мимо шли десятки «мам». Они готовили ей завтрак, но она боялась есть, не зная, что именно окажется у неё на языке.

Но она знала: смерть дышит ей в затылок, она кожей чувствовала её ледяное прикосновение.

Наконец она в последний раз взяла перо, чтобы написать «Паломнику» прощальное письмо.

Табу есть табу, чуда не случилось. С этой горькой мыслью она смотрела, как мама уносит конверт.

Но когда мама вернулась, в руках у неё было новое письмо.

Увидев знакомый алый воск, Синдилла не почувствовала ровным счетом ничего. Она механически сорвала печать и принялась за чтение.

[Прощайте, госпожа Терпение, мой дорогой друг.

Дитя, погруженное в бездну, мы встретимся вновь в пору жатвы всего сущего.

— V.O.R]

Синдилла вымученно улыбнулась, и её иссохшая рука бессильно упала на стол.

Внезапно кончики её пальцев словно ужалило. Розовая мана взорвалась мириадами нитей, окутывая её коконом.

Тело начало терять плотность, воздух вокруг пошел рябью, будто само пространство дало сбой.

В следующее мгновение Синдилла из плоти и крови исчезла из реальности.

А на другой стороне бытия, в глубине плотского мрака, раздался слабый младенческий крик.

Мис в изумлении расширил глаза.

Он видел всё предельно ясно: слова «Дитя, погруженное в бездну» соскользнули с бумаги, превратившись в белоснежный магический сгусток размером с горошину, и прыгнули на палец Синдиллы. Оттуда заряд мгновенно переместился к сердцу, и она инстинктивно прижала его к себе.

Затем эта штука начала мерно пульсировать, с бешеной силой высасывая ману из окружения и на глазах наливаясь угольно-черным цветом.

Это был Плод... нет, скорее «семя» или «ядро» Плода Искажения.

Впрочем, это было неважно. Важно было другое: V.O.R лично посеял этот Плод в её теле, став прямым виновником мутации Синдиллы!Этот таинственный субъект знал о существовании Кендрика и целенаправленно вел с ним игру.

Версия о том, что «Кендрик с приятелями напутали в ритуалах и случайно призвали Демонического Бога», теперь меркла перед очевидным вмешательством столь могущественной фигуры. Охота на V.O.R обещала быть куда продуктивнее, чем бессмысленная проверка сотен адресатов.

Саларал чуть было не упустил такую грандиозную зацепку — вечно от этого «героя» мало толку. Пришлось брать дело в свои руки, и результат превзошел все ожидания.

Этого хватит, чтобы убедить Саларала, и Кален теперь никуда от них не денется. Идеально.

Похвалив себя в течение добрых десяти секунд, Демонический Бог наконец втянул черные нити.

С другой стороны, Исток внутри Синдиллы был выжжен bм дотла, а вся его сила — поглощена без остатка. Змейка на tго запястье довольно заерзала, вызывая приятный зуд.

Мис с удовлетворением отозвал магию, выходя из транса и разрывая связь с сознанием Синдиллы. Разомкнув веки, jн вздрогнул от обилия золотого сияния в комнате.

«Певчая плоть» Саларала бесследно исчезла, а тело Синдиллы на глазах обретало целостность.

На сей раз магия героя подействовала безупречно, не встретив преград. Девушка теперь выглядела совершенно здоровой, Саларал исправил даже её болезненную худобу. Жаль только, герой был не властен над разумом: Исток был уничтожен, и беспамятство не спешило отступать.

— Отличная работа, Мис, — произнес Саларал с мягкой улыбкой, когда золотой свет развеялся.

Начинался рассвет, и первые лучи солнца, проникая в комнату, сменили собой магическое сияние героя. В этом утреннем свете его лицо больше не казалось столь мрачным.

Змейка-Нож на его трости блеснула в лучах солнца и изысканно склонила голову:

— Поистине впечатляющее спасение.

— Не тебе судить! — Вилка на запястье Миса тут же вскинулась, угрожающе зашипев.

— И вообще, это было не спасение, — Мис гордо вскинул подбородок. — Мне нужно тебе кое-что...

Ба-бах!

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вихрем влетел усатый распорядитель.

— Да что вы здесь устроили?! — яростно завопил он. — Мало того, что вчера весь день носа не показывали, так сегодня еще и опаздываете!

— Ритуал вот-вот начнется! А ну быстро переодеваться!

Мис: ...

«Постойте-ка, обряд ведь должен был быть завтра... Неужели мы проторчали в той аномалии целые сутки?»

Дело плохо. Его пять золотых под угрозой!

— Простите покорно, у друга случилась беда, — Саларал немного посторонился, являя взору распорядителя бледных Хьюи и Хейли. — Мы мигом соберемся, дети не будут ждать ни секунды лишней.

Увидев состояние знакомых, усач мигом остыл. Прочистив горло, он швырнул Саларалу свертки с одеждой.

— Ладно уж, живо приводите себя в порядок. Жду внизу.

— Будет исполнено, благодарю за терпение, — Саларал смиренно склонил голову.

Мис поник, словно сдувшийся кузнечный мех. Отлично. Они только что спасли целый город. Он собирался хорошенько выспаться, а теперь ему приходилось продолжать работу после бессонной ночи.

И какой смысл спасать такой мир? Лучше бы он погиб.

Мис с досадой сверлил взглядом затылок Саларала.

— Я никуда не пойду, — Вилка на его руке больно сжала запястье. — Слышишь? Не пойду! Я хочу спать!

— Пойдешь как миленькая. Страдать — так вместе, — отрезал Мис ледяным тоном.

— Ах ты, бесчувственное...

— Мы оба лишены человечности, забыла?

— ...И то верно.

В паре шагов от них Саларал уже вовсю давился беззвучным смехом.

***

Автору есть что сказать:

Повелитель Демонов еще не привык работать сверхурочно всю ночь, а герой уже является экспертом.

В последней главе кто-то спросил, почему бы не позволить змейкам поменять цвет. Я действительно подумал об этом сначала, но мне показалось, что было веселее, когда эти двое спорили с версиями самих себя (?).

Мне кажется, если бы они использовали змею друг друга, один неосторожный момент в бою, и они, вероятно, начали бы распри.

***

[1] По сути, она меняет смысл своего имени, делая его значение менее двусмысленным. Изначально написанное ею слово Patient отсылало к понятию «больной» (пациент), но затем она заменила его на Patience (терпение), тем самым перейдя к значению, связанному с качеством «терпеливый». Скорее всего, это сделано намеренно, поскольку оба варианта применимы к ее нынешней ситуации.

Глава 25. Контракт между заклятыми врагами

2026-07-16T12:13:51.046Z

— Я не знаю, — ответил Кален.

«Тогда ты мне больше не нужен».

Мис не собирался дожидаться, пока плод вернут ему, и уже потянулся к нему зубами — но на полпути чьи-то ладони обхватили его голову, фиксируя на месте.

Мис яростно рванулся вперед, так что кожа на лице даже слегка натянулась. Вспомнив, что у него есть руки, он попытался вырвать добычу силой, но Кален в испуге отпрянул на пару шагов, высоко задирая черную сферу.

— К этой штуке нельзя прикасаться, она крайне опасна. Позвольте мне самому с ней разобраться, — искренне произнес священник.

Те самые руки, что держали Миса — руки Саларала — скользнули ниже, вновь заключая его в стальное кольцо объятий. Герой был явно не в духе, навалившись на Миса почти всем весом, отчего у того возникло нелепое чувство, будто его используют в качестве костыля.

Едва Демонический Бог собрался взорваться гневом, как Саларал спросил:

— Ты не знаешь, что это, но уверен в опасности?
Кален торжественно кивнул:

— Истинно так. Я своими глазами видел, как подобное стерло с лица земли целую деревню.
Сопротивление Миса заметно ослабло. Хоть аромат и дурманил голову, он вовсе не горел желанием, чтобы его рот разнесло в клочья.

Убедившись, что Мис присмирел, Саларал ослабил хватку.

Одеяние Миса превратилось в лохмотья, но кожаные ремни еще удерживали остатки ткани, избавляя его от позора наготы. На Саларале же одежда висела жалкими лентами — вид у великого героя был, мягко говоря, неподоюающе.

— Здесь не место для бесед, вернемся под своды собора.

Кален стянул с себя последнюю рубаху и протянул её Саларалу, дабы тот прикрыл нагот — в соборе их всё же ждала юная леди в здравом уме.

Спустя несколько минут, внутри собора.

— Это Синдилла.

Едва завидев искалеченную, пребывающую в глубоком беспамятстве девушку, Хейли узнала её в тот же миг.

Первым же делом Саларал сорвал с одной из статуй кусок белого шелка. Ловко соорудив из него некое подобие тоги, он стал выглядеть куда более пристойно.

Затем он переложил Синдиллу на скамью и привычно прибег к магии исцеления. Розовые нити и осколки памяти на теле несчастной никуда не делись, но на щеках её проступил румянец, а дыхание выровнялось.

Хейли, поколебавшись, последовала примеру Калена — сняла свой плащ и накрыла им съежившееся тело Синдиллы.

Мису же было плевать на девчонку — его взгляд впился в таинственную сферу, точно рыболовный крючок в жирную рыбину.

Саларал вздохнул и предусмотрительно встал рядом Миса. Окинув взором неестественный мрак за дверью, он вновь обратился к Калену:

— Не думаешь ли объясниться?
Алые жилы лопнули, Минна сгинула, но этот кошмарный мрак и не думал рассеиваться.Даже не обладая взором, пронзающим суть магии, Саларал догадывался: средоточием аномалии была вовсе не Синдилла и не её мать, а та самая странная вещь.Кален бережно сжимал её в ладонях, готовясь возложить на каменный алтарь для обрядов.

— Лишь благодаря вашей доблести беда отступила, посему мой долг — пролить свет на истину.

Убедившись, что сфера покоится надежно, Кален облегченно выдохнул:

— Похоже, «странный недуг» не дает вам покоя. Что ж, знайте: Роша — не единственное место, познавшее это «Злое знамение».
— В последние годы в разных краях творится подобное: один человек преображается, увлекая за собой в бездну всех окружающих. И при каждом таком несчастном находят это.

— Судя по всему, перед нами — предельная концентрация магической энергии чистейшей пробы. Чем чудовищнее мутация носителя и чем больше жертв он поглотил, тем совершеннее эссенция внутри.

— Звучит как описание какого нибудь эфирного масла из розы.

Саларал вспомнил Истоки, поглощенные розовыми нитями. Чтобы получить каплю масла, нужны тысячи бутонов. Сколько же маны впитала в себя эта штука?

Неудивительно, что Мис, находивший обычные Истоки просто «аппетитными», совершенно терял волю перед этим «концентратом».

Кален улыбнулся:

— О, мой брат использовал схожее сравнение. Он даже дал этому имя — «Плод Искажения». И именно он научил меня, как с ними управляться.
— Управляться? И как же?

Стоило прозвучать ключевому слову, как Мис навострил уши.

— Есть лишь один путь: скормить его какому-нибудь безобидному заклятью. Стоит Плоду исчезнуть, как и вся аномалия развеется прахом.

Кален добавил:

— Но помните: Плод Искажения крайне нестабилен. Стоит лишь попытаться отсечь от него кусок или забрать себе — и он взорвется с чудовищной силой.
Лицо Миса позеленело, и он издал звук, подозрительно похожий на сдавленный всхлип.

Саларал едва сдержал улыбку. У него самого было еще множество вопросов, но если продолжать в том же духе, Демонический Бог рисковал снова сорваться с цепи.

Однако он был твердо уверен: позволять Мису отведать этот деликатес нельзя ни в коем случае.

Если Миса разнесет взрывом, его воля может вернуться в истинное тело; если же он поглотит эту мощь — хрупкое равновесие сил между ними будет разрушено навеки.

— Мис, не стоит так рисковать. Происхождение этой дряни сомнительно, вдруг она ядовита? — прошептал Саларал ему на ухо, приобняв за плечо.

— Лучше последуем совету Калена и скормим её какому-нибудь заклинанию. А во время процесса мы сможем изучить её природу.

Мис почувствовал, как сердце его наполняется горечью — и впрямь, что ему оставалось, кроме как поскорее убрать этот соблазн с глаз долой?

Остыв, он признал: они с Саларалом едва совладали с той тварью вдвоем... значит, мощь этого Плода, даже если он не ядовит, запредельна для его нынешнего человеческого сосуда.

Пока не найден способ безопасного поглощения, отдавать жизнь за один укус было бы верхом безрассудства.

...Но пахло так аппетитно. Твою мать, он умирал от голода.

Мис закрыл лицо руками и медленно опустился на корточки, лишившись дара речи. Он пытался спрятать нос в ладонях, чтобы хоть как-то отгородиться от этого сводящего с ума аромата.

— Коль возражений нет, я приступлю к уничтожению, — произнес Кален. — Прошу вас немного отойти.

Саларал не шелохнулся:

— Неужели требуется какое-то особое заклинание? Подойдет ли любая «безобидная магия»?
Кален почесал затылок:

— В теории — да, лишь бы она не была разрушительной... Желаете попробовать?
Он замер в ожидании, с любопытством глядя на Саларала.

Саларал на мгновение задумался, затем отколол кусочек белого камня от изваяния и принялся чертить круг на полу. Заметив, что Саларал, обычно творящий магию без подготовки, вдруг взялся за чертежи, Мис приоткрыл лицо, наблюдая сквозь щели между пальцами.

Тот явно пользовался познаниями юного Карнса: магический круг выглядел весьма замысловато, пестрея символами, которых Мис никогда прежде не видел.

— Мис, — Саларал, не поднимая головы, словно почувствовал его взгляд. — Тебе не кажется, что в наших отношениях наметился некий разлад?

Мис недоуменно моргнул:

— Разлад? А разве в них когда-то был лад?
«Самое время заняться работой над ошибками».

Саларал покосился на него и тихо добавил:

— Ладно, спрошу иначе. В пылу сражения ты на миг замер... не потому ли, что в голову тебе закрались сомнения на мой счет?
Саларал сознавал, что промедлил с поддержкой, но не ожидал, что это так сильно заденет Миса. Он полагал, что для того «Саларалу нельзя доверять» — истина, выжженная в инстинктах.

Это открытие вызвало у него... весьма противоречивые чувства.

Мис промолчал.

Признать свою заминку в бою было позорно, а то, что заклятый враг разгадал её причину — унизительно вдвойне; он предпочел прикинуться ветошью.

— Я знаю, что тебя гложет. Ты боишься, что я докопаюсь до истины раньше и нанесу удар в спину. Но вечная настороженность мешает нам биться в полную силу, и это становится проблемой.

Саларал постучал камешком по полу:

— Давай оставим пустые слова о «доверии» и заключим Контракт — Плод Искажения станет идеальным материалом, его магическая мощь — лучшая гарантия.
«Контракт?»

Мис наконец поднял голову, вскинув брови.

— До тех пор, пока тайна обмена телами не будет раскрыта, мы обязуемся делиться всеми сведениями без утайки и лжи.

— До тех пор, пока тайна не будет раскрыта, мы обязуемся защищать жизни друг друга, не допуская халатности.

— До тех пор, пока тайна не будет раскрыта, мы обязуемся не покидать друг друга без взаимного согласия.

Саларал чеканил каждое слово.

Он не сводил глаз с Миса, ловя малейшую перемену в Его лице.

— ...Ну как? Так мы исключим ситуацию «я знаю, но тебе не скажу». Когда правда вскроется, от мастерства будет зависеть, кто выживет, а кто погибнет. Как обычно.

Мис поразмыслил и поднялся на ноги:

— Согласен.
Что ж, Плод всё же останется с ним, пусть и в ином обличье; эта мысль немного уняла обиду. К тому же ему и самому надоело вечно оглядываться на Саларала — магические путы Контракта обещали изрядное облегчение.

— Но я буду участвовать в сотворении чар, и не вздумай хитрить, — Мис указал на свои глаза. — Теперь я вижу всё предельно четко.

Саларал лишь загадочно улыбнулся.

— Вы пришли к соглашению? — Кален, с самого начала их шепота, деликатно держался на расстоянии.

— Вполне, святой отец, — Саларал отряхнул руки от каменной крошки. — Будь добр, принеси Плод и научи нас, что делать.

На деле всё оказалось куда прозаичнее, чем они воображали.

Кален лишь уточнил, где находится средоточие круга, и бережно опустил туда пульсирующий Плод Искажения.

— Это напоминает давно утраченные секреты древней алхимии. Говорят, такая магия невероятно сложна, — он с любопытством оглядел вязь символов. — Неужто вы — мастер алхимических искусств?

— Вовсе нет, я лишь скромный ученый, увлеченный историей, — мягко отозвался Саларал.

Встав по разные стороны круга размером с круглый стол, Саларал и Мис замерли. Герой протянул руку и принялся нараспев читать длинную, непонятную Мису молитву.

Круг озарился мягким золотым сиянием, и иссиня-черный Плод начал мерно содрогаться.

Волны магической энергии, подобные цунами, ударили в стороны, заставив волосы путников взметнуться ввысь.

Золотистая пыль закружилась над алтарем, сплетаясь вокруг двоих в сияющую ленту Мёбиуса[1].

Безмолвное знание хлынуло в разум Миса — то были те самые три условия, что озвучил Саларал.

Герой не солгал. Магическая формулировка была даже более точной и всеобъемлющей, не оставляя ни единой лазейки для предательства.

Стоит одному нарушить обет — и силы мгновенно покинут его, пока другой не дарует прощение.

— ...Уговор скреплен. Вложите в него совершенный металл, несущий вашу суть, — провозгласил Саларал.

«Что за бред?» Мис недоуменно воззрился на напарника.

Саларал не стал тратить время на объяснения; он извлек свой серебряный ритуальный кинжал и одним резким движением полоснул по ладони. Кровь омыла лунное лезвие, прежде чем оно кануло в золотое зарево круга.

Оно не упало на камни, а расплавилось в воздухе, превратившись в мерцающую серебристую сферу.

Мис догадался, в чем дело. Пошарив в своих лохмотьях, он выудил ту самую, почти безнадежную серебряную вилку.

Изуродованные зубцы вспороли его предплечье, и, окропленная кровью, вилка последовала в пламя, обращаясь в такой же серебряный шар. Две сферы закружились в неистовом танце, сближаясь с каждым мигом. Плод Искажения стремительно таял, а серебро сияло всё ярче, ослепляя присутствующих.

В миг, когда Плод окончательно исчез, сферы слились воедино, превратившись в одно серебряное... яйцо.

Мис: ?

Хрусть.

Сияние круга начало угасать, и серебряная скорлупа лопнула, выпуская на свет двух крохотных серебристых змеек. Они воспарили в воздухе и устремились к своим новым хозяевам.

Мис инстинктивно подставил руку, позволяя змейке обвить правое запястье — у нее были глаза цвета граната, а тускло-серая чешуя отливала холодным металлом.

Стоило ей коснуться кожи, как Мис ощутил странное тепло, будто змея была продолжением его собственного тела.

Вторая змейка скользнула в ладонь Саларала.

Вспышка — и в его руке оказалась трость с навершием в виде одной змеи. По длине она не отличалась от обычной, а цвет её был того же неброского серебристо-серого оттенка.

Тонкая змея обвивала рукоять, взирая на мир глазами из лазурита.
— А воздух-то здесь свежий, — внезапно изрекла змея, доселе казавшаяся лишь украшением.

Мис в шоке уставился на неё, а затем — на свою собственную змейку. Его чешуйчатая спутница лишь сладко зевнула, обнажив крохотные клыки — ей явно было не до разговоров.

— Это воплощенная суть нашего Контракта. В каком-то смысле, теперь они часть нас самих, — пояснил Саларал.

— Мне пришлась по душе идея с Истоками, вот я и решил провести небольшой эксперимент.

— Ты можешь придать ей форму оружия, смотри...

Саларал резко взмахнул тростью: змея мгновенно переплелась у оголовья, образуя гарду, а нижняя часть трости окуталась золотым светом, превращаясь в длинный, тонкий клинок.

Перед Мисом предстала изящная рапира света. Мощь Плода Искажения идеально вписалась в её структуру, и от оружия исходила такая аура силы, что старая вилка и рядом не стояла.

Тук. Тук.

Саларал коснулся острием пола, и сияние развеялось — в руках у него снова была простая трость.

— Щекотно же, — буркнула змея-навершие.

«Да это же просто потрясающе! Саларал, оказывается, на что-то годен!»

Мис тут же перевел взгляд на свою змейку, прикидывая, в чьем обличье ей лучше пребывать.

«Кинжал?»

Нет, пустое. Его главная сила — магия, а сталь лишь мешает. Вилка была нужна лишь как проводник.

«Лук и стрелы?»

Под стать образу рейнджеру, да и бить издалека он любил. Но таскать за спиной бандуру и возиться с тетивой... Мис поморщился от одной мысли о такой мороке.

«Вот бы совместить одно с другим...»

В памяти вспыхнул образ: Саларал вскидывает кинжал и стреляет огнем.

Серебряная змейка, словно прочитав мысли, зашевелилась и плотными кольцами охватила правое запястье Миса. Голова её замерла точно на тыльной стороне ладони.

На первый взгляд — просто изящный серебряный браслет. Но Мис, повинуясь наитию, сразу осознал его суть: это был скрытый самострел.

Он вскинул руку, и по велению мысли из пасти змеи вырвался луч черной магии, подобно яду, извергаемому коброй.

Заряд пролетел в волоске от сапога Саларала, прожегши в каменном полу глубокую, бездонную дыру.

Мис и змейка синхронно: Ого!

Оружие легло в руку как влитое, а дальность боя не знала преград. В ближней же схватке можно было просто позволить змее вцепиться во врага.

— Ну как? — Саларал заговорщически подмигнул.

— Я нарекаю её «Вилкой», — удовлетворенно проговорил Мис, поглаживая прохладную чешую; от змейки исходил тонкий, приятный аромат.

«Вилка» покосилась на него и пискнула:

— Ну и вкус у тебя, просто жуть.
Мис огрызнулся:

— Жить хочешь — помалкивай.
Саларал, посмеиваясь, качнул своей тростью:

— Ну, раз так, мою будем звать «Ножом». Всё-таки из ножа и получилась.
«Нож»: Какое... оригинальное имя. Доступное лишь высшим умам, не иначе.

Саларал: — О, благодарю за столь тонкую лесть.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Кален, стоявший в сторонке, захлопал в ладоши; на лице его читалось не меньшее изумление, чем у Миса.

— Впервые зрю столь чудесное алхимическое таинство, — восхитился священник. — Поздравляю с успешным... хм... рождением новой жизни?

Мис и Саларал одновременно замолчали.

Спустя пару секунд Саларал выдавил неловкое «спасибо» и магией стер остатки круга с пола.

— Но аномалия никуда не делась, — Кален указал в сторону выхода. — Сударь, неужто вы что-то упустили?

— Вовсе нет, — отозвался Саларал, магическим жестом извлекая очередной леденец. — От Плода осталась самая малость, сущий пустяк.

Мис диву давался: одежда на парне едва держалась, а конфеты — вот поди ж ты — в целости.

Впрочем, сейчас ему было не до раздумий: от леденца исходил тот самый, неописуемый аромат.

То был запах Плода Искажения. Не такой резкий, но до боли знакомый — видимо, крохи магии, не ушедшие в Контракт.

— Держи, — Саларал подбросил конфету Мису. — От такой дозы даже яд не страшен.Мис мгновенно отправил сладость в рот.

Поразительно: его вкусовые рецепторы молчали, но аромат послужил маяком — инстинкты, дабы привлечь внимание Демонического Бога, использовали человеческие чувства.

Магия Плода потекла по жилам, и Мис ощутил такой прилив жизни, какого не знал никогда прежде. Это было блаженство, сравнимое лишь с первым вдохом новорожденного.

Мис понимал, к чему клонит Саларал.

Если он затаит обиду — это выйдет боком всем, и герой просто гасил фитиль у пороховой бочки. Но подкуп был слишком уж искусным: Контракт в придачу к сладости — и гнев Миса безвозвратно растаял в приторном вкусе.

— Я рефил пока не держать на тефя зла...

Мис самозабвенно впитывал силу, его тело напряглось как струна, а в уголках глаз заблестела влага.

— Почту за великую честь, Ми-и-ис~, — весело отозвался Саларал.

***

Леденец растаял, и вместе с ним призрачный мир начал рушиться.

С соседних улиц донеслись отзвуки людских голосов, сырой смрад рассеялся, а воздух стал прозрачным и свежим.

Собор стоял на прежнем месте, но небо за порогом внезапно посветлело. Мис поднял голову: шпиль был цел и невредим, а от следов битвы не осталось и следа.

Зловонный зной, плотская пелена над городом, окна с огоньками — всё то, что казалось столь реальным, исчезло. Тварь, созревшая в этой колыбели, так и не успела явиться в истинный мир.

Лишь серебряная змейка на запястье Миса напоминала о том, что пережитое не было сном. Её холодное прикосновение было живым свидетельством.

Наконец, остатки Плода окончательно усвоились. Искаженные образы Минны померкли в памяти Миса, превратившись в неясные тени, более не способные пробудить ни капли чувств.

В самый последний миг Мису почудился чей-то тихий вздох.

— Вы кто такие?! — Громовой окрик заставил Миса вздрогнуть.

Группа людей в непотребном виде в стенах собора — зрелище, не внушающее доверия. Ночной дозорный, размахивая фонарем, с криками выставил их вон.

Изувеченную Синдиллу, укутанную в шелка, Саларал осторожно поддерживал в воздухе магией. Хьюи по-прежнему был без чувств, покоясь на спине Калена.

Хейли бежала впереди, уверенно лавируя в ночных переулках и ведя их к «Молоту». После недавнего переполоха с «демоном» в таверне стало потише. Но стоило этой странной компании переступить порог, как по залу вновь прокатился гул голосов. Хаммер суровым взглядом осадил любопытных и указал на лестницу.

— Сейчас соберу вам поесть, а если припарки какие нужны — только скажите, — вполголоса бросил он.

...Так Синдилла и Хьюи заняли те самые кровати, что предназначались Мису и Саларалу.Мис всё еще пребывал в неге после магического лакомства и решил не поднимать шум из-за потерянного комфорта. Прислонившись к стене в углу, он лениво наблюдал за суетой смертных.

То ли прилив сил от Плода так подействовал, то ли еще что, но Саларал не скупясь раздавал заклятия очистки, вмиг избавив всех от грязи и копоти.

Прежде он носил лишь мешковатое старье, дабы не выделяться на обряде. Теперь же он снова облачился в свой темно-синий сюртук, переодевшись прямо в коридоре. Со своей новой тростью-змеей он выглядел как настоящий ученный.

— С мистером Хьюи всё будет в порядке. Его магический фон истощен, но покой и уход сотворят чудо.

Кален, закончив осмотр друга, заметно расслабился. У окна заскреблись вороны; они перескакивали по подоконнику, негромко постукивая клювами в стекло.

Священник с улыбкой помахал им рукой и подошел к постели Синдиллы. Стоило ему взглянуть на уродливые шрамы девушки, как тень тревоги вновь омрачила его чело —Нижняя часть её тела практически отсутствовала, сменившись спутанным клубком розовых нитей. Они безвольно свисали, напоминая иссохшие корни растения.

Мис прищурился, пытаясь разглядеть Исток Синдиллы. Но внутри он узрел лишь бесформенное, истерзанное нечто. Это создание напоминало скорее обрезки мяса на бойне, нежели живое существо.

Саларал встал подле него, безмолвно созерцая ту же картину.

— Положение госпожи Синдиллы прискорбно.

Кален издал тяжелый вздох:

— О полном исцелении и речи быть не может, я никогда не видел, чтобы мутанты вновь обретали человеческий лик. То, что господину Мису удалось высвободить её из кокона — уже великое деяние.
Саларал одарил его непроницаемым взглядом:

— И что же теперь?
— Теперь я буду подле неё до самого конца, — негромко ответил Кален. — Позвольте мне забрать её в её дом, а вы присмотрите за Хьюи и Хейли. Если возникнет нужда — ищите меня в лачуге Синдиллы.

— Плод уничтожен, болезнь более не вернется, и ваше расследование можно считать завершенным.

— Вот как? — Саларал скрестил руки на груди, и его «Нож» предупреждающе высунул раздвоенный язык.

— Но я, кажется, ни разу не говорил, что нашей целью было лишь искоренение заразы.

— По иронии судьбы, когда мы в прошлый раз заглядывали к Синдилле, на её столе недоставало кое-каких бумаг... И нет, я сейчас не про ту лампу.

— Святой отец, не соизволите ли объяснить, что за письма вы прячете в кармане?
***
Автору есть что сказать:
Домашние питомцы уже здесь!
Да, я заявляю, что у них двое детей, родных (...)
Две очаровательные змеи, приобретённые по контракту, чтобы компенсировать отсутствие у них обоих «Истоков Магии», и они даже идут в комплекте —
***
Святой сорняк... да:
Будто смотришь за энчантиксом любимых феечек. Только тут они уже и совместных детишек завели. Мама, папа, миритесь тихо только
И до конца первой арки всего ничего :)
***
[1] Лента Мёбиуса — это топологический объект, простейшая односторонняя поверхность с одним краем. Её легко получить, если взять бумажную полоску, перевернуть один из концов на 180° и склеить с другим. Из-за этого переворота у фигуры нет классических «лицевой» и «изнаночной» сторон — они плавно переходят друг в друга.

Глава 26. V.O.D.

2026-07-16T11:24:44.900Z

Кален медленно обернулся.

Устроив больных, он вновь облачился в сорочку и черную сутану священника. Он был даже выше Саларала, и в полумраке от фигуры святого отца исходила необъяснимая, давящая аура.

Мис настороженно напряг спину, и серебряная змейка-Вилка на Его запястье приготовилась к броску.

— А? Так ваша цель — вовсе не болезнь?.. Неужели вы и впрямь не секретные следователи из столицы?

Кален заговорил с явным изумлением и некоторой досадой, и вся его былая властность лопнула, точно мыльный пузырь. За окном негромко каркнул ворон, издав звук, пугающе похожий на вздох.

Мис и Саларал: …

Ну, Хейли-то обмануть нехитро, но ты-то куда лезешь со своей святой простотой?!

Мало того что Саларал лгал, так еще и Мис явил этому человеку частицу своей истинной сути — неужели образ «столичного чиновника» может быть настолько убедительным?
На миг они засомневались: играет ли Кален роль или же разум его действительно столь незатейлив.

Заметив их красноречивое молчание, священник поспешил объясниться:

— Сперва я счел те слова ложью, но увидев, как самоотверженно вы бросились на выручку, я поверил… Простите, я вырос в глухой деревне Атлы и плохо смыслю в тонкостях вашей бюрократии.

— Впрочем, не беспокойтесь: ваши тайны я унесу с собой в могилу. Всякое таинство должно быть сокрыто тенью.

«Да черт с ней, с секретностью», — Саларал невольно покосился на Миса.

Внешность Миса была подозрительно хороша, а после недавней битвы его нечеловеческая природа и вовсе проступила со всей очевидностью.

В подобных обстоятельствах любой смертный должен был на инстинктивном уровне опасаться Миса.

Кален же не выказывал ни тени беспокойства; оставалось лишь гадать — то ли он был непроходимо туп, то ли скрывал нечто важное.

Впрочем, загадок в самом отце Калене было ничуть не меньше.

Оставим в покое кольца с божественной силой; сама скорость его исцеления поражала воображение. Кален клялся, что не владеет магией, но розовые нити Минны в его присутствии сами отступали прочь, словно он пребывал под защитой высших сил.

…И самое любопытное — у них, по всей видимости, была общая цель.

Тем временем Кален продолжал сокрушаться:

— И подумать не мог, что вы столь благородны… Спасти меня по чистой доброте душевной…

У Миса от этих приторных речей даже в ушах зачесалось:

— Довольно! Мы ищем Синдиллу!
Кален осекся и протянул понимающее «о-о».

— Она называла себя «Терпением» и была моим другом по переписке.

Саларал, выждав паузу, решил взять инициативу в свои руки:

— Два месяца назад связь оборвалась, и мы прибыли разузнать, что стряслось.
Улыбка на лице Калена на миг застыла:

— И кто же вы для неё?
— «Паломник», — ответил Саларал. — У меня при себе даже пара её писем найдется. А теперь мой черед вопрошать, святой отец из глубинки.

С этими словами Саларал сделал шаг вперед, и серебряная змея на его трости лениво заскользила между пальцев.

— Мы действительно спасли тебе жизнь. Но ты слишком быстро втерся в доверие, а твои речи столь далеки от здравого смысла, будто ты намеренно уводишь наш взор в сторону. Что ты скрываешь?

— Госпожа Синдилла — моя дорогая подруга. И я намерен докопаться до истины, чего бы мне это ни стоило.

— Именно так, — Мис в кои-то веки поддержал заклятого врага.

Ведь ему до смерти хотелось узнать, где достать еще тех божественных «Плодов».
И вот, Кален оказался пригвожден к месту двумя парами пронзительных глаз.

— Да хранит нас Бог Теней, я был неосмотрителен.

Кален тяжело вздохнул и неловко поправил обшлага рукавов:

— Простите, я действительно утаил часть правды. Я полагал, что раз госпожа Синдилла спасена, то вам более незачем в это ввязываться.
Он немного помолчал, добавил в чашку с водой успокоительных трав и протянул её Хейли. Дождавшись, пока девочка окончательно погрузится в сон, Кален глубоко вдохнул и встал перед гостями.

Но едва он приготовился начать рассказ в духе «давным-давно», как Саларал бесцеремонно его прервал.

Тук, тук.

Трость-змея в руках героя вспыхнула, превращаясь в призрачный клинок, а раздвоенный язык «Ножа» коснулся фаланги его пальца.

— Прежде чем начнешь, ответь: как простому сельскому священнику стало ведомо о «Плодах Искажения», о которых не слыхивали даже королевские ищейки? Если бы власти знали об их существовании, они бы первым делом принялись препарировать каждого мутанта.

Саларал подошел к Калену вплотную.

Острие меча с шипением прочертило борозду на полу, и по залу разлилась та самая леденящая аура, столь знакомая Мису. Она окутывала, точно саван, заставляя ощутить себя на дне замерзшего океана.

Калену явно стало трудно дышать, он ослабил ворот:

— Позвольте мне представиться заново. Я священник Ордена Теней.
— Одна из миссий нашего Ордена — искоренение подобных «Плодов». Покров тени милосерден, но он не должен служить прибежищем для скверны.

— Пусть нас и немного, но мы признаны в трех великих королевствах. Мы вовсе не какие-то еретики вроде «Общества Звездочетов».

«Значить существуют люди, которую ищут эти деликатесы, точно свиньи ищут трюфели», — про себя удивился Мис.

Саларал никогда не слышно ни об Ордене Теней, ни об этих самых «Звездочетах». Лицо его осталось бессстрастным, он сократил дистанцию еще на полшага.

— Красивые слова, — холодно обронил он, слегка приподняв клинок. — Однако, если мутанты столь сильны, а Плоды — опасны, почему Орден Теней посылает своих верных на верную смерть в одиночку?

— Для расследования такого уровня требуется как минимум двое.

Эти слова вмиг разрушили хрупкое спокойствие Калена.

Плечи священника поникли, лицо осунулось от внезапной скорби. Вороны за окном затихли, переглядываясь, и дружно склонили головы.

Саларал и не думал ослаблять натиск; давящая мощь его ауры становилась всё тяжелее. Мис даже засомневался, не пора ли вмешаться — такой ценный «трюфельный пес» им еще пригодится.

— …Мой брат.

Мис еще не успел закончить мысль, как Кален вновь заговорил, и в его голосе смешались горечь и тревога:

— Моим напарником был мой старший брат. В ходе последнего расследования он бесследно исчез.
— Исчез? — эхом отозвался Саларал.

Кален пошарил в глубоком кармане сутаны и бережно извлек два конверта, протягивая их Саларалу.

Саларал вскинул бровь и осторожно принял бумаги.

На вид конверты были совершенно одинаковыми, из тончайшего пергамента, без единой надписи. Клапаны были запечатаны алой печатью, но на воске не было никакого клейма.

Один из них был покрыт слоем пыли и аккуратно сложен пополам; от него веяло сушеными травами и чернилами — сомнений нет, он был взят со стола Синдиллы.

Другой же хранили с величайшим тщанием: конверт не имел ни единого залома, но бумага была изрядно потерта, будто её годами перекладывали с места на место.

Саларал вскрыл первый конверт, и Мис тут же пристроился рядом, заглядывая в письмо —

[Прощайте, госпожа Терпение, мой дорогой друг.

Мы встретимся вновь в пору жатвы всего сущего.
— V.O.R]

Это и впрямь было послание для Синдиллы, но слова казались обыденными, без тени тайны.

Саларал поднял голову, желая задать вопрос, но Кален лишь молча указал на второй конверт.

Саларал послушно развернул и его —

[Прощайте, господин Хермит, мой дорогой друг.

Мы встретимся вновь в пору жатвы всего сущего.
— V.O.R]

Что? Текст один в один?

Мис не сдержался и щёлкнул языком:

— Кто такой этот Хермит?
— Хермит — имя моего брата.

Священник совершил молитвенный жест у сердца, голос его охрип:

— Во время прошлого дела мы выяснили, что все жертвы Плодов Искажения получали прощальные письма от V.O.R. Сразу после этого брат исчез, оставив на месте лишь такой конверт… и кровавые следы борьбы.
— Госпожа Синдилла получила точно такое же письмо, и вы сами видели, во что она превратилась. Этот V.O.R невероятно опасен, и я просто не хотел втягивать вас в это болото.

Саларал некоторое время созерцал инициалы в конце строки, затем с тихим щелчком убрал меч. Давящая аура мгновенно развеялась.

— Какая досада, — протянул он. — Боюсь, мы уже увязли по самые уши.

…Саларал отчетливо помнил, что некто под этим именем писал и молодому мастеру Карнсу.

Желая вернуть магический дар, Кендрик под псевдонимом «Паломник» не раз публиковал платные запросы в различных ученых ведомостях.

И однажды на его столе появилось письмо за подписью V.O.R.

В нем говорилось, что отправитель знает гениального исследователя Истоков по имени «Терпение» и готов выступить посредником. Так Кендрик и связался с Синдиллой.

У мастера Карнса было слишком много корреспондентов, а тон письма V.O.R был столь неприметным, что Саларал прежде не придал этому значения.

— Я получал письма от V.O.R, но не такие прощальные, — честно признался Саларал. — Этот человек лишь свел меня с Синдиллой, после чего мы не общались.

Кален кивнул:

— Вам пока ничто не грозит, но я настоятельно советую сменить жилье и ни в коем случае не пытаться связаться с V.O.R.
«Мы не просто жилье сменили, мы вообще дом спалили», — хмыкнул про себя Мис.
Но если подумать, не был ли сам факт призыва его и Саларала в этот мир своего рода «Злым знамением»?

При этой мысли он снова подтянулся к Саларалу и принюхался. Увы, от того не пахло Плодом Искажения.

Саларал со вздохом отпихнул Миса, высвобождая воротник.

Затем он вновь посмотрел на Калена:

— Благодарю за совет, я прислушаюсь… И прости за недавнюю вспышку, новости о друге немного выбили меня из колеи.
— Я понимаю.

Кален бережно спрятал оба письма и, сделав пару вдохов, окончательно успокоился:

— Раз недопонимание исчерпано, позвольте мне забрать госпожу Синдиллу домой?
— Ступай, — ответил Саларал. — Я исцелил всё, что мог, дальнейшие чары лишь отсрочат неизбежное.

Мис нахмурился.

Он не знал, о чем там размышляет Саларал, но перспектива расстаться с Каленом ему не улыбалась. Таких «трюфельных псов» на дороге не валяется, упустишь этого — когда еще встретишь следующего?

Да и к тому же, разве Плод не был прямой зацепкой?

Нужно было как-то повернуть ситуацию в свою пользу…

Заставить Саларала заинтересоваться Плодом или вынудить Калена остаться…

Взор Миса метался между Хьюи, Хейли и Синдиллой, а зрачки начали медленно застилаться черной мглой.

Точно. Он видел магию Минны. Он знал, как она резала Истоки, как оперировала памятью и как вливала силу в Синдиллу.

Мис мазнул взглядом по Саларалу и резким движением привел Хейли и Хьюи в чувство.
Саларал мгновенно обернулся, но не стал мешать, безмолвно наблюдая за действиями напарника.

Убедившись, что оба открыли глаза, Мис, подражая тону Саларала, торжественно изрек:

— Синдилла на пороге смерти, но мне известно заклятие, способное вернуть её к жизни.
— От вас потребуется «пожертвовать» каплей сил. Вы будете слабы какое-то время, но это не смертельно… Мне нужно ваше согласие.

Раз он действует по методу Саларала, тот ведь не станет придираться?

Прежде чем Саларал успел вставить слово, Кален вскинул голову:

— О боги Теней, неужели вам под силу спасти её?
— Проще простого, — Мис краем глаза следил за Саларалом. — Прежде она пожирала Истоки, чтобы стать сильнее. Я же просто использую те же чары, чтобы вернуть силу Истоков ей.

— Тогда я…

Священник приоткрыл рот, желая вызваться добровольцем, но вовремя вспомнил об отсутствии собственного Истока и понуро отошел в угол.

— …Я буду тише воды ниже травы, только не мешайте мне.
Саларал мигом смекнул, к чему клонит враг, и хмыкнул:

— Недурно.
Чтобы подлатать человеческое тело, сил требовалось немного, один бы справился. Но если разделить ношу на двоих, урон и вовсе будет пустяковым.

О том, как именно он собирается снимать мутацию, Мис умолчал, но Саларал и сам кое-что подозревал.

Мис самодовольно бросил:

— Живее, снимай с них свои ментальные блоки, я жду подтверждения.
Саларал не шелохнулся, лишь перевел взгляд на растерянных родственников.

— Я согласна, я чувствую себя превосходно, — ровным голосом ответила Хейли. — Дядя учил, что помощь ближнему — не грех, так почему бы и нет?

Хьюи, всё еще бледный, лишь молча кивнул.

— Ты слышал. Действуй, Мис, — в голосе Саларала промелькнуло некое подобие веселья.

— Опять он лыбится, аж тошно, — маленькая змейка-Вилка недовольно заворочалась на запястье Миса, ворча под нос.

— Неплохо, ты уловил суть, — пробормотал в ответ Мисс. — Забудь. Будем надеяться, что мы найдем какие-нибудь полезные зацепки.
В конце концов, он обещал спасти девчонку, но не клялся, что не воспользуется случаем, чтобы провернуть дельце-другое.

Мис глубоко вдохнул, воскрешая в памяти структуру розовых нитей. Он вновь соткал черные волокна магии, на сей раз изо всех сил подавляя их разрушительную мощь.

Подражая Минне, он закрепил один конец нити на иссохшем теле Синдиллы, а другой направил к Истокам Хейли и Хьюи.

Но тут его нить соскользнула, едва не полоснув по Истоку.

…Ах да, точно. Магия Саларала ведь защищала их от внешнего воздействия — этот гад нарочно не снял барьер!

Едва Мис собрался возмутиться, как в тишине поплыли нежные звуки лютни.

Под ошеломленным взглядом Калена Саларал вытянул левую руку, мгновенно создавая ту самую «певчую плоть». Мягкая мелодия заструилась по залу; лица Хейли и Хьюи остались прежними, но их Истоки утратили былую гладкость.

То был магический почерк Минны.

Мис вмиг узнал это проклятое чувство, которое навязчиво заставляло его думать о «самом надежном» Саларале. Омерзительно.

— Так подпитка пойдет быстрее, а я смогу контролировать поток, — произнес Саларал, мимоходом глянув на Калена и задержав взор на нитях Миса.

Это означало, что он может оборвать процесс в любую секунду. Хитрый лис.

Мис фыркнул и продолжил подражать Минне. Черные нити переплелись с волокнами подпитки, капля за каплей перекачивая силу Истоков Синдилле.

Дыхание девушки мгновенно стало глубже, а на лице заиграл румянец.

Зрачки Миса оставались затуманенными, он жадно следил за потоками маны. И действительно: внутри Синдиллы проступили крохотные «Цели» — те самые узлы магии, что поддерживали её уродливое состояние.

То была та самая куча бесформенной плоти, в которую превратился её Исток.
Пользуясь тем, что подпитка идет полным ходом, Мис направил новые нити вглубь тела Синдиллы.

Поток разделился: одна часть достигла «Целей», чисто и красиво аннигилируя деформированный Исток; другая же, вторя розовым нитям, бесшумно скользнула в память девушки.

В одно мгновение жизнь Синдиллы развернулась перед Мисом, словно полки в библиотеке или идеально препарированный труп.

Из всех пятнадцати лет он безошибочно вычленил воспоминание десятилетней давности...

Ночь накануне ритуала призыва, дом Синдиллы.

Полки ломятся от склянок, книги ровными стопками высятся в углах. В комнате просторно — нет еще тех завалов пергамента, в которых нельзя и шагу ступить.

Над очагом сушатся травы, в котелке мерно закипает молоко. На столе — милая скатерть в клеточку, а в вазе сияет пышный подсолнух.

Всё чинно и опрятно, а воздух пропитан немыслимым теплом.

Филоминна баюкает свою красавицу-дочь, глубоко погрузившись в кресло-качалку, точно увядающий букет.

Она не похожа на ту Минну, что они знали: Филоминна была измождена, лицо её отливало желтизной — болезнь явно подтачивала силы. Они не бедствовали, но мать была одета в простую холщовую рубаху.

— Помни, сокровище мое: во всём будь рассудительна, не стремись выделиться.

Минна, нет, Филоминна с нежностью взирала на маленькую Синдиллу.

— Ты еще слишком юна, и у тебя нет опоры; великая сила лишь навлечет беду… Я лишь желаю тебе долгой и счастливой жизни.

— Но мамочка, все так радуются! — голосок Синдиллы был полон детского восторга. — Учитель говорит, что я гений, каких раз в десять лет сыщешь, и обещает много денег. В лавке мне дают любые книги просто так!

Филоминна шевельнула губами, но слова замерли, не в силах состязаться с лучезарной улыбкой дочери.

В итоге она лишь запечатлела поцелуй на лбу девочки.

— Мам, завтра ритуал! А как закончим — пойдем гулять по ярмарке, чур ты со мной!

Синдилла уткнулась носом в шею матери, ласково потираясь.

— Хорошо, — улыбнулась Филоминна, поглаживая её по спине.

— Мамочка, а если я и впрямь гений, я призову такого же огромного феникса, как у господина Лангесии?

Синдилла возбужденно размахивала руками:

— Ты обнимешь меня, феникс подхватит нас обоих, и мы полетим к самым облакам — ты ведь поиграешь со мной, правда?
— Хорошо, — проговорила Филоминна сквозь приступ кашля.

Она с любовью перебирала волосы дочери, но ладонь её была ледяной.

— Мам, завтра я стану великим магом! И мы уедем жить в столицу, хорошо?

— Мам, я так хочу сухариков, купишь нам завтра побольше?

— …Мама?

Мать не ответила. Она стала холоднее, чем когда-либо прежде.

Синдилла, дитя трущоб, слишком хорошо знала, что это значит.

И как любящая дочь, она знала, что этот день неизбежен: мама всегда была слаба, и девочка видела это. Она молила господ из Верхнего города о врачах, но лекари сменяли друг друга, а недуг не отступал.

Почему?

Синдилла замерла в объятиях матери, тщетно пытаясь удержать крохи уходящего тепла.

Ей не нужен был феникс Лангесии. Ей нужен был лишь Исток, способный исцелить мать… почему же её даром оказалась лишь проклятая магия памяти?

— Мамочка, побудь со мной еще хоть денек!

Она морила сквозь слезы, будто это могло вернуть жизнь:

— Ты ведь обещала! Завтра на ярмарку, феникс, небо…
— …Ты обещала быть со мной.

Родные объятия коченели, молоко на плите убежало, наполняя дом едким запахом гари.
Мир в одночасье стал холодным и твердым. За окном сгустилась тьма, и ей стало по-настоящему страшно.

Затравленным взглядом она обшаривала комнату в поисках убежища. И вдруг взор её замер на одной точке —

Стол с милой скатертью в клеточку, ваза с подсолнухом.

…А под вазой, соткавшись прямо из воздуха, лежал конверт. Посреди него, тускло мерцая в свете угасающего очага, алела восковая печать.

***
Автору есть что сказать:
То, что здесь сделал Демонический Бог, по сути, было операцией во время переливания крови.

Он действительно сделает все, чтобы перекусить.

А честный священник действительно честный священник, простой деревенский мальчик...

Глава 24. Мимолетное видение

2026-07-15T16:45:17.857Z

На протяжении тех долгих лет Саларал никогда не видел Миса в его истинном обличии.

В бескрайней тьме он лишь чувствовал на себе мириады Его взоров. В тусклом свете ламп он зрел лишь бесчисленные кончики Его щупалец.

В мыслях он по крупицам воссоздавал образ этого колоссального существа — быть может, это моллюск с мириадами конечностей? Или же Они прячет хитин, чешую и клыки где-то в недрах своей сущности?

...Походит ли Они на птицу или рыбу? Напоминает ли змею или волка?

...Быть может, Они подобно дракону или исполину из людских фантазий?

Теперь же он получил часть ответа.

Нет, Мис не походил ни на что.

Никаких знакомых щупалец, никакой податливой плоти; на миг Саларал усомнился, можно ли вообще назвать это «живым существом».

Суставы Миса одеревенели, тело неестественно зависло в воздухе; конечности с одной стороны отпали, разъеденные магией, а из ран повалил густой черный туман.

То были не хаотичные испарения, а нечто, напоминающее рой изломанных частиц.

Они двигались по пугающей, гипнотической траектории, образуя вокруг рваную лучистую структуру.

Словно лик прекрасного черного солнца.

В этой красоте сквозило абсолютное ничто; то было не чудо зарождения жизни, а скорее триумф математики — лаконичный, хладный и безусловный.

Саларала посетила причудливая мысль: если бы само понятие «Конец» обрело форму, оно выглядело бы именно так.

Жаль лишь, что образ этот был слишком незрелым и фрагментарным — не истинный облик Миса, а лишь крохотный осколок Его подлинной сути.

Верно: человеческая плоть служила лишь замочной скважиной, сквозь которую Саларал узрел бездну; но стоило Нечто по ту сторону явить малую часть себя, как сосуд «человека-Миса» начал рассыпаться.

Впрочем, рушилась не только плоть Миса.

Там, где падали лучи черного «солнца», нити с шипением разлетались в клочья; регенерация сошла на нет, и путы вот-вот должны были лопнуть.

На конце пуповины беспокойно заворочался младенец; в околоплодных водах он широко разевал рот, содрогаясь в беззвучном плаче. Очередные лавины осколков памяти устремились к нему, стремясь свиться в плотные пеленки, лишь бы поскорее затянуть раны.

Мириады розовых нитей втянулись из тьмы обратно; иные еще сжимали обрывки чужих Истоков, которые тут же перемалывались в чистую ману для подпитки твари.

Сотни воплощений Минны облепили тушу монстра, лихорадочно штопая прорехи — они более не пеклись о былом сходстве, а лишь громоздили лоскут на лоскут.

Под этим беспорядочным шитьем чудовище окончательно утратило человеческий облик, становясь всё более гротескным. Сражение на уничтожение переросло в гонку на выживание между распадом и возрождением.

Быть может, человеческий сосуд сковывал Его мощь, но скорость разрушения Миса начала уступать темпам латания Минн. Он с трудом прорывался вглубь плоти, но нагромождения туши монстра преграждали путь, замедляя Его до предела.

Его человеческое обличье под воздействием черной радиации омертвело и начало сползать, точно старая змеиная кожа... еще немного — и «Мис» растворится во тьме...

«Нет», — подумал Саларал. — «Только не сейчас — последствия непредсказуемы».

Мис мог погибнуть или впасть в неистовство; худшим исходом стало бы возвращение Его воли в бескрайнюю пустоту с последующим пришествием в этот мир.

— Даже не смей приближаться! — бросил Саларал Калену и кинулся прямиком к черному солнцу.

По мере приближения к этой зловещей аномалии его собственная кожа с шипением трескалась и обугливалась, тут же восстанавливаясь под действием золотой магии. Превозмогая муки заживо сгорающей плоти, Саларал прорвался за спину Миса и мертвой хваткой обхватил Его истерзанный торс.

Он выжал из себя последние капли сил, направляя их на исцеление человеческой оболочки. Плоть Миса стремительно нарастала, пытаясь удержать черный туман внутри, но мгла вновь и вновь прорывала ткани.

...Сам же Мис никак не реагировал, упорно стремясь к намеченной цели.

— Мис... — выдавил Саларал сквозь спазм истерзанного горла. — Мис, не надо.

Из глаз Саларала непрестанно текла черная кровь, зрачки его усыхали, но тут же вновь наливались светом в лучах золотого сияния... и он не отвел взора ни на миг.

Стиснув зубы, он заставил собственную плоть аномально разрастись. Он использовал свои ткани, чтобы запеленать раны Миса, силой втискивая беснующуюся тьму обратно в Его тело.

То был воистину жуткий «объятие»: со стороны казалось, будто восковая фигура плавится на раскаленном железе.

Наконец Мис ощутил помеху; Его человеческое тело забилось в конвульсиях, исторгая обрывистые вскрики. Он был в ярости: Он точно знал, куда бить, но не мог выжать из себя крупицы маны, а плоть не поспевала за Его волей — этот людской сосуд оказался невыносимо громоздким и бесполезным.

Сейчас Он желал лишь одного — сбросить эту кожу, разорвать постылые оковы... и пусть Его мысли и чувства развеются прахом — какая разница? Ему и даром не сдалсся этот шум.Но плоть Саларала врастала в Его раны, намертво запирая Его в границах сосуда.

Герой не побоялся обнажить собственное сердце — пульсирующий орган прижался к Его спине, и от этого касания беснующаяся магия на миг замерла.

Всё повторилось, как в их первой схватке после пришествия: вопреки всяким законам логики, Он попросту не мог лишить Саларала жизни.

Саларал не упустил мгновения — ослепительный золотой свет взорвался, расширяясь во все стороны.

Молодая плоть поглотила черный туман, раны Миса затягивались на глазах; мучительная боль стаяла подобно снегу, и к Нему вернулись крохи рассудка.

Саларал был куда крупнее Миса, и его объятие со спины словно впечатало юношу в героя.Теплая плоть врага пульсировала внутри Его... его ран — это неописуемое чувство заставило Миса мгновенно покрыться мурашками.

Мис недовольно задергался:

— Ты...

Но не успел он раскрыть рта, как в него втиснули нечто круглое. То был леденец со вкусом малины, приправленный сладковатой кровью Саларала.

...Подобная выходка сбила его с толку; Мис замер, машинально сжав зубами сладость.

— Ну и характер. Похоже, кто то проголодался.

Голос Саларала звучал прерывисто, но в нем слышалось облегчение. Герой храбрился, хотя тело его было в лохмотьях; одежда превратилась в тряпье, а кожа была испещрена рваными ранами.

Наросты лишней плоти усыхали и отваливались; Саларал обливался холодным потом и мелко дрожал, но лицо его оставалось безмятежным.

Наконец он оторвал взгляд от Миса и перевел его на чудовище.

Пока Саларал усмирял Миса, им обоим было не до атак; в итоге тварь крепко сжала их в своих объятиях, и лишь золотой щит героя удерживал натиск, но...

Хрусть — и на дрожащем куполе пролегла трещина; теплые волны материнских воспоминаний хлынули вперед, и бесчисленные женские руки потянулись к ним из лоскутов памяти.

Хрусть — Мис разгрыз леденец, и приторная сладость перебила медный привкус крови.Он по-прежнему не доверял Саларалу, но понимал, что сейчас не время для препирательств.

Мис попытался вновь поймать тот боевой ритм; теперь, когда сила была заперта внутри, чувства утратили былую остроту.

К счастью, его новый дар никуда не делся — Мис сосредоточился, и зрачки его вновь расплылись черной мглой; сквозь нагромождение преград он узрел неясный контур «Цели».

— Нужно бить младенца. Всё остальное соткано из памяти и будет возрождаться вечно, — раздраженно бросил он. — А с тобой я позже расквитаюсь...

— Ничто в этом мире не вечно, и память — в первую очередь, — тихо отозвался Саларал, не ослабляя объятий.

Мис неловко поерзал:

— Твоими молитвами даже мне теперь не под силу стереть эти видения. Если только ты не владеешь даром Минны и не способен их исказить.

— Исказить?

— Исказить, отравить — называй как хочешь, — буркнул Мис. — Младенец — это ядро, он без конца впитывает людские воспоминания. Пока жители Роша дышат, его запасы не иссякнут.

Саларал внезапно усмехнулся.

Они были так близки, что Мис кожей ощущал вибрацию его грудной клетки.

— Какое совпадение, — прохрипел он. — Ты ведь знаешь, что я мастер ментальных чар.

— Раз оно жаждет счастья, я просто отравлю всё это страданиями. — Тон Саларала стал неразборчивым. — Удачно вышло; будь всё наоборот — пришлось бы попотеть...

Мис едва не расхохотался от абсурда:

— Это же память целого города!

— Но я ведь и впрямь чертовски хорош в ментальной магии.

Бросил он туманно и крепче сжал его в объятиях, точно утопающий — обломок мачты; Мис в ответ лишь сердито задергался.

...А затем он резко оттолкнул Миса от себя.

— Доведи начатое до конца, — прошептал Саларал. — На сей раз я обеспечу тебе идеальную «опору».

Лишь тогда Мис осознал, что всё его тело окутано плотной золотой броней; мощный толчок Саларала отправил его в полет прямиком к младенцу.

В тот же миг щит вокруг самого героя разлетелся вдребезги; став идеальной приманкой, Саларал мгновенно исчез в чудовищных объятиях твари.

В последние мгновения перед падением — среди вихря безумных воспоминаний и переплетения рук — Мис успел поймать взгляд знакомого синего глаза.

Он чуть сузился в улыбке, что была подобна благословению.

Не успел Мис опомниться, как началось невообразимое.

Чудовище словно окатили незримой кислотой: светлые крупицы памяти вмиг померкли, становясь грязно-серыми.

Розовые нити бессильно поникли, а дух отчаяния хлынул по ним неостановимой чумой... Точно так же, как Минна когда-то подменила их воспоминания, теперь яростная боль пожирала всякую крупицу тепла.

Лоскуты памяти осыпались ороговевшей кожей, нити лопались одна за другой; монстр пошатнулся и начал заваливаться прямо на Миса.

Золотой панцирь вокруг Миса рассыпался мириадами неподвижных в воздухе осколков; легко отталкиваясь от них, он стрелой рванулся к бьющемуся в агонии младенцу.

Тварь тщилась защититься, но отрава в её памяти лишила её всякой надежды на спасение.

—Хрясь!

Горячая кровь брызнула фонтаном, окрашивая шпиль собора в багрянец и пятная сапоги Калена.

Мис насквозь пронзил сердце младенца, и черная магия беспрепятственно хлынула внутрь; плоть лопнула, распадаясь на куски и тая в воздухе.

Но самое лакомое — его первый истинный трофей — Мис уже крепко сжимал в ладони.То была хрупкая девочка; она сжалась в комочек, кожа её была усыпана мерцающими искрами памяти, а нижняя часть тела уже успела обратиться в розовые жилы.

Девчонка была еще жива — Мис отчетливо слышал стук её сердца.

Безумие отступило, улыбающиеся лики Минн развеялись прахом... осталась лишь она одна.

Но времени на пиршество не было: с гибелью ядра исполинская туша из лоскутов памяти рассыпалась пеплом, и Саларал начал падать в бездну.

Как бы Мис его ни ненавидел, сейчас герою умирать было нельзя.

Оттолкнувшись от последних золотых искр, он ринулся вслед за Саларалом.

Когда он коснулся земли, в его руках было по человеку; к счастью, оба уцелели.

Швырнув бесчувственного Саларала на камни, он засучил рукава и направился к девочке, готовясь прикончить её, но...

— Боги, да вы — истинный герой, чьи деяния не знают равных!

Кален, незаметно подобравшись ближе, взирал на Него с искренним восторгом, даже не утерев черную кровь под глазами.

— Простите, покорно прошу простить, я снова обманулся вашим суровым видом и заподозрил неладное...

— Вы ведь хотите первым делом спасти несчастную? Позвольте мне помочь!

Мис: ?

«Нет, ты правда ошибся: я как раз собирался убить её».

Пока он пребывал в легком замешательстве, Кален ловко выудил нечто из объятий девочки —

Мис: ...!!!

Это оно! Именно то, чего он так жаждал!

От этого дивного аромата у Демонического Бога едва голова не пошла кругом; он едва не потерял равновесие.

То был комок иссиня-черной мягкой плоти размером с круглую булочку; он мерно пульсировал в ладони священника, напоминая живое сердце, отлитое из нежного желе.

Мис, собрав в кулак всю свою волю, сглотнул набежавшую слюну:

— Ты знаешь, что это?.. Что это за штука?

***

Автору есть что сказать:

Мисс: С Саларалом разберусь позже, а пока просто дай мне поесть.jpg

Мисс: ? Не забирай мою еду.

Саларал: (тайком наблюдает)

Это точно не полная форма Мисс, ни за что всё не раскроется в первом томе.

В следующей главе раскрывается источник чумы, финал истории——!

Сможет ли Повелитель Демонов наконец-то съесть эту еду? Еда, еда!

***

Святой сорняк живой:

В этой главе была часть где Мис был Ним. При этом, тут не использовался нон хьюман местоимение, как в первых главах, а как живому существу. Это так мило, хихихи ^0^

Глава 23. Хищник

2026-07-14T17:24:14.888Z

Увидев Хьюи без сознания, Хейли не стала ни плакать, ни причитать.

Она лишь торопливо подошла и села рядом с ним; инстинктивно склонившись, она прильнула к родному человеку, точно птица, вернувшаяся в гнездо.

Снаружи по стенам нетерпеливо скреблось чудовище, и этот приглушенный шорох эхом отдавался под сводами собора.

Мис потер пустой желудок, переводя взгляд вслед за звуком; дивный аромат всё еще щекотал ноздри, разжигая аппетит.

Как и предсказывал священник, тварь не могла войти внутрь: незримая преграда у врат надежно удерживала её снаружи.

Идеальное убежище для передышки — а этот клирик знает толк в выборе мест... Но долго ли оно продержится? Мису было чертовски любопытно.

Тем временем Саларал, изучив магический круг ритуала призыва, перевел взор на священника.

Тот более не носил облачение птицеклювого демона. Возможно, из-за того, что лицо его было слишком добродушным, он по-прежнему казался рослым, но былая аура угрозы заметно поубавилась.

— Мы знаем, кто ты, так что давай обойдемся без церемоний, — произнес Саларал. — Мы встречаемся уже в четвертый раз, господин «демон».

— Благодарю, что спасли меня.

Священник отряхнул пыль с черных одежд и вежливо поклонился:

— Простите, что счел вас разносчиками заразы и причинил столько неудобств.

— Да уж, от тебя одни сплошные неудобства, — буркнул Мис. — То носишься повсюду, пугая людей, то в одиночку борешься с чумой. То бегаешь от стражи, то бежишь к ней с доносом... Совершенно бессмысленный тип.

Саларал: ...

Саларал потер виски:

— Хоть этот малый и груб, я хотел спросить о том же. Святой отец, почему вы не объединились с властями Роша?

Священник тяжело вздохнул, будто давно ждал этого вопроса.

— Позвольте представиться: меня зовут Кален, я священник Ордена Теней.

Голос его был чист, а в сочетании с кротким лицом он походил на безобидное травоядное создание.

Клирик снял испачканные в крови перчатки, обнажив руки здорового телесного оттенка. На средних пальцах обеих рук поблескивало по костяному кольцу.

— Положение отчаянное, и я не стану ничего скрывать: эти кольца — святыни нашего Ордена. Левое предвидит беду, правое позволяет сокрыться в тенях.

— Едва прибыв в Роша, я намеревался явиться к градоначальнику. Но левое кольцо буквально взвыло от предчувствия дурного — этот шаг стоил бы мне жизни.

Кален продолжил с обезоруживающей прямотой:

— Сами видели, местный правитель не отличается великим умом.

«Значит, пророческий дар», — Саларал внимательно разглядывал кольца.

Неудивительно, что птицеклювый демон всякий раз оказывался в нужном месте — этот парень использовал дар предвидения неблагополучия вместо компаса.

Хотя, если вдуматься, это устройство должно служить для того, чтобы «держаться от беды подальше», не так ли? А господин Кален, напротив, лез в самое пекло — интересно, что думает по этому поводу его Бог Теней.

Стало быть, и ускользнуть от них с Мисом ему помогла способность колец к сокрытию.

...Божественная сила?

Если эта сила столь необычна, то не была ли их с Мисом реинкарнация волей некоего божества?

— Раз ты можешь лишь предвидеть беду, откуда ты узнал, что дело в еде и воде? — спросил Саларал, возвращаясь к насущным проблемам.

— А, так дело только в них? — Кален искренне изумился и почесал затылок.

— Я просто перекрыл все привычные пути заражения: пищу, источники воды и контакт с больными. Вороны уничтожали снедь, а я отпугивал зевак.

— Но зараженные всё равно появлялись, и я уж было решил, что упустил нечто важное.

— О, их заражала лично Минна. Хорошо, что ты пресек передачу вируса между людьми, иначе Роша давно бы вымер, — вставил Мис, восстанавливая справедливость.

Он-то полагал, что Кален тоже видит розовую ману, но, похоже, зря тревожился.

— Какое облегчение. Благодарю, что просветили меня, — Кален повернулся к Мису, и в голосе его звучала неподдельная признательность.

— Я лишь констатировал факты.

Кален смутился еще больше:

— Ха-ха, честность — великая добродетель, а ведь я на вас донес...

«Неудивительно, что птицеклювый демон всегда молчал». Голос у парня был слишком мягким, а характер — до приторности простодушным; это никак не вязалось с его мрачным образом.

Видя, что беседа грозит затянуться, Мис с досадой отвернулся и спрятался за спину Саларала, подталкивая того вперед, чтобы герой поскорее разобрался с этим делом.

Саларал прочистил горло:

— Господин Кален, выходит, два месяца назад вы предвидели крах Роша и явились сюда, чтобы всё исправить? Ваше упорство в течение двух месяцев достойно восхищения.

Кален застенчиво улыбнулся:

— Не стоит преувеличивать, у меня были свои причины.

Сказав это, он внезапно посерьезнел:

— Раз недопонимание исчерпано, нужно поскорее покончить с той тварью снаружи.

Словно в ответ на его слова, собор вновь содрогнулся. Крошка посыпалась со сводов, а алые нити на полу лениво зашевелились, переплетаясь у их ног.

Запах сладости стал еще резче, и Мис невольно облизнул губы. Он не возражал против битвы — кто же откажется от столь лакомого ужина?

Однако Саларал не спешил в бой.

Он подошел к лежащему без чувств Хьюи:

— Мис, взгляни, что с ним.

— Почти покойник.

Мису хватило одного взгляда: Истоком Хьюи была довольно крупная снегириная синица, и сейчас она была столь плотно опутана алыми жилами, что виднелся лишь кончик клюва.

Скорее следовало удивляться тому, что Хьюи до сих пор дышит — истинное чудо.

Услышав слово «смерть», лишенная чувств Хейли опустила голову и крепче обняла дядю. Её лицо осталось неподвижным, лишь в глубине глаз мелькнула тень растерянности.

Грудь Хьюи тяжело вздымалась; он с трудом приоткрыл веки:

— ...Хейли?

— Я здесь, дядя Хьюи, — отозвалась девочка.

Мужчина вздрогнул, отчего розовые нити на полу пришли в движение. Он шевельнул губами, выдавливая едва слышно

— Прости.

— Нет, это я виновата.

Хейли ответила мгновенно. Её голос был настолько ровным, что становилось не по себе:

— Не порекомендуй я тебя святому отцу, ты бы не оказался здесь заперт.

— И не войди я без спроса в дом Синдиллы, мы бы не попали в эту ловушку.

Хьюи, превозмогая слабость, приподнялся, явно заметив перемену в племяннице. Но он не стал расспрашивать, лишь горестно опустил глаза.

— Помогать людям — не грех... — выговорил он, цепляясь за остатки сил. — Я сам... решил войти в тот дом...

— Если ты до сих пор винишь себя... за тот случай с ней...

— Я выросла, — негромко перебила Хейли, чеканя слова, словно читала вслух книгу. — Тогда я была глупой, теперь мне всё равно.

— Я всегда была тебе благодарна, дядя.

Хьюи слабо улыбнулся, выдохнул, и его плечи бессильно опали.

В ярком сиянии свечей он с нескрываемой тоской всматривался в лицо девочки, пока веки его не начали смыкаться.

...Но прежде чем его глаза окончательно закрылись, чья-то ладонь опустилась ему на макушку.

— Вижу, разум еще при вас, так что буду краток.

Голос Саларала звучал четко и властно:

— Желаете ли вы умереть сейчас, оставшись человеком, или рискнете ради шанса на жизнь?.. Пусть даже в случае неудачи вы станете «бесчувственным монстром»?

Губы Хьюи дрогнули, будто он хотел позвать мать, но он сдержался. Он еще раз взглянул на Хейли, словно пытаясь отыскать в её чертах чью-то тень.

— Разве могу я умереть, сестра? — пробормотал он в забытьи. — Скоро начнется ритуал... Хейли так любит на него смотреть...

— Полагаю, это можно считать согласием.

Саларал едва коснулся головы Хьюи левой рукой и тут же отстранился.

Мужчина мгновенно провалился в глубокий сон, а розовые нити вокруг него безвольно поникли. В глазах Миса они медленно соскальзывали с тела, высвобождая истерзанный Исток.

Кален удивленно вскинул брови, но промолчал, не желая мешать.

— Благодарю вас, — Хейли склонила голову перед Саларалом.

— Не спеши с благодарностью, — отрезал Саларал. — Меня давно смущало ваше чрезмерное внимание к Синдилле... Что вам о ней известно на самом деле?

Хейли помедлила, собираясь с мыслями.

— Мама умерла при родах, дяде Хьюи тогда было всего шестнадцать. Госпожа Филоминна многому его научила и помогала приглядывать за мной первое время.

Как пеленать, до какой температуры греть молоко, как унимать плач... такие знания не берутся из воздуха в голове шестнадцатилетнего мальчишки.

Дальше последовала история, которую они уже знали.

Филоминна скончалась перед самым праздником, а Синдилла призвала лишь никчемную гусеницу. С того дня их дом, прежде полный гостей, окончательно опустел.

Видя, как угасает Синдилла, Хьюи спросил тогда еще маленькую Хейли:

— Может, заберем Синдиллу к нам? Будете жить как сестры.

Хейли тогда закатила форменную истерику, едва не катаясь по полу — раньше Синдилла жила в достатке и знать их не хотела, так с чего бы ей теперь претендовать на внимание её дяди?

Видя такое сопротивление, Хьюи больше не заговаривал об этом. Он лишь изредка наведывался к Синдилле с едой. Всякий раз, узнавая об этом, Хейли дулась — ей казалось, что у неё крадут частичку дядиной любви.

— ...Дядя Хьюи был прав, это я тогда вела себя как капризный ребенок.

Тон Хейли оставался бесстрастным:

— Не будь госпожи Филоминны, я бы, верно, и не выжила вовсе.

— Когда Синдилла совсем заперлась, дядя писал ей письма, но она ни разу не ответила. Она не открывала ему дверь, но продукты неизменно забирала.

— Раз в неделю я ходила проверить, как она. Мы лишь пару раз встретились взглядами через стекло, и я так и не поняла, о чем она думает.

— Эй, к чему все эти копания в прошлом?

Мис, уже готовый рвануть в бой, был крайне недоволен этими семейными излияниями. Он бесцеремонно схватил Саларала за ворот и потянул к выходу.

— На всякую магию найдется противодействие, у всякого монстра есть слабость.

Саларал проговорил это негромко:

— Та тварь неразрывно связана с Синдиллой. Чтобы понять, что происходит сейчас, нужно знать, что было тогда.

«Постойте-ка, неужто у этого типа опять проснулся азарт исследователя и он решил застрять здесь еще на триста лет?»

Видя, как Саларал сосредоточенно препарирует личность монстра, Мис ощутил укол раздражения и дернул за воротник еще сильнее:

— Ты меня вечность изучал, и много толку? Послушай, сейчас нужно действовать.

Слабое место найдется, стоит лишь разок хорошенько приложить тварь — нужно было срочно переключить внимание Саларала.

Мис зажмурился, задержал дыхание и всем существом обратился к потокам мании вокруг.Сладкий дух чудовища, чистый аромат Саларала и скрытый под ними, еще не пробужденный круг призыва Истоков...

На сей раз мало было просто чуять запах, нужно было проникнуть в саму суть... на всякую магию есть противодействие...

...Есть!

Он ухватил кончик нити, и неясные образы обрели четкость.

— Тот магический круг, — выдохнул Мис, когда в голове уже начало гудеть от напряжения. — Из него сквозит!

Саларал и Кален обернулись:

— Что?

Мис принялся нетерпеливо объяснять:

— Вся эта площадка — это врата в наш мир. Сейчас они лишь слегка приоткрыты, и тварь не может войти; но стоит обряду начаться, и преграда падет.

Саларал замер, но лишь на долю секунды:

— Понимаю. Мы обязаны уничтожить тварь до начала церемонии, иначе она обрушится на головы всех присутствующих.

Он резко повернулся к Калену:

— У нас осталось меньше суток. Расскажи всё, на что способен, нам придется биться плечом к плечу.

Кален продемонстрировал кольца:

— Я могу скрыться в любой миг. Но предсказание беды требует времени, в разгаре боя оно бесполезно.

— Моё тело исцеляется само. Если рана не убьет меня на месте, я восстановлюсь. А еще я чувствую эмоции животных... жаль, поблизости ни одной живой души.

Саларал уточнил:

— Какая магия тебе подвластна?

— Я не владею магией, — честно признался Кален.

Саларал и Мис синхронно замолчали.

«Покойный господин Карнс, примите мои соболезнования: таких уникальных калек в мире, оказывается, целых двое».

— Значит, ты чистый боец ближнего боя, — Саларал с силой прижал ладони к вискам. — Священник-рукопашник...

— Именно так, так что смело пускайте меня в авангард, — Кален широко и открыто улыбнулся.

Грох!

Собор вновь содрогнулся, опасно накренившись. Лоскутная лапа скребла у входа — та самая, которую Мис отсек совсем недавно, теперь она была как новенькая.

Саларал крепче сжал кинжал:

— Похоже, наша «дама-монстр» жаждет явиться на свет... Хейли, присмотри за дядей.

— Да, сэр.

***

Троица взобралась по выступам барельефов, миновала потолочное окно и вновь оказалась на шпиле.

Снаружи по-прежнему царила вязкая тьма и душный, влажный зной. Мис взирал сверху на беснующуюся у ворот тварь — её магический фон становился всё более яростным.

— Когда начнут вылезать внутрености этой штуки, вытащи из неё как можно больше. Я её сожгу, — скомандовал Саларал Калену. — Для начала лишим её возможности двигаться.

Кален замялся:

— А что будет с госпожой Синдиллой?

— Она мертва. Она либо внутри этого существа, либо она и есть это существо. Одно из двух, — голос Саларала был лишен эмоций.

— У нас нет права на милосердие, на кону судьба всего города.

Кален кивнул и спросил о другом:

— И как нам заставить эти «внутренности» показаться снаружи...

Он осекся на полуслове.

—Мис уже вовсю резвился на туше монстра.

Он размахивал искореженной серебряной вилкой, оставляя за собой шлейф черной энергии. Лоскуты на теле твари разлетались клочьями, и из прорех один за другим вываливались спутанные каштановые волосы.

Розовые нити и фрагменты памяти кружились в воздухе, пытаясь затянуть раны. Но Мису было плевать — на своей нечеловеческой скорости он порхал по монстру, распарывая всё новые и новые швы.

Кален с силой оттолкнулся от камней и, подобно пушечному ядру, ринулся в бой.

В полете его фигура слилась с темнотой; в следующее мгновение из раны на боку монстра была вырвана огромная прядь волос, отчего тело твари заметно сдулось.

Саларал, стоя на самой высокой точке шпиля, вскинул кинжал точно магический жезл, целясь одним глазом —

Мгновение спустя ливень огненных искр обрушился на волосы твари. Золотое пламя вмиг обратило их в пепел, и собор содрогнулся от вопля монстра, едва не лопающего барабанные перепонки.

«Слаженная работа, недурно», — подумал Мис, потягиваясь в воздухе.

Глядя на сияющий собор, он вспомнил репетиции с цветами — и теперь вместо лепестков во все стороны летели черные осколки его магии, прожигая в монстре дыры.

Из прорех выглядывали лица Минны; они с искаженными гримасами тянули к нему руки, изрыгая пучки розовых нитей. Но стоило тем приблизиться к его ногам, как они бессильно разбивались о щиты Саларала.

Золотистые чары героя вспыхивали повсюду: то как карающий огонь, то как несокрушимая преграда, а то и вовсе как крохотные платформы под ногами Миса.Они неизменно оказывались там, где были нужнее всего, словно продолжение взора самого Саларала.

Атаки следовали одна за другой, тварь усыхала на глазах, а её движения становились всё более тягучими.

«Похоже, искать уязвимости не придется», — мелькнуло в голове у Миса.— «Мы почти побе... а?»

«Голова» монстра — тот самый эмбрион — внезапно шевельнулась.

В ту же секунду отовсюду донесся звук сминаемой плоти, и мириады осколков памяти со всего города устремились к собору. Они плотным слоем облепили раны, и тварь начала раздуваться, становясь еще больше прежнего.

Она резко склонилась к Мису, и влажные пуповины метнулись к его телу. Мис привычно отпрянул назад, собираясь опереться стопой на очередную платформу Саларала.

И его нога провалилась в пустоту.

В миг падения сердце Миса пропустило удар, а в голове взорвался рой панических мыслей.

«...Неужели? С какой стати я вообще доверился Саларалу?»

«...Может, он уже во всём разобрался и нашел способ вернуть наши тела?»

«...Неужто вся эта помощь была лишь уловкой, чтобы я потерял бдительность и подставился под удар?»

Но мысли оборвала вспышка боли.

Смертоносные пуповины облепили его со всех сторон, и конечности обожгло ярым жаром. Слизь на них разъедала кожу точно сильная кислота; боль была повсюду, она пронзала его насквозь.

Как больно.

Человеческая плоть одновременно покрылась испариной и слезами. Тело смертного было слишком хрупким, слишком чувствительным — Мис никогда прежде не ведал подобных мук. Инстинкт выживания, подогретый яростью, затопил его сознание, вступая в схватку с агонией.

Он сожрёт её.

Мис был на грани обморока, и лишь эта мысль пульсировала в его мозгу. Краем глаза он видел вспышки золота, но это более не имело значения.

Он сожрёт её. Он сожрёт её.

До его слуха донесся леденящий душу вопль, и лишь мгновение спустя он осознал, что кричит он сам. Голосовые связки вибрировали, череп содрогался от резонанса, и весь мир пропитался запахом крови.

Он сожрёт её. Он сожрёт её. Он сожрёт её.

Зрачки Миса утратили человеческую форму. Они расползлись по радужке неровными пятнами, превращаясь в жуткую черную мглу. Мис с неистовством принюхивался к монстру, выслеживая едва уловимые, тончайшие нити его магии.

Ах да, он ведь только что практиковался в этом... чтобы выставить Саларала за дверь... на всякую магию есть противодействие...

И в миг этого осознания инстинкты сами подсказали ему путь.

На всякую магию найдется решение.

Точно хищник, впервые променявший молоко на вкус горячей крови. Точно молодой зверь, впервые выпустивший когти и осознавший, как легко они рвут плоть.

Всё сущее имеет свой конец.

Вокруг него лопались пузыри мягкой плоти. Рассеянная, хаотичная магия в Его глазах начала упрощаться, пока головокружительная вязь магических цепей не схлопнулась в единственную точку. Запах монстра стал кристально чистым, он был там... именно там.

...Там был конец.

Да, это Его истинная сила, Его природа. Он волен крушить и поглощать всё на своем пути — как Он мог забыть об этом?

Ему казалось, что Он улыбается, но Он не был уверен... Он не помнил, где Его рот, и есть ли он у Него вообще...

Он знал лишь одно: сейчас Он отведает эту добычу.

Неподалеку, на шпиле собора.

Атака призрачных Минн на мгновение закрыла Саларалу обзор, и он не успел прийти на помощь Мису.

Почему-то Мис промедлил, и монстр успел заключить его в объятия своих влажных пуповин.

— Блять!

Саларал попытался ударить огнем, но пламя не оставило на пуповинах ни следа.В отчаянии он крикнул Калену, собираясь лично броситься в гущу боя. И тогда он увидел Его... Нечто чужеродное, нечто куда более монструозное, чем сам монстр.

— Простите, могу я задать вопрос? — прохрипел Кален, приземляясь рядом и утирая черную кровь, сочившуюся из глаз.

— Что, во имя всех богов, представляет собой ваш «спутник»?

— Я бы и сам хотел это знать, святой отец, — отозвался Саларал, не в силах оторвать взгляда от «Того Существа».

Черная кровь медленно стекала по его лицу, а в мозгу пульсировала ледяная боль, но он продолжал смотреть.

— ...Я бы и сам очень хотел это знать, — прошептал герой.

***

Автору есть что сказать:

Повелитель демонов постепенно развивает собственные инстинкты.

Радостный исследователь мистер Саларал:

Совсем скоро настанет ваша очередь немного проявить себя, господин Саларал.

Глава 22. Божественная обитель

2026-07-14T16:47:34.810Z

Разумеется, Саларал не собирался так просто оставлять его в покое.

Золотой щит с силой пробил брешь в коконе, и великий герой буквально выдернул Миса наружу. Напор Саларала был столь велик, что Мис врезался в него, и они вместе покатились вниз с городской стены.

В полете Саларал извернулся, подставив спину для удара. Коснувшись земли, он прижал Миса к себе и кубарем покатился по грязи, гася инерцию падения.

За это им пришлось заплатить чистотой своих одежд: оба с ног до головы измазались в жиже. Особенно пострадал Мис с его длинной гривой волос.

— Мама, ты в порядке? — участливо осведомился Саларал.

Миса мгновенно пробрала дрожь от невыносимого омерзения:

— Ты, безумец, а ну заткнись!

— О, так тебя именно это задело, — Саларал и бровью не повел. — Не переживай, с моими воспоминаниями за триста лет всё в порядке. Но ментальная атака Минны была слишком мощной, мне потребовался живой якорь — «настоящая мать» под боком, чтобы удерживать рассудок в узде.

— Поэтому я наложил на себя небольшое внушение. Сам знаешь, я мастер в подобных чарах.

И то верно. Мис невольно покосился на Хейли.

Девочка смотрела на них остекленевшим взором, в котором не осталось и тени чувств.

— Ты что, не мог выбрать Хейли?

Мис решительно не понимал логики врага. Оставим в покое видовую принадлежность, у Хейли хотя бы пол был подходящий.

Саларал воззрился на него с искренним изумлением:

— Что за вздор ты несешь? Хейли еще ребенок.

— А ты-то что за чушь городишь? Я твой заклятый враг!

— Вот именно, — парировал Саларал. — Поэтому я и выбрал тебя. Назначить Хейли «матерью» — и мне было бы тошно. Выбрать тебя — тошно вдвойне, но зато ты будешь страдать от этого вместе со мной. А это чертовски выгодная сделка, не находишь?

Дыхание у Миса перехватило от ярости; он был готов откусить этому наглецу нос.

На краткий миг он даже заскучал по временам в заточении. Тогда Саларал хотя бы не устраивал подобных абсурдных психических атак. Неужто этот тип ради того, чтобы досадить ему, готов осквернить даже память о собственной матери?

Мис свирепо сверлил Саларала взглядом, пытаясь отыскать в его чертах вину, протест или смятение, но наткнулся лишь на гладь стоячей воды.

...Ну и ладно. Саларал триста лет в одиночку бился с Ним не на жизнь, а на смерть — этот человек изначально был не в своем уме, чего еще от него ждать?

— Не смей звать меня «мамой», у меня есть имя. И ни в коем случае не веди себя со мной как избалованный ребёнок, — прошипел великий Демонический Бог. — ...Иначе я устрою тебе самый жестокий разрыв материнско-сыновних отношений в истории человечества.

Саларал прыснул со смеху:

— Я тебя понял, Ми-и-ис.~

Мис откинул за спину перепачканную в грязи косу, яростно выдохнул и принялся атаковать окружающих недовольным взглядом.

Вскоре его взор вновь приковала Хейли:

— Раз на нас обоих напали, почему она стоит как ни в чем не бывало?

— Я видела образ мамы Минны, но это не поимело смысла, моей мамы давно нет на свете, — бесстрастно отозвалась Хейли, будто речь шла о постороннем человеке.

Её Исток-синица застыл каменным изваянием, а вокруг копошились нити бледно-розовой магии. Они пытались опутать птицу, но лишь тщетно соскальзывали, словно ползали по натертой жиром фарфоровой кукле — зараза внезапно утратила силу.

Хм?

Мис присмотрелся внимательнее. Ошибки быть не могло: розовые нити были бессильны против этой синицы.

— Ты уверен, что стер ей только чувства и больше ничего не трогал? — Он заподозрил Саларала в подвохе.

Саларал лишь непонимающе склонил голову набок.

Мису не оставалось ничего иного, кроме как потратить немного лишней слюны и вкратце обрисовать ситуацию с Хейли.

— Заражение прекратилось?.. — Саларал не выглядел удивленным, словно и сам догадывался о чем-то подобном. — Выходит, этот недуг и впрямь ближе к душевной чуме.

— «Минна» лезла из кожи вон, пытаясь стать идеальной матерью, потому что её магия зиждется на чувствах.

— Ковингтон и Барлоу перед смертью звали маму. Полагаю, в тот миг их подсознание приняло Минну, и Истоки сбросили защиту.

«...После чего Минна срезала их Истоки Магии и попросту сожрала», — заключил про себя Мис.

Теперь механика болезни была ясна как день.

Магия Минны подменяла память и взращивала зависимость. Стоило жертве раскрыть душу — и Минна поглощала её магическую суть.

Превосходно. Похоже, сейчас Минна была не в силах с ними совладать —

Хейли лишилась эмоциональных рычагов, и болезнь замерла.

У Миса отродясь не было понятия о родственных узах, а ноль, помноженный хоть на миллион, остается нулем.

Саларал же поступил еще изощреннее: он нанес упреждающий удар по собственному подсознанию, насильно назначив врага «матерью», дабы рука его не дрогнула перед лицом Минны.

При мысли о методах Саларала Миса снова пробрало до костей.

Он тряхнул головой, стараясь сменить тему:

— Толку от этого знания, если мы здесь заперты.

Саларал отозвался:

— Ого, какая неожиданная новость.

Мис скрипнул зубами. Действительно ли Саларал назначил его «матерью»? По его повадкам и не скажешь — характер у мальчишки остался столь же паршивым.

Пока Демонический Бог предавался мысленным ругательствам, Саларал уже обратился к Хейли:

— Как думаешь, где может быть Хьюи?

— Если тот священник не вмешался, дядя Хьюи должен быть в «Молоте». Даже если всё вокруг изменилось, он первым делом бросится искать меня.

Тон Хейли был ровным и безжизненным, совсем не детским.

— Не найдя меня, он костьми ляжет, но найдет выход. Дядя Хьюи всегда говорил, что должен увидеть, как я вырасту и стану счастливой.

— Ладно, для начала проверим «Молот», — решил Саларал.

Мис призадумался, но лучшей идеи не нашел. К тому же вокруг царила непроглядная темень, а дороги он не помнил, так что пришлось плестись вслед за Саларалом.

Во вязком мраке троица медленно продвигалась вперед.

Они уходили всё дальше от плотской стены, накрывшей город, но приторно-сладкий запах становился лишь гуще.

Мис шмыгнул носом; от долгого вдыхания этого духа Его обоняние начало притупляться — запах казался смесью сырого и жареного, и Он не мог понять, считать ли это ароматом еды.

Помимо вони, окружающие постройки выглядели всё более нелепо.

Прежде они шли по трущобам, где и в обычное время царил хаос, так что странности не бросались в глаза. Но стоило им выйти к более аккуратным кварталам, как несообразности стали очевидны.

В неприметных углах, в щелях под карнизами разрослась какая-то поросль. По текстуре она напоминала запыленную паутину или пленку плесени на испорченном бульваре. Цвета её были яркими, а узоры на поверхности медленно перетекали один в другой.

Нет, то были не узоры.

Мис прищурился, вглядываясь: это были мириады сцепленных между собой осколков видений.

Улыбчивое женское лицо, залитое солнцем; пар над свежим молоком и хлебом. Сотни матерей, баюкающих детей под разные колыбельные...

Поразительно, но стоило лишь задержать на них взгляд, как чувство покоя, детский смех и сладкие ароматы окутывали его. Казалось, он погружался в тепло чьих-то объятий, а в ушах слышался нежный шепот.

Мис знал это чувство. Нечто подобное он испытал, едва оказавшись в этом человеческом теле. Сомнений нет: это были воспоминания. Воспоминания самых разных людей.

Они жались по углам этого причудливого пространства, подсвеченные огнями в окнах, превращая всё вокруг в причудливую фантасмагорию.

Саларал, очевидно, тоже их узнал.

— Что ж, теперь ясно, откуда у Минны взялось «понятие о материнстве». Она просто слепила его из чужих воспоминаний, не обладая собственной фантазией, — его голос звучал легко.

— И что с того?

Мис ткнул пальцем в один из фрагментов; на ощупь он был мягким, но упругим, весьма необычно.

Саларал пояснил:

— Это значит, что высокого разума у неё нет, точь-в-точь как в магическом круге Фабиана — она лишь механически повторяет заложенную программу.

«Ясно, Минна не блещет умом». Но это никак не объясняло устройство этого странного мира.

Мис с досадой отдернул руку, перестав ковырять чужую память.

Тьма не собиралась оставлять их в покое.

Двери и окна, мимо которых они проходили, то и дело оживали: то раздавался пронзительный скрип петель, то кто-то невидимый робко стучал в стекло.

Стоило им миновать перекресток и обернуться, как дорожный указатель уже смотрел в другую сторону, указывая на темный переулок, которого секунду назад там и в помине не было.

Порой на самой границе света Мису чудились ноги Минны — Он узнал бы это холщовое платье и запыленные туфли из тысячи.

«Минна» маячила впереди, скрывая лицо во мраке. Но стоило присмотреться — и видение таяло.

Будь у Хейли чувства в порядке, страшно представить, в какую истерику бы она впала. Мис глянул на притихшую девочку и в кои-то веки одобрил решение Саларала.

Сам герой был начеку. Даже понимая, что эти звуки не причинят вреда, он терпеливо останавливался, изучая каждый подозрительный шорох.

— Всего лишь ошметки памяти, опасности нет, — заявлял великий герой.

Путь был унылым, и Мис начал понемногу клевать носом.

Дороги в Нижнем городе были и без того скверными, а налипшая грязь сделала сапоги тяжелыми и ледяными. Ужина он так и не дождался, живот требовательно урчал, а о кружке горячей медовухи оставалось только мечтать.

Усталость и голод сделали Миса крайне раздражительным, и причудливые звуки города начали его не на шутку бесить.

Когда они проходили мимо очередной двери, та издала особенно гнусный скрип. Не успел Саларал и шага замедлить, как перед его носом промелькнула черная вспышка.

Дверь аннигилировала на месте, будто её и не существовало вовсе.

Нет двери — нет скрипа. Идеально. Мис хмыкнул, считая себя гением.

Саларал лишь обреченно вздохнул:

— Кто-то капризничает. Проголодался?

— Ур-р-р, — подтвердил его желудок.

— Нет, — отрезал Мис. — Если ты не голоден, то с чего бы мне хотеть есть?

Саларал высоко вскинул брови:

— Но ведь только что раздался тако-о-ой громкий звук.

— Всего лишь ошметки памяти, опасности нет, — не моргнув глазом, парировал Мис его же словами.

Саларал лишь усмехнулся в ответ и, пошарив в кармане, извлек две конфеты. Одну он бросил Мису; Тот понюмал её и уловил любимый аромат малины.

Вторую конфету Саларал вложил в руку Хейли, и девочка послушно приняла угощение.

— У меня припасено еще соленое масло и вяленое мясо, но их нужно беречь. Пока перекусим этим, — сказал Саларал.

Мис перевел взгляд с конфеты на Саларала. Что ж, это не признание поражения, а честный трофей, добытый у врага — Мис отправил леденец в рот, забавляясь тем, как он щелкает на зубах.

Человеческая плоть и впрямь была удивительна: стоило сладости коснуться языка, как раздражение Миса начало утихать.

Он перестал крушить двери, целиком сосредоточившись на конфете; даже сонливость как рукой сняло.

Вкус был куда лучше, чем он ожидал; интересно, где Саларал раздобыл такую прелесть? Мис перестал грызть леденец, осторожно перекатывая его языком и стараясь растянуть удовольствие.

Когда конфета почти растаяла, они наконец достигли «Молота».

Таверна сохранила свой кривобокий вид, но все окна в ней превратились в те самые серые окошки из дома Синдиллы. За знакомым входом скрывалась всё та же тесная каморка; контраст размеров выглядел нелепо — они даже не смогли отыскать лестницу на второй этаж.

Вокруг царило безмолвие; ни священника, ни Хьюи здесь не было.

Хейли замерла изваянием, погруженная в свои мысли или же в полную пустоту.

— Твой план провалился, теперь моя очередь выбирать дор... дор?..

Мис осекся на полуслове, и голос его сорвался.

Он увидел серую крысу, которая, пошатываясь, проковыляла мимо таверны, опутанная алыми нитями. Зверек был полупрозрачным, его очертания то и дело расплывались, словно он балансировал на грани сна и яви.

...Постойте, с каких это пор Истоки гуляют сами по себе?

Мис мгновенно бросил Саларала и кинулся к крысе. Однако его ждало разочарование: Исток всё еще был связан с хозяином, по крайней мере, Мис отчетливо ощущал человеческий магический след.

Жаль, это был не «дикий» Исток, просто его владелец оставался невидимым.

— Эй, ты меня слышишь? — Мис придавил хвост крысы подошвой.

Зверек подпрыгнул и в прострации повернул голову:

— А? Что? Мама?

— Заткнись, я тебе не мама, — Мис уже ненавидел это слово. — Что с тобой происходит?

— Я... ик... я только что из кабака, кажись, обознался, — пропищала крыса пьяным голосом. — Простите... перебрал, слишком много выпил... сон про маму приснился...

— Жизнь нынче пошла тяжелая, так по ней скучаю... мама...

Крыса продолжала сокрушаться, а розовые нити на ней стягивались всё туже. Её тело становилось всё более плотным, будто кто-то силой вырывал её из «реальности» и затягивал в это «зазеркалье».

Нити пульсировали, и кончик хвоста вместе с лапками уже начали растворяться в розовой магии, но крыса этого даже не замечала.

«Неужто весь этот мир — не что иное, как желудок Минны?» — Мис пристально разглядывал обнаглевшие нити.

Он внезапно осознал, что магические волокна, которые в обычном мире были почти неразличимы, здесь сияли как на ладони — и те, что пронзали стены, и те, что пожирали Истоки.

Мис тут же перевел взгляд на Хейли. Так и есть: теперь даже без усилий он видел красные нити, опутавшие синицу. Они были пугающе стабильны, а их концы уходили глубоко во тьму.

— Что, опять Истока увидел? — спросил Саларал, озираясь по сторонам в поисках крысы.

— Я увидел кое-что покруче Истока.

Мис победно вскинул голову:

— Что я только что сказал? Ты облажался, теперь я веду.

Он выпятил грудь, готовясь к долгому спору с Саларалом. Но тот лишь пристально на него посмотрел:

— Ладно, твоя взяла, веди.

— ?

— Должен же я иногда проявлять сыновнюю почтительность, Ми-и-ис.~

Герой намеренно произнес его имя с такой приторной нежностью, что Миса аж перекосило. И ведь не придерешься — согласился же.

Ну и пусть, спишем это на счет той конфеты.

Мис глубоко вдохнул и сосредоточился на Хейли. Под его пристальным взором розовые нити проявились во всей красе; Он осторожно протянул руку и ухватил одну из них.

Это безумное пространство было плодом воли Минны, а нити — её способом поглощать силу. Значит, на другом конце непременно должно быть нечто важное — сама Минна или ядро этого мира.

Словом, доберемся до источника — найдем и выход.

Мис крепче сжал скользкую магическую жилу и увлек спутников во тьму.

***

Розовые нити змеились по полу; Хьюи бессильно полулежал на скамье, давно лишившись чувств. Будь Мис здесь, он бы сразу понял — Исток мужчины был почти полностью поглощен, оставался лишь финальный штрих.

Стоит Хьюи очнуться и вновь поддаться слабости — и он обречен.

На другом конце скамьи сидел священник Кален, устремив взор к потолочному окну. Ночь вступила в свои права, и в небесном своде мерцали далекие звезды.

— Спи, не бойся.

Кален перевел взгляд на бесчувственного Хьюи, обращаясь к нему так, словно тот мог его слышать:

— Здесь «дурное знамение» слабее всего, всё будет хорошо.

Закончив, он прижал ладонь к сердцу и склонил голову в безмолвной молитве.

Когда Кален наклонился, ворот его одежд приоткрылся, обнажая уродливый старый шрам на шее — грубый и рваный, будто кто-то пытался перерезать ему горло по кругу.

Напротив скамьи раскинулась площадка для ритуала призыва.

Да, они находились в том самом соборе Нижнего города.

Миновала полночь; строго говоря, обряд должен был начаться уже сегодня. Всё было готово к торжеству: щербатые ступени скрылись под коврами, а разбитые изваяния задрапировали шелком. В центре залы красовался исполинский магический круг, чья вязь по сложности превосходила лучшие ювелирные изделия.

Теплый свет свечей заливал залу, разгоняя мрак. Собор казался пустым... но был ли он пуст на самом деле?

Боковым зрением Кален то и дело ловил чью-то тень, но стоило обернуться — и видение таяло. В тенях за углами мелькали полы платья, а сиденья хранили тепло, будто кто-то только что встал и ушел.

У статуй слышался приглушенный шепот, а в тишине проскальзывал звук чужого дыхания. Несмотря на пустоту собора, Калена не покидало чувство, что он здесь не один; волосы на затылке то и дело вставали дыбом под тяжестью невидимых взоров.

Воздух полнился густым ароматом крови и сахара; Кален крепче сжал фонарь и глубоко вздохнул.

Да пребудет с ним Бог Теней, он всё же пошел на риск.

— С какого же момента всё пошло прахом?

Совсем недавно он приказал воронам следить за той подозрительной парочкой. Было ясно, что они намерены влезть в ритуал и зачем-то вынюхивают о Синдилле. Поэтому Кален поспешил к её дому первым, надеясь устранить угрозу, как делал это всегда.

Убедившись, что лачуга давно заброшена и в ней нет ничего необычного, Кален расслабился. И когда Хьюи из лучших побуждений зашел внутрь, он не успел его остановить.

...И вот они здесь, в плену этого лишенного света, безумного мира.

Оправившись от первого шока, Хьюи настоял на том, чтобы проверить «Молот». Кален последовал за ним, но поиски не дали плодов. Как ни странно, после этого Хьюи даже немного успокоился.

— Отец, у меня нет больше просьб. Я буду во всём вам подчиняться. Мы ведь выберемся отсюда, правда?

Он изо всех сил пытался скрыть дрожь в голосе, выдавливая из себя улыбку.

— Скоро начнется ритуал, я должен быть там с детьми...

— Я сделаю всё, чтобы вывести вас отсюда, — твердо ответил Кален.

Вскоре, ведомый чутьем Бога Теней, он отыскал место, где граница между мирами была наиболее тонкой — этот самый собор, готовый к обряду.

Оказавшись у врат, Кален на миг поверил в успех. Собор не был поглощен «домом Синдиллы»: внутри сияли огни и горели свечи, точь-в-точь как в истинной реальности.

Сквозь маленькое оконце в шпиле он даже видел звездную россыпь и ясный лик луны.

Ночь была тиха, и перед распахнутыми дверьми собора он невольно вновь перевел дух... Это был второй раз, когда он потерял бдительность.

В то же мгновение Хьюи с силой толкнул его в спину. Кален пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Не успел он обернуться, как увидел Хьюи, рухнувшего у его ног.

На плече мужчины зияла глубокая рана. Плоть была разворочена, кровь хлестала не переставая. И в эту рану стремительно проникали бесчисленные алые нити, просачиваясь внутрь тела.

Кален впервые воочию узрел эти розовые жилы и, проследив за ними взглядом, увидел... Это.

В тот же миг он осознал горькую истину.

Желая уберечь Хьюи, Кален всегда шел впереди. Тварь же терпеливо выжидала, пока они приблизятся к собору и отвлекутся на огни, чтобы нанести подлый удар в спину.

И когда смерть была уже близко, Хьюи оттолкнул его, приняв удар на себя.

Стиснув зубы, Кален подхватил мужчину и рванул к свету собора. Тварь не стала их преследовать; казалось, некая сила не давала ей переступить порог храма.

Кален уложил Хьюи на скамью и умело перевязал рану. Кровотечение удалось унять, но сознание мужчины мутилось. Розовые нити словно вросли в его плоть, и никакие усилия Калена не могли их извлечь.

Хьюи что-то бессвязно бормотал, и Калену почудилось слово «мама».

С полузакрытыми веками он улыбался пустоте, а в следующий миг хмурился, шепча:

— Сестренка.

— Вам не стоило этого делать. Я сам втянул вас в это и обязан был защитить, — Кален вытер холодный пот со лба Хьюи.

— Нет-нет, святой отец, — пробормотал тот в забытьи. — Я не герой... я ничего не смыслю... без вас мне не выйти...

Его голос внезапно окреп, наполнившись странным возбуждением:

— Я должен уйти, меня ждут... мама...

Кален отстегнул флягу и влил в рот бедняге немного настоя на травах.

— Тсс, тихо, — мягко проговорил он. — Не нужно больше слов, господин Хьюи.

Состояние мужчины внушало серьезные опасения.

Хьюи был крепок и молод, а рана не была смертельной — он не должен был так быстро впасть в бред. Всё указывало на то, что «странный недуг» внезапно перешел в острую фазу.

Точным ударом по шее Кален отправил Хьюи в глубокий сон — по его опыту, болезнь проявляла себя лишь во время бодрствования, а беспамятство могло подарить им немного времени.

И впрямь: стоило Хьюи забыться сном, как нити в его ране присмирели.

Однако источник этой заразы, тот кошмарный исполин, по-прежнему сторожил выход, напоминая священнику:

«Как жаль, Кален. Здесь всё до боли похоже на правду, но это ложь. За порогом — лишь черная пустота и безумие».

Глядя на копошащуюся у дверей тень, Кален вытер руки от крови и поджал губы.

От долгого созерцания твари в ушах зазвенело. Не прошло и двух минут, как под носом стало тепло. Кален провел рукой — кровь.

Он считал, что повидал немало странностей, но с таким богопротивным существом и пространством столкнулся впервые. И в этом нарастающем звоне в его сознании всплыло слово, погребенное под слоями лет.

— Божественная обитель...

Брат когда-то рассказывал ему об этом в сказках на ночь.

«Бог способен сотворить иное пространство, превратив его в свое логово. В такой обители всё вопреки законам мира, и она больше похожа на сон, чем на явь».

«Но я никогда не слышал о таких обителях», — возражал маленький Кален. — «Говорят, в городе полно богов, но никто об этом не упоминал, и в книгах ни слова».

Брат, поправляя ему одеяло, лишь улыбался:

— Не всякому богу нужна обитель.

— Иные божества — лишь плод людской лжи, им и брать-то её не из чего. А другие...

— А другие?

— Другие же боги столь могущественны, что весь мир для них — игровая площадка, — шептал брат. — Лишь «птенцам» да «слабакам» нужны такие гнезда.

— Вот оно как, — маленький Кален прилежно запоминал каждое слово. — Братик, а откуда ты всё это знаешь? Ты... ты видел бога?

Что ответил тогда брат? Кален не помнил.

В памяти осталась лишь его улыбка и те два жутких шрама на его лице.

...Если этот кошмарный мир и впрямь был той самой «обителью», выбраться будет непросто.

Грохот!

Весь собор содрогнулся; нечто перекрыло свет из потолочного окна. Алые нити на полу забились в неистовстве, и спящий Хьюи мучительно застонал.

Кален вскинул голову. Громадина у врат исчезла; она неведомым образом взобралась на самый верх собора и теперь взирала на него сквозь узкий проем в шпиле.

Путь к выходу был свободен — не то приглашение, не то издевка.

Если медлить, Хьюи просто угаснет здесь. И раз предполагаемый виновник сам явился на глаза —

Кален поднялся, снял свой сюртуки укрыл им дрожащего Хьюи. Затем он медленно натянул перчатки, скрывая костяно-белые кольца под черной тканью.

— Скоро увидимся, — прошептал он, склонившись над другом. — Пусть покров Его сокроет тебя, дабы шел ты невредимым и незримым.

Перед тем как действовать, он убедился: «дурное знамение» этого похода не сулит смерти. Раз тварь так жаждет встречи, он не заставит её ждать.

...В конце концов, Бог Теней никогда его не обманывал.

***

Снаружи, неподалеку от собора.

Мис в оцепенении взирал на до боли знакомый и всё же чужой храм.

Очертания были прежними: укрепленный шпиль, лавровые ветви и колокольчики на стенах. Даже красная дорожка на ступенях была на месте, вот только в ночи она отливала цветом разлагающейся плоти.

Добрая весть: Мис нашел-таки конец той розовой жилы — источник силы Минны, куда стекалась вся похищенная энергия Истоков. Он видел его отчетливо.

Дурная весть: источник тоже не спускал с него глаз.

Тварь была колоссальной; она буквально облепила собор, напоминая дракона из сказок, обвившего башню. Вот только на дракона она не походила ни капли —

При ближайшем рассмотрении это существо больше напоминало нелепо сшитую, тощую тряпичную куклу.

В очертаниях угадывалась женская фигура, но пропорции были чудовищно искажены: конечности длинные и тонкие, точь-в-точь как у насекомого.

Всё её тело было покрыто пестрыми лоскутами, наложенными друг на друга. Присмотревшись, Мис понял — лоскуты эти были фрагментами человеческой памяти, а «швы» между ними — те самые розовые нити.

Сотни и тысячи концов этих нитей тянулись во все стороны, извиваясь как живые. Одну из них Мис как раз сжимал в руке.

Но не нити теперь занимали его мысли, а голова этого существа... если её вообще можно было так назвать.

У уродливой твари не было шеи — из плеч росла мясистая пуповина розового цвета. На её конце, обернутый в тонкую пленку, парил плод — эмбрион, свернувшийся клубочком. Он плавно покачивался над плечами «куклы», и размером был как раз с человеческую голову.

Пуповина описывала над плодом идеальный круг, напоминая нимб.

В этот самый миг тварь вытянула шею — нет, эту самую пуповину — и склонилась к Мису. И хоть глаз у эмбриона не было видно, Мис кожей почувствовал на себе тяжелый, пристальный взор.

«Чего уставилась?» — Мис ответил не менее свирепым взглядом.

От приторного духа кружилась голова; не оставалось сомнений, тварь была его источником. Здесь, вблизи, запах крови почти исчез, сменившись невыносимо густым ароматом сладостей.

—Мис проголодался. Так сильно, как никогда прежде.

Запах этого существа не был похож на аромат Истоков, Мис не мог подобрать ему сравнения среди земной пищи.

То не был запах цветов, плодов или чего-то осязаемого. Он был прекраснее, соблазнительнее, призрачнее... Даже досадная нотка крови теперь казалась пустяком; впрочем, без неё было бы и вовсе чудесно...

«Если я откушу от неё кусочек, Саларал, пожалуй, не станет ворчать... Впрочем, какая мне разница, что он там думает? Я обязан добраться до источника этой вони и сожрать его до последней крошки...»

— ...Мис! — кто-то звал его по имени.

— ...Мис... — голос становился всё отчетливее, горячее дыхание коснулось уха: — Ми-и-ис-с-с~...~

— Да что с тобой такое?!

Мис мгновенно пришел в себя и тут же понял, что голос его звучит невнятно, будто рот полон слюны.

Хотя нет, не «будто». У Него действительно текли слюнки, и пара капель уже успела сорваться с подбородка.

— И я тебя о том же хотел спросить, — отозвался Саларал. — Обычные люди, глядя на такое, слюной не истекают.

Мис вытер рот тыльной стороной ладони:

— Я тебе не «обычный человек».

Саларал хмыкнул:

— И то верно.

Он перевел взгляд на чудище, восседающее на соборе, и в его голосе проскользнула тень усмешки:

— Так что же, о «необычный» господин Мис, знаком ли вам этот субъект?

Ритуальный кинжал уже был в его правой руке, а на лезвии плясали искры золотого света.

Мис серьезно задумался:

— Кажется, она чертовски вкусная.

Саларал : Я — всего лишь человек, лишенный гастрономических извращений, так что будь любезен, подбери другое описание.

— Обычные люди для меня — как горький цикорий, запах почти неразличим, и есть их нет ни малейшего желания.

— Отрезанные Истоки — как свежее печенье, пахнут заманчиво. Их хочется попробовать — не от голода, а так, из чистого любопытства.

Говоря это, Мис с вожделением смотрел на монстра. Теперь облик твари его больше не смущал — в его глазах она была не страннее краба, которых люди уплетают за обе щеки.

— А эта тварь... её запах не поддается описанию. Если всё же попытаться, то это «аромат пиршества, который чует умирающий от голода человек».

Саларал: ...

Он издал короткий смешок:

— Похоже, чем чище магическая энергия, тем сильнее искушение.

«Разве это не нормально?» — фыркнул Мис. Люди тоже предпочитают калорийные сладости или сочное жареное мясо безвкусной похлебке без соли.

— Стало быть, эта штука куда опаснее, чем я предполагал.

Саларал, не подозревая о мыслях спутника, не отрываясь смотрел на гигантского монстра. Большая часть его туловища тонула во мраке, и лишь свет собора выхватывал нечеткие контуры, отчего кукла казалась еще более жуткой.

Любопытное зрелище. Саларал мог поклясться, что триста лет назад ничего подобного в мире не водилось.

От долгого созерцания у него зачесались глаза. Он глубоко вдохнул и часто заморгал. Сквозь пелену взору предстало нечто странное... тварь была не в лучшей форме.

Она казалась истощенной, движения её были неуверенными. Розовые нити на теле обвисли, кое-где швы разошлись, и наружу вывалилась «набивка» — копны каштановых волос.

А на самом шпиле собора Мис заметил крохотную фигурку.

Человек, облаченный в рясу священника, внезапно взмыл в воздух и с голыми руками бросился на монстра.

Тварь попыталась закрыться безвольной рукой, но фигурка исчезла в воздухе, чтобы в следующий миг возникнуть перед самой «головой» монстра.

Кулак уже почти коснулся эмбриона, когда из твари брызнули алые нити, на лету сплетаясь в десятки образов «Минны». Призрачными тенями они кинулись на дерзкого смельчака.

Но стоило им коснуться священника, как Минны, точно от удара током, в ужасе отпрянули, поджимая когтистые лапы. Даже розовые нити в страхе сжались, не решаясь приближаться.

Тем не менее, ударная волна была реальной, и человека отшвырнуло прочь. Сгруппировавшись в воздухе, он с грохотом врезался в каменную кладку шпиля, подняв облако пыли.

— Это тот священник, — констатировал Саларал.

— И тот самый «птицеклювый демон», — добавил Мис. — Запах у него приметный.

— Выходит, Хьюи где-то поблизости.

Хейли впервые за долгое время подала голос. Уродливый монстр её не трогал, она лишь внимательно изучала собор — витражи в нем были целы и не превратились в окна из её воспоминаний.

Саларал: Нужно помочь священнику.

Мис: Нужно помочь «птицеклюву».

Двое невольно переглянулись, и в глазах каждого читалось изумление от единодушия.

— ...Он наверняка что-то знает, — подчеркнул Саларал.

— ...Та тварь выглядит аппетитнее, — честно признался Мис.

Хейли: ...

Хейли: Хватит говорить в один голос, я ничего не разбираю.

Саларал со смешком выдохнул и, бросив Мису взгляд, означающий «не смей никуда лезть», рванул вперед.

Он не стал атаковать монстра в лоб, а бросился к священнику, застрявшему в камнях шпиля. Золотой щит возник вовремя, приняв на себя сокрушительный удар куклы.

Увидев спасителя, священник на миг округлил глаза, но не стал тратить время на расспросы. Крепко схватив Саларала за руку, он с трудом поднялся на ноги.

Едва Кален встал, Саларал резко развернулся.

Лезвие кинжала вспыхнуло ярым золотом, превращаясь в клинок света. Саларал вогнал его в лоскутную кожу монстра и, используя его руку как опору, побежал вверх к плечу.

От запястья до самого сустава протянулась глубокая рана. Но не успел герой высвободить клинок, как плоть начала срастаться.

Лоскуты памяти зашевелились, плотно перекрывая разрез новыми слоями. Розовые швы стягивались сами собой, и рана исчезла в мгновение ока.

Из недр твари вырвался приглушенный вопль. Саларал пошатнулся, едва не сорвавшись вниз. В тот же миг десятки воплощений Минны окружили его, готовясь к атаке.

Герой вскинул золотой щит, но тот, истончившись до предела, разлетелся вдребезги под напором призраков.

Пока Минны теснили Саларала, монстр занес свою исполинскую ладонь, намереваясь прихлопнуть героя как назойливую муху.

—Вж-ж-жух!

Черная вспышка прорезала золотое сияние, начисто отсекая уродливую кисть.

Вопль монстра стал в разы громче. Отрезанная ладонь не рассыпалась прахом под магией Миса; лоскуты и нити тут же принялись латать культю, хотя теперь регенерация заметно замедлилась.

Пользуясь заминкой, Мис подхватил Саларала и закинул его на плечо, ловко лавируя между Миннами. Его движения были стремительны и точны, точно у хищника, преследующего добычу в чаще.

Спустя пару мгновений они уже стояли на самой вершине собора.

— Она — моя добыча, — Мис оскалился, глядя на монстра.

В ответ на коже твари начали проступать всё новые и новые лики Минны. С кроткими улыбками они потянулись к путникам, широко расправив руки для объятий.

Саларал спрыгнул с плеча Миса:

— Дело дрянь, отходим!

Их атаки не причиняли твари серьезного вреда. Силы врага были неясны, припасы на исходе, а затяжной бой лишь вымотал бы их. Как минимум, им нужно было обменяться сведениями с этим таинственным священником.

Видя, что тот медлит, Саларал быстро добавил:

— Я знаю, ты пришел с Хьюи. Его племянница там, внизу, ей нужно безопасное место!

Лишь тогда священник оторвал взгляд от монстра и, хрипло кашляя, выдавил:

— В собор.

— Хьюи там.

***

Подписчики, оформившие подписку до 25-го числа, могут принять участие в розыгрыше. Сто человек разделят между собой 10 000 монет JJ.

В эти дни каждая подписка очень важна для меня. Те из вас, кто планирует запастись главами, не могли бы вы подождать несколько дней, прежде чем продолжить накопление?

————

Наконец-то к команде присоединился первый второстепенный персонаж.

На этот раз это действительно грозный противник (для нынешней двойки). Пора раскрыть несколько маленьких секретов об этих двоих.

***

Хмм... надо ли мне тоже добавит некое оглавление для себя ~?

Святой сорняк хочет подать признаки жизни:

Эта глава побольше прошлых, не так ли?

И теперь мы знаем, что у мистера Героя момми кинк. О таком точно в книжках у них не пишут (поэтому читать надо только эту)

Глава 21. Заботливая любовь

2026-07-14T14:45:40.582Z

«Хм? Что ты сказал?»

Мис вмиг встрепенулся.

Хейли застыла, ошарашенная вопросом Саларала; она лишь приоткрыла рот, словно позабыв все слова.

— Местные аномалии наверняка связаны с недугом, и нам нужно выйти наружу, чтобы всё разведать.

— Но твое душевное состояние плачевно, ты не годна для вылазки. Я обязан это учитывать, понимаешь?

Хейли отрешенно кивнула.

— Мне ведомо одно заклятие, способное стереть твою личность и чувства.

Голос Саларала становился всё тише и вкрадчивее:

— Если ты примешь его, то перестанешь ведать панику, сомнения или страх. Ты превратишься в... хм... в живой механизм из плоти, ведомый лишь голым рассудком.

— Слушай внимательно: снять эти чары крайне непросто. Если мы не выберемся отсюда в течение сорока восьми часов, ты останешься такой навеки.

Для живого, дышащего существа подобная участь была хуже смерти.

— Да это же считаеться черной магией, не так ли — с живейшим сказал Мис. — Не ожидал от тебя таких познаний.

Саларал не удостоил его прямым ответом:

— Я не смогу ежесекундно отвлекаться на неё, это поставит под удар всё расследование. Но оставить её здесь одну — значит обречь на гибель... Впрочем, выбор за ней.

— ...Дядя.

Хейли шевельнула губами, и лишь со второй попытки ей удалось выдавить звук:

— Дядя Хьюи в опасности, ведь так?

— Если я пойду с вами, мы найдем его быстрее?

— Да. Ты знаешь Хьюи лучше всех и понимаешь, как он может поступить, — честно ответил Саларал.

Хейли поджала губы и постепенно перестала всхлипывать.

— Хорошо, — сипло проговорила она. — Я прийму ваше заклинание.

Саларал не проронил ни слова; он лишь протянул левую руку и мягко коснулся макушки девочки.

Стоило ему отнять ладонь, как тело Хейли конвульсивно дернулось, точно у зверька с пробитой стрелой головой. Глаза её широко распахнулись, в них застыл немой вопрос, на который ей уже не суждено было получить ответ.

Мис моргнул: её Исток, пушистая синица, замер заплаткой у неё на темени. Птаха больше не прыгала и не щебетала, застыв безмолвным чучелом.

Хейли дышала, но в этом дыхании не было жизни. В остальном же она теперь мало чем отличалась от того пузырька с засохшими чернилами.

— Вспомнил. Ты уже проворачивал подобное, когда мы были в заточении, — заметил Мис.

— Порой наличие чувств превращается в проклятие, — не стал отрицать Саларал. — Даже мои соратники не могли совладать с бесконечностью мрака.

Мис и не думал скрывать сарказм:

— Ах да, соратники. Ты превратил их в ходячих мертвецов, а многих и вовсе прикончил собственноручно...

Саларал одарил его бесстрастным взглядом:

— Я же сказал, что уважаю их выбор.

— ...Всё ради того, чтобы положить конец Ночи Бедствий, — добавил он с мягкой улыбкой.

Мису вдруг стало скучно. Сыпать соль на чужие раны забавно, но когда ран нет, а ты всё сыплешь — это превращается в обычный солевой пилинг.

«Неужто у Саларала совсем нет душевных изъянов?» — Мис в кои-то веки почуствовал к Минне сипатию.

Когда они вновь покинули комнату, Саларал шел первым.

Хейли бесшумно следовала по правую руку от него; её шаг был размеренным, а лицо — пустой маской. Она моргала раз в вечность, а дорожки слез на щеках так и не успели просохнуть.

В левой руке мистера Героя парила сфера золотистого света, подобная ручному солнцу. Мис, используя Саларала как живой щит, с любопытством озирался по сторонам.

Тьма стала почти осязаемой, тяжелым гнетом нависая над их головами. Воздух был спертым и влажным; стоило Мису сделать лишь пару шагов, как одежда прилипла к телу, а каждый вдох начал даваться с трудом.

Приторно-сладкий дух сделался невыносимо резким — в горле у Миса запершило. Казалось, они не вышли из комнаты, а попали в чье-то чрево, пусть и куда более просторное.

Из глубины мрака то и дело доносился склизкий шорох трения и неразборчивая капель.

Стоило им замедлить шаг, как поблизости тут же раздавался звук крадущихся шагов. Но когда золотой свет Саларала падал в ту сторону, там неизменно было пусто.

Радовало лишь то, что очертания города остались прежними.

Дома, мимо которых они проходили, стояли на своих местах, и в окнах теплился свет, вот только выглядели они... странно. В каждом из них виднелось абсолютно одинаковое серое окошко с точь-в-точь такими же трещинами на стекле.

Мис подошел к ближайшему строению и бесцеремонно распахнул ставни, заглядывая внутрь.

Без особого удивления он обнаружил, что внутреннее убранство до капли повторяет жилище Синдиллы. Комната замерла в том же виде, в каком они её оставили, а в очаге всё так же плясало золотое пламя Саларала.

Долговая расписка чинно лежала на столе, и бесконечные «привет от мамы» отчетливо белели на пергаменте.

Пока Саларал молча наблюдал, Мис заглянул еще в несколько окон: везде была та же картина, без малейших отличий.

...Выходит, те тысячи огней, что они видели вокруг, были не чем иным, как «домом Синдиллы».

—Если я сейчас войду туда, станет ли меня сразу много? — задумчиво произнес Мис.

Саларал ответил сурово:

— Вряд ли. Скорее, это простое дублирование пространства... Нечто вроде «возможности всегда вернуться домой».

Мис счел это довольно удобным. Можно было вернуться в тепло в любой миг и не ночевать в грязи.

— Всё ясно. Синдилла и есть «Терпение», а Минна — её мать.

Мис был доволен результатами вылазки. Он весело шлепал по лужам, слушая, как чавкает под ногами жижа.

— Десять лет назад Синдилла при помощи ритуала «воскресила» покойную родительницу, к гадалке не ходи.

Подпись Филоминны и почерк «Терпения» были идентичны, и Мис это подметил. А что до остального... остальное было покрыто мраком, улик пока не хватало.

Саларал не ответил. Подняв сферу повыше, он направился к городской стене.

Стена Роша всё так же высилась перед ними, но сорняки в щелях исчезли. В золотом свете стало видно, как в швах между камнями копошатся тени — бледно-розовая магия медленно извивалась там, подобно пульсирующим венам.

Свет ей пришелся не по нраву, и она принялась отчаянно забиваться вглубь кладки.Мис ухватил одну из таких нитей и с силой потянул на себя.

Тварь была скользкой и впрямь напоминала сосуд. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это те самые нити, отравляющие еду, только здесь они обрели плотность и форму.

Мис вытянул добрых три метра, но конца розовой жиле так и не было видно.

Саларал прервал его:

— Хватит игр. Пригляди за Хейли, а я поднимусь наверх.

— Влияние Минны не может быть бесконечным, нужно нащупать границы этой аномалии, — добавил он, опасаясь, что Мис не поймет серьезности момента.

Мис хмыкнул:

— А если ты там подохнешь без моей защиты?

— На таком расстоянии справлюсь, — уголок рта Саларала дернулся.В голове Миса внезапно вспыхнула шальная мысль: Он рванулся вперед и, обмотав розовую нить вокруг талии Саларала, затянул её крепким узлом.

И нить, и герой дернулись одновременно; оба явно были не в восторге от такой близости.

— Вот теперь порядок, — Мис перехватил «страховочный трос». — А ну-ка... полетел!

Не дав Саларалу и слова вставить, Мис запустил его вверх, точно живое ядро. К счастью, боевой закал героя не подвел: он изящно перегруппировался в воздухе и твердо встал на парапет.

Золотистое сияние залило верхушку стены, и в следующее мгновение оба застыли в гробовом молчании.

— Путь наружу был отрезан наглухо.

Преградой служила перепонка темно-красного цвета; её поверхность лоснилась от влаги, а сквозь тонкую пленку просвечивала сеть капилляров. Сущность мерно содрогалась, источая тяжелый, утробный запах требухи.

«Стена из плоти» плотно прилегала к камням, накрывая город, точно крышка — блюдо. Конца этой преграде не было видно; похоже, она куполом накрыла весь Роша.

Саларал вскинул взгляд и одним резким движением вспорол ритуальным кинжалом влажную мембрану. Воздух наполнился тошнотворным смрадом, и из разреза брызнула бледно-розовая слизь. На лету она застывала, превращаясь в мириады тонких нитей, что стремительно уходили в землю.

Видя, что Саларала вот-вот окатит этой гадостью, Мис резко дернул за трос. Герой камнем рухнул вниз, не успев даже испачкаться.

В миг, когда Саларал коснулся земли, Мис легким прыжком взмыл на стену. Он замахнулся вилкой, глубоко вонзая её в рану, оставленную Саларалом.

Его магия мгновенно хлынула в плотскую мембрану, и зловещая чернота принялась расползаться по ней пятном.

— Мама, — Хейли внезапно протянула руку, указывая на зияющую рану. Почти в тот же миг у Миса волосы встали дыбом.

Впервые в жизни он познал то, что зовут инстинктом самосохранения — завеса из плоти неистово запульсировала, и рана с грохотом лопнула, изрыгая бесчисленное множество черно-красных конечностей.

Оскверненная плоть обратилась в изящные руки; подстегиваемые неведомым стимулом, они потянулись к нему, подобно щупальцам актинии, жаждая заключить в пылкие объятия.

«Плохо». Зрачки Миса дрогнули. Плотность мембраны была за гранью разумного: она с легкостью исторгла его черную магию и вернула её сторицей — В то же мгновение уродливые руки сомкнулись вокруг Миса, и волна липких, обжигающих чувств хлынула прямо в его сознание.

...Ты и я — самые близкие люди в подлунном мире. Ты и я — самые близкие люди в подлунном мире. Ты и я — самые близкие люди в подлунном мире.

Бледно-розовая магия окутала Миса непроницаемым коконом, и ему показалось, будто он тонет в приторно-сладком, пышущем жаром болоте.

...Доверься той, что даровала тебе жизнь. Доверься той, что даровала тебе жизнь. Доверься той, что даровала тебе жизнь.

Это проклятое болото плавило его разум, стремясь каленым железом выжечь «Заботливую любовь» в его сознании.

Прежние попытки Минны исказить его чувства были лишь мимолетным касанием. Теперь же это походило на удар кинжала в грудь, безжалостно терзающий его сердце.

...Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

«Заботливая любовь» была совсем рядом — безупречная, прекрасная и дарующая покой; она ждала его, раскрыв объятия. Мис знал: стоит лишь поддаться, и вся боль исчезнет без следа.

Как это было бы чудесно, не выбери она столь неподходящую цель.

Демонический Бог с почтительным презрением взирал на эти чувства, словно наблюдая за вороном, терзающим падаль.

Сколь бы ни был силен смрад разложения, как бы ни упивалась птица трапезой, это не могло пробудить в Нем ни тени жажды.

Мис сосредоточил черную магию на кончиках пальцев, из последних сил разрывая путы бледно-розовой энергии.

Однако проклятых нитей становилось всё больше, они стягивались всё туже, стремительно превращая Его в плотный кокон. Когда Саларал атаковал преграду, реакция не была столь бурной.

Что это значило? Лишь одно: в глазах Минны он был куда опаснее Саларала!

Так размышлял Мис, барахтаясь в магических путах и пытаясь найти в ситуации хоть каплю иронии. Он так и знал: Саларал, этот хрупкий, точно такса, человечишка, просто вымахал в длину, а толку-то...

Хрясь!

Магический кокон распорола трещина, и внутрь просунулась рука, сияющая золотым светом, мертвой хваткой вцепившись в плечо Миса.

Мис: ?

«Быть не может. Как Саларал сумел сохранить рассудок? В нем ведь еще теплится капля человечности... или нет?»

Неужели магия Минны обрушилась только на него? Или же...

— Мама, — прошептал ему Саларал.

Мис: ...

Мис мгновенно нырнул обратно в кокон, изо всех сил стягивая края разлома — Он был готов зашить их собственноручно, лишь бы не видеть этого. Мир снаружи окончательно сошел с ума; пожалуй, лучше уж принять смерть здесь.

***

Автору есть что сказать:

Обновление следующей главы в 00:10. Следующая глава — объемная, на 10 тысяч слов, приуроченная к запуску VIP-версии, и будет проводиться розыгрыш призов.

Подписки в ближайшие несколько дней для меня чрезвычайно важны, поэтому, пожалуйста, поддержите меня, если можете. Постарайтесь пока не делать запасов.

Также прошу добавить мою страницу автора в избранное.

————————————

Поскольку я хочу попасть в рейтинг по доходам, график обновлений изменен следующим образом.

С 21-го по 23-е, с воскресенья по вторник, обновления в 00:10. 24-го, в среду, обновление в 23:10. После этого вернёмся к ежедневным обновлениям в 20:00.

После начала VIP-периода я постараюсь публиковать больше контента в каждой главе.

***

От английского переводчика (Kinky):

Это последняя из бесплатных глав на сайте jjwxc. Если вам понравился роман до сих пор и у вас есть такая возможность, пожалуйста, подумайте о том, чтобы поддержать автора, купив исходные тексты. Вы можете воспользоваться браузером Google Chrome с его функцией автоматического перевода и этим руководством по покупке романов на сайте jjwxc. Помните: только благодаря вашей (финансовой) поддержке автор может продолжать создавать новые замечательные произведения.

(я полностью согласна и дублирую ссылочки для вас :):

Оригинал на jjwxc: https://www.jjwxc.net/onebook.php?novelid=9108838

Гайд как пользоваться сайтом (ребята эта целая книга с оглавлениями на 57 страниц): https://shokotranslates.wordpress.com/jjwxc/ )

Глава 20. За порогом дома

2026-07-14T14:44:25.947Z

Хейли по-прежнему настаивала на том, что пойдет проводником.

— Это место чертовски трудно отыскать, на карте и половины не разберешь, — громко заявила она. — Вы же сами сказали, что это всего лишь проверка бумаг, никакой опасности нет. Глядишь, и дядю по дороге встречу!

Саларал на несколько мгновений погрузился в раздумья:

— Хорошо, но ты обязана беспрекословно мне подчиняться.

На сей раз они забрели в еще более глухую окраину, чем та, где обитал Барлоу.

Хейли вела их сквозь зияющие провалы под мостами, мимо смердящей сточными водами реки, пока они не замерли у самого подножия городских стен Роша. Здесь не было мощеных дорог — лишь вязкое месиво грязи, которая, казалось, не просыхала веками.

У самой стены в беспорядке теснились лачуги. Они были серого, безжизненного цвета и имели уродливую форму; издалека эти постройки напоминали последствия какой-то кожной хвори.

Те, что покрупнее, были общими бараками для бедноты; там же держали скот, отчего воздух был пропитан невыносимым смрадом нечистот. Лачуги поменьше выглядели чуть пристойнее — у них были хоть и примитивные, но дымоходы, и запах там был не столь резким.

Жилище Синдиллы притаилось в самом глухом углу.

Дверь домика была наглухо закрыта, а в стене виднелось единственное, крохотное окошко. Стекло в нем давно треснуло и заросло плотным слоем пыли.

Солнце еще не скрылось за горизонтом, но за мутным стеклом царил непроглядный мрак — разглядеть что-либо внутри было невозможно. К косяку был прибит полый цилиндр из древесной коры, в котором сиротливо торчал давно увядший подсолнух. На карнизе крыши замерло несколько ворон, тревожно перескакивающих с места на место.

В остальном же хижина ничем не выделялась среди прочих.

Хейли с надеждой огляделась по сторонам, но не приметила ни священника, ни дядю.

— Благодарю за помощь, госпожа Хейли, — произнес Саларал. — Скоро стемнеет, тебе лучше вернуться домой поскорее.

В соседних домах один за другим начали зажигаться огни, придавая словам Саларала особую убедительность.

Хейли замялась, неловко переминаясь с ноги на ногу:

— Неужели дяди нет внутри?

«Нет, его там нет», — подумал Мис. Внутри дома не ощущалось и искры жизни — он был подобен телу, чье сердце давно замерло.

Сделав пару шагов вперед, он рывком распахнул деревянную дверь.

Дверь была не заперта; от резкого движения Миса она жалобно скрипнула, и сухой подсолнух упал на землю. Лучи заходящего солнца еще не погасли, обнажая внутреннее убранство —

Жилище Синдиллы было ничтожно малым: весь дом состоял из единственной комнаты, которую можно было окинуть взором за один миг.

Внутри было довольно опрятно; в углу ютился примитивный очаг. В нем была подвешена небольшая кастрюля, а над каминной полкой были развешаны пучки сушеных трав, источавшие едва уловимый свежий аромат.

Четверть всей площади занимала кровать. Впрочем, на ней могли уместиться лишь двое, прижавшись друг к другу; на простынях лежал тонкий слой пыли.

В щели между кроватью и стеной втиснулся маленький деревянный столик. Он был завален старыми книгами и пергаментами; в чернильнице торчало гусиное перо, но сами чернила давно превратились в сухую корку.

Судя по всему, в комнате уже порядочное время никто не жил.

Однако Мису не давало покоя странное предчувствие. Он вошел внутрь и принялся бесцеремонно листать книги на столе.

Саларал последовал за Ним, заглядывая в котелок над очагом.

Поддавшись то ли тревоге, то ли любопытству, Хейли тоже переступила порог, коснувшись ногами пола хижины.

— Видишь, господин Хьюи и остальные наверняка уже ушли, так что поспеши домой, — обратился к ней Саларал.

Вокруг не было ничего подозрительного, но и задерживаться в подобном месте не стоило.

Хейли послушно кивнула и направилась к выходу.

Саларал с одобрением кивнул ей вслед, потянувшись к стопке пергаментов на столе —— Ба-бах!

Хейли, пошатываясь, влетела обратно в комнату и изо всех сил захлопнула за собой дверь.

Её била крупная дрожь, а лицо стало белее извести.

В комнате мгновенно стало темно. Мис с недовольством обернулся, скривившись при взгляде на девочку.

— Там... снаружи... — Хейли прижалась спиной к дверному полотну, её губы непроизвольно подергивались. — Снаружи так страшно...

Подле неё кроваво-красный свет заката просачивался сквозь щели окна, всё так же, как и прежде.

Саларал едва заметным движением извлек ритуальный кинжал, сжимая его в ладони.Бесшумно приблизившись к двери, он дал знак Хейли отойти; та, словно её помиловали, бросилась под защиту Миса.

Саларал осторожно потянул за ручку, оставляя узкую щель.

Мис инстинктивно уставился на этот зазор. Он ожидал, что лучи закатного солнца мгновенно ворвутся внутрь, прочертив на сером полу ровную огненную полосу.

...Но этого не случилось.

Ни единого луча не проникло внутрь; за порогом царила непроглядная, пугающе безмолвная тьма.

Лишь скудный свет из комнаты едва подсвечивал крохотный клочок внешнего мрака. Порог хижины всё так же омывала влажная грязь — ни дать ни взять та же дорога, по которой они пришли.

Мис перевел взгляд с черного дверного проема на маленькое окно, сквозь которое всё еще лилось зарево. Подойдя к окну, он откинул щеколду и решительно распахнул ставни.

В то же мгновение закатный свет исчез.

В одно мгновение троицу поглотила густая, вязкая тьма. По комнате разлился странный, приторно-металлический запах — смесь промокшего под дождем хлеба и свежего гноя.

Мис на чистых рефлексах захлопнул окно. Последние отсветы заката вновь озарили комнату, скользя по трещинам на стекле. Жилище оставалось прежним.

Но стоило им попытаться выйти наружу, как мир за стенами оборачивался каким-то искажением

Мис: Ого.

— ...Дядя, — выдавила Хейли пересохшим горлом. — Дядя ведь еще не заходил сюда, верно?

— Полагаю, кто-то здесь всё же побывал. Но если рассуждать здраво, господин Хьюи мог и не входить внутрь.

Саларал взглянул на стол. Масляной лампы там не было, но остался четкий след от подставки. Судя по состоянию пыли, её забрали совсем недавно.

Дыхание Хейли стало частым и прерывистым:

— Дядя наверняка беспокоился за Синдиллу, он не мог не войти.

Саларал щелкнул пальцами, и в очаге вспыхнуло золотистое пламя. Мис присмотрелся и заметил, что огонь лишь призрачно парит в воздухе, не касаясь дров.

При постоянном источнике света Хейли выглядела капельку спокойнее.

Саларал обернулся, и золотые блики заиграли на его лице:

— Помнишь? Мы — секретные следователи. Верь мне. Мы непременно найдем господина Хьюи.

Голос его звучал мягко, но рука действовала решительно: он резко выбросил её вперед и перехватил Миса, который уже вознамерился выскользнуть наружу —

Демоническому Богу мрак был родным домом, страх ему был неведом, и он уже готов был шагнуть в черную бездну за порогом. Пойманный за шиворот Мис крайне возмутился:

— Ты что творишь?

Не успел Саларал раскрыть рта, как снаружи раздался ответ —

Тук. Тук. В дверь тихо и мерно постучали.

— Хейли? — донесся голос Хьюи из-за двери. — Хейли, это ты? Я слышу твой голос.

Хейли в ужасе зажала рот ладонью, не сводя глаз с деревянной двери.

В тот миг, когда раздался стук, Саларал уже наглухо запер засов.

Но голос становился всё ближе и ближе — он возник из ниоткуда, и, казалось, слышала его одна лишь Хейли.

— Хейли, — шептал голос прямо ей в ухо, но девочка не чувствовала человеческого дыхания.

— Мама здесь... мама рядом, — выговаривал он.

Но то по-прежнему был голос Хьюи, и Хейли мгновенно покрылась холодным потом.Она плотно заткнула уши пальцами и съежилась у пляшущих языков пламени в очаге.

— Госпожа Хейли, очнитесь! Смотрите на меня! — другой голос прозвучал рядом.Он казался далеким и приглушенным, словно шел сквозь толщу воды.

Да, это был голос господина Саларала.

Хейли подняла затуманенный взор, ловя взглядом лазурное сияние его глаз.

— Это дядя, — с трудом выдавила она. — Дядя зовет меня за дверью... Его голос всё ближе, и он называет себя «мамой»...

— Да, это мама, — на сей раз голос Хьюи пророкотал в самой глубине её сознания.Хейли не выдержала и разрыдалась: — Он у меня в голове... Она в моей голове!

— Хм? — Мис присел на корточки и потянулся носом к Хейли, но был тут же осажен Саларалом.

— Человеческий этикет, — напомнил шёпотом герой, быстро возвращая его в вертикальное положение.

«Ладно.» Мис неохотно отстранился, потеряв интерес.

— От неё пахнет печеными лепешками... Запахом Барлоу, — констатировал он.

— Этот запах был еще до того, как мы пришли сюда, совсем слабый — я думал, это вонь улиц. Но теперь он набрал силу.

— Ты хочешь сказать, она могла столкнуться с Минной, — голос Саларала стал тяжелым.

— Чего доброго, это я её и заразил. Я ведь поделился с ней теми ягодами, а Минна тогда стояла прямо передо мной, — Мис лениво потянулся.

Саларал уточнил:

— Разве ты не почуял магию в еде?

Мис закатил глаза, возвращая вопрос:

— А ты? Сам ведь тоже чашу выхватил.

Тогда, с Барлоу, он почуял розовую ману лишь после того, как тот проглотил сухарики. Эту силу было чертовски трудно уловить — он все глаза проглядел.

Саларал умолк. Он опустил взгляд, всматриваясь в рыдающую девочку. Терпение Миса подходило к концу.

Из-за этой девчонки они теряли время впустую — Мис и сам видел опасность, но прятаться здесь вечно было нелепо.

— Дитя, не плачь.

Наконец-то великий герой соизволил заговорить. Саларал опустился на одно колено, мягко глядя на Хейли.

Хейли машинально подняла глаза —

Саларал крепко сжимал в руке собранные со стола пергаменты; верхний листок был развернут, и написанные на нем слова впились ей в зрение. То была ветхая долговая расписка, сплошь исчерченная безумным повторением фразы:

[Мама передает тебе привет].

Беспорядочные штрихи почти полностью скрыли текст, превратив пергамент в поле битвы. Сквозь частокол букв проглядывали лишь жалкие обрывки фраз.

[...Синдилла, дочь Минны, взяла из моей лавки книгу...][...пятно на титульном листе, требует возмещения...]

В месте для подписи стояло размашистое имя. Писавший явно не был искушен в грамоте — почерк был неуклюжим, но в нем сквозила нежность —

[Филоминна]

Сейчас это имя было погребено под рядами «приветов от мамы», точно гроб в сырой земле.

Хейли помнила это имя, дядя упоминал его не раз. Филоминна вроде бы навещала их, когда она была совсем крохой, но лица её девочка не помнила.

Стоп, а действительно ли она её забыла?

Она ведь отчетливо помнит... Минна, её бесконечно любящая мама Минна...

— Прошу прощения, мисс Хейли. Боюсь, наше положение не очень обнадёживающее.

Видя, что девочка долго не отвечает, Саларал продолжил: — И теперь я вынужден задать тебе один весьма дерзкий вопрос.

— Могу ли я «убить» тебя?

***

Автору есть что сказать:

Одна и та же самая тьма.

Для людей: опасность, неизвестность, инстинктивная настороженность.

Для Мисс: ах, запах дома, как он знаком...

Для Салаара: Ну вот, опять за старое.jpg

Глава 19. Певчий плоти

2026-07-13T18:22:29.232Z

— Я пойду первым.

Когда выкликнули имя Миса, Саларал бесцеремонно вклинился вперед. Распорядитель с усиками, следивший за порядком у дверей, опешил:

— А?

— Мне приспичило, боюсь, если пропущу свою очередь, заставлю господина Фабиана ждать... — соврал Саларал.

Коротышка сверился со списком и, обнаружив, что Саларал идет последним, не стал возражать; негоже томить придворного мага ожиданием.

Саларал поправил воротник и, проходя мимо Миса, многозначительно склонил голову.

Пусть Мису и не доставало житейского опыта, соображал он быстро — в важных делах Демонический Бог умел проявлять терпение. Он лишь молча ответил на этот взгляд, не проронив ни слова.

Саларал шагнул в комнату и тихо притворил за собой тяжелую дубовую дверь.

— Добрый день, господин Саларал. Пусть круговорот в этом месте не знает преград.

Услышав имя гостя, Фабиан едва заметно улыбнулся, а затем долго и пристально разглядывал синие глаза юноши.

— Пожалуйста, встаньте в центр круга и не шевелитесь. Время очищения зависит от вашей конституции, но не займет более пяти минут.

— Да пребудет с нами Бог Ритма. Пусть круговорот не знает преград, — естественно отозвался Саларал, мгновенно извлекая из памяти нужные формулы.

— Благодарю за пояснение. Должен ли я хранить безмолвие во время обряда?

— В этом нет нужды, считайте это обычным осмотром лекаря, — миролюбиво ответил Фабиан. — Пока вы в круге, можете хоть песни петь.

Саларал послушно занял место в центре магической вязи. Его окутало приятное тепло; казалось, он погрузился в горячий источник, и каждая пора его тела раскрылась навстречу неге.

Тонкие нити чужой магии проникли в его тело — Саларал сосредоточился, изучая процесс: благословение пыталось слиться с его собственной силой, чтобы встроиться в магические цепи и отсеять «примеси».

Однако магическая энергия Саларала и Фабиана были как масло и вода — они принципиально не могли смешаться. Для Фабиана сама мощь «героя» была одной сплошной исполинской примесью.

Саларал бесстрастно развеял вторгшуюся энергию, сводя на нет эффект очищения. Он проделал это столь изящно и плавно, будто смахнул пыль с подоконника. Насколько он успел заметить, после активации круга Фабиану делать было особо нечего.

Старику требовалось лишь восполнять ману, не было нужды в непрерывном чтении заклятий, и он вряд ли заметил бы столь минорное отклонение. Судя по расчетам, у него оставалось около пяти минут... Вполне достаточно.

Как он и говорил Мису, это был золотой шанс — возможность в полной мере использовать находку Демонического Бога. Вспомнив, с каким самодовольным видом Мис делился своим открытием, Саларал невольно усмехнулся.

Затем он решительно закатал левый рукав. Для этой цели он специально выбрал просторную льняную рубаху; рукав был подтянут до самого плеча, обнажая точеную линию руки.

Под недоуменным взглядом Фабиана Саларал медленно провел правой ладонью по коже левого предплечья. Под хруст разрываемой кожи и мерзкое чавканье плоти быстро проросли шесть молочно-белых сухожилий. Подобно молодым побегам, они пронзили дерму, протянувшись от плеча Саларала к ладони; их основания уходили глубоко в пульсирующее мясо.

Саларал слегка вытянул руку, и эти жуткие жилы натянулись, став похожими на... шесть струн лютни. Саларал опустил веки, чуть склонив голову к левому плечу. Поза его была исполнена нежности, точно он прижимал к себе незримую возлюбленную или баюкал воображаемое дитя.

Но в обрамлении иссиня-черных волос и в свете лазурных глаз он походил на призрака, проступающего сквозь холодный морской туман: пугающе красивый и смертельно опасный.

Едва Фабиан собрался в ужасе вскрикнуть, как правая рука Саларала коснулась «струн».

— Начнем, Минна. Инструмент настроен, — прошептал он с мягкой улыбкой. — На сей раз я сам тебе «помогу».

Едва слова сорвались с его губ, как струны из плоти окрасились призрачно-розовым светом.

Пальцы Саларала скользнули по ним, и по комнате поплыли мягкие, тягучие ноты.

Магические эманации Минны были пойманы мелодией, усилены и вихрем закружились вокруг Фабиана. После секундного замешательства по щекам мага градом покатились слезы, теряясь в белоснежной бороде.

— О, мама... — он дрожащей походкой направился к Саларалу, протягивая руки; его затуманенный взор был прикован к юноше. — Посмотри, посмотри, чего я достиг... Я знаю, ты бы гордилась мной...

Саларал перебирал теплые струны из живой плоти, и их плач был нежным, точно шепот в сумерках. Фабиан, обливаясь слезами, принялся изливать душу воображаемой матери.

— Да, я всё так же провожу обряды в Роша, и ни одной ошибки за все годы... Я до сих пор помню день, когда ты привела меня на посвящение...

— Случалось ли что-то из ряда вон выходящее? В последнее время — нет... Десять лет назад? Ха-ха, десять лет назад и впрямь была одна странность...

Фабиан то и дело всхлипывал, его речь путалась, но Саларал быстро вычленил суть — В мире существуют редкие «Избранные», способные оперировать маной еще до обретения Истока.

Считается, что такие дети наделены колоссальным талантом и призовут невероятно могущественных существ. Десять лет назад в Нижнем городе Роша как раз был такой ребенок.

Девочку звали Синдилла; на неё возлагали большие надежды аристократы из Верхнего города, осыпая её щедрыми дарами.

К несчастью, на самом ритуале она не оправдала ожиданий, призвав лишь обыкновенную гусеницу. После этого благодетели разом отвернулись от неё.

Поговаривали, Синдилла не вынесла крушения надежд; она тяжело заболела, замкнулась в себе и со временем совсем исчезла из виду. ...За вычетом этого досадного эпизода, летописи обрядов Роша оставались скучными и ничем не примечательными.

Музыка оборвалась, и магический след Минны развеялся без следа, так и не коснувшись души Фабиана. Раны на левой руке Саларала стремительно затянулись. Лишенные опоры сухожилия и ошметки плоти отвалились подобно засохшим коркам и тут же были аннигилированы магией.

В тот же миг золотистый теплый бриз стер из памяти старика и лишние видения, и слезы — точно любящая рука матери, прощающейся навсегда.

Взгляд Фабиана снова стал осмысленным, он вздрогнул, будто пробудившись от сна; прошло ровно пять минут.

— Ох... Прости, дитя, кажется, я на миг задремал...

Старик прочистил горло; на его лице читалась странная смесь светлой грусти и облегчения, словно после доброго сна.

— Да обретете вы покой, хотя бы на краткий миг.

Саларал проговорил это негромко и мягко:

— Не стоит беспокойства. Для меня было честью принять обряд из ваших рук.

Фабиан кивнул и снова улыбнулся — на этот раз куда более искренне и расслабленно.

— Не переживай, просто потихоньку развеивай ману Фабиана и выходи ко мне, — шепнул он Мису на ухо, когда они разминулись в дверях.

***

— Значит, твой «золотой шанс» — это просто допрос самого Фабиана?

Мис без труда прошел обряд очищения, и теперь они вместе направлялись в таверну «Молот».

Саларал подтвердил:

— Да, я слегка воспользовался аурой Минны, чтобы вызвать у него полное доверие. Без твоей находки с типом её магии дело бы не выгорело.

«Вот именно, всё благодаря мне. Значит, у этого Саларала всё же есть глаза в голове», — подумал Мис.

Мис хмыкнул:

— И что же ты разузнал?

— О ребенке по имени Синдилла.

Саларал задумчиво потер подбородок:

— Она была невероятно одарена, владела магией до призыва, получала помощь от знати... Полагаю, и образование она получила отменное.

— Но десять лет назад обряд закончился для неё крахом, и она канула в безвестность.

— Магический гений, хорошее образование, обряд десятилетней давности... Ничего не напоминает? Это и впрямь было чертовски похоже на «Терпение».

Мис спросил:

— А что её мать?

— Неясно, это нам и предстоит выяснить, — ответил Саларал. — К счастью, у нас есть отличные зацепки среди местных.

Поразмыслив, Мис понял, что речь идет о Хейли и Хьюи. Синдилла была известна в Нижнем городе и проходила обряд одновременно с Хейли — те двое наверняка что-то знают. Как раз сейчас Хейли должна была быть в «Молоте». Пока шли репетиции, она подрабатывала там официанткой, так что долго искать её не придется.

«Прекрасно», — рассудил Мис.

Если Синдилла и есть «Терпение», они смогут заняться ей напрямую, забив на этот дурацкий праздник. Глядишь, и птицеклювый демон перестанет мозолить глаза.

Но разве в этом мире хоть что-то бывает гладко? После всех злоключений при освобождении, у Миса на слово «гладко» выработалась аллергия. И, как выяснилось, не зря —

— Синдилла? Давненько я её не видала.

Хейли на миг замерла, и лицо её приняло странное выражение:

— Она болезненная очень, вечно как в тумане ходит, на улицу носа не кажет. Мы хоть и ровесницы, но друзьями никогда не были — она ведь почти ни с кем не разговаривает.

— Раньше она еще бралась письма людям составлять или старые книги в Верхнем городе перепродавала. А теперь и вовсе заперлась. Бог весть, на что она живет.

Девочка поджала губы и тихо добавила:

— ...Но по вечерам в её окнах всегда горит свет, так что жива она, я думаю.

Саларал уточнил:

— Говорят, она проходила обряд десять лет назад, в один год с тобой.

Хейли кивнула:

— Помню такое. Но мы же совсем крохами были. Помню только, что она гусеницу какую-то призвала. Про остальное лучше у дяди спросить.

— А когда господин Хьюи освободится?

Хейли замялась:

— Ой, даже не знаю, сейчас его точно нет. Тут недавно священник один заходил, тоже про Синдиллу выпрашивал. Мистер Хаммер её адреса не знал, я-то хотела проводить, только он не пустил — сказал, мол, не девичье это дело, работа для взрослых.

— Пришлось дядю советовать, он и пошел помогать... У священника того бумага королевская была, не дай бог что в Нижнем городе случится — хлопот не оберешься.

У Саларала дернулась бровь:

— Священник?

— Ну да, высокий такой, вежливый-вежливый. А зачем она вам всем сдалась? С ней что то случилось?

— Да пустяки, нужно одну бумагу у неё заверить, — успокаивающе улыбнулся Саларал. — Подскажи-ка лучше адрес, просто набросай карту.

За окном на карнизе неподвижно замер ворон, в чьих глазах отражалось кровавое закатное солнце.

Птица, склонив голову, прислушивалась мгновение, а затем сорвалась с места, устремляясь в багровое небо и оставляя после себя лишь пару медленно падающих перьев.

В черных глазах ворона таверна «Молот» стремительно уменьшалась, превращаясь в одну из множества серых крыш Нижнего города. В конце концов птица камнем рухнула вниз, опустившись на плечо рослой фигуры. Она негромко каркнула, хлопая крыльями.

— Я понял, всё хорошо. Ждите здесь, я скоро вернусь.

Отец Кален ласково погладил ворона по клюву:

— Господин Хьюи, вам лучше остаться здесь.

Хьюи, глядя на то, что было перед ним, помедлил лишь секунду.

— Нет, святой отец, — твердо ответил он. — Я пойду с вами.

***

Автору есть что сказать:

Набор навыков Святого Саларала не так уж и «святен».

Он, можно сказать, не совсем обычный бард.

Мис: Понятно. Неудивительно, что ты советовала мне не доверять бардам. Оказывается, это была профессиональная ревность. (x