мистер мораль

Дайнслейф.

2026-07-02T17:29:39.771Z

Дайнслейф.

400 лет.

Один из охотников старейшего поколения, жил в одно время с создателем дыхания солнца. Сейчас, Дайнслейф является столпом эрозии.

Дайн на вид молодой парень, даже слишком. Ему не дашь больше 20 лет, особенно если не знать о его долгой жизни. Тот носит стандартную форму истребителей, с одним но. На его правой руке всегда находится перчатка, а лицо наполовину скрыто маской. Под ними - следы проклятья и благословения одновременно. Темно-синие, даже черные пятна, с голубыми венами на них. Так же, его хаори выглядит как градиент, от пепельного к черному. По всей ткани - тонкие светящиеся голубые прожилки, повторяющие рисунок проклятия на его правой руке и шее. Они словно проступают сквозь ткань.

Внешнее восприятие.
Те, кто видят Дайнслейфа впервые, обычно чувствуют странный холодок. Не от его поведения - он вежлив, ровен, даже мягок в общении. А от ощущения, что он смотрит сквозь тебя. Его глаза, пепельно-серые, почти прозрачные, не останавливаются на лицах. Они будто рассматривают что-то далёкое, что происходит за твоей спиной. Он улыбается редко, но когда улыбается - улыбка не касается глаз.
— Странный он, — говорят о нём. — Постоянно вдаль смотрит. Я бы с ним не связывался.
Молодые истребители его побаиваются. Не потому что он груб, он никогда не повышает голос, никогда не унижает, никогда не смеётся над чужими ошибками. А потому что он слишком спокоен. Когда вокруг кричат, паникуют, плачут - он просто стоит и смотрит. Будто всё уже видел. Будто ничего нового не случится.
Ветераны его уважают, но держатся на расстоянии. Они знают его историю, или хотя бы её обрывки. Они понимают, что перед ними не просто мечник. Перед ними - ходячая могила, в которой похоронены четыре века чужих жизней.
Внутренний мир.
Дайнслейф не холодный. Он уставший. Это большая разница.
Холодный человек не чувствует. Дайнслейф чувствует слишком много, и именно поэтому он научился это скрывать. Каждый раз, когда он видит молодого истребителя, который смеётся у костра, он чувствует боль. Потому что знает: через двадцать, через пятьдесят лет этот мальчик или девочка умрёт. И он запомнит, как они умирали. Не их смех. Не их шутки. А их последний взгляд.
Он не позволяет себе привязываться не потому, что ему всё равно. А потому что ему не всё равно. И он больше не вынесет ещё одной смерти на своих руках.
Он часто говорит себе: «Я не помню их лиц. Это легче». Но это ложь. Он помнит. Он помнит каждое лицо, которое видел в последний раз. Просто он забыл, какими они были до.
Его противоречия
Он вежлив, но держит дистанцию. Никогда не перебивает. Всегда слушает. Всегда кивает. Но когда кто-то пытается подойти ближе, задать личный вопрос, коснуться плеча, заглянуть в глаза, он мягко, но непреклонно отстраняется. Не грубо. Почти ласково. Но так, что становится ясно: дальше нельзя.
Он помогает, но не спасает. Если кто-то падает в бою, он поднимет. Если кто-то ранен - перевяжет. Но он не будет сидеть у постели больного, держать за руку, шептать утешения. Он сделает всё, чтобы человек выжил. Но он не даст ему надежды. Потому что надежда - это привязанность. А привязанность - это боль.
Он стар, но ведёт себя как юноша. Иногда, в редкие моменты, когда он думает, что никто не видит, он делает странные вещи. Может долго смотреть на цветок. Может коснуться листвы, будто вспоминая что-то. Может на секунду замереть, глядя на закат, и на его лице появляется выражение... почти детское. Изумлённое. Будто он видит небо впервые. А потом он замечает, что на него смотрят, и лицо снова становится каменным.
Он не умеет принимать заботу. Если ему предлагают тёплую еду, он берёт, благодарит, но ест холодным. Если предлагают ночлег, он ночует у двери, на улице. Если кто-то пытается укрыть его плащом, он мягко отодвигает его обратно. Он не знает, как быть тем, о ком заботятся. Он слишком долго был тем, кто заботится о других и теряет их.
Он боится тишины и боится шума. В тишине он слышит голоса мёртвых. В шуме он не слышит себя. Ему постоянно нужно что-то, что отвлекало бы его: ветер, шаги, треск костра, звон клинков. Если слишком тихо, он начинает прокручивать в голове все смерти, которые видел. Если слишком громко, он теряет фокус и начинает чувствовать панику. Поэтому он всегда держится где-то на границе: рядом с людьми, но чуть в стороне. Достаточно близко, чтобы слышать их голоса. Достаточно далеко, чтобы они не трогали его.

Ранние годы. Эпоха расцвета Дыхания Солнца.
Дайнслейф родился в небольшой горной деревне, в те времена, когда Дыхание Солнца ещё не было утеряно, а его создатель ещё был жив - дряхлый, но всё ещё великий старик, которого ученики называли Мастером. Семья Дайна была бедной, но счастливой. Отец - угольщик, мать - ткачиха. Единственное, что отличало их от соседей, был старший брат Дайна, который ушёл в Корпус Истребителей Демонов и погиб через два года. Дайну тогда было девять. Он помнил, как мать плакала три дня, а отец молчал и смотрел в стену. Больше они никогда не говорили о брате.
В двенадцать лет Дайн сам взял меч. Не потому что хотел мести. Просто он понял: если не он, то кто защитит его мать? Его отца? Его младшую сестру, которой было всего пять? Он пошёл в Корпус тайно, сказав родителям, что идёт на заработки в соседний город. Он вернулся через три года, уже Истребителем, с клинком из специальной стали и новым именем, которое ему дали старшие.
Он был талантлив. Не гениален, как те, кто рождаются раз в столетие, но упорен, как никто другой. Он тренировался до кровавых мозолей, до того, что пальцы переставали сгибаться. Он впитывал каждое слово наставников, каждый взмах клинка, каждое дыхание. В восемнадцать он уже участвовал в серьёзных боях. В двадцать два - возглавлял отряд.
И он был счастлив. По-настоящему. У него были друзья, которым он доверял спину. У него была цель. Очистить Японию от демонов, чтобы его сестра могла вырасти в мире, где не нужно бояться темноты. У него был смех. Громкий, заливистый, который пугал новичков и раздражал стариков.
Всё изменилось в один день.
Проклятие. 27 лет.
Отряд Дайнслейфа получил приказ зачистить горный храм, где, по донесениям разведки, укрывался демон Двенадцати Лун - Вторая Луна, Кигаку. Кигаку был опасен даже среди Двенадцати Лун. Его Магия Крови позволяла ему стирать воспоминания у людей. Не убивать их физически, а превращать в пустые оболочки, которые дышат, ходят, но внутри - ничего.
Отряд вошёл в храм уверенно. Их было семеро. Лучшие истребители региона. Дайнслейф вёл их, как делал это много раз. Он был готов ко всему, к ловушкам, к ядам, к превосходящей силе.
Но он не был готов к этому.
Кигаку не стал сражаться. Он просто стоял в центре зала, сложив руки в рукава, и улыбался. Он смотрел прямо на Дайнслейфа, будто знал его.
— Ты тот, кто хранит чужие смерти, — сказал он тихо. — Ты носишь их в себе. Это мило. Хочешь, я заберу их у тебя? Ты даже не заметишь, как станет легче.
Дайнслейф атаковал первым. Он всегда был тем, кто бьёт первым.
Он не помнит, что случилось дальше. Только обрывки. Крик его лучшего друга Нао, который внезапно опустил меч и заплакал, глядя в пустоту, потому что забыл, зачем он здесь. Девушка-мечник Ао, которая начала звать мать и просить прощения, забыв, что её мать умерла двадцать лет назад. Син - просто сел на колени и перестал дышать, хотя тело было целым. Его мозг просто забыл, как делать вдох.
Кигаку даже не двигался. Он просто проходил сквозь них, медленно, как призрак, и касался лбов кончиками пальцев. Одно прикосновение и человек переставал быть собой. Он улыбался каждому из них, прежде чем они падали.
Дайнслейф бросился на него с криком. В этот момент Кигаку повернулся и коснулся его лица. Прямо лба. Одним пальцем. Холодным, как зимний ветер.
— Ты слишком цепляешься за жизнь, — прошептал демон. — Тогда я дам тебе её. Вечность. Только знаешь... вечность это не награда. Это наказание.
Мир потемнел.
Дайнслейф очнулся через неделю в лазарете Корпуса. Он был один. Из семерых выжил только он. Все остальные были мертвы. Вскрытие показало: их мозги перестали функционировать. Слишком много воспоминаний было удалено за раз. Они не умерли. Они просто перестали существовать как личности.
Дайнслейф попытался встать, и упал. Его тело ломило. Всё болело. Он посмотрел на свои руки и замер.
На правой руке, от запястья до локтя, расползлись тёмно-синие пятна. Они пульсировали в такт сердцу. Голубые вены вздулись под кожей, будто хотели вырваться наружу. Когда он коснулся лица - то же самое. Правая щека, шея. Холод. Вечный холод, который никогда не уйдёт.
Он не знал, что Кигаку сделал с ним. Но через месяц он понял: он не стареет. Его раны заживали быстрее обычного. Он не болел, сколько бы не спал на холодной земле. Сначала он обрадовался. Думал, это дар. Думал, что теперь сможет защищать людей вечно.
Через десять лет он понял, что ошибался.
Суть проклятия
Проклятие, которое наложил Кигаку, называлось «Вечная Коррозия».
Оно не делало его бессмертным в том смысле, как демоны. Он не мог регенерировать конечности. Он не мог питаться плотью. Он оставался человеком во всём, кроме одного - его возраст застыл. Он перестал стареть физически в день проклятия. Его клетки не изнашивались. Его тело не дряхлело. Казалось бы, это дар.
Но плата была чудовищной.
Каждые несколько десятилетий его тело рассыпалось изнутри. Кости становились хрупкими на неделю. Мышцы отказывали без причины. Кожа трескалась, будто по ней прошли острым лезвием. Это не было болезнью - это было воспоминанием о старости. О том, что он должен был состариться и умереть, но не смог. Его тело помнило, что ему уже за семьдесят, за сто, за двести лет, и пыталось догнать реальность за считанные дни.
Это были мучительные недели. Он не мог держать меч. Не мог ходить. Лежал в лазарете, скрючившись от боли, пока старшие истребители смотрели на него со страхом и жалостью. Потом — бац! — и всё проходило. Тело снова становилось сильным, молодым, здоровым. И Дайнслейф снова брал меч и шёл в бой, будто ничего не случилось.
С каждым разом эти приступы становились всё чаще. Сначала раз в пятьдесят лет. Потом раз в двадцать. Теперь, в свои четыреста, он чувствовал приближение приступа каждые несколько лет. Он знал: однажды его тело просто не сможет «перезагрузиться». Оно сломается окончательно, и он умрёт от старости, которая копилась в нём четыре века, в один миг.
Но самым страшным было другое.
Проклятие стирало его память. С каждым десятилетием он забывал всё больше. Сначала он забыл голос матери. Потом её лицо. Потом, как её звали. Он помнил, что она была, но не мог вспомнить, каково это, быть рядом с ней. Он забыл имена друзей, с которыми рос. Забыл вкус еды, которую готовил отец. Забыл, как звучит смех его младшей сестры.
Но он помнил их смерти. Каждую. До мельчайших деталей. Как падало тело, как стеклянели глаза, как гасло тепло в руках. Это проклятие было жестокой насмешкой: оно забирало у него всё тёплое и оставляло только холодное. Всё живое и забывал. Всё мёртвое - помнил вечно.
Со временем он перестал привязываться к людям. Зачем? Он знал, что через несколько десятилетий забудет, как они улыбались. Он знал, что запомнит только то, как они умирали. И каждый раз, когда он чувствовал, что начинает привязываться к кому-то, он заставлял себя уйти. Он стал избегать тёплых взглядов. Избегать долгих разговоров. Избегать всего, что могло оставить след в его душе.
Он стал холодным.
Столп Эрозии. Настоящее время, эпоха Тайсе.
Теперь Дайнслейф - самый старый действующий Истребитель Демонов в Корпусе. Ему четыреста лет, хотя на вид не больше двадцати. Он носит стандартную форму истребителей, но с заметными изменениями: его хаори - градиент от пепельного к чёрному, с тонкими светящимися голубыми прожилками, которые повторяют узор проклятия на его правой руке и шее. Они словно проступают сквозь ткань, делая его похожим на живую иллюстрацию собственной боли.
На правой руке перчатка. Всегда. Он не снимает её даже во сне. Под ней тёмно-синие пятна, которые расползлись от запястья до плеча, и голубые вены, вздутые так, что кожа натянута до прозрачности. Если бы он снял перчатку в бою, его пальцы бы свело судорогой, и он не смог бы держать клинок.
Лицо наполовину скрыто маской. Под ней те же пятна. Правая щека, нижняя челюсть, шея. Он никому не показывает их, потому что знает: люди боятся того, что не похоже на них. Он уже достаточно видел страха в глазах молодых истребителей.
Сейчас он Столп Эрозии. Это звание дали ему не за подвиги. Он стал олицетворением времени. Он - живое напоминание о том, что ждёт каждого, кто слишком долго держится за этот мир. Он не лидер, не наставник, не герой. Он просто тот, кто всё ещё дышит, когда все остальные уже давно легли в землю.
В бою он не стремится убить быстро. Он стремится пережить. Он знает, что его тело не выдержит долгой битвы, не так, как раньше. Поэтому он использует Дыхание Эрозии: техники, основанные на терпении, расчёте и выжидании. Он не тратит силы на эффектные атаки. Он бьёт экономно, точно, почти скупо. Он ждёт, когда противник ошибётся, потому что за четыреста лет он видел все ошибки, которые только можно совершить.
Те, кто видели его в бою, отзывались о нём странно: «Он дерётся, как будто уже умер. И просто выполняет работу». Они не ошибаются. Дайнслейф действительно чувствует себя мёртвым внутри. Он продолжает сражаться не ради победы. Не ради людей. Не ради идеалов. Он просто не знает, что ещё делать. Если он остановится, то все эти четыреста лет боли, потерь и забытых лиц окажутся бессмысленными. А он не готов принять это.
Не сейчас. Может быть, никогда.
Его взгляд на мир
Дайнслейф не верит в победу. Он не верит, что люди смогут уничтожить всех демонов. Не потому что демоны сильнее, а потому что он видел слишком много поколений истребителей, которые рождались, сражались и умирали с одной и той же надеждой. И ничего не менялось. Демоны всё ещё есть. Люди всё ещё умирают. Мир всё ещё жесток.
Он не верит в демонов. Он не ненавидит их. Он просто уничтожает их, потому что это его работа. Единственная работа, которую он умеет делать.
Он не верит в людей. Он уважает их. Он защищает их. Но он не позволяет себе любить их. Потому что любить - значит запоминать. А запоминать - значит страдать, когда их не станет. А их не станет. Всегда.
Он часто смотрит вдаль. Молодые истребители думают, что он видит что-то важное. На самом деле он просто пытается вспомнить, как выглядело небо, когда ему было двадцать. Он не может. Оно стёрлось.

ДЫХАНИЕ ЭРОЗИИ

Концепция: Дыхание Эрозии это не стиль атаки, а стиль выжидания. Оно не про мощь и скорость. Оно про терпение, точность и использование вражеской агрессии против самого врага. Дайнслейф не тратит силы, он заставляет противника тратить их. Он не бьет первым, он бьет в ответ. Его техники похожи на песок: неостановимые, разъедающие, незаметные до самого конца. Визуально Дыхание Эрозии оставляет за собой голубоватые, почти прозрачные следы, будто сама память окрашивает воздух. С каждым ударом клинок оставляет тонкие, мерцающие линии, которые гаснут через секунду, оставляя после себя ощущение холода и пустоты.

ПЕРВАЯ ФОРМА: Шёпот Пепла

Визуализация: Короткая засветка голубого цвета, тонкая линия, разрезающая воздух. Без вспышек. Без звука. Почти невесомая.
Описание: Самая базовая и самая опасная форма. Дайнслейф делает короткий, почти незаметный вдох и наносит быстрый рубящий удар снизу вверх. Техника обманчиво проста, её сложно парировать именно потому, что она слишком проста. В ней нет лишних движений, нет замаха, нет подготовки. Просто резкое движение клинка, и противник уже ранен.
Если удар достигает цели, рана выглядит неглубокой. Но из неё идёт странный холод, не тепло крови, а пустота. Кровь сворачивается в три раза быстрее обычного, замедляя регенерацию демона на несколько минут. Для сильных демонов это лишь неприятность. Для слабых это смертельный приговор, потому что их тела не успевают восстановиться до следующей атаки.

ВТОРАЯ ФОРМА: Трещина в Памяти

Визуализация: В момент удара воздух вокруг клинка на мгновение искажается, будто поверхность воды. Голубые искры разлетаются в стороны, оставляя на теле противника странный узор, словно трещины на керамике.
Описание: Короткий выпад вперёд с вращением корпуса. Удар наносится не лезвием, а плашмя клинка, с резким, звенящим щелчком. Это техника, которая не режет, а ломает. Она рассчитана на суставы, кости, ключицы, локти, любые уязвимые точки, которые можно временно вывести из строя.
Особенность формы: даже если удар заблокирован, вибрация от клинка передаётся в кости противника. Демон чувствует неприятный звон внутри себя, будто его скелет ударили в колокол. На пару секунд ослабевает хватка, сбивается баланс, замедляется реакция.

ТРЕТЬЯ ФОРМА: Забытый Клич

Визуализация: Три голубые дуги, расходящиеся одна за другой, каждая чуть бледнее предыдущей. Будто эхо одной атаки.
Описание: Серия из трёх быстрых горизонтальных ударов. Лево. Право. Снова лево. Они наносятся практически одновременно, на одном вдохе. Каждый удар чуть слабее предыдущего, не потому что Дайнслейф устаёт, а потому что так и надо. Первый удар самый резкий, его блокируют инстинктивно. Второй средний, от него уходят, думая, что атака закончилась. Третий поверхностный, почти касательный, но он достигает цели в самый неожиданный момент.
Форма создана не для убийства, а для раздражания. Царапины, порезы неглубокие, но на лице, на шее, на руках. Демон начинает злиться. А злость это потеря концентрации. А потеря концентрации это ошибка. А ошибка это шанс для Дайнслейфа.

ЧЕТВЁРТАЯ ФОРМА: Остановка Сердца

Визуализация: В момент атаки клинок оставляет за собой светящийся голубой крест. Противник видит его уже после того, как удар прошёл.
Описание: Техника, требующая железных нервов и идеального чувства дистанции. Дайнслейф делает глубокий вдох, ждёт, пока противник начнёт свою атаку, и в момент выпада делает шаг внутрь, прямо навстречу клинку или когтям. Если враг атакует, Дайнслейф уходит на миллиметр, пропуская лезвие мимо своего тела, и одновременно наносит колющий удар снизу вверх, прямо в солнечное сплетение.
Удар неглубокий, но точечный. У демона сбивается дыхание, на секунду он теряет равновесие. Серьёзного урона нет, есть потрясение. Потому что противник понимает: этот старик не уклоняется от атак. Он под них подстраивается. И это пугает сильнее любой силы.

ПЯТАЯ ФОРМА: Пустые Ножны

Визуализация: Никакой. В буквальном смысле. Противник видит, как Дайнслейф убирает клинок, и на секунду небо кажется пустым.
Описание: Обманная техника. Дайнслейф резко убирает клинок в ножны, делает шаг назад и чуть опускает плечи, будто сдаётся, будто признаёт своё поражение. Противник, видя это, бросается вперёд, думая, что истребитель сломался.
В этот момент Дайнслейф делает выдох и резкий рывок вперёд, нанося удар остриём ножен по горлу или по глазам. Это не смертельно, просто ослепляющий, сбивающий тычок. Противник моргает, отшатывается, теряет темп. А Дайнслейф уже вытащил клинок и нанёс настоящий удар.
Многие считают это подлостью. Дайнслейфу плевать. Война не про честь. Война про то, чтобы остаться живым ещё на один день.

ШЕСТАЯ ФОРМА: Эрозия

Визуализация: Голубой свет разливается по клинку, будто по нему проходят трещины. Воздух вокруг сгущается, становится холодным. Каждый вдох Дайнслейфа вырывается паром.
Описание: Специальная техника. Дайнслейф использует её только в крайних случаях, когда он действительно разозлён, или когда кто-то из его отряда умирает у него на глазах, или когда он понимает, что больше не может ждать. Он перестаёт дышать в такт и делает один долгий, почти бесконечный выдох, во время которого наносит всего один удар с разворота, вкладывая в него весь вес тела, всю свою усталость, всю боль четырёхсот лет.
Удар страшной силы, но грубый. После него Дайнслейф теряет равновесие и не может атаковать несколько секунд. Он открыт. Если он промахивается, он почти гарантированно умрёт. Если попадает, враг не поднимется.
Форма опасна тем, что она сжигает его тело. После использования Эрозии пятна на его коже увеличиваются. Вены вздуваются. Иногда он кашляет кровью. Он не использует её часто, потому что каждый раз это приближает его к концу.

СЕДЬМАЯ ФОРМА: Ветер Сожалений

Визуализация: Никаких вспышек. Только один медленный, плавный разрез клинка, голубая линия, которая тает в воздухе, будто её никогда не было.
Описание: Завершающая техника. Но не боевая. Дайнслейф делает глубокий вдох, медленно проводит клинком перед собой по диагонали и прячет его в ножны. Это не атака. Это прощание. Он использует её, когда битва окончена, когда демон уже не опасен, но всё ещё жив. Он не добивает врага этой техникой. Он просто даёт ему уйти или умереть спокойно.
Символический жест, который он перенял у одного из своих погибших друзей. Он говорит: "Я помню тебя. Даже если никто другой не помнит".
Иногда он использует эту форму, когда кто-то из его товарищей умирает у него на руках. Просто проводит клинком в воздухе и убирает его. Никто не знает, что это значит. Он не объясняет.

ВОСЬМАЯ ФОРМА: Коррозия Памяти.

Визуализация: Иногда, когда Дайнслейф сосредоточен, его глаза начинают светиться тусклым голубым светом. Неясно, замечает ли он это сам.
Описание: Пассивная способность, которую он не контролирует полностью. Из-за проклятия Кигаку и долгих лет, проведённых в боях, Дайнслейф научился чувствовать демонические воспоминания. Вблизи от сильного демона он начинает видеть обрывки их памяти, их страхи, их прошлое, их слабости.
Это не чтение мыслей. Это скорее ощущения, вспышки образов, звуков, эмоций. Он может "увидеть", что демон боится воды. Или что он потерял кого-то. Или что он когда-то был человеком. Эта способность позволяет ему предсказывать движения, но она же причиняет ему боль, потому что он чувствует чужие потери как свои.

Не помнит имён, но помнит смерти. Он может забыть имя напарника через месяц после совместной миссии. Но он до сих пор помнит, как именно упал тот или иной мечник сто лет назад, под каким углом, с каким звуком, с каким выражением лица. Его память это кладбище моментов, а не людей.

Пьёт только холодный чай. Горячий слишком похож на жизнь, которая была когда-то. Холодный напоминает о том, что всё остывает. Он не признаётся в этом вслух, но все замечают, что его кружка всегда чуть теплее комнатной температуры, никогда выше.

Его хаори сшито вручную той самой девушкой. Единственная вещь, которую он сохранил. Он не говорит, кто это сделал, потому что сам уже почти забыл её лицо. Но он чувствует тепло в этих стежках, когда ночь становится слишком длинной. Он носит его, даже если он рвётся в бою, он просит зашить его, не выкидывать.

макулатура
» [прогулка] «
0:10 ─〇───── 3:06
⇄ ◃◃ ⅠⅠ ▹▹ ↻

@orisgod

Эон.

2026-03-05T18:42:29.472Z

Имя:
Эон. У него нет фамилии, он отказался от неё.
Возраст:
17 лет.
Внешность:
Юноша кажется крайне худощавым и истощенным. Его ребра можно сосчитать, даже не прикасаясь к ним. Волосы седые, тонкие, почти как солома. Эон одевался в одежду среднего класса, переходящего в дворянский. На данный момент он одет в робу заключенных, порванную и не защищающую ни от чего. На его груди видно клеймо, ожог что поставили ему около года назад. Он был в форме букв "XX". Это была личная просьба Эона для палача, ведь 20 в таро - это суд. Перерождение юноши и искупление за свои прошлые грехи.
Предыстория персонажа:
Рождение Эона Солитьюд. 16 лет до ***.
Этот день ознаменовался великим пиром. Богатые родители из дворянского сословия обеспечили достойные роды, и такой же достойный пир в честь нового наследника рода Солитьюд.
"Давай назовём его Эон... Да, малыш? Погляди-ка, он радуется!" - Мать на тот момент темноволосого наследника. Ещё с детства у него росли густые, шелковые волосы, за которыми очень нравилось ухаживать его матери.
Первое обучение Эона. 12 лет до ***.
"Сынок, как я рад что ты растешь настоящим мужчиной. Еще около десятка лет, и ты станешь нашим новым главой!" - Отец радостно поздравлял мальчика. В 4 года тот смог научится читать, а так же активно занимался спортом. Эон не помнит этого, единственное что он помнит, как сломал руку пока занимался с отцом. Изредка, вспоминая это, его пробивает на скупую улыбку. Тогда крик и плач стоял на весь огромный дом.
Сомнения. 8 лет до ***.
8 лет у дворян - возраст активного изучения всего, иностранных языков, азов истории и географии, и для Эона это не стало исключением. Он уже осваивал фехтование, с легкостью и грацией манипулируя рапирой, а так же конной ездой, что совсем не получалась у того, как и гуманитарные науки. В особенности, тот не понимал почему он должен верить в "какие-то там магические силы". Через 8 лет он поверил.
Инцидент. 10 минут до смерти родителей.
Эону 16 лет. Неделю назад был огромный пир, несколько сотен человек праздновало скорое отбытие Эона на службу, после которой тот официально вступил бы в права главы рода Солитьюд. Сегодняшний день не отличался почти ничем. Это "почти" - странный сон. В нём, он видел всё свое прошлое. От детской любви, до сломанных рук и ног во время активных занятий. Но, лишь смахнув всё на ностальгию тот направился в комнату к родителям. Легкий стук, и дверь открыта. Крепкое рукопожатие с отцом и объятия с матерью, видеть её слезы перед отъездом было очень больно. Но, тот лишь обнял её крепче, чувствуя настоящую материнскую любовь. Однако, что то казалось не так.
"Мам? Что с тобой?" - Казалось что с каждой секундой она стареет на десятки лет. Стоило Эону оглянуться, то он заметил отца, что уже лежал на полу. Его кожа была дряблой, иссохшей. Как только взгляд упал на мать, то он почувствовал, как её руки медленно опускаются. Она так же начала стареть, умирая прямо на глазах.
"Мама! Мама!" - Она оказалась в ногах у подростка. Он мгновенно наклонился, пытаясь трясти её.
"Мама! Скажи что-нибудь, умоляю! Отец!" - Слезы наворачивались сами собой. Сухое лицо матери не становилось влажным даже от горьких слез сына. Эон не переставал трясти её, и щупать пульс, в надеждах услышать хоть что-то от уже мертвых родителей. В этот момент он узнал, что как ему казалось сказки о магии, были настоящими. Уже спустя час он был в цепях. Его клеймили, римским числом XX по просьбе юноши. Оно обозначало карту таро - суд. Перерождение нового Эона. В заключении от стресса тот поседел, и каждую минуту пытался использовать искру чтобы изменить прошлое, из-за чего посадил здоровье.
Побег. Год после инцидента.
17 лет. Не было пира, не было бурных поздравлений для именинника. Каждый его день был днем сурка. Пробуждение, каторжные работы, горящая метка, а ночью ужасные кошмары. Но, этот день был особенным. Его друг детства, Роб, решил сделать ему подарок. Он стал надзирателем и тихо выпустил Эона, приказав тому бежать и не возвращаться. С этого момента всё началось.
Класс персонажа:
Пробужденный.
Искра:
Время.
Характер:
Молчаливый юноша, он почти сломлен. За кусок черствого хлеба, тот готов убить человека, год животного отношения после шестнадцати лет в шоколаде показали ему, что без титула ты не нужен никому. Собственноручное убийство родителей сделало его более замкнутым, он не способен довериться даже самым близким людям, так как боится что такое снова произойдет. Он боится потерять крупицы того, что у него было в нормальной жизни. Для него магия - не дар, а проклятие. Одной из его уникальных черт является то, что он хочет жить вдали от людей, не контактировать ни с кем для их же безопасности. Но, он не прочь использовать магию и в криминальных целях. Обокрасть кого-то, обмануть, забрать деньги. Это выживание.
Сильные стороны:
• Легче переносит голод, жажду, холод и другие некомфортные условия жизни.
• Отлично владеет холодным оружием, конной ездой, грамотой и учебной программой.
• Устойчив к ментальным атакам.
Слабости:
• Тело крайне истощено, физическая слабость.
• Не может спокойно спать, каждую ночь снится один и тот же кошмар, что сказывается на здоровье.
Болезни:
• Хронический недосып.
• Посттравматическое стрессовое расстройство.
Юз автора:
@orisgod