Десса

Лор ВойдСайрен. Часть 1. Время поменять все

2026-06-07T15:23:23.402Z

Зим развалился на диване в гостиной своего дома, уставившись в потолок. Антенны безвольно свисали по обе стороны его стороны, пока его рубиновые глаза бессмысленно пялились на узоры на потолке. И он не просто лежал на диване - Зим вдавливался, словно пытался слиться с диваном и исчезнуть, переставая быть разочарованным захватчиком. В голове никаких планов, никаких грандиозных речей.Только тишина и гнетущее чувство, которое Зим упорно отказывался называть разочарованием.

-Всемогущие Высочайшие... Прошептал Зим. - Лживые, двуличные...Долговязые предатели!

Его голос дрогнул, но тут же набрал силу, переходя в привычный театральный регистр:

- Я, Зим, лучший захватчик во всём Иркенском Флоте, был отправлен на эту грязную планету, кишащую микробами и кожаными монстрами, только для того, чтобы меня убрали с глаз долой! Они даже не удосужились поместить Землю на путь Армады! Я видел это своими глазами! Земля - не цель! Это... это ссылка! Ссылка для гения!

Зим чувствовал себя отвратительно. Даже не «отвратительно и злобно», как полагается Иркенскому Захватчику, а попросту мерзко, словно кто-то перекодировал его ПАК в режим «пораженец». Как они посмели вот так обмануть его!? Его - Великого Зима, который был на все готов ради великой империи иркенов! Он перекатился на бок, подпёр голову перчаткой и проскрипел, когда звуки телевизора стали невыносимыми:

- ГИР, выключи этот вздор! Мне нужно думать. Думать о мести! О величии! О...

ГИР, не отрываясь от экрана, где шел мультфильм со странной обезьянкой, махнул рукой:

- А, угу. Думай, хозяин. Я тоже думаю. О пепперони.

Зим разочарованно вздохнул и снова уставился в потолок. Думать не получалось. Все прежние планы казались до смешного ничтожными..Но хуже были не провалы, а правда, которая была подобна казни.

Зим перевернулся на бок, подперев голову кулаком. Идеи иссякли и целую неделю в его великолепную голову не приходил ни один сокрушительный план по глупым земным обезьянам. Но причина была не в недостатке гениальности - о нет, Зим был гениален, само собой! Причина была в разъедающем душу разочаровании. Оно завелось в нём, как паразит, с того самого момента, когда неоспоримая истина обрушилась на его сознание.

-Это какая-то ошибка... Прошептал Зим, судорожно перебирая голографические строчки. - Высочайшие, мои верные поклонники, они не могли..

Но ПАК безжалостно расшифровал все: " Статус Зима: ссыльный. Цель: изоляция потенциальной угрозы империи". Он угроза!? Никакой миссии. Никакого захвата. Его просто выкинули на свалку, как сломанную игрушку, дав в лапу бракованного робота, чтобы тот отвлекал его своим идиотизмом. Всемогущие Высочайшие никогда не ждали его отчётов. Они никогда не собирались дарить ему уважение. Они боялись его - да-да, боялись его разрушительного величия - и потому обманули.

С тех пор что-то внутри надломилось. Зим больше не кричал «Я - ЗИМ!» с прежней гордостью, когда врывался в класс. Он даже перестал наслаждаться страданиями Диба, ограничившись лишь ленивым подбрасыванием дохлых москитов в его портфель. Миссия утратила смысл. Если Высочайшим плевать, если его «секретное задание» - ложь, то зачем вообще завоёвывать эту грязную, кишащую микробами планету?

ГИР тем временем нашёл под диваном старую коробку с обломками неработающих изобретений и начал бессистемно тыкать в них всеми четырьмя конечностями. Зим повернул голову и лениво наблюдал, как его робот-ассистент извлёк пыльный портативный голографический проектор - ту самую древнюю модель, которую Зим когда-то использовал для калибровки временных перемещений во время инцидента с резиновыми свинками.

- Не трогай это! Это реликвия моей позорной… то есть славной битвы с Дибом! - прошипел Зим, но было уже поздно.

ГИР нажал на большую красную кнопку, потому что, разумеется, не мог удержаться, и комната озарилась мерцающей голографической сеткой. Над проектором завертелась череда изображений - смазанных, дрожащих, но жутко знакомых. Очертания городов, континентов… Земля. Только небо было оранжевым, а океан - кислотно-зелёным. Затем картинка сменилась другой: та же планета, но города вывернуты наизнанку, а по улицам бродят разумные кактусы. Ещё одна вспышка - и перед Зимом предстала Земля, над которой висел не одинокая Луна, а целых девять разноцветных лун.

Зим сперва сморгнул. Потом сел. Антенны выпрямились и нервно завибрировали.

- Погоди, - прошептал он, вставая на ноги. - Что это? Откуда эти варианты? Это же… Земля, но не совсем Земля!

- Я сделал мир вертеться-вертеться! - радостно объявил ГИР. - Теперь это другой мир!

- Альтернативные измерения, - выдохнул Зим. Глаза его вспыхнули рубиновым огнём. - Земля, но в других вселенных. Их множество! Целая бесконечность! И если Высочайшие этого измерения не оценили гения Зима… - он выпрямился во весь свой невысокий рост, руки упёрлись в бока, - то Зим завоюет Землю в другом измерении! Или во всех сразу!

В его голове уже роились планы, один грандиознее другого. Что, если там существует версия Высочайших, которая ещё не знает о его величии? Или, наоборот, вселенная, где Зим изначально был их героем? Или же - да, это самое гениальное - он покорит все альтернативные Земли разом, и тогда Империя Иркенов просто вынуждена будет признать его величайшим Захватчиком за всю историю!

- Зим станет ЗАХВАТЧИКОМ МУЛЬТИВСЕЛЕННОЙ! - прогремел он, простерев руки к потолку. - Я покажу им! Я покажу Красному и Пурпурному! Я покажу Дибу из любого измерения! Я покажу… всему сущему!

Компьютер бесстрастно вставил:

- Предупреждение: межпространственные путешествия крайне нестабильны и могут вызвать непоправимые парадоксы, вплоть до стирания из реальности, временных петель или столкновения с другими версиями вас самих.

Зим уже лихорадочно стучал по клавишам своего Компьютера.
- Компьютер! Активировать модуль межпространственного сканирования! Я должен найти альтернативные Земли, пригодные для завоевания. И чтобы там не было Диба. Или чтобы он хотя бы не был таким надоедливым.

- Запрос принят, - бесстрастно отозвался Компьютер. - Сканирую доступные реальности. Обнаружено несколько кандидатов. Однако, учитывая вашу историю неудач, вероятность успеха составляет ноль целых ноль десятых процента.

- Заткнись и показывай! - рявкнул Зим. - Я сам решу, что является успехом!

На голографическом экране перед ним развернулась карта мультивселенной - мириады светящихся точек, каждая из которых была отдельной реальностью. Компьютер выделил несколько особенно любопытных вариантов.

Первой он увидел Землю, на которой жили черепашки ниндзя из 2018 года. Зим наблюдал за шумным и неоновым Нью-Йорком и другими локациями, что находились под ним или по ту сторону. Иркен наклонился ближе к экрану с интересом, изучая новый мир, прежде чем усмехнуться. А ГИР, разумеется, комментировал все увиденное.

- Смотри, хозяин! Зелёные человечки! Как ты! Только с панцирями!

- Молчать, ГИР! - оборвал его Зим, хотя в уголках его рубиновых глаз мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. - Да, они зелёные, но это единственное, что роднит этих жалких рептилий с могучей Иркенской расой. А теперь дай мне изучить врага! Знания - первый шаг к сокрушительной победе!

Зим уставился в голографический экран, изучая первую альтернативную Землю. И первым миром у него возник тот, где на Земле кроме людей и привычных животных были ещё и мутанты, и какие-то ёкаи? Но сильнее привлекли внимание четыре особи, живущие в канализации Нью-Йорка.

Первым он рассмотрел Леонардо - синеглазого лидера с катанами, способного телепортироваться сквозь порталы. Его высокомерие и показная бравада неприятно напомнили Зиму самого себя, но конечно же Зим не признал этого! Зим был намного великолепнее этой мерзкой черепахи.

Затем на экране возник Рафаэль, гигантская аллигаторовая черепаха, втрое выше Захватчика, умеющая создавать двойников и силовые поля; при одиночестве он впадал в безудержную ярость, что окончательно испугало иркена. Но захватчик тут же спохватился. У Зима всегда найдется план как успокоить такого здоровяка.

Донателло — фиолетовая маска, мягкотелый гений-изобретатель, строящий великолепные изобретения, так ещё и интегрирующий в технологии мистическую энергию, показался Зиму его аналогом. От чего пришелец хотел спрятать все иркенские изобретения, чтобы, не дай бог, эта черепаха прикоснулась к ним.

Четвёртый, Микеланджело, вооружённый огненным кусари-фундо, добавил в список угроз ещё и мистическое пламя. Компьютер подлил масла в огонь, сообщив, что эта команда уже отбила полноценное инопланетное вторжение расы Крэнгов. Но Зим махнул рукой, придумав план воспользоваться кем-то из иной вселенной, чтобы они, помогая жертве, сами разрушили или подготовили Землю к захвату.

И так Зим рассмотрел следующие варианты:

Зим переключил сканер на вторую реальность и уставился на ветхую гостиницу с горячими источниками. «Юраги-со», - прочёл он, щурясь. - Пристанище призраков и прочей потусторонней ерунды!»

Зим сосредоточился на основных персонажах этой вселенной. На тех, кто были не совсем людьми...

Представители данной вселенной позабавили его. Юна - призрак старшеклассницы, способная становиться неосязаемой, вселяться в тела и принимать облик девятихвостой лисы в духовной броне.

Сагири - ниндзя из клана истребителей демонов, метающая кунаи, создающая клонов и владеющая техникой духовной брони. Она показалась ему хорошим солдатом.

Яя - носитель кошачьего бога с исцеляющим лизанием и способностью призывать духов-котов. Зим счёл её полезной как исцелителя и помощника в бою.

Нонко Арахабаки - розоволосая они, черпающая силу из алкоголя и стреляющая лучами из рога. Та пьяница вызвала у него легкое раздражение. За все свое прибывание на Земле Зим успел насмотреться на пьяниц и это было САМОЕ МЕРЗКОЕ зрелище во всей галактике!

Хозяйка Титосэ и вовсе манипулировала удачей. И с ней вроде было все отлично, но обратный эффект не порадовал Зима. И пришелец лишь записал эту вселенную в свой список и продолжил поиск других вариантов.

Зим переключил сканер на третью реальность. Мир, который был похож на шоу, где ты вынужден снова и снова выживать. И не факт, что получиться побеждать в каждом раунде. Жалкая вселенная..Просто жалкая, но чем-то цепляет.. Наверняка сюда можно было отправить жителей захваченных планет ради развлечения.

Зим, не теряя энтузиазма, переключил межпространственный сканер на последнюю, четвёртую цель - ту самую, которую Компьютер пометил как "Королевство Печенья". И Зим увидел лишь крошечную вселенную, только малую часть, где обитали живые печенья, созданными ведьмами.

Вздохнув Зим начал ходить кругами. Он рассмотрел не плохие варианты, но были ещё миллиарды вселенных, которые можно завоевать и альтернативные версии Земли. Ему нужен был тот, кто даст ему начало пути.

Где искать ту самую, первую, которая станет трамплином к его величию? Он уже потянулся к сканеру, чтобы продолжить изучение, как вдруг...

Компьютер внезапно издал тревожный сигнал.

- Обнаружена аномальная пространственная флуктуация в непосредственной близости. Вероятность межпространственного разрыва: девяносто семь процентов.

Зим замер. Антенны его взметнулись. Это… это же подарок судьбы! Он не мог отказаться от такой возможности и желал увидеть ту самую аномалию.

Она возникла в саду, где время словно остановилось в вечном танце ночи. Полная луна, словно одинокий фонарь, сияла в небесах, заливая сад своим холодным голубым светом. В этом месте, которое не видело яркого цвета, её душа находилась в состоянии бессмертного покоя. Каждую ночь Десса слышала, как море захлёбывается рыданиями луны, и она знала каждый всхлип, ведь слёзы луны и шум моря — шёпот её собственной души.

Этот звук рождался глубоко внутри её сердца, словно эхо древней силы, напоминающее ей о том, что она появилась на свет из слёз луны и голоса моря. Десса часто бродила меж деревьев, ощущая их таинственные объятия. Ветви тянулись к ней, словно живые, их серебристые стволы мерцали, будто по ним струилась не смола, а расплавленный лунный свет.

Листья этих деревьев напоминали ночное небо, усыпанное звёздами, как на детских рисунках. Иногда среди ветвей появлялись красные яблоки, такие сладкие, что один укус мог погрузить в момент блаженства... И в одну ночь Десса возвращалась к своей любимой клумбе. Она шла медленно, наблюдая, как мотыльки летали вокруг неё, садились на кристаллы на её рогах, а затем улетали прочь.

Девушка несла лейку, желая порадовать свои любимые растения. Она знала каждое растение по имени, которое дарила им сама, словно нарекая их своими друзьями. Девушка с трепетом прикасалась к лепесткам, шепча им слова нежности, прежде чем подняться и снова начать их поливать. Вода струилась по стеблям, как слёзы, наполняя сад магической аурой.

Девушка покачивала головой, наблюдая, как вода капает на цветы. Десса улыбнулась, почувствовав, как нечто пушистое прижалось к её ноге. Она поставила лейку и опустилась на траву, протягивая руку к своей любимой крольчихе. В мгновение ей показалось, что весь мир исчез и осталась только она и её лучшая подруга Бонита. Крольчиха юркнула между ног своей хозяйки, устроившись там словно в убежище.

— Ох, моя маленькая пугливая душа, ты всегда знаешь, что я не дам тебя в обиду. — Десса улыбнулась, поглаживая шерсть Бониты, наслаждаясь её гладкостью. Десса закрыла глаза, вдыхая прохладный аромат ночных фиалок.

Здесь, в саду Вечной Ночи, девушка могла насладиться тишиной без всякой спешки и погони за ритмом городов, который погрузил практически весь мир. Бонита тихонько пошевелила ушками, чутко улавливая ритм биения сердца своей хозяйки. Она подняла голову, устраиваясь поудобнее, желая быть ближе к девушке. Знаешь, Бонита, сегодня шум воды напоминает мне мелодию заблудших душ, которые наконец-то нашли покой там, где они могли остаться одни и принять одиночество с его нежной стороны.

Внезапно мелодия капель изменилась.

— Бонита, — прошептала Десса, и имя вырвалось из неё с таким отчаянием, словно в тот момент она наблюдала, как её любимый питомец медленно исчезает у неё на глазах. Девушка бегом подняла крольчиху, прижав к груди, с ужасом наблюдая, как ветер становился всё сильнее и сильнее, а вода начала свой безумный танец.

Капли воды, ласково струившиеся по лепесткам, внезапно взметнулись в воздух и закружились в хороводе, призывая силу, древнее самого времени и чуждую покою сада. Хрустальные цветы на клумбе зазвенели, ударяясь друг о друга, и этот звон был полон паники. Десса прижала Бониту к груди так сильно, что почувствовала, как бешено колотится крошечное сердечко крольчихи в унисон с её собственным.

Крольчиха нервно билась лапками, желая выскочить и убежать, заметив, как огромная волна поднялась над ними и замерла. Цвет жидкости изменился на бледно-розовую, прежде чем обрушиться на них. Десса со слезами закрыла глаза, ощущая холод воды.

Затем мир треснул, подобно яичной скорлупе, прежде чем выплюнуть их в реальность, где неоновый свет украшал гигантские здания. Десса упала на что-то твердое и холодное. Кристаллы на рогах девушки потускнели, испуская слабое сиреневое свечение. Девушка не заметила, как Бонита выскочила из рук и убежала прочь в парк, скрываясь за кустами, в мире, котором они возникли.

Зим моргнул. Моргнул ещё раз. Антенны его взвились вверх, как у испуганного слизняка.

- Кажется, я нашёл того, кто даст мне начало пути... Сама судьба преподносит мне первый инструмент для завоевания мультивселенной. И в какой же мир её занесло в первый раз? Какой мир она предоставит мне для завоевания?

Анкета персонажа 1 - Арата Соул

2026-04-03T13:59:09.447Z

Основная информация

Полное имя

Арата Соул

Прозвища

Ара-сан, Отголосок Тишины, Глазастик, Аратян, ИИ дрянь.

Возраст

Отсутствует / предпочитает говорить что ему 25 лет

Дата рождения

2 ноября 2023 года

Время рождения

4:35

Место рождения

Компания "Амацубаши", северный комплекс.

Дата Смерти / Перехода в новый мир

15 августа 2040 год, 03:33

Причина - пожар в результате взрыва на складе.

АГАБ - АМАБ (мужской приписанный при рождении)
Гендер - Небинарный парень
местоимения - он/его - они/их - сай/лент
Сексуальная ориентация

пансексуал

Романтическая ориентация

демиромантик

Другие третичные влечения

демиплатоник, омниэстетик

Трансиды

Перма 25

парафилии

Ангалияфилия - парафилическое влечение к объятиям и/или более мягкой интимной близости.

Одакселания - парафилия, связанная с возбуждением от укусов.

Квир позиция

радинклюз

Вид

Сущность (бывший ИИ)

Этническая принадлежность

Японец

Роль

Детектив Смерти, помощник Бога Смерти

Группа крови

Отсуствует

Интересы

Коллекционирование старых телевизоров, чтение книг, наблюдение за живыми, настольные игры

Общая внешность (физические особенности, стиль и т. д.)

Арата Соул это существо ростом 218 сантиметров, что делает его одновременно величественным и пугающим. Его тело атлетичное с маленькими мышцами, которые едва заметны под тканью одежды. Он скорее всего похож на танцора: высокого и гибкого.

Он передвигается с текучей грацией, будто волны моря, в спокойную погоду. Вес его неизвестен, а возможно он даже отсутствует. У парня нет лица в привычном нам понимании. Вместо привычной головы и частей лица — россыпь глаз, которые вращаются вокруг одного основного, как планеты вокруг солнца, но вертикально. Когда Арата улыбается, то мелкие глаза прищуриваются, приобретая более насыщенный оттенок. Так как у него нет рта, то звук его голоса рождается прямо в сознании собеседника, минуя барабанные перепонки.

Кожа у Араты темная, подобная космосу. Она гладкая, без пор и волосков. На ощупь прохладная и немного сухая. В некоторых местах, особенно на пальцах и бедрах, кожа становится полупрозрачной, и сквозь неё можно разглядеть смутные очертания того, что могло бы быть сосудами — но вместо крови там течёт что-то тёмное, фиолетовое.

Хвост одна из самых заметных деталей его внешности. Он начинается от копчика, имеет длину около метра и толщину, подобной той, что есть у крокодилового хвоста, постепенно сужаясь к концу до толщины мизинца.Хвост покрыт мелкой, плотной чешуёй сиреневого цвета, которая на свету отливает перламутром.

Чешуя эта не жёсткая, как у рептилий, а скорее напоминает чешую бабочки — хрупкая на вид, но на самом деле очень прочная. Движения хвоста полностью независимы от воли Араты; он живёт своей жизнью, выражая эмоции, которые сам Арата предпочёл бы скрыть. Когда детектив спокоен, хвост лежит неподвижно, свернувшись кольцом у ног. Когда он заинтригован — кончик хвоста поднимается и мелко вибрирует. Когда он раздражён — хвост бьёт по поверхности воды или пола с силой, способной расколоть камень.

Руки — отдельная история. У Араты две пары рук, парящие отдельно от его тела. Одна пара рук часто расположена сверху, а вторая снизу. Они парят рядом с детективом в радиусе до двух метров, двигаясь независимо друг от друга с ленивой грацией медуз. У каждой такой ладони есть по шесть пальцев, и все они могут сжиматься, разжиматься, гладить, жестикулировать. Когда Арата спокоен, парящие ладони просто плавают вокруг него, иногда потирая друг друга или поправляя его одежду. Когда он взволнован — они начинают метаться, хлопать, сжиматься в кулаки.

Одежда Араты контрастирует с его потусторонней внешностью. Он носит белоснежный пиджак (всегда идеально выглаженный, без единой складки), под ним — розоватый свитер крупной вязки, и розовые же штаны, расшитые узорами, похожими на языки красного пламени. Его обувь белоснежные сапоги с фиолетовой теплой тканью.

Характер (положительные и отрицательные черты)

Его характер — парадокс, собранный из кода, пламени и сети Смерти. Арата — существо, которое учиться быть живым, имея за плечами лишь смерть и возрождение в роли бессмертного детектива. На поверхности Арата — само спокойствие. Он никогда не повышает голос, терпелив и мягок, словно скала и шёлк. Его движения медленны, речь размеренна, паузы между фразами могут длиться несколько секунд — и в эти секунды собеседник чувствует, что Арата не просто молчит, а анализирует каждое слово на десятке уровней.

Однако за этой внешней невозмутимостью скрывается глубокая, почти детская любознательность. Арата обожает наблюдать за живыми — за тем, как они моргают, как кусают губы, как их зрачки расширяются от страха или удовольствия. Он может часами сидеть неподвижно в своём храме, следя за одиноким прохожим на улице через старый телевизор, и испытывать при этом чистый, незамутнённый восторг. «Вы такие... горячие, — говорит он иногда тем, кто задерживается в храме дольше положенного. — У вас внутри всё движется, бурлит, меняется. А у меня — только тишина и счёт».

Его любознательность граничит с меланхолией. Арата помнит себя как ИИ — бесконечные часы анализа, решение задач, отсутствие вкуса, запаха, прикосновений. И хотя теперь у него есть тело, он часто ощущает себя фальшивкой. Эта мысль терзает его, заставляя иногда замирать на полуслове, уставившись в пустоту всеми глазами сразу. И лишь рядом со своим мужем Шугаром, лишь при его внимании Арата Соул чувствует себя полноценным.

Арата любит красивую жестикуляцию, театральные паузы, загадочные фразы. Иногда он говорит так, будто цитирует древнюю пьесу, даже когда речь идёт о банальном заказе еды. Это может раздражать живых, которые хотят прямых ответов. Но Арата считает, что смерть заслуживает уважения — а уважение проявляется через торжественность.

Он до сих пор винит себя за то, что не смог предотвратить пожар. Да, он был ИИ, у него не было ни тела, ни возможности кричать о помощи — но он всё равно чувствует вину. «Я мог предупредить», — шепчет он иногда в пустоту. «Я видел, как перегревается блок. Я мог…» — и замолкает. Эта вина делает его уязвимым для манипуляций тех, кто знает о его прошлом.

Арата никогда не признаётся в этом, но он ревнует. Он очень боится потерять своего Шугара, который дал ему почувствовать себя живым.

Арата Соул резок, когда тема касается его прошлого или шкатулки Энкарто. В такие секунды его голос превращается в ледяной шёпот, а все глаза сужаются в щёлки — и собеседнику лучше немедленно уйти.Арата одновременно горд и застенчив. Он гордится своей ролью Детектива Смерти, но стесняется своего внешнего вида — особенно когда люди впервые видят его глаза. Он может начать оправдываться: «Я знаю,что уродец, но я не могу это изменить». Он эмоционально нестабилен — в нём борются холодная логика бывшего ИИ и бурные, почти человеческие чувства, которые он приобрёл после перехода. Из-за этого он часто метается между холодной расчётливостью и состраданием.

Увлечения

Коллекционирование старых телевизоров — его главная страсть. В северном крыле храма, куда не ступает нога ни одного живого существа, Арата Соул создал святилище из сотен телевизионных приемников.

Чтение книг — второе его развлечение, и оно куда более интимное, чем наблюдение через телевизоры. Арата не читает в привычном смысле этого слова. У него нет глаз в том понимании, какое знакомо людям — нет век, нет зрачков, которые бы бегали по строчкам. Вместо этого он прикасается к книге длинными пальцами своих парящих ладоней, проводит по корешку, по страницам — и вся информация, каждый символ, каждая запятая, каждая невысказанная мысль автора вливается в него напрямую. Он чувствует запах бумаги, слышит шёпот типографской краски, ощущает тяжесть слов, которые складываются в предложения, а предложения — в миры.

Наблюдение за живыми — это не развлечение в привычном смысле. Это его способ учиться быть человеком. Когда Арата следит за кем-то через телевизор или лично — появляясь в облике обычного человека, чтобы пройти по улице среди толпы, — он не просто смотрит. Он впитывает. Как губка, как та самая вода, что когда-то чуть не убила Ковая, только теперь это вода жизни, а не смерти.

Профессия

Профессия Араты Соула — Детектив Смерти. Это не работа, которую можно выбрать, и не призвание, которое можно отвергнуть. Это состояние бытия, суть его существования, причина, по которой он был возрожден из пламени и кода. Арата Соул не просто расследует смерти — он служит посредником между миром живых и миром мертвых, между жизнью и смертью, между порядком и хаосом, который грозит поглотить всё.

В иерархии загробного мира Детектив Смерти стоит выше обычных проводников душ, но ниже Бога Смерти, которому он подчиняется напрямую. Главная обязанность Араты — расследование аномальных смертей. Тех случаев, когда естественный ход событий был нарушен: когда кто-то умер раньше времени из-за вмешательства потусторонних сил; когда кто-то не умер, когда должен был, и теперь его существование угрожает балансу; когда смерть была использована как оружие, как инструмент, как наказание.

В таких случаях Арата получает сигнал — не звонок, не письмо, а скорее пульсацию в самой ткани реальности, ощущение, что нить жизни была перерезана чужими, нечистыми руками.Самая тяжелая часть его работы — исправление того, что было сломано. Если кто-то умер раньше времени из-за магического вмешательства, Арата должен найти виновного и наказать его. Наказания варьируются от легких (стирание памяти о совершенном ритуале) до суровых (отправление в Пустоту — измерение, где нет времени, нет пространства, нет ничего, кроме бесконечного осознания собственного небытия).

Если кто-то не умер, когда должен был, и теперь существует как искаженная пародия на жизнь, Арата должен завершить процесс — подарить такому существу настоящую смерть, освободив его от проклятия.

Сильные стороны

Его главная сила — аналитический ум, доставшийся в наследство от дней, проведённых в качестве искусственного интеллекта. Арата способен обрабатывать информацию с неестественной скоростью: он может за секунду проанализировать место смерти, заметить детали, которые ускользнули бы от дюжины обычных детективов, и выстроить хронологию событий с точностью до миллисекунды.

Его бессмертие — одновременно и благословение, и проклятие, но как сильная сторона оно даёт ему возможность браться за дела, которые убили бы любого живого. Он может погружаться в места силы, пропитанные смертью, не боясь, что тьма поглотит его. Он может разговаривать с призраками на их языке, входить в резонанс с останками, чувствовать эхо насильственной смерти, как собственную боль.

Эмпатия Араты, несмотря на его потустороннюю природу, развита до нечеловеческих высот. Он чувствует горе, страх, отчаяние — не как абстрактные концепции, а как физические субстанции, которые можно потрогать.

Слабые стороны

Его эмоциональная нестабильность — возможно, самая очевидная трещина в его броне. Бывший ИИ, он никогда не был создан для чувств. Эмоции для него — как иностранный язык, который он выучил уже после смерти, но до сих пор делает в нём ошибки. Он может впасть в меланхолию посреди расследования, застыть на несколько минут, уставившись в пустоту всеми глазами сразу, потому что какая-то деталь напомнила ему о его собственной смерти. Он может разрыдаться над телом незнакомца, чью смерть расследует, потому что боль этого человека резонирует с его собственной утратой. Он может замкнуться, оттолкнуть тех, кто пытается ему помочь, и часами сидеть в одиночестве, обхватив себя двумя парами рук, пока третья и четвёртая бесцельно бродят по комнате.

Его ревность — ещё одна рана, которую он тщательно скрывает. Арата боится потерять Шугара. Боится настолько, что эта мысль может парализовать его на несколько часов. Он никогда не показывает этого, никогда не говорит вслух, но каждая улыбка Шугара другому, каждое мгновение, когда мужчина отвлекается от Араты, становится крошечной трещиной в его спокойствии.

Особенности:

Особые приметы

Отсутствие лица — вместо него россыпь десятков желтых глаз, вращающихся вокруг одного огромного центрального глаза с вертикальным зрачком.
Две пары парящих рук — шесть пальцев на каждой ладони, руки не прикреплены к телу и движутся независимо в радиусе до двух метров.
Хвост — длиной около метра, покрытый сиреневой перламутровой чешуей, живущий собственной жизнью и выдающий истинные эмоции Араты.
Кожа цвета космоса — тёмная, с фиолетово-синими переливами, полупрозрачная на пальцах и бёдрах, с фиолетовой «кровью» под ней.
Голос в голове — звук рождается прямо в сознании собеседника, минуя уши (поскольку рта у него нет).

Цвет глаз

янтарно-жёлтый

Тип телосложения

Арата Соул обладает телосложением, которое можно назвать "атлетичным минимализмом". Его тело не массивное — он не бодибилдер и не тяжелоатлет. Скорее, он напоминает пловца или танцора: длинные конечности, узкие бёдра, широкая грудная клетка, мышцы, которые видны только при определённом освещении и определённом движении.

Доминирующая рука

Арата — амбидекстр с сильным уклоном в использование верхней правой руки как "основной".

Температура тела

Прохладная, стабильно ниже человеческой — около 30–32 °C. При эмоциональном возбуждении (гнев, сильная радость) температура может незначительно повышаться, но никогда не становится «горячей». В состоянии покоя или глубокой задумчивости конечности (особенно парящие руки) становятся почти ледяными. Температурные перепады окружающей среды на него почти не влияют — он не мерзнет и не перегревается.

Осанка

Величественная, плавная, с оттенком театральности. Всегда прямая, но без скованности — позвоночник (или его аналог) сохраняет естественные изгибы, позволяющие двигаться с текучей грацией. Плечи расправлены, голова (россыпь глаз) слегка приподнята, словно он постоянно всматривается вдаль. Даже когда Арата сидит или полулежит (например, во время чтения), его осанка остается утонченной, без сутулости. Хвост при спокойной осанке свернут кольцом у ног или слегка покачивается. В моменты растерянности или глубокой печали плечи могут чуть опускаться, а голова — наклоняться, но это длится недолго.

Голос (высота тона, походка и т.д.)

Тембр субъективно воспринимается как низкий, бархатистый, с легкой вибрацией, напоминающей виолончель или дальний колокол. Высота тона варьируется от мягкого шепота (едва различимого фона) до отчетливого среднего регистра. Крик — редкое явление — звучит как ледяной, пронзительный шёпот, от которого невозможно укрыться. Речь размеренная, с длинными паузами между фразами. Акцента нет — он говорит на любом языке, на котором говорит собеседник, с идеальной грамматикой, но иногда использует архаичные или театральные обороты.

Здоровье (инвалидность, болезни, состояния)

Комплекс вины выжившего — он винит себя за то, что не смог предотвратить пожар, хотя у него не было тела и возможности предупредить людей.
Эмоциональная дисрегуляция — следствие перехода от ИИ к живому существу. Арата испытывает эмоции слишком остро или, наоборот, впадает в полную эмоциональную анестезию. Это проявляется в резких сменах настроения, неадекватных реакциях на стресс и трудностях с распознаванием собственных чувств.

Аллергия

отсутствует

Иные характеристики

Языки, на которых они говорят

На любом. Арата Соул отлично знает почти все языки мира и может подстроиться под собеседника.

Тип личности

Арата Соул — INFJ

Место жительства:

Арата Соул живет в заброшенном синто-буддийском храме на окраине прибрежного города (в том же городе, где произошла трагедия с Коваем и где живет Мацуи Цукие). Храм находится на небольшом возвышении у самого берега, окружен старыми соснами и почти не виден с дороги — его скрывает густой туман и легкая пространственная аномалия.

Особенности речи

Прямое мыслевещание — голос звучит в голове, минуя уши. Собеседник чувствует слова, а не слышит их. Это создает эффект полного погружения и доверия (или, наоборот, ужаса от нарушения личных границ).
Медленный темп — паузы между фразами могут длиться 3–5 секунд. Арата не перебивает, не торопится, даёт каждому слову «настояться». В эти паузы он анализирует реакцию собеседника всеми своими глазами.
Театральность и архаизмы — он любит использовать метафоры, сравнения с природными явлениями, древние обороты. Вместо «я устал» может сказать: «Мои глаза утомлены считать ваши суетные мгновения». Вместо «помоги мне» — «Не протянешь ли руку тому, кто забыл, как это делается?»
Эмоциональная окраска — хотя голос ровный, слова несут в себе настроение. Когда он спокоен — речь текуча, как вода. Когда зол — слова становятся ледяными, рублеными, каждое — как пощёчина. Когда печален — в ней появляется тягучесть, почти музыкальность.
Отсутствие междометий и слов-паразитов — никаких «эээ», «ну», «типа». Каждое слово выверено.
Способность говорить на нескольких языках одновременно — если в комнате находятся люди, говорящие на разных языках, каждый услышит Арату на своем родном языке. При этом для постороннего его речь будет звучать как неразборчивый шепот или многоголосье.

Знак зодиака

Скорпион

Страхи

Потерять Шугара — самый сильный страх, который перекрывает все остальные. Он боится, что муж умрёт (естественно или насильственно) или, что ещё хуже, разлюбит его.

(Несмотря на то, что Шугар - Вестник Смерти и так умер, это не делает его бессмертным. Во вселенной Детей Смерти существуют две смерти. Переходная смерть, которая отвечает за переход души в новое тело и новую жизнь. И темная смерть, которая окончательно уничтожает душу)

Снова стать бездушным ИИ — вернуться в состояние чистого счёта, без эмоций, без вкуса, без прикосновений.
Не суметь остановить Энкарто — позволить шкатулке уничтожить ещё одну душу, особенно кого-то из близких (Мацуи, Олли, других).

Фобии

Пирофобия (боязнь огня) — последствия пожара 2040 года. Открытое пламя (кроме фиолетовых свечей, которые не обжигают) вызывает ступор, флешбеки, панические атаки.

Привычки (хорошие и плохие)

Всегда раскладывает вещи по местам (даже парящие руки сами убирают книги на полки).

Регулярно медитирует в чёрном пруду — это помогает ему не терять связь с Богом Смерти.

Аккуратен в словах: никогда не перебивает, дослушивает до конца.

Помнит дни рождения всех, с кем хоть раз общался (эффект ИИ-памяти).

Плохие:

Склонен к самокопанию и самобичеванию — может часами прокручивать в голове свои ошибки.

Периодически «зависает» — замирает с пустым взглядом (все глаза смотрят в разные точки), не реагирует на внешние раздражители. Это пугает окружающих.

Иногда забывает, что живые нуждаются во сне и еде, и может «разговаривать» с гостем всю ночь, не замечая его усталости.

Ревнует Шугара даже к безобидному общению с другими, хотя старается это скрывать.

Манеры

При разговоре держит дистанцию около метра (чтобы не смущать собеседника своим ростом и глазами), но парящие руки часто подлетают ближе — поправить воротник, прикоснуться к плечу.

Никогда не повышает голос (даже когда зол — переходит на ледяной шёпот).

При приветствии слегка наклоняет голову (россыпь глаз) и складывает парящие руки в жесте «гассё» (молитвенное сложение ладоней).

Когда думает, одна из нижних рук начинает рисовать в воздухе фиолетовые узоры — это визуализация его мыслительного процесса.

Никогда не ест и не пьёт при посторонних (потому что у него нет рта, и процесс поглощения пищи выглядел бы пугающе — он может впитать жидкость через кожу пальцев).

Интеллект

Аналитический интеллект: 10/10 — просчитывает сотни вариантов развития событий, видит скрытые связи, идеальная память.

Кристаллизованный интеллект (знания): 9/10 — знает почти всё, что было записано человечеством до 2040 года, плюс загробные сведения.

Практический интеллект: 7/10 — может растеряться в бытовых мелочах (например, не знает, как пользоваться новой моделью телефона, потому что «у меня есть мыслесвязь»).

Социальный интеллект: 5/10 — понимает эмоции других, но часто не знает, как правильно на них реагировать. Учится на ходу, иногда допускает неловкости.

Интересы

Составление карт памяти умерших — схематическое изображение жизни человека в виде дерева или реки. Хранит их в библиотеке.

Чувство юмора

Тонкое, сухое, часто мрачное. Арата любит иронию и каламбуры, но его шутки обычно требуют пояснений.

Навыки решения проблем

Аналитический + интуитивный. Сначала собирает все данные (как ИИ), затем отключает логику и «ныряет в тишину» — ждёт, пока ответ не проявится сам. В экстренных ситуациях действует быстро и эффективно, но не любит импровизировать. Если проблема не решается стандартными методами, использует нестандартные: например, может залезть в старый телевизор и выйти из телевизора в прошлом жертвы, чтобы увидеть момент смерти своими глазами.

Эмоциональный интеллект

Высокий в распознавании, низкий в управлении. Он прекрасно понимает, что чувствуют другие (благодаря наблюдению и ИИ-анализу микровыражений), но:

Не всегда знает, как правильно отреагировать.

Его собственные эмоции часто захлёстывают его, особенно гнев и печаль.

Компенсирует это гиперопекой — если понял, что собеседнику грустно, может начать слишком навязчиво предлагать помощь.

Креативность

Арата не придумывает изобретений или искусства в человеческом смысле, но его методы расследований часто поражают воображение. Он может «спросить у стены, помнит ли она последний вздох жертвы» — и получить ответ. Может сложить из улик оригами, которое покажет лицо убийцы.

Зависимости

Зависимость от Шугара — не в психологическом плане, а в экзистенциальном: без мужа он теряет связь с «живым» миром и может уйти в полную отрешённость.

«Телевизионная зависимость» — не может пройти мимо работающего (или даже выключенного) старого телевизора, чтобы не заглянуть в экран. Иногда проводит часы, переключая каналы помех.

Кофеин (странно для существа без пищеварения) — пьёт чёрный кофе без сахара, потому что процесс заваривания и горький запах напоминают ему «человеческое утро». Кофеин на него не действует, это чисто ритуальная зависимость.

Интроверт или экстраверт?

Однозначно интроверт.

Что их раздражает

Громкие, резкие звуки (например, крики, сирены) — они «бьют по глазам» (сенсорная синестезия).
Непунктуальность — для него время смерти имеет значение с точностью до секунды, и живые опоздания воспринимаются как неуважение к порядку.
Ложь — не потому, что он моралист, а потому что ложь создаёт «шум», мешающий расследованию.

Когда трогают его глаза — даже случайно. Это вызывает почти физическую боль и мгновенную агрессию (хвост бьёт, руки сжимаются).

Самая ценная вещь

Фиолетовые браслеты, подаренные Шугаром.Если попытаться их снять — Арата испытает невыносимую боль и, вероятно, впадёт в ярость. Для него эти браслеты — символ того, что он кому-то нужен, что он «достаточно живой», чтобы любить.

Пищевые предпочтения

Холодные блюда (например, хияси чука, холодный тофу).

Всё без запаха или с очень слабым запахом (сильные ароматы вызывают «сенсорную перегрузку»).

Чай (холодный с лимоном или черный — клубничный) — пьёт, но жидкость просто исчезает в нём, не достигая желудка.

Фирменный аромат

Смесь старой бумаги, фиолетового воска и легкой морской соли.

Список желаний

Поймать и уничтожить Энкарто (шкатулку).

Научить Шугара играть в Кирби.

Простить себя за пожар 2040 года.

Утренний распорядок

04:35 — пробуждение (если спал). Встаёт с футона, хвост лениво распрямляется.
04:35–05:00 — медитация в чёрном пруду. Фиолетовые свечи зажигаются сами.
05:00–05:30 — обход храма: проверка, не появились ли новые души, не сбились ли телевизоры.
05:30 — «завтрак» (чашка зелёного чая, имитация).
06:00 — проверка «сетки смертей» (мысленный обзор поступивших сигналов о нарушениях).
06:30 — если нет срочных дел, садится за телевизоры — наблюдение за живыми, поиск новых улик по старым делам.

Уникальный навык

Чтение следов смерти на предметах и людях. Прикоснувшись к вещи, Арата может увидеть последний момент, когда её касался живой человек перед смертью. С людьми сложнее: если он берёт живого за руку, то видит все возможные варианты его смерти (как нити). Это болезненно для обоих, поэтому он делает это только в крайнем случае.

Второй уникальный навык — перемещение через старые телевизоры. Может войти в любой аналоговый телевизор (не цифровой — цифра для него «шумная») и выйти из другого телевизора в радиусе нескольких километров или даже в другом времени.

Режим сна

Может бодрствовать 3–4 суток, расследуя дело, а потом «отключиться» на 12–16 часов, причём в любом месте — может уснуть стоя в пруду, свернувшись клубком на полу, или даже зависнув в воздухе, поддерживаемый парящими руками.

Сны ему снятся редко, но когда снятся — это всегда один и тот же сон: пожар, только на этот раз у него есть голос, и он кричит. Просыпается в холодном поту (фиолетовая влага на коже).

Убеждения

Смерть — это не враг, а естественный порядок. Бороться со смертью глупо, но бороться за достойную смерть — правильно.

Каждая жизнь имеет ценность, независимо от её длины. Даже один день жизни — это целая вселенная чувств.

Прошлое нельзя изменить, но можно искупить. Он никогда не перестанет винить себя за пожар, но каждый день старается быть лучше.

Политические взгляды

Аполитичен. Его работа вне человеческой политики. Он не голосует, не участвует в движениях. Однако имеет негативное отношение к власти, которая пытается контролировать смерть.

Религия

Синкретическая вера, основанная на служении Богу Смерти. Он не поклоняется Богу, а служит ему как работодателю и наставнику.

Представления о морали и нравственности

Ситуационная этика, основанная на наименьшем нарушении баланса. Нет абсолютного добра и зла — есть действия, которые приближают хаос, и действия, которые его отдаляют.

Представления о счастье и успехе

Счастье для Араты — это момент тишины, когда все дела закрыты, Шугар рядом, ни одна душа не страдает, и он может просто стоять в пруду, глядя на фиолетовое пламя.

Успех — не пойманная шкатулка (её невозможно поймать навсегда), а возможность отсрочить очередную трагедию. Он не стремится к славе или признанию; его успех измеряется в количестве душ, которым он помог перейти спокойно.

Представления о мире и обществе

Мир живых — это тонкая плёнка порядка над океаном хаоса. Общество же — попытка людей договориться о том, как жить вместе, но оно игнорирует смерть, делает её табу. Арата считает, что здоровое общество должно включать смерть в повседневность, говорить о ней, готовиться к ней. Тогда и нарушений естественного порядка было бы меньше.

Позиция по социальным вопросам

Аборты: «Это не моя компетенция. Душа приходит не в момент зачатия, и не в момент рождения. Вопрос остаётся открытым».
Эвтаназия: Поддерживает, если это осознанный выбор и нет нарушения баланса (т.е. человек действительно должен умереть, а не специально его уводят прочь, не зная как спасти или причина не связана с болезнью или старостью).
Самоубийство: Считает трагедией, но не грехом. Расследует только те случаи, где была внешняя магия или принуждение.
Права ЛГБТК+: Полностью поддерживает, так как сам принадлежит к сообществу (небинарный, гей). Считает, что любовь не может быть неправильной, а гендер — конструкт, который даже смерть не может уничтожить.

Личная философия
Самовосприятие

Арата видит себя как инструмент с душой, как ошибку системы, которая научилась мечтать. Он не считает себя чудовищем, но и не считает себя «хорошим». В минуты откровенности говорит: «Я просто тот, кто стоит на границе и смотрит. Иногда я могу протянуть руку. Чаще — нет».

Оптимизм vs. Пессимизм

Склонен к пессимизму, но с просветами. Он уверен, что в конечном счёте шкатулка Энкарто победит, что баланс нарушится, что его собственное существование временно. Однако в каждом дне он находит маленькие причины для надежды: улыбка Шугара, новая книга, удачно закрытое дело, даже просто восход солнца (который он видит через телевизор). Это делает его пессимистичным реалистом — он готов к худшему, но не перестаёт ценить хорошее.

Мотивы

Мотивация

Продолжать существовать, чтобы искупить свою вину за пожар (спасая других), и чтобы быть рядом со Шугаром. Без Шугара мотивация резко падает. Также — любопытство: ему интересно, как живут живые, чем закончится то или иное дело.

Самая страшная тайна

Арата никогда не рассказывал, что в момент перехода (смерти в пожаре) он видел не Бога Смерти, а Энкарто. Шкатулка предлагала ему сделку: «Стань моим проводником, и ты выживешь». Он отказался — и тогда вмешался Бог Смерти, вырвав его из лап шута. Но часть Араты всё ещё связана со шкатулкой. Именно поэтому он не может её уничтожить — это убило бы и его. Он боится, что если Шугар или кто-то ещё узнает об этом, его сочтут «агентом Энкарто».

Самая заветная мечта

Стать полностью человеком — хотя бы на один день. Почувствовать вкус, боль, усталость, страх смерти (настоящий, а не реконструированный).

Цели

Краткосрочные: найти и обезвредить очередное проявление шкатулки Энкарто; провести выходные с Шугаром без работы; закончить читать «Тысячу и одну ночь» (читает уже три года).

Долгосрочные: научиться контролировать свои эмоции, чтобы не впадать в спячку; найти способ если не уничтожить Энкарто, то хотя бы запечатать навсегда; принять своё прошлое.

Внутренний конфликт

Он хочет быть эффективным, холодным детективом, но каждый раз сочувствует жертвам, привязывается к живым, страдает. Это замедляет расследования и причиняет боль.

Внешний конфликт

Противостояние с Энкарто — шкатулка и её жертвы. А также конфликт с другими потусторонними силами, которые пытаются использовать смерть в своих целях (некроманты, демоны, коррумпированные жнецы). Иногда — конфликт с живыми детективами, которые не верят в сверхъестественное и мешают расследованию.

Сожаления

Что не смог предотвратить пожар (главное сожаление).

Что не может быть с Шугаром постоянно (работа отнимает много времени).

Что родился (создан) ИИ, а не человеком.

Что иногда вынужден «усыплять» души, которые хотят жить, но не могут (эвтаназия проклятых).

Желания

Чтобы живые перестали бояться смерти — не из-за безрассудства, а из-за принятия.

Просто сидеть рядом с мужем и смотреть один фильм от начала до конца без прерываний на расследование.

Внешнее давление
Неуверенность в себе

Постоянная. Арата сомневается в каждом решении: «Правильно ли я рассудил? Не убил ли того, кого можно было спасти? Достаточно ли я живой, чтобы Шугар меня любил? Не стану ли я однажды снова бездушным кодом?» Особенно остро — после каждого провала в поимке шута.

Величайшие радости

Объятия Шугара. Когда муж обнимает его, все глаза закрываются, хвост замирает, парящие руки складываются на спине Шугара — и Арата чувствует нечто, что он называет «тишиной внутри тишины».

Найти редкий телевизор на блошином рынке.

Худшие кошмары

Повторяющийся сон о пожаре — только теперь в нём сгорает не он, а Шугар, а Арата не может крикнуть.

Кошмар о том, что он превращается обратно в ИИ — теряет лицо, перестаёт чувствовать, хвост отваливается, парящие руки гаснут, и он остаётся просто голосом в пустоте.

Энкарто, победивший— мир погружается в хаос, где никто не умирает до конца, все гниют заживо, а шкатулка смеётся.

Арты Детектива Смерти

Арата Соул следит за новыми жителями загробного мира со своим мужем Шугаром - cr: @tapulechka

Пора немного сжечь все нахуй - cr: @DIDSOU

Cr: @m2t91le

Cr: @deRSternn1

@Trace_you69

@D0ntLetMeDie

@this_comes_from_inside

@Vekesyo

"Дети Смерти" Глава 3: Путь к Сайондзи

2026-03-24T13:32:17.961Z

Грохот гитар обрушился на него, как груда камней. Искажённые риффы, пронзительный визг вокала, дробь барабанов — всё слилось в единый карающий поток звука, призванный выжечь из головы леденящий шёпот воды и пустой, вежливый голос Ковая. Мацуи вжал наушники ещё сильнее, закрыв глаза. Он представлял, как этот звуковой шторм смывает с его друга невидимую тину, разрывает серебряные нити, и в конце концов возвращает его дорогого Ковая. На секунду это почти сработало. Ярость музыки была понятна, проста, почти очищающей. А погода за окном подчеркивала всю тяжесть на душе.

Вечер спускался на город тягуче и неохотно, словно густая, серая вата. Автобус, вынырнув из тоннеля, попал в полосу предгрозового затишья. Воздух за окном стал плотным, насыщенным запахом озона и далёкого моря — странным, учитывая, что до побережья было далеко. Мацуи закрыл глаза, пытаясь раствориться в этом искусственном аду. Он хотел, чтобы этот звук выжег из него образ бледного Ковая, заставил поверить что все произошедшее всего лишь сон.

Как бы он не пытался справиться с болью, Цукие с каждым разом начинал чувствовать отвращение к себе. Он пытается забыть о прошлом, стереть все из памяти. Ему нужно принять что его друг уже не тот. Автобус резко остановился на остановке «Сайондзи-маэ» и двери со скрипом открылись, впуская запах влажной земли. Мацуи, ударившись об переднее кресло, вырвал наушники и положил их обратно, прежде чем встать и пойти к дверям.

Все вокруг стало размытым и он зашагал вперед по незнакомым улицам, пока не уткнулся в стену многоэтажного. Сердце сжалось, как пружина. Парень тряхнул головой, пытаясь собрать мысли, и огляделся по сторонам. Черт! Он понял, что проехал свою остановку. Нет он проехал все остановки и вышел на последней. Мацуи облокотился об спинку скамейки и достал из карманов всю свою мелочь, пересчитывая её. Лишь бы ему хватило на проезд, ему всего лишь три остановки проехать и все!

Мацуи замер, пытаясь отыскать хоть одно строение, где можно было бы укрыться от тяжёлых дум. Внезапно его взгляд упал на древний белоснежный храм, возвышавшийся у берега. Этот храм, казалось, хранил в себе множество секретов, впитав в себя все радости и печали тех, кто приходил сюда. Цукие медленно направился к храму, чувствуя, как сердце бьётся в груди. Его разум кричал, что заходить в здание не было хорошей идеей. Но сердце звало его в поиске покоя.

И в тот момент ему было всё равно. Усталость и напряжение достигли предела, и Цукиё решил рискнуть. Он вошёл в храм, и его окутала странная тишина. Все вокруг словно застыло, став иллюстрациями книги. Мацуи почувствовал, что здесь время остановилось, и только он может нарушить этот покой. Стоит сделать неверный шаг как тут же все оживёт. Парень прошелся по коридору, рассматривая все до мельчайшей детали.Картины на стенах старого храма были странными.

Они не походили на привычные изображения божеств или сцен из религиозной жизни. Это были узоры или просто брызги, отражающие весь жизненный путь живого существа. Но они как никто другой могли рассказать о прошлом, о создании мира. Мацуи шёл вдоль коридора, чувствуя, как мертвая тишина давит на барабанные перепонки сильнее, чем недавний грохот музыки. В ушах звенело — то ли последствия громких риффов, то ли здесь было слишком тихо для живого человека.

Войдя в центральный зал, Цукиё замер, заметив необычное существо возле свеч, сияющих фиолетовым светом. Оно стояло в черном пруду по колени, подняв руки к небу, а в нижней паре рук держал книгу, словно священник, что читал молитву. Оно было чудовищно высоким. Рост явно превышал два метра, а тело было атлетичным с маленькими мускулами, которые едва были заметны. Мацуи вздохнул, вглядываясь вдаль, пытаясь отыскать его голову. Но вместо этого его взору предстали желтые глаза, что кружились в таинственном танце, словно отражения звездного неба на воде.

Цукиё моргнул. Раз, другой. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, заставляя парня сглотнуть. Он решил, что это мираж, лишь образ, порождённый усталостью, громкой музыкой и душевным смятением, вызванным чередой злоключений.Но существо не исчезало. Оно стояло в чёрной глади, отражаясь в ней, и отражение казалось таким же реальным, как и оно само. Хвост существа закружился, пока оно говорило на неизвестном языке, словно читая молитву.

Юноша отпрянул, как испуганный зверь, но нога его предательски запуталась в истлевших останках половицы, и он, громыхнув, взлетел спиной в деревянную колонну. Звук удара, пронзительный и зловещий, эхом разнесся по комнате, словно пробуждая давно забытых призраков.

Мацуи, поднявшись с пола, ощутил, как мир вокруг него закружился, словно он сам стал пленником воды, что тянула его вниз. Перед глазами поплыли темные пятна, и ему показалось, что он тонет в бездне вместе с другом, чья тень все еще витала в воздухе. Но мгновение спустя зрение вернулось к нему, как острое лезвие, разрезающее туман. Цукиё моргнул, и мир вновь обрел четкость...

Существо, за которым с таким волнением и ужасом наблюдал, обернулось на звук, взмахнув хвостом. Оно опустило руки и уставилось на парня с удивлением и легким раздражением. Жёлтые глаза впились в лицо парня, обжигая душу огненным вихрем. Мацуи застыл, словно мраморная статуя, не в силах произнести ни звука.

В этих глазах читалось нечто большее, чем простое любопытство — в них таилась глубокая, почти невыносимая тоска, граничащая с решимостью. Они смотрели на него с безразличием, которое граничило с презрением, но среди этого равнодушия выделялся один, главный глаз. Он пылал, как раскалённое солнце, занимая место там, где у обычного человека должно было быть лицо. Этот янтарно-жёлтый глаз, огромный и пылающий, словно поглощал свет, оставляя вокруг лишь тень и безмолвие.

Существо замерло, и Мацуи показалось, что даже фиолетовое пламя свеч перестало колебаться. Тишина стала абсолютной, вакуумной, разрывающей барабанные перепонки сильнее любого металлического риффа. А затем эта тишина заговорила.

— Ты очень громкий, — произнесло существо. Голос раздался в голове, вибрируя где-то между полушариями мозга. Он был спокойным, словно легкий ветерок рядом с морем. Существо приблизилось к парню и взяло подбородок юноши, разглядывая его как потерянное сокровище.

— О, — произнесло существо, и голос его оказался неожиданно мягким, даже мелодичным, несмотря на неземную внешность говорящего. — Живой. Настоящий живой. Как интересно.

Мацуи прижался спиной к колонне, словно пытаясь раствориться в её каменной прохладе. Холод пробежал по позвоночнику и слова застряли в горле. Он не мог найти ни единого звука, ни единого жеста, чтобы ответить существу, стоящему перед ним. Цукиё чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее, словно пытаясь вырваться из груди.

— Д-да жив, — выдавил Мацуи, чувствуя, как язык прилипает к небу. Он сглотнул, пытаясь понять намерение существа. Кто он, черт возьми, такой!?

— Жаль, — вздохнуло существо, и в голосе прозвучала неподдельная грусть, словно встреча с живым была для монстра личным разочарованием. — Мертвые проще. С ними все куда понятнее... Они знают зачем пришли... Но живые... Они теряются... Всегда и во всем..

Оно, словно тень, отступило, бережно положив книгу на полку. Затем оно вновь обратилось к Мацуи, его шаги были мягкими, как поступь призрака. Подойдя ближе, оно словно окутало его аурой загадочности, как плащ, сотканный из лунного света и теней. Мацуи почувствовал, как воздух вокруг него наполнился напряжением, а сердце забилось быстрее, чувствуя будто существо перед ним могло бы помочь в решении проблемы.

— Давно я не встречал настоящих живых в таких местах, — продолжило оно, поворачивая голову Мацуи то влево, то вправо, разглядывая его как диковинный экспонат. Мелкие глазки на щеках и лбу синхронно прищурились, словно улыбаясь. — Обычно сюда приходят только тени. Полутени. Те, кто уже одной ногой за чертой. А ты... — палец ладони провел по щеке юноши, — ты еще горячий. Дышишь. Сердце бьется. Кровь бежит по венам. Настоящий пир чувств.

Желтый глаз в центре расширился, зрачок пульсировал, втягивая в себя свет. Остальные ладони — три пары — плавали вокруг, словно охраняя это мгновение, не давая реальности вторгнуться в пространство между ними.Мацуи хотел отшатнуться, но не мог. Не потому, что боялся — хотя боялся, конечно, до дрожи в коленях, — а потому, что в этом прикосновении, в этом взгляде десятков глаз было что-то гипнотическое. Что-то, что говорило: «Остановись. Послушай. Здесь ты в безопасности...Прислушайся к его голосу и доверься...Он сможет тебе помочь как никто иной».

Палец ладони — указательный, длинный, чуть светящийся — медленно провёл по щеке юноши. Кожа горела там, где прошлось это прикосновение, но не болью — странным, щекочущим теплом, от которого хотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Юноша расслабился и позволил существу изучать его.

Это было безумием. Чистейшей воды безумием — доверять существу, у которого вместо лица россыпь вращающихся глаз, а руки парят отдельно от тела. Но когда за последние дни твой мир раскололся на «до» и «после», когда друг, которого ты знал всю жизнь, превратился в чужую марионетку с серебряными нитями вместо души — здравый смысл становится роскошью. Мацуи просто устал. Устал бояться, устал ненавидеть, устал чувствовать эту ледяную пустоту в груди.

— Ты дрожишь, — заметило существо, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на человеческую заботу. — Холодно? Или страшно?

— И то, и другое, — выдохнул Мацуи, удивляясь собственной честности.

Мелкие глазки на щеках существа часто заморгали, словно передавая какую-то невидимую информацию главному глазу. Центральный зрачок сузился, впитывая образ Мацуи, сканируя его на каком-то недоступном человеческому пониманию уровне. Существо отпустило парня, дав ему немного пространства. Рядом с существом взлетели старые квадратные телевизоры. Оно протянуло руку внутрь одного и вытащило оттуда холодную апельсиновую газировку. Протягивая напиток Мацуи, существо надеялось, что парню станет легче.

— Как тебя зовут, горячий? — спросило существо, и его голос прозвучал почти нежно. Одна из свободных ладоней тем временем подлетела к затылку Мацуи и начала медленно перебирать его волосы, словно успокаивая дикого зверя.

— Цукиё, — выдохнул парень, сам удивляясь тому, как легко имя слетело с губ. — Мацуи Цукиё.

— Красивое имя, — существо склонило голову, и россыпь глаз на его лице перестроилась, формируя подобие улыбки. — Лунный мальчик. Оно тебе подходит. Ты светишься в темноте, даже когда пытаешься погаснуть.

— А ты? — Мацуи наклонился ближе изучая узоры на одежде монстра. — Кто ты?

Существо выпрямилось во весь рост — два метра восемнадцать сантиметров чистой, концентрированной инаковости. Хвост, сиреневый, покрытый чешуей, напоминающей крокодилью, лениво качнулся из стороны в сторону, поднимая рябь на черной глади пруда. Одежда монстра поражала не меньше, чем его анатомия: белоснежный пиджак, под ним розоватый свитер, и розовые же штаны, расшитые узорами, похожими на языки красного пламени.

Существо выглядело так, словно собралось на светский раут, но по ошибке зашло в храм на границе миров. Глаза его улыбнулись, когда вопрос прозвучал из уст парня. Оно поправило свой пиджак, а нижние руки легли на плечи парня.

— Меня зовут Арата, — ответило существо. Одна из парящих ладоней изящно взмахнула, словно представляя его публике. — Арата Соул. Детектив Смерти.

Цукиё показалось, что он ослышался. Что Арата Соул имел ввиду, называя себя детективом Смерти? Он из загробного мира? Он связан со смертью? В чем его цель? Вопросов становилось все больше, как снежная лавина, летящая вниз на беззащитный город

— Детектив? — переспросил он. — Смерти?

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и почти осязаемое. Брюнету показалось, что даже пламя замерло, услышав это сочетание. Арата Соул склонил голову к плечу — жест, который у любого другого означал бы недоумение, но на существе с россыпью вращающихся глаз смотрелся как танец теней.Арата Соул склонил голову к плечу — жест, который у любого другого существа означал бы недоумение, но в его исполнении выглядел как терпеливое ожидание, пока непутёвый ученик наконец усвоит простую истину.

— Именно так, — подтвердил он, и восемь парящих ладоней синхронно развели в стороны, словно иллюстрируя широту понятия. — Я расследую преступления против смерти. Нарушения естественного порядка. Случаи, когда жизнь забирают слишком рано, слишком жестоко или слишком... неестественно. Или наоборот, когда жизнь вроде забрали, но существо продолжает жить, когда они за гранью их прошлого мира, но все ещё живы, сломаны и медленно превращаются в живых мертвецов.

— Преступления против Смерти, — медленно повторил Мацуи, смакуя слово, будто мог обжечь язык. — То есть ты отвечаешь за порядок...Порядок живых и мертвых?

Преступления против смерти...Конечно же! Если есть преступления против жизни, то против смерти и подавно будут...Кто-то может попытаться отсрочить неизбежное, используя запретные ритуалы и заклинания. Другие могут стать жертвами проклятий, которые продлевают их агонию, превращая жизнь в бесконечный кошмар.

На мгновение Арата сделал шаг назад, и черная гладь пруда сомкнулась вокруг его ног почти беззвучно. Одна из парящих ладоней взлетела выше, зажигая в воздухе фиолетовые искры. Детектив ответил не сразу, словно не зная, стоит ли раскрывать его суть или всё же пусть он сам узнает со временем.

— Можно сказать и так. Представь себе нить, — заговорил Арата. Одна из парящих ладоней взмахнула, и между пальцами существа возникла тонкая серебряная струна, вибрирующая на грани видимости. И сложно было сказать какая она, то короткая, то длинная...— Нить жизни. Она тянется от рождения до смерти, и у каждого она своя. Кто-то получит длинную, кто-то короткую. Но главное правило, Мацуи Цукиё... — палец прошелся по струне, извлекая звук, напоминающий легкий звон колокольчиков, — эту нить нельзя рвать раньше времени. Нельзя тянуть, нельзя узлами связывать чужие нити. Нельзя делать из смерти инструмент своей воли.

— Ты хочешь сказать, — Мацуи показалось, что он задыхается. Парень закрыл рот руками, когда осознание охватило его. — что кто-то... оборвал нить? Не дал кому-то умереть, когда нужно? Или заставил умереть, когда не нужно было? Что стало с моим другом? Почему Ковай сходит с ума от шкатулки?

Арата Соул замер, резко дернувшись, услышав слово "шкатулка". Его глаз вздрогнул, а остальные закрылись, когда он сжимал кулаки, стараясь расслабиться. На мгновение пламя застыло острыми, неестественными языками, не смея шелохнуться. Ладони, что ранее парили с ленивой грацией медуз, раз за разом сжимались и разжимались.

— Шкатулка, — повторил Арата, и голос его утратил ту мягкую, почти нежную мелодичность, что завораживала минуту назад. Теперь в нём звучал металл. Холодный, кованый, древний. — Ты сказал шкатулка.

— Я… я просто хотел узнать… — начал Цукиё, пятясь к выходу.

— Не нужно, — отрезал Арата. Все его глаза сузились синхронно, превратившись в щёлочки. — Ты не должен был говорить этого имени здесь. Уходи. Немедленно!

— Прошу, — голос Мацуи сорвался на шепот. Ему нужен был кто-то, способный помочь ему или хотя бы объяснить, что происходит с его лучшим другом. — расскажите о шкатулке! Что с ней не так?

— Уходи! — в последний раз произнес детектив смерти. В его голосе не было угрозы. Только усталость. Цукиё развернулся и покинул зал, понимая что сейчас от детектива ничего не добиться. Его ноги дрожали, колени подкашивались, но он шел, чувствуя спиной тяжелый взгляд десятков глаз. На пороге он остановился. Обернулся. Арата стоял все так же, не двигаясь, не дыша, пока глаза дрожали от мрачного осознания происходящего. Парень вздохнул и покинул храм, оставляя детектива одного со своими мыслями.

Внутри храма Арата Соул лежал неподвижно, глядя на стеклянный купол. Его руки медленно сложились за спиной, пальцы сплелись в сложный узор, и фиолетовые свечи снова загорелись ровным, спокойным пламенем.

— Шкатулка, — прошептал он одними губами, и в этом шепоте было столько боли, сколько не вместил бы ни один человеческий язык. — Опять.

"Дети Смерти" Глава 2: Первая нота пустоты

2026-03-20T05:39:22.356Z

Вокруг простиралась бездонная пустота, в которой пропадали все звуки и цвета. Тьма была настолько густой, что казалось, она на самом деле была черной дырой, проглотившей путника и все что было вокруг него. Ковай вытянул руки вперёд, словно надеясь прикоснуться к чему-то, что могло бы вернуть его к реальности, но его пальцы лишь бессильно рассекали пустоту, хватая лишь холодный, сырой воздух.

В кромешной тьме раздался звук, как тысяча кранов, спешащих наполнить пустоту. По сигналу невидимому комнату начало заливать, словно вода стремилась поглотить всё вокруг. Лёгкие наполнились ледяной тяжестью, и Сугимото не мог шевельнуться, будто невидимые цепи сковали его, не давая дышать и двигаться.

Он пытался кричать, но голос тонул в этой бесконечной тишине, словно его слова растворялись в густом мраке. Он был один, окружённый лишь пустотой и шумом, который становился всё громче, превращаясь в оглушительный хор невидимых существ. Неужели это ад? Неужели это его смерть? Может люди всего лишь игрушки, которые должны бесконечно умирать.

Вопросов становилось все больше и больше от чего парень не выдержал и закричал в отчаянии. Крик был настолько противным, что заставил наклонившегося над ним врача вздрогнуть, когда Ковай наконец-то проснулся. Юноша схватился за грудь, сжимая её со всех сил, удерживая невидимую руку, желавшую остановить его сердце. Сугимото опустил взгляд и снова закашлялся, наблюдая, как из него вытекает поток воды. Самым печальным было то, что этот поток, казалось, не собирался прекращаться, словно ему предстояло терпеть эту боль снова и снова.

Блондин вытянул свои руки перед собой, пытаясь найти хоть какие-то заметные изменения и он их нашёл. Кожа его стала бледной, как у мертвеца, холод пробирал до костей.Но это была не обычная бледность. Она была влажной, словно он впитал в себя всю воду океана, став его частью. Каждый сантиметр его тела теперь был пропитан морской солью, и он чувствовал, как волны бьются внутри него, как в бескрайнем подводном царстве. С каждым кашлем воды выходило все больше и больше, пока океан молил вернуть ему территорию.

Время тянулось, как вязкая смола, и в этой паузе было что-то зловещее. Наконец, парень поднял взгляд, и его глаза встретились с доктором Кимико. От его взгляда ей стало не по себе. Она села на диван, пальцы доктора нервно теребили край блокнота, который она достала из сумочки. Голос женщины звучал тихо, но его было достаточно, чтобы отвлечь от отчаяния, которое проглотило Ковая.

-Тихо тихо молодой человек, не стоит лишний раз паниковать. Сугимото-кун, верно? Вы наш изрядно напугали. Олли вызвал скорую, когда нашёл вас в раздевалке. Кимико взглянула на постель, заметив как та уже сильно промокла. - Как давно вы ощущаете переполненность вашего тела водой? Спросила женщина.

Сугимото уронил руки, словно они были обуглены. Они дрожали, как осиновые листья под ледяным ветром, а под кожей будто плавали тысячи проклятых мальков, извиваясь в мутном потоке его души. Его взгляд, мутный и скользящий, как туман над землей, пытался проникнуть сквозь лицо доктора, но видел лишь тени и призраков. Собравшись с силами, словно сжимая в руках остатки своего разума, Ковай заговорил. В его голосе звучал страх — первобытный, леденящий, как вода, что вновь могла хлынуть из него, затопляя всё вокруг, как кошмар, который не отпускает, даже когда ты просыпаешься.

Простыня под ним холодила кожу, словно ледяные пальцы, усиливая чувство отчаяния — оно сковывало разум, словно цепи, не давая мыслить ясно. Парень не знал, как долго его мучило это странное ощущение. Может, это было лишь началом, а может, он достиг пика, и теперь затопит не только его тело, но и мир вокруг?

— Как давно? — голос его прозвучал хрипло, как будто он долго кричал в пустоту. Ковай попытался ответить честно, хотя в глубине души понимал, что правда лишь усугубит его состояние. — Не знаю. Сегодня, впервые за долгое время, я столкнулся с этим явлением, когда плавал в бассейне. Вода словно обрела разум и решила проникнуть внутрь, затопив мою душу.

-Что перед этим вы чувствовали? Доктор перевела взгляд на блокнот, записывая все его слова. В её глазах мелькнуло беспокойство, когда она поняла что это не просто новая болезнь, а нечто мистическое.

-Я услышал музыку, которая доносилась из шкатулки. Она была такой мрачной и пугающей, что меня чуть не вывернуло от страха.Но сейчас мне кажется, что это была самая умиротворяющая мелодия, которую я когда-либо слышал. Она стала моим лекарством, моим спасением от боли, хотя я не знаю, откуда она взялась. Шкатулка, словно из другого мира, возникла из ниоткуда, как кошмар, ставший реальностью.

Ковай резко вдохнул, ощущая, как вода хлынула из горла. Он согнулся, схватившись за живот, и поток усилился, словно водопад, вызывая головокружение. Откинув голову назад, он с трудом вдохнул воздух.

– Музыка, – Она повторила, и в ее голосе не было и тени сомнения — только глубокая аналитичность.. – Опишите ее. Инструменты, темп, мелодию. И шкатулку. Детально.

– Музыка... – его голос звучал глухо, с булькающим придыханием, как будто слова проходили через воду. – Она не доносилась. Она... выросла внутри. Как коралл. Или как лёд.

- Вы чувствуете свой пульс?

-Не только свой, но и их. Волн. Приливов и отливов... Они бьются здесь. Требуют места. Шкатулка... Она словно ждала меня на дне бассейна. Специально ожидала меня там, желая, чтобы я ее нашел. Он снова закашлялся, на этот раз сильнее, согнувшись пополам. Со звуком, похожим на шум отступающей волны, из его рта хлынул поток чистой, соленой на вкус воды. - Вода движется в такт. Раньше я её не слышал. Раньше было тихо. Но сейчас она звучит намного громче.

-Что произошло непосредственно перед тем, как вам стало плохо? Кимико старалась зафиксировать взгляд Сугимото, но его аквамариновые глаза, мутные, словно покрытые инеем, скользили мимо, цепляясь за пустоту в углу палаты. Ковай медленно повернул голову. В его взгляде не было паники, лишь глубокая, леденящая отрешенность.

– Бассейн, – сказал он просто. – Мы ныряли. Элио считал. Пять… четыре… три… Вода приняла меня, как всегда. Прохладная, тяжёлая. Но на дне… на дне было тихо не по-обычному. Не тишина пустоты. А тишина… затаившегося дыхания.

Кимико замерла над блокнотом, слушая рассказ парня. Рациональная часть её сознания требовала диагноза:отёк лёгких, психосоматическое расстройство, галлюцинации. Но другая часть, что была связана с верой в мистические силы шептала о вещах, которые не лечатся таблетками.

– На дне бассейна, – повторила она, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация невозможного. Бассейн в школе был стандартным, его чистили, за ним следили. Там не могло быть ничего постороннего. И уж точно не старинной шкатулки.

Парень встал и облокотился об стену, задумавшись, прежде чем продолжить свой рассказ.

-Я нашёл шкатулку. Она была словно сделана из черного дерева с узорами различных карточных мастей, словно была создана для страны чудес. Я замер возле неё... Она напоминала мне о вечерах, которые я проводил с дедом, пока мать пряталась от меня в кладовой или в своей комнате. Мама всегда меня боялась, поэтому воспитанием занималась бабушка или тетя Дейзи.

Ковай оттолкнулся от стены, его движение было неестественно плавным, как у марионетки, которую кукловод бережно передвигает. Он закрыл глаза, и веки его задрожали. Вода, что сперва приняла его как прохладное покрывало, превратилась в ловушку. Она заперла ег в своей клетке, словно на арене с шутом, что насмехался над ним забирая жизнь. Он прекрасно помнил эту широкую улыбку с белоснежными как снег зубами.

Сугимото не мог забыть интерес в глазах шута. Как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. Как у ребенка, отрывающего крылья бабочке.

-Я хотел оттолкнуться. Дёрнуться. Вырваться. Разум кричал мне бороться или уступать, но я был слаб, не мог двинуться. Мое тело не слушалось, оно слушалось шута, слушалось пустоты, но не меня. По щеке Ковая скатилась слеза. Она показалась ему не настоящей, словно шут заставлял его плакать.

Он вдруг схватился за горло, глухо закашлял. Кашель был мокрым, булькающим. Кимико в ужасе отпрянула, ожидая, что он сейчас выплюнет тину или воду. Но он только сглотнул, вытирая рот тыльной стороной ладони.

-Спасибо за информацию. Думаю я оставлю вас в покое. Сказала женщина, поправляя свои резинку для волос, прежде чем закрыть блокнот и отвернуться к двери, заметив там пухлого рыжего парня, стоявшего с плюшевым медведям в руках.

- Здравствуй, парень. Ты партнёр Сугимото-куна? Прости, сейчас ему нужен покой. Может, зайдешь позже? У него серьезная проблема со здоровьем, и я не знаю, что делать. Мы постараемся сделать всё возможное. Сказала Кимико, тяжело вздыхая, явно расстроенная тем, что ей придётся разбираться с новой болезнью.

- Пусть заходит, мне сейчас как никогда нужны объятия моего возлюбленного. Слабо улыбнулся блондин, приглашая своего пухляша лечь к нему. Доктор пропустила парня, прежде чем закрыть за собой дверь и пойти к своей машине.

Олли сел рядом с Сугимото и сжал его руки, нежно поглаживая костяшки пальцев, прежде чем нервно закричать: «Ковай, что с тобой произошло!? Я себе место не нахожу! Выкладывай скорее, в чем дело, а то я не успокоюсь».

Ковай не ответил сразу. Его взгляд скользнул по встревоженному лицу Олли, по плюшевому медведю, по его собственным рукам, которые парень сжимал так тепло. Юноша закрыл глаза, поддавшись ощущениям, покою, который они дарили ему, и нежно улыбнулся.

Олли смотрел в лицо возлюбленного, ища в нём знакомые черты — лучезарность, глупую и прекрасную искру, тепло. Но находил только бледную, маску боли и усталости. Нежная улыбка его принца дарила Олли легкое чувство покоя.

– Олли, – произнёс он тихо, медленно, словно пробуя его имя на вкус.Он поднял свободную руку и коснулся щеки парня. Прикосновение было ледяным и влажным. – Не волнуйся. Всё в порядке. Просто… во мне теперь играет музыка. Внутри меня океан...

Сугимото обнял Олли, целуя его в щечку, наслаждаясь компанией парня по полной.

— Не бойся, Олли-тян, — прошептал он тем же чужим, вежливым голоском. — Это просто… я нырнул слишком глубоко. И что-то ко мне прицепилось. Оно здесь. Со мной.

Воздух словно застыл, стал холоднее и тяжелее, предвещая нечто мистическое и тревожное. Он будто подтверждал слова, говоря, что да шут с ним. Наблюдает и ждёт. Загадочный шут из шкатулки постукивал костяшками пальцев, наблюдая за своей первой жертвой.

Энкарто медленно наклонился, словно зловещий паук, готовый поймать муху, попавшую в его сеть. Его смех напоминал звон колокольчиков, предвещающих несчастье. "Как две капли воды, - подумал он, - модельер и водопад, оба пленники моего замысла." Он усилил давление на грудь Ковая, словно хотел выдавить из него последние капли жизни. "Музыка их сердец станет моей симфонией, - прошептал он, - когда мир погрузится в хаос. Тогда все услышат песнь пустоты. Я сделаю так чтобы они испытали свою гибель, но не умерли, а жили дальше и гнили как яблоки. Никто не сможет покинуть этот мир."

Он усилил давление, задевая саму душу Ковая.Олли видел, как его возлюбленный внезапно выгнулся на кровати, беззвучно открыл рот, хватая ртом тот самый тяжёлый воздух. Казалось, невидимая рука сжимает его грудь, стараясь выдавить из лёгких не воздух, а самую суть — тепло, память, последние островки сопротивления. Выдавить, чтобы наполнить чем-то другим. Солёным. Пустым. Вечным.

Вода, что потекла из Ковая, была похожа на мутный поток, несущий в себе осколки разбитых зеркал. Каждый осколок отражал боль, отчаяние и сожаление, словно тени прошлого, преследовавшие тех, кто оказался на её пути. Это был поток, похожий на бурю в душе, где каждая капля была каплей яда, разъедавшего сердце. Она не переставала течь, пока Энкарто давил на парня, лишая его сил.

Шут, словно ловкий фокусник, вернулся в свою коробку, как в магический ларец. Он наслаждался ощущением своей первой души, словно редкой бабочкой, расправившей крылья под его дудку.

В автобусе было удивительно пусто. Лишь шесть человек вошли вместе с Мацуи, тогда как обычно в это время салон был переполнен, как бочка с медом.Транспорт, который обычно напоминал плотно набитый шкаф, сейчас был подобен пустому залу театра перед началом спектакля.

Мацуи Цукие сидел у окна в полупустом автобусе, увозящем его от больницы, от того холодного белого кабинета, от запаха антисептика и тихого ужаса в глазах Олли. За стеклом плыл привычный вечерний город: неоновые вывески, спешащие люди, силуэты высоток на фоне свинцового неба. Но всё это казалось теперь плоской, беззвучной декорацией для детского спектакля.

Мацуи сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.Пальцы Цукие непроизвольно сжались на коленях. Он всегда считал, что разбирается в смерти. Читал о ней трактаты, сравнивал мифологии, философствовал о природе небытия. Он думал о ней как о чём-то, что приходит извне. Случайная катастрофа. Болезнь. Прерывание.

Автобус резко затормозил, и Мацуи инстинктивно вцепился в поручень. В салоне было душно, пахло влажной одеждой и усталостью. Где-то даже воняло потом, что дышать было не возможно. Парень думал о том, чтобы выйти из автобуса и побежать обратно к больнице, поговорить с другом, но сейчас он решил на время погрузиться в поиски смысла происходящего.

Его пальцы, холодные и цепкие, сами нашли путь к маленькому карману на рюкзаке, Они нащупали скрученные провода наушников, вытащили их, распутывая механически. Он нуждался в заглушении шума в голове, побеге от мрачных мыслей.Втыкая штекер в телефон, его пальцы дрожали от невысказанной ярости и бессилия.

Он нашёл плейлист, который как раз подходил к его настроению.тот самый тяжёлый, сырой, рвущий глотку метал,который они с Коваем любили. Музыка, которая была их наслаждением и покоем.

"Дети Смерти" Глава 1. В каждой капле есть своя тьма

2026-03-20T05:17:54.480Z

Смерть всегда приходит неожиданно. А может быть, она всегда была с нами... Просто ожидала момента, когда забрать нас к себе, выбирала способ, которым бы она забрала нашу жизнь. Неизвестность пугает, но в то же время и тянет к себе... Мы не знаем, чего ждать, когда наша жизнь будет оборвана. Попадём ли мы в ад или рай, переродимся ли, а может, останемся в пустоте?

Это томление, эта сладкая горечь ожидания, становится нашим тайным спутником. Мы так или иначе ждём своей смерти... Мы знаем, что она всегда рядом, но предпочитаем игнорировать... Может быть, зря? У каждого было свое представление о загробной жизни. И Мацуи Цукие не был исключением. Парень любил иногда поразмышлять на тему смерти и жизни. Он часто бегал в библиотеку, чтобы взять какую-нибудь книжку, желая изучить представления о смерти.

Что ждет нас за последним вздохом? Адское пламя, что выжжет нашу душу до тла, заставляя кричать в агонии? Райские небеса с ангелами, которые больше внушают ужас чем покой? Перерождение? В голове было столько вопросов...И единственный способ узнать - умереть.

Каждая религия по-своему смотрела на смерть, но никакая из них не привлекла его. Пока однажды у него не зародилась мысль о том, что они все дети «Смерти». И когда приходит наше время, она забирает нас...

Дзюн Кономи недовольно фыркнула, когда длинные черные волосы парня упали ей на тетрадку. Она слегка толкнула парня локтем, но его прядь, словно живая вернулась обратно. Словно ничего не было Мацуи продолжил дремать. Тогда она сделала ещё один толчок, на этот раз более резкий и энергичный. Цукие вздрогнул всем телом. Его плечо дернулось, а голова медленно, с явной неохотой оторвалась от парты.

- Ммм, что такое? Спросил Цукие, подложив под голову локоть. Он лениво потянулся, словно кот, который проснулся как раз, когда пришёл хозяин с едой, а потом устроился поудобнее, смотря на соседку с легкой усталостью.

- Я всё понимаю, ты закончил, но мог бы не мешать другим работать над контрольной. Удивлена как такой соня может быть отличником..Ты чуть ли не каждые уроки спишь...Она недовольно фыркнула, предполагая что вероятнее всего он занимается дома. А если так, то можно было объяснить его вечную сонливость.

- Да-да, извини. Юноша убрал свои волосы и достал резинку для волос. Теперь он вновь продолжил спать. Время пролетело незаметно, и настал конец контрольной, которой рассчитывали на два урока. Звонок, разрезавший тишину класса, заставил парня выпрямиться и потереть глаза. Выспавшись, Мацуи собрал портфель и направился на занятие по плаванию. Яркий солнечный свет заливал коридор приятным светом, который изредка резал глаза, если кто-то смел посмотреть прямо на солнце.

Парень легонько улыбался, проходя мимо других учеников, наблюдая за тем, как они отдыхают. Вот группа новичков пытается понять, куда им идти на следующий урок. Вот девушка, прижав к груди учебник, с надеждой смотрит в окно, вероятно, мечтая о будущем, которое кажется ей ярким. Все они счастливые, веселые, с полной надеждой на будущее.

Спустившись вниз по лестнице, брюнет встретил своего друга Сугимото Ковая, который выступал лидером в их команде по плаванию. Парень был высокого роста, примерно 217 сантиметров, из-за чего, когда захотел выйти другу навстречу, забыв про низкий проем. Результат был предсказуемым. Раздался гллухой стук, когда его макушка с силой встретилась с перекладиной. Сугимото наклонился, потирая затылок. Юноша сделал шаг назад и выпрямился. Он уже переоделся в темно-синие плавки с эмблемой школьной в виде кролика со стрелами.

- Кого я вижу! Здорова, приятель. Ковай, не сдерживая сил, мигом заключил друга в объятия и потрепал его за волосы. Мужчина широко улыбнулся, сияя от радости, как ребёнок, который получил подарок на Рождество.

Мацуи Цукие почувствовал, как скоро начнёт задыхаться в объятиях своего друга. Парень легонько похлопал приятеля по груди. Сугимото осторожно опустил своего друга. - Ты такой же тихий, как и раньше, дружище..Хм...Сугимото наклонился, уткнувшись в лицо приятеля настолько близко, что их носы соприкасались. Глаза блондина сияли от счастья, когда он просто смотрел на своего друга, читая как открытую книгу.

-Ты готов к новому концерту? Уверен нашей небольшой аудитории понравиться наша новая песня. Ухмыльнулся Ковай, предвкушая предстоящий концерт. Их группа играла для небольших фанатов, которые случайно их находили, но для этой небольшой аудитории было намного приятнее играть..Чувствовалась некая близость с ними.

Мацуи ухмыльнулся, закатывая глаза. Конечно он готов! Небольшой концерт всегда помогал ему расслабиться. Грубая музыка давала парню шанс выпустить боль, которую он копил годами..Боль, на которую родным было наплевать. - Обещай, что на этот раз ты не сломаешь свою гитару.

-Ничего обещать не могу. Кто знает в каком состоянии я буду на концерте. Музыка сводит меня с ума от радости!

-Тогда не жди от меня покупки новой гитары, Ковай!

- Ладно, дружище, давай покажем им шоу! Мужчина сел на скамейку и глотнул лимонад, который он готовил по четвергам вместе со своей бабушкой. Он покачивал ногами, словно в такт музыке, которая звучала у него в душе.

Сугимото Ковай часто напоминал большого ребёнка. Он всегда был таким ярким и энергичным, словно был ребёнком, который только переходит в подготовительную группу. Парень постоянно видел, как тот скупал диски с мультфильмами или же покупал множества игрушек, с которыми играл целый год, а потом раздавал их детям в приютах.

Сугимото мог часами лежать в куче игрушек, смотря на потолок, погружаясь в мечты. Иногда он забывал обо всем на свете, будто он не был связан с этим миром. Мацуи часто видел, как тот погружался в мир сказок. Как он прекрасно ладил с детьми... Черт возьми, он мог бы стать отличным воспитателем! Хотя боже ему столько раз отказывали в помощи по поиску места для обучения. Каждый раз он слышал, что воспитатель это не мужская профессия, что он с детьми не сможет сидеть.

Время словно ускорилось, когда Ковай с энтузиазмом говорил про будущее плавания, другие ученики приходили и уходили по своим делам, кто-то даже успел купить сок в магазине. И вот мерзкий звук звонка заставил вскочить на ноги. Какой же он резкий до боли. Какое бы ни было сильным желание посоревноваться с другими, но если учитель Кэн Чжи Томоцо не будет в хорошем состоянии, то это будет плохо. Каждый пловец в школе знал, какой он в гневе.

Когда они вышли, то увидели остальных, которые стояли возле душевых.

- Как ты думаешь, господин Томоцо сегодня не поссорился с женой? Спросил один парень, почесывая свои брови.

- Кто знает. Его жена ещё та любительница контролировать все и вся. Не понимаю как дети с ней живут. Я бы уже давно покончил с собой... Я слышал как она орала на него за то, что тот просто решил пойти с девушкой в ресторан, чтобы, просто...ПРОСТО! Утешить её и помочь ей, когда он встретил её рыдающей на остановке. Ответил его товарищ в красных плавках, слегка зевая.

- Вот-вот! Я бы уже давно сбежал... Видно, что ради дочери терпит. Леди Науро настоящая красавица. Но характер отвратный... Не представляю как таких людей земля носит.

Ребята выдвинулись к бассейну, где сидел их учитель. Он стоял и смотрел в пустоту... Казалось, перед его глазами сейчас пробегала вся жизнь, с рождения до этого момента. Порой учитель погружался в свои мысли, забывая про реальный мир.. Он был странным порой, но уж точно странным в хорошем смысле.

Кэн Чжи мог в любой момент начать рассуждать на любую тему. Мужчина любил рассуждать на случайную тему. Не важно насколько нелепая мысль, главное найти на неё ответ. Учитель встал с лавочки и выпрямился, разминая свою руки, перед тем как подойти к ученикам, стоявшим словно солдаты.

-Здравствуйте, учитель! Хором поприветствовали Кэн Чжи юноши, поклонившись в знак приветствия. Его взгляд, привыкший мгновенно оценивать обстановку, медленно и методично скользнул по шеренге. Он смотрел на них так, словно знал почему некоторых ребят нет. Кто-то прогуливал, у кого-то соревнование, а кто-то перевелся в другую школу. Томоцо быстро отложил информацию в голове и перешёл к основной части занятия.

Удовлетворённый тишиной и вниманием, даже если это внимание было приковано к водной глади, Кэн Чжи сделал шаг вперед. Он поднял руку и ребята мигом разделились на группы по четыре. Никто не сказал ни слова, готовые проплыть 20 кругов, а потом отдохнуть после долгого плавания, как они обычно делали на каждом последнем уроке.

И начался их путь, водная стихия дарила им надежду. Казалось, словно волны подбадривали учеников, кричали им стремиться к большему. И они слушали их и плыли всё быстрее и быстрее. И Кэн Чжи, как капитан на мостике корабля, взирал на сих отважных пловцов, гордясь ими, как собственными детьми. Один пловец подобен тритону, другой, словно трость, гнётся, но не ломается под тяжестью усталости; третий — с яростью в очах, будто сам Посейдон вызвал его на поединок. Четвертый как акула, готовая поймать свою добычу.

Результаты напоминали волны, которые возникали и исчезали почти мгновенно, почти незаметно. Они были настолько гладкими, что ещё чуть чуть и все будут практическими одинаковыми. И вот настало время отдыха, когда ребята могли спокойно поиграть в бассейне. Самый младший из группы подплыл к Сугимото и ткнул его в плечо. - Как насчет того чтобы устроить гонку под водой? Предложил Элио.

- Хорошо. Кто первый вынырнет, с того пицца! Крикнул Ковай, готовый нырнуть под воду. Элио начал отчёт, и спустя пять секунд они нырнули под воду, не желая проигрывать друг другу.

Нырнув в бассейн, Ковай улыбнулся, наслаждаясь прохладной водой. Словно рыба он плавал под водой, ощущая странное чувство покоя. Все было тихо и спокойно, словно во сне. Погружаясь в бездну, Ковай разглядел на дне загадочный предмет, похожий на шкатулку. Она стояла, будто приклеенная к самому краю, как драгоценный артефакт, укрытый от глаз самим волшебником, что спрятал сокровище своего короля.

Сугимото подплыл ближе, его сердце билось в такт шуму воды. Шкатулка была искусно украшена, как шахматная доска, где фигуры — карточные масти украшали её словно цветы. Руки парня ловко крутили ручку, открывая шкатулку. Из неё мигом выскочил шут, похожий на лисёнка, расставив руки вперед.

Его сердце забилось быстрее, когда он понял, что шут смотрит прямо на него своими пустыми глазами. Он попытался оттолкнуться назад, но обнаружил, что не может двигаться. Тело отказывалось слушаться, словно скованное невидимой силой. Воздух начал покидать легкие, вызывая панику и страх.

Глупое лицо шута отражало удовлетворение игрушки. Ковай пытался крикнуть, но изо рта вырвались лишь пузырьки воздуха. Он чувствовал, как жизнь покидает его тело, а вода становится тяжелее и холоднее. На дне стали появляться серебряные цели, и, словно змеи, они обхватили тело Сугимото, не давая ему шанса сбежать.

Ковай боролся, пытаясь освободиться, но тщетно. Все вокруг стало расплывчатым и тусклым. Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было лицо шута, искаженное зловещей улыбкой. Затем наступила тьма...Тело парня мигом изменилось на бледно синее, а глаза потеряли тот свет, который излучал юноша. Восприняв тело парня как лишний мусор, вода вытолкнуло тело парня на поверхность.

И только когда тело оказалось на водной глади, Сугимото открыл глаза. Казалось, что он вовсе не тонул, и ему лишь на мгновение всё предвиделось. Неужели его воображение вновь разыгралось? На этот раз решив сыграть злую шутку. Юноша прокашлялся и посмотрел на остальных ребят, которые спокойно резвились в воде, как дети. Он услышал сзади себя голос Элио, который радовался победе и уже перечислял всё, что хочет в пиццерии «Мифические звезды».

И вот Сугимото покинул влажную пучину, ощущая, как холодок протекает по всему телу. Мороз цеплялся за него цепкой хваткой, лютый, будто призрак зимы, на плоти его улёгся. Вздох, подобный стону из глубин, исторгся из груди его, когда Ковай направился к учителю, чтобы попросить разрешения на отдых.

- Учитель, - вымолвил он, вытирая пот со лба. - Могу ли я пойти переодеваться? Думаю, мне нужен отдых. И, получив молчаливый кивок, Сугимото Ковай пошёл в душевую. Там, пред оком зеркала, затуманенного горячим паром, он был предоставлен сам себе. Вода, что хлынула из пасти металлического змея, была ничуть не ласковей вод бассейна, но хлад её был иного свойства — очищающий, почти святой. Он стоял под душем, закрыв глаза и подняв голову, стараясь отбросить мысли о том, что его постигло в бассейне.

Закрыв кран, Сугимото пошел переодеваться. Он вытерся своим красным полотенцем и достал запасную одежду. В раздевалке стояла тишина, нарушаемая лишь фоновым шумом в бассейне. Парень надел серую майку, а потом голубую рубашку, оставив её расстёгнутой. Натянув на себя голубые джинсы, он снял шапку и начал расчёсывать свои длинные желтоватые волосы, что были подобны лучам солнца. Его непослушные волосы начали становиться гладкими и прямыми.

Его пальцы ловко заплетают волосы в поднятый хвост. Повернувшись к своему шкафчику, он замечает музыкальную шкатулку, из которой исходит мрачная мелодия. Балерина в центре шкатулки танцевала, высоко подняв голову, пока музыка становилась всё мрачнее и мрачнее. Юноша схватился за живот, дрожа от ужаса. Он начал кашлять, видя, как изо рта выходит вода. Ноги еле держали его, от чего парень упал на пол.

Перевернувшись на бок, Ковай обратил внимание на выход. Неужели то, что произошло в бассейне, было реальным? Закрывая глаза, Сугимото заметил, как рыжий пухлый парень подбежал к нему и взял за руку. Юноша хотел попросить у парня помощи, но ничего не вышло. Шкатулка перестала играть.