опоссум, блог-его

Языковое разнообразие доколониальной Калифорнии

2026-07-12T20:01:23.430Z

Предисловие

Северная Америка в доколониальный период представляла собой материк со значительным языковым разнообразием. Особенно велико оно было вдоль тихоокеанского берега, тем самым отражая как разнообразие экосистем Западного побережья, так и его основополагающую роль «ворот» для заселения Нового Света представителями человеческого рода. Однако, нигде это исключительное многообразие не проявлялось столь ярко, как в регионе плодородной полосы, простирающейся между побережьем и пустынями — в Калифорнии.

Илл. 1. Карта биомов Калифорнии

Илл. 2. Рельеф Калифорнии и границы доколониального распространения индейских языковых семей

Этот край стал домом для огромной мозаики народов, говоривших на семидесяти восьми невзаимопонятных языках. Некоторая часть этих языков проявляет родство с идиомами, распространёнными в других частях континента, что свидетельствует о том, что часть этнического и языкового разнообразия доколониальной Калифорнии можно объяснить миграциями населения, происходившими на протяжении последних нескольких тысячелетий. Тем не менее, большинство языков Калифорнии имеет лишь отдалённые связи с языками других регионов Северной Америки, и доказательство родства между ними представляет собой нетривиальную задачу, сопряжённую с большим количеством противоречий.

Илл. 3. Индейские языки и языковые семьи Калифорнии

Илл. 4. Карта распространения индейских языков и языковых семей в доколониальной Калифорнии

Социально-политические условия в доколониальной Калифорнии

Хотя большинство языков Калифорнии разделяли ряд общих типологических черт, наиболее важной характеристикой этого языкового ареала являлось отсутствие соответствия между языковыми и социально-политическими границами. Представление о языке как о социальной основе, объединяющей племя или народ, не играло здесь сколько-нибудь существенной роли. Лишь в одном небольшом регионе древней Калифорнии языковые и политические границы обычно совпадали. Этим исключением из общей для Калифорнии закономерности была юго-восточная окраина региона вдоль нижнего течения реки Колорадо. Здесь юманские языки — мохаве, квечан, кокопа и Halchidhoma — представляли собой идиомы, каждый из которых был языком чётко определённого племени.

Илл. 5. Карта распространения кочими-юманских языков

Для всех остальных коренных народов Калифорнии в доколониальный период, за небольшими исключениями, основной потестарной (социально-политической) единицей было не племя, а небольшая община, или трайблет. Обычно он включал несколько сотен человек, проживавших на чётко ограниченной территории, площадь которой редко превышала 515 квадратных километров. Именно трайблет являлся фундаментальной хозяйственной и социальной единицей древней Калифорнии. Его члены были тесно связаны родственными связями и обладали непосредственными правами собственности на землю и её ресурсы.

Зачастую территория распространения того или иного языка охватывала несколько трайблетов, а в некоторых случаях — например, у йокутских языков или северно-пайютского языка — была гораздо обширнее.

Илл. 6. Карта распространения йокутских языков

Однако, языковое сообщество оставалось в значительной степени абстрактным понятием. Оно не образовывало племени в политическом смысле и не обязательно подразумевало существование общей культуры. В лучшем случае общий язык способствовал формированию чувства «общей судьбы», которое нередко выражалось в твёрдой вере в то, что отношения, существовавшие между определённой территорией и определённым языком, были предопределены духовно. Во всех остальных случаях общий язык вовсе не означал принадлежности к одному политическому сообществу. Более того, нередко заклятые враги говорили на одном и том же языке.

Классификация индейских языков Калифорнии

Большинство индейских языков Калифорнии принадлежат либо к небольшим локальным языковым семьям, состоящим из двух или трёх языков (например, юкийская и майдуанская семьи), либо являются языками-изолятами (например, карук и эсселен).

Илл. 7. Карта распространения юкийских языков

Илл. 8. Карта распространения майдуанских языков

Илл. 9. Карта распространения языков-изолятов

Из остальных большинство относится к юто-астекской семье или к атабаскской ветви семьи на-дене, широко распространённой на западе Северной Америки.

Илл. 10. Карта распространения юто-астекских языков

Илл. 11. Карта распространения атабаскских языков

Ещё два языка — юрок и вийот — представляют собой периферийные ветви обширной алгской семьи, распространённой по всему континенту.

Илл. 12. Карта распространения алгских языков

Калифорнийские представители этих «сверхсемей» далее подразделяются на более мелкие единицы — ветви, хотя такая классификация в известной степени остаётся предварительной. Обычно выделяют две атабаскские ветви (орегонскую и калифорнийскую) и три юто-ацтекские (такийскую, нумийскую и тюбатулабальскую). Юрок и вийот одни исследователи рассматривают как самостоятельные ветви алгской семьи, тогда как другие объединяют их в единую ритванскую ветвь.

Если не учитывать семь калифорнийских ветвей широко распространённых континентальных сверхсемей, то в пределах Калифорнийского региона в широком смысле засвидетельствованы двадцать четыре языковые единицы уровня семьи или изолята. Если исключить гуайкура и ещё два крайне плохо известных языка южной оконечности Нижней Калифорнии, останется двадцать одна такая единица из пятидесяти восьми приблизительно сопоставимых единиц, известных для всей Северной Америки к северу от Мезоамерики. Таким образом, языки, ограниченные Калифорнийским регионом, составляли около 36% всего разнообразия языковых семей Северной Америки до прихода европейцев.

За исключением юкийской и чумашской семей, локальные языковые семьи и изоляты Калифорнии обычно относят к одной из двух макросемей — хоканской или пенутийской. Основанием для этого служат грамматические и лексические сходства, которые хотя и недостаточны для доказательства принадлежности к одной языковой семье, всё же делают гипотезу об их весьма древнем общем происхождении вполне вероятной.

Илл. 13. Карта распространения хоканских языков

Илл. 14. Карта распространения пенутийских языков

Юкийская и чумашская языковые семьи до сих пор не поддаются убедительной классификации ни как хоканские, ни как пенутийские, хотя чумашские языки иногда рассматриваются как удалённая ветвь хоканской макросемьи. Вместе с тем они не образуют и третьей самостоятельной калифорнийской макросемьи, хотя наличие нескольких древних заимствований, по-видимому, свидетельствует о существовании между ними неких исторических связей.

Илл. 15. Карта распространения чумашских языков

Типологические черты калифорнийского языкового ареала

Какими бы разнообразными ни были их исторические судьбы, языки Калифорнийского региона обладают рядом общих особенностей, которые можно назвать «калифорнийскими». Некоторые из этих черт достаточно локализованы, чтобы определять калифорнийский языковой ареал или значительную группу языков в пределах этого региона. Другие распространены более широко, однако именно в этом регионе они получают особое развитие или сочетаются с другими признаками таким образом, что образуют специфически калифорнийский тип. Наконец, некоторые особенности — прежде всего характерные для атабаскских языков — именно благодаря своему отклонению от обще-калифорнийской нормы помогают определить эту норму «от противного».

Фонология

В области консонантизма главной тенденцией является усложнение системы согласных. Во многих калифорнийских языках различаются три или даже четыре типа артикуляции: простые, звонкие, придыхательные и глоттализованные согласные. Кроме того, большинство языков различает несколько мест образования зубных, альвеолярных и палатальных согласных, нередко включая ретрофлексные звуки. Системы гласных, напротив, отличаются простотой. В них редко встречается противопоставление простых и носовых гласных, а музыкальное ударение, хотя и присутствует (особенно в языках северной части региона), не является определяющей особенностью языков ареала.

Грамматика

С точки зрения морфологии преобладающим способом словообразования и словоизменения является суффиксация, иногда сочетающаяся с чередованием гласных в основе (аблаутом). Префиксация представляет собой характерную черту только атабаскских языков, сравнительно поздно проникших в регион.
Редупликация встречается довольно часто, однако играет лишь ограниченную грамматическую роль. Напротив, супплетивное образование множественного числа представляет собой важную историческую особенность одной из групп хоканских языков — салинского и юманского.

С точки зрения общего структурного устройства калифорнийские языки распадаются на два резко различающихся типа. Первый тип — это языки с маркированием зависимого члена, использующие развитые системы синтаксических падежей, хотя среди них нет языков с эргативно-абсолютивным строем. Второй тип — языки с вершинным маркированием, отличающиеся морфологически сложными глагольными основами, часто образованными путём соединения классификаторных/инструментальных и локативных/направительных элементов.

Пенутийские языки Калифорнии характеризуются синтаксисом с маркированием зависимого члена, однако такой тип встречается и в других группах, прежде всего в помоанских языках. Напротив, чрезвычайно сложная структура глагола и другие особенности, связанные с вершинным маркированием, характерны лишь для части хоканских языков северной Калифорнии. При этом другие несомненные представители хоканской макросемьи, такие как карук и вашо, демонстрируют эти особенности значительно слабее, а в той группе хоканских языков, где множественное число существительных выражается супплетивно, подобные черты вообще отсутствуют.

Наиболее характерной синтаксической особенностью Калифорнийского региона является система переключения референции (switch reference), которая указывает, совпадает ли подлежащее при переходе от одного предложения к другому или изменяется.

Примечательно также отсутствие в Калифорнии эргативно-абсолютивной системы кодирования синтаксических отношений, широко распространённой в других частях Америки. Однако нечто сходное с характерным для эргативных языков выделением пассивного залога наблюдается в помоанских языках, а также, вероятно, в юкийских языках и языке чимарико. В этих языках проводится фундаментальное различие между глаголами, обозначающими действия, которые могут быть намеренно начаты или контролироваться деятелем, и глаголами, обозначающими действия или состояния, не находящиеся под сознательным контролем агенса.

Хотя по своему смыслу это противопоставление напоминает распространённое во многих языках мира различие между активными и пассивными конструкциями, противопоставление контролируемых и неконтролируемых действий, существующее в калифорнийских языках, выражается главным образом лексически: одни глаголы обозначают действия, рассматриваемые как поддающиеся сознательному контролю человека, тогда как другие обозначают действия или состояния, которые по своей природе считаются неподконтрольными человеческой воле.

Источники

Golla, Victor (2011). California Indian Languages. Berkeley: University of California Press. ISBN 978-0-520-26667-4;
Campbell, Lyle (2024). "North American Indian Languages North of Mexico". The Indigenous Languages of the Americas (1 ed.). New York: Oxford University Press;
Илл. 1. — собственная работа, производная от работы Stuart Weiss и работы SEDACMaps;
Илл. 2. — собственная работа, производная от работы Relief map of California участника Nzeemin и Илл. 4;
Илл. 3. — собственная работа на основе Campbell 2024 и Golla 2011;
Илл. 4. — производная работа от работы California tribes & languages at contact участника Concerto;
Илл. 5—15 собственные работы, производные от Илл. 4.

Про оцифровку книг

2026-06-23T12:09:44.022Z

Мы живём в эпоху, когда для ознакомления с книгой далеко не всегда нужно ехать в библиотеку — можно просто скачать её в интернете, сидя дома за компьютером. Такая степень удобства стала возможной благодаря работе по массовой оцифровке коллекций библиотек по всему миру, к которой приложило руку огромное количество энтузиастов и специалистов. Но, несмотря на эти старания, большое количество книг всё ещё ждёт своего часа, когда их, наконец, направят на оцифровку. Поэтому, в рамках своей исследовательской деятельности я нередко вынужден самостоятельно переводить книги в электронный формат. Пара слов о том, с какими сложностями можно столкнуться в ходе подобной работы и о том, как технологические достижения облегчают жизнь и спасают книги от забвения.

Фотографирование

Оцифровка книг сопряжена с проблемами, касающимися как характеристик самой книги, так и характеристик сканера/фотоаппарата. Часть проблем, возникающих в ходе оцифровки книг путём их фотографирования с помощью мобильного телефона или камеры, связана с нюансами книжного переплёта. У многих книг внутренние края страниц на определённом этапе начинают загибаться ближе к корешку, что значительно усложняет процесс фотографирования — для того, чтобы изгибающиеся фрагменты текста попали на фото, приходится подбирать такой ракурс съёмки, который позволяет их запечатлеть.

Илл. 1. Текст у корешковых полей не попадает в кадр из-за изгибающейся страницы

К тому же, во многих случаях две страницы оказываются склеенными ближе к корешку. У многих может возникнуть желание разорвать эту склейку, чтобы книга смогла более охотно раскрыться на 180 градусов, но делать это ни в коем случае нельзя, ведь таким образом можно её повредить. Конечно, если это принадлежащая вам домашняя книга, вы вольны делать с ней всё что угодно. А вот к книгам в библиотеке нужно всегда относиться бережно — и в данном контексте, конечно, свойство книг закрываться, когда их не придерживают руками, очень сильно мешает фотографированию.

Сканирование

Безусловно, фотографирование книг — простейший метод их оцифровки. А что насчёт сканирования? Здесь тоже есть свои нюансы.

Можно выделить немало разновидностей сканеров. Например, дома и в офисе чаще всего всего используются планшетные сканеры.

Илл. 2. Планшетный сканер Apple Color OneScanner 600-27

Они отлично подходят для сканирования различных документов, однако, для оцифровки книг они не очень годятся. При работе с такими сканерами возникает та же проблема, что и при фотографировании — сложно запечатлеть фрагменты текста у корешка. Причём, усугубляется эта проблема ещё и тем, что на планшетном сканере нельзя настроить ракурс съёмки, и текст у корешка нередко оказывается размытым. Связано это со спецификой фокусировки и освещения сканирующей каретки, которая движется вдоль книжных страниц.

Илл. 3. Размытие текста у корешковых полей при использовании планшетного сканера

К счастью, есть и другие разновидности сканеров, которые гораздо лучше подходят для работы по оцифровке книг. Несколько десятилетий технического прогресса позволили разработать устройства, характеризуемые не только безопасностью и эффективностью, но также и минимальным человеческим участием в их работе. Это сканеры двух типов: планетарные и роботизированные.

Фундаментальный компонент планетарных сканеров — элементы освещения. Для правильного сканирования вся поверхность книжного разворота должна быть равномерно освещена. Однородное освещение достигается двумя способами: либо с помощью одного источника света, расположенного над корешковыми полями, либо с помощью двух источников света, один из которых направлен на левую страницу, а другой на правую. То же самое и с камерами: либо одна по центру, либо две по разные стороны.

Илл. 4. Эскиз сканера ATIZ с одним источником света, двумя камерами и V-образной колыбелью

Илл. 5. Эскиз сканера с одной камерой, двумя источниками света и простой колыбелью

Другие два немаловажных компонента планетарных сканеров — это книжная колыбель (рама) и прижимное стекло. При сканировании раскрытая книга размещается на колыбели, которая может быть двух форм: простой или V-образной. V-образные колыбели хорошо подходят для сканирования книг с ограниченным углом раскрытия. Прижимное стекло используется для разглаживания поверхности разворота и уменьшения искажений.

Работа сканера с V-образной колыбелью

Самодельный книжный сканер с V-образной колыбелью

А теперь о самом интересном — о роботизированных сканерах. Многие из них имеют конструкцию, подобную «ручным» планетарным сканерам. Однако, как можно понять из названия, роботизированные планетарные сканеры, в отличие от «ручных», могут самостоятельно переворачивать страницы.

Роботизированный планетарный сканер

Апогей технического прогресса в области оцифровки книг можно увидеть на примере роботизированных сканеров с V-образным «клином», который не только сканирует страницы, но и переворачивает их с помощью вакуума или воздуха. Такие сканеры позволяют работать как с книгами с ограниченным углом раскрытия, так и с ветхими — технология позволяет избежать случайного повреждения страниц при перелистывании.

Роботизированный V-образный сканер

Конечно, обо всём сразу рассказать не получится — рынок систем для оцифровки огромен, и столь же огромно количество предложений сканеров с различной конструкцией.

Заключение

Оцифровка — это трудоёмкий процесс, сопряжённый с большим количеством трудностей и нюансов. Благодаря достижениям прогресса, сейчас роботизированные системы позволяют оцифровывать целые библиотеки быстро, эффективно и безопасно. Когда-то давно единственным вариантом репродукции произведения было его ручное переписывание. На это у писцов могли уходить годы. И то, что сегодня репродукцию огромной книги можно получить менее чем за час — это самое настоящее чудо.

Тем не менее, не стоит забывать о том, что размах оцифровки зависит в первую очередь не от технических решений, а от энтузиазма. Такие проекты как «Гутенберг», Google Books и Open Library не были бы возможны, если бы не стремление человечества к просвещению. Это стремление проявляется не только в деятельности больших корпораций, но также и в каждом из нас. То, как мы относимся к книгам и знаниям — ключевой фактор, влияющий на распространение света учения по всему миру. Берегите книги, делитесь книгами и своими знаниями — будущие поколения будут вам за это благодарны!

И не трудно сосчитать, сколько будет пя́тью пять

2025-11-16T19:14:04.678Z

Введение

Каждый из нас, учась в школе и изучая умножение, неминуемо сталкивался с фразами типа «пя́тью пять — двадцать пять», «ше́стью шесть — тридцать шесть». Когда я учился в школе, каждый раз слыша подобные фразы, я думал, что «ю» это какой-то предлог, синонимичный «на» в «пять на пять», «шесть на шесть» и т. д.. Конечно же, я тогда ошибался. Но что же на самом деле скрывается за подобными формами?

В современном русском языке выделяется разряд наречий меры и степени, к которым относятся и наречия, образованные от числительных, напр. вдвое, дважды и пя́тью. Однако, если вдвое и дважды можно употребить в различных контекстах («Одна сторона вдвое больше другой», «Он дважды был на Кавказе»), то сфера употребления пя́тью, ше́стью и т. д. в подавляющем большинстве случаев ограничена умножением. Нельзя сказать «Он пя́тью был на Кавказе», но можно «Он пять раз был на Кавказе». Но так было далеко не всегда.

Праславянские наречия кратности

Вероятно, в раннюю праславянскую эпоху основным способом выражения значения «столько-то раз» были конструкции наподобие *dъvakortь, образованные аналогично литовскому dukart. Ср.: рус. двукратно, бел. двухкратна, пол. dwukrotnie (тж. устар. dwakroć), чеш., словац. dvakrát, словен. dvakrat, болг. двукратно, макед., укр. двократно. Второй компонент таких конструкций, реконструируемый на пра-б.с. уровне как *kart-, происходит от праиндоевропейского корня *(s)ker- со значением, близким к «отрезать». Глагол резать, в свою очередь, происходит от того же пра-и.е. корня, что и раз — *wreh₁ǵ- "ломать, рвать". Таким образом, крат- и раз- происходят от разных корней с близкой семантикой. В этой связи также стоит упомянуть и лит. dusyk, синонимичное ранее упомянутому dukart. Этимология у компонента -syk спорная, однако принято его связывать с праслав. *sēkti. Если эта этимология верна, то данный компонент образован от пра-и.е. корня *sek-, также семантически близкого к *(s)ker- и *wreh₁ǵ-.

Рис. 1. Развитие двух праиндоевропейских корней со значением «рвать, резать»

С течением времени стали появляться новые способы выражения значения «столько-то раз». Новые компоненты, образующие наречия с таким значением, происходят от корней, связанных с ходьбой: *-jьťi, *-šьdy, *-pǫtь. От первого происходят бел. двойчы, укр. двічі, луж. dwójcy; от второго — рус. дважды; от третьего — серб. двапут.

Наречия кратности в русском языке

Однако, если более детально изучить формы, встречающиеся в русском языке, можно найти ещё большее разнообразие. В письменных памятниках старорусской эпохи можно обнаружить такие формы, как оди́нова, одина́ко "один раз". На диалектном уровне можно встретить и дво́ичи, когнат ранее упомянутого украинского двічі. С более крупными числами, помимо -ю как в пя́тью пять, исторически также встречалось и -я — пя́тья.

Что же касается современного литературного русского языка, для чисел от 1 до 4 используется способ образования с помощью -жды: однажды/единожды, дважды, трижды, четырежды. Наречия от более крупных чисел образуются с помощью -ю: пя́тью, ше́стью, се́мью, во́семью, де́вятью, де́сятью. Формы типа восьми́жды хоть иногда и употребляются (М. Цветаева, «Ариадна»: Вспомяни своего отца! Ненадежны восьмижды девять!), но это скорее редкость. Рассмотрим исторический аспект употребления этих форм.

Употребление форм на -жды и на -ю в старорусский период

В письменных памятниках старорусской эпохи не прослеживается ограничения на использование -жды с числами от 5 до 10. В разных памятниках встречаются такие формы, как шести́шды, седми́шды, осми́шды, десяти́шды. Тем временем, формы на -ю фиксируются исключительно с числами от 5 до 10. Причём, если такие формы на -жды встречаются в XѴI веке и ранее, то первые фиксации форм на -ю относятся лишь к XѴII веку.

Что из себя представляют формы на -ю с морфологической точки зрения? Это наречия, образованные формами творительного падежа. Таких в русском немало: украдкой, утром, кубарем, летом, ночью и т. д.. Что интересно, многие из этих наречий акцентно противопоставлены, собственно, формам творительного падежа соответствующих существительных, напр. круго́м – кру́гом, бего́м – бе́гом. Не являются исключением в этом аспекте и наречия типа пя́тью.

Почему же новые формы на -ю вытеснили старые формы на -жды у части чисел? Во-первых, необходимо отметить, что числительные — это относительно новая категория в нашем языке. В древнерусском языке числа 1, 2, 3, 4 были прилагательными и склонялись соответствующим образом, а вот числа от 5 до 10 представляли собой существительные ĭ-склонения (5–9 ж. р., 10 м. р.). В ходе процесса утраты двойственного числа в русском языке произошли значительные изменения, связанные с преобразованием типов согласования существительных с новой категорией числительных. В результате усилилась оппозиция между двумя рядами чисел. Вероятно, что становление новых форм на -ю и их использование именно со вторым рядом чисел, в противовес использованию форм на -жды с первым рядом, последовало в рамках описанного процесса.

Исторически формы на -ю употреблялись в тех же контекстах, в которых мы сегодня можем употребить дважды, трижды и т. д.. Например, как в рукописной книге 1665 года под названием «Лечебник»: и тѣмъ коросту и свербежъ мазати, и после того вспотѣть и зелие смыть, и такъ здѣлати пятью шестью, и тѣло чисто станет.

Рис. 2. Фрагмент «Лечебника» 1665 года с употреблением наречий пятью-шестью "пять-шесть раз"

Но почему же сейчас мы употребляем эти формы лишь в контексте, связанном с умножением? Почему мы употребляем конструкции типа пять раз, если в теории можно сказать пя́тью? Найти возможный ответ на этот вопрос нам поможет, как ни странно, английский язык.

Употребление наречий кратности в английском и немецком

В английском языке есть три релевантных для нашей темы слова: once, twice, thrice. Однако, если once и twice используются носителями из США и Великобритании в повседневной речи, то thrice считается устаревшим и вместо него в подавляющем большинстве случаев используется конструкция three times (досл. три раза). Как правило, с увеличением кратности, обозначаемой наречием, неминуемо уменьшается частота его употребления. Это вовсе не означает, что наречия большой кратности обязательно подвергаются утрате или ограничению контекста их использования: в немецком, например, спокойно употребляются наречия на -mal со всеми числами первого десятка. Однако, можно сказать, что с большой долей вероятности именно небольшая частота употребления стала фактором, приведшим к сужению контекста использования форм на -ю в русском языке.

Рис. 3. Частота употребления кратностных наречий первого десятка в немецком языке

Заключение

В современном русском литературном языке существуют наречия кратности первого десятка, образуемые двумя способами. От чисел 1–4 наречия образуются при помощи суффикса -жды, а от 5–9 — суффикса -ю. Исторически наречия на -жды могли употребляться со всеми числами, однако в результате усиления оппозиции между двумя рядами чисел (1–4и 5–9), произошедшего в поздний старорусский период, с рядом чисел 5–9 стал употребляться новый суффикс -ю. Позднее контекст употребления наречий кратности с новым суффиксом сузился до умножения; в остальных случаях стали использоваться либо наречия типа пятикратно (в более формальном контексте), либо словосочетания типа пять раз. Ограничение контекста употребления наречий кратности, образованных от более крупных чисел, также произошло в среде носителей английского языка в Великобритании и США, вследствие чего можно сделать вывод о том, что такие наречия могут быть более склонны к архаизации и подобным процессам, чем наречия, образованные от небольших чисел, типа дважды.

Источники

Ф. И. Буслаев. Историческая грамматика русского языка;
Зализняк А. А. Древнерусское ударение: Общие сведения и словарь;
Отдел рукописей РГБ Ф.228 №196. Лечебник;
Google Books Ngram Viewer.

Старая латышская орфография

2024-09-10T08:32:03.695Z

Введение

Тот, кто интересовался латышским языком, знаком с его алфавитом — тем самым, с макронами, гачеками и запятыми. Но раньше, до начала XX века, выглядел он совсем иначе.

Долгое время большая часть земель нынешней Латвии находилась в зоне немецкого культурного влияния, и этим было обусловлено то, как латыши записывали свой собственный язык. С первых книг, изданных на латышском языке, и до начала XX века, латышская орфография была основана на орфографии языка доминировавшей культуры — немецкого. Данным фактом обусловлены столь явные различия между современной и старой орфографиями.

Отличия от современной орфографии

Шрифт

Письмо — это не только происхождение и звучание букв, но и их внешний вид. В условиях немецкого культурного влияния, печатным шрифтом на латышских землях неминуемо стала северноевропейская, германская фрактура, а не южноевропейская, латинская антиква.

Для сравнения, на землях Латгалии с польским культурным влиянием основным шрифтом была именно антиква.

Первое латгальское Евангелие 1753 года

Выбор отдельных букв

В старой латышской орфографии звуки В и Ц записываются аналогично немецким — с помощью букв W и Z, а не современных V и C.

«viducis»

Более интересный случай — написание звука З. Если буква Z обозначает звук Ц, как записать звук З?
С помощью буквы S — аналогично немецкому, в котором её произношение перед гласными это З. Но есть нюанс — строчная форма этой буквы выглядела не как s, а как ſ, называемая «длинной S».

«zeltains»

Мягкие согласные

В связи с тем, что немецкий алфавит не имел букв, обозначающих мягкие согласные, в старой латышской орфографии для их обозначения использовались соответствующие буквы с диакритическим знаком — штрихом. В наше время вместо штриха используется запятая — как у букв Ģ, Ķ, Ļ, Ņ. Тогда же эти буквы выглядели как Ꞡ, Ꞣ, Ł, Ꞥ.

«kuģi», «noķertu», «paceļ», «galviņu»

Не стоит забывать и про букву Ŗ (Ꞧ), которая присутствовала в латышском письме с момента его зарождения, но была варварски вырвана из него в 1946 году.

«jūŗam»

Однако, есть ещё один случай, помимо мягкости, когда использовался штрих — это обозначение звука С.
Дело в том, что, как уже ранее было сказано, в немецком языке буква S обозначает как звук З, так и звук С. Данная орфографическая особенность сложилась исторически и не мешает записи немецких слов. Но для латышского языка такое неприемлемо — именно поэтому в старой латышской орфографии есть буква Ꞩ. С ней, так же как и с буквой S без штриха, связан нюанс — у неё есть не одно, но два строчных написания. Первое, длинное — ẜ, используется в начале и середине слова, второе, современное (без штриха!) — s, используется в конце слова.

«salas»

Долгие гласные

Знатокам немецкого языка известно, что в сочетаниях гласных с буквой H эта буква не читается, но указывает на долготу предшествующего гласного. И если сейчас долгие гласные в латышском языке обозначаются с помощью макрона (гарумзиме), то в старой латышской орфографии они по большей части обозначались так же, как и в немецком.

«pār», «vēju vīts», «varbūt»

Однако, долгота гласных отображалась не только этим способом. В окончаниях слов использовались два диакритических символа — циркумфлекс и гравис. Чаще всего использовался именно циркумфлекс, в то время как гравис использовался в основном в смыслоразличительных целях.

Не стоит забывать и о букве Ō, исключённой из алфавита, которая записывается как Ô в окончаниях слов.

«ziedōs»

Долгота в старой латышской орфографии отображалась менее регулярно, чем сейчас — в основном в корнях и окончаниях, в то время как в суффиксах она практически никогда не прописывалась.

«draudzība»

Буквосочетания

Если для обозначения отсутствующих в немецком языке мягких согласных использовался диакритический символ штриха, то для обозначения шипящих и аффрикаты Ч, то есть нынешних букв с гачеком, использовались два триграфа и один тетраграф, подобные немецким: Č = tẜch, Š = ẜch, Ž = ſch.

«viduča», «šim», «mūžam»

Как и в немецкой орфографии, для обозначения звука Х использовался диграф ch.

«Bakchanalija».

При этом, сама по себе буква H также могла использоваться (не для указания на долготу гласного), но уже в исключительных случаях.

«Uz deju! — Kur muzikanti? — He!»

Современный гласный диграф ie в старой латышской орфографии записывался как ee — причиной тому, вероятно, послужило то, что сочетание ie в немецком языке обозначает не дифтонг, а долгий гласный И.

«prieks»

Переход к новой орфографии

Отцами новой орфографии стали Янис Эндзелинс и Карл Мюленбах. К моменту обретения независимости Латвийской Республикой, старая орфография вышла из употребления.

Сравнительная таблица

Пример текста

Из сборника Аспазии «Dwehẜeles krehẜla» («Dvēseles krēsla») 1904 года:

«Ziedoņa rīts.

No teiku salas
Ziedonis
Ar baltu gulbi
Atbraucis.

Viscauri baltos
Ziedos tīts,
Uz pleca zeltains
Taurenīts.

Gaiss kūst un plūst
Ar smaržu pilns,
Glauž ziedu zieds,
Skauj vilni vilns.

Vēl debesu gultā
Aiz mākoņiem
Dus saule uz purpura
Spilveniem.

Tik reizēm paceļ
Mākoņmaliņu,
Uz zemi lūkojas
Pazagšu…».