@nalogi

Налоговая оговорка: как взыскать налоговые потери с контрагента.

2026-10-06T07:24:48.185Z

Налоговая оговорка не меняет налоговые обязательства сторон перед государством и не гарантирует покупателю право на вычет НДС. Ее задача другая: заранее определить, кто понесет экономические последствия, если из-за действий контрагента или его поставщиков у другой стороны возникнут налоговые потери.

Практическое значение таких условий хорошо видно по судебным спорам 2026 года. В большинстве рассмотренных дел спор возникал из-за «несформированного источника» НДС по цепочке поставщиков. Покупатель или заказчик снимал вычет, доплачивал НДС, а затем пытался взыскать соответствующую сумму с поставщика или подрядчика.

Результат зависел от того, как именно сформулирована налоговая оговорка и была ли соблюдена установленная договором процедура.

1. Зачем нужны налоговые оговорки.

Налоговый риск по сделке не всегда ограничивается поведением самого налогоплательщика. Претензии могут возникнуть из-за контрагента, его субподрядчиков или поставщиков по цепочке.

Типичный пример — НДС. Покупатель оплатил товар, работы или услуги вместе с НДС и заявил налоговый вычет. Позднее налоговый орган обнаруживает разрыв в цепочке и ставит вычет под сомнение. Если покупатель исключает НДС из вычетов, уплаченный поставщику в составе цены налог перестает уменьшать его налоговые обязательства.

Без специального условия договора такие потери могут взыскиваться как убытки по статьям 15 и 393 ГК РФ. В этом случае необходимо доказать нарушение обязательства, наличие и размер убытков и причинную связь между нарушением и убытками.

Налоговая оговорка позволяет заранее распределить этот риск. В договоре можно определить, какие обстоятельства являются основанием для компенсации, какие действия должен совершить контрагент после выявления налогового разрыва, сколько времени ему предоставляется для его устранения, вправе ли покупатель добровольно отказаться от вычета, какие документы подтверждают наступление договорного события и какие суммы подлежат возмещению.

При этом налоговая оговорка действует только в отношениях между сторонами договора. Налоговый орган ею не связан.

2. Как работает налоговая оговорка.

ГК РФ не содержит самостоятельной конструкции под названием «налоговая оговорка». На практике используются прежде всего два механизма: возмещение имущественных потерь по статье 406.1 ГК РФ и заверения об обстоятельствах по статье 431.2 ГК РФ.

У этих механизмов разные задачи. Статья 431.2 ГК РФ позволяет установить ответственность за недостоверность конкретных заверений, а статья 406.1 ГК РФ — заранее распределить налоговый риск независимо от нарушения обязательства контрагентом. Как показывает рассмотренная ниже практика, для компенсации собственно налоговых потерь основным механизмом является статья 406.1 ГК РФ, а заверения по статье 431.2 ГК РФ могут его дополнять.

2.1. Возмещение имущественных потерь.

Стороны, действующие при осуществлении предпринимательской деятельности, могут договориться, что одна сторона возмещает другой имущественные потери при наступлении определенных договором обстоятельств. Размер таких потерь или порядок его определения также должен быть согласован. При этом механизм статьи 406.1 ГК РФ не требует нарушения договорного обязательства контрагентом. Не требуется доказывать и причинную связь между поведением контрагента и потерями, однако необходимо доказать причинную связь между наступлением предусмотренного договором обстоятельства и возникшими потерями.

Для налоговой оговорки это позволяет установить, например, что поставщик компенсирует сумму НДС, если выявлен несформированный источник для вычета, поставщик не устранил его в установленный срок, а покупатель вследствие этого отказался от вычета. Ключевое значение имеет описание самого обстоятельства, при котором возникают потери.

Можно связать компенсацию с решением налогового органа о доначислении налога или отказе в вычете. А можно прямо предусмотреть, что достаточным основанием являются информационное письмо налогового органа, установленный налоговый разрыв и добровольная подача уточненной декларации после того, как контрагент этот разрыв не устранил. Как показывает практика 2026 года, разница принципиальная

2.2. Заверения об обстоятельствах.

Контрагент может заверить другую сторону, например, что достоверно отражает операции в налоговой отчетности, уплачивает НДС, не допускает искажения сведений о хозяйственных операциях, надлежащим образом ведет налоговый учет либо обеспечивает отсутствие несформированного источника для вычета НДС.

Если заверение оказывается недостоверным, предоставившая его сторона обязана возместить причиненные этим убытки либо уплатить предусмотренную договором неустойку. Для заверений, данных при осуществлении предпринимательской деятельности, эти последствия по общему правилу применяются независимо от того, знала ли сторона о недостоверности заверения.

На практике статьи 406.1 и 431.2 ГК РФ часто используются одновременно: контрагент дает определенные налоговые заверения, а договор отдельно устанавливает обстоятельства и порядок компенсации возникающих налоговых потерь.

При этом налоговую оговорку еще нужно согласовать: законодательство не требует ее включения в договор, и одна сторона не вправе принуждать другую. Поэтому в коммерческом смысле это прежде всего инструмент покупателя или заказчика, обладающего достаточной переговорной силой.

Есть и другой практический парадокс. Если поставщик является реальным хозяйствующим субъектом и действительно исполнил сделку, само нарушение им налогового законодательства или налоговый разрыв в дальнейшей цепочке не являются самостоятельным основанием для снятия вычета у покупателя. Если же непосредственный поставщик — техническая компания, взыскать с него потери часто просто не из чего. Поэтому наиболее полезна оговорка с реальным платежеспособным контрагентом, который принимает на себя риск нарушений в своей цепочке поставщиков или субподрядчиков.

3. Что показывает судебная практика 2026 года.

Проанализированные дела позволяют выделить три основных вопроса: есть ли в договоре специальный механизм компенсации, какое событие запускает его и соблюдена ли предусмотренная сторонами процедура.

Первое: общих налоговых гарантий недостаточно.

В одном деле общие положения договоров подряда о надлежащем исполнении обязательств, уплате налогов и возмещении убытков суд не признал соглашением о возмещении имущественных потерь по статье 406.1 ГК РФ. Специальная конструкция содержалась только в договоре поставки. При этом протокол рабочей группы не являлся решением об отказе в налоговом вычете, а налогоплательщик самостоятельно отказался от вычета.

Второе: решающим становится то, какое именно налоговое событие стороны сделали основанием для компенсации.

Наиболее простой вариант — договор связывает компенсацию с доначислением, и имеется итоговое решение налогового органа. В одном из дел дополнительное соглашение обязывало экспедитора возместить налоги, штрафы и санкции, доначисленные по основаниям, возникшим из взаимоотношений сторон. После выездной проверки НДС, штраф и пени были доначислены именно по операциям с ответчиком. Требования о компенсации были удовлетворены.

Сложнее ситуация, когда итогового решения налогового органа нет. В одном деле договор предусматривал возмещение документально подтвержденных имущественных потерь, вызванных претензиями налоговых органов, отказами в вычете НДС и привлечением покупателя к ответственности. Налоговый орган потребовал пояснения и сообщил о несформированном источнике. Покупатель самостоятельно подал уточненные декларации и уплатил НДС. Суды отказали: предусмотренное договором обстоятельство не наступило в том виде, как оно было согласовано сторонами.

Но в другом деле при отсутствии итогового решения результат оказался противоположным. Налоговый орган в рамках комиссии потребовал скорректировать налоговые обязательства, налогоплательщик подал уточненные декларации и уплатил НДС. Апелляция указала, что договор не требовал именно решения по результатам налоговой проверки, а предъявленные налоговым органом требования, в том числе зафиксированные в протоколах комиссии, достаточны для возникновения обязанности по компенсации.

Таким образом, судебная практика по возмещению потерь без решения налогового органа разнонаправленная.

Третье: добровольная уточненная декларация работает только вместе с условиями и процедурой самой оговорки.

В одном деле стороны прямо установили, что несформированный источник является достаточным основанием для неприменения вычета, добровольный отказ от вычета выражается в подаче уточненной декларации, а информационное письмо налогового органа является достаточным доказательством. Подрядчику был предоставлен срок на устранение разрыва, но он его не устранил. Потери взысканы. При этом суд сослался не только на статью 406.1 ГК РФ, но и на статью 431.2 ГК РФ, указав на нарушение подрядчиком предоставленных заверений.

Аналогичная конструкция с добровольной уточненной декларацией и информационным письмом налогового органа сработала и при зачете требования о налоговых потерях против задолженности перед перевозчиком.

Обратный результат возникает, когда сам налогоплательщик отступает от согласованной процедуры. В одном деле поставщик прямо предоставил заверения по статье 431.2 ГК РФ, в том числе об отсутствии несформированного источника НДС, а договор связывал компенсацию с суммами, уплаченными на основании решений или требований налоговых органов. Покупатель добровольно уточнил налоговые обязательства после рекомендации инспекции и не использовал предусмотренную договором процедуру подтверждения операций. Во взыскании отказано.

В другом деле подрядчику предоставлялся месяц на устранение разрыва, однако заказчик подал уточненную декларацию через два дня после требования инспекции и только позднее уведомил подрядчика. Суд отказал: заказчик снял вычет до истечения предусмотренного договором срока.

Следовательно, добровольная уточненная декларация сама по себе не дает и не лишает права на компенсацию. Значение имеют условия договора и соблюдение предусмотренной им процедуры.

4. Выводы из судебной практики 2026 года

Анализ этих судебных актов позволяет сделать следующие выводы.

· Само наличие в договоре налоговых гарантий ничего не решает. Суд проверяет, существует ли действительно согласованный механизм компенсации, какое событие является основанием для выплаты и как определяется размер потерь.

· Решение налогового органа требуется не всегда. Если договор прямо допускает добровольное снятие вычета после выявления и неустранения налогового разрыва и определяет, чем этот разрыв подтверждается, суды взыскивают потери и без итогового решения по налоговой проверке.

· Если договор связывает компенсацию именно с решением налогового органа, отказом в вычете или иным конкретным властным актом, добровольная уточненная декларация такой акт не заменяет.

· Договорная процедура имеет самостоятельное значение. Если контрагенту должен быть предоставлен срок на устранение налогового разрыва, сначала снять вычет, а потом уведомить контрагента – нарушение условий договора. В практике 2026 года это является непосредственным основанием для отказа во взыскании.

· Добровольная уточненная декларация сама по себе не означает ни наличие, ни отсутствие права на компенсацию. В одних делах суды признали ее предусмотренным сторонами способом фиксации потерь, в других — действием самого налогоплательщика, который не дождался предусмотренного договором события. Разница определяется прежде всего условиями договора.

· По протоколам комиссий, требованиям о пояснениях и иным документам налогового органа, не являющимся итоговым решением проверки, единообразной практики пока нет. В одном деле такие документы были признаны достаточными, в другом при достаточно широкой формулировке договора суд все равно потребовал более определенного налогового события.

· Из двух основных механизмов налоговой оговорки центральную роль в рассмотренных делах играет статья 406.1 ГК РФ. Статья 431.2 ГК РФ позволяет закрепить конкретные налоговые заверения и ответственность за их недостоверность. При этом в рассмотренных восьми делах она не выступала самостоятельной основой взыскания суммы налоговых потерь: положительные решения строились на статье 406.1 ГК РФ либо на сочетании обоих механизмов. В рассмотренной практике эти инструменты применялись и одновременно: заверения фиксировали обязательные для контрагента обстоятельства, а статья 406.1 ГК РФ позволяла определить основания и порядок компенсации налоговых потерь.

Таким образом, рабочая налоговая оговорка должна содержать не общие слова о добросовестной уплате налогов, а четко определенный налоговый триггер, процедуру уведомления и устранения разрыва, срок для контрагента, перечень достаточных документов, правила добровольной корректировки налоговых обязательств и порядок определения размера потерь. Если используются заверения об обстоятельствах по статье 431.2 ГК РФ, они также должны быть конкретными.

Если хотите понять, где в вашей структуре есть реальные возможности для налоговой экономии, а где уже сформировался риск доначислений, это лучше проверить до того, как ту же работу начнет делать налоговая.

Ждем вас на итоговом семинаре В.Турова "Как бизнесу пройти 2027 год без доначислений, блокировок и потери оборота"

9 - 10 декабря Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

17 - 18 декабря Москва ( живое и онлайн участие)

Лучшие специалисты в области оптимизации налогов, защиты бизнеса и активов будут работать над решением ваших проблем.

Дивиденды по 22%: что делать собственнику бизнеса.

2026-09-29T06:27:32.022Z

Осенью 2026 года бизнес ждет значительное повышение налогов, сокращение или отмена налоговых льгот. Причем изменения будут касаться как всех налогоплательщиков вообще, так и отдельных отраслей, специальных режимов и конкретных способов налогового планирования.

Одно из первых предложений бюджетного пакета на 2027 год касается практически любого собственника прибыльного бизнеса.

Предлагается включить в основную налоговую базу по НДФЛ так называемые «пассивные» доходы: дивиденды и другие доходы от долевого участия, проценты по банковским вкладам, доходы от операций с ценными бумагами и цифровыми правами, от продажи имущества и реализации долей, по договорам страхования и дарения.

Сейчас для большинства таких доходов действует отдельная шкала 13–15%. В частности, дивиденды налогового резидента РФ облагаются по ставке 13% в пределах 2,4 млн руб. и 15% с превышения, причем налоговая база по дивидендам считается отдельно от заработной платы и других доходов, облагаемых по прогрессивной шкале.

Если предложение будет принято, ставка по таким доходам с 01.01.2027 года сможет доходить уже до 22%.

1. Насколько подорожают дивиденды.

Предположим, собственник одновременно является директором своей компании, получает заработную плату 1 млн руб. в месяц и 50 млн руб. дивидендов в год.

Сейчас совокупный НДФЛ с этих доходов составляет около 9,4 млн руб.

При объединении заработной платы и дивидендов в одну прогрессивную налоговую базу НДФЛ вырастет примерно до 12 млн руб. Но повышение НДФЛ с пассивных доходов — только одно звено постоянного роста налоговой нагрузки.

До 2015 года НДФЛ с дивидендов составлял 9%, ставка росла до 15% и теперь предлагается ее увеличение до 22%. Налог на прибыль с 2025 года вырос с 20 до 25%. Для значительной части МСП с 2026 года выросли страховые взносы.

С 2026 года полностью исчезло освобождение от НДФЛ при получении действительной стоимости доли при выходе из общества независимо от срока владения долей. А освобождение при продаже долей после пяти лет владения теперь ограничено, в частности, 50 млн руб. налоговой базы.

Причем ужесточаются не только сами правила, но и контроль за оставшимися льготами. Например, в проекте изменений к методике оценки бизнеса ФНС предлагает отдельно выявлять группы компаний, применявшие пониженный тариф страховых взносов для МСП. Для появления такого маркера достаточно формальной связи: участия более 25%, одного собственника в нескольких компаниях, общего директора, родственных связей директоров и ряда других обстоятельств — при условии применения льготы в течение трех предыдущих календарных лет. То есть для появления самого маркера не нужно сначала доказать классический набор признаков дробления.

Поэтому вопрос уже не в том, насколько дороже становится одна конкретная выплата. Нужно заново считать саму модель получения собственником денег.

2. Зарплата может оказаться выгоднее дивидендов.

Возьмем ООО на ОСН с доходом 1 млрд руб. и расходами 900 млн руб. в год. Прибыль — 100 млн руб.

Если из уже заработанной прибыли выплатить собственнику 50 млн руб. дивидендов, сначала организация заплатит 25% налога на прибыль, а потом собственник — НДФЛ с дивидендов.

Если те же 50 млн руб. выплачиваются директору в качестве экономически обоснованного вознаграждения, возникают страховые взносы, зато само вознаграждение и взносы уменьшают налог на прибыль.

При наших исходных данных вариант с вознаграждением директора дает примерно на 6,8 млн руб. меньшую совокупную налоговую нагрузку, чем выплата 50 млн руб. дивидендов.

Причем принципиально результат не меняется и для МСП, которое сохраняет право на пониженный тариф страховых взносов 15%: разница с обычной организацией в нашем примере несущественна.

Разумеется, отсюда не следует, что собственнику нужно просто заменить все дивиденды премией генеральному директору.

Если компания зарабатывает 100 млн руб., а директор начинает получать вознаграждение 80 млн руб. в год, экономическую обоснованность такой модели, скорее всего, придется объяснять в суде.

3. А что кроме зарплаты и дивидендов?

На практике значительная часть налоговой оптимизации получения денег собственником сегодня так или иначе держится на ИП и УСН.

Собственник бизнеса может одновременно быть ИП и получать доход от принадлежащей ему или связанной с ним компании: например, по договору управления, аренды имущества, оказания услуг, агентскому договору и другим основаниям. Налоговый эффект понятен: выплаты в пользу ИП при наличии оснований могут уменьшать налоговую базу компании, а сам ИП уплачивает налог в рамках применяемого им специального налогового режима.

Но дальше все зависит от конкретной модели. Выплаты ИП могут быть переквалифицированы в заработную плату. Расходы компании на выплаты ИП могут быть признаны необоснованными полностью или частично. А сама модель с ИП может рассматриваться как элемент дробления бизнеса, сокрытия выручки или искусственного перераспределения прибыли внутри группы.

Само по себе заключение сделки с взаимозависимым лицом не запрещено. Но налоговые последствия зависят от реальности отношений, экономического смысла выплаты, ее размера, корректности оформления и всей структуры бизнеса.

Поэтому вопрос не в том, можно ли собственнику использовать ИП на УСН. Можно. Вопрос в том, как конкретная модель будет выглядеть при налоговой проверке. И это лучше анализировать до ее внедрения, а не после получения требования или назначения ВНП.

4. Личный фонд как альтернатива не только дивидендам.

Альтернативой прямому получению дохода физическим лицом или через ИП в некоторых случаях может быть личный фонд.

Мы неоднократно писали, что налогообложение личного фонда во многом приближено к налогообложению ИП. Личный фонд может применять ОСН или УСН при соблюдении обычных условий применения специального налогового режима.

Но личный фонд принципиально отличается от ИП: ИП остается тем же физическим лицом, а личный фонд — отдельная организация. Ему могут принадлежать доли и акции компаний, недвижимость, деньги и другие активы, а получаемые им доходы облагаются по правилам, установленным для организаций.

Это позволяет включать личный фонд в структуру бизнеса не только как владельца активов, но и как самостоятельного участника группы. При применении УСН его обычные доходы облагаются в рамках специального налогового режима, а выплаты самому учредителю и его близким родственникам при соблюдении условий п. 18.2 ст. 217 НК РФ НДФЛ не облагаются.

При этом простая замена физического лица личным фондом в качестве участника операционной компании сама по себе большого преимущества может не дать. Если дивиденды физических лиц будут включены в общую прогрессивную шкалу НДФЛ со ставкой до 22%, а действующая 15%-ная ставка для дивидендов личных фондов сохранится, личный фонд может получить существенное преимущество и при обычном получении дивидендов от операционной компании.

Поэтому налоговый эффект личного фонда нужно считать не на одной выплате дивидендов, а на всей структуре: какие активы и функции передаются фонду, какие доходы он получает, какую систему налогообложения применяет и каким образом деньги затем получает собственник.

5. В чем преимущество личного фонда перед ИП.

По отдельным видам доходов личный фонд на УСН уже сейчас может быть налогово выгоднее ИП. Например, с 2026 года проценты по банковским депозитам ИП облагаются НДФЛ независимо от применяемой им системы налогообложения. Если же депозит размещает личный фонд на УСН, процентный доход облагается в рамках УСН: по базовой ставке 6% при объекте «доходы» или 15% при объекте «доходы минус расходы».

Такая же разница может возникать и по другим доходам личного фонда, облагаемым в рамках УСН: например, при продаже долей или акций, при возмездном поручительстве за организацию, участником которой является личный фонд.

Например, при соблюдении условий п. 17.2 ст. 217 НК РФ, включая владение долей более пяти лет, льгота при продаже доли действует только в пределах 50 млн руб. налоговой базы. Если же доля предварительно передана в личный фонд, применяющий УСН с объектом «доходы», ее последующая продажа фондом облагается по ставке 6%.

Понятно, что создавать личный фонд непосредственно перед продажей доли исключительно ради такой экономии — плохая идея. Но сам пример хорошо показывает, что налоговые преимущества личного фонда не ограничиваются возможностью при соблюдении условий о доле пассивных доходов применять ставку по налогу на прибыль 15%. Даже если специальную ставку налога на прибыль личных фондов действительно повысят, УСН у личного фонда остается отдельным инструментом налогового планирования.

Регистрация ИП не отделяет бизнес-активы от собственника, не решает вопрос, что произойдет с бизнесом после его смерти, не позволяет заранее установить сложную систему управления активами и никак не защищает семью от наследственного конфликта.

Личный фонд может решать эти задачи одновременно с налоговым планированием.

6. Структуру придется пересчитывать

За последние несколько лет налоговое планирование меняется постоянно.

Сначала повысился налог на прибыль. Потом изменилась УСН и появился НДС у упрощенцев. Сократились льготы по страховым взносам. Теперь предлагается распространить ставки НДФЛ до 22% на доходы, которые раньше облагались максимум по ставке 15%.

Можно каждый раз просто доплачивать очередной налог.

Но для собственника бизнеса с существенным доходом разумнее периодически задавать другой вопрос: а существующая структура бизнеса и получения денег вообще еще соответствует текущим налогам?

Иногда ответ будет простой: ничего менять не нужно, дополнительные расходы на перестройку и потенциальные налоговые риски окажутся выше экономии. Но в большинстве случаев это не так.

Нормальное налоговое планирование сегодня — не заменить один платеж другим любой ценой, а построить модель, которая одновременно позволяет собственнику получать деньги, не создавать избыточную налоговую нагрузку, сохранять контроль над бизнесом и решать вопросы активов и преемственности.

Универсального решения здесь нет. И две компании с одинаковой выручкой могут получить совершенно разные оптимальные модели в зависимости от состава активов, количества собственников, системы налогообложения, семейной ситуации и планов самого бенефициара.

9 - 10 декабря Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

17 - 18 декабря Москва ( живое и онлайн участие)

Самозанятые вместо работников: когда налоговая переквалифицирует договоры

2026-09-22T05:50:27.898Z

Способов налоговой оптимизации «зарплатных» налогов осталось очень мало. Один из них – заключение договоров с самозанятыми. Налоговая экономия при работе с самозанятыми понятна: вместо НДФЛ и страховых взносов — НПД по ставке 6%. После повышения тарифов страховых взносов для большей части МСП, экономический эффект от договоров с самозанятыми стал еще больше. Поэтому понятен и интерес налоговых органов к ситуациям, когда под видом самозанятого фактически работает обычный сотрудник.

Мы проанализировали 20 налоговых споров по переквалификации договоров с самозанятыми в трудовые за 2023-2026 годы. Вопреки мнению о том, что налоговый орган всегда выигрывает, судебная статистика показывает, что это не так: в трех спорах выиграл налогоплательщик, еще в трех результат оказался смешанным: часть самозанятых суд признал фактическими работниками, а часть нет.

Споры возникают независимо от отрасли налогоплательщика, привлекающего самозанятых: строительно-монтажные работы; монтаж вентиляции и бухгалтерские услуги; перевозки и курьеры; фитнес-тренеры; проектные и консультационные услуги; уборка и содержание недвижимости; сельскохозяйственные работы. В общем, кем именно работает самозанятый, значения почти не имеет.

Есть и еще один показательный результат. Из 20 рассмотренных споров 17 возникли по итогам камеральных проверок и только три — после выездных/ Причем при выездных налоговых проверках эпизоды по взаимоотношениям с самозанятыми не были единственными. Для выявления такой модели оптимизации, налоговой в большинстве случаев вообще не нужно приходить к налогоплательщику.

1. Почему для выявления схемы хватает камеральной налоговой проверки.

Налог на профессиональный доход — почти идеальный налоговый режим с точки зрения цифрового контроля. Каждый доход самозанятого фиксируется в «Моем налоге». При расчетах с организацией или ИП в чеке указывается ИНН заказчика. Поэтому у ФНС уже есть история отношений: кто кому платит, сколько, как часто и как долго.

Для анализа этих данных используется МАРМ НПД — «Мобильное автоматизированное рабочее место». Система сопоставляет чеки самозанятых с заказчиками и позволяет увидеть частоту и сумму чеков, периодичность и продолжительность работы с одним заказчиком, количество других заказчиков, число работников у заказчика и среднюю зарплату.

В зоне риска самозанятые:

· с единственным источником дохода или доходом от одного заказчика с долей более 75%;

· продолжительностью работы более трех месяцев;

· с периодичностью выплат 1-4 раз в месяц;

· с доходом от 35 тыс. руб. в месяц.

Отдельно анализируются прямые нарушения: выплата дохода по модели НПД действующему работодателю либо бывшему работодателю, если после прекращения трудовых отношений прошло менее двух лет.

Таким образом, при первичном контроле участие налогового инспектора вообще не требуется. На втором этапе инспекция может вызывать налогоплательщиков для дачи пояснения или направлять ему требования как в рамках камеральной налоговой проверки, так и вне рамок проверок (по конкретным сделкам с самозанятыми).

При этом могут анализироваться не только прямые нарушения, но и, например, увольнение работника от одного работодателя и заключение договора в качестве самозанятого с другим, взаимозависимым с предыдущим работодателем. Например, бывшие работники одновременно прекратили трудовые отношения, зарегистрировались как самозанятые и продолжили выполнять ту же работу через посредников.

Также анализируется общая численность работников налогоплательщика и количество контрагентов-самозанятых. Например, снижение количества работников с одновременным заключением договоров с самозанятыми, практически наверняка является следствием схемы оптимизации.

Примечательно, что в судебной практике последних трех лет встречаются споры как о переквалификации 272 самозанятых, так и одного, что является следствием споров именно в рамках камеральных налоговых проверок, в которых размер доначисления не имеет такого же принципиального значения как при выездной. При этом в одном из дел предприниматель пытался доказать, что десять проведенных в отношении него камеральных проверок фактически заменили выездную. Этот аргумент не помог. Спорные доначисления были произведены в рамках камеральной проверки расчета по страховым взносам, и сам по себе значительный объем мероприятий контроля суд незаконным не признал.

2. От чего зависит результат налогового спора.

Если убрать десятки формулировок из судебных решений, действительно важными оказываются несколько вещей.

Первая — результат или трудовая функция.

У обычного подрядчика есть конкретная задача: установить оборудование на определенном объекте, сделать проект, перевезти груз, выполнить определенный объем работ. Есть результат, срок и цена. У работника логика другая: он водитель, монтажник, бухгалтер, тренер или уборщик. Сегодня выполняет одно задание, завтра другое, а отношения после выполнения конкретной работы не заканчиваются.

Причем суды различают эту разницу, например, налоговики предъявили претензии к четырем самозанятым. По трем налоговая победила, а по четвертому — нет: в приложении к договору были указаны конкретный объект, перечень, объем, сроки и стоимость услуг; в проверяемом периоде был один договор и один чек; исполнитель использовал собственные инструменты, сам определял график работы и расценки и оказывал услуги другим заказчикам.

Вторая — кто на самом деле организует работу.

Если заказчик распределяет исполнителей по объектам и маршрутам, устанавливает смены, дает задания, контролирует процесс и фактически решает, что человек будет делать завтра, это уже больше похоже на работодателя. Хотя такая модель может быть и при использовании сторонних подрядчиков, что и обуславливает неоднозначность квалификации в пограничных случаях.

Особенно плохо выглядят доказательства фактического управления исполнителями. Например, в суд учел общий рабочий чат, а приложение № 1 к типовым договорам с водителями и курьерами квалифицировал, по существу как должностную инструкцию. В другом деле было установлено, что после завершения одного заказа они ожидали указаний должностных лиц общества о следующем заказе, то есть выполняли постоянную функцию, а не отдельную разовую работу.

Третья — деньги.

Регулярная оплата сама по себе ничего не доказывает. Можно совершенно законно ежемесячно оказывать услуги. Но фиксированная сумма, одинаковые даты платежей, отсутствие связи цены с объемом и результатом, оплата за смену или отработанные дни и отсутствие других источников дохода могут оцениваться налоговиками иначе. При этом все эти признаки могут быть следствием абонентского договора.

В споре с удаленными менеджерами суд прямо отметил схему «аванс + окончательный расчет», выплаты примерно в одни и те же числа и ежемесячные однотипные акты – признак трудовых отношений.

Четвертая – степень самостоятельности самозанятого.

Другие заказчики, собственные инструменты или транспорт, свои расходы, возможность самому определить способ выполнения задания и договориться о цене работают в пользу налогоплательщика. Против него — единственный заказчик, оборудование и программы компании, отсутствие предпринимательского риска и фактическая встроенность в ее процессы.

При этом само по себе использование имущества заказчика тоже не приговор. В деле № А76-18712/2023 использовался транспорт организации, проводились медосмотры и инструктажи, но налогоплательщик выиграл. А вот в деле с фитнес-тренерами помещения, инвентарь, клиенты и расписание обеспечивал заказчик, сами исполнители расходов фактически не несли. Кассация признала это частью общей картины трудовых отношений.

Пятое – обстоятельства регистрации самозанятого.

Регистрация непосредственно перед договором, особенно одновременно у группы людей, перевод бывших работников в самозанятые, помощь бухгалтерии с регистрацией и формированием чеков — один из самых неприятных наборов фактов. В одном из дел часть исполнителей передавала представителям заказчика даже коды для входа в «Мой налог».

3. Почему налогоплательщики все-таки выигрывают.

Во всех трех выигранных спорах налоговая находила отдельные признаки, внешне похожие на трудовые отношения. Но суды не увидели главного — подчинения исполнителя заказчику и выполнения им постоянной трудовой функции.

Самый показательный спор — 115 самозанятых водителей при шести штатных. Договоры заключались, как правило, на год и продлевались, выплаты производились систематически, использовался транспорт организации, она же организовывала предрейсовые медосмотры и инструктаж. Налоговая ссылалась даже на графики работы. Однако выяснилось, что периодичность и продолжительность перевозок, а также порядок их оплаты определялись не самим налогоплательщиком, а его заказчиками по договорам перевозки. В договорах с самозанятыми не было рабочего места, продолжительности рабочего дня или смены, отпусков, больничных, перерывов и должностных инструкций. Требования касались качества перевозки — соблюдения ПДД, чистоты автомобиля, оформления документов. Все три инстанции признали доначисления незаконными.

В другом выигранном деле выплаты тоже производились неоднократно, а часть материалов и оборудования предоставлял заказчик. Но размер вознаграждения каждый месяц различался и зависел от реально выполненных работ, оплата производилась после подписания актов, причем с разной периодичностью. Исполнителям не устанавливались рабочее место, режим рабочего дня и отдыха, они не подчинялись локальным актам об охране труда и дисциплине, а организация не регулировала сам процесс труда. Суд отдельно указал, что предоставление заказчиком материалов, инструментов и оборудования само по себе не превращает отношения в трудовые.

В споре по одному самозанятому-перевозчику налоговой также не помогли регулярность отношений и сам факт выполнения работ в интересах организации. Исполнитель уже имел статус НПД до начала сотрудничества, работал на собственном автомобиле и имел других клиентов. Одновременно у заказчика были штатные водители, то есть самозанятый не подменял отсутствующий персонал организации/

То же видно в споре с 46 самозанятыми. В отношении 41 человека суды согласились с налоговой. Но пять исполнителей выполняли разовые и краткосрочные работы по конкретным заданиям, направленным на получение конкретного результата, и не участвовали в деятельности организации постоянно. Поэтому по ним доначисления были отменены.

Сами договоры и акты суды тоже читают внимательно. Причем иногда налогоплательщик буквально оставляет в них признаки трудового договора.

В одном деле приложение к договору оказания услуг фактически представляло собой должностную инструкцию водителя-курьера. Первоначальные акты не содержали ни объема услуг, ни стоимости единицы. Уже после получения акта камеральной проверки налогоплательщик представил в отношении 19 из 78 самозанятых дополнительные соглашения и приложения, в которых появились количество услуг и расценки. Инспекция при этом обнаружила различия подписей и изменение условий ранее представленных договоров. Суды использовали эти обстоятельства против налогоплательщика.

В другом деле договоры на уборку предусматривали оплату исходя из количества отработанных дней, ежемесячную оплату за полный рабочий месяц в одну смену и даже «испытательный срок»: при работе менее пяти дней исполнитель считался его не выдержавшим и оплаты не получал. Там же были требования о соблюдении пожарной безопасности и техники безопасности. Суды сочли эти условия дополнительными признаками трудовых отношений.

В выигранном деле с 115 водителями договоры, напротив, не устанавливали рабочее место, смену, режим труда и отдыха, социальные гарантии и должностные обязанности; в них были только требования к качеству конкретной транспортной услуги. А в смешанном деле № А27-15255/2025 именно по исполнителю, которого удалось отстоять, приложение содержало конкретный объект, конкретные виды и количество работ, цену каждой работы и конечный срок выполнения.

4. Выводы.

Проблема начинается не тогда, когда самозанятых десятки или сотни. Как показывает практика, налоговый спор может возникнуть и из-за отношений с одним исполнителем. Поэтому оценивать нужно не количество самозанятых, а саму модель работы и фактические обстоятельства.

При этом договоры с самозанятыми — только один из способов законной налоговой оптимизации. У бизнеса могут быть и другие возможности снизить налоговую нагрузку, а вместе с ними — другие налоговые риски. Поэтому мы обычно смотрим не отдельный договор или отдельную схему, а налоговую модель бизнеса в целом: структуру группы, отношения с сотрудниками и подрядчиками, выплаты собственникам, распределение функций и расходов, применяемые льготы и специальные режимы.

9 - 10 декабря Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

17 - 18 декабря Москва ( живое и онлайн участие)

Как налоговые потери увеличиваются в разы

2026-08-04T08:39:54.128Z

При выявлении налогового нарушения кажется, что предельный размер потерь понятен заранее: недоимка, пени и штраф.
Недоимка – фактически неуплаченный налог.

Штраф (до 40% от суммы недоимки) можно пытаться уменьшить при наличии смягчающих обстоятельств, а трехлетний срок привлечения к ответственности за это нарушение исчисляется со следующего дня после окончания соответствующего налогового периода и к моменту принятия решения по проверке может истечь по отдельным периодам.

Пени не начисляются на ту часть недоимки, которая в соответствующий день не превышала положительное сальдо ЕНС. Правда, при крупных доначислениях по ВНП такую ситуацию представить сложно, но можно относиться к пеням как к своеобразному процентному кредиту от государства.

Но недоимка, пени и штраф — только первый уровень проблем, цепочка которых может увеличить налоговые потери в разы. Почему это может произойти и как снизить риски – в нашей новой статье.

1. Увеличение потерь при возбуждении уголовного дела.

Один из ключевых моментов для возбуждения уголовного дела — достижение крупного или особо крупного размера.

При уклонении от уплаты налогов организацией за период в пределах трех финансовых лет подряд крупный размер — 18 млн 750 тыс. руб. (лишение свободы до двух лет), особо крупный — 56 млн 250 тыс. руб. (лишение свободы до пяти лет; такая же ответственность предусмотрена при совершении преступления группой лиц по предварительному сговору, например, директором вместе с главбухом).

Для прекращения уголовного преследования по налоговым составам по нереабилитирующему основанию необходимо, чтобы лицо совершило преступление впервые и полностью возместило ущерб бюджетной системе: недоимку, пени и штраф.

НК РФ не позволяет зачесть на ЕНС суммы, перечисленные в счет возмещения ущерба по налоговому преступлению в общем порядке. Для них предусмотрен специальный порядок, применение которого необходимо проконтролировать.

В одном из последних дел налоговики пошли в суд взыскивать задолженность в размере 1,057 млрд руб. При этом руководитель общества после возбуждения уголовного дела уже возместил ущерб бюджету на 195,5 млн руб.

Общество пыталось уменьшить задолженность на уплаченную директором сумму. Но суд указал, что деньги были перечислены именно в счет возмещения ущерба после возбуждения уголовного дела, поэтому не являются налоговыми платежами и не свидетельствуют об исполнении обществом обязанности по уплате налоговой задолженности.

Отметим, что из судебных актов не следует, почему в отношении этой суммы не был проведен специальный зачет, предусмотренный действовавшим на момент платежа приказом ФНС России от 19.03.2018 № ММВ-7-8/153@, который не ставил возможность зачета в зависимость от момента возмещения ущерба.

В результате платеж дал необходимый эффект в уголовном деле, но налоговая задолженность общества на эту сумму не уменьшилась.

Поэтому при возмещении ущерба недостаточно просто перечислить деньги и добиться прекращения уголовного преследования. Необходимо обеспечить проведение зачета по специальной процедуре. Иначе один налоговый эпизод может привести сначала к возмещению ущерба в уголовном деле, а затем — к взысканию той же суммы уже как налоговой задолженности.

2. Уплата налогов не защищает от иска прокуратуры на всю сумму сделки.

Новый риск увеличения налоговых потерь - признание сделок с техническими компаниями ничтожными и взыскание всего перечисленного в доход государства.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и суд может взыскать в доход РФ все полученное по такой сделке сторонами. К таким сделкам теперь относятся и сделки со спорными контрагентами.
Например, в одном из дел налоговый эпизод уже был установлен, а уголовное дело прекращено по нереабилитирующему основанию после возмещения ущерба. Затем прокуратура потребовала признать два договора строительного подряда ничтожными как мнимые сделки, направленные на получение необоснованной налоговой экономии.

Суды взыскали в доход Российской Федерации 162,3 млн и 46,2 млн руб. — всего 208,5 млн руб., то есть всю сумму по спорным договорам. То есть налогоплательщик не только заплатил в бюджет недоимку, пени и штрафы, но и еще всю сумму, перечисленную спорному контрагенту.

Есть и более показательный небольшой спор. ООО «Камский пружинный завод» исключило из декларации вычет по НДС в размере 48,2 тыс. руб. по фиктивной покупке стоимостью 289 тыс. руб. В судебном акте прямо указано, что налоговые обязательства по этому эпизоду исполнены. Но затем прокурор потребовал признать перечисление денег технической компании ничтожной сделкой, и суд взыскал все 289 тыс. руб. в доход Российской Федерации.

Такая категория дел в настоящее время не является массовой, но примечательно, что прокуратура пока предъявляет иски только в том случае, если деньги спорному контрагенту фактически были перечислены.

3. Добиться налоговой реконструкции можно не всегда.

Понятие «налоговая реконструкция» разъяснено ВС РФ: выявление искажений сведений о фактах хозяйственной жизни предполагает доначисление суммы налога, подлежащей уплате в бюджет, таким образом, как если бы налогоплательщик не злоупотреблял правом[10]. Эта же позиция изложена в п.2 письма ФНС России от 10.03.2021 № БВ-4-7/3060@ (одно из самых цитируемых арбитражными судами писем ФНС РФ).

Проще говоря, налог – не наказание, и при выявлении налогового нарушения доначисление должно быть в таком размере, как будто налогоплательщик его не совершал (но не больше).

Обычно претензии по ст. 54.1 НК РФ связаны с тем, что товар поставляла не указанная в документах компания. Стандартная защита: товар существовал, был ввезен, оплачен, поступил на склад и продан.

Но реальный поставщик не обязательно самостоятельный поставщик.

Например, организация покупала строительную керамику непосредственно у российских импортеров. Налоговая не отрицала, что товар реально импортировался, спорные компании являлись импортерами, несли расходы на транспортировку и таможенное оформление, а продукция поступала налогоплательщику.

И все равно доначислила 489,3 млн руб. НДС и налога на прибыль плюс 57,2 млн руб. штрафа.

Суды поддержали налоговую. Импортеры были признаны подконтрольными и не выполнявшими самостоятельной хозяйственной функции. В доказательства вошли совпадение IP-адресов, общие представители и контактные лица, единая организация логистики, последовательный перевод работников, участие одних и тех же лиц в операциях с товаром и движение денежных средств внутри группы.

При этом реконструкцию налоговая провела. Она сохранила реальную стоимость импортного товара, транспортировки, таможенного оформления и объективно необходимых расходов. Из расходов и вычетов исключили искусственную наценку, сформированную несамостоятельными посредниками.

Но такой результат получить можно далеко не всегда.

Например, налогоплательщик по операциям с техническими поставщиками одновременно настаивал на реальности сделок и требовал реконструкцию исходя из фактического приобретения товаров у иных лиц. Суды указали на пассивную и противоречивую позицию: реальных поставщиков общество не раскрыло, документы не представило, а поиск доказательств переложило на налоговую и суд.

Нельзя одновременно утверждать, что контрагент сам исполнил сделку, и требовать учесть расходы на исполнение сделки другим лицом. Сначала надо выбрать фактическую версию, а потом собрать под нее доказательства.

В другом деле клининговая компания использовала технических субподрядчиков. Работы фактически выполнялись собственными работниками налогоплательщика, работниками других компаний группы и неоформленными работниками. Налоговая учла официальную зарплату, страховые взносы и иные подтвержденные расходы. Остальную стоимость труда компания пыталась восстановить по заключению специалиста, трудоемкости и рыночной цене услуг.

Верховный Суд РФ отказал. Заключение специалиста не заменяет первичные документы. Предположение, что без дополнительных работников выполнить договоры невозможно, не подтверждает ни конкретных исполнителей, ни фактический размер выплат. А расчетный метод не может использоваться для легализации расходов на теневую рабочую силу.

Но жесткий подход к реконструкции не означает, что любой расчет инспекции становится правильным.

В одном из споров налоговая сняла входящий НДС по фиктивным закупкам у технических компаний, но сохранила исходящий НДС по встречной реализации этим же компаниям. Получилось удобно: для вычетов операции не существовали, а для начисления НДС — существовали.

Суды такой подход не приняли. Если встречной реализации не было, отсутствует и объект обложения НДС по подп. 1 п. 1 ст. 146 НК РФ.

Но полноценную реконструкцию по заключению специалиста налогоплательщику все равно не дали: реальные исполнители и документально подтвержденные параметры операций раскрыты не были.

4. Налоговое преступление может превратиться в легализацию.

Уголовное преследование по налоговому преступлению может быть прекращено в связи с возмещением ущерба бюджету, а для обвинения в легализации такого специального основания нет. Наиболее известная связка налогового преступления и обвинения в легализации денежных средств – «дело Блиновской». Но оно не единственное.

Руководителя организации осудили за неуплату более 3,4 млрд руб. акциза, НДС и страховых взносов и за легализацию свыше 650 млн руб. Деньги перечислялись в организацию под видом вкладов в уставный капитал и беспроцентных займов. Суд назначил 3 года 6 месяцев лишения свободы и конфисковал часть принадлежавшей ему доли в уставном капитале в размере 60,98%, эквивалентную более 651 млн руб. В марте 2026 года приговор вступил в законную силу.

5. Что с этим делать.

Налоговые доначисления могут быть следствием как отдельных сделок, так и всей структуры бизнеса. При этом доначисления по отдельным сделкам необязательно возникают только при взаимодействии со спорными контрагентами, разрывах по НДС и т. д. Проблемой могут стать переквалификация сделки, доначисления при занижении или завышении стоимости, признание расходов необоснованными. Риски структуры бизнеса — это не только дробление, но и неправомерное применение пониженных тарифов страховых взносов и налоговых льгот.

При оценке рисков имеет значение сумма доначислений (в том числе ее достаточность для возбуждения уголовного дела), возможность заплатить недоимку до судебного спора или возбуждения уголовного дела, вероятность выявления налогового нарушения и перспективы судебного обжалования решения по проверке.

Снижение налоговых потерь достигается: Своевременным выявлением налогового риска самим налогоплательщиком, а также определением возможной суммы доначислений.
Разработкой стратегии защиты (от подачи «уточненок» до корректировки договоров и первичных документов или подготовки к суду), в том числе исходя из суммы предполагаемого спора.
Оценкой сопутствующих налоговому спору рисков (возбуждения уголовного дела, неисполнения обязательств перед контрагентами, привлечения к субсидиарной ответственности, репутационные и иные потери) и способов их снижения.
Разработкой стратегии продолжения бизнеса при проигрыше.
Правильным сопровождением спора от предпроверочного анализа до суда.

"Как законно снизить налоги и обезопасить бизнес в 2026 году"

15 - 16 сентября Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

24 - 25 сентября Москва ( живое и онлайн участие)

Дробление или структурирование: почему переход на ОСН не снимает налоговые риски

2026-07-10T08:21:01.286Z

Многие сделали ошибочный вывод: если бизнес перешел на ОСН, то проблема дробления перестала быть актуальной, ведь специальные налоговые режимы не применяются. Или переход на ОСН большей части группы компаний значительно уменьшил риски, так как размер потенциального доначисления снизился.

Судебная практика первого полугодия 2026 года показывает, что это ошибочный вывод.

Мы проанализировали сплошным методом практику арбитражных судов округов по дроблению за первое полугодие 2026 года. Немного статистики:

Топ-3 аргумента налогового органа также остались стандартными:

Единый центр управления и взаимозависимость.
Общие сотрудники, кадровая миграция, единая кадровая служба.
Общие ресурсы: помещения, склады, техника, IP, бухгалтерия, телефоны, почта.

Топ-3 договорные модели, наиболее часто встречающиеся в спорах о дроблении:

Аренда / субаренда.
Поставка.
Коммерческая концессия / франшиза.

Практика показывает, что дробление - это уже не только применение УСН или патента. Да, классическая модель «компания на ОСН + ИП или ООО на спецрежиме» по-прежнему встречается чаще всего. Но в 2026 году в массиве дел есть споры, где дробление, искусственное разделение бизнеса или смежные с ними конструкции вменялись через:

пониженные тарифы страховых взносов для субъектов МСП;
взаимодействие со спорными контрагентами;
завышение расходов через зависимых ИП;
занижение или завышение внутригрупповой цены;
перераспределение маржи внутри группы;
неправомерное применение отраслевых льгот по НДС;
определение налоговой базы по НДПИ через цену внутри группы;
сокрытие выручки вместо прямого вменения дробления.

То есть риск все чаще возникает не только там, где бизнес искусственно удерживается на спецрежиме. Налоговые органы смотрят шире: позволяет ли структура группы компаний вообще получить налоговую выгоду или нет.

При этом в качестве выгодоприобретателя дробления все чаще выбирают того, кто выгоднее налоговому органу.

Например, в качестве выгодоприобретателя дробления бизнеса был выбран ИП, а несамостоятельными участниками группы компаний – несколько организаций и ИП. При достижении предельных показателей для применения УСН в хозяйственный оборот вводились зависимые лица на УСН и патенте. При этом деятельность фактически была единой: онлайн-курсы оплачивались через ККТ разных ИП, клиники работали под единым брендом, использовали одинаковые маркетинговые акции, единый call-центр, контроль осуществлялся супругами, отчетность представлялась с одинаковых IP-адресов.

Налогоплательщик ссылался на то, что часть доходов связана с медицинскими услугами, а значит такие услуги освобождаются от НДС по подп. 2 п. 2 ст. 149 НК РФ. Организации оказывали медицинские услуги и имели лицензии. Но суды согласились с налоговым органом: налоговые претензии предъявлены непосредственно ИП, а медицинской лицензии у нее не было. Наличие лицензий у организаций правового значения не имело, потому что доначисления были не этим обществам. Дополнительно суды учли, что вместе с медицинскими услугами оказывались и немедицинские услуги, а раздельный учет не велся. То есть льгота по НДС не была применена даже в части медицинских услуг.

В другом деле привлечение организацией ИП-субподрядчика, применяющего УСН, было квалифицировано как завышение расходов, а не дробление, при этом фактически налоговым органом использовались аргументы о классических признаках дробления. При этом доля поступлений от внешних контрагентов у ИП в проверяемый период не превышала 4,3%. То есть доначисление было сделано не на объединенный доход, а путем снятия расходов у проверяемого налогоплательщика.

В числе прочих признаков необоснованной налоговой выгоды была отмечена и длительная крупная задолженность организации перед спорным ИП, которая свидетельствовала о том, что организация, применяющая метод начисления, уменьшала налог на прибыль без оплаты, а ИП, применяющий кассовый метод, не получал доход для целей УСН. При этом фактически перечисленные ИП денежные средства им обналичивались или переводились на взаимозависимых с организацией физических лиц, в том числе через безвозмездные займы.

Особенного внимания заслуживает аргументация суда о невозможности применения амнистии по дроблению за 2022 год: налоговым органом не было установлено занижение сумм налогов путем применения группой лиц специальных налоговых режимов, что требуется для амнистии, а было установлено завышение расходов, что под амнистию не подпадает. К тому же суд не получил исчерпывающий ответ на вопрос о том, отказался ли налогоплательщик от дробления в следующих периодах, и отсутствуют сведения относительно мероприятий налогового контроля за 2025–2026 годы.

Отметим, что аргумент об отсутствии сведений у суда об отказе от дробления для применения амнистии – как минимум спорный.

Нерыночное ценообразование в группе компаний является самостоятельным видом получения необоснованной налоговой выгоды путем дробления бизнеса.

Например, дробление вменялось не из-за применения УСН, а из-за определения налоговой базы по НДПИ через внутригрупповую цену. Лицензия на добычу песка была переоформлена на новое общество группы. Налогоплательщик объяснял это не налоговой экономией, а невозможностью прежнего недропользователя продлить лицензию из-за ранее выявленных нарушений.

Но суды посмотрели не на формальную причину переоформления лицензии, а на фактическую роль участников группы. Новый лицензиат имел минимальные собственные ресурсы, не участвовал в отгрузке конечным покупателям, привлекал специалистов прежнего недропользователя, а весь коммерческий результат формировался дальше по цепочке - у связанных компаний группы.

Налогоплательщик продавал песок внутри группы по заниженной цене без НДС. Дальше тот же песок реализовывался через взаимозависимых лиц по существенно более высокой цене. Поэтому налоговый орган пересчитал НДПИ не исходя из внутренней цены первого звена, а исходя из цены, близкой к цене реализации конечным покупателям.

Важно, что спор был не о спецрежиме. Налоговая выгода возникала из-за того, что плательщиком НДПИ было лицо с минимальной функцией и минимальной внутригрупповой ценой, а реальная маржа оставалась дальше в группе.

Отдельно стоит отметить споры в лицензируемых видах деятельности. Налогоплательщики часто считают, что наличие отдельных лицензий (в том числе на разные виды деятельности) само по себе подтверждает самостоятельность организаций и деловые цели их создания. Суды не всегда с этим соглашаются.

В одном из дел по телекоммуникационной деятельности налоговый орган объединил доходную и расходную часть проверяемого лица с доходами и расходами аффилированных организаций, потому что они фактически работали как единый хозяйствующий субъект. Суд поддержал подход налогового органа: единый управленческий аппарат, аналогичная деятельность, распределение выручки между участниками группы и общий расчет реальных налоговых обязательств важнее формального наличия самостоятельных юридических лиц.

При этом бывший главный бухгалтер проверяемого налогоплательщика на допросе указал, что абоненты при заключении договора на предоставление услуг (интернета, телевидения, телефонии) не могли самостоятельно выбирать, с какой организацией заключить договор.

Несмотря на то, что взаимозависимость – основной и самый распространенный признак дробления, сама по себе она не означает однозначный проигрыш налогоплательщика. Например, налоговый орган пытался доказать формальное разделение единого неделимого производственного процесса: группа компаний, контролируемая одной семьей, разделила добывающие общества на УСН, при этом при объединении доходов этих обществ лимиты УСН были бы превышены, технологической потребности делить месторождение на отдельные участки не было.

Но суд учел корпоративную историю: если структура существует давно, лицензии выданы много лет назад, а разделение участков оформлялось не в спорный период, то инспекция обязана убедительно доказать, что именно в проверяемые годы это превратилось в злоупотребление. Этого, по мнению суда, сделано не было.

К тому же предыдущими ВНП дробление выявлено не было. У спорных обществ были отдельные коллективы в 10–40 человек; организации зарегистрированы по разным адресам; у них разные руководители и главные бухгалтеры; налоговый орган не доказал совпадения IP-адресов, общего бухгалтерского учета, общих телефонов и единых каналов идентификации; у каждого общества были свои расчетные счета и самостоятельное распоряжение ими.

Интересно, что дроблением признаются и структуры групп компаний, в которых все участники применяли ОСН: спорные организации по давальческой модели передавали сырье проверяемому налогоплательщику на переработку, после чего готовая продукция формально «проходила» через цепочку давальцев и уже затем реализовывалась конечным покупателям. Суд квалифицировал такую модель как искусственное дробление единой производственно-сбытовой цепочки для неправомерного увеличения вычетов по НДС и расходов по налогу на прибыль.

Дело примечательно тем, что ВНП проводилась за 2015-2017 годы, решение АС первой инстанции и постановление апелляции были приняты в 2025 году, а кассации – в 2026 году. То есть между спорным периодом и вступлением судебных актов в силу прошло почти 10 лет.

Отметим, что такая позиция не новая: в 2025 году также есть решения судов, в которых группы компаний с участниками на ОСН признавались дроблением для получения необоснованных вычетов по НДС.

Независимо от вида дробления бизнеса налоговый орган доказывает получение необоснованной налоговой выгоды через совокупность признаков дробления – реальных или спорных. Наиболее существенные признаки для попадания в предпроверочный анализ:

взаимозависимость (особенно при совпадении руководителей или 100% участников);
применение специальных налоговых режимов;
одинаковые виды деятельности;
налоговая выгода (которая может возникать не только при применении специальных налоговых режимов).

Очевидное расширение понятия дробления от применения специальных налоговых режимов до получения налоговой выгоды вообще, существенно увеличивает налоговые риски для любых групп компаний, в которых при потенциальном объединении налоговая нагрузка была бы выше, чем при отдельной деятельности.

При этом следует учитывать, что налоговые органы при вменении дробления могут включать в периметр не всех участников, а только тех, объединение которых приводит к наибольшему доначислению.

"Как законно снизить налоги и обезопасить бизнес в 2026 году"

15 - 16 сентября Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

24 - 25 сентября Москва ( живое и онлайн участие)

Использование личных фондов. Полный гайд (актуально на июнь 2026 года)

2026-06-08T10:52:51.565Z

По состоянию на июнь 2026 года в РФ зарегистрировано более 720 личных фондов. Прирост за 2025 год - более чем в два раза. И количество личных фондов будет только расти. О преимуществах и недостатках личных фондов, а также нашем опыте структурирования бизнеса с использованием личных фондов – в нашей новой статье.

1. Что такое личный фонд?

Личный фонд – некоммерческая организация (которая может осуществлять предпринимательскую деятельность и быть материнской компанией для коммерческих организаций), на которую не распространяется ФЗ «О некоммерческих организациях» и которую не контролирует Минюст.

2. Какие задачи бенефициара бизнеса может решать личный фонд?

Предотвращение наследственных и семейных споров.
Защита активов.
Прикрытое владение (сведения об учредителе личного фонда не являются общедоступными в ЕГРЮЛ, а выгодоприобретатели вообще в нем не указываются).
Обеспечение бенефициара в случае болезни, нахождения в СИЗО и т.д.
Налоговое планирование.
Сохранение целостности бизнеса при соучредительстве.

Каждое из перечисленных преимуществ личного фонда не является безусловным, а использование одновременно в нескольких целях может приводить к рискам. Например, если личный фонд является участником операционных компаний, то он может нести риски субсидиарной ответственности по их долгам, и задача по сохранению активов может не решаться. Поэтому в некоторых случаях целесообразно создание нескольких личных фондов для решения разных задач.

3. Кто может быть учредителем личного фонда?

Личный фонд может учредить только одно физическое лицо либо супруги. Никаких соучредителей в нем быть не может (ни организаций, ни физических лиц). Однако это не означает, что личный фонд вовсе не может использоваться в партнерском бизнесе, но его использование компаньонами имеет существенные отличия от традиционных ООО или АО (об этом – далее).

Заменить учредителя личного фонда или продать личный фонд нельзя.

4. Что нужно для создания личного фонда?

Регистрируются личные фонды в ФНС. Решение учредителя об учреждении личного фонда, а также Устав и Условия управления удостоверяются нотариально.

Для создания личного фонда учредитель должен передать в него имущество (доли или акции, недвижимость, транспортные средства, денежные средства и т.д.) стоимостью не менее 100 млн руб. Стоимость имущества (кроме денежных средств) определяется на основании его оценки. Срок внесения имущества законом прямо не установлен, но создание фондов-пустышек – не самая лучшая идея. При этом законом не установлено, что стоимость имущества личного фонда всегда должна быть не менее 100 млн руб.

Федеральная нотариальная палата в разъяснениях от 16.04.2026 г. подтвердила, что срок передачи имущества учредителем законом не установлен, нотариус не вправе требовать передачи имущества в определенный срок, а акт приема-передачи может быть подписан уже после регистрации личного фонда. До внесения записи в ЕГРЮЛ фонд еще не существует, поэтому передать имущество «в момент регистрации» технически невозможно.

5. Могут ли передавать имущество в личный фонд третьи лица?

Третьи лица (не учредитель) также могут передавать имущество в личный фонд, но это не отменяет обязанность учредителя передать в личный фонд при его учреждении имущество стоимостью 100 млн руб.

Таким образом, если, например, все активы бизнеса принадлежат ООО «Ромашка», а не участнику организации, то ему сначала надо либо вывести активы на себя и потом передать их в личный фонд, либо передавать в личный фонд доли в ООО «Ромашка».

Технически, передача имущества в личный фонд учредителем личного фонда или третьим лицом оформляется:

При передаче долей в ООО – на основании нотариально удостоверенного двустороннего соглашения о передаче долей и акта приема-передачи с последующим внесением изменений в ЕГРЮЛ.
При передаче недвижимости – на основании двустороннего соглашения о передаче имущества и акта приема-передачи с последующей государственной регистрацией перехода права.
При передаче денег – учредитель или третье лицо указывает в назначении платежа «передача денежных средств при создании личного фонда» или иную формулировку, позволяющую связать платеж с передачей имущества в личный фонд.

Обязательная оценка нужна для имущества, которое учредитель передает личному фонду при его создании. При последующей передаче имущества учредителем или третьими лицами обязательная оценка законом не требуется, хотя для учета и налогового анализа стоимость имущества все равно лучше фиксировать документально.

Если в личный фонд передается имущество, нажитое в браке, одного согласия супруга может оказаться недостаточно для полного снятия рисков. Федеральная нотариальная палата обращает внимание: согласие супруга на передачу общего имущества само по себе не прекращает режим совместной собственности. Поэтому, если задача — исключить последующее оспаривание, безопаснее заранее определить режим индивидуальной собственности учредителя: соглашением о разделе общего имущества или брачным договором.

Следует учитывать налоговые последствия передачи имущества в личный фонд третьими лицами, которые могут быть:

Негативными, как для передающей стороны, так и для личного фонда (например, при передаче активов организацией на ОСН: для передающей стороны – реализация по рыночной стоимости, для личного фонда – внереализационный доход).
Позитивными – например, при передаче организацией в личный фонд, применяющий УСН с базой «доходы» денег, у личного фонда образуется внереализационный доход, но дальнейшая передача денег выгодоприобретателям-близким родственникам учредителя или самому учредителю (при условии их налогового резидентства РФ) уже налогом не облагается, что делает такой способ значительно более выгодным, чем выплата дивидендов.

6. Как бенефициару управлять личным фондом?

Законом предусмотрено только обязательное наличие у личного фонда единоличного исполнительного органа (директор, управляющий, управляющая компания), не совпадающего с учредителем. Все остальные органы управления, их компетенция – отданы на откуп учредителю.

На практике возможны два варианта управления личным фондом при жизни учредителя:

Сильный учредитель – слабый директор. В таком варианте директор принимает решения только при согласовании с учредителем. Несмотря на популярность такой модели, у нее есть существенный изъян с точки зрения использования личного фонда для защиты активов, так как фактического обособления активов от учредителя не происходит.
Слабый учредитель – сильный директор или коллегиальные органы управления. Данный вариант используется, если учредитель технический (например, исторически являлся участником организации - активодержателя). В таком случае все полномочия по управлению личным фондом переходят в единоличный или коллегиальный орган, в который входят выгодоприобретатели-бенефициары, без согласия которых учредитель не имеет права менять устав и условия управления. Отметим, что это непростой вариант личного фонда, требующий особенно тщательной подготовки устава и условий управления.

Федеральная нотариальная палата подтвердила, что учредитель может заранее ограничить собственную возможность менять документы фонда и передать право последующих изменений определенным органам фонда или установить специальный порядок их принятия.

7. Как ликвидировать личный фонд?

Ликвидация личного фонда возможна только на основании решения суда, например в связи с наступлением срока, до истечения которого создавался личный фонд или в связи с наступлением указанных в условиях управления личным фондом обстоятельств (например, смерть учредителя, снижение стоимости активов фонда до определенной величины и т.д.). Может ли решение учредителя быть обстоятельством для ликвидации личного фонда – вопрос спорный. Мы считаем, что – да, если такое основание прямо предусмотрено условиями управления.

8. Можно ли менять устав личного фонда и условия управления?

Да, можно, но только при жизни учредителя, если он сам себе не запретит это уставом. Несмотря на неочевидную целесообразность такого запрета, она есть. Например, если учредитель личного фонда – технический, а выгодоприобретатели – фактические бенефициары. Или чтобы учредителя личного фонда не заставили назначить выгодоприобретателями третьих лиц под физическим воздействием. Или чтобы учредитель в случае деменции сам не стал назначать выгодоприобретателем медсестру вместо детей и супруга.

Учредитель может не только запретить самому себе менять устав, условия управления и внутренние документы личного фонда, но и сразу определить, кто именно сможет вносить такие изменения. Это может быть любой орган личного фонда, несколько органов совместно или иной специальный порядок, установленный уставом.

Законом предусмотрено только одно основание для изменения устава и условий управления личным фондом после смерти учредителя – на основании решения суда по требованию любого органа личного фонда в случаях, если управление таким фондом на прежних условиях стало невозможно по обстоятельствам, возникновение которых при создании такого фонда нельзя было предполагать.

9. Кто такой выгодоприобретатель личного фонда?

Выгодоприобретатель – тот, кто имеет право на получение имущества в соответствии с условиями управления личным фондом, а также иные права (например, на управление личным фондом). Выгодоприобретателем (в том числе и единственным) может быть и учредитель. Но в этом случае нужно дополнительно подумать над деловыми целями создания личного фонда (например, распределение имущества после смерти учредителя).

При удостоверении решения об учреждении личного фонда, устава и условий управления нотариус не должен требовать идентификации выгодоприобретателей личного фонда для целей антиотмывочного законодательства, не имеет значения имеют ли они ВНЖ, ПМЖ или гражданство «недружественных» стран.

Если личный фонд продолжает деятельность после смерти учредителя, необходимо предусмотреть кто и как будет формировать и изменять состав органов управления личного фонда. На практике чаще всего – это выгодоприобретатели, образующие состав совета личного фонда как высшего органа управления после смерти учредителя.

И здесь есть над чем подумать: во-первых, выгодоприобретатели могут быть просто некомпетентны в бизнесе и вообще не хотеть ничем управлять, а только получать деньги и имущество, во-вторых, выгодоприобретатели могут по-разному смотреть на стратегию использования имущества личного фонда. Может получиться, что предотвращая наследственный спор учредитель личного фонда провоцирует спор корпоративный.

Поэтому не перестаём повторять: никогда не экономьте на создании устава и условий управления личным фондом (в том числе силами штатных юристов компании или юристов, не имеющих опыта) и не пытайтесь скачать «образец».

Права выгодоприобретателя не переходят по наследству. Таким образом, если учредитель создает личный фонд, который его переживет, он должен заложить в устав и условия управления механизм определения выгодоприобретателей. Если личный фонд бессрочный – даже тех будущих выгодоприобретателей, которые еще не родились.

10. Личный фонд действительно защищает активы?

Мотив создания личного фонда для защиты активов (особенно от ФНС) – один из самых популярных.

Действительно, учредитель личного фонда несет субсидиарную ответственность по обязательствам личного фонда, а личный фонд по обязательствам учредителя в течение 3 лет со дня его создания (в исключительных случаях – в течение 5 лет), но:

Учредитель в первые три года несет субсидиарную ответственность по долгам личного фонда (такого условия нет ни у одной другой организационно-правовой формы).
Закон о банкротстве ничего не знает о личном фонде. Сделки по передаче активов учредителем в личный фонд могут оспариваться, как и любые другие (тем более они безвозмездные).
Если сам личный фонд будет привлечен к субсидиарной ответственности как участник других организаций, возможно не только взыскание его имущества, но и оспаривание выплат личным фондом его выгодоприобретателям.
Если учредитель личного фонда, несмотря на передачу в него активов, фактически не утратил над ними контроля (вариант сильный учредитель – слабый директор), передача таких активов может быть признана оспоримой сделкой.

Совершенно другая ситуация у выгодоприобретателя личного фонда, не являющегося учредителем: на права выгодоприобретателя личного фонда не может быть обращено взыскание по обязательствам такого выгодоприобретателя. Сделки, совершенные с нарушением этих правил, являются ничтожными.

То есть, например, назначая выгодоприобретателями личного фонда детей, учредитель страхует их от ошибок: если такой выгодоприобретатель будет признан банкротом или привлечен к субсидиарной ответственности, на активы личного фонда (квартиры, машины, яхты, деньги), которыми он пользуется взыскание обращено быть не может.

Или учредителем личного фонда может быть технический участник организации-активодержателя или номинальный собственник недвижимости, а выгодоприобретателем – реальный бенефициар, являющийся участником или руководителем бизнеса. В случае проблем у такого бенефициара, он не утратит возможность пользоваться активами личного фонда, и эти активы у него нельзя отнять, не оспаривая их получение техническим учредителем личного фонда. И в этом личный фонд действительно уникален.

Личный фонд может страховать выгодоприобретателей и от бракоразводных споров.

11. Как личный фонд предотвращает наследственные споры?

Основным и самым популярным (хотя и не единственным) инструментом наследственного планирования является завещание. Однако, ГК РФ предусмотрена обязательная доля в наследстве независимо от содержания завещания в размере не менее половины доли, которая причиталась бы каждому из наследников при наследовании по закону, для следующих наследников:

Несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя.
Нетрудоспособные супруг и родители.
Нетрудоспособные иждивенцы наследодателя.

Личный фонд преодолевает это ограничение: права выгодоприобретателя фонда не переходят по наследству, учредитель сам определяет, что и кому достанется в случае его смерти. Имущество, переданное в прижизненный личный фонд, уже принадлежит фонду, а не учредителю. Поэтому после смерти учредителя наследники, в том числе имеющие право на обязательную долю, не вправе требовать передачи им имущества, которое учредитель при жизни передал личному фонду, что подтверждается Федеральной нотариальной палатой.

Но если личный фонд не является прижизненным, а выгодоприобретатели становятся участниками коллегиального органа, стоит подумать над тем, как не допустить корпоративные конфликты (в том числе по вопросам распределения активов личного фонда, выплат и их размере и т.д.). Универсального решения здесь нет.

12. Может ли личный фонд использоваться в партнерском бизнесе?

Несмотря на то, что в личном фонде только один учредитель (или супруги), гибкость устава и условий управления может позволять использовать личный фонд и в партнерском бизнесе, например:

Если личные фонды партнеров становятся участниками одной организации.
Если один из партнеров является учредителем личного фонда, а второй – одним из его выгодоприобретателей.
Если личный фонд учреждается фактическим активодержателем, а выгодоприобретателями становятся фактические бенефициары.

Может показаться, что это слишком сложные варианты и достаточно использовать традиционные ООО и АО (в том числе с участниками/акционерами техническими лицами), с проработанными уставами, опционами и корпоративными договорами. Однако, преимущества личного фонда – совокупность возможности гибкого регулирования, прикрытого владения, наследственного планирования и имущественной защиты выгодоприобретателей.

Ждем вас на семинаре В.Турова "Как бизнесу пройти 2026 год без доначислений, блокировок и потери оборота"

9 - 10 июня Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

18 - 19 июня Москва ( живое участие)

Налоговое планирование и структурирование в оптовой и розничной торговле.

2026-05-25T06:53:24.468Z

Торговля переживает не лучшие времена: даже по данным Росстата индекс предпринимательской уверенности в розничной торговле в 1 квартале 2026 года составил минус 8 пунктов. Это на 4 пункта ниже, чем в первом квартале прошлого года, и худшее квартальное значение с начала 2006 года. Повышение налогов – не единственный, но существенный фактор, влияющий на опт и розницу. О стратегиях налогового планирования и структурирования торговли – в нашей новой статье.

1. Консолидация группы компаний и полный отказ от налогового планирования.

Группа компаний, включающая в себя несколько организаций или ИП – потенциальный риск обвинений в дроблении бизнеса, сокрытии выручки1 (путем перераспределения между участниками), неправомерного применения пониженных тарифов страховых взносов2 или налоговых льгот. Причем претензии налоговых органов могут касаться и внутригрупповых сделок, переквалификаций в дивиденды или трудовые отношения, признания расходов необоснованными и т.д.

Объединение всего бизнеса в рамках одной организации или ИП потенциально снимает эти риски, позволяет отказаться от технических участников группы компаний, может повышать управляемость и снижать накладные расходы.

Невозможность или невыгодность налоговой оптимизации в группе компаний может возникать из-за маркировки или прослеживаемости товаров, при которой их передача с оформлением документов «задними» числами или вообще без оформления становится невозможной, а перепродажа – невыгодной (например, если покупатель и продавец применяют НДС по ставке 5 или 7%).

Более того, иногда налоговое планирование вообще не требуется: например, ИП и в единственном числе помещается в лимиты по ПСН, а организация или ИП – в лимиты по УСН, в том числе для освобождения от НДС. Или ИП на УСН имеет достаточный НДС к вычету, чтобы применять обычные ставки 10 или 22%, или осуществляет необлагаемую НДС деятельность.

Между тем, консолидация бизнеса может приводить к иным рискам: например, приостановка деятельности или блокировка счета становится проблемой для всего бизнеса, отсутствие разделения бизнеса на операционную часть и хранителя активов повышает риски их утраты. В некоторых случаях, ведение бизнеса в рамках одной организации невозможно из-за требований контрагентов, корпоративной структуры с неравномерным распределением долей и прав у компаньонов, сложности передачи такого бизнеса нескольким наследникам с разным видением его развития, да и вообще неудобством торговли от имени одной организации или ИП в разных регионах или разными товарами.

Плюс сама консолидация бизнеса должна быть экономически возможной, поскольку у части бизнеса в 2026 году рентабельность дополнительно ухудшил необдуманный и ненужный переход на ОСН в 2025. Более того, отказ от группы компаний и ее консолидация – самостоятельный налоговый риск как прошлых периодов (и воспользоваться амнистией по дроблению бизнеса не всегда возможно), так и текущего, поскольку объединение требует заключения внутригрупповых договоров, реорганизационных процедур, перевода работников и активов, погашения внешней и внутригрупповой задолженности и т.д.

И еще собственник бизнеса должен учитывать, что консолидируя бизнес, децентрализовать его в будущем может быть очень непросто.

2. Консолидация группы компаний с изменением способов налогового планирования.

Налоговое планирование не равно незаконной налоговой оптимизации, но грань может быть тонкой. Дробление бизнеса – не единственный налоговый риск. Одна из типовых проблем консолидации бизнеса в рамках одной организации – невозможность получение собственником бизнеса дохода, что приводит к совершенно ненормальной ситуации: бизнес работает, но собственник нечего от него не получает, при этом выплата дивидендов либо невозможна (нет достаточной нераспределенной прибыли или существуют прямые запреты на выплаты, например, при невыплаченной действительной стоимости доли вышедшему участнику), либо экономически неприемлема. При этом вести бизнес в рамках ИП также невозможно из-за требований контрагентов, наличия нескольких компаньонов, рисков потери бизнеса в случае смерти ИП и т.д.

Так вокруг организации появляются ИП, осуществляющие вспомогательные функции. Нередко таким ИП становится сам бенефициар, с которым заключаются договоры управления, лицензионные договоры, договоры оказания услуг и т.д. Деловые цели таких договоров, равно как и качество самих договоров и закрывающих документов, – слабые.

Выдача подотчетных сумм и невозвратных займов, использование «дружественных» ИП или самозанятых становятся самостоятельным риском. Причем, если при дроблении у спорного участника группы компаний хотя бы можно доказать экономическую самостоятельность (наличие разных поставщиков и покупателей), то внутригрупповые ИП и самозанятые чаще всего имеют единственного или очевидно доминирующего контрагента – организацию, которая использует их для оптимизации и обналичивания. Но даже если деятельность ИП-подрядчика реальная, возникает иной риск – переквалификация в трудовые отношения.

Значительно лучше ситуация выглядит, если ИП выступает арендодателем имущества, которое реально нужно и используется организацией (например, склада или офиса). Но и в этой ситуации претензии налоговых органов могут быть как к самой аренде (например, когда организация – бывший собственник арендуемого имущества или профинансировала ИП или другую организацию для покупки этого имущества, хотя могло бы купить его и самостоятельно), так и к ценообразованию по ней (включая длящуюся задолженность).

Между тем, не всегда договоры с ИП становятся однозначным проигрышем в налоговом споре: даже по такому легковыявляемому способу налоговой оптимизации, как договоры с ИП-управляющими, налогоплательщик проигрывает только в 50% случаев в соответствии с судебной практикой последних 6 лет3.

Отдельные возможности налогового планирования и очевидные налоговые риски возникают при использовании объектов интеллектуальной собственности по лицензионным договорам с правообладателями ИП, особенно в отношении товарных знаков4. Между тем, за последние 5 лет ни один налоговый спор по необоснованным расходам на ноу-хау, в котором правообладатель был бы российской, а не иностранной компанией, до суда не дошел, что вовсе не означает, что заключая лицензионный договор на ноу-хау (тем более в сфере торговли, а не производства), налоговые риски отсутствуют.

3. Оптимизация за счет группы компаний.

Ведение бизнеса в группе компаний – далеко не всегда вообще связано с налоговой оптимизацией, но у налоговых органов может быть иное мнение.

Розничная и оптовая торговля хорошо подпадают под типовые признаки дробления бизнеса, о которых мы уже неоднократно писали, что приводит к следующим вариантам:

Признаки дробления никак не объясняются договорами.
Признаки дробления объясняются безденежными договорами (например, маркетинговыми соглашениями или письмом-согласием правообладателя на использование товарного знака).
Признаки дробления объясняются денежными договорами: дилерскими, коммерческой концессии, агентскими, поставки, оказания услуг, договором простого товарищества и т.д.

Так, использование общего товарного знака может объясняться лицензионным договором, договором коммерческой концессии (франшизы) или смешанными договорами. Но для налогового органа это все равно будет признаком дробления, а вот для суда – не всегда. Вообще, использование общего товарного знака сегодня, с учетом налоговых рисков, целесообразно только тогда, когда отказ от его использования будет мешать продажам.

При этом при использовании франшизных моделей стоит помнить об их экономической сути: правообладатель получает роялти, не вкладывая свои деньги в операционный бизнес. То есть пользователь должен начать бизнес на собственные денежные средства и иметь объяснение их происхождения. И при всей понятности желания правообладателя как можно сильнее ограничить пользователя, у него должна оставаться собственная предпринимательская функция (например, наем персонала, управление счетами и своей бухгалтерией и т.д.).

Несмотря на значительное количество проигрышных дел по франшизным сетям, есть и положительная для бизнеса практика5:

Налоговый орган доначислил более 365 млн руб. ИП, который был обвинен в дроблении при создании розничной торговой сети с участием десятков ИП. По версии инспекции, предприниматель вовлек в схему 54 ИП, но в расчет доначислений включил только 32.

Несмотря на признаки дробления: использование общего бренда, единый бухгалтерский аутсорсер у спорных лицензиатов, формальная передача торговых точек между ИП и признаки их несамостоятельности (отсутствие денег для начала бизнеса, наличие основного места работы и т.д.), налогоплательщик выиграл: у всех лицензиатов были одинаковые договоры и схожие условия работы, но налоговый орган не объяснил, почему из 70 ИП одни признаны самостоятельными, а 32 - подконтрольными. Сам по себе единый бренд, общее оформление магазинов, похожий ассортимент, бухгалтерский аутсорсинг и работа на спецрежимах не доказывают дробление.

Налоговики не смогли доказать, что спорные ИП реально не вели бизнес, не распоряжались выручкой и передавали экономический результат проверяемому ИП, а часть спорных ИП покупала магазины не у Казакова, а у других участников сети или открывала точки самостоятельно; при этом в расчет попали и магазины, купленные у лиц, которых сама инспекция в схему не включила.

И это не единственный выигрыш6.

Отдельная зона рисков – торговля на маркетплейсах. ФНС с января 2025 года проводит эксперимент по информационному взаимодействию с операторами цифровых платформ: Wildberries, Ozon, Яндекс Маркет, Мегамаркет, Авито. Продавцам, по которым выявлены маркеры налоговых рисков, направляются информационные письма: дробление бизнеса, неуплата НДС при применении УСН, неполное отражение выручки с использованием агентских договоров, неправомерное применение ПСН и неправомерное применение НПД.

Покупка «бумажного» НДС, сокрытие выручки и иные подобные действия представляют собой обычный схематоз, а не налоговую оптимизацию. Причем независимо от мотивов выбора таких способов их оценка судом не будет иной.

Так какую стратегию выбрать? Для объективного ответа на этот вопрос необходимо как минимум:

Объективно проанализировать существующие налоговые риски, степень их выявляемости, возможные суммы доначислений и перспективы спора.
Разработать финансовые модели при отказе от существующих спорных способов оптимизации и, при возможности, при замене их новыми (от 2 до нескольких десятков моделей, в зависимости от количества участников группы компаний и бизнес-процессов).
С учетом выявленных рисков и экономической возможности изменений корректировать существующую структуру без изменения состава группы (в части договоров, закрывающих документов, изменения структуры владения и т.д.) или с изменениями (объединение части бизнеса, исключение особо токсичных элементов, изменение систем налогообложения, использование налоговых льгот и т.д.).
Оценить возможность реализовать изменения не ломая бизнес, а также силы на преодоление возможного сопротивления переменам части топ-менеджмента.
Разработать план переходного периода, проанализировав риски в момент изменений. И это могут быть не только налоговые риски, но и банковские (нарушения условий кредитных договоров), арендные (штрафные санкции за досрочное расторжение или невозможность перезаключения договоров на новых арендаторов), корпоративные и семейные (при реструктуризации часть бизнеса может быть приобретена уже в период брака) и другие.

"Как бизнесу пройти 2026 год без доначислений, блокировок и потери оборота

9 - 10 июня Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

18 - 19 июня Москва ( живое и онлайн участие)

Ренессанс для ИП-управляющих.

2026-05-18T07:18:20.041Z

В последнее время мы видим повышение интереса к замене руководителей организаций, работающих на основании трудового договора, на ИП-управляющих, с которыми заключаются договоры управления.

Для этого есть объективные причины:

Общий рост налоговой нагрузки для бизнеса в 2026 году.
Снижение количества способов налогового планирования.
Рост тарифов страховых взносов для значительной части МСП.
Обязанность коммерческих организаций уплачивать страховые взносы с выплат директору, исходя из величины федерального МРОТ, даже если его заработная плата меньше МРОТ, в том числе в связи с работой на условиях неполного рабочего времени.
Возможность с 01.01.2026 года учитывать расходы на услуги ИП-управляющих при применении УСН с базой «доходы-расходы».
Простота, скорость внедрения и понятность способа.
Наличие значительной судебной практики в пользу налогоплательщиков.

Мы проанализировали 20 налоговых споров с ИП-управляющими за последние несколько лет (не самая распространённая категория споров), из них:

В пользу налогоплательщика – 10 дел (и это очень хороший результат).
Споры возникли в рамках ВНП – 14 дел, КНП – 6 дел.
В 12 делах споры касались переквалификации договоров с ИП-управляющими в трудовые, 4 дела – необоснованные расходы и 4 дела смешанные (переквалификация и признание расходов необоснованными).

Безусловно, количество судебных споров не полностью отражает реальное количество налоговых споров по использованию ИП-управляющих: значительная часть таких споров не доходила не только до суда, но и до проверки; налогоплательщики «добровольно» отказывались от управляющих и доплачивали налоги.

Суть самой модели в следующем: вместо директора, работающего на основании трудового договора, его полномочия передаются управляющему-ИП, с которым заключается договор управления.

Если с заработной платы генерального директора необходимо платить НДФЛ и страховые взносы, то при выплате вознаграждения за управление в пользу ИП, такая обязанность не возникает. ИП-управляющий при применении им УСН с базой «доходы» со своего вознаграждения платит 6% (а в некоторых субъектах, установивших пониженную ставку - 1%). Если заказчик услуг применяет ОСН или УСН с базой «доходы-расходы», он может учитывать такие услуги в составе расходов.

Если заказчик уплачивает НДС по обычной ставке 22%, то даже если ИП-управляющий будет являться плательщиком НДС (например, по ставке 5%), НДС с услуг заказчик может принять к вычету при соблюдении общих требований к любым другим вычетам при получении услуг.

Основные риски заключения договоров с ИП-управляющим:

Переквалификация в трудовые отношения и/или
Признание расходов на услуги управляющего необоснованными (полностью или частично).
Завышение стоимости услуг.

Отметим, что одна из сущностных проблем договора с ИП-управляющим – отсутствие спроса и предложения подобных услуг на рынке.

Мы проанализировали все претензии налоговых органов к модели использования ИП-управляющих по проигранным делам:

Формальная замена прежнего руководителя или топ-менеджера на ИП-управляющего без реального изменения модели управления (регистрация ИП незадолго до договора; ранее это был директор или иной топ-менеджер; функции по существу не изменились; договор управления близок к прежнему трудовому договору; устав не приведен в соответствие новой модели).
Корпоративная зависимость управляющего от общества (подотчетность единственному участнику; управляющий является участником или контролирующим участником; договор фактически заключен «с самим собой»).
Управляющий фактически встроен в текущую деятельность общества как обычный работник (работа носит систематический и непрерывный характер; управляющий реально исполняет функции руководителя; пользуется офисом, кабинетом и персоналом общества; ему предоставлено рабочее место; общество несет его управленческие расходы; часть его функций выполняют штатные сотрудники).
У ИП отсутствует самостоятельная предпринимательская деятельность (общество - единственный заказчик; нет иных организаций, где он выполняет функции управляющего; отсутствуют сотрудники, расходы и иная инфраструктура; по счету нет расходных операций, подтверждающих самостоятельный бизнес; профиль ОКВЭД не соответствует управленческой деятельности).
Порядок оплаты характерен для зарплаты или искусственного налогового результата (фиксированная или гарантированная выплата; систематическая оплата без связи с объемом и результатом услуг; начисление без фактической выплаты с накоплением кредиторской задолженности).
Размер вознаграждения экономически не обоснован (существенно выше прежней зарплаты директора; занимает значительную долю расходов; сопоставим с чистой прибылью или существенно уменьшает ее; превышает фонд оплаты труда; признан завышенным по сравнению с рыночным уровнем и выводами экспертизы).
Договор и документы по управлению формальны и не подтверждают реальный объем, состав, результат услуг и управленческую ответственность управляющего.
Не подтверждена деловая цель и экономическая целесообразность самой модели ИП-управляющего и выбора конкретного управляющего.
Адресная и имущественная связь управляющего с обществом подтверждает отсутствие самостоятельности модели (совпадение юридического адреса общества с адресом регистрации или проживания управляющего; использование имущества и помещений общества).
Поведение сторон после начала налогового контроля подтверждает искусственность модели (договор управления расторгнут, то же лицо снова назначено директором; деятельность ИП прекращена вскоре после прекращения договора с обществом).
Начисление, выплата и дальнейшее использование денежных средств свидетельствуют о налоговой схеме (обналичивание средств, использование невыплаты вознаграждения для одновременного учета расхода у общества и неотражения дохода у ИП на УСН).

Как видно, набор претензий налоговых органов к ИП-управляющим достаточно широкий. Но сама по себе эта модель не является проигрышной: существует и значительная судебная практика в пользу налогоплательщиков, которая позволяет составить «портрет» идеального ИП-управляющего и договора с ним.

В договоре отсутствуют классические признаки трудовых отношений: место работы, режим рабочего времени, подчинение ПВТР, отпуск, больничные, трудовые гарантии.
Вознаграждение не было обычным окладом, а зависело от выручки, прибыли, показателей работы либо состояло из постоянной и переменной частей.
Договор / отношения реально исполнялись, что подтверждалось актами, отчетами, фактическими действиями управляющего, доверенностями, свидетелями.
Имелась деловая цель / деловая логика модели: оптимизация управления, рост выручки, смена вида деятельности, специфика бизнеса.
Управляющий оказывал услуги иным организациям / имел иной предпринимательский доход, а не был завязан только на одно общество.
Расходы на услуги по управлению организацией могут учитываться при их документальном подтверждении, экономической обоснованности и фактическом получении услуг
Само по себе совпадение полномочий генерального директора и управляющего не доказывает мнимость договора и получение необоснованной налоговой выгоды.

Как видно из отрицательной и положительной судебной практики, вопрос обоснованности и размера вознаграждения ИП-управляющего действительно рассматривается судами. Например, в Постановлении АС Северо-Кавказского округа от 11.02.2026 по делу № А53-39641/2024 судом было признано обоснованным вознаграждение ИП-управляющего в размере 15,59 млн руб., определенное финансовой экспертизой (налогоплательщик заявил в расходах 131,78 млн руб.).

Но налогоплательщики проигрывают и при 40 000 руб. в месяц, и при 500 000 руб. в месяц, и при формуле от выручки или прибыли. Выигрывают тоже и при 100 000 руб. в месяц, и при 409 000 руб. в месяц, и при 3 151 000 руб. среднемесячно, и при процентной модели. Значение имеет не столько цифра, сколько ее экономическая логика, связь с результатом, документальное подтверждение и соразмерность бизнесу.

Таким образом, «идеальная» модель ИП-управляющего выглядит так:

1. Кто такой «идеальный» ИП-управляющий.

зарегистрирован как ИП заранее, а не накануне договора;
реально ведет самостоятельную предпринимательскую деятельность;
имеет других клиентов или хотя бы признаки самостоятельного бизнеса;
имеет опыт управления или профильный деловой опыт;
не является единственным смысловым центром компании в режиме «все делает сам как обычный директор в кабинете общества».

2. Деловые цели.

нужен реально более сильный управленец;
нужна реструктуризация управления;
у бизнеса меняется модель работы, и нужен иной формат управления;
есть задача по росту выручки, перезапуску, выходу на новые рынки, повышению эффективности.

Не должно быть типичных признаков трудовых отношений:

фиксированного рабочего дня;
подчинения ПВТР;
отпуска и больничных в трудовом смысле;
табеля;
постоянного рабочего места как у штатного директора;
обязанности ежедневно находиться в офисе;
обычного административного подчинения как работника.

передается именно функция управления, а не просто «оказание любых услуг»;
какие именно управленческие задачи решает ИП;
как он отчитывается;
от чего зависит размер вознаграждения;
какая у него ответственность;
какие показатели или результаты используются для оценки его работы.

5. Как должно быть устроено вознаграждение.

либо переменная часть;
либо формула, связанная с выручкой / прибылью / валовой прибылью / иным понятным показателем;
либо фикс + переменная часть.

Идеально для суда выглядит не «оклад под видом вознаграждения», а оплата, которая:

зависит от результата;
может меняться;
понятна по формуле;
подтверждается расчетом;
не выглядит произвольной.
Как должна выглядеть доказательная база.
отчеты не формальные, а содержательные;
акты не «оказаны услуги в полном объеме», а с наполнением;
расчеты вознаграждения;
переписка, задачи, управленческие решения;
доказательства переговоров, развития бизнеса, контроля проектов;
протоколы, документы по управленческим решениям;
при необходимости - свидетели, которые могут внятно объяснить, что именно делал управляющий.

Вывод.

Очевидно, что использование ИП-управляющих – легко выявляемый по сведениям ЕГРЮЛ способ оптимизации. Количество судебной практики, а также споры по результатам КНП показывают, что риск налогового спора значителен. С другой стороны, количество выигрышных дел тоже существенно, а экономический эффект при использовании модели с ИП-управляющими может быть высоким. Таким образом, если бизнес готов к спору с налоговыми органами (в том числе не имеет иных налоговых рисков), использование ИП-управляющих может быть оправдано при реальности модели, разумном размере вознаграждения и надлежащем документальном оформлении.

Если Вы уже используете модель с ИП-управляющим, мы готовы проверить ее налоговые риски: оценить договор, размер вознаграждения, деловую цель, документы и устойчивость модели в случае спора с налоговым органом. Если Вы только рассматриваете такой вариант, поможем понять, подходит ли он Вашему бизнесу, как его лучше выстроить и чем подтвердить реальность и экономическую обоснованность модели.

При этом ИП-управляющий - не единственный способ налоговой и управленческой настройки бизнеса. Во многих случаях более безопасным может быть другое решение.

Ждем вас на семинаре В.Турова "Как бизнесу пройти 2026 год без доначислений, блокировок и потери оборота"

9 - 10 июня Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

18 - 19 июня Москва ( живое участие)

Как собственнику и руководителю не потерять личное имущество из-за налоговых, корпоративных и семейных рисков.

2026-05-12T07:01:43.987Z

Предпринимательская деятельность основана на риске. Однако риски бизнеса могут привести к потере не только активов бизнеса, но и личного имущества бенефициаров и руководителей. Поэтому структура бизнеса должна решать задачу по обеспечению безопасности личных активов. Но как?

Ответ на этот вопрос зависит от нескольких переменных:

От кого требуется защищать активы?
Какие именно активы требуется защищать (деньги, доли, недвижимость и т.д.)?
Кому фактически принадлежит контроль над активом: собственнику напрямую, супругу, детям, техническому участнику, операционной компании, активодержателю или личному фонду?
В какой стадии находятся риски: они потенциальные, назначена или может быть назначена ВНП, признаки банкротства наступили или могут наступить и т.д.

Независимо от способа защиты активов его эффективность напрямую зависит от своевременности применения: чем раньше реализован механизм защиты, тем меньше вероятность его оспорить.

При этом налоговые проверки хотя и являются существенным фактором риска для личного имущества участников и руководителей бизнеса, но не единственным: по данным Федресурса за 2025 год, ФНС была инициатором банкротств компаний только в 16,4% случаев (в 2024 году – в 24,3% случаев). Таким образом, основной риск – неисполнение обязательств перед контрагентами, однако риски налоговых проверок и их последствий недооценивать как минимум недальновидно.

Кроме того, существенным риском для личного имущества бенефициаров являются корпоративные и семейные конфликты (включая смерть или разводы компаньонов).

Поэтому защита активов - это не один документ и не одна «секретная схема», а структура владения, управления, налогового планирования и договорных связей.

Как проблемы бизнеса становятся личными проблемами.

Для привлечения к субсидиарной, фактически личной имущественной ответственности бенефициара, участника или руководителя необходимо установить, являлись ли они контролирующими должника лицами.

Контролирующее должника лицо — это лицо, которое не более чем за три года до появления признаков банкротства, а также после их появления до принятия судом заявления о банкротстве имело возможность давать обязательные для должника указания или иным образом определять его действия, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если оно было руководителем должника, управляющей организации, членом исполнительного органа, ликвидатором или членом ликвидационной комиссии. Также презумпция контроля возникает у лица, которое имело право распоряжаться более чем половиной долей в уставном капитале ООО или более чем половиной голосов в общем собрании участников.

Контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие его действий или бездействия. Закон прямо связывает такую ответственность, в частности, с причинением существенного вреда кредиторам в результате совершения или одобрения сделок должника.

Учредитель ООО может быть привлечен к субсидиарной ответственности, если своими действиями или бездействием довел общество до банкротства, одобрил вредные для кредиторов сделки, не принял необходимых решений при появлении признаков банкротства либо фактически управлял бизнесом через директора, технических участников или связанные компании. Отдельный личный риск может возникать при невыплате действительной стоимости доли вышедшему участнику или наследникам соучредителя.

Отдельный блок рисков возникает при поручительствах участников и бенефициаров перед банками и другими кредиторами. В таком случае личная ответственность наступает не через банкротные конструкции, а напрямую из договора поручительства. Собственник сам подписывает документ, по которому его личное имущество становится источником погашения долга бизнеса.

Собственникам и руководителям бизнеса при этом следует учитывать, что субсидиарная ответственность не прекращается личным банкротством и даже передается по наследству.

Важно учитывать: для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности не всегда нужно полноценное банкротство компании.

Если налоговый орган подает заявление о банкротстве, но суд возвращает его, например из-за отсутствия у должника имущества для финансирования процедуры, закон прямо позволяет налоговому органу обратиться с требованием о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Способы защиты активов.

Основные способы защиты активов не работают сами по себе. Их эффективность зависит от того, как устроена вся структура бизнеса:

Структура бизнеса и потенциальные доначисления не должны приводить к налоговым претензиям, которые могли бы привести к банкротству (спорные контрагенты, дробление, утрата права на льготы и др.).
Активодержатель и операционные компании должны быть разделены.
В качестве активодержателей могут использоваться специальные организационно-правовые формы или организации с прикрытым владением. При этом использование таких инструментов не должно приводить к новым рискам, например, к утрате контроля над доверенным участником ООО-активодержателя.

1. Личный фонд.

Мотив создания личного фонда для защиты активов (особенно от ФНС) – один из самых популярных.
Действительно, учредитель личного фонда несет субсидиарную ответственность по обязательствам личного фонда при недостаточности имущества личного фонда, а личный фонд отвечает своим имуществом по обязательствам учредителя в течение 3 лет со дня его создания (в исключительных случаях – в течение 5 лет), но:

В первые три года по долгам учредителя может отвечать сам личный фонд. Таким образом, чем раньше создан личный фонд, тем быстрее истекает период, в течение которого кредиторы учредителя могут претендовать на имущество фонда.
Сделки по передаче активов учредителем в личный фонд могут оспариваться, как и любые другие (тем более они безвозмездные).
Если сам личный фонд будет привлечен к субсидиарной ответственности как участник других организаций, возможно не только взыскание его имущества, но и оспаривание выплат личным фондом его выгодоприобретателям. То есть личный фонд не должен вести рискованную деятельность.

То есть, например, назначая выгодоприобретателями личного фонда детей, учредитель страхует их от ошибок: если такой выгодоприобретатель будет признан банкротом или привлечен к субсидиарной ответственности, на активы личного фонда (квартиры, машины, яхты, деньги), которыми он пользуется, взыскание обращено быть не может.

Личный фонд может страховать выгодоприобретателей и от бракоразводных споров.

2. Неделимый фонд производственных кооперативов.

Законом определено, что взыскание по долгам члена кооператива не может быть обращено на неделимые фонды кооператива.

При использовании неделимых фондов производственных кооперативов следует учитывать, что обращение взыскания на имущество не может быть осуществлено только по долгам пайщиков, но не по долгам самого кооператива. Таким образом кооператив не должен использовать спорные способы налоговой оптимизации или заключать сделки, которые могут привести организацию к банкротству.

При этом кредиторы пайщиков производственного кооператива (так же как и в ситуации с использованием личного фонда) могут оспаривать сами сделки по передаче пайщиками активов в производственный кооператив.

При этом необходимо учитывать:

количество членов ПК должно быть не менее 5, при этом не более 20% от общего числа членов ПК могут не принимать личного трудового участия;
независимо от размера пая, действует правило «один голос-один пайщик», что создает риск исключения из состава пайщиков бенефициара;
только 50% прибыли кооператива распределяется без страховых взносов.

3. Прикрытое владение бизнесом.

Если использование специальных форм ведения бизнеса неприемлемо, а бенефициар не может быть лицевым участником, могут использоваться технические участники.

Для контроля технических участников организаций обычно используются опционы и корпоративные договоры или их комбинации с разной степенью эффективности. При этом дополнительно могут использоваться залоги, поручительства и другие способы обеспечения обязательств.

Например, корпоративный договор, в соответствии с которым участник общества должен согласовывать любые решения, отнесенные к компетенции общего собрания участников, может заключаться не только с другими участниками общества, но и третьими лицами, например, кредиторами[1]. При этом нарушение корпоративного договора может обеспечиваться штрафами.

Но один корпоративный договор не решает всю проблему. Его нужно связывать с уставом, опционами, залогами, ограничениями полномочий директора, порядком согласования сделок, доступом к счетам, договорной моделью группы и налоговыми последствиями возврата контроля.

Таким образом, если бенефициар не может быть отражен в ЕГРЮЛ, а корпоративный контроль нужно обеспечить, алгоритм может быть следующим:

Необходимо подтвердить, что включение бенефициара в ЕГРЮЛ действительно невозможно или приводит к большим рискам, чем потенциальные корпоративные риски.
Определить причины невозможности прямого участия бенефициара в бизнесе, а также возможность и целесообразность их устранения.
Определить возможность использования организационно-правовых форм или договорных конструкций, позволяющих не использовать технических участников (так называемое фронтированное владение).
При необходимости фронтированного (прикрытого) владения обеспечить комплекс корпоративных мер для обеспечения юридического контроля (опционы, корпоративные договоры, уставы, совет директоров, залоги, поручительства и т.д.).
Связать корпоративные способы контроля с договорными (аренда, авансы, агентские договоры и т.д.), а также фактическим контролем (согласование счетов и договоров советом директоров или топ-менеджментом).

После реализации всех мер оценить их эффективность для целей использования. Например, обеспечивают ли они сокрытие взаимозависимости или только создают признаки дробления, позволяют ли защитить имущество собственника и бизнеса, позволяют ли топ-менеджменту осуществлять эффективное и безопасное управление (например, защищены ли руководители от признания их действий неразумными и неосмотрительными по иску технического участника или нового руководителя).

При этом следует учитывать и налоговые последствия прикрытого владения. У покупателя доли (бенефициара) на основании подп. 3 п. 1 и п. 4 ст. 212 НК РФ может возникнуть материальная выгода при покупке доли, если фактические расходы на ее приобретение ниже рыночной стоимости. Рыночная стоимость доли участия в уставном капитале общества определяется как соответствующая доля стоимости чистых активов общества на последнюю отчетную дату. То есть для возврата корпоративного контроля над долями, возможно, придется заплатить НДФЛ.

4. «Отзеркаливание» бизнеса.

Если банкротство или налоговая проверка уже близко, собственники часто пытаются «отзеркалить» бизнес: создать новую компанию, перевести на нее сотрудников, клиентов, сайт, телефоны, товарные потоки, активы и выручку.

На основании подп. 1 п. 3 ст. 45 НК РФ налоговая задолженность, возникшая по итогам налоговой проверки и числящаяся более трех месяцев, может взыскиваться в судебном порядке с зависимых обществ при поступлении выручки должника на их счета, передаче денежных средств или иного имущества после того, как организация узнала или должна была узнать о налоговой проверке, а также при использовании совокупности взаимосвязанных операций.

В многочисленной судебной практике к признакам перевода бизнеса относятся:

Перевод работников.
Одинаковый вид деятельности.
Одно контролирующее лицо.
Совпадение IP-адресов, телефонов, сайтов.
Перевод контрагентов с идентичными условиями договоров.
Снижение выручки должника после ВНП с одновременным ростом у отзеркаленной компании.
Взаимозависимость (в том числе через бывших работников – руководителей)
Совпадение адресов осуществления деятельности.
Схожие наименования.
Перевод активов.
По итогам ВНП установлена совместная деятельность.
Передача бизнеса не носила возмездный характер.

Поэтому создание «запасной» компании в группе возможно только если сделать ее заранее и не создавать признаков перевода бизнеса с проблемной компании на новую.

5. Перевод активов на супруга.

По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы ему при разделе общего имущества супругов.

Поэтому брачный договор может быть элементом защиты активов. Но только если он сделан заранее, до появления конкретного кредиторского риска, и соответствует реальной семейной и имущественной модели.

Если же активы переписываются на супруга уже после появления долгов, налоговых претензий или угрозы банкротства, это может не помочь, а только расширить периметр спора. Кредиторы будут проверять, когда возникло обязательство, почему изменился режим имущества, получил ли супруг выгоду, велся ли роскошный образ жизни за счет спорных активов, участвовал ли супруг в бизнесе или выводе имущества.

Также обязательство по уплате налогов, исчисленных в связи с предпринимательской деятельностью должника, не должно автоматически возлагаться на супругу только из-за брака. Но это не означает, что перевод активов на супруга всегда безопасен.

Однако перевод активов на супруга, равно как и вообще вовлечение в бизнес родственников в качестве технических участников, может быть плохой идеей и только расширять круг лиц, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности. К тому же переписывание активов на супруга само по себе может быть имущественным риском.

Если собственник не понимает, что произойдет с ключевыми активами при налоговой проверке, банкротстве, корпоративном конфликте, смерти партнера или разводе, структура владения уже требует проверки.

Ждем вас на семинаре В.Турова "Как бизнесу пройти 2026 год без доначислений, блокировок и потери оборота"

9 - 10 июня Санкт Петербург ( живое и онлайн участие)

18 - 19 июня Москва ( живое участие)

Кого можно и нельзя делать самозанятым и новая модель экономии зарплатных налогов в 2026

2026-05-12T05:27:17.533Z

Не любую должность в 2026 можно заменить самозанятым: разберем, какие решения сейчас безопасны, а какие гарантированно приведут к доначислениям.

Пример условно-безопасных должностей:

Можно рассматривать самозанятых, если человек работает как внешний специалист, с результатом, актами, своими инструментами и с другими заказчиками тоже:

· бухгалтер на НПД, который обслуживает несколько компаний;

· прораб на отдельный объект или этап работ;

· торговый представитель;

· юрист «по необходимости»

· маркетолог, пиарщик, дизайнер, специалист по рекламе.

· программист;

По каждому вы должны обосновать 12 признаков самозанятого (их проверяет ФНС).

Кого проверит налоговая на «псевдо- самозанятость» в 2026.

Ниже не “запрещённые профессии”, а функции повышенного риска. Если эти люди встроены в бизнес как штатные сотрудники, оформление через НПД может быть расценено как подмена трудовых отношений.

В зоне повышенного риска:

1. Административный персонал

— секретарь, офис-менеджер, администратор офиса;

— помощник руководителя, личный ассистент;

— делопроизводитель;

— оператор на телефоне, сотрудник ресепшена;

Почти всегда есть график, подчинение, рабочее место и ежедневные обязанности.

2. Продажи и работа с клиентами

— продавец в торговом зале, магазине или кассир;

— менеджер по продажам, работе с клиентами, аккаунт-менеджер;

— оператор call-центра, менеджер по заявкам;

— сотрудник отдела сопровождения клиентов;

— администратор салона, клиники, фитнес-клуба, учебного центра.

Почему опасно: человек встроен в вашу воронку продаж, работает по скриптам, CRM, графику и под контролем руководителя.

3. Производственный и рабочий персонал: топ-риск.

— рабочий на производстве и рабочий на стройке;

— упаковщик, фасовщик, сборщик, комплектовщик;

— монтажник на постоянной основе;

— сварщик в составе вашей бригады;

— электрик/сантехник/слесарь, если работает как штатный специалист;

— оператор станка;

— мастер смены, бригадир, начальник участка, начальник цеха.

Почему опасно: это постоянная трудовая функция в производственном процессе.

4. Транспорт, логистика, доставка

— водитель автобуса, грузовика, водитель-экспедитор, личный водитель руководителя;

— курьер на постоянном маршруте, доставщик;

— логист-диспетчер;

— сотрудник склада, кладовщик;

— комплектовщик заказов, оператор склада;

— экспедитор.

Почему опасно: если человек работает по вашим маршрутам, графику, на вашем транспорте или в вашей системе — это похоже на трудовые отношения.

5. Спецтехника и строительная техника

— тракторист, крановщик, экскаваторщик, бульдозерист;

— машинист погрузчика, машинист автокрана, водитель спецтехники;

— оператор строительной техники;

— дорожный рабочий;

— механизатор.

Почему опасно: обычно есть объект, график, подчинение прорабу/мастеру и включение в производственный процесс.

6. Руководители и управленцы: топ-риск.

— начальник отдела, цеха;

— руководитель смены;

— управляющий магазином;

— управляющий филиалом;

— руководитель отдела продаж;

— руководитель склада;

— руководитель производства;

— прораб на постоянной основе;

Почему опасно: самозанятый выглядит как часть вашей управленческой вертикали.

7. Медицина, образование, уход

— медсестра, санитарка;

— администратор клиники;

— врач, если работает по графику внутри клиники;

— массажист, если фактически сидит в вашем салоне по расписанию;

— преподаватель учебного центра на постоянной сетке занятий;

— воспитатель;

— сиделка, если работает как постоянный персонал компании.

Опасно: расписание, стандарты, помещение компании, контроль и постоянство.

8. Обслуживающий персонал

— уборщица, дворник;

— охранник (собственный и нанятый в ЧОП), вахтёр, гардеробщик;

— кухонный работник, повар в кафе/столовой;

— официант, бариста, мойщик;

— техник по обслуживанию здания;

— сотрудник прачечной;

— сотрудник клининга, если работает по графику и по заданиям руководства.

Почему опасно: регулярная функция, а не услуга внешнего подрядчика.

9. Бухгалтерия, кадры, финансы — если человек встроен в компанию

Бухгалтер, юрист или HR могут быть внешними специалистами, но опасно делать их самозанятыми, если по-факту они штатные сотрудники. Есть другие решения.

В зоне риска:

— бухгалтер на ежедневной операционке;

— главный бухгалтер, помощник бухгалтера;

— кадровик;

— специалист по зарплате;

— специалист по первичке;

— кассир, казначей, экономист;

— сотрудник, кто ведёт банк-клиент, зарплатный проект, кадровые документы.

Почему опасно: человек каждый день внутри ваших процессов и подчиняется руководителю — это не похоже на независимого исполнителя.

10. Маркетинг, IT, дизайн — если “скрытый сотрудник”

— штатный SMM-специалист;

— контент-менеджер на ежедневной работе;

— дизайнер “на постоянке”;

— таргетолог, который в вашей команде и работает только на вас;

— программистана ежедневной поддержке;

— системный администратор в вашем офисе;

— CRM-специалист, который фактически заменяет IT-сотрудника;

Почему опасно: постоянная функция, график, подчинение, KPI и «в команде».

Как работать в 2026 году с самозанятыми: модель безопасной работы.

· оформить договор на результат, а не на “должность”;

· платить не как зарплату, а по этапам и актам;

· не создавать рабочее место самозанятому, не давать свое оборудование;

· хранить документы, подтверждающие работу по этапам и проекту;

· знать критерии ФНС для переквалификации;

· заранее проверить, можно ли вашу функцию отдавать на НПД.

На семинаре разбираем новую модель безопасной работы – не «всех в самозанятые», а:

o кого оставить самозанятым

o кого (и как) безопасно - на аутсорс,

o кого – на отдельное юрлицо (и это не дробление),

o на что сделать сервисную компанию.

Кого в 2026 безопасно вывести из штата на аутсорс/подряд:

но правильно организовать и оформить.

1. Бухгалтерия

· нет страховых взносов;

· нет отпусков/больничных;

· меньше кадровых рисков;

2. Маркетинг и реклама

Безопасная история: вместо 5–7 сотрудников → договор с агентством или проектной командой. Таргетологи, копирайт, дизайнеры, промоутеры и т.д.

3. IT и техподдержка

· администрирование;

· программисты;

· CRM;

· поддержка сайтов и интеграции.

4. HR и подбор персонала

· массовый подбор;

· первичный скрининг;

· кадровый документооборот;

· адаптацию персонала.

Особенно выгодно при сезонном найме.

5. Юридическая функция, а не штатный юрист:

· абонентское обслуживание;

· проектная работа;

· судебные подрядчики.

6. Логистика / доставка / склад

· транспорт;

· экспедирование;

· складские операции;

· курьеры.

Особенно важно после усиления контроля за «серыми» зарплатами.

7. Клининговые и обслуживающие службы

Классический аутсорс:

· уборка;

· охрана;

· столовая;

· обслуживание помещений.

ФНС обычно спокойнее относится к таким моделям, если подрядчик реальный.

8. Производственные участки: более сложный уровень.

· выделить отдельные производственные участки;

· сервисную бригаду;

· монтажную группу;

· ремонтную службу;

· проектный отдел.

Нормативная база, по которой проверяют решения по самозанятым и аутсорсингу:

1. Федеральный закон от 27.11.2018 № 422-ФЗ

«О проведении эксперимента… “Налог на профессиональный доход”»

2. Письмо ФНС России от 15.04.2022 № ЕА-4-15/4674@

Главный документ ФНС по выявлению подмены трудовых отношений. Основание для массовых доначислений страховых взносов и НДФЛ.

3. Письмо ФНС России от 16.09.2021 № АБ-4-20/13183@

Признаки зависимости самозанятого от заказчика.

Используется для переквалификации НПД в трудовые отношения.

4. Письмо ФНС России от 11.11.2024 № АБ-4-20/12835@

Применение скоринговых алгоритмов ФНС и автоматическое выявление признаков риска. ФНС автоматизирует контроль НПД.

5. Публикация ФНС России от 13.05.2025

«Заключение договоров с самозанятыми в целях подмены трудовых отношений….» ФНС прямо предупреждает о переквалификации отношений.

6. Публикация УФНС России по Амурской области от 10.11.2025 Анализируются количество самозанятых, срок сотрудничества, доля дохода от заказчика и количество чеков в месяц

7. Приказ Минтруда России от 28.11.2024 № 640н (вступил в силу 06.01.2025)

Изменил перечень индикаторов риска для трудового надзора

8. ГИТ по Омской области — публикация от 17.01.2026

Новые критерии риска при работе с 35+ самозанятыми с 10 января 2026 г.

9. Реестр работодателей с нелегальной занятостью (действует с 01.01.2025) Работодатели, у которых выявлены фиктивные ГПХ и незаконные самозанятые. Репутационные риски и усиление контроля.

10. Постановление Правительства РФ от 11.02.2025 № 131

Новые правила передачи информации в Росфинмониторинг.

Бухгалтера, аудиторы, юристы, консультанты обязаны передавать данные о

нарушениях в Росфинмониторинг.

11. Постановление Правительства РФ от 07.08.2025 № 1180

Новые требования по внутреннему контролю 115-ФЗ для бухгалтерских компаний, юристов, аудиторов, аутсорса.

12. Судебная практика Верховного суда РФ 2025–2026 гг.

Верховный суд все чаще встает на сторону ФНС.

13. Вишенка на тортике: свежий (5 месяцев) Приказ Минтруда от 08.12.2025 № 685н: с 10 января 2026 года: 35+ самозанятых и еще несколько признаков может стать поводом для внеплановой проверки.

На семинаре Владимира Турова в Санкт-Петербурге мы разберем как законно перестроить работу с людьми в 2026 году: самозанятые, подряд, ГПХ, аутсорс, сервисные функции.

С готовыми решениями и нормативной базой.

Наши юристы прямо на семинаре на индивидуальной консультации разберут вашу ситуацию:

- какие решения подойдут именно вашему бизнесу,

- а какие лучше не использовать.

Ждем вас на семинаре!