«Вы там, на свободе, а я здесь — полностью в их власти». 17-летнего политзаключенного Арсения Турбина могут посадить еще на 8 лет по сфабрикованному делу

2026-04-08T17:18:54.107Z

В России 98 подростков преследуют по политическим мотивам: за терроризм либо диверсии. Один из них, Арсений Турбин, уже два года отбывает наказание за преступление, которое не совершал. В июне 2024 года 15-летнего школьника из города Ливны Орловской области приговорили к 5 годам лишения свободы якобы за попытку вступить в легион «Свобода России». В феврале этого года против Арсения сфабриковали новое дело — из-за бунта в воспитательной колонии. Издание «Озеро» поговорило с мамой Арсения Ириной Турбиной и рассказало, за что власти преследуют подростков во время большой войны.

Бунт

В начале девятого вечера 7 января 2026 года в воспитательной колонии №2 села Гамово Пермского края начался бунт. Официально об этом не сообщалось, и заключенный Арсений Турбин не знает о причинах массовых беспорядков. Вот как он описывал те события в разговоре со своей матерью.

Когда в колонии начался мятеж, Арсений с еще несколькими подростками был в храме на территории исправительного учреждения. Вскоре бунтовщики выгнали их наружу. Турбин наблюдал с улицы за тем, как другие юные зеки выкидывали из окон мебель и унитазы. Арсений попросил всех, кто был у храма, отойти на безопасное расстояние — чтобы никто из них не пострадал от падающих на землю вещей.

Потом Арсений захотел в туалет и пошел в отряд, так как двери в других помещениях бунтовщики забаррикадировали. Когда Турбин вышел из кабинки, он увидел, как двое участников беспорядков открывают краны с водой и повреждают электрические кабели на стенах.

«Что вы делаете? Это же смерть любому, кто наступит в эту воду!» — так ему удалось уговорить подростков отказаться от опасной затеи.

Они пошли «дальше всё крушить», а Арсений понял, что самое безопасное место — телевизионная комната, в которой никого не было. Там он спрятался и вышел уже за полночь, после того как приехал ОМОН и подавил восстание. Всё время бунта сотрудники учреждения где-то прятались и не контролировали ситуацию.

Сначала Турбин проходил по делу о бунте как один из свидетелей. Последний раз в этом статусе его опрашивали 13 февраля. Позже из материалов обвинения Арсений узнал, что против него дали показания несколько заключенных. После чего следствие пересмотрело его роль в событиях, переквалифицировало в подозреваемого и возбудило уголовное дело об участии в массовых беспорядках (ч.2 ст. 212 УК РФ). Срок по этой статье для несовершеннолетних — до 4 лет лишения свободы. Турбину исполнится 18 лет 19 августа, а как взрослого его могут посадить еще на срок от 3 до 8 лет.

«Мы оказались заложниками этой ситуации.Но на них [участников бунта] почему-то не возбудили уголовные дела, а на меня возбудили.А я наоборот, старался как-то всех защитить. Просто теперь неприятно и обидно», — говорил Арсений маме.

По словам Ирины Турбиной, бунтовщики разбили камеры видеонаблюдения в колонии, поэтому доказательств участия ее сына в погроме нет. На то, что дело, вероятно, сфабриковано, указывает еще одно обстоятельство. С вечера 31 декабря Арсений находился в карантинном отделении с высокой температурой и подозрением на пневмонию. Не долечив, его перевели в отряд за день до бунта. Ирина считает, что это сделали специально.

«Столько подростков оказались в опасности. Всё могло закончится трагедией. Почему не была обеспечена безопасность? Почему так долго ехал ОМОН? Какие действия были предприняты сотрудниками?» — задается вопросами Ирина. Ответов на них у нее нет.

Воспитательная колония села Гамово Пермского края. Фото: 59.ru

Арест домашнего мальчика

О сыне Ирина может говорить часами. Вспоминая о двух годах заключения, ее мысли всё время перескакивают на прошлое. Например, как до ареста они с Арсением ходили на стадион. Их общим любым занятием была спортивная ходьба. Мать и сын делали круг по стадиону и разговаривали обо всем. «Я уже устаю, а Арсений просит: “Мама, ну давай еще два кружочка и поговорим”. Я говорю: “Конечно, давай”», — женщина вспоминает эти моменты с нежностью и грустью.

Ирина растит сына одна и воспитала его начитанным, неравнодушным, домашним. Она не согласна с мнением о том, что из мальчиков вырастают настоящие мужчины, только если с ними не нянчиться.

Она окружила Арсения максимальной заботой, любовью и лаской. Турбина уверена: «Мальчикам нужна ласка, чтобы они выросли нормальными». И сын всегда отвечал маме взаимностью. Иногда он подходил к ней и говорил: «Что-то мы с тобой сегодня мало обнимались. Давай обнимемся, моя милая».

Арсений обиделся на маму всего дважды. Первый раз 4 июня 2023 года, в день рождения Алексея Навального. Тогда Ирина запретила 14-летнему сыну встать в одиночный пикет в городе Ливны. «Он плакал, — вспоминает Ирина. — Говорил, что все молчат, потому что боятся, и думал, что если бы все заговорили — именно все, — то, возможно, что-то бы изменилось».

Чтобы не молчать, в июле того же года Арсений создал свой телеграм-канал «Свободная Россия» и стал публиковать там оппозиционные посты. Как писала «Медиазона», на ресурс успели подписаться всего пять человек, сам канал давно удален. Из-за канала Ирина тоже ругалась на сына и просила «удалить всё опасное». Арсений не послушался и позже эти публикации вошли в материалы его обвинения.

«Таких, как ты, надо расстреливать». За что с начала войны Россия назначила «террористами» 36 подростков

Полиция пришла домой к Турбиным 29 августа 2023 года. Арсения посадили под домашний арест, затем перевели в следственный изолятор. В июне 2024-го школьника приговорили к 5 годам колонии за «участие в деятельности террористической организации» (ч.2 ст. 205.5 УК РФ). Поводом стала анкета для вступления в легион «Свобода России» (в России признан террористической организацией и запрещен. — Ред.), которую Арсений скачал из телеграм-бота ЛСР, но не отправил. По данным правозащитного проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал», следствие не привело никаких доказательств даже того, что Турбин заполнил анкету на вступление в Легион.

С момента ареста сына Ирина постоянно боится за его жизнь: «Он в таком месте, где может произойти всё что угодно в любой момент. Потому что я никогда не смогу пережить, если с Арсением что-то случится».

Арсений. Фото: архив семьи

Задача: не выпускать на свободу

Всё, что происходит с Арсением с момента задержания, указывает на особое внимание властей к нему. Еще до приговора, 20 ноября, подростка внесли в перечень террористов и экстремистов (с пометкой, указывающей на принадлежность к «террористам»). На тот момент Турбин был самым молодым в этом списке, а 2 апреля 2026 года это место занял 14-летний Никита Смирнов).

Кроме того, во время нахождения в московском СИЗО-5 «Водник» Арсения дважды отправляли в карцер по формальным поводам: за «конфликт с сокамерником» (Арсения избил сосед по камере. — Ред.) и за «разговор с сокамерником после отбоя». За почти полгода нахождения в «Воднике» подросток из-за стресса и отсутствия аппетита похудел на 17 килограммов, с 69-ти до 52-х. Вес он не набрал до сих пор.

Осознавая предвзятое отношение со стороны силовиков, Арсений старался не привлекать к себе внимания. Он вел себя тихо и в следственном изоляторе, и приехав в детскую колонию в конце декабря 2024 года. «Я всегда разговариваю с сотрудниками уважительно и соблюдаю правила внутреннего распорядка», — рассказывал Арсений маме.

В колонии Гамово неплохие условия, в отрядах делают ремонт, чтобы приблизить обстановку к домашней, говорит Ирина, которая ездит туда при любой возможности. Но для «террориста» Турбина администрация подготовила особое отношение. До ареста школьник учился в ливенском лицее имени С.Н. Булгакова, одной из лучших школ Орловской области, участвовал в олимпиадах и всегда был отличником.

Хвалили его и учителя в «Воднике». А в ВК-2 Гамово у Арсения шесть троек во второй четверти — по указу начальника колонии, не сомневается Ирина. Помимо троек ученик получал и двойки. Их ему ставили не за знания, а каждый раз, когда Турбин отсутствовал на уроке по уважительной причине: свидание с матерью или вызов в кабинет начальства.

Ирина думает, что таким образом Арсения склоняют к признанию вины по первому делу. За это руководство учреждения обещало ему более легкую жизнь. Зачем им признание, Турбина не понимает и не верит, что сотрудники выполнят обещание.

Арсений долго не жаловался матери и адвокату ни на предвзятое отношение учителей, ни даже на плохое самочувствие. Например, он месяцами боялся рассказать о жжении в грудной клетке, потому что после каждого визита адвоката с ним случались «плохие ситуации» и со стороны сотрудников колонии, и со стороны других заключенных.

«Я решил ничего не рассказывать. Потому что вы там, на свободе, а я здесь, в закрытом помещении — полностью в их власти», — объяснил Арсений в разговоре с матерью.

Арсений осенью 2024 года в московском СИЗО-5 «Водник». Фото: архив семьи

Одна из «плохих ситуаций» произошла декабре 2025 года. Тогда в тумбочку Турбина кто-то подбросил тетрадь с записями АУЕ (в 2020 году Верховный суд России признал криминальную субкультуру «Арестантский уклад един» экстремистской организацией. — Ред.). Защита Турбина не сомневается, что это был формальный повод для нового уголовного дела. В тот раз благодаря быстрой реакции Ирины и адвоката дело не возбудили. Но Арсений понял: если перед властями стоит задача не выпускать его на свободу, они сделают для этого всё что угодно.

И в конце февраля администрация колонии нашла новую причину для преследования подростка — предполагаемое участие в бунте.

Удобные жертвы

Арсений Турбин — не единственный подросток, против которого возбуждено второе уголовное дело во время заключения. Пока их трое. Вторым стал 17-летний Артемий Доронин, отбывающий наказание в одной колонии с Турбиным. Его обвинили в участии в том же январском бунте. Доронин получил 4 года за поджог релейного шкафа.

В марте 2026 года на свободу после 5 лет в колонии должен был выйти Никита Уваров. За месяц до освобождения ему предъявили новое обвинение — в пропаганде «движения АУЕ» (ч. 2 ст. 282.2 УК РФ). Теперь ему грозит еще до 6 лет лишения свободы.СПРАВКА. Уварова задержали в 2020 году, когда ему было 14 лет, за расклейку листовок в поддержку арестованного математикаАзата Мифтахова. После задержаниясиловики получили доступ к переписке Никиты с двумя его друзьями. Из нее они узнали, что мальчики построили здание ФСБ в компьютерной игре Minecraft и в шутку планировали его взорвать. Никита получил 5 лет колонии за обучение терроризму (ст. 205.3 УК РФ), незаконное изготовление (ч.2 ст. 223.1 УК РФ) и хранение (ч.2 ст. 222.1 УК РФ) взрывчатых веществ.

После начала российского вторжения в Украину Кремль стал обращать на подростков больше внимания. Сейчас в базе данных проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» 98 несовершеннолетних россиян, которых преследуют по политическим мотивам. Динамика последних лет выглядит неутешительно. Если в 2022 году по этой категории фигурантов не было заведено ни одного уголовного дела, то уже в 2023-м их стало восемь (включая дело Арсения Турбина). С этого момента репрессии против подростков пошли по нарастающей: 27 новых уголовных дел в 2024 году и 40 — в 2025-м. Темпы 2026 года уже бьют рекорды: только за первые месяцы возбуждено 25 дел, включая повторные преследования Арсения Турбина и Артемия Доронина.

В списке «Мемориала» нет 99-го узника — Никиты Уварова, поскольку ему уже исполнилось 20 лет. Однако на момент вынесения приговора в феврале 2022 года Уварову было 16.

Самая частая статья, по которой обвиняют несовершеннолетних — «Террористический акт» (ст. 205 УК РФ). Срок по ней — от 12 лет до пожизненного. Обвинение предъявлено 73 несовершеннолетним. Многим из них также вменяют организацию и участие в деятельности террористической организации (ст. 205.5 УК РФ).

Второе по популярности обвинение против подростков — «Диверсия» (ст. 281 УК РФ). Обычно к диверсиям относят поджоги и другие повреждения железных дорог, релейных шкафов и вышек сотовой связи. В этом обвиняют 19 человек, им грозит от 15 лет до пожизненного.

Среди 98 подростков есть четыре девушки. Это Анна Журавлёва, Ева Багрова, Полина Зеленко и Арина Брязгун, всех их обвиняют по 205-й статье. 17-летней Еве уже вынесли приговор — 4 года воспитательной колонии за то, что она, по мнению следствия, повесила фотографии основателя Русского добровольческого корпуса (РДК) Дениса Капустина и его участника Алексея Лёвкина с подписью «Заслуженный герой России».СПРАВКА. Ева Багрова заявляла, что силовики угрожали пытками ей, ее отцу и 19-летнему брату Даниле, тоже политзаключенному. В сентябре 2025 года Данилу приговорили к 9 годам колонии за приготовление к переходу на сторону противника (ч.1 ст. 30; ст. 275 УК РФ) и в приготовлении к участию в террористической организации (ч.1 ст. 30; ч.2 ст. 205.5 УК РФ) — за то, что Багров якобы хотел вступить в РДК.

Вот как объясняет причину возбуждения повторных дел против политических заключенных руководитель правозащитного проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» Сергей Давидис: «Администрации конкретных колоний должны отчитываться о количестве новых раскрытых преступлений. И возбуждение дел против политических узников для них, к сожалению, один из естественных способов. И прежде всего вторые дела возбуждают против тех, кто не признал вину и не раскаялся. Думаю, что Арсений Турбин и Никита Уваров как раз такого типа люди».

Правозащитник не сомневается, что власть боится молодежи больше, чем взрослых. «У молодых вся жизнь впереди. И если уж их не сломало это испытание в юности, то они, скорее, окажутся убежденными и опасными противниками режима в будущем».

Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов видит проблему в том, что Кремль не делает скидок на возраст. «Дети — удобные жертвы для силовиков. Они более наивны, ими легче манипулировать и не у всех них еще выработалось чувство самосохранения в России. Поэтому они так часто попадаются на провокации», — говорит юрист.

Сергей Давидис считает, что повторные дела против несовершеннолетних рано называть устоявшейся практикой. Однако есть тенденция давления на политических заключенных любого возраста. «Вот Так» писал о том, что с начала полномасштабного вторжения в Украину новые обвинения предъявили 97 жертвам репрессий. В «Мемориале» прогнозируют расширение этой практики.

Ева Багрова и Анна Журавлёва, обвиняемые по 205-й статье. Фото: соцсети

Беспомощность и гордость

В конце февраля Арсения Турбина этапировали из воспитательной колонии в СИЗО-5 Перми. Там он будет находится во время следствия по уголовному делу о бунте. Почти сразу, 3 марта, мальчика перевели из одиночной камеры в карцер, уже в третий раз в его жизни. Официальный повод — якобы Турбин не убирался в камере трижды в день и у него под кроватью нашли жженую спичку. Арсений утверждает, что о трехразовой уборке ему не было известно, а спичек у него никогда не водилось.

После огласки Арсения переселили из карцера в камеру — теплую и с телевизором. Затем в следственный изолятор приехала проверка из управления ГУФСИН по Пермскому краю. В тумбочке Арсения нашли щель, о которой он даже не знал. Туда кто-то спрятал таблетки, подписанные другой фамилией и ключ для извлечения SIM-карты из мобильного телефона. В тот раз Турбину поверили, но он боится, что ему снова подкинут тетрадь АУЕ, таблетки или другую «запрещенку», после чего опять посадят в карцер.

«Арсений понимает, что его в покое никто не оставит. И я понимаю. Почему-то режим его воспринимает наравне со взрослыми — как угрозу», — вздыхает Ирина.

Из дома в городе Ливны Орловской области до колонии Ирина добиралась больше суток на поезде и самолете. В марте этого года она переехала в Пермь, поближе к сыну. Никого, кроме мамы, у Арсения нет. Иногда женщине кажется, что у нее заканчиваются силы: «Реву в голос в подушку. Не хочется ни вставать, ни что-либо делать. Бывает чувство жалости к себе, к Арсению. И чувство беспомощности из-за того, что я ни на что не могу повлиять. Но наступает рассвет и я понимаю, что должна брать себя в руки, жить с тем, что есть и не терять веру».

К каждой встрече с сыном Ирина готовится: «Обязательно покраситься, улыбка и прямая спина, уверенный взгляд. Никогда сильно отросших корней, я же вся седая стала. Но это не страшно. Самое главное — не потерять внутреннюю силу, а всё остальное можно замаскировать». На встречах с сыном Ирина старается не плакать, но получается не всегда. «Потом всегда ругаю себя за это», — говорит она уставшим голосом. В Перми уже поздний вечер, весь день она провела в СИЗО.

Арсений с мамой. Фото: архив семьи

Два года Турбина борется с системой. Впереди еще три года по первому делу, и «что дальше — неизвестно», говорит Ирина. Именно в сыне она черпает волю к сопротивлению. Недавно Арсений сказал маме, что гордится ей. Это чувство взаимно. 26 марта Ирина была в пермском СИЗО на краткосрочном свидании. Арсений твердо решил, что признавать вину в бунте не будет, поскольку ни в чем не виноват. Из изолятора Ирина вышла с чувством гордости за сына: «Домашний мальчик попал в криминальную среду. Сколько всего пережил, но уравновешенный, спокойный, грамотный».

В пятницу, 3 апреля, Ирина встретилась с сыном в Пермской больнице на амбулаторной психиатрической экспертизе — в рамках уже нового уголовного дела. Мать была в предвкушении этой встречи и возможности «обняться хотя бы на секундочку». Но конвоир не дал им ни обняться, ни подержаться за руки.

«Мне без него очень сложно. Это не передать словами», — говорит Ирина.

После наступления совершеннолетия Арсения переведут во взрослую колонию. Куда — неизвестно, но мать поедет за ним. «Арсений знает ,что у него есть я — его защита и опора. Он знает, насколько сильно я его люблю, и эта любовь дает ему силы».

Ирина Новик, специально для «Озера»