Пока я жив…

2026-10-28T12:04:14.287Z

После событий 9 апреля я практически ничего публично не комментировал. Хотя обо мне написали, наверное, все кому не лень. Обсуждали, осуждали, поддерживали, строили догадки. Кто-то даже успел меня похоронить.

Я молчал. Не потому, что мне нечего сказать. Просто не хотелось превращать личную трагедию в публичное представление.

Но, судя по всему, пришло время кое-что рассказать.

Тем более что теперь моя история неожиданно стала универсальным ответом на жалобы жильцов одной управляющей компании.

Но обо всём по порядку.

Ошибка, за которую я плачу годами

Когда я был совсем молодым, совершил огромную глупость. Попробовал то, чего пробовать никогда не следовало. Это не выглядело для меня, как н*р*о*ики. Я себе это представлял иначе: шприцы, заброшенные подвалы. Нет, здесь все выглядело иначе. Не буду описывать.

Казалось бы, один поступок. Но последствия растянулись на годы.

Зависимость, страдания, реабилитация, ремиссия, срывы. Это очень тяжёлая история, которая началась задолго до моего прихода в журналистику.

Я не собираюсь рассказывать, какой я несчастный, и искать виноватых. Виноват прежде всего я сам. Когда-то я сделал выбор, последствия которого приходится расхлёбывать до сих пор.

Болезнь коварная. Она может годами не давать о себе знать, а потом вернуться.

Именно это со мной и произошло.

Работы всегда было много. А минувшей зимой её стало настолько много, что привычные 7–8 часов сна постепенно превратились в 2–3 часа к апрелю.

Я привык. Мне даже казалось, что всё нормально. Что организм справляется, что можно ещё немного поработать, ещё что-то успеть.

Только я забыл об одной вещи: моя болезнь никуда не исчезла.

Произошёл срыв.

И здесь я хочу отдельно сказать о героине.

Употреблял ли я его когда-нибудь сознательно? Нет. Никогда.

Но при определённых обстоятельствах я приобрёл совсем другое вещество. По крайней мере, именно так оно выглядело и именно за другое выдавалось.

В результате оказалось, что это героин.

И дозировка, как выяснилось впоследствии, была настолько большой, что шансов выжить у меня практически не оставалось.

Если бы можно было оставить отзыв об этом магазине смерти, поверьте, мне было бы что написать.

Но, боюсь, вы бы такой обзор не оценили.

9 апреля я впал в кому.

И моя жизнь разделилась на до и после.

Самое страшное пережил не я

О том, что происходило со мной, я практически ничего не помню.

Зато прекрасно понимаю, через что пришлось пройти моей маме.

Когда она приехала в реанимацию и разговаривала с врачом, тот на какое-то время отвлёкся.

И в этот момент мимо вынесли тело умершего человека в специальном мешке.

Мама решила, что это я.

Она едва не потеряла сознание.

Я даже представить не могу, что она почувствовала в ту секунду.

И вот это для меня, пожалуй, самое страшное во всей истории.

Не публикации в СМИ. Не комментарии. Не насмешки.

А то, что из-за моей ошибки родной человек пережил такой ужас.

Мама, прости меня.

Прости за всё, через что тебе пришлось пройти. За страх, за бессонные ночи, за боль, которую я тебе причинил.

И простите меня все, кого эта история расстроила, напугала или разочаровала.

Люди, которые вернули меня к жизни

После случившегося было много разговоров.

Одни писали гадости, другие поддерживали. Кто-то звонил, кто-то предлагал помощь, некоторые даже деньги.

Я хочу сказать спасибо всем.

И тем, кто поддержал, и тем, кто осудил. У каждого было право на собственное мнение. Я никого за это не виню, не обижаюсь.

Но отдельно хочу сказать о людях, благодаря которым я сегодня вообще могу писать этот текст.

О врачах.

Помните, в комментариях шутили, будет ли отзыв о реанимации?

Будет!

Бедные врачи, конечно, со мной натерпелись.

Когда приехала скорая помощь, я уже был синим. Счёт шёл буквально на минуты.

Бригада прибыла примерно за 15 минут.

Медики решали, куда меня везти — в Петропавловск или Елизово. Выбрали Елизово, потому что было ближе.

И это решение, возможно, спасло мне жизнь. Меня довезли. Откачали. Вытащили буквально с того света. Я очнулся, был на аппарате ИВЛ, потому что сам не мог дышать. Что самое было ужасное для меня в тот момент: к кровати привязывают, и руки, и ноги. Ты почти полностью обездвижен. Тогда-то я понял: точно не фанат известных «игр» в постели. Я просил меня отвязать, но никто не согласился. Пришлось мне сделать даже укол, чтобы я успокоился, уснул, так-как я начал себя развязывать, оказывать сопротивление. Бедные врачи: простите меня.

Позже один знакомый медик, узнав подробности произошедшего, сказал мне, что с учётом вещества и дозировки я должен был умереть.

То, что я выжил, он назвал чудом.

И я тоже иначе это назвать не могу.

Спасибо врачам скорой помощи, реанимации, всем, кто тогда боролся за мою жизнь.

Вы сделали для меня то, за что невозможно расплатиться никакими деньгами.

Почему я вообще стал заниматься журналистикой

Есть одна вещь, о которой я раньше практически не рассказывал.

Когда я выбирал, чем дальше заниматься в жизни, мне нужна была не просто работа.

Мне хотелось найти смысл не только в веществах.

Профессий много. Все они нужны, все важны. Но мне хотелось заниматься чем-то, что приносило бы пользу другим людям и было по-душе.

Возможно, это прозвучит странно, но именно зависимость, во многом, изменила моё отношение к жизни, ближним.

Я стал острее чувствовать чужую боль.

Стал иначе относиться к людям, к их проблемам, к ситуациям, в которых человек остаётся один на один со своей бедой.

Так в моей жизни появились журналистика, общественная работа, благотворительные сборы, помощь людям и так далее.

Вместе с вами мы организовывали акции, собирали деньги на лечение, помогали семьям, добивались решения коммунальных и социальных проблем.

Где-то получалось. Где-то нет. Где-то приходилось буквально биться головой о стену.

Но всё это имело и имеет для меня огромный смысл.

И знаете, я не исключаю, что без той самой страшной ошибки, совершённой в молодости, я вообще стал бы другим человеком.

Возможно, более благополучным. Возможно, более спокойным. Я не знаю. Но сфера деятельности была бы, скорее всего, другой. Я не рассматривал медиасферу, как выбор пути.

Это ни в коем случае не означает, что я благодарен на*кот*кам.

Нет.

На*ко*ики — зло. Настоящая смерть.

Я говорил это раньше и буду говорить всегда.

Никакие положительные изменения в моей жизни не оправдывают того, через что пришлось пройти мне и моим близким.

Болезнь никуда не исчезла

Я не буду сейчас торжественно объявлять, что всё позади и больше никогда ничего подобного не случится.

Это было бы неправдой.

Сейчас у меня ремиссия.

Но зависимость — не та болезнь, о которой можно однажды забыть и больше никогда не вспоминать.

Я буду делать всё возможное, чтобы не допустить нового срыва.

Но обещать, что этого никогда не произойдёт, было бы глупо.

Это моя ежедневная борьба.

И каждый день, когда мне удаётся оставаться трезвым, я благодарю Бога.

За ещё один день. За возможность жить, работать, разговаривать с близкими, помогать, по возможности, людям.

Я не считаю себя несчастным человеком.

Напротив, несмотря на всё произошедшее, я считаю себя счастливым.

Просто моя жизнь устроена немного сложнее, чем кому-то может показаться со стороны.

При чём здесь управляющие компании?

А теперь вернёмся к тому, с чего я начал.

После публикаций о проблемах в домах, которые обслуживает УК «Эверест», её руководитель — Алексей, вместо того чтобы обсуждать претензии жильцов, начал распространять по домовым чатам старую новость обо мне.

О моей зависимости. О коме. О том, что со мной произошло 9 апреля. Публично поливать грязью, оскорблять.

И вот здесь я, признаться, даже немного растерялся.

За годы работы мне приходилось общаться с самыми разными людьми.

С чиновниками, руководителями предприятий, представителями бизнеса, силовых структур, коммунальных организаций.

Бывали конфликты. Бывали неприятные разговоры. Кто-то обижался на публикации, кто-то спорил, кто-то требовал опровержений.

Это нормально.

Но чтобы руководитель управляющей компании отвечал на жалобы собственников рассказами о болезни журналиста — с таким я столкнулся впервые. Я не оскорблял ни директора, ни сотрудников данной организации.

И мне совершенно непонятно, чего человек пытается этим добиться.

Допустим, я самый плохой человек на Камчатке.

Допустим, во мне вообще нет ничего хорошего.

И что?

От этого в подъезде стало чище?

От этого качественнее установили ветрозащиту?

От этого исчезли претензии жильцов?

Или, может быть, после очередной пересланной публикации обо мне у людей автоматически решились все коммунальные проблемы?

Нет?

Тогда объясните, пожалуйста, какое отношение моя личная жизнь имеет к качеству работы вашей управляющей компании?

Я не проторчал бюджет вашей УК

Вот это, пожалуй, главное, что мне хочется сказать её руководителю.

Не я распоряжаюсь деньгами вашей организации.

Не я нанимаю ваших сотрудников.

Не я закупаю материалы.

Не я отвечаю за содержание домов, которые собственники доверили вашей компании.

И уж точно не я виноват в том, что у людей возникают претензии к качеству ваших услуг.

Когда жительница дома рассказывает, что не может добиться решения проблемы, я публикую её обращение.

Когда собственники показывают результат выполненных работ и задаются вопросом, почему материалы выглядят бывшими в употреблении, я рассказываю об этом.

Я не приезжаю к вам под воздействием веществ, алкоголя, не выдумываю безумные истории и не снимаю репортажи о том, чего не существует.

Я передаю обращения конкретных людей.

Ваших клиентов, между прочим.

Тех самых людей, которые ежемесячно платят вашей компании деньги.

И если у вас есть аргументированный ответ на жалобу, предоставьте его.

Объясните, почему работы выполнены именно так. Покажите документы. Расскажите, когда исправите недостатки.

Если претензия необоснованная — докажите это.

Но при чём здесь Нестеров?

Представьте, что вы купили в магазине испорченный сыр.

Приходите к продавцу, показываете покупку, просите вернуть деньги.

А вам отвечают:

«Так Нестеров же на*коман!»

И что дальше?

Сыр от этого стал свежим?

Или вы приехали в автосервис, где вам некачественно отремонтировали автомобиль.

А директор вместо объяснений достаёт телефон и показывает новость о моей коме.

Абсурд?

Абсолютный.

Но именно так со стороны выглядит происходящее.

Управляющая компания — это не ханство

Мне кажется, некоторые руководители забывают одну простую вещь.

Собственники квартир — не ваши подданные.

Они не платят вам дань за право жить в собственных домах.

Они покупают услуги.

А вы обязаны эти услуги предоставлять.

Качественно, своевременно и в соответствии со своими обязательствами.

Люди имеют полное право жаловаться, задавать неудобные вопросы, требовать документы и объяснения.

Это не личное оскорбление директора.

Это нормальные отношения между заказчиком и исполнителем.

И если человек недоволен вашей работой, задача руководителя — разобраться, а не искать компромат на того, кто рассказал об этой проблеме.

Особенно меня удивляет, что речь идёт не о каком-то случайном человеке в интернете.

Речь о директоре управляющей компании.

О человеке, которому доверено содержание жилых домов.

А это огромная ответственность.

Иногда от работы УК зависит человеческая жизнь, смерти плохой работы УК минувшей зимой тому подтверждение.

И здесь я хочу вернуться к 9 апреля.

Тогда на Камчатке ещё лежал снег.

И если бы скорая помощь не смогла своевременно проехать, если бы дорога оказалась непроходимой, если бы медики потеряли драгоценные минуты, я, возможно, уже ничего бы не написал.

К счастью, машина приехала быстро.

И здесь я хочу поблагодарить не только врачей, но и коммунальные службы, которые обеспечивали проезд.

Потому что иногда качественно расчищенная дорога — это не просто удобство.

Это спасённая жизнь.

Сегодня это был я.

Завтра может оказаться пожилой человек с инсультом.

Ребёнок, которому срочно нужна медицинская помощь.

Человек с инфарктом.

Или семья, в доме которой начался пожар.

Скорая должна проехать.

Пожарные должны добраться.

И никто не должен терять драгоценные минуты из-за того, что кто-то не выполнил свою работу.

Поэтому, когда мы выбираем управляющую компанию, мы в определённом смысле доверяем ей не только свои деньги и имущество.

Мы доверяем ей собственную безопасность.

А иногда и жизнь.

И вот теперь у меня возникает вопрос.

Если руководитель такой организации в ответ на обоснованные претензии предпочитает обсуждать чужие грехи, насколько серьёзно он вообще относится к своей ответственности?

Понимает ли он, что его работа — это не война с журналистами?

Что за каждой жалобой стоят живые люди?

Что за грязным подъездом, нерасчищенным двором или некачественно выполненным ремонтом могут стоять вполне реальные последствия?

Мне не нужна ваша жалость

И уж тем более мне не нужны оправдания.

Я прекрасно знаю, кто я.

Знаю свои недостатки, ошибки, слабости.

Их у меня огромное количество.

Я стараюсь становиться лучше. Не всегда получается.

Благодаря публикациям в СМИ вы узнали обо мне то, о чём многие люди предпочли бы никогда не рассказывать публично.

Да, мне было больно.

Да, эта история очень сильно ударила по мне морально, физически и психологически.

Но я жив.

И пока я жив, пока у меня есть силы и возможность работать, я буду продолжать заниматься тем, чем занимался раньше.

После 9 апреля прошло уже больше полугода.

И за это время мы вместе с вами успели сделать немало хорошего.

Помогали людям, публиковали обращения, собирали средства, добивались ответов и решений.

Я не перестал работать из-за случившегося.

И не собираюсь прекращать только потому, что кому-то очень хочется напоминать окружающим о моём прошлом.

А теперь лично к руководителю УК «Эверест»

Вы можете сколько угодно обсуждать мою жизнь.

Можете пересылать старые новости, писать обо мне гадости, рассказывать людям, какой я плохой.

Я не собираюсь устраивать с вами публичную перепалку каждый раз, когда на вас кто-то жалуется.

И уж точно не собираюсь оправдываться перед вами за свою болезнь.

Я рассказал об этом не ради вас.

А ради людей, которые читают мои публикации, доверяют мне свои истории и имеют право знать, что произошло.

Но у меня к вам есть один вопрос.

Вы действительно считаете такое поведение достойным руководителя?

Вам доверили управление домами. Люди платят вам деньги. Обращаются с проблемами. Ждут помощи.

А вы вместо конструктивного разговора предлагаете им почитать о моей коме.

Для меня это профессиональное дно.

Не потому, что вы как-то задели лично меня.

Меня за годы работы называли и похуже.

А потому, что руководитель, который не способен отделить личность журналиста от проблем своих клиентов, сам ставит под сомнение собственный профессионализм.

И самое удивительное — вы ведь сами себе этим вредите.

Люди прекрасно видят, что происходит.

Они ждут от вас не компромата на Нестерова.

Они ждут, чтобы в их домах было тепло, чисто и безопасно.

Чтобы работы выполнялись качественно.

Чтобы на обращения отвечали.

Чтобы к ним относились с уважением.

Неужели это настолько сложно понять?

Я не собираюсь специально ездить по вашим домам и искать недостатки.

У меня хватает другой работы, поверьте.

Но если люди будут обращаться с жалобами, я продолжу их публиковать.

Как публиковал раньше. Нравится вам это или нет мне абсолютно наплевать, как и на вашем мнение.

И если вы, многоуважаемый Алексей, действительно хотите, чтобы негативных публикаций стало меньше, есть один удивительно простой способ.

Начните решать проблемы жильцов.

И последнее.

Я не идеальный человек. Я совершаю и совершал ошибки, за которые расплачиваюсь до сих пор. Это мои проблемы, которые не входят в компетенцию вашей УК.

Но моя болезнь не делает чужие жалобы ложными, необоснованными и не лишаются прав на существование.

Мои ошибки не освобождают управляющую компанию от её обязательств.

Моё прошлое, настоящее, будущее не отменяет права людей на качественные услуги, помощь в решении их проблем.

Можно не любить Нестерова.

Можно презирать Нестерова.

Можно вообще считать, что ему не место в журналистике.

Это ваше право.

Но подъезд от этого чище не станет.

И вот с этим вам всё-таки придётся что-то делать.

Иван Нестеров

Пока я жив…