Алина Исаева

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (156) 192. Конец:

2025-07-13T18:26:53.611Z

Долгая зима, наконец, отступила.

Несмотря на крепкие морозы и метели, каких не видели больше десяти лет, И Ён пережила самую теплую зиму в своей жизни. Зиму, согретую заботой.

Всякий раз, когда она волновалась, что деревья не выдержат восточных ветров, Чэ У взбирался на холм и укутывал сосны и хурму соломой, словно детей в одеяла.

А И Ён, когда выдавалась свободная минутка, отправляла в местную администрацию крошечную одежду, связанную своими руками. Дом постепенно наполнялся этими милыми вещицами, маленькими свидетелями ожидания.

"Переживем и эту зиму, и дождемся листьев. Мы справимся", – шептала она, как молитву, каждый раз, когда находила минутку передохнуть.

Вот и сейчас, она прислонилась к дереву, внимая нежной мелодии, словно перенесшейся из далекого прошлого.

"Приветствие любви", льющееся из-под пальцев Чэ У, было таким же мягким и теплым, как первые весенние лучи.

Среди густой листвы мерцали стеклянные фонарики, стоял небольшой столик, а вокруг, в укромных уголках, изящно расставлены цветы. Чэ У тщательно подготовил этот праздник в честь будущего ребенка, зная, как И Ён ждет его появления.

Закончив играть, он бережно протер гриф инструмента, корпус и подставку мягкой тканью. И Ён, наблюдая за ним, невольно залюбовалась: его черными волосами, стройной спиной, напряженными плечами и очертаниями бедер, проступающими, когда он сгибал колени.

Греясь в солнечных зайчиках, пробивающихся сквозь листву, она вдруг спросила:

– Чэ У, тебе не скучно со мной?

Он вскинул бровь, с легкой усмешкой на губах.

– Кажется, я ослышался.

– Мне кажется, я превратила тебя в домоседа, Чэ У.

– Прости, но я отлично провел эту зиму.

– И все же… изначально…

– Изначально?

– Я думала, ты предпочел бы быть немного…

– Еще немного?

– Занятым… Дела Дома Квонов… – И Ён понизила голос.

В том месте от Чэ У всегда пахло кровью. Днем он был собран и прям, как бамбуковый стебель, а ночью надевал черную маску, оставляя открытыми лишь жутковатые глаза.

Человек, блиставший на сцене Берлинской филармонии, теперь играл на земле, словно бедный студент. И каждый раз, глядя на него, И Ён чувствовала легкую тревогу в сердце.

А вдруг он тоскует по былому богатству и славе? Вдруг однажды он найдет свое место и уедет?

Но И Ён не знала главного.

Она не знала, что этот "домосед" незаметно стал следующим наследником семьи Квон.

Пока прокуратура копалась в делах "Сугук Фармасьютикал", Чэ У открыл секретный счет в семейном банке и учредил фонд помощи детям.

Незаконные дела, вроде азартных игр, ростовщичества и аукционов, никуда не делись, но он положил конец прогнившей системе эксплуатации, предоставив "гончим псам" свободу выбора.

Он снес старое поместье Квонов, оставив лишь подземелье, где томился Квон Ги Сок.

Семья Квон, утратившая былое величие, постепенно превращалась в легенду. А скрытый наследник становился незримой силой, стоящей за Хвайдо, и мало кто это замечал.

Особенно учитывая, как тщательно он изучал начальные, средние и старшие школы, куда мог пойти учиться их ребенок, как перераспределял преступников на острове Хвай и какие санкции накладывал на районы с повышенной опасностью несчастных случаев – для Чэ У не было ничего невозможного.

Такова была нынешняя жизнь Чэ У, насколько это было известно И Ён. И ей вовсе не обязательно было знать больше. Ведь невидимая стена, которую он воздвиг, имела свой смысл.— И Ён, меня всё устраивает. Как есть.

— Но знаешь, если вокруг всё меняется, это может и до депрессии довести.

Взгляд И Ён, сначала такой наивно-тревожный, вдруг похолодел.

— Вообще-то, со мной уже такое было. Ты права, И Ён.

— Что?!

— Но у меня не депрессия, это всё из-за… ну, из-за моего члена….

В её глазах, затуманенных тревогой, снова пробилось спокойствие.

— Он хочет плакать, а слёз нет.

— Ну… нет, Чэ У…

Он вдруг схватился за гриф виолончели и горько рассмеялся. Смех был ледяным, как зимний ветер.

— В начале беременности – риск выкидыша, в середине – бактериальная инфекция, а теперь – преждевременные роды. И ладно бы быстро, а то ведь нельзя! Какое уж тут удовольствие?

Он ворчал, но И Ён казалось, что это немного… несправедливо. Ведь он, вроде бы, и возбуждён, и хочет её, но в то же время как будто боится и просто сжимает свой член. И разочарованный, двигается механически, лишь бы поскорее кончить. И каждый раз у И Ён от этого ком в горле.

— Я не могу совсем этого избежать, но как только начинаю, не могу быстро закончить.

— …!

— Хотя, конечно, если разойдусь, то может быть жестко, – добавил он.

Он зажмурился и помотал головой, как будто разминался.

— Так что мне совсем не скучно, я просто думаю, как бы тебя съесть.

Порой, замечая, что И Ён мирно спит, Чэ У щедро осыпал её щёки поцелуями, так что всё лицо становилось липким.

Когда она отворачивалась, её взъерошенные волосы, прижатые к подушке, казались особенно милыми, и он не сдерживаясь легонько щипал её за щёку.

Как он вообще превратился в извращенца, у которого встаёт независимо от обстоятельств?

Но если он просто будет рядом с ней, всё будет хорошо. Заметив, что взгляд Чэ У стал каким-то особенно глубоким, И Ён ловко сменила тему.

— Ой, а ты не думал пригласить… ну, очень важных гостей?

Чэ У поморщился, как будто услышал что-то странное.

— Я правильно расслышал?

— Да?

— И кого я должен пригласить?

— Ну… Чэ У, а как же… твои братья?

Она понизила голос, увидев его хитрый взгляд, и Чэ У сразу расслабился.

— Нет у меня никаких братьев.

Хотя, конечно, всем было интересно, как там живёт младшенький, который первым станет отцом.

А когда не получили ответа, Хи Джун, брат, который взломал телефон Чэ У, вообще удалил все снимки УЗИ своей племянницы.

У Чэ У от одной этой мысли вздулись вены на лбу.

— Вся моя семья – здесь.

Он долго прижимался лбом и кончиком носа к круглому животу И Ён. Она, увидев это, выпалила, даже не подумав:

— Если бы у нас не было ребёнка…

— …!

Чэ У от неожиданности напрягся.

— Я бы всё равно была с тобой, снова и снова.

Они оба невольно вспомнили то время, когда между ними бушевало пламя страсти. Чэ У поднял голову.

— Да, наверное, так бы и было.

И Ён когда-то думала, что ребёнок в её животе делает её нужной. Что мать, которая должна быть опорой, на самом деле сама стоит на ногах, опираясь на ребёнка.

Страх, что она превратится в человека без корней, если потеряет ребёнка, был той дырой внутри неё, которую она раньше не замечала. Но проведя эту холодную зиму с Чэ У, она поняла это.

— Ради тебя я буду жить и выживать. Ничто меня не испугает и не сломит.

— …

— Каким бы тяжёлым ни был день, стоит мне открыть дверь и оказаться в твоих объятиях, я могу…

— …

— Начать всё заново, бесчисленное количество раз.

И Ён с облегчением опустила взгляд, произнеся эти искренние слова. Чэ У, казалось, застыл на месте, забыв, как дышать.

Под тёплым весенним ветерком он наконец дал волю слезам, которые так долго сдерживал. Чья-то зима подходила к концу.

***
Весна расцвечивает лес калейдоскопом красок: вот порхают божьи коровки, словно живые рубины, вот бабочки танцуют в лучах солнца, а там, в тени листвы, прячутся жуки-олени, гусеницы и переливающиеся синие жуки.

И Кю Бэк, заядлый любитель насекомых, еще до прихода весны вооружился своим верным набором для сбора жуков и отправился в лес.

В предвкушении богатого улова он повесил на шею корзину и, размахивая сачком для стрекоз, рыскал в поисках добычи. Но внезапно мальчик замер, словно громом пораженный.

Он растерянно смотрел на И Ёна, прислонившуюся к дереву, и на мужчину, чей голос звучал мягче шепота виолончели.

— …!

И тут Кю Бэка осенило! Он понял, какой подарок сделает новорожденному малышу. Это будет его первая книга сказок, написанная девятилетним знатоком жуков.

***
— Самец, ты обещал, — наседал Кю Бэк на Квон Чэ У, по-прежнему величая его "самцом", словно какого-то жука под микроскопом.

Квон Чэ У, прижимавший к плечу сонную И Ён, бросил взгляд на стройные ноги, возникшие рядом.

В этот момент издалека донеслись раскаты смеха Джу Дон Ми и Чу Чжа. Судя по всему, вся компания направлялась сюда, размахивая букетами, словно знамёнами.

К тому же, они притащили сюда Чан Бом Хи, чтобы представить его официально. На лице Квон Чэ У не дрогнул ни один мускул, словно он и не чувствовал за собой никакой вины.

— Если ты поможешь этому мужчине жениться на директоре И Ён, то…

Эти слова мальчик услышал от мужчины на днях, в присутствии всей семьи. Таково было условие, поставленное перед Кю Бэком, для которого деньги значили всё.

В награду он получил увесистую золотую жабу, да и…

— Я позволю тебе провести церемонию бракосочетания.

— Верно. Но он еще не женился.

— Ничего, я репетирую каждый вечер.

— И как, скоро?

— Уже не за горами.

Услышав эти важные слова, Квон Чэ У усмехнулся и, укрыв И Ён сползающим одеялом, подал мальчику знак глазами.

— Тогда давай отрепетируем.

— Это традиция, связанная со свадебной церемонией директора.

Кю Бэк ухватился обеими руками за пятки и поднял их вверх. Он так усердно тренировался, что мог произнести это и во сне. Маленькие губы плотно сжались в решимости.

— Пингвин-макаронник, серый волк, ящерица-шишка, длиннорукая обезьяна, чёрный белоголовый орлан…

— Стоп, стоп.

Квон Чэ У прервал его, приподняв бровь.

— Что это вообще такое?

— Жених не должен вмешиваться.

— …

То ли он не нашел, что ответить, то ли его устраивало такое прозвище, но Квон Чэ У замолчал.

— Пингвин Макарони, серый волк, ящерица-сосновая шишка, длиннорукая обезьяна, чёрный белоголовый орлан, обезьяна-сова, антилопа гну. До самой смерти эти животные любят только одну самку.

С плеча Квон Чэ У сорвался тихий смешок. И Ён изо всех сил старалась не выдать себя.

Но мужчина, поняв, что она проснулась, прижался губами к её лбу.

— В будущем ты будешь заботиться о потомстве, как пингвин Макарони. Если твоему партнеру будет угрожать опасность, как серому волку, ты рискнешь жизнью, чтобы спасти его. Как ящерица-панголин, ты сначала отпустишь самку, а потом пойдешь за ней. Как длиннорукая обезьяна, вы будете вместе растить потомство и ухаживать друг за другом. Как чёрный белоголовый орлан, вы будете держаться вместе каждый день, год за годом. Как и антилопа гну, если твой партнер уйдет, ты будешь меньше есть. Как и обезьяна-сова, ты никогда не будешь изменять. Как и белоголовый орлан, вы проведете вместе не меньше двадцати лет.

Поза ребенка, крепко сжимающего в руках книгу, выглядела убедительно, но тон его голоса был таким, словно он читал энциклопедию. И Ён сильно прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— На самом деле я не знаю, что такое благословение.

— …!

— Но когда я смотрю на вас с директором И Ён, мне на ум вдруг приходят слова, которых я не знал. Здесь много такого, чего нет в словаре.

На всегда бесстрастном лице ребенка впервые появилась ровная полоска зубов. Бесстрастное лицо дрогнуло, и на обеих щеках появились едва заметные ямочки. Взгляд, всегда устремленный на книгу или на изучение насекомых, на мгновение вспыхнул, устремившись на человека, а не на книгу или насекомое.

— …

И Ён крепко сжала предплечье Квон Чэ У, а тот смотрел на Кю Бэка с нежностью.

У будущего ребенка будет чистый и честный старший брат, которого у нее никогда не было. Ее ребенок пойдет по пути, противоположному тому, который выбрал его отец, и, возможно, вырастет и будет заботиться о своем старшем брате больше, чем кто-либо другой.

Однако история о том, как младший брат Нам У построил для своего драгоценного старшего брата самый большой в стране музей экологии насекомых, произошла в очень, очень далеком будущем.

— Директор Со И Ён!

— И Ён, я здесь!

— И Ён…

— …Кто, что? Почему так много людей? – пробормотала Чэ У.

Приглашенные гости один за другим собирались в лесу.

За несколько секунд до этого раздался громкий шум.

Квон Чэ У надеялся, что она успеет найти деревянную шкатулку, спрятанную за его виолончелью.

Внутри лежала горка желтых стикеров, которые девочка тайком оставляла на стволе дерева, словно камешки. Те драгоценные моменты, когда она шептала: "Привет, спасибо, ты придал мне сил, я скучаю по тебе, я хочу с тобой встретиться".

— Я хочу прожить всю оставшуюся жизнь, как цветок И Ён, — прошептал ей Квон Чэ У.

Мужчина, который поначалу был ее рабом, снова пал к ее ногам, сдавшись без боя.

Но теперь его не провести.

Не было нужды лгать.

Она была единственным в мире лекарем-древоточцем, способным справиться с этим ужасным человеком-растением, способным превратиться в кого угодно в любой момент.

И Ён шутливо ответила на его признание:

— Не как на мужа?

— …

В то же время Джу Дон Ми, рыча, заставляла Чан Бом Хи ползти по земле.

Была ранняя весна, начало праздника.

***

В ту ночь И Ён, готовясь ко сну, раскрыла книгу сказок. На первой странице, словно застенчивая надпись, пробивались сквозь перечеркивания и новые начертания слова: «Дитя дерева».

Малышу Нам У.

Это была трогательная история о дереве, чьи корни уходили глубоко в землю, и о поющем дереве, которые жили в мире и согласии, словно в вечном танце. Это было письмо, зовущее в Хвайдо – край, где музыка сплетается с шелестом листьев, где деревья и насекомые живут в гармонии, где каждый может найти любовь и смех.

~ Так что приезжай ко мне.

Автор – И Кю Бэк, а название…

Впереди маячило еще одно лето, обещающее быть незабываемым

-Конец-

Буду благодарна вам за поддержку 🦋Перевод — любительский! Спасибо, что прочли историю вместе со мной🌹

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (156) 192 заключительная глава уже в Tg🌹

2025-07-13T18:26:30.504Z

— Пингвин-макаронник, серый волк, ящерица-шишка, длиннорукая обезьяна, чёрный белоголовый орлан…

— Стоп, стоп.

Квон Чэ У прервал его, приподняв бровь.

— Что это вообще такое?

— Жених не должен вмешиваться.

— …

То ли он не нашел, что ответить, то ли его устраивало такое прозвище, но Квон Чэ У замолчал.

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (155) 191:

2025-07-03T05:44:26.070Z

— Я вернулась! – крикнула И Ён, распахнув дверь настежь, словно выпуская на волю птицу, томившуюся неделю в больничных стенах.

Вопреки ожиданиям, сад, обычно быстро дичающий без присмотра, дышал свежестью и ухоженностью. Видно, Чу Чжа зря времени не теряла.

Дом встретил И Ён теплом и заботой Квон Чэ У. Сорок дней разлуки не прошли даром – его объятия стали еще крепче, а плечо надежнее. Но что-то все равно омрачало ее лицо.

— О чем задумалась?

— Все об одном и том же, уже неделю.

— Неужели?

И Ён почувствовала, как слабеет рука, и Чэ У тут же сжал ее сильнее.

Они тогда упрямо поставили галочку напротив пункта, где в свидетельстве о браке указывалась фамилия жены. Это был их принципиальный выбор.

И теперь всякий раз, когда Чэ У бросал взгляд на рамку со свидетельством, стоящую на приставном столике, его лицо искажала гримаса мученика. То скривится, то вздохнет, а однажды даже схватил нож и принялся яростно кромсать яблоки, пока это занятие ему не надоело.

И Ён наблюдала за этой бурей эмоций, за этими взлетами и падениями, достойными беременной женщины, и уголки ее губ предательски ползли вверх.

Ей было известно, что в будущем Чэ У будет стоически терпеть эту неутолимую жажду, сдерживая рвущийся наружу гнев, умоляя тихим голосом и угрожая спокойным тоном.

Но даже если он сорвется, в решающий момент он выдержит. Эта трогательная борьба вызывала у И Ён улыбку.

— Мистер Чэ У, кажется, постоянно забывает…

— Что я забыл? – насторожился он.

— Как ты думаешь, чей ребенок у меня сейчас под сердцем?

В глазах Квон Чэ У мелькнула догадка, но лицо его напряглось еще больше.

— Ты же его не на руках носишь…

— Что?

— Так что я не чувствую себя спокойнее от этих слов.

— …

— Хотя наш ребенок мне безумно дорог, без тебя я просто умру. Ребенок вырастет и в чужих руках, но я… если рядом не будет тебя…

И Ён удивленно смотрела на него, а он шумно выдохнул.

— Я просто говорю: люби меня сильнее.

И хотя Квон Чэ У, как обычно, нес какую-то околесицу, его уши горели от смущения.

И Ён с изумлением повернула голову, увидев в его глазах бездонную тоску.

Затем его большие руки нежно обхватили ее лицо, зафиксировав удивленно откинувшуюся голову.

— Я не отступлю, – решительно заявил он.

— Неужели?

— Я думал, проблема в предложении.

— В каком предложении?

Квон Чэ У, стараясь не выдать волнения, коснулся губами её губ. Лёгкий укус верхней губы, скольжение языка за зубы – дразнящее, обжигающее.

Кончик языка медленно, почти благоговейно коснулся нежной плоти изнутри. Её губы подались навстречу, приоткрылись в нетерпеливом желании, и их тела сплелись в одно целое, словно впервые познавая эту близость.

Квон Чэ У видел, как опускаются её веки, и углубил поцелуй, втягивая её язык в свой рот. Каждое прикосновение, каждый трепет в этой горячей, влажной пещере пробуждал в нём неутолимую жажду большего.

Тихий стон, вырвавшийся из её груди, волной сексуального удовольствия прокатился по телу Квон Чэ У, заставляя его язык исследовать её ещё глубже.

Подсознательная тревога, вызванная её нежеланием выходить замуж, терзала его.

Этот простой факт сводил его с ума. Возможно, она сама еще не осознавала этого, но колебания были очевидны, пока вопрос с Хвайдомом не будет решен.

Как бы он ни хотел ждать, Квон Чэ У понимал, что это ожидание будет мучительным.

Он был похож на охотничьего пса, балансирующего на грани ярости и покорности, готового сорваться с цепи в любой момент.

Непредсказуемость, смутное беспокойство, которое, казалось, ощущала только она. Внезапно Квон Чэ У отстранился и нежно прикусил её пухлую щёку. На бледной коже проступила яркая отметина от зубов, влажный блеск слюны.

И Ён удивленно взглянула на него, в её глазах немой вопрос: «Что ты делаешь?»

Но прежде чем она успела произнести хоть слово, их губы снова встретились. Её взгляд утонул в его глазах, лишая воли.

Губы жадно набрасывались друг на друга, языки сплетались в страстном танце. Она отступала, а он следовал за ней, не давая разорвать эту связь.

Он властно захватил её рот, исследуя каждый уголок в медленном, чувственном ритме.

Она цеплялась за него, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях.

— Хаа, ах…

Квон Чэ У сжимал её поясницу, наслаждаясь её стонами. Но когда её дыхание стало прерывистым, он отпустил её, разорвав эту невидимую нить, связывающую их.

На лице И Ён застыло ошеломлённое выражение, а Квон Чэ У, нахмурившись, смотрел на её раскрасневшиеся щеки, казалось, готовые взорваться от переполнявших её чувств. Даже в своем упорстве он знал, когда нужно остановиться.

Чтобы скрыть смущение, он небрежно вытер губы.

Не обращая внимания на пульсирующую от возбуждения область, он нарочито сменил тему.

— …И Ён, я никогда раньше такого не видел, что это такое?

Он указал на небольшой холм, возвышавшийся перед деревом. Но его голос, всё еще дрожащий от страсти, звучал неубедительно. И Ён почесала затылок, закатив глаза.

— …Э-э, это могила Чэ У.

— …

Выражение лица мужчины мгновенно изменилось, и это было поистине захватывающее зрелище.

Они устроились на диване, словно пара котят, и моментально вырубились. Квон Чэ У, с его богатырским телосложением, занимал львиную долю дивана, так что казалось, будто там спят как минимум трое. И Ён тихонько хихикнула, чувствуя, как его "хозяйство" упирается ей в живот.

— Чэ У, мне… немного неловко.

— Почему?

— Ну… оно тут у меня прижимается…

— Не отталкивайся.

Она попыталась отодвинуться, но Квон Чэ У крепко обхватил её за талию. В его глазах, несмотря на всю обычношнюю уверенность, промелькнула какая-то грусть.

— Родной город моего ребёнка – это и мой родной город.

— …

— Разве он не захочет меня видеть?

Внезапно их обоих передёрнуло от урчания в животе у И Ён. Она изумлённо распахнула глаза и схватила его за руку. Сквозь их переплетённые пальцы он почувствовал слабую, едва уловимую вибрацию. Для 17 недель это было довольно ощутимо.

— Чэ У, это сейчас…!

Квон Чэ У замер, словно громом поражённый. Он даже дышать перестал, не веря своим ощущениям. Только когда она снова заёрзала, он наконец выдохнул, как будто выпустил воздух, который держал в себе целую вечность.

Он смотрел на её сияющее лицо, словно не мог поверить в реальность происходящего. Сердце колотилось, как у ребёнка, делающего первые шаги. По спине пробежали мурашки, кровь забурлила.

Ему даже неловко было признаться, что это щекотно, но это было самое потрясающее движение в его жизни.

Он прижался губами к её животу, молча прося прощения за все свои сомнения. Он больше никогда не скажет, что ребёнка могут держать чужие руки. Кому вообще можно доверить такое сокровище?

Квон Чэ У, борясь с захлестнувшими его чувствами, вновь потянулся к губам И Ён.

Так и проходили их дни – беззаботно, в объятиях друг друга, с едой, сном и развлечениями.

И каждый раз, когда И Ён засыпала, Квон Чэ У бережно подхватывал её на руки и переносил в спальню.

***

Сколько прошло времени? И Ён, уснувшая мертвецким сном, так, что веки будто налились свинцом, вдруг очнулась, словно её окатили ледяной водой. Сбросив с себя остатки дрёмы, она резко села.

— Чэ У?..

Тишина проглотила её голос. И Ён обвела взглядом комнату, ища хоть какой-то знак его присутствия, но дом словно вымер. Она взглянула на часы: почти полночь.

— Куда, чёрт возьми, он подевался?

После нескольких дней, когда они были неразлучны, словно приклеены друг к другу, внезапное исчезновение Квон Чэ У заставило её сердце бешено колотиться. Не в силах совладать с нахлынувшей тревогой, она выскользнула из постели.

— Чэ У? Квон Чэ У!

Она позвала громче, но в ответ лишь эхо пронеслось по пустой гостиной. Она обошла весь дом, заглянула в спальню, гостиную, кухню, но в доме царила зловещая тишина, и нигде не было ни намёка на него. Лишь ветер завывал за окнами, рождая жутковатый шёпот.

— Да куда же он делся, в конце концов?..

В этот момент позади неё часы пробили двенадцать, раздавшись в тишине зловещим набатом. Вздрогнув, И Ён провела рукой по плечу, пытаясь прогнать неприятный холодок.

Бросив взгляд на раскачивающийся маятник, И Ён схватила фонарик и вышла на улицу.

И увидела его. Мужчина в чёрном плаще тащил по двору лопату.

— …!

Она прикусила губу, сдерживая крик, и медленно окинула взглядом знакомый силуэт.

— Это ты, Чэ У? Квон Чэ У?

На её дрожащий зов Квон Чэ У едва заметно повернул голову. Его острый профиль и суровый взгляд не оставили сомнений – это был он. Она распахнула дверь настежь.

— Какого лешего ты делаешь посреди ночи с лопатой?

Но мужчина, с перепачканными землёй пальцами, прошёл мимо неё, направляясь к деревьям.

Квон Чэ У со злостью вонзил лопату в землю рядом с могилой, с остервенением зачерпнул земли и процедил сквозь зубы:

— Чёрт, да как глубоко ты меня закопала? Ничего не могу найти.

— …

— Ты думаешь, я смогу спокойно здесь жить, И Ён, зная, что моя могила прямо под боком?

— Зачем ты вообще её выкапываешь?!

И Ён всплеснула руками, думая о саженцах, которые могли бы там вырасти! Она посмотрела на Квон Чэ У, который выпрямился и бросил на неё разочарованный взгляд.

— Я так и знал, что ты так отреагируешь. Ты что, собиралась вот так её и оставить, без присмотра?

— Э-э-э…

Она не нашлась, что ответить, и лишь смотрела на Квон Чэ У, который холодно приподнял уголок губ в усмешке.

— Я так и думал.

И Ён вспыхнула от ярости, от этого выражения, словно высмеивающего её.

— Да даже если ты всё перекопаешь, ты ничего не найдёшь, кроме обломков! Какой в этом смысл?! Сколько бы ты ни копал, толку не будет! И, ради всего святого, сними эту одежду! С этого момента, Квон Чэ У, всё чёрное на ночь, включая дождевики, лопаты, ножи, топоры – под строжайшим запретом!

Услышав её слова, Квон Чэ У резко откинул капюшон и бросил на неё многозначительный взгляд.

— Ты бы хотела, чтобы ещё что-нибудь закопали?

— Что?

В этот момент человек, выкапывающий свою могилу, что-то достал из земли и стал рассматривать деревяшку при свете луны.

— А, всё-таки не сгнила.

Медленно приближаясь к И Ён, мужчина вложил в её ладони холодный и влажный предмет.

Это было деревянное украшение, которое он вырезал в форме цветка и подарил ей.

— Всё-таки, выкапывать что-то ночью куда приятнее, чем кого-то хоронить, правда?

И Ён потеряла дар речи.

— Но, И Ён, если ты запрещаешь мне пользоваться инструментами ночью, значит, я должен использовать своё тело, верно? Но сейчас это кажется невозможным, поэтому приходится выкручиваться.

Взбесившись на мужчину, несущего такую околесицу, И Ён топнула ногой и убежала. Квон Чэ У, которому, казалось, доставляла удовольствие вся эта сцена, достал из кармана телефон.

И на следующее утро…

— Что… что это такое?

Различные блестящие украшения – кольца, ожерелья, браслеты, часы, броши – свисали с деревьев во дворе, словно ёлочные игрушки.

«Я буду стоять на месте Духовного дерева и играть старинную музыку. Пока не умру, пока не стану наследием острова».

Во время алых закатов Квон Чэ У каждый день играл на том месте, где исчезло духовное дерево, как и обещал.

Слухи о необычном представлении разнеслись мгновенно, и теперь, два месяца спустя, зрители специально приезжали в Хвайдо, чтобы увидеть Квон Чэ У.

Он начал планировать, как превратить Хвайдо в азиатский Люцерн (швейцарский город, где проходят престижные музыкальные фестивали), мобилизовав семейные средства.

Это был проект по превращению города в «музыкальную столицу» путём создания профессионального концертного зала и проведения периодических фестивалей, международных конкурсов, музыкальных академий и даже детского фестиваля песни.

Именно в это время И Ён впервые услышала, как Квон Чэ У говорит по-немецки. Когда это произошло, она почувствовала себя странно и заворожённо, часто бродила вокруг него, чтобы подслушать.

В такие моменты Квон Чэ У небрежно продолжал свой телефонный разговор, резко обрывал его и спешил к ней. Грубый акцент, с которым он говорил на иностранном языке, делал его похожим на провинциала.

— Я уже давно думаю, как назвать нашего ребёнка.

И Ён гуляла по тростниковому полю с Квон Чэ У, её живот был заметно округлившимся.

— И что придумала? – спросил он.

— Нам У.

— Дерево?

— Нет, Нам У!

— Погоди, разве это не имя твоей первой любви? – Квон Чэ У нахмурился и с упрёком посмотрел на И Ён.

— Что? Ты всё ещё злишься из-за этого?

— Злюсь или нет, но я помню, как ревновал тогда. Из-за этого мне просто неприятно, даже без причины.

— Но говорят, что Нам У – хорошее имя.

— Кто говорит?

— Люди, которые знали, что я беременна, с самого начала.

Квон Чэ У вздохнул, словно озадаченный. Но, увидев, как она смеётся, прикрывая рот рукой, он почувствовал себя совершенно растерянным.

Он прижался губами к её пухлым, соблазнительным щекам, а затем распахнул пальто, приглашая И Ён внутрь.

Вскоре они вдвоём брели по, казалось, бесконечным тростниковым полям. И Ён недоверчиво обернулась. Когда Квон Чэ У снова попытался наклониться, чтобы поцеловать её, она быстро отвернула голову.

— Это всё твоя земля, Чэ У?

— Да.

— И всё это принадлежит тебе?

— Да.

И Ён моргнула, потерявшись в бескрайнем просторе, и вдруг почувствовала, как на её макушку опустился крепкий подбородок.

Нежный голос, медленное движение кадыка и прохладный ветер, играющий с прядями её волос, – всё это создавало ощущение абсолютного счастья.

— "Прекрасный остров Хвайдо".

И Ён усмехнулась. Хотя этот слоган казался нелепым, когда она впервые увидела остров Хвайдо, теперь ей действительно нравились эти слова.

— Я отдам тебе всё это.

— …

— В будущем весь остров будет петь для тебя. Где бы ты ни была, куда бы ни пошла, я буду с тобой, пока меня не унесёт ветер.

— Я сделаю это для тебя, – пообещал Квон Чэ У, крепко обнимая её.

Это был момент, когда утешение одного человека создало целый рай.

Буду благодарна вам за поддержку 🦋Перевод — любительский! Спасибо, что читаете🌹

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (155) 191 уже в Tg🌹

2025-07-03T05:44:02.703Z

И увидела его. Мужчина в чёрном плаще тащил по двору лопату.

— …!

Она прикусила губу, сдерживая крик, и медленно окинула взглядом знакомый силуэт.

— Это ты, Чэ У? Квон Чэ У?

— Какого лешего ты делаешь посреди ночи с лопатой?

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (154) 190:

2025-06-28T07:53:10.717Z

— Взрыв газа в крупнейшем ботаническом саду страны, Хвайдоме, эхом прокатился по городу. Мэр Хвайдо прибыл на место, где начальник пожарной охраны доложил о ситуации и принятых мерах. С облегчением узнав об отсутствии жертв, мэр распорядился немедленно приступить к ликвидации последствий пожара.

Однако, настоящая бомба взорвалась позже:
— Полиция начала расследование деятельности подпольной лаборатории, занимавшей целых восемь этажей в Хвайдоме. Новость о том, что фармацевтический гигант "Сугук Фармацевтика", один из лидеров отрасли, тайно производил галлюциногенные препараты, повергла страну в шок.

Казалось, куда ни глянь, везде только и говорят о Хвайдоме. Ключевые слова вроде "Сугук Фармацевтика", "Лето", "Хвайдом", "заключение", "пытки" заполонили интернет, а СМИ наперебой смаковали жуткие подробности незаконных экспериментов.

— Сегодня утром полиция провела двухчасовой обыск в "Сугук Фармацевтика" в рамках расследования незаконных экспериментов. Изъяты материалы, связанные с галлюциногеном "Лето", включая записи с камер наблюдения и диктофонов из исследовательской лаборатории. Под прицелом следствия — группа по этике компании и лаборатория профессора Чо Гён Чона из Больницы D. Репортаж Ли Мён Гён.

И Ён выключила телевизор, чувствуя, как усталость накатывает волной. В этот момент к её губам поднесли сочный помидор черри. Холодные пальцы Чэ У случайно коснулись её дёсен.

— Чэ У, сейчас точно подходящий момент?

Она нахмурилась, тревога отразилась на её лице, когда она выключила телевизор. Пока мир содрогался от ужаса, вызванного наркотиком, созданным из тел замученных людей, Квон Чэ У казался отстраненным, будто намеренно отгораживался от происходящего.

По иронии судьбы, с тех пор как И Ён легла в больницу, чтобы стабилизировать своё состояние, он привязался к ней, словно банный лист, не желая отходить ни на шаг.

Вместо этого он вдруг сменил тему:

— Кстати, может, подпишем свидетельство о браке прямо сейчас?

— Может, отложим это, до…

Он продолжал нежно гладить И Ён по пальцу, протягивая ей спелый "Блестящий мускат".

— Сейчас самое время подписывать свидетельство? — И Ён вопросительно посмотрела на взволнованного мужчину.

Казалось, для Квон Чэ У объявление об их помолвке было сейчас важнее всего.

— Да все только и говорят о пропаже твоего брата!

И Ён побледнела и повысила голос, а Квон Чэ У наклонил голову.

— Ты сейчас об этом беспокоишься? О Квон Ги Соке? Ты переживаешь за него?

— Нет.

— Боишься, что найдут его тело? Или, может, он голодает где-то в бегах?

Он пристально смотрел на И Ён, словно вытягивая из неё ответ.

— Молчишь? Ладно, тогда… скажи "а-а-а".

Он взял помидор черри и легонько коснулся им её губ. Она закатила глаза, но послушно открыла рот, и в этот момент взгляд мужчины смягчился. И Ён быстро проглотила брызжущий сок и наконец произнесла:

— Я боюсь, что тебе навредят!

— Этого не случится.

— "Сугук Фармацевтика" понесёт огромные убытки, а коррупционные связи семьи Квон с правительством будут раскрыты одна за другой благодаря Квон Ги Соку.

Под тяжестью всех преступлений должен рухнуть Квон Ги Сок, а не семья Квон. По крайней мере, пока.

Семья Квон рухнет только тогда, когда Квон Чэ У примет решение. А до тех пор он планировал использовать их по максимуму. За неторопливой улыбкой Квон Чэ У тщательно скрывал свои жестокие намерения.

— Сейчас мне вредит только госпожа И Ён.

— Что?

— Вегетативный пациент без страха принимал побои, но разве отец ребёнка не получил ни одного удара?

И Ён пожала плечами, потянулась за томатом и открыла рот. За невозмутимым видом Квон Чэ У скрывались зловещие планы.

— Ты планировала растить ребёнка с кем-то другим?

— Кха…кха, — женщина закашлялась, застигнутая врасплох вопросом.

Квон Чэ У внезапно прищурился.

— Почему мне кажется, что ты выглядишь виноватой?

— Прости, что ты говоришь?.. — пролепетала И Ён.

— Но почему ты покраснела и так отреагировала?

Квон Чэ У невозмутимо произнёс, проводя пальцами от её уха к ключице.

— И Ён, я же тебе говорил. Я жесток со своими врагами, мог задушить их голыми руками, когда мне срывало крышу. Так почему я должен вытягивать из тебя правду по крупицам?

Он поставил тарелку с едой на тумбочку и прижался к ней всем телом.

— Я не собираюсь становиться заложником ситуации.

Его нос коснулся её обнажённой шеи, где виднелись вены. И Ён сглотнула, ощущая покалывание, когда его дыхание касалось её чувствительной кожи при каждом слове.

— Я не смогу получить тебя, если не стану главным. Чёрт возьми, я убью всех, кто ниже меня.

— Остановись! Ребёнок может услышать!

— Ну, малыш должен знать, как сильно папа любит маму.

— Что за…

— И Ён тоже знает: я занимаюсь трупами и их утилизацией.

Пока И Ён была в замешательстве, Квон Чэ У крепко обнял её и настойчиво прижался губами к её шее.

— Разве я похож на человека, который всю жизнь будет послушным мужем? Нет, я могу предложить гораздо больше.

Сила в руках, обнимавших И Ён, возросла.

— Но всё же, регистрация брака…

На самом деле, других причин не было.

Возможно, из-за того, что они уже имели дело с поддельной регистрацией брака, И Ён не видела особого смысла в одном-единственном клочке бумаги. После опыта совместной жизни и рождения ребёнка, законные отношения казались несколько бессмысленными. Что может быть ближе, чем это?

Квон Чэ У, нахмурившись, словно погрузившись в глубокие раздумья, казалось, был разочарован предложением И Ён отложить регистрацию брака до лучших времен. Он не хотел ждать, ведь лучшее время могло и не наступить.

Когда ему сложно справиться со сложными эмоциями, он часто даёт волю своему характеру.

— …Что? Регистрация брака?!

В этот момент скрипнула дверь, и раздался тихий голос. Чу Чжа, услышавшая новости, ворвалась в комнату с растрепанными волосами. Она закатила глаза, увидев, что эти двое держатся за руки.

Она быстро сориентировалась, и на её лице отразилось удивление. Всего за месяц их отношения кардинально изменились.

— …Нет, этого не может быть, только не на моих глазах!

Чу Чжа ворвалась в палату.
— Этот чертовски симпатичный ублюдок думает, что ему всё сойдёт с рук!

— …Чу Чжа?

— Если бы все мужчины в мире были такими, мир бы рухнул! Как бы мы жили тогда?

И Ён моргала, слушая, как голос Чу Чжа взрывается, словно вулкан. Квон Чэ У, неожиданно столкнувшись с сопротивлением, нахмурился, но затем покорно опустил уголки рта. Его поведение изменилось на удивление быстро и незаметно.

— Чэ У, нет, господин Квон Чэ У, вы знаете, как И Ён страдала, пока вас не было?

Чу Чжа ударила себя в грудь, как будто там вспыхнул пожар.

— Не ела, не спала… Её глаза были безжизненными, как у замороженной трески…!

Внезапно глаза Чу Чжа покраснели.

— Мои внутренности, даже внутренности Ма, были не такими крепкими, как твои. У тебя хватило наглости показаться И Ён, которая чуть не умерла в тот день. Если бы ты хоть раз увидел, как она задыхается, тебе бы захотелось засунуть голову в землю!

Чу Чжа начала беспорядочно бить Квон Чэ У по плечам и рукам.

И Ён испугалась и попыталась вмешаться, но Квон Чэ У крепко сжал её руку, молча прося её остаться на месте.

К сожалению, Чу Чжа попала в то место, где его ранили, и это было довольно болезненно. Однако он сохранял стоическое выражение лица, не опуская ресниц.

— Что ты за человек? Какой жалкий и наглый! Почему я должна принимать того, кто причинил боль моему ребёнку? Того, кто заставил её устраивать похороны вместо свадьбы…! Я никогда этого не допущу.

Чу Чжа схватила Квон Чэ У и начала его трясти.

— Это свидетельство о браке!…! Оно бесполезно…! Как ты посмел! Я ни за что этого не допущу!

Даже несмотря на то, что растянутый воротник футболки закрывал ему глаза, а чёлка закрывала лоб, он не выказывал никаких эмоций. Чу Чжа продолжала трясти Квон Чэ У, молча ведя его за собой.

Мужчина, который плохо питался, не мог спать и получил серьёзную травму, вскоре побледнел. Чу Чжа на мгновение замолчала, но затем ещё громче закричала, глядя на И Ён.

— Ты помнишь, что ты говорила? С тех пор прошло всего несколько месяцев.

— Чу Чжа, эм, я…

— Ты сказала, что всё кончено, как только этот мужчина ушёл? Ты сказала, что этот мужчина — не тот, кого ты любила?

Понимая чувства Чу Чжа, И Ён не могла не беспокоиться о Квон Чэ У. Сейчас определённо было не самое подходящее время вспоминать их прошлые отношения.

— Но такие безумные вещи, как поспешное объявление о браке? Просто встречайтесь и живите свободно, просто встречайтесь! Просто живите, встречаясь, не беспокоясь о юридических узах! Вы двое, которые даже не надели кольца, думаете, что можете связать себя узами брака с помощью красивой бумажки…! Я этого не допущу!

Когда Чу Чжа на этот раз указала пальцем на И Ён, Квон Чэ У неожиданно вмешался и остановил её.

— Тёща, я ошибся.

— Т-т-тёща? Какая я тебе тёща?!

Квон Чэ У потёр подбородок и прищурил глаза. В то же время он заговорил с сожалением в голосе, заставив Чу Чжа слегка растеряться. О, это действительно абсурдно. Какое самообладание для ублюдка, принадлежащего семье бандитов. Но он быстро взял себя в руки и укрепил свои пошатнувшиеся эмоции.

— Сначала я отправлю тёщу на свадьбу.

— …Что?

Ядовитый тон на мгновение стих, оставив после себя чувство разочарования. Квон Чэ У на этом не остановился.

— Я слышал, в молодости моя тёща давала фору самой Брук Шилдс. А мой третий братец ворочает делами – у него и инвестиционная компания, и продюсерская, и вообще развлекательная империя. Могу вас с ним познакомить. Его развлекательная компания, когда на биржу вышла, сразу за 4 триллиона вон перевалила.

— …

— Тёща, ну разве можно такой талант закапывать в землю, прозябая дома в одиночестве? Да и накладно это…

Квон Чэ У, змея подколодная, каких поискать! У Чу Чжа аж щёки зарделись, будто она опрокинула пару рюмок. И Ён, давая понять, что разговор окончен, небрежно встряхнула одеяло и отвернулась.

— Если вам такой путь не по душе, я могу подобрать вам пару порядочных старичков с состоянием под сотню миллиардов вон и без проблемных детишек.

— …Не копай так глубоко.

— Ладно, ладно.

Квон Чэ У ухмыльнулся и сказал, что пойдет за чем-нибудь выпить. И Ён хотела его остановить, но, увидев, как переменилось лицо Чу Чжа, передумала.

— Этого должно хватить.

— Чего? – не поняла И Ён, а Чу Чжа хитро прищурилась.

— Мне надо почаще устраивать такие представления, чтобы в будущем держать мистера Квона в ежовых рукавицах.

— …

— Мужики должны знать, какие страшные бывают родственники со стороны жены.

— Да ну?

— Ты видела, как он меня испугался? Аж замуж предлагал, еще и женихов нашел!

— …

— И, чует мое сердце, у вас двоих еще не все кончено. Ваш росток не просто желтый, он золотом сияет!

Чу Чжа, словно принюхиваясь к чему-то, вдруг нежно погладила И Ён по лицу своей натруженной рукой.

— Не спешите с этой регистрацией, ладно? Поживите пока вместе, притритесь.

Прикосновение было нежным, но губы Чу Чжа скривились, будто она говорила: «Ах, как же это приятно».

И Ён опустила голову, пытаясь унять смущение, которое не покидало её.

— Разве это… не глупо?

— Что? Почему?

— Так громко расстались, а теперь вот так снова…

И Ён понизила голос, будто стыдясь, а Чу Чжа от души расхохоталась и воспользовалась возможностью высказаться.

— Это называется любовью!

Чу Чжа добродушно хохотала и приложила ладонь к щеке. Её лицо слегка наклонилось, словно она вспоминала что-то из прошлого, и от него исходило легкое, чарующее чувство.

— И Ён, у твоего мужа все равно лицо красивое, даже если ты его изуродуешь.

— Вернуть парня, сбежавшего с острова, – молодец, молодец! – приговаривала Чу Чжа, похлопывая себя по коленям.

Это была все та же необъяснимая ссора между тещей и зятем, в которой было непонятно, кто победил, а кто проиграл.

Буду благодарна вам за поддержку 🦋Перевод — любительский! Спасибо, что читаете🌹

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (154) 190 уже в Tg🌹

2025-06-28T07:52:44.087Z

— Ты планировала растить ребёнка с кем-то другим?

— Кха…кха, — женщина закашлялась, застигнутая врасплох вопросом.

Квон Чэ У внезапно прищурился.

— Почему мне кажется, что ты выглядишь виноватой?

— Прости, что ты говоришь?.. — пролепетала И Ён.

— Но почему ты покраснела и так отреагировала?

Квон Чэ У невозмутимо произнёс, проводя пальцами от её уха к ключице.

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (153) 189:

2025-06-25T16:53:00.297Z

Измученная, И Ён то и дело проваливалась в сон, чтобы тут же вновь пробудиться, пока стрелки часов не переползли за полночь, возвещая наступление раннего утра. Сквозь пелену полузабытья она тщетно пыталась отыскать взглядом Чэ У, но его нигде не было.

И все же, в зыбком царстве между сном и явью, она чувствовала тепло – осторожное прикосновение к животу, нежные движения, убирающие с лица непокорные пряди волос, легкие касания пальцев к бровям и долгий, трепетный поцелуй в тыльную сторону ладони. Словно во сне, она снова и снова переживала эти мгновения.

"Если бы Чэ У не успел…" – мрачные мысли обжигали сознание, а в нос ударил до боли знакомый запах. Инстинктивно повернув голову, она увидела его – Чэ У, сидящего на краю кровати. Он прижался лицом к её руке, и в одном его виде сквозила какая-то удушающая нежность. Она слегка пошевелилась, и Чэ У, до этого застывший в неподвижности, медленно поднял голову.

– Не спишь? – спросил он буднично, словно одним этим вопросом рассеивая сгустившуюся вокруг них тяжесть. – Как ты себя чувствуешь? Врач сказал, тебе нужен покой. Может, останешься в больнице еще на пару дней? Так будет надежнее.

– Где ты был? – тихо спросила И Ён.

В полумраке больничной палаты, где не горел свет, их взгляды встретились.

– Мне нужно было уладить кое-какие дела.

– Ложь, – прошептала она, едва слышно.

Даже тихий шепот не мог ускользнуть от его слуха. Чэ У никак не отреагировал. Эта признанная ложь словно натянула струну между ними еще сильнее.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, Чэ У.

В этот момент он вздрогнул, его плечи слегка содрогнулись. Невозможно было понять, что это – раскаяние или сдерживаемый скрежет зубов.

– О Хвайдоме…

Она запнулась, не зная, как продолжить, и Чэ У издал глухой смешок, отворачиваясь. И Ён поморщилась, столкнувшись с его отчужденностью еще до начала разговора. В пустой палате разнесся смех, похожий на издевку. Глядя на его странное состояние, казалось, что температура в комнате неуклонно падает.

– Я действительно старался сдержаться и не сорваться.

– Что?

Мужчина провел рукой по лицу и опустил голову. Он засмеялся, обхватив себя руками за бедра. Жест был вежливым, но в его позе, в наклоне головы, в напряженных запястьях и плечах не было ничего располагающего. Это было то самое чувство настороженности, когда она постоянно сомневалась, гадая, кто скрывается за маской Квон Чэ У. Она судорожно вцепилась в край тонкого одеяла.

– И Ён, ты говорила, что не веришь, что ребенок выживет, – он подавил смешок и поднял на нее глаза. – Мысль о том, что ты обо мне не думаешь… Она убивала меня. Я был напуган. Как по-твоему я должен был себя чувствовать, когда понял это?

Чэ У смотрел на нее равнодушно, сохраняя невозмутимый вид.

– К счастью, с ребенком все в порядке, но если бы это было не так…

Он стиснул зубы, резко поднялся и распахнул окно. В палату ворвался прохладный ночной ветер, смешанный с запахом гари. Даже в темноте ночного неба был виден густой дым, а багровые отблески пламени плясали вдали. Чэ У указал на пожар и посмотрел на И Ён.

– Этот пожар… Это ты его устроила. Если бы я опоздал хоть на минуту, ты бы там погибла. А я… Я бы не…! – Он скривился, словно вот-вот заплачет. – Если бы что-то случилось с ребенком, как бы ты смотрела мне в глаза? Может, просто ушла бы, как можно дальше…

Его захлестнула волна эмоций при одной мысли о разрушенной семье.

– Ты бы просто ушла. Даже если бы я сказал, что ты можешь бросать меня сколько угодно раз, я бы умолял тебя подумать обо мне хотя бы в последний раз, – в его взгляде, устремленном на И Ён, появился холодный огонек. – Но ты никогда не думала обо мне.

И Ён хотела что-то сказать, но в голове вдруг стало пусто. Несмотря на это, его раненый взгляд был невероятно пронзительным. Отблески пламени Хвайдома плясали на его лице.

– Почему у нас такое разное понимание любви?

Он небрежно наклонил голову, и его волосы, взъерошенные ночным ветром, казались растрепанными.

– Ребенка любят, а меня? Я буду ненавистен? – Чэ У словно стыдился этих слов, поджимая губы, словно признание было чем-то постыдным. В его глазах промелькнуло смущение, которое он тут же постарался скрыть.

Выслушав этот поток обиды, И Ён вдруг поняла, насколько Чэ У сейчас несчастен. Он всегда становился настойчивым, когда нервничал, а сегодня был ужасный день для них обоих. В этот момент Чэ У был охвачен страхом, вызванным его собственной истерикой, страхом, который разросся, как чудовище, пока она была без сознания. И этот страх был, вероятно, невыносим.

На мгновение И Ён упрекнула себя за то, что позволила чувствам взять верх. Её слова "Я так больше не могу", брошенные мужчине, который был очарован каждым её жестом, каждым взглядом, каждым тихим вздохом, должно быть, стали для него сокрушительным ударом. Голос, который она слышала во сне, был прав. Они могли бы поступить иначе. Она взяла себя в руки, чтобы не расплакаться.

– Итак, подписывай.

Чэ У подошел к ней с непроницаемым лицом и протянул документ.

– Подписать? Что это?

Застигнутая врасплох, И Ён потеряла дар речи, увидев перед собой бланк.

– …Заявление о браке?

Слезы, готовые вот-вот хлынуть из глаз, отступили.

– Заполни пропуски и подпиши, если согласна.

– …Почему мне кажется, что это угроза?

В памяти всплыло, как Квон Ги Сок заставил ее подписать нечто подобное, превратив в марионетку. Конечно, тогда обстоятельства были другими, но ее тело невольно содрогнулось от воспоминаний. Заметив легкий дискомфорт на ее лице, Чэ У сел рядом с кроватью и нежно погладил ее по волосам, пытаясь успокоить. Но в его опущенном взгляде читалась странная мрачность.

– И Ён, я буду жить как твой слуга.

– …

– Но взамен, я хочу, чтобы ты стала моей хозяйкой. Потому что если я совершу ошибку, я буду как пес, гоняющийся за курицей.

Чэ У взял ее руку и прижал к своей шее, словно предлагая ей повод.

– И Ён, ты можешь задушить меня или же обнять, я всё приму…

– …

Его пульсирующая жилка коснулась ее пальцев.

– Я действительно хотел быть достойным. Но, как видишь, у меня не получилось.

Чэ У не хотел быть похожим на Квон Ги Сока, но в тот краткий миг, когда свет в глазах И Ён погас, он почувствовал желание силой завладеть ее душой, заточить ее и лишить возможности что-либо решать. Если даже солнечный свет может причинить ей боль, он готов оградить ее от всего мира. И все же, чтобы не повторить судьбу Квон Ги Сока, он боролся и искал свой собственный ответ. Документ, который он принес, был его попыткой найти этот ответ. Ее нужно держать взаперти, но эта клетка должна быть невидимой.

Ему было недостаточно встать на колени, чтобы защитить эту женщину. Ему было недостаточно держаться в стороне и ждать, оберегать ее, контролировать ее. На ее ладони остался светлый след, похожий на шрам. Из-за этого следа все мысли о том, чтобы быть милым и послушным, улетучились. Вместо этого он решил стать безжалостным. Чтобы И Ён больше никогда не испытывала отчаяния. Чтобы никакая угроза не смела к ней приблизиться. Он поклялся превратить Хвайдо в безопасное убежище, исключительно для нее.

Всего за один день этот человек инстинктивно научился не смиренно отказываться от всего, а скорее овладевать искусством более изощренно скрывать свои истинные намерения. Чэ У был полон решимости приложить все усилия, чтобы стать ее защитником и не дать ей снова впасть в отчаяние.

– Если бы я мог, я бы привязал тебя к себе, и мы бы жили как одно целое.

– Только не говори мне, что это предложение, – пробормотала И Ён, удивленная этим необычным признанием. Слишком необычным.

– Я не хочу снова получить удар по голове, как сегодня. Если я не могу связать тебя физически, то, по крайней мере, свяжу подписью.

Услышав его рычание, И Ён пожала плечами.

– Мне тоже есть что сказать, Чэ У.

– …!

– Чэ У, я уже проходила через такое не один раз.

Услышав ее слова, Чэ У медленно моргнул и нахмурил брови. Снаружи завыли сирены, и в больничной палате то и дело вспыхивал красный свет. Чэ У пристально смотрел на нее. Однако вместо того, чтобы задушить ее, он задрожал, боясь того, что она скажет. Она без труда проникла в душу этого упрямого мужчины. Затем, не из чувства обиды или насмешки, а из-за слов, которые он сдерживал весь день, несмотря на то, что его рот гнил заживо, вырвались наружу.

– Черт возьми, И Ён, я люблю тебя до смерти! Вот почему мне так одиноко и тревожно, когда я вдали от тебя.

– Все равно подожди и увидишь. Я никогда тебя не оставлю.

Когда он произнес эти слова, призрачные образы, всплывшие в памяти И Ён, словно растворились в воздухе.

– Даже если я умру сто раз, я буду жить и умру твоим мужем.

Он заявил это с налитыми кровью глазами. Несмотря на то, что из-за его безжалостной хватки ей было трудно дышать, незнакомое чувство комфорта, охватившее все ее тело, не имело себе равных. И Ён наконец-то захотела остановить мост, который долгое время плыл по этому месту. Ее ресницы медленно задрожали.

– Я хотела сказать тебе, господин Чэ У…

Он нервно сглотнул, словно напрягся.

– Спасибо, что спас меня.

– …

До самого конца, пока она не осталась одна в огне. Это было сочетание мечты и реальности.

– Благодаря тебе, Чэ У, я выжила.

Даже если И Ён была безжалостно изгнана откуда-то из своего мира, Чэ У был человеком, который с радостью принял бы ее такой, какая она есть – уродливой и грязной. С уверенностью в сердце И Ён хотела построить с ним новый дом. Для своей маленькой семьи.

Буду благодарна вам за поддержку 🦋Перевод — любительский! Спасибо, что читаете🌹

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (153) 189 уже в Tg🌹

2025-06-25T16:52:30.956Z

– Итак, подписывай.

Чэ У подошел к ней с непроницаемым лицом и протянул документ.

– Подписать? Что это?

Застигнутая врасплох, И Ён потеряла дар речи, увидев перед собой бланк.

– …Заявление о браке?

Слезы, готовые вот-вот хлынуть из глаз, отступили.

– Заполни пропуски и подпиши, если согласна.

– …Почему мне кажется, что это угроза?

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (152) 188:

2025-06-22T16:30:28.338Z

Когда они приблизились к выходу, волнение достигло точки кипения, нервы натянулись, как струны. Чо Гён Чон, с заметным усилием, предъявил пропуск и легонько подтолкнул И Ён вперёд. Она шагнула, что-то торопливо шепча ему на ухо:

— Директор, прошу вас. Просто присмотрите за мальчиком, чтобы с ним ничего не случилось. Его зовут Кю Бэк, И Кю Бэк. Ему всего восемь, но он смышлёный, так что если вы объясните, он поймёт. Я вернусь. У меня есть связи в «Сугук Фармацевтике», да что там, в семье Квон. Я этого так не оставлю.

— Что? — только и успел выдохнуть Чо Гён Чон, растерянно приоткрыв рот.

Тогда она, словно пронзая его взглядом, произнесла, отчеканивая каждое слово:

— Квон Ги Сок заплатит за всё.

— Ты…!

— Я жила в их доме до сегодняшнего утра.

— …И Ён, о чём ты вообще говоришь?

— Директор, вам пора забыть о Квон Ги Соке и обратить внимание на другие возможности.

Несмотря на спокойный тон, в глазах её сверкнула такая резкость, что это прозвучало почти как угроза.

— Если вы прислушаетесь ко мне, по крайней мере, ничего плохого не случится.

Чо Гён Чон пристально смотрел на И Ён, в его взгляде читалось глубокое беспокойство. Он явно сомневался не только в абсурдности её слов, но и в её душевном здоровье.

— Прислушайтесь ко мне, пока не поздно! Я знаю, о чём говорю, ведь я чуть не стала невесткой в этой семье!

Чо Гён Чон только и мог, что ошеломлённо смотреть ей вслед, пока она решительно удалялась.

***

Поднимаясь по аварийной лестнице, И Ён нервно поглядывала на камеры видеонаблюдения, притаившиеся в углах потолка. С каждым пролётом её не покидало ощущение, будто чёрные линзы неотступно следят за ней.

Тревога, липкая и навязчивая, словно кто-то вот-вот набросится сзади, сдавила горло. Восемь этажей под землёй давили на неё, и ей становилось всё труднее заставить себя двигаться вперёд.

— …!

Внизу скрипнула открывающаяся дверь, и эхо разнеслось по лестничному колодцу. Она замерла, напряглась, но, к сожалению, её опасения подтвердились — тяжёлые шаги стремительно приближались.

— Чёрт, почему так быстро?!

И Ён бросилась вниз, на первый этаж, проскочила по искусственно созданной лесной тропинке в поисках выхода и, наконец, вырвалась на поверхность.

Облегчение от возвращения к свету было мимолётным, словно подсознание отказывалось верить в спасение. Сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из груди с каждым вдохом.

Освежающий запах травы, проникший в ноздри, казался зловещим, а не приятным. В моменты опасности лес никогда не был для неё укрытием, поэтому она больше не могла ему доверять.

И когда она обернулась…

Во рту пересохло, словно в пустыне. Дрожь пробила всё тело, сердце колотилось как сумасшедшее. Мужчины в чёрном, словно тени, преследовали её.

— Чёрт…!

Хотя она и понимала, что нужно бежать, ноги словно приросли к земле. Внезапная, острая судорога пронзила низ живота, парализуя её.

— Ах…! — вырвался болезненный стон, будто кто-то сжал её внутренности в кулак.

Стиснув зубы, она упрямо двигалась вперёд, лицо исказилось от боли. Под бельём чувствовалась влага.

— Нет…

"Чэ У, Квон Чэ У, где ты?"

Она судорожно схватилась за живот, её лицо исказилось от страдания. На светлых брюках проступили предательские красные пятна. И Ён, захлёбываясь слезами, перестала соображать.

Дрожащими пальцами она достала телефон, который протянул ей Чо Гён Чон. Выбравшись на поверхность, она наконец попала в зону покрытия сети.

И Ён тут же набрала одиннадцать цифр знакомого номера. Тр-тр, тр-тр. Долгожданные гудки, наконец, раздались, но в этот момент на неё набросились преследователи, как только услышали вызов.

— Нет… Отпустите меня, отпустите! За что вы так со мной!

Её руки грубо скрутили за спиной, телефон отлетел в кусты.

— Заткните ей рот.

От чьей-то команды И Ён запаниковала ещё больше.

— Нет. Пожалуйста, в больницу, отвезите меня в больницу…!

Но мольбы И Ён остались без ответа.

— Шприц принесли?

— Да.

— Вколите ей скорее.

Они продолжали свой хладнокровный разговор, не обращая внимания на её крики.

— Вы из семьи Квон? Вы те самые псы, что выросли у них в конуре?

— …!

Вопрос И Ён повис в воздухе, нарушив их уверенность.

— Если со мной что-нибудь случится… я сожгу это место. Я обращу его в пепел…! Я не буду сидеть сложа руки! Тьфу…!

Мужчины, мгновенно замолчав, силой засунули в рот И Ён тряпку, заглушая её отчаянные крики.

И Ён в отчаянии пыталась вырваться, но её усилия казались бесполезными.

— Она же сказала, если что-то случится, она всё подожжёт.

Не обращая на неё внимания, мужчины продолжали свой разговор, словно ничего не произошло.

И Ён, отчаянно пытаясь удержать хоть искру надежды, широко открыла глаза. Она поклялась запомнить каждое лицо.

— …!

Когда она окинула взглядом незнакомые лица, из её глаз полились слёзы.

"Этот мужчина с большими глазами — как его звали? Чан… Чан…" Она точно видела его в доме Квонов несколько раз.

Под её пристальным взглядом мужчина, словно почувствовав это, поднёс указательный палец к губам, призывая к молчанию.

"Чан-чан-чан-чан!"

— Ммм… ммм, — пыталась она говорить сквозь кляп, но получалось только невнятное мычание.

В следующую секунду раздался оглушительный треск, и куполообразное стекло внезапно разлетелось вдребезги.

— ….

Несмотря на оглушительный и пронзительный звук удара…

Это могло показаться бредом, но И Ён вдруг услышала знакомый, такой долгожданный голос. Ей казалось, что он совсем рядом, несмотря на разделяющее их расстояние.

***

Внутри купола бешено замигал жёлтый, словно предсмертный, свет, и утробно взревел пропеллер, разрывая тишину.

И Ён, словно завороженная, смотрела, как расползается паутина трещин по потолочному стеклу. Восьмиугольная брешь зияла, впуская яростный порыв ветра, трепавшего её волосы, но взгляд её оставался прикованным к разверзающейся бездне.

По веревкам, словно хищники из преисподней, стали спускаться люди в масках, вооруженные до зубов, недвусмысленно заявляя свои права на этот хаос.

Чан Бом Хи, укрывая её голову от градом сыплющихся осколков своим пиджаком, с яростью обрушился на нападавших. Кулаки его крушили врагов, выбивая из рук шприцы, разжимая мертвую хватку.

Но однажды выпущенный на охоту зверь, даже изгнанный, навсегда останется охотником.

С маниакальным блеском в глазах, они приставляли дула к открытым ртам, отправляя бывших соратников в последний полет с пулей в лоб.

— Молодой господин.

По спине Чан Бом Хи, пробежал холодок. Мысленно он уже был готов принять удар, но неожиданность заставила на секунду его оцепенеть.

И Ён же, неподвижно смотревшая в потолок, чувствовала, как осколки стекла царапают её кожу.

Смутный звон, казавшийся галлюцинацией, нарастал, приближаясь, пока не замер прямо перед её лицом, а затем резко оборвался.

Необъяснимое предчувствие сжало ее сердце. Она сжала кулак, и одежда, закрывавшая лицо, вдруг соскользнула.

— Прости, что опоздал.

Увидев его, И Ён не смогла сдержать слез.

Черная маска скрывала большую часть его лица, но И Ён узнала его мгновенно.

Даже скрытые маской, проницательные и манящие глаза Квон Чэ У выдавали бурю чувств. В них плескались страх, гнев, ужас и мольба, разрывая сердце И Ён.

Смесь облегчения и боли захлестнула ее, и прежде чем она успела протянуть руки, как ребенок, Квон Чэ У заключил ее в объятия.

Его голос дрожал, словно надломленная ветка:

— …Из-за меня. Моя жизнь чуть не сломала тебя, И Ён. Этот ублюдок был прав. Я чуть не потерял тебя, черт возьми. Эти проклятые охотничьи псы…

Квон Чэ У сломался, словно рухнул фундамент.

В голове вихрем проносились обрывки информации. Чан Бом Хи, брошенный на корабле без топлива, первым пришел в себя и поплыл к "Хвайдому", чтобы связаться с ними. Квон Хи Джун обнаружил брошенных охотничьих псов, собравшихся на "Хвайдоме", и, изучив конфиденциальные документы, выяснил истинное предназначение "Гидромедона".

Так он пробил этот проклятый стеклянный потолок.

Но Квон Чэ У, с чувством, будто его разрывают изнутри, видел, как И Ён загнали в угол существа, созданные из того же теста, что и он сам.

— Из-за того, как я жил…

Словно каясь, Квон Чэ У склонил голову на ее плечо. В его голосе, прерывистом от сдавленных рыданий, звучала бездонная скорбь.

Он перенял и использовал методы семьи Квон, порой относясь к насилию как к развлечению. И это едва не обернулось против И Ён.

Он впервые осознал, что его существование может причинить вред женщине. От этого невыносимого страха у него перехватило дыхание. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного.

— Чэ… Кхахх…, Чэ У, скорее в больницу…

— …

Его тело напряглось от этих прерывистых слов.

— Мой живот слишком… э-э, наш… наш ребенок…

Лицо, изборожденное морщинами от бровей до выдающегося носа, внезапно разгладилось.

Квон Чэ У, с побелевшим лицом, крепче обнял И Ён. Рука, поддерживающая ее, заметно дрожала.

— Все хорошо, все будет хорошо.

— Если… если что-то пойдет не так, я… я не смогу себя простить, а тут эти люди, все они…

И Ён показала зажигалку, которую крепко сжимала в ладони. Она прилипла к ее коже, словно приклеилась. Когда Квон Чэ У забрал зажигалку, на ее ладони остался металлический след. Он долго не мог отвести взгляд от этого отпечатка.

Он стал свидетелем отчаяния женщины, которую любил.

Дым окутал её, кто-то метнулся к ней.

— Не подходи…! Пожалуйста, не подходи!

И Ён сопротивлялась, надрывая горло. Но ее охватил жар, сильнее пламени.

Она судорожно выдохнула и закашлялась. Едкий дым разъедал глаза, слезы смешивались с пеплом на ресницах.

Но тихий голос пробился сквозь пелену ужаса: — Директор!

Услышав этот голос, И Ён словно очнулась от кошмара.

***

Первое, что она увидела, – покрасневшие глаза и потрясенное лицо Кю Бэка.

Слабый запах спирта подсказал, что она в больнице. И тут же ее захлестнула знакомая волна страха.

— О, мой ребенок, что с ребенком…?

Она не решалась прикоснуться к животу, судорожно сжимая край больничной простыни.

Кю Бэк вытер глаза предплечьем и твердо произнес:

— Как и ожидалось, вы сильная, директор. С ребенком все в порядке.

— Ах… - И Ён закрыла лицо руками, словно обессилев. Она все еще чувствовала себя оглушенной, словно побывала на грани жизни и смерти. Трудно было понять, где она – на поверхности или все еще под землей, реальность смешивалась с кошмаром.

Заметив ее состояние, Чан Бом Хи поспешно вышел из палаты.

— Я позову акушера.

И Ён оглядела просторную больничную палату в поисках того, кого отчаянно хотела увидеть, но его нигде не было.

Более того, Кю Бэк, всегда невозмутимый, выглядел так, будто проплакал всю ночь, что ее не на шутку встревожило.

— Кю Бэк, ты плакал?

— Директор – первая женщина, заставившая меня плакать.

— А?

— Я был рядом, но я спрятался.

Кю Бэк поджал губы и вытер глаза рукавом. И Ён осторожно коснулась его руки. Она не совсем понимала, что он говорит, но хотела его успокоить. Не хотела без нужды взваливать на сердце ребенка чувство вины.

— Ты поступил правильно. Дети не должны защищать взрослых.

— …Но мой брат защищает меня.

— Это я, как директор, в первую очередь должна была защитить тебя, Кю Бэк.

Кю Бэк совершенно незаслуженно оказался втянут в водоворот боли и страданий И Ён и Квон Чэ У. Сердце И Ён сжалось от жалости к ребенку, и она выдавила слабую улыбку.

— Но где ты был? Внизу, под землей? С тобой что-то случилось, Кю Бэк?

— Я был в море.

— Что?

Позже она узнала, что Кю Бэк был единственным из полусотни пассажиров, кто не потерял сознание. Это произошло благодаря тому, что И Ён держала оба отравленных билета при себе.

Пока И Кён переводили на другой корабль, ребенок спрятался под стулом, наблюдал за происходящим и смог разбудить Чан Бом Хи, яростно хлопая его по спине. Кю Бэк даже подсказал ему, что делать:

— Плыви, собаки хорошо плавают!

— Но, Кю Пэк, ты случайно не видел Квон Чэ У?

И Ён вспомнила недавний кошмар и сжала дрожащие руки.

Если бы он не пришел вовремя…

— Нет. Я не видел самца.

Буду благодарна вам за поддержку 🦋Перевод — любительский! Спасибо, что читаете🌹

Цветы лишь приманка/Flowers are bait Глава (152) 188 уже в Tg🌹

2025-06-22T16:30:14.568Z

— Нет…

"Чэ У, Квон Чэ У, где ты?"