Обыкновенный Царизм

ТУРКИ ВЗЯЛИ БЕРЛИН

2026-09-22T15:53:30.259Z

Итоги выборов, при всей своей предсказуемости, все же повергли многих в шок подобно тому, как известие о смерти хронического алкоголика от цирроза застает врасплох, хотя финал был очевиден каждому.

Конечно, мы о выборах в Германии. Леворадикальная партия «Левые», еще недавно находившаяся на грани вылета из большой политики, победила в Берлине с 25,7% голосов.

Главную претендентку на роль бургомистра зовут Элиф Эральп. Немецкая столица в этом смысле уверенно идет по стопам Лондона и Нью-Йорка, где власть точно так же взяли мусульмане Садик Хан и Зохран Мамдани.

Едва ли сама Эральп, происходящая из семьи турецких социалистов, придерживается исламистских взглядов. Но это ей и не нужно: она мастерски разыграла этнорелигиозную карту и подчистую мобилизовала голоса мигрантской улицы.

В 2021 году она была избрана в Палату депутатов Берлина, в 2024-м заняла пост зампредседателя фракции, а с мая 2025 года замглавы берлинского отделения партии.

До недавнего времени Эральп занималась преимущественно вопросами миграции и противодействия «дискриминации». Один из ее предвыборных лозунгов — «Каждая депортация — лишняя».

На практике это означает превращение Берлина в город-убежище для этнических преступников, убийц, насильников и террористов. Не надо быть исламисткой, достаточно, прикрываясь прогрессистской риторикой, держать ногу в дверях для исламистской экспансии.

Пока левые празднуют победу, давайте присмотримся к посетителям их электоральной вечеринки. Ошибаются те, кто рассчитывает увидеть там сплошь радужных клоунов.

Напротив, среди них мы встретим матерых апологетов традиционных духовно-нравственных ценностей. Взять, к примеру, почтенного джентльмена по имени Исса Реммо, главу и, если угодно, патриарха одноименного ливанского преступного клана.

Сам Исса воспитывался в многодетной семье из 16 детей, а позже обзавелся 12 собственными. Впрочем, семейство Реммо славится не только вкладом в демографию. По данным прокуратуры, всего за десять лет в отношении его представителей были открыты сотни уголовных дел: от краж со взломом, разбоя и торговли наркотиками до отмывания денег, мошенничества, нанесения телесных повреждений и незаконного владения оружием.

Особенно же нам это семейство импонирует своей трепетной любовью к искусству и культурному наследию. В 2017 году из берлинского музея Боде исчезла стокилограммовая золотая монета Big Maple Leaf стоимостью около четырех миллионов евро; трое обвиняемых впоследствии получили сроки до четырех с половиной лет.

Два года спустя представители того же семейства посетили знаменитую сокровищницу саксонских курфюрстов и королей «Зеленый Свод» и вынесли оттуда драгоценности страховой стоимостью не менее 113 миллионов евро. По этому делу были осуждены пять представителей семьи Реммо.

Вот такой скромный трудящийся и поздравил с победой госпожу Эральп. Кого-то подобная компания, возможно, и удивит, но только не читателя, знакомого с историей большевизма.

Несложно предсказать и дальнейшую кадровую трансформацию муниципального аппарата — в первую очередь полиции. Цифры говорят сами за себя: если среди принятых на службу весной 2022 года миграционное прошлое имели 37%, то в 2024–2025 годах из 10 874 соискателей 4 271 человек (39,3%) были отсеяны просто из-за слабого знания немецкого языка.

В наследство этим чиновникам с неродным немецким достается быстро разлагающийся мегаполис с горами мусора, разбитыми тротуарами и вечными стройками.

Пробки растут, велодорожки упираются в тупики, а привычная поездка по городу превратилась в квест с перекрытиями, отмененными поездами и неработающими эскалаторами.

Свободных квартир нет, аренда пожирает доходы, в школах не хватает тысяч учителей (выход нашли гениальный — набрали любителей без профильного образования).

Ведомства до сих пор пересылают документы по факсу, а городская IT-инфраструктура «защищена» настолько надежно, что после первой же атаки в даркнет утекло свыше миллиона конфиденциальных записей.

Казалось бы, есть чем заняться, но в муниципальную повестку то и дело встревает международная политика. На организованном нойкёльнским отделением партии «Левые» митинге под многообещающим названием «В ярости от капитализма» рэпер Dahabflex исполнил песню с призывами «Yalla Yalla Intifada» и «Death to the IDF».

У записных борцов с антисемитизмом здесь, конечно, сработал дежурный рефлекс, но меня эта история навела на совсем другие печальные мысли.

В Берлине проживают около 187 тысяч арабов и до 200 тысяч русских. И почему-то горожане, идентифицирующие себя с несостоявшимся государством Палестина, выходили на улицы вопреки запретам и репрессиям, выстроили инфраструктуру сопротивления и добились того, чтобы их услышали.

И у «Левых», и у блока Сары Вагенкнехт были агитматериалы на арабском. Обе партии сражались за голоса арабской улицы.

А вот русская диаспора как политический субъект, на поддержку которого Россотрудничество годами осваивало миллионные бюджеты, никак себя не проявила. Как говорится, думайте!

Кстати, о блоке Сары Вагенкнехт. Если бы результаты определялись соревнованием по кринжовости предвыборной кампании, партия уверенно взяла бы первое место. Но в реальности они предсказуемо пролетели мимо ландтага, не добрав считанных долей процента.

Кроме плакатов на арабском и ИИ-картинки с плачущим палестинским ребенком на фоне дымящихся развалин (то ли Газы, то ли Берлина, сразу не поймешь), их агитация не запомнилась вообще ничем.

Мне в почтовый ящик, например, бросили флаер с фотографией кандидата-африканца и подписью: мол, он «один из вас» (чего). Из всех невнятных обещаний товарища Айкпе (так зовут кандидата) в память врезался только пункт о том, что он собирается защищать права и интересы бездомных. Надеюсь, что бездомные за него проголосовали.

И все же основным вопросом предвыборной кампании стала не миграция, а доступность жилья. Левые предложили решить проблему проверенным способом: заморозить квартплату, ограничить выселения жильцов-неплательщиков и экспроприировать крупные жилищные концерны, передав сотни тысяч квартир в общественную собственность.

Недостающее жилье предполагается, таким образом, не столько строить, сколько отнять у его нынешних владельцев и передать в заботливые руки социалистической бюрократии.

Правда, просто отнять квартиры даже берлинские левые пока не могут: Основной закон требует выплаты компенсации. Ее размер, в зависимости от мнения оценщика, составляет от 8 до 36 миллиардов евро.

Сторонники обобществления обещают расплатиться столетними облигациями, проценты по которым якобы покроют сами квартиросъемщики. Если же их квартплаты не выдержат одновременно аренды, ремонта домов и обслуживания гигантского долга, оплачивать социалистический праздник придется налогоплательщику.

При нынешних ставках одни проценты могут обойтись городу в сумму от 300 миллионов до 1,3 миллиарда евро ежегодно. Особенно дивное решение для столицы, заканчивающей год с дефицитом порядка 4,6 миллиарда.

Одновременно фокус смещается на другого виновника городских неурядиц, и это не миграционный преступник, нелегально пересекший границу ради социальных пособий и льгот, а паразиты и спекулянты с финансового рынка. Вот против кого, оказывается, и стоит вести интифаду.

Впрочем, эта инициатива не нашла понимания даже у вероятных коалиционных союзников левых — социал-демократов. Еще в 2019 году тогдашний правящий бургомистр Берлина, социал-демократ Михаэль Мюллер, возразил предельно красноречиво:

«Если инициатива добьется успеха, еврейских собственников в Германии, возможно, экспроприируют уже во второй раз».

Его партия получила 12,1% — худший результат за всю послевоенную историю берлинской организации (на 6,3% меньше, чем в 2023 году). Не помогли ни развешанные по всему городу патетические портреты кандидата Штеффена Краха, с которых этот спаситель столицы с честным и открытым лицом обещал берлинцам порядок и светлое будущее.

Незадолго до голосования эту пастораль испортили обыски, проведенные в рамках расследования по подозрению в незаконном получении выгоды. Следствие изучает обстоятельства сделки вокруг территории бывшей клиники в регионе Ганновер, которым Крах прежде руководил. Речь о пожертвовании от компании, участвовавшей в тендере.

И все же хоронить SPD рано. Берлинская партийная система устроена таким образом: сколько бы социал-демократы ни теряли, раздробленность парламента вновь делает их необходимой деталью практически любой реалистичной коалиции без AfD. Партия проиграла выборы, растеряла треть прежних избирателей и заняла пятое место, но снова может выбирать, кому именно предоставить большинство.

Социал-демократов обошли даже «Зеленые» — Партия борьбы с автомобилем. Все новые улицы предлагается закрывать для сквозного движения, парковки уничтожать или делать непомерно дорогими, проезжую часть отдавать велосипедистам, а весь город заковать в ограничение скорости 30 км/ч.

ХДС, некогда претендовавший на статус консервативной народной партии, окончательно расписался в собственном бессилии и непригодности. Символом деградации стал правящий бургомистр Кай Вегнер, отправившийся играть в теннис аккурат в тот день, когда диверсия левых экстремистов обесточила десятки тысяч берлинских домов.

Последовавшие невнятные оправдания лишь подтвердили, что нынешние хозяева Берлина замечают проблемы только тогда, когда те начинают напрямую угрожать их электоральным рейтингам. В этом смысле левацкие террористы получили ровно то, к чему стремились — атака на энергосеть добила репутацию градоначальника, расчистив дорогу для социалистов.

И, наконец, АдГ. На фоне триумфа в других землях третье место оставляет ощущение разочарования. Для сравнения: на проходивших одновременно выборах в Мекленбурге-Передней Померании партия заняла первое место с 38,2%, улучшив свой результат 2021 года сразу на 21,5%.

«Альтернатива» получила в этой земле 32 из 71 мандата и тем самым завоевала блокирующее меньшинство: без нее теперь невозможно принимать решения, требующие двух третей голосов. Однако едва ли не больше радости ее сторонникам доставил разгром ХДС, рухнувшего с 13,3 до 4,9% и впервые оставшегося за дверями земельного парламента. Та же участь постигла BSW, которому для прохождения не хватило всего 0,2%.

Именно в этой земле, в Любмине, «Северные потоки» выходят на немецкий берег. Для небогатого восточного региона газопровод был источником рабочих мест и надежд на дешевую энергию.

В 2021 году министр-президент Мануэла Швезиг учредила так называемый «Фонд защиты климата», получивший от «Газпрома» около 20 миллионов евро и фактически помогавший достраивать «Северный поток-2» в обход американских санкций.

После начала украинского конфликта фонд превратился в токсичный объект парламентского расследования, а сама Швезиг — в убежденную сторонницу конфронтации с Россией.

Освободившуюся тему газопровода подхватила АдГ. Партия требует запустить уцелевшую нитку и после окончания войны вернуть земле дешевый российский газ. Оценивая причины своего поражения, Швезиг признала, что поддержка «Северного потока» стала одним из факторов перехода избирателей к АдГ.

Однако в Берлине, центральные кварталы которого заселены специалистками по квир-феминизму, вечными студентами, профессиональными получателями пособий (это без учета мигрантов), рост АдГ с 9,1 до 16,3% и расширение фракции с 17 до 29 депутатов — однозначно успех.

Еще недавно синим пятном на электоральной карте оставался прежде всего Марцан-Хеллерсдорф — район панельных многоэтажек со значительным русскоязычным населением.

Теперь синяя зона расползлась по восточной и юго-восточной периферии: через Лихтенберг и Хоэншенхаузен к окраинам Трептов-Кепеника, а отдельные очаги появились и в рабочих кварталах западного Берлина — в Шпандау и Райниккендорфе.

Это уже не протест постсоциалистических панелек, а складывающийся электоральный пояс внешнего Берлина. Города слесарей, водителей, охранников, строителей, ремесленников и мелких предпринимателей, которые встают рано утром, едут на работу и оплачивают своими налогами весь этот левацкий праздник жизни.

По словам стратега Новых Правых Бенедикта Кайзера, «красно-красно-зеленая» коалиция станет мощнейшим стимулом для патриотов немецкой столицы: возможен явный сдвиг вправо! Только для этого нужно быть наготове: отстаивать социальную повестку, сохранять связь с народом и занимать твердую позицию!

Интервью с Виктором Васильевым: преследование в Киргизии и русское влияние за рубежом

2026-09-14T12:47:14.291Z

Вопросы — Артемий Сыч, ответы — Виктор Васильев.

Артемий Сыч: Добрый день, Виктор! Ваше дело было самым громким политическим преследованием российского гражданина в Киргизии. А чем вы занимались в Киргизии? Почему жили там?

Виктор Васильев:

Доброго времени суток.

Прежде всего, это было связано с моей работой. Около полутора лет в совокупности я прожил и проработал в Кыргызстане, начиная с декабря 2020 года и заканчивая январём-февралём 2022 года. Это было связано с моим участием в президентских выборах, референдуме и парламентских выборах Кыргызстана, которые состоялись с января по октябрь 2021 года, а также с рядом других проектов, связанных непосредственно с моей работой как политтехнолога и медиаменеджера.

Приглашающей стороной и, собственно, работодателем тогда выступила администрация президента. На старте это была администрация Жапарова. Тогда он был премьер-министром страны — сразу после переворота, революции октября 2020 года, когда он из тюремных нар попал в кресло премьер-министра; уже в январе 2021 года стал президентом.

[Справка по Жапарову: Нынешний президент Киргизии. Родился в 1968 году. В постсоветской Киргизии был преуспевающим бизнесменом. В 2005 году стал депутатом. Осуждён по делу о захвате власти в марте 2013 года. Оправдан в июне 2013 года. В августе 2013 года оправдание отменили без реального тюремного срока. В 2017 году суд признал его участником нападения на главу правительства Киргизии в ходе протестов 2013 года. Тогда протестующие заблокировали автомобиль главы правительства и чуть было не сожгли его, но передумали. В 2020 году в ходе протестов был освобождён из тюрьмы. Судя по всему, его выпустили сотрудники тюрьмы, чтобы протестующие не взяли её штурмом. Стал президентом].

На этих исторических выборах мне посчастливилось поработать. Плюс ко всему, я являюсь уроженцем Центральной Азии, мои родственные и дружеские связи с регионом достаточно сильны. Поэтому в какой-то момент я решил остаться в Кыргызстане и, собственно, так или иначе жил между двумя регионами — Центральной Азией и, в последние годы, Западной Африкой. Центральная Азия была для меня вторым домом. Я планировал даже перевезти свою африканскую семью в Бишкек и там обосноваться.

Ещё одним фактором выбора в пользу Кыргызстана и Бишкека было моё обучение в Кыргызско-Российском Славянском университете имени Бориса Ельцина. Этот университет имеет межправительственный статус, создан по инициативе России, финансируется в основном из российского бюджета и объективно является одним из топовых университетов в стране.

Я учился в аспирантуре на факультете международных отношений, фактически окончил её и перед арестом выходил на защиту диссертации. Если бы не арест, думаю, к текущему моменту я бы уже успешно защитил диссертацию и, соответственно, имел перспективы преподавательской деятельности в этом высшем учебном заведении.

Артемий Сыч: Как вы оцениваете российские публикации по вашему делу? Вы ощутили солидарность русской нации с вами? Или она была всё же недостаточна? Как вы оцениваете поведение российского государства?

Виктор Васильев:

Что касается публикаций и в целом поддержки со стороны России, конечно, поддержка моих ближайших коллег и друзей по журналистскому цеху чувствовалась и ощущалась. В общем-то, она и сыграла решающую роль в моём освобождении.

Отдельно отмечу Эдварда Чеснокова, известного многим журналиста, представляющего «Комсомольскую правду». Отмечу Алексея Мильчакова, руководителя ДШРГ «Русич», моего старого друга, и ряд других ресурсов, с которыми я сотрудничал и работал.

Их позиция привела к тому, что после достаточно долгого моего заключения подключились уже и крупные российские СМИ, в том числе Mash и Lenta.ru. Фактически российское государство — в лице Россотрудничества и нового руководителя Россотрудничества Игоря Юрьевича Чайки — обратило внимание на моё положение. Благодаря их вмешательству стало возможным моё освобождение.

Но прежде всего моё освобождение стало возможным вследствие перемен в самом Кыргызстане — отставки прежнего главы спецслужб Кыргызстана, ГКНБ, Камчыбека Ташиева. Без его отставки о какой-либо возможности моего освобождения не могло бы идти речи. Об этом мне напрямую и открыто заявлял сам следователь: мне грозит десять лет тюремного срока.

[Справка по Ташиеву: киргизский политик и чиновник. Начал карьеру так же, как и Жапаров, в депутатском корпусе. Работал министром чрезвычайных ситуаций. После — стал одним из лидеров партии «Ата-Журт». Платформа партии: киргизский национализм, сближение с Россией, антиамериканизм. В 2013 году вместе с Жапаровым осуждён по делу о захвате власти. Также вместе с Жапаровым оправдан. Так же, как и Жапарову, ему отменили оправдание, но без реального тюремного срока. При Жапарове стал главой местного КГБ. Влияние его было гораздо больше, СМИ даже писали о тандеме власти Жапарова/Ташиева. Об этом говорят и обстоятельства его увольнения. Чтобы уволить Ташиева, Жапаров дождался, пока он уедет на лечение в Германию. После увольнение на Ташиева было возбуждено дело о подготовке государственного переворота. Ташиев признан виновным, но суд ему назначил пробацию, то есть условное осуждение без реального тюремного заключения. Ташиев добивается амнистии, обвинение запрашивает 9 лет заключения.]

Артемий Сыч: Как я понимаю, из ваших текущих публикаций претензии Киргизии к вам не закончились. В чём они состоят?

Виктор Васильев:

Что касается претензий со стороны Кыргызстана, я прогнозирую, что в среднесрочной перспективе — возможно, уже в октябре-ноябре предстоящей осени — будет предпринята попытка государственного переворота.

Если к власти придут те силы, о которых я публично заявляю, — Камчыбек Ташиев, группа политиков и окружающих его лиц, представляющих южные регионы страны, — думаю, меня практически сразу объявят в международный розыск и найдут, в чём обвинить.

Моё физическое выдавливание из Кыргызстана было связано с угрозами возбуждения второго уголовного дела. Именно поэтому мой адвокат настоятельно советовал не подавать апелляцию на приговор, и я к нему прислушался: действительно была озвучена угроза уголовного преследования уже по другой статье.

Напомню, что помимо обвинений в вербовке в ряды Вооружённых сил России вторым обвинением — озвученным, но не предъявленным — был шпионаж в пользу России.

Добиться справедливости в текущей ситуации мне не удалось, но это не значит, что я не буду добиваться её завтра. Я буду добиваться полной реабилитации и полного оправдания. На текущий момент Свердловский районный суд города Бишкека, который дал мне меньший срок по данной статье, тем не менее признал меня виновным.

Это промежуточное решение, оно ни в коем случае не является справедливым. Справедливое решение означает полное оправдание, реабилитацию, соответствующую компенсацию морального вреда и компенсацию за потерянное время.

Именно этого я буду добиваться, в том числе путём публичного диалога, к которому пытаюсь прибегать сейчас и с действующими властями, и с теми властями, которые придут к власти, — если это будут лидеры, не связанные с экс-руководителем спецслужб Кыргызстана Камчыбеком Ташиевым.

Артемий Сыч: Как вы видите идеальные отношения России и Киргизии/Средней Азии? К чему эти страны и наши отношения с ними идут сейчас? Они склоняются всё больше в сторону Запада, Востока или Россия сохранит своё влияние?

Виктор Васильев:

Что касается отношений с Россией, я бы всё-таки чётко разделял отдельные страны. Единого региона с общим культурным и ментальным пространством и едиными экономическими связями сейчас не существует. Страны достаточно сильно обособились, имеются сильные внутренние противоречия.

Надо рассматривать интересы России в контексте двусторонних взаимоотношений: отдельно Россия и Казахстан, Россия и Кыргызстан, Россия и Таджикистан, Россия и Узбекистан, Россия и Туркменистан, Россия и Афганистан. Афганистан всё-таки является неотъемлемой частью субрегиона Центральной Азии, и его влияние на соседей, прежде всего Узбекистан и Таджикистан, нельзя недооценивать.

В этом контексте я являюсь живым свидетелем и, в каком-то смысле, достаточно глубоким экспертом по двусторонним отношениям России и Кыргызстана.

Я оцениваю политическое влияние России именно в Кыргызстане как достаточно значимое, но не соответствующее тому культурному, экономическому и военному присутствию, которое у нас имеется. Вплоть до 2026 года, до текущего года, Россия по ряду показателей была на первом месте по инвестициям в Кыргызстане. Естественно, Россия является стратегическим партнёром Кыргызстана в военной сфере и во многих других отношениях.

Но во всём, что касается политических вопросов, Россия значительно уступает своим ближайшим конкурентам в регионе — прежде всего Китаю, Турции и даже таким удалённым странам, как Великобритания, Индия, Пакистан и так далее.

На мой взгляд, сейчас в Кыргызстане идёт достаточно серьёзная конкурентная борьба между двумя игроками. Это Китай, который представлен действующим лидером страны Садыром Жапаровым, и, с другой стороны, Великобритания и Турция, которые представлены бывшим главой местных спецслужб генералом Камчыбеком Ташиевым, а также рядом региональных элит и политических сил, формально или неформально поддерживающих его на текущий момент.

Является ли Россия игроком в этом ключевом противоречии между Лондоном и Пекином в данной локации? Очень сомневаюсь.

Ближайшее будущее — предстоящая осень и президентские выборы в январе 2027 года — покажет, кто за кем стоит и кто обладает наибольшей силой и влиянием. Ставки достаточно высоки. Они имеют значение и для самого Кыргызстана, и для всего субрегиона Центральной Азии, и для Китая, России и Ирана. Интересы очень многих стран затрагивают именно предстоящие президентские выборы.

В Кыргызстане это связано прежде всего с реализацией крупного инфраструктурного проекта, крупнейшего в истории региона за последние 40 лет, — строительством железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Строительство активно ведётся, и уже через год будет запущена первая часть дороги Китай — Кыргызстан.

Огромный поток китайских товаров пойдёт частично в регион, но основная часть — далее на рынки России, Европы и Ирана. Этот новый логистический путь имеет большое значение для всех игроков. Кто будет его контролировать, тот во многом будет иметь определяющее влияние в регионе.

Ещё отдельно отмечу: несмотря на то, что регион очень сильно фрагментирован и нужно говорить о двусторонних интересах России в регионе, предстоящие события — как и те или иные политические пертурбации в Кыргызстане ранее — имеют значение для всего постсоветского пространства.

Поскольку страна сама по себе не обладает достаточно развитой политической культурой или традициями государственности, Кыргызстан был выбран в качестве удобной локации для тестирования тех или иных политических экспериментов и технологий.

В данном случае, помимо идеологической начинки под названием «Большой Туран», я вижу попытку реализовать сценарий строительства пространства «Украины 2.0» во всём субрегионе Центральной Азии. Опыт подсказывает, что соседи всегда пристально смотрят на события в Кыргызстане и мотают на ус. Те или иные практики, формы противоборства имеют большое символическое значение для соседей — может быть, не столько практическое, политическое или экономическое, сколько символическое для элит субрегиона Центральной Азии.

Ближайшие события покажут, кто прав, кто виноват и кто имеет определяющее влияние в регионе. Это будет иметь последствия для всех стран-соседей.

Исторически так было всегда. Эпоха оранжевых революций на постсоветском пространстве начиналась в том числе с Кыргызстана, с Тюльпановой революции, когда к власти пришёл Курманбек Бакиев в 2005 году.

[Справка по Бакиеву: Президент Киргизии в 2005-2010 годах. Пришёл к власти в результате революции за социальную справедливость. Обретя власть, стал раздавать должности родственникам, подвергался критике за коррупцию и рост тарифов на энергетику. В 2010 году против Бакиева начались протесты. В апреле 2010 года киргизские силовики расстреляли толпу демонстрантов. Погибли 87 человек. Бакиев сбежал из страны, получил политическое убежище в Белоруссии, где и живёт до сих пор. Киргизский суд заочно приговорил его к пожизненному заключению. Но потом передумал и решил, что пожизненное за гибель 87 человек — это какой-то жесткач, и заменил наказание на 30 лет, которые Бакиев может отсидеть мужиком в любой момент, если захочет].

В каком-то смысле сегодня мы видим вторую попытку — уже с применением совершенно других технологий и без прямого вмешательства каких-либо западных структур, но опосредованно, через Турцию, через ставку на местные спецслужбы, — запустить процессы, формально, может быть, не связанные с государственным переворотом, но революционные по своим последствиям для постсоветского пространства, в том числе направленные против России.

Артемий Сыч: Вы упоминаете проевразийские взгляды. Вы их разделяете? Если да, то в чём они состоят?

Виктор Васильев:

Что касается проевразийских взглядов, действительно, я публично обозначал ряд концептов или идей, которые могли бы быть полезны для реализации мягкой силы России в регионе.

Сам я евразийцем не являюсь. Я отношусь к этой идеологии — или, точнее, философской и культурной традиции, укоренённой в истории российской, русской мысли, — как к доступному выбору, когда из двух зол выбирают меньшее. Для нас евразийство — меньшее зло.

Есть определённые предпосылки к тому, что именно евразийство в российской традиции, заложенной дореволюционными философами, в том числе славянофилами, продолженной советской школой евразийства и современной неоевразийской школой в лице Дугина, может стать сколько-либо эффективной и конкурентной альтернативой идеям Большого Турана, которые транслирует Турция.

Эти идеи, основанные на этническом родстве всех тюркских народов, — заведомо ложная история. Но идеологии, основанные на этническом национализме и противопоставлении тюркского мира России, очень популярны. Они мобилизуют молодёжь стран Центральной Азии, играют на русофобских настроениях и провоцируют их именно в молодёжной среде.

Нужно учитывать достаточно объективные факторы: этнический состав стран Центральной Азии меняется. На протяжении последнего поколения в разы сократилось присутствие русской диаспоры, сократилось влияние самого русского языка.

Страны Центральной Азии оказались в некотором промежуточном состоянии: значительная часть их населения, особенно жители аграрных регионов, оказалась словно в XIX–XVIII веке, где-то в Средневековье. Незначительная городская прослойка продолжила свой путь развития, однако всегда рискует просто исчезнуть под натиском объективных сил, связанных с высокой рождаемостью в сёлах, ростом националистических и исламистских настроений.

Бороться с этим, в общем-то, бесполезно — так же, как бесполезно отгораживаться от стран региона какой-то высокой бетонной стеной. Это просто физически невозможно. Необходима альтернатива тем идеологическим концептам, которые очень успешно реализуют в регионе наши геополитические оппоненты.

Прежде всего это, конечно, Турция, которую к этим действиям подталкивает Великобритания. Собственных турецких интересов в регионе практически нет. Для Турции, для Анкары, Центральная Азия всегда была задворками с точки зрения её геополитических интересов. Однако в последние годы всё очень сильно изменилось.

Артемий Сыч: Мы довольно много слышим о евразийстве среди россиян: философов и политических движений. Но я ничего не слышал о каких-либо евразийцах среди центральноазиатов и закавказцев. Они существуют? Почему вы думаете, что евразийство вообще может конкурировать с пантюркизмом и исламизмом?

Виктор Васильев:

По поводу евразийства и популярности этих идей среди малых народов: на самом деле, возможно, удивлю, но в каком-то смысле не евразийство, а неоевразийство во многом являлось государственной идеологией Казахстана. Это действительно была основополагающая идеология времён Нурсултана Назарбаева — середины 2000-х годов, когда в рамках активного нацбилдинга появилась Астана, новая столица Казахстана.

Назарбаев приглашал Александра Дугина посетить Казахстан с лекциями. Дугин написал в том числе книгу «Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева».

Казахстан позиционировал себя в качестве лидера евразийской идеологии на всём постсоветском пространстве. Это совпадало с неоевразийством Дугина, поскольку Дугин считает истоками российского государства и государственной традиции монголоидов, Чингизидов. Казахи, в свою очередь, выстраивают порядок наследования не совсем от тюрков, а именно от Чингизидов, от Золотой Орды.

Таким образом, Казахстан позиционировал себя в рамках этой идеологии не просто на равных с Москвой, но в каком-то смысле в качестве старшего брата. Это был абсолютно оправданный и достаточно удачный шаг со стороны лидера Казахстана. Но это был фальстарт. Почему? Потому что тогда ещё явного конфликта России с Западом не было, а евразийство было идеологией маргиналов. Все эти попытки построения евразийской идеологии с приоритетом Астаны не были всерьёз восприняты ни в России, ни даже в самом Казахстане.

Если мы берём пророссийские настроения казахов, а в ещё большей степени — тюркских народов, проживающих на территории России, они тоже в той или иной степени являются евразийцами. Просто, может быть, не осознают или не артикулируют свои идеологические воззрения достаточно чётко. Но так или иначе, на словах и на деле, в том числе участвуя в СВО, эти народы фактически являются проводниками евразийской идеологии.

Если брать основную, фундаментальную черту, которая связывает изначальных евразийцев как носителей традиции русской мысли — философского течения, зародившегося ещё в Российской империи, — и неоевразийцев Дугина, это примат территории.

С точки зрения классических евразийцев Россия, в том числе Российская империя, появилась на пространстве под названием Туран. Это Алтай, Южная Сибирь, Южный Урал, в том числе арийский Аркаим. На этом пространстве происходило движение народов, прежде всего славянских и тюркских. Союз этих народов позволил создать новую сильную государственность — Российскую империю. Если кратко, речь идёт именно о примате географии.

Поэтому евразийство — это прежде всего союз славянских и тюркских народов. Кавказ здесь участвует постольку поскольку — только через тюркские народы Кавказа.

Фактически это более значимая для нас история, потому что, говоря о евразийстве, мы говорим в том числе о народах, которые проживают с нами уже более 400 лет, если брать татарский народ. Действительно, это народы, которые стояли у истоков Российской империи и Московского царства.

Поэтому, по крайней мере, классическому евразийству нет другой альтернативы, способной конкурировать с пантюркизмом. Есть ещё более опасные версии враждебной для нас идеологии — исламизм и различные версии этнического радикализма, которые так или иначе присутствуют в странах Центральной Азии и транслируются в национальные регионы России.

Поэтому вопрос даже не в том, может ли евразийство конкурировать с пантюркизмом. У нас просто нет другого выбора: нам необходимо предлагать альтернативу, и единственная рабочая альтернатива, на мой взгляд, — евразийство.

Вопрос только в том, как его правильно упаковать и преподнести. Это может происходить в рамках дискуссии об алтайской цивилизации как истоке всех тюркских народов. Или в рамках общей географической общности, связанной с этим общей исторической судьбы, или каких-то других точек соприкосновения.

В противном случае объективные причины — более высокая рождаемость у тюркских народов, высокий уровень пассионарности — будут направлены против нас, и мы просто будем сметены. В долгосрочной перспективе отгородиться от этих процессов невозможно, учитывая, что мы с тюркскими народами уже более четырёхсот лет вместе проживаем. Это достаточно пессимистичный взгляд: эти процессы можно только смягчать.

Если брать большую историческую дистанцию, отчасти это произошло в Иране, где научились работать и конкурировать с тюркским фактором.

Для нас это принципиальная история, гораздо более значимая, чем противостояние на Украине или межнациональные проблемы, связанные с отдельными кавказскими народами. Для нас основополагающий вопрос — сможем ли мы найти позитивный диалог с тюркскими народами.

Конфликт на Украине я в том числе склонен рассматривать через тюркский фактор. Почему? Потому что украинцы, конечно, в большей степени всё-таки тюркский народ, а не славянский. Именно к этнотипу и этнической психологии украинцев западные медиаменеджеры подобрали определённые ключи и создали на пространстве в том числе Крымского ханства и Большой Хазарии пространство «антироссии», использовав эффективный тюркский фактор против России.

Артемий Сыч: Вы — африканист. Я сформировал своё мнение, которое, возможно, предвзято, что в советской этнографии, традиции которой продолжает РФ, есть такой феномен, что этнограф, будь он африканистом, арабистом и кем угодно ещё, смотрит на предмет своего научного интереса как на нечто обожаемое, чем он искренне восхищается. Мне всегда казалось это странным, я всегда думал, что русский учёный должен смотреть как злой профессор: этнография — это знание о народе, который мы потом себе подчиним, опутаем в наши щупальца либо жестоко, либо в объятия, а потом будем владеть. Что вы об этом думаете?

Виктор Васильев:

Ну, давайте разберём, что такое советская африканистика. Действительно, у нас это было развитое направление, особенно в сфере языкознания. У нас была целая школа, и до сих пор остаются специалисты, владеющие достаточно редкими африканскими языками, например. И в этой сфере мы до сих пор действительно впереди планеты всей.

Но есть такой нюанс, что, особенно в поздние советские времена, африканистика была прибежищем диссидентов и в целом диссидентствующих антигосударственных элементов. И самый яркий пример — это Николай Гиренко, правозащитник, эксперт в сфере межнациональных отношений.

[Николай Гиренко был убит скинхедской группировкой Боровикова-Воеводина. Большой текст о ней выходил на Обыкновенном царизме]

Он, конечно, в научной среде более известен как африканист. В своё время он работал переводчиком на острове Занзибар, в советское время. А в 2000-х он поплатился за свою одиозную деятельность, направленную против русского народа. Мы это всё прекрасно знаем. И в его память до сих пор проводятся различные научные мероприятия на факультете востоковедения СПбГУ и в других научных учреждениях. Это один момент, который мы должны зафиксировать.

Второй момент — в силу разрыва вообще традиции именно практического применения африканистики. Многие направления были утрачены. Именно африканистов-практиков с советских времён, которые сохранили те традиции, тот объём знаний, опыта и которые бы при этом оставались практиками, — даже в Институте Африки Российской академии наук их единицы.

Соответственно, африканистов-практиков, то есть людей, обладающих соответствующим образованием и при этом знающих, что такое Африка, на всю Россию — буквально единицы. Произошёл разрыв, связанный с 90-ми, 2000-ми годами, когда «никакого финансирования, соответственно, практической работы на африканском направлении у нас не велось».

Теперь что касается роли гуманитарных наук в целом в национальном государстве. Они призваны, если мы говорим о внешнем периметре, реализовывать влияние государства.

Исходя из этих традиций советской африканистики, конечно, нам необходима африканистика с чистого листа. И во многом этот процесс запустил Евгений Викторович Пригожин, который специалистов гуманитарного профиля — а именно политтехнологов, социологов, переводчиков — для работы на Чёрном континенте фактически набирал без какого-либо опыта, не обращаясь к каким-либо институциям, образовательным учреждениям или профессиональным сообществам.

Он прекрасно понимал, что, несмотря на отсутствие опыта, его люди, его команда смогут в перспективе реализовывать в Африке любые проекты более успешно, чем то профессиональное сообщество, которое себя относит к африканистике.

Поэтому у нас имеется тотальный разрыв между профессиональным или научным сообществом и тем, что у нас происходит на практике. И поэтому в каком-то смысле российская африканистика в начале десятых, в середине десятых годов пережила второе рождение благодаря санкт-петербургскому концерну.

И, переходя уже к третьему моменту: а как учёный, исследователь может действовать эффективно? Он может действовать эффективно, не только хорошо зная и понимая свой предмет, но и действительно обладая некой страстью к тому предмету, изучением которого он занимается.

Африка в этом смысле — очень контрастный предмет, поскольку к ней невозможно относиться нейтрально. Ты либо принимаешь и любишь Африку, либо, соответственно, уходишь в противоположную плоскость — начинаешь ненавидеть всё, что связано с Африкой.

И поэтому те гуманитарные специалисты, которые впервые оказались в Африке, в общем-то, разделяются на две категории. Те, кто начинает ненавидеть Африку и, соответственно, не находит перспективы какой-то или удовольствия в работе на Чёрном континенте. И те, кто всем сердцем начинает любить Красный континент. Ну, Чёрный континент, красная земля.

И поэтому, чтобы реализовывать собственное влияние в Африке, её надо не только знать, её нужно понимать и любить. То есть только после этого открываются возможности для сколь-либо эффективной работы на Чёрном континенте. Как-то так.

НИЛЬС ИЗ “ЯИЦ ФАБЕРЖЕ”: OREL BUTCHERS, КОНФЛИКТ С CWT и “ФАН-АЙДИ”

2026-08-17T13:33:36.971Z

Свят Павлов: Салют! Рад видеть у нас на интервью.

Нильс: Привет, взаимно. Давно читаю твой канал и очень рад, что мы лично познакомились.

БЫТЬ ЛУЧШЕ СТУПЫ

Свят Павлов: Начнем с самого прозаичного вопроса. Как и почему ты начал заниматься музыкой?

Нильс: Это началось в первой половине 90-х, когда я начал слушать рок-музыку вообще. Хорошую, разную.

Свят Павлов: Какую, например?

Нильс: Какой-нибудь «Наутилус» или “Кино” я, конечно же, слушал, потому что западной музыки было мало, надо было ее доставать. Фирма грамзаписи “Мелодия” выпускала виниловые пластинки, которые раскупали мгновенно.

С самой разной музыкой я уже познакомился в детском лагере “Орленок” под Туапсе в 92 году, куда я попал, выиграв орловский конкурс по краеведению. Там были прикольные калмыки, которые выглядели как Цой и пели как Цой.

Девочка из Омска привезла кассету “Гражданской обороны”. Так я узнал про существование Егора Летова.

Примерно тогда же в Орле я узнал про Константина Ступина.

Свят Павлов: Легендарный орловский бард!

Нильс: Тогда он еще не был бардом. У них была группа, которая была очень похожа на Motorhead и ЭСТ по звучанию. Они играли такой спид-панк, тяжелый достаточно рок-н-ролл.

А у меня уже тогда какие-то стишки писались. Я очень хотел быть похожим или лучше Ступы, так как он орловский музыкант.

Свят Павлов: Можно сказать, что Ступа в первую очередь повлиял на твое желание стать музыкантом?

Нильс: Однозначно Ступа дал толчок, чтобы я стал музыкантом. И потом мы со Ступой познакомились. Когда он не сидел в тюрьме, мы вместе употребляли разные напитки, делились творчеством, обсуждали музыку, рок.

С ним было интересно, он был очень начитанным, наслушанным парнем и хорошим собеседником. Он много дал мне в плане музыки.

В 94-м году у меня был первый проект, который назывался «Водозабор». Я набрал музыкантов, которые не умели играть. Я сочинял такие вирши наподобие Егора Летова, смесь с каким-нибудь Джелло Биафрой на русском языке.

Мы играли панк, не умея играть панк. Главное ведь перформанс и дикое вызывающее поведение.

Свят Павлов: А где вы начинали?

Нильс: Да вот прямо здесь, в орловском парке (показывает на парк за окном. – Ред.). Мы выходили в белых медицинских халатах, измазанных красной краской. Это был больше вот такой акционизм.

Свят Павлов: Стилистически очень похоже на группу “Химера”, которая примерно так же выступала в то же время.

Нильс: Ну они питерские. У них тогда была поддержка и среда, у нас всего этого в Орле не было. Потом мне стало интересно звучание, как у оркестра АУ Андрея Свина Панова (речь про группу “Автоматические удовлетворители”, одни из основоположников панка в России – Ред.).

Я взял себе трубу, у меня был саксофон и фагот. К концу существования у “Водозабора” уже несколько составов сменилось.

Свят Павлов: А что потом случилось с “Водозабором”?

Нильс: А с “Водозабором” случилось государство на местном уровне. По одной известной русской статье.

Были и другие проблемы. Многие участники “Водозабора” начали чудить. По алкоголю, наркотикам. Саксофонист умер от онкологии.

Тяжелый груз на душе появился, так что пришлось закрыть проект.

“МЫ НЕ ИГРАЕМ ФУТБОЛЬНЫЙ СКА-ПАНК”

Свят Павлов: И затем в 2003 году появилась группа “Яйцы Фаберже”?

Нильс: Да, я познакомился с музыкантами, которые просто играли на репбазе. У меня уже был материал “Водозабора”, и я успел нагулять аппетит к музыке.

Изначально было несколько вариантов названий для группы. Среди них “Кот Д'Ивуар” и “Бацилла”. Мы даже самое первое выступление отыграли под названием “Бацилла”, но оно в итоге мне не зашло.

Тогда уже появился интернет, и чтобы группа легко искалась в поисковике, я по примеру “Аукцыона” придумал писать “Яйцы Фаберже” через “ы”.

Свят Павлов: А вы с самого начала же начали играть в футбольный ска-панк?

Нильс: Нет, это ошибочное мнение, что мы играем футбольный ска-панк. Изначально, как я и говорил, мне был интересен оркестр АУ, были интересны проекты Сукачева “Бригада С” и “Неприкасаемые”, когда они играли с духовыми инструментами.

И когда мы начали играть с дудками, я уже впоследствии узнал, что люди это определяют как ска-панк. Но мне про этот стиль ранее ничего не было известно.

Свят Павлов: То есть ваши слушатели сами идентифицировали так эту музыку?

Нильс: Да, как ты говоришь, околофутбольный. Это получилось потому, что у нас было на тот момент два околофутбольных трека, на первом альбоме вообще один.

В 2004-м вышел трек «Hools», спустя год «Все на футбол». Потом гораздо позднее вышла песня “Вороны-Москвички”, она тоже околофутбольная.

Свят Павлов: Про Земфиру-лесбиянку!

Нильс: Да-да. Вообще из где-то 80 треков нашей дискографии у нас всего три песни про футбол.

Свят Павлов: А как же трек “Финки”, где футбольные фанаты наказывают гопников?

Нильс: Это у тебя просто такие ассоциации. Трек “Финки” про шпану с района, в котором мы со Ступой жили. Этот район в Орле считается самым отбитым.

Там и меня отбивали, и я отбивал в свое время. Приходилось за себя часто постоять. Но с другой стороны, это обычное дело для провинциальных городов Руси. Как у тебя это, подледная Россия.

КАК ПОЯВИЛИСЬ OREL BUTCHERS

Свят Павлов: Как ты оказался в околофутболе, это было параллельно с музыкой?

Нильс: Я в 88-м году попал на футбол впервые в Орле. Тогда это был орловский “Спартак”. Почему в Орле в основном все за Спартак болеют, это традиционно. А уже в 1992 году у меня был первый выезд.

Потом мы делали с “Водозабором” Orel Butchers Party. Сами Orel Butchers появились в 1996 году.

Свят Павлов: Ты один из основателей фанатской группировки Orel Butchers?

Нильс: Можно так сказать. Хотя были люди постарше, которые уже тогда имели в фанатской среде большой авторитет, и к ним прислушивались.

Свят Павлов: Как и почему Orel Butchers стали одной из самых известных фанатских группировок в России, хотя сам ФК “Орел” никогда даже не играл в высшей лиге?

Нильс: Все началось в 97-м году. Мы поехали на Кубок России в Москву. “Орел” играл с “Динамо”. И получилась первая большая драка.

Драка была настолько ровной, никто никого не погнал, не побил, прибежали доблестные сотрудники правопорядка и все прекратили. После этого о нас все узнали.

Свят Павлов: А ты там тоже принимал участие?

Нильс: Естественно. С этого момента мы стали выезжать массово в разные города России и принимать участие в околофутбольных побоищах. Практически всегда это было или с нашим преимуществом, или ровно. Все понимали, что «Орел» соберет 200 человек, приедет, и мало кто может нас потянуть.

Свят Павлов: Я сам из Клинцов, Брянской области. Скажи, а почему вы постоянно били “Динамо” (Брянск). Есть даже знаменитое видео 120 на 60, где фанаты “Орла” в меньшинстве на выезде побеждают.

Нильс: Всегда местные болеют за кого-то в высшей лиге. И традиционно в Орле это был «Спартак», а в Брянске – это был ЦСКА. В первые годы существования наших группировок в Брянске и в Орле у нас были какие-то связи на личном уровне.

Я дружил с брянскими лидерами, мы ездили друг к другу в гости на дни рождения и так далее. Но старшие братья, “Спартак” и ЦСКА, нас постоянно подначивали. Мол, как вы так дружите.

Рано или поздно должна была начаться война. И она началась. Но противостояние у нас было же не только с Брянском. И с Тулой, и с Курском, и с Воронежем.

Свят Павлов: За счет чего Orel Butchers побеждали?

Нильс: Я не могу сказать, что Орел постоянно побеждал. Были и у них какие-то успехи. Просто в глобальных темах, в массовых, Орел чаще всего выносил всю эту провинцию.

Нам повезло с людьми, с преемственностью поколений. С тем, что это были не синие наркоманские движухи, что люди в спортзале проводили очень много времени. Думаю, Орел был в топе именно из-за этого.

Свят Павлов: А на твой взгляд, какое было самое топовое выступление Orel Butchers?

Нильс: У нас драки с Тулой были очень интересные, массовые, когда по 100 человек с двух сторон.

Там по 15 минут рубки, нет полиции, уже в конце люди руки жмут, расходятся с разбитыми мордами, счастливые и довольные.

Конечно, знаменитая рубка с Брянском, когда 60 на 100 с лишним в их пользу, и мы Брянск погнали.

У “Джокеров” (молодежное крыло Orel Butchers – Ред.) были победы над “Югендами” из ЦСКА и “Кэпиталс” “Динамо” Москва.

В 2005 году мы в Воронеж привезли человек 60-70. Там их две сотки вышло. Мы впервые столкнулись с Воронежем.

Они хотели нас накрыть в городе. Их больше в два раза было. И мы их погнали.

Свят Павлов: Насколько я знаю, Orel Butchers прославились на международном уровне благодаря Марселю-2016 (речь идет о том, как русские фанаты разогнали англичан в порту Марселя на Евро – Ред.).

Нильс: Меня там не было, но это было круто. Orel Butchers из ведущих скрипок сыграл в этой ситуации.

В диалог вмешивается один из друзей Нильса.

Участник Orel Butchers: Наших там было человек 15. Еще владимирские, провинция в основном, разбавленная топовым “мясом” (фанатами “Спартака” Москва – Ред.). “Паровозы” еще были хорошие (фанаты “Локомотива” Москва – Ред.).

Нас французские копы пустили через один проход, а он вел как раз на площадь с бритишами у старого порта. Ну в нас сразу и полетели стулья.

Мы и разогнали всю эту хуету (английских фанатов – Ред.). Вообще ситуацию французские копы на самом деле спровоцировали.

Я до сих пор огребаю за этот Марсель, конечно. Пять отказов в визе, никуда не пускают.

Нильс: А куда тебе сейчас ездить? Одни враги, брат.

Свят Павлов: Какие три самые мощные фанатские группировки в России и мире?

Нильс: Если я сейчас назову там спартаковские, обидится ЦСКА. Если я назову ЦСКА, обидится “Зенит”. Но если брать топы именно по клубам, то “Спартак”, ЦСКА, “Зенит”.

Пусть будет Union первое место (фанатская группировка “Спартака” - Ред.). “Ярославка”, наверное, второе (группировка ЦСКА – Ред.). Ну и питерские все, они плюс-минус там нормальные. Но и в сердце, конечно, Орел Butchers. Наверное, так.

Свят Павлов: А в мире?

Нильс: Честно говоря, я не особо интересуюсь всякой мировой фанатурой. Я даже Чемпионат мира толком не смотрел. Я интересуюсь только чемпионатом и Кубком России по футболу.

Из группировок, наверное, сильные поляки. Какой-нибудь “Лех”. У сербов - “Делие” (фанатская группировка “Црвены Звезды” – Ред.) и “Грабари” (фанатская группировка “Партизана”).

Ну это в плане там трибуны, боления, перформанса. Поляки сильные в плане полян, драк. Но когда можно было русским спокойно выезжать, то топы “Спартака” спокойно поляков в поле били ровно на ровно.

ROCK AGAINST COMMUNISM

Свят Павлов: К слову, как тебе вообще фильмы «Хулиганы Зеленой улицы» и «Фабрика футбола»? Насколько они точно передают жизнь футбольного фаната? Или это клюква?

Нильс: Ну такое, ноль. Я не знаю, что ответить. Это кино, которое все посмотрели.

Наверное, что-то почерпнули оттуда. Наверное, где-то в шмотках. По шмоткам 100% стали так одеваться околофутбольные люди во всем мире. Интереснее, моднее.

Были фильмы и до этого, более достойные. Например, "Ультра", "Удостоверение", которые были до попсовых. Их я рекомендую посмотреть.

Свят Павлов: А что касается литературы, ты читал Дуги Бримсон или там Джона Кинга?

Нильс: Я читал Лекуха. Говорят, что он русский Дуги Бримсон. Лекух мне ближе, притом что это тоже попса. По крайней мере с Лекухом в свое время в интернете поздравляли друг друга с днем рождения. Притом что я с ним не помню, чтобы пересекался, хотя может и было. Просто он меня поздравил с ДР, я его потом в ответ, ну и пошло. А сейчас я не знаю его судьбу. Давно удалился из метовских сетей.

В целом я вообще другую литературу всегда читал. Ницше, Ильина. Я очень сильно разочаровался в позднем Прилепине. Притом что мне зашел роман “Санькя”. Да и “Полные ботинки” тоже мякоть.

А вот его общественная позиция публичная мне не близка. Я не знаю, что в нем не так, но он какой-то чересчур красный. У меня к коммунизму отношение резко негативное. Rock against communism полнейший.

В целом, я классику люблю, перечитал всего Бунина, люблю Мариенгофа. Любимый писатель, наверное, Булгаков у меня. При этом, что это не "Мастер и Маргарита", а скорее "Белая гвардия".

И "Белая гвардия" сформировала у меня мировоззрение. Мировосприятие русского человека в системе мировых координат. Мне понятны “Турбины”, условно, чего они хотели. И вся эта трагедия у Булгакова передана великолепно.

ОБЕТ ФУТБОЛЬНОГО БЕЗБРАЧИЯ

Свят Павлов: Как ты оцениваешь нынешнее положение фанатского движения в России?

Нильс: По сути фанатского движения в России сейчас не существует. Те околофутбольные фирмы сейчас есть только на уровне каких-то посиделок. Можно пиво попить, футбол посмотреть, какой-то праздник устроить, футбольный турнир.

В плане околофутбола давно все закончилось.

Свят Павлов: Во многом же это последствие введения на стадионах “Фан-Айди”?

Нильс: То, что они хотели сделать введением “Фан-Айди”, они получили. Власти видят на футболе теперь ту публику, которую они собирались видеть, когда этот проект мутился.

Сейчас есть огромная плеяда “фанайдишников”, которые заменили тех людей, которые играют в бойкот.

Свят Павлов: Orel Butchers поддержали бойкот?

Нильс: Естественно. Но вопрос, помогло это или нет. Сейчас просто заменили публику на стадионах на новую, более плюшевую.

Получается, что все зря, но это принцип. Кто-то дает обет не трахать никого в жизни, обет безбрачия. Ну а тут обет футбольного безбрачия.

Вообще почему-то никто не задается вопросом, а почему фанаты собственно бойкотируют ”Фан-Айди”.

Свят Павлов: Потому что его им не дадут.

Нильс: Верно. Ты идешь получать “Фан-Айди”, а тебе говорят, мужчина, вы в 65-м году кинули пластиковую бутылку в кого-то.

Все это сделано сознательно, чтобы заместить публику на стадионах.

Если бы при введении “Фан-Айди” власть обнулила бы былые хулиганские заслуги и дала его всем, а после уже, при каких-то косяках, выписывала бан нарушителям, “паспорт болельщика”, думаю, многие бы приняли рано или поздно, но гораздо раньше, чем сейчас.

И сейчас тоже примут. Но со скрипом и гораздо позже. Но больший процент примет. Уверен. Как бы плохо и зашкварно это ни было.

Свят Павлов: Получается парадоксальная ситуация, на собственный стадион фанатам нельзя, а на войну можно.

Нильс: Почему нельзя? Ты можешь прийти на стадион, сделав “Фан-Айди”, но тебе его не сделают.

Или ты можешь поехать на войну, подписав контракт. У тебя есть альтернатива, или с Министерством обороны, пожизненно, условно, или с условным ЧВК - на полгода/год и потом продлить.

ФАНАТЫ НА СВО

Свят Павлов: Что ты думаешь о судьбе “Эспаньолы” и футбольных фанатах на СВО в целом?

Нильс: Каждый сам выбирает себе судьбу. И если фанаты идут на войну, у каждого есть на это причины. У кого-то это гипертрофированный патриотизм, чувство любви к Родине. У кого-то это месть за погибшего или мирных, или детей. У кого-то от безысходности, он не знает, как ему в мирной жизни заработать денег, он идет туда на контракт.

Свят Павлов: Говорят, что футбольных фанатов в России на подписание контракта активно агитируют эшники и спецслужбы. Насколько это правда?

Нильс: Никогда об этом не слышал. Меня конкретно никто не агитировал. Думаю, фанаты самостоятельно принимают решение идти на СВО или нет.

КОНФЛИКТ С CWT

Свят Павлов: Вернемся к музыке. Вас часто сравнивают с группой CWT…

Нильс: Да, наверно, по составу и количеству духовых мы группы похожие, но по стилистике и глубине материала сильно отличаемся. Мы все-таки больше тяготеем в андеграунд и глубину смыслов. А CWT стремится к большему охвату публики за счет мейнстрима и умению всем угодить стилистически. Но в плане подачи они на сцене очень органичны. Костюмированные всякие вещи, синхронные танцы на сцене. Мы от этого далеко.

Свят Павлов: Какое вообще у тебя отношение к CWT?

Нильс: Мы со Славой (Вячеслав Ширинкин, солист группы CWT – Ред.) очень много лет знакомы. Я думаю, года с 2006-го. У нас сейчас очень сложные отношения, с 2017 года.

Свят Павлов: Почему?

Нильс: Я мало где об этом говорил. Не хотел выносить сор из избы, но в последнее время был новый виток недоразумений у нас в отношениях. Поэтому думаю, пора расставить все точки на i. Все знают о конфликте, но никто не в курсе о его предпосылках, кроме узкого круга друзей.

Началось все с того, что в структуре CWT был человек, официально прописанный в их паблике в VK как директор группы. Ярый поклонник ФБК, Навального и прочей либеральной херни (все вышеперечисленное нынче запрещено в РФ – Ред.).

Он на своей странице периодически выкладывал разные навальнисткие агитки, и я его публично в комментах хейтил. Он же был еще сооснователем известного ОФ-паблика “Голос трибун”.

Ну и там в этом паблике периодически меня публично хейтил и оскорблял на почве моей, по его мнению, “ватности”.

В общем, у нас это было взаимно. Но был нюанс. Он был официально прописан их директором, и конфликт приобретал не личный характер, а публичный, межгрупповой. Я на это указал Славе. Мол, заткни свою шавку, так как он публично от имени CWT на меня пиздит.

Слава ответил, что этот чел – его брат и он на его стороне. И ничего менять не будет. А затем позднее, в 2017 году, Слава откровенно в интервью украинскому околофутбольному изданию заявил, что Крым и Донбасс – это Украина.

И там был прямой вопрос, дружит ли он с “ватником” Нильсом. То есть со мной. Он им ответил, что все отношения давно разорваны, хотя это было не так. И я узнал о разрыве отношений после этого интервью.

Я ему позвонил, говорю: ты что, долбоеб? Слава начал говорить, мол, меня вынудили это сказать, все было не так.

После мы оба много публично начали друг друга хейтить, и это уже нужно было останавливать. Я ему сам позвонил предложил все говно в публичном поле прекратить. И мы оба соблюдали это перемирие.

Но буквально в прошлом году в Питере был большой фестиваль с участием CWT, The Meantraitors, “От Юности Моея” и “Пурген”. Нас тоже пригласили, и Слава категорически отказался играть, если мы там тоже будем присутствовать.

При этом он очень часто упоминал шавок из Distemper, которые влияют на оргов фестивалей по поводу неугодных им групп из патриотического лагеря. В общем, все как есть, по факту.

Сейчас он переобулся уже в русские лапти. В Донецке они даже дают концерты. Поэтому вопросом по захохлизму у меня к нему больше нет. Лучше поздно, чем никогда обрести мозги.

ВСЕХ ОТЪЕБЕМ И ПОПАДЕМ НА “НАШЕСТВИЕ”

Свят Павлов: Как группа “Яйцы Фаберже” оказалась на “Нашествии”?

Нильс: В первый раз мы попали туда путем голосования. То есть они набирали молодые группы, неизвестные абсолютно. И надо было там каждую неделю просто кнопку жать за группу «Яйцы Фаберже» на их сайте.

Тогда в нулевые были распространены гостевые. Я плотно сидел на “Бухом 1589”. Написал пост по угару, давайте просто всех отъебем и попадем на “Нашествие”.

И тысячи человек начали каждый день голосовать за “Яйцы Фаберже”. Потом нужно было пройти модерацию от каких-нибудь известных чуваков от рок-музыки. Чача из “Наива” написал: "Я послушал этих чуваков, они играют охуенную музыку, заебись, мы их берем". Ну и так мы оказались впервые на “Нашествии”.

Свят Павлов: Как впечатления?

Нильс: Огромный рок-фестиваль, множество пьяного, неформального народа, валяющегося, грязного, блюющего. Мы играли не на главной сцене, естественно.

Но отрадно было видеть, когда мы выходили с главной сцены, люди бежали на нас. Как-то мы играли параллельно с “Алисой”. И люди с “Алисы” шли на нас потоком прям.

Свят Павлов: Вы несколько лет потом ездили?

Нильс: Да, четыре года подряд. Плюс мы тогда подписали контракт с Moroz Records. Они нас издавали, наши альбомы. Их менеджер занимался нашими концертами и фестивалями. А как с ним разошлись, то просто подзабили и перестали ездить.

Я сам прежде всего музыкант, а не промоутер. На таком уровне сложно договариваться. Нужны связи какие-то, ротация на радио и прочее.

Свят Павлов: Какой самый лучший альбом группы “Яйцы Фаберже”?

Нильс: Однозначно первый. Это 2004 год.

Свят Павлов: “Ямайские волки”?

Нильс: Да, “Ямайские волки”. Хотя по прослушиваниям успешнее “Провокация” (2007 год – Ред.).

Но мне ближе, роднее, интереснее по музыке самый первый, потому что тогда музыканты крутые у нас играли.

СЛИШКОМ ПОДЛЕДНАЯ МУЗЫКА

Свят Павлов: А ты планируешь выпускать что-то в обозримом будущем?

Нильс: У нас есть практически полностью готовая песня, отдаю сейчас на сведение в студию Богдана, басиста 25/17. Они сами тоже пишутся на этой студии. Бранимир Саша пишется и многие другие хорошие артисты. Будет мощный трек, но пока без подробностей.

Свят Павлов: Вы дружите с Бледным (солист группы 25/17 – Ред.)?

Нильс: Это нельзя назвать прямо дружбой. Много лет знакомы и общаемся, когда что-то срочное. Но не часто. В свое время помогал Бледному с концертами в Орле вместе с Сашей Бабуриным. А Бледный мне предложил записать кавер на их трек Торт для альбома кавером. Мы это сделали с удовольствием.

Свят Павлов: А ты сам русский рэп слушаешь?

Нильс: Не знаю, насколько 25/17 – это русский рэп. Они другую музыку сейчас делают.

Свят Павлов: Ну там Сашу Скула, “Бухенвальд Флава”.

Нильс: Это слишком подледная для меня музыка. Но я в материале немного.

Свят Павлов: Три главных музыканта в новейшей истории России?

Нильс: Виктор Цой. Притом что я его никогда специально не слушал. Но в нем зашит весь генетический код русской массовой рок-музыки. Разбуди ночью русского мужика, и он наизусть споет 15-20 песен “Кино” или “Сектора газа”. Это дорогого стоит и Цой, и Хой круты.

Еще Земфира (признана в РФ иноагентом – Ред.)...

Свят Павлов: Лесбиянка!

Нильс. Лесбиянка. Я не знаю почему, но я люблю Серебряный век. И у меня очень большая ассоциация ее творчества именно с поэзией Серебряного века. Но то, что башка у нее отлетела давно, с этим тоже спорить сложно.

И у нее очень хорошие музыканты, которые делают мегааранжировки. Она в музыке очень крутая. Опять же, я ее не слушаю, вот как ни странно. Я слушаю Бранимира, “Аффинаж”, 25/17.

Третьим пусть будет Кинчев. Он сейчас собирает два дня подряд в Москве опен-эйры многотысячные. И туда люди разных мировоззрений едут со всей страны, чтобы попасть на “Алису”.

При всем этом многообразии моего списка великих музыкантов, хочу заметить, что эти люди нещадно пиздили музыку у западных звезд. Кто-то из них этим гордился, а кому-то приходилось это признавать. Смешно и грустно, но как говорится, что выросло, то выросло. Других Кинчевых и Цоев у страны для нас нет

Ну и Андрей Бледный как поэт просто разъеб.

В следующий раз давай поговорим про идеологию, “Русский мир” и Ильина.

Свят Павлов: С удовольствием, приходи ко мне на стрим, как будешь в Москве.

Нильс: Договорились, приду.

Летучий листок №1: 29 неделя 2026 года

2026-07-19T16:42:39.116Z

Топливный кризис, атаки дронов и фронт.

В России продолжается топливный кризис, и Украина продолжает наносить удары вглубь территории страны. Сергей Собянин заявил о том, что за неделю с 11 по 18 июля только на Москву летели 1892 дрона.

На текущий момент Украина ударила по 25 из 34 крупных российских НПЗ, выбив тем самым от четверти до трети нефтеперерабатывающих мощностей. Пока россияне адаптируются к дефициту топлива и учатся использовать карты работающих заправок, последствия ударов затронули даже США — цена на дизель там поднялась до 5 долларов за галлон.

Здесь важно отметить, что цель этих ударов не армия. Цель именно в ударах по экономике. Удары по НПЗ и нефтехранилищам позволяют дешево лишить Россию больших денег, создать среди россиян паническое состояние и вялотекущее раздражение на очереди и цены. В конце концов, именно в 2026 году война пришла в наш дом настолько, что сказывается в быту каждый божий день. Над нашими домами летают дроны, на наших заправках мы видим последствия их ударов.

На этой неделе украинские дроны атаковали инфраструктуру Вайлдберрис. И это совершенно не военная цель. Это дешевый способ создать убытки на десятки и сотни миллионов рублей. Для меня загадка, почему россияне до сих пор используют этот маркетплейс. Среди большой тройки российской электронной коммерции Вайлдберрис всегда славился наименьшей лояльностью и к покупателям, и к селлерам. Вот и теперь после ударов по распределительным центрам компании, селлерам маркетплейса не выплатят страховку, сотни торговцев на маркетплейсе пребывают в священном ужасе от ужасного кассового разрыва.

Владимир Путин подтвердил, что Россия не согласна на договорнячок по воздушным атакам. «Наши удары намного мощнее», — заявил президент. Так что внутри страны Россия продолжает перестраивать ПВО и менять систему воздушных атак на Украину.

Внутри первый заместитель председателя правительства РФ Денис Мантуров потребовал регламентировать производство дронов-перехватчиков, снижать их себестоимость и наращивать серийный объем. Тут бы, конечно, для публики были важны цифры. Ну вот прямо взять и сказать: сколько мы производим сейчас, сколько будем производить через месяц и когда мы будем производить столько дронов-перехватчиков, чтобы надежно закрыть небо. Но коммуникационные правила РФ такую открытость не поощряют. Объективно, производство перехватчиков в РФ есть, оно очевидно наращивается, и хочется надеяться, что в течение года превзойдет производство дальнобойных дронов на Украине и текущий эффект воздушного наступления сойдет на нет. Тут остается только ждать, надеяться и верить в русскую инженерную мысль.

Одновременно с этим Россия эскалирует удары по Украине. Как и всегда, русская эскалация идет в ответ на украинскую. В течение прошедшей недели ВКС РФ нанесли серию ударов по портам Одессы и Николаева. За прошедший месяц мы начали бить по АЗС и бензовозам Украины. Для поражения этих целей используются новые дроны «Герань-3 сикер», которые управляются операторами и имеют камеры. Отдельно можно отметить поражение КАБом пункта управления БПЛА полка Мадяра в Запорожье. Погибло около 60 человек из числа персонала.

При этом на тактическом уровне Россия, кажется, до сих пор сохраняет преимущество. Сопоставительный анализ уничтожения и потерь техники приводит соотношение 1:5,5 в пользу России. О нем мы писали чуть ранее.

Западные медиа утверждают, что Россия для запуска ФПВ-дронов использует дроны-матки и сети ретрансляторов, позволяя операторам находиться в пятидесяти и более километрах от ЛБС.

Мы продолжаем наступать. После взятия Константиновки, активизировались бои в Часовом Яре, у нас есть продвижение в Харьковской области в Купянске, у Козачьей Лопани и у Волчанска, мы продолжаем расширять плацдарм в Сумской области, противник пытается контратаковать в Запорожье, и, по мнению блогера HistoryLegends, воздушная наступательная кампания Украины — это пролог к новой попытке наступления к Крыму.

Военные новости склонны удручать тем, что оставляют наблюдателя в пассивном состоянии: ждать, терпеть, надеяться. Мне очень не нравится это состояние, потому что оно граничит с беспомощностью, поэтому обращу-ка я ваше внимание на новость, в которой есть мотивация к действию.

Владимир Путин поддержал идею создать сеть мини-НПЗ. Дело ведь в чем: это не вопрос одной лишь только украинской войны. Развитие современных военных технологий подразумевает глубокое дистанционное проникновение на вражескую территорию. После завершения войны на Украине мы не станем хорошо дружить с Европой и Штатами, поэтому вопрос децентрализации стратегической инфраструктуры будет актуален в течение века.

Нефтепереработка — сложный и комплексный процесс, в котором насчитывается полтора десятка этапов превращения сырья в бензин марки Евро-5. И украинцы бьют по нашим НПЗ, потому что это понятное бутылочное горлышко российской экономики — у нас их всего 34 штуки. Они объединяют перегонку нефти в несколько миллионов тонн. И очевидно эту стратегическую слабость нужно исправить: перегонку нефти нужно децентрализовать. НПЗ должны быть меньше и, вероятно, они не должны объединять внутри одного завода все этапы переработки.

Правильно было бы вместо 34 крупных НПЗ иметь 3400 линий переработки, а еще лучше — 34000. Потому что чем меньше стоимость одного узла, чем легче его заменить, тем крепче система и тем больше усилий затратит предполагаемый противник в попытках ее сокрушить.

И мне нравится это направление, потому что децентрализация мощностей переработки легко совмещается и с децентрализацией владения инфраструктурой стратегической отрасли.

Соответственно, сейчас в России запускается гонка идей. Как максимально рентабельно, несмотря на увеличение логистической цепи, перерабатывать нефть малыми мощностями. И, соответственно, дорогие читатели, мы в этой гонке можем поучаствовать. И так как мы с вами образуем, какое никакое идеологическое сообщество, то свой удельный вес во владении новой инфраструктурой мы можем превратить не только в деньги, но и политический капитал. Владение тремя-четырьмя линиями нефтепереработки легко создаст русским националистам отличную медийную инфраструктуру, 10-20 дадут партию, а 100-200 проведут новую партию в Госдуму.

Я не шучу, текущее положение с топливом открыло в стране вакантные места в национальной элите. Разработать систему бюджетной централизованной переработки топлива, найти инвестиции, ввести мощности в эксплуатацию — хороший способ застолбить себе место. Если вы вдруг готовы на такую авантюру и у вас есть идеи, как это можно реализовать, редакция «Обыкновенного царизма» готова к обсуждению — напишите в личные сообщения проекта.

У нас есть трудности — это значит только, что мы можем с ними справиться.

На Украине тем временем протесты в связи с отставкой министра обороны Федорова — с ним украинцы связывают успех воздушного наступления. Федоров из айтишной среды и действительно работал в попытках решить дефицит людей производством БПЛА. С другой стороны, все сложнее – прорыв Украины в производстве беспилотников обеспечен куда более сложной работой, нежели работа конкретного министра обороны. Производство БПЛА повысилось во многом из-за «Коалиции дронов», в которую входит, например, компания-производитель Хорнетов, а попытка компенсировать БПЛА нехватку людей очевидно не работает. Россия, видите ли, тоже наращивает производство, но при этом у нее еще и люди на фронте есть.

Однако у украинцев из-за наших очередей на заправках возникло ощущение, что они начали побеждать в войне и для окончательной победы не нужно будет ничего делать. И за право ничего не делать и ничем не жертвовать они сейчас высыпали на площади. Между тем что-то делать придется: новый министр обороны Украины Евгений Хмара по некоторым оценкам сможет будет лучше отладить отлов людей Территориальными Центрами Комплектования.

Закон об ИИ: изменить все, ничего не меняя.

Владимиру Путину явно донесли, что ИИ — это стратегическая технология. В течение прошедших двух месяцев он постоянно говорит о развитии ИИ, форсирует законы и нормы для того, чтобы Россия получила доступ к технологии.

28 мая на Евразийском экономическом форуме Путин заявил, что ИИ — это очень важно, а Россия создала Международный альянс по развитию ИИ, расшаркался о готовности выделить под это дело финансирование и подчеркнул важность международного сотрудничества.

На ПМЭФ-2026 Путин заявил, что без ИИ реальный суверенитет невозможен.

В июле 2026 года новости об ИИ пошли плотным потоком. Очень быстро и очень форсированно Госдума приняла закон о развитии ИИ. По оценке Натальи Касперской закон сырой — он был принят без долгих обсуждений, без привлечения экспертного сообщества и выглядит как очень быстрая версия «за все хорошее и против всего плохого».

Уже 16 июля (через 2 дня!) Россия объявила о том, что стала соучредителем в Международной организации сотрудничества в развитии ИИ, поддержав инициативу Си Цзиньпиня. В этот же день правительство конкретизировало список КПЭ в рамках национального плана развития искусственного интеллекта.

Во-первых, из всего этого можно сделать вывод, что элита РФ поняла перспективы обладания искусственным интеллектом. Так же как она поняла перспективы отсутствия технологии. Далее РФ начала суетиться, чтобы не оказаться на обочине истории. Суета эта очень в российском духе: принять закон, открыть комитет, сделать заявление, оптимизировать КПЭ.

Правительственные КПЭ удивляют детской наивностью. Во-первых, в них совершенно нет никаких инфраструктурных требований. Не прописаны строительство дата-центров, развитие производства полупроводниковых приборов, ускорение развития литографических станков.

На Западе развитие ИИ напоминает большую стройку: самые большие проекты базируются на привлечении инвестиций, строительстве огромных мощностей и инфраструктуры. РФ же начинает развитие ИИ с конца. Правительственные КПЭ содержат процент внедрения, увеличение прибыли от использования, количество чиновников, которые используют ИИ и даже уровень удовлетворения. Они не содержат требования к развитию суверенной инфраструктуры ИИ. То есть планируется иметь суверенный ИИ, но о суверенной инфраструктуре: дата-центры, чипы, станки для чипов — ни слова.

Зато очень много слов о международном сотрудничестве в деле развития ИИ. И издалека видно, что все эти слова обращены к нашему то ли союзнику, то ли надежному стратегическому партнеру — Китайской Народной Республике.

Владимир Путин очень хочет, чтобы КНР помогла России с ИИ. И эта надежда очень хорошо смотрится на фоне новости из совсем другой сферы:

Китайцы выставили очередные препятствия для строительства газопровода «Сила Сибири-2» из-за слишком высокой цены на газ — они предлагают вернуться к проекту, когда Россия согласится продавать газ Китаю по своим внутренним ценам.

Удивительным образом каждый раз наше стратегическое партнерство с Китаем выглядит так: китайцы милостиво соглашаются за бесценок купить наши ресурсы и милостиво соглашаются с тем, чтобы по полной цене продать ограниченное количество технологий.

Сочетается это с удивительной расстановкой сил в глобальной игре. Россия отвлекла Запад от Китая, став главной страшилкой мировой безопасности, а Китай продолжает наслаждаться своей монетарной силой, как будто вообще не думая о будущем. Китай мог бы всерьез повлиять и на ход СВО, предоставив нам свои военные технологии, и на ИИ-гонку, восстановив суверенитет над Тайванем. Ничего из этого Китай не делает. Поставки технологий для военных нужд идут из Китая в Россию, но они совершенно так же идут из Китая на Украину.

Более того, вот на этой же неделе Financial Times докладывают, что ЕС разрешил Украине тратить оборонный кредит на закупку китайских комплектующих для БПЛА. Ну, то есть понимаете, какова цена этому союзу.

Тут можно было бы сказать, что Китай просто действует в своих интересах и как мы его можем в этом винить. Это не так. Китай проигрывает ИИ-гонку, китайская демография очень плохая. Китай не использует историческое окно возможностей, чтобы восстановить контроль над Тайванем.

А сейчас правда буквально лучший момент для этого. Вот США возобновили боевые действия против Ирана, то есть запасы западных ракет и беспилотников сейчас тратятся и на Украине, и в Иране. Запад очень ограничен в выделении военной помощи Тайваню. Однако происходит это на фоне общезападного тренда на увеличение расходов на оборону и наращивание ВПК. То есть ограниченные запасы сейчас будут пополнены за счет ввода дополнительных мощностей потом, конфликты на Украине и в Иране закончатся, и Запад сможет предоставить Тайваню куда больше помощи, чем до Украинской и Иранской войн.

Вместо того, чтобы использовать окно возможностей, Китай пытается нагреть Россию на поставках ресурсов и продаже комплектующих нам, то есть окно возможностей свое упускает, за что неизбежно поплатится. И я надеюсь, что в момент расплаты нам хватит памяти, чтобы в ответ на запрос любой помощи ответить: «Без проблем, уважаемый стратегический партнер! За 300% маржи мы готовы предоставить вам часть наших технологий в обмен на аренду половины ваших полупроводниковых заводов! Всегда готовы помочь друзьям!»

Поэтому весь этот расчет на международные организации развития ИИ выглядит криком в ведро. Мы ищем помощи там, откуда она не придет, называем устойчивым союзом эксплуатацию наших ресурсов и бюджета. Весь этот евразийский флер о союзе древних великих культур против западной гегемонии рассыпается при первых признаках беды. Крупнейшие индийские НПЗ заявили, что у них нет дополнительных мощностей для поставки бензина России.

Пора признать объективную реальность. Мы в этом мире одни. И никакие международные формы кооперации не дадут нам доступа к ИИ. Доступ к ИИ нам дадут только свои дата-центры, чипы, литографические станки. И во всех этих сферах мы отстаем. Мы можем нагнать, но для этого нам нужны работающие институты: свои специалисты, свои производства, свои акселеряции. А для них нам нужно свое работающее гражданское общество, которое к тому же может доверять государству. А для этого нужно принципиально изменить всю информационную политику 2024-2026 годов.

Во-первых, вся эта политика полностью провалилась. Правительство РФ заблокировало половину интернета, ограничило платежи компании Эппл, начало блокировать ресурсы компании Гугл, присудило этим компаниям запредельные штрафы и они пошли в контрнаступление. ВК, Мах, Рустор исчезли из магазинов приложений Эппл и Гугл. ВК в спешке переводит пользователей с домена .com на .ru.

Мы можем сотрясти воздух и сказать, что они все за это поплатятся, но факт остается фактом: чтобы они реально поплатились нам нужна своя ОС, и своя линейка аппаратных продуктов (смартфонов, планшетов, ноутбуков, компьютеров), которая сможет действовать автономно от западных разработок. Однако даже мысль об этом сейчас звучит смешно. Чип в моем Макбуке на 190 нанометров превосходит самый развитый литографический станок в России. Чтобы выкатить НАШ ОТВЕТ ЗАПАДУ потребуются годы развития индустрии.

По большому счету, РФ поймала себя за хвост. Чтобы выжить в передовой сфере XXI века РФ должна убедить гражданское общество поверить в себя, в развитие России, чтобы работать не как в Силиконовой долине, а в десять раз продуктивнее. Но при этом все, что она делает — это отдаляет гражданское общество от себя. Коммуникация деградирует, экспертное сообщество задается вопросом, что чиновники творят, и не находит ответов.

И происходит это на фоне релиза новой версии Чата ГПТ. 9 июля вышел Чат ГПТ 5,6 и он отличается от 5,5 намного сильнее, чем кажется по цифре после запятой. Если честно, новая версия нейросети вызывает у меня настоящий СТРАХ БОЖИЙ. Я успел потратить недельный запас токенов. Я увидел, как нейросеть может за считанные минуты проанализировать две тысячи страниц пдф-файла и составить библиографический указатель по конкретной выборке узкоспециализированной темы.

Обыкновенный царизм готовит к изданию «Запретный альманах» о цензуре в России. За 20 минут Чат ГПТ 5,6 проанализировал 350 тысяч символов, подчеркнул все самоповторы и составил 35-страничный редакторский документ, более тщательный, чем составил любой из рецензентов.

Я скормил Чату ГПТ архив Обыкновенного царизма и минут за 10 он выдал топ-100 постов по просмотрам, проанализировав внутри них все каузации и корреляции, выдал таблицу с 14 листами. Это быстрее и лучше, чем может сделать любое средство аналитики контента.

И это СТРАШНО, потому что если вот эту штуку мне дают в публичном доступе за 100 долларов, то что находится в Пентагоне и государственных службах США?

Нам нужно донести до правительства, что оно занимается профанацией деятельности в игре, в которой ставки слишком высоки, а объем работы необъятно велик. В этом всем есть хорошая новость — кажется, президент и правительство действительно осознают значение ИИ. Но в этом есть и плохая: они как будто не понимают, как многое в стране нужно поменять для его успешного развития. Гражданскому обществу стоит трубить об этом на каждом углу: либерализация интернета, свобода слова, ограничение госрегуляции, снятие цензурных фильтров внутри ИИ, поиск субсидий, грантов, длинных кредитов на создание дата-центров, чипов, акселерации производства литографических станков. Может и вывезем.

Хорошо, что нет царя

С 11 по 21 июля в России проходят Царские дни. В Екатеринбурге от Храма-на-Крови до Ганиной ямы прошел крестный ход, в котором приняли участие 44 тысячи человек. В этом году на крестном ходу сто священнослужителей причащали у ста чаш по сотне паломников. Крестные ходы прошли также в Москве, Костроме, Ульяновске, Тольятти. Малые крестные ходы прошли в десятках приходов, о которых не пишут федеральные СМИ.

Россия все больше осознает и объединяется вокруг бессмертной жертвы Николая, Александры, царевича, четырех великих княжон, доктора и верных слуг.

Хорошо, что нет царя. Нам не на кого переложить ответственность. Нельзя сидеть и ждать, пока однажды появится правильный Государь, который построит нам нефтеперерабатывающие заводы, дата-центры, школы, партии и справедливое государство. Царя-батюшки больше нет, поэтому нам пора взрослеть.

Сейчас нам очень тяжело. И когда нам очень тяжело на ум приходят строки стихотворения Иванова. Потому что, на самом деле, в строках:

Что никто нам не поможет.

И не надо помогать, —

содержится гимн русской гражданственности. Мы потеряли все, но мы выжили. Мы остались одни, без своей власти, страны и веры. Но мы выстоим. Нам никто не поможет, но нам это и не нужно. Ведь у нас есть мы сами. И мы обязательно справимся.

Слава России!

Спасибо за прочтение первого Летучего листка Обыкновенного царизма. Дальнейшие выпуски будут выходить по платной подписке и доступны от уровня «Контент за 500₽». Лучший способ поддержать выход рубрики — оформить/поднять уровень подписки прямо сейчас.

Гапи / Спонср

Достанич: в Сербии нет русской мягкой силы, кроме Достоевского и Николая II

2026-06-18T16:02:18.366Z

Душан Достанич – крупный политолог, яркий публицист и исследователь европейского консерватизма.

ОЦ: Господин Достанич, как Вы пришли к правым взглядам и стали исследователем консерватизма?

Достанич: Это долгая история. Уже в молодости я придерживался консервативных и национальных взглядов. Именно поэтому я выбрал политологию. Меня всегда очень интересовало происхождение и развитие консервативных идей.

Нужно учитывать, что для нас это был совершенно новый мир. В Югославии мы жили в условиях идеологического господства левых идей. Консервативная мысль была практически неизвестна или же клеймилась как нечто проблематичное — фашистское, реакционное. После падения коммунизма ситуация несколько изменилась. Внезапно появилось множество различных групп, журналов и изданий, занимавшихся правыми идеями и подходами. Старые книги начали переиздаваться, новые — переводиться. Были заново открыты забытые мыслители. Появились авторы, пытавшиеся сформулировать и осмыслить консервативные позиции.

Политика обсуждалась повсюду и очень оживленно. Даже национальная история подвергалась переосмыслению, поскольку старые марксистские интерпретации уже не удовлетворяли. Это побуждало думать, читать, проверять старые догмы и рассматривать привычные вещи с новой, национально-консервативной точки зрения.

Однако эта интеллектуальная свобода продолжалась недолго, точнее, не во всех сферах. После идеологического господства марксизма в академической среде утвердился новый идеологический канон — либерализм. Старые «товарищи» почти за одну ночь превратились в благонадежных прозападных либеральных демократов. Если говорить упрощенно, одно догматическое учение просто заменило другое, и вновь появилась официальная линия.

Разумеется, правые и консервативные идеи (в Сербии – Ред.) снова оказались нежелательными. Все правое трактуется как националистическое или реакционное, то есть опять считается чем-то проблемным.

Для нас, молодых студентов, это стало дополнительным стимулом задавать вопросы и серьезно изучать правую политическую мысль.

ОЦ: Играют ли для Вас важную роль русские консервативные мыслители?

Достанич: Да, безусловно. Сербская правая среда всегда проявляла большой интерес к русской консервативной традиции. Прежде всего, огромное значение имел Иван Ильин. Его книги и статьи были очень важны для моего интеллектуального становления. Насколько мне известно, на сербский язык переведено практически все его наследие.

Затем стоит упомянуть Бердяева, особенно его «Философию неравенства». Позднее в Сербии открыли для себя Леонтьева и ранних славянофилов. Разумеется, большое значение имели также Солженицын и Владимир Волков.

На сербских консерваторов всегда оказывал колоссальное влияние Достоевский.

Очень рано в Сербии появился и Дугин. Он дал несколько интересных интервью, его статьи и книги переводились. Хотя я сам читал его работы, должен признаться, что его влияние на меня было не столь значительным.

ОЦ: Что сегодня представляет собой сербское правое движение?

Достанич: В политическом смысле правое движение в Сербии практически ничего собой не представляет. Право-консервативные партии крайне слабы. Они небольшие, раздробленные и постоянно конфликтуют между собой.

Некоторые из них еще представлены в парламенте, однако следует учитывать, что проходной барьер в Сербии составляет всего 3%. Ни одна из этих партий не способна надолго удержать вокруг себя правый электорат. В этом смысле консервативный избиратель остается «свободно плавающим». Попытки создать широкую правую коалицию перед последними выборами потерпели неудачу.

В этом заключается определенный парадокс. Сербия по-прежнему остается сравнительно консервативной и традиционалистской страной. По сравнению с Западной Европой, сербы сохраняют национальное самосознание и религиозность. В подобных условиях можно было бы ожидать появления сильного национально-консервативного движения.

Однако консервативные позиции плохо артикулированы, а национальными настроениями относительно легко манипулировать. Любой политический оппортунист может немного помахать флагом и сразу получить репутацию патриота. Сербская правая среда не смогла создать прочную интеллектуальную базу, сформировать идейный фундамент и выработать ясную политическую позицию.

Во многих случаях собственная сербская консервативная традиция остается недостаточно изученной. У сербского правого движения нет серьезных теоретических центров и влиятельных журналов. Конечно, существуют отдельные консервативные интеллектуалы, однако устойчивой организационной структуры пока не сложилось.

Помимо этого следует упомянуть ряд молодежных организаций, которые, впрочем, не обладают сколько-нибудь серьезным влиянием.

ОЦ: Как сербские патриоты воспринимают наследие Югославии? Существует ли ностальгия по той эпохе или стремление восстановить федерацию в той или иной форме?

Достанич: Нет, ни в коем случае. Ностальгию по СФРЮ можно встретить только в левых и некоторых проевропейских кругах. Патриоты занимают четко национальную сербскую позицию и рассматривают югославское государство как историческую ошибку.

Сербская точка зрения уже была обретена ранее, тогда как Югославия с консервативной перспективы означала «национальную демобилизацию», по выражению Слободана Йовановича (сербский государственный деятель середины XIX века, премьер-министр королевского правительства в изгнании – Ред.).

Нет смысла после всех кровавых войн XX века и после изгнания сербов из Славонии, Хорватии, Далмации, Лики, Боснии и Герцеговины снова совершать ту же ошибку. За нее была заплачена слишком высокая цена. Сербское этнокультурное пространство оказалось раздробленным.

Теперь мы должны сохранить самих себя и заботиться о собственных интересах, хотя сербов до сих пор называют империалистами. Каждый раз, когда сербы пытаются защитить свои законные интересы, вновь звучат старые обвинения в «Великой Сербии». Насколько маленькой должна быть Сербия, чтобы ее перестали называть «Великой Сербией»?

С национальной точки зрения, сербы из-за Югославии проиграли XX век. Исходя из опыта Югославии, ЕС часто критикуют как похожую форму отрицания идентичности. Наднациональные проекты оказались для нас роковыми.

ОЦ: Какую роль в современной повестке занимают косовский вопрос и ситуация вокруг Республики Сербской?

Достанич: Косовский вопрос и Республика Сербская, конечно, играют большую роль для всех сербов, включая тех, кто не обязательно придерживается правых взглядов.

Согласно сербской Конституции, Косово и Метохия являются частью Сербии. За исключением небольшого левого или леволиберального, самоненавистнического меньшинства, так называемых автошовинистов, в Сербии по Косово существует консенсус.

Косово имеет для сербов значение не только в территориально-правовом, но и в историческом, духовном и идентичностном смысле. Важнейшие источники сербской идентичности находятся в Косово и Метохии, и ни один традиционалист не может этого отрицать.

Речь идет также о положении сербского народа в Косово и Метохии, которое можно назвать только катастрофическим. В Европе очень любят говорить о так называемых универсальных правах человека, но забывают, что сербские дети в Косово фактически живут за колючей проволокой. Ни один здоровый человек не может быть равнодушен к судьбе собственного народа, а сербы в Косово и Метохии живут в условиях албанского террора.

То же самое касается Республики Сербской, возникшей в отечественной войне после этнической чистки сербов в Славонии, Далмации, Лики, Хорватии, Краины и мусульманско-хорватских частей Боснии и Герцеговины. Это означает, что Республика Сербская является самой западной точкой православия.

Даже сегодня, спустя более 30 лет после войны, Республика Сербская находится под давлением Запада и Сараево. Предпринимаются попытки отрицать сербскую идентичность, институционально ослабить или вовсе ликвидировать Республику Сербскую. Главные цели консерваторов заключаются в том, чтобы сохранить Косово и Метохию и Республику Сербскую для сербского народа.

ОЦ: Как сербские правые относятся к Вучичу и евроинтеграции?

Достанич: К президенту Вучичу и так называемой евроинтеграции сербские правые относятся крайне негативно. Нужно понимать, что Вучич не является патриотом, хотя иногда пытается манипулировать патриотическими чувствами народа.

Его политика по Косово очевидно направлена против национальных интересов и против интересов сербского народа в Косово и Метохии. Сначала он принял Брюссельское соглашение, а затем Охридское соглашение, которые оказались гибельными для сербов. Фактически он ликвидировал последние сербские институты в Косово и Метохии.

Внешняя политика Вучича столь же проблемна и ведет страну в направлении НАТО. Внутренняя политика также ошибочна: в экономическом отношении он фактически отдал страну иностранному капиталу. Короче говоря, его политика не имеет ничего общего ни с патриотизмом, ни с консерватизмом.

Я думаю, очевидно, что сербские патриоты должны быть как минимум евроскептиками. В конечном счете ЕС поддерживает независимость албанского государства в Косово и Метохии.

ОЦ: Российский официоз часто изображает нынешние студенческие протесты как «сербский Майдан». Насколько это соответствует реальности?

Достанич: Ни в коем случае. Никакой «цветной революции» в Сербии нет. Это абсурд. Нужно понимать, что Вучич не является патриотом и что патриоты недовольны его правительством. И совершенно справедливо.

Студенческое движение, конечно, неоднородно, но патриотическая позиция с самого начала была вполне очевидной. На демонстрациях не было флагов ЕС, зато можно было увидеть множество национальных флагов и святых икон. Национальная символика присутствовала постоянно. Ветераны войны также поддерживают студентов и принимают в этом активное участие.

Недавно студенты опубликовали меморандум по теме Косово и Метохии. В нем было вновь заявлено, что Косово и Метохия являются и должны оставаться сербской провинцией. Кроме того, студенты ясно выступают против НАТО и за нейтральную внешнюю политику. На мой взгляд, это не похоже на «сербский Майдан». Почему кто-то хочет сконструировать такой образ — это уже другой вопрос.

После протестов 2024 года правительство утратило легитимность. Требование состоит в проведении выборов, однако Вучич пытается удержать власть вопреки воле народа. Примечательно и то, что фактически он пользуется молчаливой поддержкой Запада.

ОЦ: Какой сценарий для Сербии Вы считаете наиболее вероятным: стабилизацию режима Вучича, смену политического вектора или углубление кризиса?

Достанич: Стабилизация режима Вучича, на мой взгляд, уже невозможна. Местные выборы показали, что он потерял значительную часть электората. Чем дольше длится кризис, тем сложнее ему будет консолидировать избирателей. Любое публичное собрание потенциально может превратиться в протест против него. Недовольство слишком велико.

Он попытался решить проблему силой, но эта стратегия провалилась. Единственным решением были бы свободные выборы, однако Вучич делает все, чтобы их отложить. В этом смысле я ожидаю только усугубления кризиса.

ОЦ: Насколько жива идея русско-сербского братства среди молодого поколения в современной Сербии?

Достанич: Довольно сильна, надо сказать. Новые патриотические поколения ориентированы на Россию. Общие славянские корни, православная духовность и исторический опыт играют свою роль. Как, впрочем, и геополитические соображения.

Молодые сербы считают, что только с помощью России можно защитить Косово и Метохию и укрепить положение Республики Сербской. Западные медиа любят жаловаться, что только в Белграде можно найти муралы в честь Дарьи Дугиной.

ОЦ: Как сербские правые воспринимают Россию в исторической перспективе: Российскую империю, Советский Союз, действовавшие в Сербии антибольшевистские русские формирования, а также современную Российскую Федерацию?

Достанич: Для сербского правого движения Российская империя и сегодня играет большую роль. В Белграде есть памятник императору Николаю II, который для сербских консерваторов является сакральной фигурой. Царь помог сербам в Первой мировой войне, и этого не забывают.

С другой стороны, подлинная сербская правая среда имеет ярко выраженный антикоммунистический характер, и, соответственно, Октябрьская революция для сербских консерваторов не несет ничего положительного. С этой точки зрения сербское национальное движение рассматривает Советский Союз не как Россию, а как коммунистическое государство. Уже до Второй мировой войны сербские консерваторы различали Россию и Советский Союз.

Нужно учитывать и то, что внешняя политика Советского Союза, то есть политика Коминтерна, была направлена против интересов сербского народа в Королевстве Югославия. Хорошо известно, что Коминтерн проявлял сильные симпатии к сепаратистским и антисербским движениям. Именно поэтому Королевство Югославия стало последней страной Европы, установившей дипломатические отношения с СССР.

В то же время уже в межвоенный период в Сербии существовали симпатии к антибольшевистским русским силам. Белые имели в Королевстве Югославия собственную автономию и личную поддержку короля Александра. Русская Православная Церковь Заграницей возникла в Сербии, в Сремских Карловцах, а в Белой Церкви до 1944 года существовал Русский кадетский корпус для детей русских эмигрантов.

Нужно также сказать, что русские эмигранты были очень влиятельны и играли важную роль в культурной жизни королевства. Уже тогда были установлены тесные контакты между русскими и сербскими консерваторами.

В Белграде находится могила генерала Врангеля, и он до сих пор играет большую роль для сербского правого движения. Несколько лет назад были опубликованы его воспоминания.

Образ современной Российской Федерации в Сербии скорее положительный, но на правом фланге политического спектра к некоторым явлениям относятся неоднозначно.

Правые сербы симпатизируют России, но готовы и критически рассматривать отдельные вещи.

ОЦ: Помнят ли в современной Сербии русских добровольцев 1990-х, включая таких людей, как Стрелков, Лимонов и членов РНЕ?

Достанич: Русские добровольцы сохранились в сербской памяти. В Вишеграде, в Республике Сербской, стоит памятник русским добровольцам. Думаю, 37 из них погибли. В Республике Сербской 12 апреля официально является Днем русских добровольцев. На улицах Белграда и других сербских городов можно увидеть муралы, например, с Альбертом Андиевым (российский доброволец осетинского происхождения, воевавший на стороне сербов против косовских албанцев – Ред.).

ОЦ: Существует ли в Сербии сегодня российская мягкая сила?

Достанич: Хотя сербский народ очевидно настроен дружественно к России, можно сказать, что влияние российской мягкой силы весьма ограничено. Из российских медиа в Сербии присутствуют RT и Sputnik, однако они не обладают исключительно большим влиянием.

Можно констатировать, что российская сторона не особенно активна. Самыми сильными элементами российской мягкой силы в Сербии по-прежнему остаются Достоевский и император Николай II.

ОЦ: Как Вы прокомментируете недавнее заявление сербского политика Драгана Стояновича о возможном введении визового режима с Россией?

Достанич: Драган Стоянович не играет в Сербии сколько-нибудь заметной роли. Это довольно комичная фигура, в политическом отношении не значащая практически ничего.

ОЦ: Большое спасибо за интервью! Косово – это Сербия, Крым и Донбасс – Россия.

Стоило ли оно того?

2026-06-10T15:16:05.778Z

«Мирное урегулирование»

Российская Федерация последовательно пыталась решить вопросы с Украиной мирным путём, сохранив территории ЛДНР в составе Украины. Минские соглашения не пользуются популярностью ни в России, ни на Украине. Как минимум, потому что перемирие, после которого начинается война в сто раз масштабнее, — это плохое перемирие, противоречащее самой сути договоров.

Ни один из пунктов Минских соглашений не был исполнен: не были отведены тяжёлые вооружения, Украина не пошла на амнистию и вместо федерализации продолжила твердить о том, что по Конституции Украина — унитарное государство.

Получилась парадоксальная ситуация. Русские два раза разгромили ВСУ и воспринимали минские соглашения как милость победителя без повода. Украинцы дружно восприняли Минские соглашения в духонастроение, которое легче всего описать фразой: «Недостаточно нам брюхо вспороли, чтобы мы на такие уступки шли», и их чаяния сводились к реваншу.

Минские соглашения не нравились никому, кроме российских чиновников. Замысел их понятен. Быстро решить украинский конфликт без применения насилия, институционализировав в отдельных областях Украины защиту русского населения, которое само по себе выступит гарантией сохранения влияния РФ на всю Украину. Через бастион на востоке РФ сможет продолжить мирным путём влиять на Украину и сохранять её под своим омофором при формальном суверенитете Украины.

И понятно, почему россияне решили, что это может сработать. Во-первых, Украина проиграла две кампании: и в 2014-м, и в 2015-м году. ВСУ к тому моменту были де-факто разгромлены, ВС РФ при интенсификации столкновений даже в обрезанном, “ихтамнетном” виде доминирует на поле боя. То есть ВСУ были разгромлены даже не громадой русской армии, а её отблеском. Проигравший должен пойти на уступки, причем совершенно справедливые. Украина в границах 1991 года была и должна быть государством с высокой долей русского влияния. Дискриминация русского языка недопустима. Отношение к русским как к людям второго сорта недопустимо. Влияние РФ на территории Украины выгодно Украине в большей степени, чем самой РФ. Короче, чего тут обсуждать, давайте исполнять.

Всё это довольно рационально, однако всё это одновременно и бредово, потому как люди и народы нерациональны. Украинский национализм сделал для ширнармасс догмой, что все беды Украины от русни, что солнечный ЕС не за горами, придут немцы, всех облюбят и начнётся жизнь, как только Украина разведётся с ватой, колорадами, совками и руснёй.

Все эти ссылки на закон Украины рассматривать бессмысленно. «Конституция Украины» не помешала ложно обвинить Януковича в расстреле на Майдане, потом расстрелять его машину, а потом отстранить от власти в нарушение всех законных норм. «Никакой амнистии террористам» — это всё очень интересно, но это не помешало Украине замять дело киевских снайперов, сожжения в Одессе, десятков и сотен погромов по стране. В 14-м году каждую неделю молодчики сжигали по офису КПУ, партийцев КПУ и регионалов по всей стране находили избитыми и убитыми, в Мариуполе, Краматорске, Изюме и Харькове работали тайные тюрьмы, в которых задержанных жестоко пытали и убивали без какого-либо документального оформления, в СБУ существовал отдел убийств политических оппонентов, прорусских ЛОМов убивали в центре Киева — и все ответственные избежали наказания.

Реальность заключается в том, что Украина не была правовым государством. Более того, украинское государство нарушало закон в таких масштабах и таких формах, которые даже не снились ЛДНР. И единственным реальным препятствием для осуществления Минских соглашений был не какой-то закон, а воля украинского политического класса, которая свелась к максимам: «Никакого русского влияния, полная украинизация или смерть».

Поэтому украинцы восприняли Минские соглашения как способ нарастить военные возможности, о чём президент Порошенко прямо сказал в июне 2015 года, а Ангела Меркель подтвердила это с началом СВО.

Тут можно рассуждать о том, могли ли Минские соглашения быть более мягкими для Украины, чтобы она всё-таки их исполнила. Ну вот, например, можно было бы исключить амнистию, а всех «террористов» репатриировать в РФ… И всё это бред. Амнистия была не принципиальным вопросом. Принципиальный вопрос для Украины был исключительно в том, чтобы продолжать последовательную украинизацию и этноцид русского населения, дабы на суверенной территории жил один народ.

Мирное решение и не предполагалось

Восемь лет между 2014 и 2022 годом Украина потратила на то, чтобы подготовить свою армию и народ к полномасштабной войне.

Начнём с народа. Даже среди русских националистов бытует мнение, что украинская социология не подтверждает, что они хотят воевать. Чаще всего это мнение основано на победе президента Зеленского в 2019 году, у которого политическая программа строилась в том числе и на мирных инициативах. И, надо сказать, Зеленский даже какое-то время пытался их исполнять, но они были заблокированы другими институтами украинского общества, например, армией. Зеленский пытался отвести вооружения, но армия ему сказала: не отведём, там террористы. Совсем скоро Зеленский перестал быть президентом мира, и Украина начала тотально блокировать в интернете “ворожью” пропаганду, закупать Байрактары и тренироваться на полигонах и в ЛДНР.

Я уже разбирал украинскую социологию об отношении украинцев к войне в статье «Хохла спросили». Там вы найдёте цифры с изменениями по годам от 2014 до 2021 со ссылками на первоисточники. Здесь же я ограничусь самоцитированием:

К декабрю 2021 года 72% украинцев считали Россию враждебной страной.

В 2020 году 62% считают приемлемым ТОЛЬКО реинтеграцию БЕЗ особого статуса для республик Донбасса.

В 2020 году 57% украинцев выступают за судебное преследование ВООБЩЕ ВСЕХ, кто брал в руки оружие и «участвовал в массовых беспорядках» (!).

«В целом по Украине 53,5% респондентов назвали конфликт в Донбассе российской агрессией с использованием местных боевиков. За последние полтора года доля таких граждан увеличилась с 45%, при этом поддержка именно такого определения конфликта существенно возросла за последние полтора года во всех макрорегионах страны. По сравнению с ноябрем 2019 года на Западе доля сторонников такого определения

увеличилась с 64% до 74%, в Центре — от 54% до 62%, на юге — от 22% до 31%, на Востоке — от 24% до 33%».

Численность ВСУ к концу 2021 года составила 250 тысяч человек. При этом за период 2014 по 2022 год 400 тысяч украинцев прошли через зону АТО. Хотя бои в АТО велись довольно редко и за командировку украинский солдат имел все шансы в них не поучаствовать, он получал знание рельефа, местности, умение пристреливаться, знание армейской структуры и всё это — полноценный — и что самое важное — релевантный опыт для последующих боёв на Донбассе.

Тут важно сделать ремарку: ВС РФ получали боевой опыт в Сирии, в международной коалиции против ИГИЛ. Однако ИГИЛ не имело ПВО, не имела европейской армии с артиллерией, бронетанковыми частями и командованием. Короче, опыт наши мужики тоже получили, но его применение на Украине крайне ограничено.

Одновременно с этим украинская армия постоянно обучалась натовскими инструкторами, к ней поступали новые виды западного вооружения, её возможности, технологичность и готовность воевать постоянно увеличивались. Чем это могло закончиться при полной остановке любых мирных процессов?

24 марта 2021 года Зеленский подписал Стратегию деоккупации и реинтеграции Крыма. Цитаты: «с целью создания условий для деоккупации и безопасной реинтеграции временно оккупированной территории Автономной Республики Крым и города Севастополя, нейтрализации угроз национальной и международной безопасности, обеспечения прав человека и основных свобод». «Украина обеспечивает специальную подготовку вооруженных сил и других предусмотренных законом военных формирований, правоохранительных органов для выполнения возложенных на них задач с учетом особенностей процессов деоккупации и реинтеграции».

25 марта 2021 года Зеленский подписал Стратегию военной безопасности Украины. Пресс-служба президента заявила, что документ направлен на прекращение временной оккупации Российской Федерацией части территории Украины. Документ прямо провозглашает Российскую Федерацию главной угрозой безопасности Украины, прописывает одновременно и принципиально оборонительный характер, и возвращение границ 91 года как часть национальной обороны.

В сущности, два этих документа подразумевают военное решение вопроса Донбасса, а также, что вопрос Крыма от противостояния на востоке Украины для администрации Зеленского неотделим.

Летом 2021 года Украина начала формировать территориальную оборону, де-факто начала скрытую мобилизацию. Осенью 2021 года Украина получила беспилотники “Байрактар”, которые в октябре применила против артиллерийской позиции Донецкой Народной Республики. Начиная с весны 2021 года Украина стягивала войска на Донбасс. Это подтверждают как западные, так и российские источники. Но лучшее подтверждение этого — начальный ход боёв СВО, когда самой крепкой группировкой украинских войск оказалась именно та, что размещена на Донбассе.

Война была неизбежна. Что делать?

Хорошо, давайте подумаем, какие у РФ были опции.

Опция первая: «Не вмешиваться никак».

Ну вот просто бросить ЛДНР, какое нам вообще дело, это не наши регионы, внутренний украинский вопрос, пускай решают, как хотят. Украина просто входит, недовооружённые формирования ЛДНР проигрывают Украине войну. Украинские радикалы расстреливают пару сотен людей у стенок, насилуют несколько сотен женщин, украинские суды устраивают показательный процесс над парой тысяч человек, а потом лепят из бывших ЛДНР показательную витрину Украины. Показательные теле-отречения, шоу с перевоспитанием донбассян в правильных украинцев. Полное осознание Украины, что она победила РФ в войне.

Дальше за этим неизбежно следует полный конец влияния РФ на Украину, стремительный этноцид до 15 миллионов русских, которые оставались на Украине в 2022 году, полная потеря престижа государства, причём как снаружи — тотальное признание миром «С русскими можно сделать что угодно и за это ничего не будет», что приведёт к запредельной дерзости врагов, так и к абсолютному сомнению союзников: «Они себя не могут защитить, что они нам дадут». Армения в объятиях ЕС, Казахстан в объятиях Китая. Скажется это и внутри: «РФ не способна защитить русских за рубежом, РФ абсолютно бесполезна». Короче, позор.

Но вместе с позором и война. Украина получает осознание себя как победительницы. Проигравшая Украина полна кровавой дерзости, что же с ней будет с чувством превосходства после победы над ЛДНР при полном контроле северного берега Азовского моря.

Возможно, не прям сразу, а через какой-то промежуток времени после подготовки Украина начала бы кампанию по возвращению Крыма. Возможно, она была бы даже относительно гуманной. Ну вот саботируй ты все движения по Азовскому морю, что с Крымом будет? Правильно, в Крыме не будет воды, света, начнутся перебои со снабжением провизией, будет затруднена доставка подкреплений. Придётся заходить с берега, чтобы отбивать территории, которые мы просто сдали противнику. Делать это придётся демотивированной армией, которая считает власти РФ предателями русского народа. И тут велика вероятность потерять Крым и подтвердить статус «С русскими можно делать что угодно».

И это что угодно тоже вскоре последует. Можно, например, РФ разделить по частям, начать гражданскую войну, можно даже несколько. И вот тут уже потери СВО покажутся нам малой жертвой по сравнению с грядущими перспективами.

Опция вторая: «Вмешаться частично в оборонительной позиции».

Позволить Украине начать наступление первой, но подготовить ЛДНР к обороне.

Эту позицию все годы войны защищает Роман Юнеман и “Общество.Будущее” под предлогом лучшего имиджа для РФ. Вот, дескать, без активного наступления к нам бы лучше относился Китай и глобальный юг, а мы бы получили с этого больше преференций. И вероятно, это так. Однако тут в конфликт вступают военные и политические соображения. Вмешательство в защиту ЛДНР делает РФ стороной конфликта, а Украина уже имеет доктрину, социологию и понимание того, что она находится в состоянии войны с Российской Федерацией и будет возвращать Крым военным путём.

Во-первых, при таком сценарии судьба Мариуполя была бы отдана Донецку. Ужасные сцены страданий мирного населения, трагические городские бои никуда бы не делись, просто им бы подвергся другой город. Фронт стабилизировался бы на границах ЛДНР, минуя части, которые заняли бы ВСУ за своё первоначальное наступление. Одновременно с этим ВСУ с целью повышения издержек РФ начали бы блокаду Крыма. И, передавая инициативу противнику, мы бы также отдали ему шанс, что у него может и получиться. Может получиться взять Донецк и Луганск, Крым. Кровавая мясорубка всё равно бы случилась, но случилась на худших для нас военных условиях.

Опция третья: «СВО»

Результат — СВО

Опция четвёртая: «Лучше подготовиться к СВО»

На самом деле, у нас был отличный способ избежать кровавой бани. Для этого требовалось всего ничего: нанести удар такой силы, который стремительно сломал бы способность украинской армии к сопротивлению, что позволило бы избежать позиционной войны в течение более четырёх лет и свело бы к минимуму человеческие жертвы. Однако для этого пришлось бы сделать гораздо больше работы в предыдущие восемь лет перед войной.

Всё свидетельствует о том, что РФ увеличивала возможности ВС РФ в период 2014-2022 года. Мы модернизировали большое количество танков, разработали широкую номенклатуру ракет, восстановили и произвели миллионы снарядов, восстановили большой парк механизированной техники, подготовили гражданскую инфраструктуру, запустили российские аналоги СВИФТ и карту «Мир». Армия РФ и общество оказались более готовыми к войне, чем в 2022 году.

Неприятный парадокс заключается в том, что превосходство ВС РФ в 2022 году над ВСУ выражается в меньшем объёме, чем превосходство в 2014 и 2015. Сила армии определяется относительно противника. Армия Азербайджана далеко не самая сильная армия в мире. Но её оказалось достаточно, чтобы разгромить Нагорный Карабах, а БОЛЬШЕГО И НЕ НАДО.

Но если уж мы даём Украине фору, то мы должны быть уверены, что даже с форой мы готовы нанести противнику поражение. Получить фору очень удобно, потому что быть нагоняющим куда проще. Украина получила колоссальный прогресс в построении своей армии, просто занявшись ей. Если до 2014 года Украина воспринимала свою армию как бессмысленный рудимент, а от того просто разворовывала её, то в 2014 году она просто навела там порядок. Отставание уже сократилось.

К тому же Украина обладала агрессивной наступательной идеологией, которая охватила все сферы общества. Украинский национализм упрямо толкал развитие милитаризации противника. Он был готов противостоять нам – более крупным, богатым и технологичным.

Нам нужно было двигаться не на шаг вперёд, а на десять, чтобы иметь возможность разгромить противника сокрушительным ударом.

Нам нужно было принять ряд действенных институциональных мер, чтобы сохранить превосходство 2014 в 2022 году. РФ должна была принять идеологию русского национализма. РФ должна была с 2014 года переключиться на тотальную нетерпимость к коррупции в силовых структурах. Процесс над окружением Шойгу, который начался в 2024, должен был начаться максимум в 2015 году.

Министерство Обороны должно было выстраивать более открытую политику развития армии. РФ не смогла оценить роль БПЛА в войнах XXI века до войны. Но русское экспертное сообщество эту роль прекрасно понимало. То же самое – с военным государственным заказом. Нарочитая секретность привела к коррупции и к неэффективному распределению средств. Мы начали войну без средств связи, средств индивидуальной защиты и со сложностями в том, чтобы поставить коллиматорный прицел на автомат. ВПК должен был быть куда шире, куда свободнее для доступа маленьких игроков, вплоть до микрофирм, которые в гараже собирают тепловизоры.

РФ строила во многом парадную армию. Подход к обучению солдат должен был быть принципиально другим, с упором на связь, координацию, боевые действия, а не на строевую подготовку.

Это очень сложная опция, которая требует принципиальных изменений структуры РФ. Поразительным образом, это единственная опция, которая способствует мирному разрешению конфликта на Донбассе. Ведь, видя такое отношение к военному делу в РФ, даже хохлы могли согласиться на федерализацию.

Опция пятая: «Решить дело в 2014»

Как мы уже выяснили, русская армия в 2014-15 годах намного превосходила ВСУ. Как минимум, потому что она тогда в сильно урезанном виде два раза подряд их разгромила. РФ с Украиной могла делать тогда, что угодно. На Украине были куда более популярными пророссийские настроения. Мы могли принудить украинцев к капитуляции малой кровью.

Тогда высказывались соображения по типу: “что же мы будем делать в случае санкций”. Многие боялись отключения от системы СВИФТ: «Платежи за газ будут идти очень долго!». Какой кошмар. Я смотрю на потери СВО и понимаю, что без СВИФТА мы бы прожили прекрасно, эти лишения не смогут сравниться с полномасштабной войной.

Тяжело думать о том, сколько жизней мы бы могли сохранить, если бы лидеры страны поступили тогда правильно. Тяжело думать о том, что русский народ, призывавший ввести войска, был куда мудрее российского правительства.

При этом, в отличие от всех других опций, это решение требует только интуиции и решительности. И от этого ещё тяжелее. Этот урок наш народ должен запомнить на века. Нужно научиться ценить исторический момент, нужно уметь им пользоваться, иначе история заставит нас заплатить стократ.

Это больно. Но никаких других опций я не вижу. Опций «Моргнуть – и это исчезнет», «Оставьте их в покое, они образумятся» я не могу найти даже на пятый год полномасштабной войны.

РФ допустила ряд стратегических, дипломатических, военных, институциональных ошибок. За эти ошибки расплачивается русский солдат, который животом своим исправляет их на поле кровавого тяни-толкая. Это не стоило того. Но никакого простого решения за этим нет.

Война уходит от общественного внимания. Но в ней всё равно нужно победить. Не только для государства, но и для общества, ибо это ближайший путь к счастью в нашей обстановке.

Это огромная трагедия. И, подытоживая трагедию, давайте вместе споём славу русскому солдату. Этому одинокому, пробирающемуся через посадки под дронами противника, атланту, который на плечах своих несёт бремя ошибок политиков, экспертов, чиновников и народа.

Слава русскому солдату! Слава русской армии! Слава России!

Текст из-за общественной значимости публикуется в открытом доступе. Мы имеем возможность публиковать тексты в открытом доступе благодаря нашим подписчикам на Гапи и Спонсре. Спасибо вам!

«Битва за битвой»

2026-05-24T12:43:12.929Z

И Оскар за лучший фильм года уходит «Битве за битвой», что чудесным образом совпадает с очередной стрельбой в Белом доме, которая становится рутиной. Это отличный повод обсудить на Обыкновенном царизме новую стадию культурной войны, терроризм и расизм.

После просмотра трейлера я ожидал от фильма «Битва за битвой» интересной оптики на судьбу второго поколения революционеров: как живут дети террористов, которые становятся заложниками не своих идей. Фильм меня жестоко обманул. Зачатки этой рефлексии в фильме действительно есть, но совершенно не интересны самому кино.

Фильм рассказывает о семейной ячейке революционеров: мама-негр, папа-белый и дочь-мулатка. Им противостоят злые белые. Я не буду вспоминать имена персонажей, потому что их раса имеет большее значение, чем личности. Более того, если рассмотреть структуру мотивации персонажей, то фильм вообще не об идеологиях, а исключительно о расовом вопросе. И хотя все протагонисты фильма исключительно левые, они исповедуют версию чудовищного, запредельного расизма, от которого литералли Гитлер бы ахнул.

Почему мама-негр выбрала революцию? Поначалу может показаться, что она так сделала, потому что взрывы бомб, взятие заложников и огнестрельное оружие вызывают у неё сексуальное возбуждение, потому что она последовательно трахается с папой-белым на месте террористических актов. Более того, мама-негр даже изменила папе-белому с антагонистом — злым белым, которого взяла в заложники и увидела, что у него кинк на подчинение чёрным революционеркам. На самом деле, дело не вполне в сексе. Мама-негр выбрала революцию, потому что она у неё в крови — она из семьи потомственных революционеров.

Мама-негр попадает в лапы злым белым, после чего сдаёт всех своих подельников американским спецслужбам. Папа-белый и дочь-мулатка скрываются в какой-то глуши, надеясь, что до них не доберётся вездесущий эфбиай.

Проходит 15 лет. Злой белый пытается вступить в тайное общество белых супремасистов. Один из обязательных критериев членства — отсутствие детей-полукровок. Злой белый не знает, залетела ли мама-негр от белого папы или от него, поэтому он выслеживает папу-белого и дочь-мулатку, чтобы сделать ей тест на родство, а потом убить её, если так нужно.

Дальше начинаются довольно круто снятые приключения, в фильме много весёлых гэгов, социальной сатиры и, вообще-то, папу-белого играет Леонардо Ди Каприо. После приключений папа-белый спасает дочь-мулатку, а злого белого убивают другие злые белые, потому что он лох, а лохов в белые супремасисты не принимают. Мама-негр тем временем сбегает из-под защиты свидетелей и отправляет письмо дочери-мулатке, в котором сообщает, что революция у неё в крови. Дочь-мулатка всё понимает и становится революционеркой; папа-белый поддерживает её.

Первое, на что обращает внимание фильм, — это удивительная пустота всех цветных персонажей. Если с мамой-негрой, которая представлена только в экспозиции, это не вызывает большого диссонанса (любит революцию и ебаться, безответственна и эмоциональна — этого достаточно), то с дочерью-мулаткой — это катастрофа. Ближе к концу фильма появляется ощущение, что если бы Ди Каприо спасал от злых белых не свою дочь, а чемодан с деньгами или какую-то революционную скрижаль, фильм бы от этого только выиграл. Потому что дочь-мулатка отсутствует как персонаж. Единственная её драматическая роль — быть чем-то важным для Ди Каприо, чтобы он её спасал. Единственная характеристика её личности — это смешанное бело-революционное происхождение.
Фильм пытается сделать мулатку настоящим человеком, и в конце концов для этого есть все задатки: у неё гиперконтролирующий отец с революционным бэкграундом, мать её бросила и никогда не выходила на связь, она явно любит Путина, потому что в качестве спорта выбрала дзюдо. Короче, есть с чем играться. Но фильм этого упорно не делает, потому что все реакции мулатки зависят от стимулов, ничего вне их не существует. «Она была обычной девчонкой с революцией в крови». Звучит, может, и неплохо, но в конце фильма ты понимаешь, что если бы она была чемоданом с долларами и они сыпались бы из него, то переживаний было бы больше. Её линия заканчивается катарсисом, символическим примирением с дурной матерью через принятие её наследия. Однако тут есть нюанс. Ничто не предвещает этот катарсис. Мама-негр запорола все роли, которые на себя приняла. Она не только отвратительная мать, она ужасный революционер. Всех её единомышленников убили из-за неё. Мама-негр не принимала никакого участия в спасении дочери, хотя спасать дочь потребовалось из-за мамы-негра. Но дочь получает письмо, слышит волшебную фразу о революционной крови и встаёт на путь борьбы с системой.

Злые белые в свою очередь тоже лишены субъектности. Они злые, белые, скованы рамками формальной иерархии и не могут от неё отойти.

Единственный персонаж, у которого субъектность есть, — это Ди Каприо, который выбрал отказаться от расы, образования и карьеры, ради соучастия революции, идеи которой он разделяет (единственный), и ради женщины, которую любит (едва ли взаимно). Персонаж Ди Каприо — это Иван-дурак, который вписывается в движ, законов которого он не понимает, для которого сам он чужой. Движ благодарит его тем, что ему изменяют, его бросают и предают. Но удивительным образом, Ди Каприо всё равно остаётся самым последовательным и верным своим чувствам и убеждениям. Мне кажется, этого фильм не хотел говорить, но всё-таки сказал, что расу, конечно, можно предать и отойти от написанной программы, но цена этого колоссальна. Косвенно это подтверждает индеец второго плана, который служит наёмником злого белого. Он должен ликвидировать дочку босса, но не может этого сделать, потому что расовая солидарность. Поэтому он спасает её ценой своей жизни — и так будет с каждым предателем расы.

Сущностно фильм сводит политическое противостояние США к расовой борьбе, которая предопределена происхождением игроков. И американцы вчера выбрали этот фильм лучшим в 2025 году. Наверное, они этого заслуживают!

Больше наших текстов вы можете прочесть по платной подписке на Гапи и Спонср.

Намедни мы выпустили:

«ИИ-одержимость» — к чему в долгосрочной перспективе приведёт развитие нейросетей

«Подросток Савенко» — или как НА САМОМ ДЕЛЕ выглядела советская мораль

«Заговор против Путина» — что будет с Шойгу?

«Шойгулэнд» — и чем он это заслужил

За 250₽ в месяц вы получите пропуск к удивительным, экспертным и остросюжетным текстам, которые больше не делает отечественная журналистика. А мы делаем и будем делать. ГОЙДА

ЧТО НИКТО НАМ НЕ ПОМОЖЕТ — И НЕ НАДО ПОМОГАТЬ

2026-04-22T16:01:54.770Z

Есть в России традиция сочувствия людям с маленькой зарплатой. Доцент за 15 тысяч в месяц, медсестра за 8 тысяч, слесарь 3-ей категории за 25. Простому трудовому народу приписывается героизм, ведь несмотря на отвратительные условия оплаты труда народ тащит. Виноваты в отвратительных условиях капиталисты и государство, которые распределяют деньги несправедливо. Часто ответственность кладут на мажоров из Москвы, вариативно мажоров заменяют на пидорасов. Эти виновны уже потому, что на работе кратно проще получают кратно больше.

Можно было бы поразмышлять о раскулачивании капиталистов, революции в государстве и привлечении к ответственности мажоров и пидорасов из Москвы. Но это уже не имеет смысла — мы всё это уже проходили, в итоге бедные стали только беднее. Богатые правда тоже стали беднее, но это может вдохновить только совсем уж извращённое сознание.

Проблема установленного образа мысли в том, что доцент, медсестра и слесарь начисто в нём лишаются субъектности. Предполагается, что благополучие они могут получить только в сценарии, в котором настанет справедливое общество, их труд оценят по заслугам и воздадут зажиточную жизнь, которой им предлагается героически ждать.

И этот образ мысли всем хорош, но он почти наверняка лишает доцента, слесаря и медсестру кучи достижимых сценариев счастья. Давайте не будем унижать людей жалостью. Доцент, слесарь и медсестра САМИ ответственны за своё положение и оплату труда. И в этом есть подлинная свобода.

Цитату Толстого «Все счастливые семьи счастливы одинаково» и к семейной жизни-то не очень можно применить, ибо там счастье есть залог индивидуального поиска и прохождения через тернии, но тем более её нельзя применить к финансовому благополучию.

Отмечу, что финансовое благополучие — это тоже не универсальный сценарий счастья. Иногда следование призванию важнее быстрому пути к деньгам. И, если вы хотите быть учителем в сельской школе больше чего бы то ни было — то это абсолютно нормально. Этот текст написан прежде всего для тех, для кого финансовое благополучие важнее миссии, и у кого нет готовой идиллической картины исполнения внутренних душевных порывов.

Обществу кажется, что внутри него должен быть заложен последовательный маршрут к деньгам, тот, который закладывают детям ещё в школе. Получай хорошие оценки, поступи в университет, хорошо учись, найди работу, накопи стаж, получай хорошие деньги на хорошей работе. Хороший и понятный сценарий жизни. Однако я уверен, что она так не работает.

Как нет двух одинаковых бизнесов, так нет и двух одинаковых способов заработать. Индивидуальное благополучие — это прорубание тропы в чаще леса, в котором ты по-началу вообще не ориентируешься.

Успех не только не гарантирован, но часто контринтуитивен. Ищешь его слепым, тыкаясь по углам, пробуя новое, чтобы в конце обладать им не благодаря обществу, а себе. Я был преисполнен восхищения русским народом, узнав, что во время СВО Россия стала лидером по экспорту мухоморов в США. Вдумайтесь! На фоне рекордных санкций в истории какие-то деятели думали, как заработать, и додумались продавать мухоморы в страну, которая наложила на них санкции. Причём не только придумали, но и сделали, и заработали. Мне нравится эта история ещё и потому, что выращивание мухоморов — это технологически простой процесс, так что этот показатель достигнут силами малого бизнеса. Ищущие нашли.

Мне грустно смотреть на население в моногородах с дотационными зарплатами в 6 тысяч рублей, на миллионы людей, живущих за чертой бедности в стране, в которую въезжают миллионы мигрантов. Государству очевидно их труд не очень нужен — когда государству нужен чей-то труд, государство башляет бабки. Бедность — социальная проблема, потому что бедность порождает бедность. Бедные люди рождают бедных людей, бедные люди потребляют меньше и в бедных городах меньше возможностей создать бизнес — потребителя нет. Мне непонятно, почему на фоне такого множества бедных людей бизнес не занимается рекрутингом и не заменяет мигрантов на позициях работников склада, торговых залов, курьеров и таксистов.

По-хорошему, рекрутинг и помощь бедным должны стать одной из форм бизнес-активности русских националистов — помочь людям, которые зарабатывают ниже МРОТ занять места мигрантов на стройках, логистике и доставках в мегаполисах. Я реально не понимаю, почему в этом направлении нет ни одного националистического стартапа. Причём я уверен, что подобные инициативы могут окупаться, то есть — это не просто русские люди помогайте друг другу, это ещё и русские люди зарабатывают, помогая друг другу.

Экономическое движение населения — абсолютно естественный процесс, тем более в русской истории. Русская империя во многом построена снизу, русская территориальная экспансия — в большей степени поиск индивидуального счастья, нежели государственный империализм. Было это так: обширное занятие сельским хозяйством приводило к малоземелью. Людям земли не хватало, они поднимались в путь, ставили новый дом, засевали новые поля — опана мы живём на шестой части суши планеты Земля.

Помнится, у Медведева спросили, что делать с зарплатами учителей, тот ответил, что пусть занимаются бизнесом. Общество откровенно возненавидело премьера. Понятно, что лучше бы он ответил какую-то дежурную отмазку, мол, группы экспертов работают над законопроектом, по которому надбавки индексируются ко льготам и проценты начисляются квартальным расчётом по показателю начисления федеральной программы №6587980 в соответствии с указом президента от 14.08.2007. Никто бы это интервью не заметил и вместо этого прошли бы мимо. Медведев вместо этого дал честный совет.

Не будут учителя в системе государственного образования получать нормальные деньги. Прошла эпоха мировых войн, прошла эпоха массового качественного образования, прошёл демографический скачок, всё поменялось. Учителя и образование не в приоритете. Медведев как глава правительства не может им их отписать. А жизнь у учителей одна. И если они хотят благополучия, то учитель в общеобразовательной школе — это не лучший карьерный выбор. Менять профессию нормально. И если у нас в стране существуют десятки тысяч учителей, которые ждут, что им сделают нормальную зарплату, то честнее и правильнее сразу сказать им, что этого не будет. Но учитель — профессия социальная, носит общественную значимость, Медведева обвинили в вопиющем цинизме и остались в ожидании нормального государственного решения, которого не будет.

Хорошие школы уже сейчас нужно искать — если рассчитываете на бесплатные. Притом, что очевидно качество образования падает, а цена на него растёт. Я лично уже с трудом представляю, что я своего ребёнка отдам в общеобразовательную школу — а я его ещё даже не родил. Очевидно, что тренд будет идти и дальше, так что единственный способ дать детям качественное образование — это либо заработать на него, либо учить на домашнем.

Ещё один вид ресентимента, который свойственен и самому государству — «родной завод загибается». Иногда родному заводу очень нужно загнуться. Вот сейчас загибается АвтоВАЗ. Россияне доблестно справляются с тем, чтобы не покупать продукцию АвтоВАЗа, несмотря на регуляцию рынка. Государству, которое держит АвтоВАЗ во многом, чтобы сохранить автомобильную промышленность в XXI веке, скоро придётся менять подход, применять кардинальные решения или отказываться от автопрома вообще. Мы либо возродим русскую инженерную школу в стране, которой на роду написано стать великой автомобильной страной, либо потеряем убыточный актив, который своим существованием завышает цены на автомобили для всех.

Коллега Свят Павлов раскритиковал Матвиенку за предложение жителям мегаполисов присмотреться к домам. Я отношусь к этой идее совершенно по-другому. Рынок многоквартирного строительства обезумел. Открываю циан, ищу в поиске квартиру в ближайшем замкадье. Мне предлагают студию в 23 квадратных метра за 9 миллионов 300 тысяч рублей. Меняю категорию и ищу дом. Чуть за ЦКАДом я могу купить дом за 4 миллиона 800 тысяч рублей площадью в 120 квадратных метров. То есть я могу заплатить в 2 раза дешевле и жить как человек вместо того, чтобы заплатить в 2 раза дороже и жить в аналоге стойла. Как будто это вполне себе сценарий счастья для сотен тысяч удалённых работников в Москве, которая дорожает, множится и страдает в своём вычурном гигантизме.

Мы живём в откровенно хреновой конъюнктуре. Государство будет беднеть, экономика охлаждаться, цены расти. Никто к народу не придёт, никто о нём не позаботится, никто ему не даст денег и не предложит оптимального сценария счастья. Экономический ресентимент в этот момент не просто вреден, мы не можем себе его позволить.

Даже в случае общего падения мы можем расти (не упадёт же вся экономика целиком, какие-то сферы будут развиваться). Но чтобы расти на фоне общего падения, мы должны отказаться ото всякого сочувствия и эмоционального восприятия хозяйства, мы должны обрести субъектность и дать самим себе обещание, что даже на фоне общего пожара мы найдём, мы пройдём, мы выгрызем себе путь к счастью и личной реализации. И это обещание толкнёт нас на путь нестандартных и абсурдных гипотез, их неудачных проверок, к борьбе за своё благополучие. И очень вероятно, что эта борьба приведёт нас к успеху.

Я категорический противник формулы «Чем хуже, тем лучше». Революционный класс это не нищие, революционный класс это мидлаперы и выше, те, кто не думают о пропитании. И в причинах революции в РИ следует смотреть не на системные кризисы, а на экономический рост.

Чтобы изменить РФ, нам нужна не отчаянная беднота, а русские люди, которые в своём объединении владеют значительной долей государства. Так что если вы рассчитываете, что в бедноте есть хотя бы какой-то общественный смысл, то и это не так.

Я очень хочу, чтобы русские люди были богатыми. Причём все. Но я уверен, что путь к этому только один — выгрызть себе, перепридумать свой собственный сценарий счастья, не взирая на ресентимент.

При этом я ни в коем случае не социал-дарвинист, не циник и не призываю жить по правилам курятника «клюй ближнего — насри на нижнего». Русские люди в состоянии помогать друг другу лучше государства, а бизнес-кооперация этому будет только способствовать. В целом русским людям очень важно дружить друг с другом, делать совместное хозяйство, проекты и увеличивать количество сценариев счастья внутри нации.

И если вам близка эта логика — у нас уже есть среда, где такие люди собираются.

Чат «Обыкновенного царизма» по подписке от тысячи рублей. Там нет спасения — там есть люди, которые сами идут вперёд.

ФРАНК НОЙФЕРТ: МЫ ПРИШЛИ, ЧТОБЫ БРОСИТЬ ВЫЗОВ СИСТЕМЕ

2026-03-27T14:21:27.736Z

OЦ: Как возник ваш профсоюз?

Франк Нойферт: Профсоюз «Zentrum Automobil» был создан в 2009 году по инициативе коллег и давних друзей — Оливера Хильбургера и Кристиана Шикарта — на заводе Mercedes-Benz в Унтертюркхайме, в федеральной земле Баден-Вюртемберг.

Ключевую роль в становлении организации сыграл Оливер Хильбургер, который является председателем «Zentrum Automobil» и центральной фигурой в нашей попытке сформировать правую альтернативу устоявшимся профсоюзным структурам в немецкой автомобильной промышленности.

Лично я с 2013 года был политически активен в партии АдГ, а сегодня состою в партии «Свободные Саксонцы». Именно через партийную среду и политическое окружение я познакомился с представителями «Zentrum» и достаточно быстро принял решение вступить в профсоюз.

На выборах в производственный совет в 2010 году список «Zentrum» впервые добился успеха и прошел в совет предприятия на заводе Mercedes. Это стало важным символическим шагом.

Однако IG Metall по-прежнему сохраняла решающее влияние внутри предприятия и открыто выступала против нашего присутствия, воспринимая его как вызов сложившейся системе.

ОЦ: Что послужило вашей мотивацией для профсоюзной работы?

Нойферт: Я вырос в ГДР и всегда ощущал себя критиком существовавшего строя. Объединение Германии стало важнейшим историческим событием. В 1991 году я устроился сварщиком в западную фирму, мне было около 24 лет. Уже в тот период у меня сформировалось убеждение, что необходим по-настоящему независимый профсоюз, поскольку IG Metall представлялась мне скорее монопольной, квазигосударственной структурой, чем свободным объединением работников.

Я рано увидел параллели между профсоюзной системой ФРГ и объединением в ГДР — так называемым FDGB. С моей точки зрения, должна была появиться иная организация, основанная на добровольных членских взносах и ориентированная, прежде всего, на реальную правовую защиту работников, а не на политическое сопровождение существующей системы.

ОЦ: Что вас не устраивало в существующей профсоюзной практике больше всего?

То, что я наблюдал в IG Metall, воспринималось мною как модель казенного профсоюза: движение строем, единая линия, отсутствие подлинной дискуссии, обязательная лояльность системе. Именно поэтому я пришел в «Zentrum», где со временем начался процесс постепенной профессионализации и организационного укрепления.

В качестве исторического ориентира мы нередко вспоминаем польскую «Solidarność» накануне распада социалистической системы. В Польше она сумела в кратчайшие сроки самоорганизоваться и стать реальной общественной силой, даже если впоследствии её история приобрела неоднозначные черты, а некоторые ее деятели пошли по спорному пути.

Кроме Польши, и в других странах существуют патриотические профсоюзы и объединения работников, которые сознательно позиционируют себя как альтернативу устоявшимся структурам.

ОЦ: С какими сложностями вы сталкиваетесь в своей работе?

В оппозиционном профсоюзе «Zentrum» численность членов постепенно растет. В системных профсоюзах ФРГ, напротив, фиксируется устойчивое сокращение членской базы. Нас знают по всей Германии, многие положительно оценивают нашу деятельность, однако решаются вступить далеко не все.

Качество нашей работы высокое, но так называемый «немецкий Михель», то есть средний немецкий обыватель, по-прежнему остается инертным.

Слишком мало людей готовы к реальной активности и открытому участию. С самого начала нашей задачей было дать системным профсоюзам серьезный и принципиальный отпор, и от этой линии мы отступать не намерены.

OЦ: Каких политических взглядов придерживается ваш профсоюз и чем отличается от других?

Нойферт: Системные профсоюзы, входящие в объединение DGB, особенно в автомобильной промышленности, прежде всего, IG Metall, исторически тесно связаны с СДПГ, частично с коммунистическими группами, такими как MLPD, а также с «Зелеными» и партией «Левые», являющейся преемницей СЕПГ.

С консервативными структурами ХДС реальные связи практически отсутствуют. Речь скорее идет о формальных контактах, которые, однако, заметно усилились в период канцлерства Ангелы Меркель, проводившей во многом леволиберальный курс.

С патриотическими партиями, такими как АдГ или «Свободные Саксонцы», отношений фактически не существует. Напротив, системные профсоюзы активно противодействуют подобным инициативам.

Противостояние DGB с АдГ и «Свободными Саксонцами» не ограничивается взаимной неприязнью или созданием политических барьеров. Все чаще речь идет о дискриминации и даже о косвенной поддержке леворадикальных структур, включая ANTIFA, представители которой нередко совершают противоправные действия против патриотически настроенных представителей трудовых коллективов. В этом смысле системные профсоюзы ФРГ фактически стали частью левой идеологической среды.

ОЦ: Каковы отношения вашего профсоюза с АдГ?

Нойферт: Хотя в ряде регионов Германии до 70% работников голосуют за АдГ, это не отражается напрямую на динамике вступления в «Zentrum». Более того, внутри самой АдГ, особенно в окружении так называемого лагеря Вайдель, существуют силы, которые сознательно дистанцируются от «Zentrum» и не заинтересованы в формировании самостоятельного профсоюзного представительства внутри партии или вокруг нее.

Представительство интересов работников является фундаментальным правом, и именно это право мы реализуем. Многие сотрудники больше не хотят сохранять приверженность старым структурам системных профсоюзов и ищут альтернативу.

Показательна и политическая изоляция, при которой ряд структур отказывается сотрудничать с АдГ, «Свободными Саксонцами», Иденитарным движением и даже с отдельными активистами «Zentrum» вне зависимости от того, какие конкретные вопросы стоят на повестке дня работников.

Вопросы защиты трудовых прав оцениваются не по их содержанию, а по принадлежности к определенному политическому лагерю. Это означает для нас двойное противостояние: с одной стороны, внутри консервативно-патриотической среды, с другой — во внешнем конфликте с левыми и леворадикальными силами.

ОЦ: Каково отношение к вам со стороны левых организаций?

Отношение левых партий к нам носит характер открытой враждебности и зачастую сопровождается агрессивной риторикой. Представители СДПГ, к примеру, фактически ставят знак равенства между правыми взглядами и нацизмом.

Характерным примером произошедшего является случай моего друга Андреаса Циглера. Он реконструктор исторических сражений, играл на волынке и в целом производит впечатление открытого и доброжелательного человека. Однако в мае 2020 года, на окраине демонстрации против антиковидных мер в Штутгарте, неподалеку от музея Daimler, на него было совершено организованное нападение.

Группа из 20-40 человек в черной одежде и масках, относящихся к леворадикальной среде и ANTIFA, атаковала троих представителей окружения «Zentrum Automobil» с применением перцового газа, бутылок и холодного оружия.

Андреас Циглер получил тяжелую черепно-мозговую травму, перенес перелом черепа, оказался в коме, и некоторое время его жизнь находилась под угрозой. Помимо него пострадали Йенс Диппон и еще один соратник, получивший серьезные необратимые повреждения глаза.

В октябре 2021 года двое обвиняемых были приговорены к лишению свободы сроком 4,5 и 5,5 лет за причинение тяжкого вреда здоровью и участие в тяжелых массовых беспорядках. По данным следствия, для среды, из которой вышли нападавшие, было характерно переплетение профсоюзных, производственных и леворадикальных кругов.

OЦ: В чем ключевая проблема системных профсоюзов в Германии?

Нойферт: Системные профсоюзы в Германии становятся заметно более жесткими и агрессивными, поскольку ощущают, что политическая конъюнктура в стране постепенно меняется и прежняя монополия на представительство интересов работников начинает подвергаться сомнению.

Одновременно все отчетливее просматривается тенденция к тесному сближению отдельных системных профсоюзов с работодателями, особенно в крупных концернах. Нередко это сближение приобретает форму фактического соуправления, при котором границы между защитой интересов работников и корпоративной логикой начинают размываться.

Возникает ситуация, когда профсоюз уже не выступает полноценным оппонентом работодателя, а становится частью управленческой конструкции. Подобная близость интересов выглядит как недопустимое, пусть и не всегда формализованное, сотрудничество.

В малых и средних предприятиях защита интересов работников чаще сохраняет более прямой, более независимый характер, без сложной согласованной игры между работодателем и системной профсоюзной структурой. Однако по мере роста компании меняется и внутренняя атмосфера.

Начиная с определенного масштаба предприятия начинают играть роль наблюдательные советы, различные комитеты, управленческие структуры и карьерные перспективы. В этих условиях часть профсоюзных функционеров становится заметно более уступчивой по отношению к работодателю.

Поводы для увольнения неугодных, критически настроенных или независимых оппонентов иногда используются при содействии профсоюзов не как крайняя мера, а как инструмент тактического давления и сохранения собственных позиций.

Некоторые тарифные соглашения производят впечатление документов, в которых интересы компаний защищены более последовательно и системно, чем реальные условия жизни и труда людей, создающих эти экономические ценности. Работники оказываются в положении статистов при распределении результатов собственного труда.

OЦ: В чем вы видите недостатки немецкого трудового права?

Нойферт: Я не считаю, что немецкое трудовое право в своей основе является ущербным или принципиально дефектным. Проблема, по моему убеждению, заключается в правоприменительной практике.

В судах первой инстанции по трудовым спорам нередко ощущается политическая окрашенность решений. Создается впечатление, что определенные идеологические установки могут влиять на ход процесса.

Лишь на уровне земельных судов по трудовым делам рассмотрение становится заметно более взвешенным, более нейтральным и в большей степени ориентированным на юридическую аргументацию.

Особенность первой инстанции состоит в участии так называемых почетных судей. С одной стороны это представители работодателей, например руководители кадровых служб, с другой стороны представители системных профсоюзов.

Такая конструкция, на мой взгляд, создает ситуацию, при которой в судебном процессе институционально представлены именно те силы, которые и без того доминируют в системе трудовых отношений. Это неизбежно ставит под сомнение ощущение равной дистанции суда от сторон конфликта и подрывает доверие к беспристрастности разбирательства.

Дополнительной проблемой является исключение профсоюза «Zentrum» из тарифных переговоров. Право вести коллективные переговоры предоставляется исключительно крупнейшему профсоюзу на предприятии. С моей точки зрения это противоречит принципу реального профсоюзного плюрализма и ограничивает конкуренцию идей в сфере защиты интересов работников.

Закон о тарифном единстве, принятый при федеральном министре труда от СДПГ, подвергается серьезной критике со стороны ряда юристов. Его соответствие Основному закону вызывает сомнения, поскольку гарантированное статьей 9 право работников на создание объединений и коалиций фактически сужается и в определенной степени выхолащивается.

Термин «профсоюз, не обладающий тарифной дееспособностью» я воспринимаю не столько как нейтральное юридическое определение, сколько как политический инструмент изоляции и вытеснения оппозиционных профсоюзных структур из переговорного процесса. Он используется как клеймо, позволяющее формально обосновать исключение альтернативной позиции.

OЦ: Какие проблемы сегодня наиболее актуальны для немецких рабочих?

Нойферт: Одним из серьезных вызовов для крупных немецких предприятий остается миграционная политика. Во многих западногерманских компаниях доля сотрудников с миграционным происхождением достигает 50% и более.

При этом выходцы из стран Южной Европы, например греки или итальянцы, в производственном процессе, как правило, не создают проблем. Более того, многие мигранты уже родились в Германии и демонстрируют высокий уровень интеграции.

В то же время среди выходцев из Сирии или Афганистана членов нашего профсоюза практически нет. Агентства временной занятости все чаще привлекают новых мигрантов еще до того, как становится ясно, возможна ли их полноценная профессиональная интеграция и соответствует ли уровень подготовки требованиям конкретного производства.

Различия между Восточной и Западной Германией по-прежнему существенны. В Восточной Германии мне доводилось видеть трудолюбивых и в целом доброжелательных людей, которые, однако, практически не владеют немецким языком или не понимают его в достаточной степени. На высокотехнологичных рабочих местах это создает серьезные риски и организационные проблемы.

В западной части страны в промышленности работает значительное число русских немцев. Многие из них политически настроены критически, однако редко активно вовлечены в профсоюзную деятельность. Лично я придерживаюсь национально ориентированных взглядов, но в социально-экономических вопросах скорее склоняюсь к позициям социальной справедливости. Мы выступаем в защиту всех работников независимо от их происхождения. Тот, кто работает, приносит результат и платит налоги, не является проблемой.

Наиболее серьезной опасностью остается перенос целых промышленных площадок за пределы Германии. На фоне промышленного спада усиливается риск бедности среди пожилых людей и будущих пенсионеров. При фактической инфляции около 6% рост заработной платы нередко не превышает 3%, что означает реальное снижение доходов.

В автомобильной отрасли долгое время приоритетом была максимизация прибыли, однако доходы работников если и увеличивались, то значительно медленнее. Водители грузовиков, например, порой ждут повышения заработной платы по восемь лет. Подобная нисходящая динамика усугубляется тем, что работники в Германии недостаточно солидарны между собой. Развитой и решительной культуры забастовок в стране фактически не существует.

Ситуация в энергетике превращается для промышленности в серьезное структурное бремя. Рост цен на энергоносители будет в ближайшие годы все ощутимее отражаться на положении работников. Электромобильность, на мой взгляд, значительно переоценена. Граждане с низким уровнем доходов не могут позволить себе подобные технологии. Попытки форсированного внедрения электромобилей напоминают директивный подход пятилетних планов, характерный для позднесоциалистических систем. В конечном счете именно рынок и потребитель должны определять спрос на ту или иную продукцию.

OЦ: Как вы оцениваете перспективы германо-российских отношений?

Нойферт: Для меня Германия — это Родина, за существование которой стоит бороться. Это не абстрактное понятие, а личная и историческая реальность. Мои родители были этническими немцами, изгнанными из Богемии и Силезии. Послевоенное смещение границ и депортация мирного населения стали тяжелой исторической травмой и, с моей точки зрения, вопиющим нарушением международного права.

Этот опыт наглядно показывает, насколько хрупким может оказаться положение народа на собственной земле и насколько важно защищать свою Родину, в том числе и от политических лидеров, которые заявляют о любви к своему народу, но принимают решения, оборачивающиеся для него катастрофой.

В ГДР отношение обычных граждан к советскому руководству было сложным и неоднозначным. С одной стороны существовала официальная линия дружбы, с другой — в повседневной жизни ощущалась дистанция и недоверие. Сегодня, особенно в центральных и восточных регионах Германии, восприятие России зачастую более дифференцированное и менее эмоционально заряженное, чем в западной части страны.

Националистическая и шовинистическая политика периода национал-социализма нанесла Германии колоссальный исторический ущерб. Агрессивный экспансионизм и идеологически навязанная враждебность к славянам, пропагандировавшаяся в тот период, для меня абсолютно неприемлемы и лишены всякого исторического оправдания. Подобный подход обернулся для Германии трагедией и стратегическим поражением.

Исторически курс Бисмарка, направленный на поддержание устойчивого баланса между Германией и Россией, выглядел прагматичным и дальновидным. Экономическая стабильность и доступ к сырьевым ресурсам тесно взаимосвязаны. Промышленная держава не может игнорировать геоэкономические реалии. При этом англосаксонские державы традиционно относились к сближению Берлина и Москвы настороженно или прямо враждебно, видя в нем угрозу собственным интересам.

Ситуация вокруг «Северного потока» и энергетическое дистанцирование от России серьезно осложнили экономическое положение Германии. Разрыв прежних связей привел к росту издержек, подорвал конкурентоспособность промышленности и усилил социальное напряжение.

Польша и Украина проводят собственную национальную политику, их элиты последовательно отстаивают свои интересы и зачастую сознательно идут на конфронтацию. В результате напряженность в регионе возрастает. Все чаще звучит мысль о том, что будущие поколения не должны становиться заложниками конфликтов прошлого и чужих геополитических стратегий.

В этом контексте швейцарская модель нейтралитета могла бы служить ориентиром для Германии в целом или, по крайней мере, для таких регионов, как Саксония. Нейтралитет означает не изоляцию, а самостоятельность в принятии решений и отказ от втягивания в чужие конфликты.

В долгосрочной перспективе Германия и Россия, как бы ни складывались текущие обстоятельства, будут вынуждены сосуществовать на европейском континенте. География и история не отменяются политическими решениями одного десятилетия. Именно поэтому поиск форм мирного взаимодействия, прагматичного сотрудничества и стратегической разрядки остается неизбежной задачей.

Рано или поздно Германия снова должна будет выстраивать отношения с Россией на основе реализма, а не идеологии.

Если вы хотите и дальше читать интервью с мировыми лидерами мнений на русском, подписывайтесь на наши Спонср, Гапи или Трибьют.

Вы получите не только постоянный доступ к нашим материалам, но и поддержите независимое русское издание.

Что невероятно важно в наши непростые времена.

Историк-алкоголик против Фунта: Данила Багров - грешник, нисходящий в ад

2026-03-10T15:39:31.014Z

Андрей Фунт написал идеальный компаративный анализ двух архетипичных фигур русского пацанского миллениума: Саши Белого и Данилы Багрова.

Идеальность заключается в том, что я просто не нашёл ни единой мысли, с которой мог бы согласиться.

Ну, вот что вот это такое?

«Простой питерский парень ведёт себя, как русский аристократ, через сто лет после того, как русская аристократия вырезана под ноль. Языков не знает, лозунги формулирует криво-косо, сам себя порою не может объяснить, чему и кому служит — непонятно».

Багров вообще не питерский, он подчёркнутый провинциал. Все перечисленные свойства являются, скорее, антиаристократизмом, и он вообще никому не служит, он дембель — не отгулял ещё, он уже не принадлежит армии, но и в гражданское общество не влился. Лозунги, кстати, формулирует очень чётко, на это прямо делается акцент: «Русские на войне своих не бросают» говорится намного более громко и чётко, чем все остальные фразы. Думаю, так Балабанов подчёркивал, что это не его слова, а просто механическое воспроизводство прямой речи армейского замполита. Речь «от себя» у Данилы фрагментарная, распадающаяся, с плывущими смысловыми акцентами.

Мне кажется, ситуация требует пояснения.

Я бы не хотел останавливаться на Саше Белом, он как сериальный персонаж более плоский, таков жанр — его история раскрывается через подробный и длительный пересказ биографии.

Прокатное же кино не обладает роскошью многочасового хронометража, поэтому главный герой вынужденно более объёмный. И комплексно разобраться в х/ф «Брат» и его главном герое давно пора. Поэтому заострим внимание исключительно на х/ф «Брат». «Брат 2» — это уже коммерческий шутер по мотивам, он также не особо интересен.

А вот первая часть легко делится на два фильма. Условно назовем их «Брат-0» и «Брат-1». Технически это один фильм, но две зрительские оптики делают из них два разных произведения кинематографического искусства, разных настолько, что даже где-то антагонистичных друг другу.

Немного сложно, но сейчас объясню.

В Российской Федерации героическая мифологема Данилы Багрова — один из главных национальных дискурсов последней четверти века, перекочевавшая даже в официоз. На неё и опирается Фунт в своём тексте. Фильм попал в больное место эпохи, поэтому для зрителей — это исследование граней патриотизма и шовинизма, характеров населяющих страну народов, прежде всего, русского, углы излома времён и традиций, надежды на спасение и обострения чувства национального ресентимента.

В Даниле ярко проступает образ защитника, благородного разбойника, брата, вернувшегося из армии и заступающегося за Россию — популярный сценарий городской жизни обретает характер национальной метафизики — всеобщий брат-заступник, как Богородица-заступница — всеобщая Мать.

Это есть кинокартина «Брат-1». Образ главного героя фильма «Брат-1» и исследует Фунт. Проблема только в том, что Балабанов ничего такого не снимал, точнее ничего из вышеперечисленного не снимал.

Перед нами классический пример бартовской «смерти автора» — изданное произведение зажило своей жизнью, обрело свою красоту в глазах смотрящих, свои смыслы в оптике массового зрителя.

Более того, даже сам Алексей Октябринович был вынужден подтверждать данную интерпретацию. Может, считал, что народу виднее, а может, не хотел деконструировать народную интерпретацию, чтобы не вступать в конфликт со своим зрителем. Тоже ведь важно для режиссёра, весьма небогатого к моменту выхода фильма — не растерять только-только собравшуюся аудиторию.

Я же позволю себе заняться культурологической археологией и попытаться деконструировать сюжетную основу и героику фильма «Брат-1» и найти подлинный фильм «Брат-0». То есть попытаться понять, что изначально хотел сказать Балабанов и каково его отношение к главному герою.

Прежде всего стоит отметить, что Балабанов не снимал простых фильмов, боевик о народном заступнике — лишь форма, самый верхний слой.

Вся фильмография режиссёра построена на аллегорической полифонии сюжетных источников, каждый фильм — классический интертекст.

Основные сюжетные источники: Священное писание, мифы и волшебные сказки, западная литература и кино.

Из чего, например, мифоструктурный концепт фильма «Груз 200»: евангельский сюжет о том, как мечтатель и утопист берёт на себя чужие грехи и умирает за них, это классический сказочный сюжет о мёртвом женихе, это баллада немецкого поэта Готфрида Бюргера «Ленора», это роман Фолкнера «Святилище».

«Про уродов и людей»: притча о Каине и Авеле, кафкианская логика сюжета и прямая стилистическая отсылка к фильму «Уродцы» 1932 года.

«Я тоже хочу» — путешествие паломников к Колокольне (Царствию Небесному). Каждый персонаж — евангельский типаж: бандит-мытарь, блудница, малодушный, праведник. Старая «Волга» с героями — это подобие ковчега, плывущего по волнам истории к спасению. Это и отсылка к «Сталкеру», где герои через Зону идут к Комнате желаний. А по сути классический античный катабасис — нисхождение живых героев в царство мёртвых.

И так далее.

В этом плане фильм «Брат-0» действительно opus magnum Балабанова, поскольку мифоструктура сюжета наиболее разветвлённая.

Тем не менее, фильм не представляет сколь-либо сложной семиотической и семантической системы, его легко дешифровать.

Чем мы сейчас и займёмся, прежде всего попытавшись понять знак, который присвоил Балабанов своему главному герою — положительный или отрицательный.

Само место появления протагониста — простейший кинематографический символ — съёмочная площадка. Режиссёры любят снимать кино про кино — это удобная зона маркировки и перехода (об этом позже).

Как нам маркируют главного героя? Как мудака, который залез в кадр — максимально артикулированная характеристика для всех киношников — испортил дубль, потеряли время и деньги. Балабанов всё-таки всегда снимал фестивальное кино, поэтому его главные зрители — это профессионалы из мира кино. Это первое и очень прямолинейное указание на отношение автора к протагонисту.

Следующая маркировка — эпизод в милиции. У Балабанова милиция почти никогда не положительная локация, но не в этот раз. Багрова Данилу Сергеевича 1975 года рождения (фамилия Багров — багор и цвет крови) милицейский капитан прощает по сентиментальным соображениям (сын одноклассника) и зовёт к себе, на сторону добра, очевидно рискуя, так как знает, что отец — вор-рецидивист, убитый в местах лишения свободы, вероятно знает и о роде деятельности брата. Но Данила отказывается, также, со всей очевидностью, из преемственности семейных, то есть криминальных, традиций.

В целом он уже не выглядит хорошим человеком.

Родная мать фактически гонит Данилу из дома — в Ленинград/Петербург. В фильме город носит биномен — двойное название, разные люди называют его то Ленинград, то Петербург, что подчеркивает то, что это локус на изломе эпох, на изломе двух имён.

Город, не принадлежащий конкретной эпохе, долго отказывается принимать героя, который не принадлежит ни армии, ни гражданскому обществу.

Это образ двойничества — один из любимых приёмов Балабанова, который перекидывает нас ещё к одному сюжетному источнику фильма.

Первый персонаж, который вообще хотя бы заговаривает с Данилой — немец Гофман, бомж, живущий на кладбище, торгующий часами (временем) — классический психопомп, проводник душ в царство мёртвых. Это и Харон, и Вергилий, и апостол Пётр, и сам Эрнст Теодор Амадей Гофман — немецкий сказочник, основной сюжетный приём которого — создание двойственных миров: миров живых людей и сказочного пространства различной нежити, противопоставления двойников. Гофман — важный автор для петербургского литературного текста — Пушкин, Гоголь, Достоевский и Андрей Белый активно черпали вдохновение из его сказок.

У Балабанова бомж, кроме функции проводника душ, ещё и «даритель», по Проппу. («Морфология волшебной сказки» В.Я. Проппа лежит на рабочем столе у любого приличного сценариста, а значит должна лежать и у кинокритика).

Даритель испытывает героя посредством передачи в пользование волшебного артефакта, в данном случае пистолета. И что делает Данила — буквально через сцену применяет его, угрожая двум кавказцам в трамвае.

Дальше насилие в фильме развивается по спирали: Данила, беря подряд на заказные убийства, убивает кучу народу, который лично ему ничем не угрожал, между сценами убийств оставаясь милым и наивным человеком.

Это вполне себе гофмановский персонаж, для которого раздвоение сознания главного героя — основной приём.

Для меня очевидно, что за основу взят Натаниэль из «Песочного человека», сумасшедший молодой человек, травмированный ранней смертью отца, мечущийся между механической куклой (наркоманкой Кэт) и живой женщиной Кларой (вагоновожатой Светой).

На это намекает и одна из главных песен саундтрека «Чёрные птицы» — мотив похищения детских глаз рифмуется с сюжетом «Песочного человека».

Другие персонажи также участники гофмановского бестиария:

Брат Данилы, киллер Татарин — это крошка Цахес, уродливый лысый карлик, который присваивает себе чужие заслуги.

Бандит Круглый — крысиный король.

Кроме того, библиография немецкого сказочника даёт ключ к названию фильма: «Серапионовы братья» — один из сборников рассказов и сказок.

Поэтому бомж по фамилии Гофман — это и ключ к замыслу режиссёра.

Через диалоги с ним мы и понимаем авторский замысел, главный посыл всего фильма.

И тут мы вынуждены перенестись в начало. Данила появляется из ниоткуда, в военной форме на съёмочной площадке, где снимают клип на песню про падшего ангела.

Режиссёры часто используют приём «фильм внутри фильма» для разграничения миров внутри картины. У Кубрика в «Цельнометаллической оболочке» и у Копполы в «Апокалипсисе сегодня» съёмочные группы появляются перед тем, как герои попадают в мир мёртвых.

Итак, Данила в военной форме буквально из-под земли возникает на съёмочной площадке — границе миров. На нём армейский бушлат.

Вероятно, это солдат, которого только что убили на войне, и он попадает на Частный суд, пространством которого служит город, лежащий у ворот кладбища. Хозяином или стражем кладбища выведен бомж Гофман.

Он объясняет правила: город страшная сила, чем больше город, тем он сильнее, только сильный может выкарабкаться. То есть, город — это Ад, чем больше город — тем ниже его круг.

В эпизоде, где Багров притаскивает трупы на кладбище и просит похоронить по-человечески, бомж прямо говорит: «Бог тебе судья», тем самым точно воспроизводя значение имени «Данила» с древнееврейского, которое также можно перевести как «Судимый Богом».

В конце фильма бомж выносит приговор: «Вот и ты пропал» — и не берёт деньги у Данилы.

Харон не брал деньги за провоз в Аид только с героев, которые отправлялись в Элизиум, и злодеев, которые отправлялись в ледяную пустыню Тартар. Опять же использование «пропал» весьма характерно: спастись или пропасть — экзистенциальная рамка христианства, где спастись — обрести Царство Небесное, а пропасть — отправиться на вечную погибель.

Финальная сцена фильма: Данила вновь появляется ниоткуда, по свежему снегу бредёт к дороге, ловит попутку и уезжает. Куда? Очевидно, что в Москву, именно туда агитировал ехать его старший брат, объясняя, что там вся сила.

Катабасис героя завершен — за его грехи отправляют на другой, более низкий круг Ада, за стену города Дит, где, согласно Данте, место не слабым, а злонамеренным грешникам.

Если вы хотите и дальше читать тексты такого уровня и качества, подписывайтесь на наши Спонср, Гапи или Трибьют.

Таким образом вы получите не только постоянный доступ к нашим материалам, но и поддержите независимое русское издание.

Что невероятно важно в наши непростые времена.