ShortStory

Янтарная тревога

2026-04-30T13:17:20.856Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 3. Глава 12.2

Теннесси заставил себя сесть. Его руки были испещрены ранами: вдоль длинных следов от ногтей уже успела запечься кровь. Все это произошло на рассвете. Его снова забило в конвульсиях. Теперь приступы стали случаться чаще, а их сила возросла настолько, что это чувствовал даже он сам, хотя память о самих моментах беспамятства отсутствовала. Челюсть ломило от того, как сильно он стискивал зубы, а каждая мышца в теле отозвалась истошным криком.

Теннесси невольно вспомнил их поездку в Мичиган. Энни и Коди тогда сидели, уткнувшись в iPad, и весело хихикали. Они сфотографировали его и снова зашлись в приступе хохота. Даже Эмбер, из любопытства заглянувший в экран, не смог сдержать смех. Кажется, это было какое-то приложение с фильтрами для камеры.

Когда жизнь, еще несколько дней назад казавшаяся абсолютно безмятежной, в одночасье рушится в бездну меланхолии, становится трудно разобрать, где истина, а где — лишь искажение. Словно тот самый фильтр.

Был ли этот внезапный провал в отчаяние той самой реальностью, из которой нет выхода? Или же это просто мимолетный миг, когда мир на секунду болезненно перекосило?

Теннесси смотрел на Эмбера тяжелым, затуманенным взглядом, пока тот осторожно наносил мазь на его раны. Ему казалось странным то, как Эмбер каждый раз, когда Теннесси было плохо, совершенно не подавал виду, как тяжело ему самому это дается.

Будь Теннесси на его месте, он наверняка хотя бы раз не сдержался и выплеснул обиду. Он бы точно спросил: «Почему ты каждый раз разрываешь в клочья наши счастливые мгновения?» Но Эмбер молчал. Эмбер был из тех, кто до последнего считал, что его собственное отчаяние станет лишь обузой для другого.

Теннесси понимал, что юноше сейчас не менее тяжело, и сам был готов принять любые его жалобы, любые капризы. Но Эмбер так и не подал виду.

Да и если вдуматься, он уже не был в том возрасте, когда просят разрешения «побыть ребенком», и не был человеком, который не умеет держать себя в руках. Он был достаточно зрел для того, чтобы просто молча сжать чужую ладонь.

«Стало бы мне легче, если бы он заплакал?» — пронеслось в голове у Теннесси. Он не знал ответа.

Он пристально смотрел на Эмбера, чьи мысли оставались для него загадкой. Болело что-то внутри, и эта боль была сильнее, чем саднившие раны на коже.

— Вам больно? — спросил Эмбер.

При этом его собственные губы были искусаны в кровь, он так отчаянно терзал их, сдерживая чувства, что на них выступили алые капли.

— Нет. Не больно.

Закончив с мазью, Эмбер коснулся кончиками пальцев старых шрамов. На теле Теннесси, на руках, спине, груди — не было живого места, не отмеченного прошлым. Эмбер бережно, один за другим, гладил эти следы былой боли, оставляя на каждом невесомый поцелуй.

— Было больно?

— Нет.

В моменты запредельного напряжения тело сужает сосуды, чтобы уменьшить потерю крови. Благодаря адреналину, бушующему в венах, человек перестает чувствовать боль. Поэтому Теннесси всегда казалось, что с ним всё в порядке.

Лишь спустя время он обнаруживал на себе глубокие рубцы. Он многократно проходил по самому краю, между жизнью и смертью. Большинство своих шрамов он находил уже тогда, когда они успевали затянуться, даже не помня, как их получил.

Проведя взглядом по руке Теннесси, блестящей от мази, Эмбер взял его за запястье. Горячие губы медленно опустились на тыльную сторону ладони. Между ними будто проскочил слабый электрический разряд.

— А тебе?

— Со мной всё хорошо.

В прошлый раз он солгал, но на этот раз Эмбер сказал правду. По крайней мере, на его теле не было повреждений, так что отчасти это была правда. Но внутри — нет.

Пока длился приступ, Теннесси не разгибался. Он сжимал кулаки так крепко, словно возводил вокруг себя непробиваемую стену, и отказывался возвращаться в реальность. Эмбер был вынужден наблюдать за этим от начала до конца. Ощущение собственного бессилия было сокрушительным.

Сначала он пытался гладить его по спине, надеясь успокоить, как раньше, но реакция Теннесси была яростнее, чем в самый первый раз. Он никак не откликался на слова. А ведь прежде, если долго звать и ждать, он подавал слабые знаки присутствия и даже мог вытолкнуть из себя пару слов сквозь пелену беспамятства.

— Наши отношения изменились, но почему вам всё так же больно?

— И то верно.

Ладонь Эмбера скользила по каждому шраму на теле Теннесси, который отвечал невпопад.

Из-за того, что во время конвульсий Теннесси до предела напрягал травмированные руки и ноги, боль вспыхнула с новой силой. Заметив, как тот хмурится, Эмбер принес обезболивающее.

— Вы совсем ничего не помните?

Теннесси сидел на краю кровати, и Эмбер осторожно прислонился лбом к его лопаткам. Он чувствовал спиной жар его кожи. Несмотря на месяцы вынужденного бездействия, спина Теннесси оставалась широкой и крепкой.

Если бы только я мог укрыть его от всего мира... Эмбер мечтал спрятать его в уютном гнезде, где он видел бы только прекрасное. Но Теннесси не был беспомощным птенцом, нуждающимся в опеке. Эмбер подавил в себе горькую усмешку.

— Ничего. В голове туман.

Это были осколки кошмара, острые, как сосульки. Что еще он мог сказать? Теннесси попытался пробраться сквозь дебри памяти. В том мире, через который он прошел, люди порой переставали быть людьми, превращаясь в куски плоти.

— Когда я мальчишкой скитался без дома или когда был на Ближнем Востоке... я видел слишком многое. Изнасилования и убийства были обыденностью. Но я всегда считал, что я не такой, как они. Оказалось, это было заблуждением. И был момент, когда я это осознал. …То самое чувство осознания — вот единственное, что остается в памяти после приступов.

Отчаянное осознание. В один день он оглянулся назад и увидел след, оставленный его собственной историей. Он думал, что это просто шаги, но, присмотревшись, понял — это кровавый след. Только тогда он по-настоящему осознал свою вину. Осознал, что подсознательно отделял себя от других, и теперь получал жестокий приговор за это высокомерие.

Он не спал несколько дней. Это было время, когда его душило отвращение к самому себе и мучили раздумья о том, куда идти дальше. Пули, разрывающие воздух. Взрывы, полосующие небо, словно проклятые фейерверки. …Он тоже был человеком.

— Теннесси.

Эмбер обнимал его со спины, поэтому не мог видеть его глаз. Он прижался к нему еще крепче, словно пытаясь слиться воедино. Иногда, даже когда они соприкасались кожей, Эмбера не покидало чувство, что между ними всё равно зияет пропасть.

— Всё будет хорошо.

— Наверное.

«Всё будет хорошо» — избитая фраза, которую все говорят чуть ли не каждый день.

Всё будет хорошо.

Эмбер и сам не знал, говорит ли он это страдающему Теннесси или себе самому.

Сердце ныло. В то же время его разум, привыкший к трагедиям, заливался издевательским смехом:

«Ну, что я тебе говорил? Неужели ты думал, что мир может быть настолько идеальным? Верил в существование безупречного счастья?»

Нет.

Эмбер яростно тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Он выстоит.

* * *

Вопреки всем утешениям Эмбера и надеждам Теннесси, приступы становились только тяжелее. Их интенсивность и длительность неумолимо росли, превращая каждую ночь в поле боя. В одну из таких ночей, когда из-за бесконечных конвульсий им не удалось сомкнуть глаз ни на секунду, Эмбер крепко обнял Теннесси.

Как же это странно. Мир должен был окраситься в розовые тона, они должны были проснуться в новой, прекрасной реальности…

— Не плачь.

— Я не плачу, — ответил Эмбер, прижимаясь к нему.

Он отчетливо осознавал: он не может ему помочь. Проблема Теннесси не из тех, что решаются чужим вмешательством. И раз так, Эмбер по крайней мере не хотел становиться для него еще одной обузой.

Каждый раз, когда случался приступ, он из последних сил старался сохранять спокойствие. Он не хотел суетиться или впадать в панику на глазах у страдающего человека — он хотел быть той самой невидимой, но надежной опорой.

— …Может, это из-за меня?

Насколько помнил Эмбер, раньше у Теннесси была только бессонница, но подобных пугающих симптомов не наблюдалось. Да и сам Теннесси как-то обмолвился, что с ним никогда не случалось ничего подобного.

— Если собрался нести чушь, иди спать.

— Сначала поедем в больницу.

Кровь всё еще сочилась из ран на руках Теннесси, кровотечение никак не удавалось остановить. Эмбер понимал: здесь уже не обойтись пластырем, нужно накладывать швы. Это не было смертельно, но медицинская помощь была необходима. Однако Теннесси лишь упрямо качал головой.

Эмбер прижался губами к его руке. Те раны, что едва начали затягиваться под слоем мази, снова разошлись, и из-под сорванных корок проступала алая кровь. Боясь причинить любимому боль, Эмбер не смел коснуться самих ран — он лишь осторожно прижимался теплыми губами к чистым участкам кожи рядом с ними.

— Не нужно никуда ехать.

— Пожалуйста…

Эмбер прикусил губу, так и не закончив фразу.

Что-то пошло не так.

После того первого поцелуя с Теннесси Эмбер словно поселился в двух мирах сразу: днем он наслаждался дремотой в утопии, а ночью бодрствовал в аду. Идеальные, почти нереальные дни сменялись кошмарными ночами в бесконечном цикле. В те редкие ночи, когда Теннесси не бился в конвульсиях, Эмбер всё равно внезапно просыпался на рассвете и первым делом проверял, не больно ли ему — только так он мог успокоиться. Он забывался тревожным сном, просыпался и снова проверял.

Почему вы твердите, что всё в порядке? Я же насквозь пропитан кровью, которую вы проливаете. Это не может быть «в порядке».

Видеть страдания любимого человека — это наносило Эмберу незаживающие раны, повергало в состояние вечного шока. Они были любовниками всего два месяца, но за это время случилось уже пять приступов, и промежутки между одним кошмаром и другим становились всё короче. И в такт этому...

Тик-так.

Эмберу казалось, он слышит, как стремительно ускоряется таймер бомбы замедленного действия.

Время уходило, приступы становились всё яростнее. Наблюдая за этим, Эмбер изводил себя мыслью, что он не вправе ничего требовать от Теннесси — ни выздоровления, ни внимания. Его душа буквально иссыхала от этого напряжения. Поэтому он выбрал молчание. Он поклялся себе: что бы ни случилось, он не допустит ситуации, в которой страдающему человеку пришлось бы утешать его самого.

Чувство безысходности медленно пожирало Эмбера изнутри.

* * *

Было четыре часа утра. Не в силах сомкнуть глаз, Эмбер вышел в гостинную. Он опустился на диван и включил телевизор, убавив звук до минимума. Юноша безучастно наблюдал за тем, как по экрану ползут черные строчки автоматических субтитров. Люди в этом беззвучном мире без конца открывали рты, и Эмберу казалось, что он видит в них самого себя. Он кричит, но крик не слышен; он отчаянно барахтается, моля о спасении, но спасательный трос никто не бросает.

В груди давило от невыносимой тесноты. С кем он мог об этом поговорить? С приемными родителями? Или с Теннесси, которому и так тяжелее всех?

— Эмбер.

— Да, Теннесси.

Эмбер вздрогнул и резко поднялся. Теннесси уже стоял в коридоре. Бросив взгляд на часы, он спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Не спится.

— …Я снова тебя разбудил?

Он имел в виду приступ. Помимо конвульсий, Теннесси иногда страдал от легких форм ночных кошмаров. Эмбер покачал головой и, раскрыв объятия, крепко прижал его к себе.

Ха-а...

Только обняв его, Эмбер почувствовал, насколько сильно замерзло его собственное тело. Он выдохнул с дрожью облегчения.

Живой. Пусть с трудом дышит, но он жив. Только это имело значение. Он справится — точно так же, как когда-то ребенком выбрался из лабиринта, полного трагедий.

Эмбер чувствовал реальность только в те моменты, когда ощущал любовь Теннесси. Всё остальное было лишь затянувшимся кошмаром.

Но, к несчастью, они не могли быть вместе каждую секунду. И в те часы, когда они были в разлуке, Эмбер то и дело сталкивался с кипящим внутри него импульсом. То же самое происходило, когда Теннесси уходил на реабилитацию.

Теннесси и так был неразговорчив, поэтому, дома он или нет, внутри всегда было тихо. Но тишина, которую чувствовал Эмбер в его отсутствие, была ещё более гнетущей. Это было чувство невесомости, будто тебе заложило уши и лишили всех чувств.

В этой тишине Эмбер брал нож. Сначала это было лишь желание проколоть раздувающийся внутри него шар, выпустить воздух. В груди было невыносимо тесно. Слишком тесно. Весь мир словно заполнился водой, и Эмбер, едва касаясь носом потолка, судорожно хватал ртом воздух, пытаясь удержать ускользающую жизнь.

«Я могу сделать для вас всё — буквально всё, что возможно. Так почему же вы не опираетесь на меня?»

Эмбер сидел на краю ванны, глядя на свои бедра. Старые шрамы уже затянулись, побелев и покрывшись новой кожей. Он знал: стоит ему сделать это хотя бы раз, и Теннесси тут же всё поймет. При всей своей внешней невозмутимости, Теннесси обладал пугающе острым чутьем. Он был из тех, кто мгновенно распознает даже самую крохотную ложь... И всё же Эмбер не мог остановиться.

Он и сам не до конца понимал, зачем это делает. В его жизни не было ни одного однозначного решения, а всё вокруг всегда оставалось зыбким и неопределенным. Эмбер привык к этому хроническому непониманию — как самого себя, так и того, что его окружает. Но в одном он был уверен точно: он чувствует этот неистовый, всепоглощающий импульс.

И, как Эмбер и предполагал, Теннесси быстро заметил его состояние.

* * *

— Эмбер.

— Да?

Теннесси, который готовил салат, внимательно оглядел Эмбера с головы до ног. Вода продолжала течь, но он замер. В тишине раздавался только громкий шум льющейся воды.

— Сними штаны.

Когда Эмбер замялся, Теннесси выключил воду.

— Покажи.

— …Я…

Его нерешительность была красноречивее любых слов. В раковине гулко падали редкие капли. Вытерев мокрые руки, Теннесси поставил миску с салатом на стойку.

— Вы злитесь?

Теннесси молча повёл Эмбера в спальню. Выражение его лица было нехорошим, но в руке, державшей Эмбера, не было силы.

Он осторожно приподнял край белья Эмбера, обнажая бедро. Показались раны, на которых только начала засыхать корка. Губы Теннесси плотно сжались. Он сравнил побелевшие старые шрамы от самоповреждений с новыми ранами. Последние были серьёзнее и больше.

— …Может, поищем психолога?

Эмбер слегка приподнял голову, услышав этот тихий, едва различимый голос Теннесси.

— Вы же знаете, я этого не люблю.

До того, как расстаться с Теннесси, вскоре после встречи с Хёрстоном, Эмбер ходил на консультации. Поначалу всё шло неплохо. Известный специалист, которого Элизабет нашла по рекомендации коллег, был добр и порой открывал Эмберу глаза на вещи, о которых тот и не задумывался.

Но сколько это продлилось? Стоило терапии продвинуться чуть глубже, как дискомфорт начал расти. Каждый раз, когда речь заходила о Теннесси, о Хёрстоне или о тех воспоминаниях, что составляли саму суть его личности, Эмбер сталкивался с невыносимым внутренним сопротивлением. Он лгал Элизабет, злился, лишь бы не идти на очередной сеанс.

Он пробовал обращаться в другие места, как предлагала Элизабет, но ничего не выходило. После консультаций он только сильнее корил себя. На душе было неспокойно.

Ему хотелось, чтобы кто-нибудь перестал ходить вокруг да около и просто дал ответ. Почему он такой? Почему из всех детей выбрали именно его? Почему он должен был так поступить? И почему сам Эмбер никак не может вписаться в эту «идеальную» жизнь?

Ему казалось, будто кто-то бесцеремонно копается в его голове, силой взламывая сундук, спрятанный в самой глубине. Для Эмбера, который никогда не доверял людям и всегда держал дистанцию, терапия была сродни стакану сока из рук незнакомца. Яд там, лекарство или просто сок — никто не знал. В любой другой ситуации он бы просто оттолкнул этот стакан.

Эмбер убрал руку Теннесси. Это был мягкий, но решительный отказ.

— А как же вы?

Теннесси замер, осознав противоречие в собственных словах. Его губы, только что готовые что-то произнести, плотно сомкнулись.

— Вам ведь тоже тяжело, — продолжил Эмбер.

— Не хочу.

— Значит, и мне не стоит это навязывать.

— …Твоя правда.

Ответ Теннесси был краток, но оба осознали неловкое чувство, скрытое за этими словами.

— Не говорите так. Мы могли бы хотя бы попробовать, — голос Эмбера, поначалу звучавший как просьба, невольно начал крепнуть. — Разве нельзя сделать одно усилие? Всего на месяц. Хотя бы один месяц!

— Нет.

Этот ответ прозвучал чересчур резко, бесповоротно. Теннесси воздвиг перед собой глухую стену.

— Почему?

Почему он этого не сделает? Теннесси начал сомневаться, думает ли Эмбер вообще, прежде чем произносить слова. В его голосе, до этого спокойном, тоже начали проступать эмоции.

— Что значит «почему»? Не задавай очевидных вопросов.

— Почему это очевидно? Пожалуйста, просто один месяц, ради меня…

— Обо мне беспокоиться нечего. Что касается твоих проблем… мы найдем другой способ.

— Беспокоиться нечего?..

Они оба уже стояли на ногах. Эмбер изо всех сил пытался понизить тон, но у него ничего не выходило. И хотя оба они утратили душевное равновесие, лицо Теннесси оставалось пугающе неподвижным. Эта запредельная сдержанность казалась Эмберу почти нечеловеческой. Эмоции естественны для людей, но Теннесси, казалось, стремился искоренить в себе всё человеческое — словно верил, что чувства, подобно бумерангу, однажды вернутся и перережут ему горло.

— Если бы на моем месте были вы, Теннесси, вы бы тоже просто оставили всё как есть? Просто верили бы, что я сам со всем справлюсь?

— Я же не просил тебя меня игнорировать.

Эмбер старался сдержаться. Но Теннесси, сам того не желая, буквально вытягивал из него ярость.

— Если тебе тяжело, возможно, стоит на время вернуться в Мичиган, — произнес Теннесси. — Ключи от дома я тебе оставлю…

Эмбер прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу поток ярости. Только после глубокого вдоха он заставил себя произнести слова, которые звучали пугающе спокойно:

— Неужели в вашей голове вообще нет такого варианта, как «совместное решение проблем»?

Тень прошлого разочарования росла, становясь всё огромнее. Она поднималась, готовая накрыть собой всю равнину их жизни. Чудовище. То самое, с которым Эмбер уже сталкивался.

— Вы всегда так поступали, когда возникали трудности? Просто отталкивали, выбрасывали? Верили, что стоит мне на время исчезнуть с глаз долой, как я сам собой починюсь и вернусь в норме?

— Я сказал это ради тебя...

— Теннесси.

Эмбер позвал его по имени, собрав в кулак остатки терпения.

— Вы никогда не думали о том, чтобы попробовать «починить» меня?

Разрываясь между отчаянием и негодованием, Эмбер всё еще пытался сохранить рассудок. Он знал, что нельзя требовать от Теннесси готовых решений или бурных эмоций. Но он не мог больше молчать.

— Я спрашиваю: если вы чувствуете, что я «сломался», возникала ли у вас хоть раз мысль попытаться меня исправить? Конечно, нет. Вы всегда это откладывали... отдавали меня Меган, Элизабет, Дэвиду. Вы только и делали, что передавали меня из рук в руки. Стоило возникнуть проблеме — вы сбывали меня кому-то другому, а когда я возвращался, наспех заштопанный, вы просто использовали меня, пока я снова не выходил из строя.

Впервые на лице Теннесси дрогнула маска спокойствия.

— Ты обязательно должен говорить в таком тоне? Тогда это был лучший выбор, и ты это знаешь.

— Лучший?.. Был ли он лучшим для меня?

— «Починить» тебя?! — голос Теннесси сорвался на крик. Эмбер впервые видел его настолько потерявшим самообладание, но ни на секунду не испугался. — Посмотри на меня! Посмотри, в какое ничтожество я превращаюсь каждую ночь! Ты думаешь, у меня есть силы что-то чинить?!

Теннесси не понимал гнева Эмбера. В его искаженном мире предложение уехать было актом милосердия. Он искренне верил: если Эмбер не будет видеть этого ужаса, его сердце будет разбито чуть меньше.

Продолжение следует...

Янтарная тревога

2026-04-30T10:44:48.698Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 3. Глава 12.1. Жестокий лжец

Теннесси четко сказал: «Только сегодня», но Эмбер приводил постель в порядок с таким усердием, будто это место отныне и навек принадлежало ему. Он даже уточнил, на какой стороне ему лучше лечь.

— Без разницы.

— Но ведь есть разница.

— ……

Теннесси предпочел проигнорировать это многозначительное замечание.

— Ох, неужели вы так сильно хотите спать?

Теннесси, который уже почистил зубы и полностью подготовился ко сну, с того самого момента, как Эмбер вошел в комнату, начал реагировать подобно собаке Павлова. Его глаза, в которых еще недавно мерцал странный блеск, начали слипаться. Стоило Теннесси лечь, как Эмбер осторожно обнял его со спины. Сначала это было легкое прикосновение, но вскоре грудь Эмбера плотно прижалась к позвоночнику Теннесси.

К тому времени, как мужчина провалился в сон, Эмбер уже крепко прижимал его к себе, собственнически обхватив одной рукой за талию, а другую подложив под шею. Он чувствовал его в своих руках, но при этом ощущал необъяснимую тревогу. В груди щемило. «Разве может быть так страшно от того, что ты слишком счастлив? Нормально ли это?»

Никто никогда не учил его, что такое любовь и что такое истинная полнота чувств. Кто-то подсовывал ему подделки, кто-то предлагал нечто, грубо сшитое из лоскутов. Возможно, это и было настоящее чувство, просто выглядело фальшиво — Эмберу было не дано узнать наверняка. Да он и не хотел знать: какова бы ни была подлинность этого наполнения, он не желал принимать ничего, что не было бы дано руками Теннесси.

Поэтому Эмбер не ставил под сомнение свою тревогу. В этом мире ничего не падает в руки само собой. Чтобы получить право на что-то, всегда нужно было трудиться. А значит, за такое огромное счастье вполне естественно платить соразмерную цену в виде постоянного беспокойства и щемящей боли в сердце. Именно так думал Эмбер.

— Эмбер.

Только сейчас Эмбер осознал, что натворил. Он прижимался губами к шее Теннесси, но этого оказалось мало: он покусывал, лизал и посасывал кожу, пока не оставил три отчетливых багровых следа. Его действия были настолько недвусмысленными, что даже Теннесси, который обычно крепко спал рядом с ним, начал медленно приходить в сознание.

— Простите. Я больше не буду вас будить.

— Что с тобой?

— Ничего, спите.

— Эмбер.

В ответ на вновь прозвучавший зов Эмбер перехватил Теннесси поудобнее. Он просто не знал, что сказать.

— Почему ты не спишь?

Теннесси вспомнил, что Эмбер в последнее время особенно часто стал не спать по ночам. Это началось с того самого первого дня, как они стали любовниками.

— Всё в порядке.

— Хочешь прогуляться?

— В такой час?

Теннесси не бросал слов на ветер. Пока Эмбер только-только приподнимался с постели, взъерошенный и сонный, мужчина уже покинул кровать и набрасывал на плечи худи.

— Давай прокатимся на машине?

— Давайте.

Эмбер был согласен на что угодно. Будь то короткая прогулка или долгое путешествие — неважно, куда ведет эта дорога, пока они на ней вдвоем.

* * *

Теннесси, собиравшийся по привычке сесть за руль, на мгновение задумался и протянул ключи Эмберу. Когда тот перехватил их, Теннесси кивком указал на водительское место.

— Погоняешь немного и захочется спать.

— Хорошая мысль.

— И ночной город посмотришь, ты же любишь.

— Откуда ты знаешь?

— Ты до сих пор иногда замираешь, глядя в окно, так что это очевидно. А раньше и вовсе глаз не сводил.

В той студии с видом на город юный Эмбер мог часами смотреть вниз. Он разглядывал огни так внимательно, словно пытался заглянуть в жизнь каждого прохожего под своими ногами, а иногда просто подпирал подбородок ладонью и отрешенно наблюдал за дорогой.

«Что именно тогда так захватило его сердце?» В то время Теннесси предпочел не спрашивать.

Эмбер с улыбкой открыл водительскую дверь.

Стоило ему пристегнуться, как машина плавно сорвалась с места. Как и когда-то прежде, они открыли все окна и помчались под прохладным светом желтых фонарей. Резкий ветер нещадно взлохматил волосы. Было зябко, но это дарило упоительное чувство свободы, от которого дышалось полной грудью.

— Мне так хорошо, что, кажется, я взбодрился еще сильнее, — сказал Эмбер, подставляя лицо ветру и сияя улыбкой.

— Да неужели?

Рука Теннесси внезапно метнулась вперед. Пройдя над рулем, почти касаясь груди Эмбера, так близко, что тот ощутил его родной аромат, она потянулась к кнопкам. Окна начали закрываться одно за другим.

Когда все стекла, включая люк, поднялись и гул ветра стих, Эмбер мельком подумал, что Теннесси, должно быть, просто захотелось тишины. Однако рука мужчины не спешила возвращаться на место: она замерла в двусмысленном положении — то ли на колене Эмбера, то ли чуть выше, на бедре.

«Хм». Эмбер бросил быстрый взгляд на Теннесси, который невозмутимо смотрел прямо перед собой, и вновь сосредоточился на дороге. Город никогда не спал, но в столь поздний час машин было немного. Иногда встречные автомобили проносились мимо, на мгновение ярко освещая красивое лицо Теннесси, и исчезали — и так снова и снова.

«Хм...»

Теперь было очевидно: рука Теннесси поднялась выше. Эмбер отчетливо чувствовал его ладонь на своем бедре. Это была всего лишь рука, но ее вес казался невыносимо тяжелым.

Жарко.

Горло пересохло, и Эмбер потянулся к панели, чтобы включить кондиционер. От этого легкого движения тела рука Теннесси соскользнула еще ближе к паху. Кончики его пальцев коснулись внутренней стороны бедра.

Эмбер судорожно сглотнул, чувствуя, как тело начинает отзываться. Он покосился на Теннесси, но тот смотрел в окно, и лица было не разглядеть.

— Сделаем ещё круг?

Вместо ответа Теннесси просто указал на обочину. Учитывая время, это была глухая, безлюдная дорога, где им точно никто не помешал бы.

— Можно припарковаться здесь?

— Где угодно можно.

Слова были простыми, но смысл, который он в них вложил, был иным. Эмбер снова облизнул губы. Только дурак не понял бы такой откровенный сигнал. Его тело, поджидавшее любой возможности, мгновенно отозвалось на призыв Теннесси.

Если бы на нем были джинсы, это еще можно было бы скрыть, но мягкая ткань спортивных брюк не оставляла простора для воображения. Контуры его возбужденного члена проступили пугающе четко.

— Быстро ты.

— Хх...

Эмбер резко вдохнул, когда Теннесси обхватил его прямо через ткань штанов. Мужчина, словно дразня, провел рукой вверх-вниз по всей длине. И без того напряженный член, казалось, стал еще массивнее. Не в силах больше терпеть, Эмбер рывком отодвинул водительское сиденье назад.

— Заберись сверху.

— Что?

— Теннесси, пожалуйста.

Слова Эмбера всегда облекались в форму просьбы. Но поскольку Теннесси не мог ему отказать, эти просьбы больше походили не на мольбы, а на приказы.

Разведя ноги и оседлав Эмбера, Теннесси провел ладонью по его лбу.

— Посмотри-ка.

Он легонько похлопал его по щеке, заставляя опустить взгляд. Эмбер был вынужден наблюдать, как два возбужденных члена сталкиваются сквозь ткань одежды, со скользящим звуком трутся друг о друга и с силой вдавливаются. Когда от прилива наслаждения Эмбер закинул голову, Теннесси прикусил свои пересохшие губы.

— Х-х-х...

Члены сильно прижались, и Эмбер застонал сквозь зубы. Хорошо, что он откинулся на спинку, иначе точно рухнул бы.

Куда деть руки... а...

Он не успел закончить даже мысль. Теннесси начал медленно двигать бедрами. С затуманенным от удовольствия рассудком Эмбер лихорадочно обхватил его за талию.

Его руки скользнули по твердой, по-мужски чувственной талии и легли на ягодицы, очерченные изящной линией. Он сжал их в ладонях, притягивая к себе. Лихорадочным взглядом Эмбер следил за тем, как Теннесси, не выказывая ни капли недовольства, напротив — едва заметно улыбается.

— Губы, ах... — выдохнул он.

Целоваться во время движения было привычкой Теннесси, и Эмбер, ведомый им, давно перенял этот обычай.

Жадно впиваясь в его губы, Эмбер изо всех сил сжал ладони. Два напряженных органа, прижатых друг к другу, продолжали тереться в такт движениям.

— Ах, а... боже, как хорошо.

— Хм... нравится?

— Да, нравится... еще сильнее, еще...

Низ горел. Казалось, всё ниже пояса просто расплавится.

Эмбер в своём затуманенном сознании подумал, что сам он, наверное, просто двигался бы взад-вперёд, без всяких ухищрений. А вот Теннесси, похоже, умел вытягивать из человека душу. А может, ему просто нравился сам Теннесси, или и то и другое.

— Ты не отвлекайся.

— Ух…

Эмбер вздрогнул всем телом, когда Теннесси ущипнул его за сосок

До встречи с ним он и не подозревал о существовании этой зоны. Но со временем осознал: при возбуждении соски твердеют почти как член, наливаются багровым цветом, и чем сильнее их сминают языком или чем жаднее он сам прикусывает и сосет их, тем острее становится наслаждение.

Бесцеремонно задрав футболку Теннесси до самых ключиц, Эмбер вытянул шею и глубоко втянул его сосок в рот. Так, чтобы влажные, чавкающие звуки заполнили всё пространство салона. Он посасывал его, обхватывая губами, а затем с сочным причмокиванием выпускал, любуясь потемневшим цветом. Следом проходился кончиком языка по самому центру, вращая и дразня.

Чем тяжелее становилось дыхание Теннесси, тем сильнее намокала ткань штанов Эмбера. Он отчаянно желал, чтобы Теннесси выделял ещё больше смазки, чтобы эта влага полностью пропитала их сплетенные тела.

— Эмбер…

— Да, ха-а… да.

Движения, ритмичные и томные, как на качелях, начали становиться более резкими. Чем больше силы Теннесси вкладывал в движения бёдрами, тем громче становилось их дыхание и трение.

Эмбер, бесконечно глядя на влажные губы Теннесси, не выдержал, когда тот провёл по ним языком, и кончил.

— Х-х-х-ы-ы!..

При виде лица Эмбера, охваченного удовольствием, Теннесси тоже достиг предела.

Ах, он кончает.

Подавленное дыхание вырвалось наружу, и Эмбер мелко задрожал, чувствуя, как Теннесси кончает. Возникла иллюзия, будто пронёсся ураган. Всё тело горело, особенно низ — весь перепачканный потом и жидкостями. Ощущение, что удовольствие, скопившееся между бёдер, не уходит, а стоит густой лужицей.

Пока Эмбер, обняв Теннесси, восстанавливал дыхание, тот отвёл плечи назад. А затем внезапно сунул руку ему в пах.

— Всё испачкалось.

Через мгновение пальцы, вынутые наружу, были белыми и влажными.

— Нужно это убрать, Эмбер. Будь хорошим мальчиком.

— Да.

Что бы ни давал ему Теннесси — Эмбер примет всё. Он послушно высунул язык, и горячие пальцы коснулись его. Эмбер без тени сомнения принялся слизывать влагу, не сводя глаз с лица мужчины. Он видел, что в уголках глаз Теннесси всё еще мерцают отголоски недавнего наслаждения.

Но Эмбер не был бы собой, если бы просто подчинился. С сочным причмокиванием он начисто облизал каждый палец и одарил Теннесси дерзкой, сияющей улыбкой. Прежде чем тот успел осознать маневр и отстраниться, Эмбер крепко перехватил его и впился в губы.

Теннесси попытался отклониться, но Эмбер следовал за ним, настойчиво ища контакта, и тогда мужчина великодушно сдался. Он приоткрыл рот, высунул язык и позволил этой игре продолжаться.

Эмбер задыхался, теперь уже не от физического экстаза, а от иного рода эйфории. Ему казалось, что в этом сплетении языков смыкаются сами их души.

— В следующий раз предупреждай, прежде чем кончать, — выдохнул Теннесси между рваными вдохами.

Сказал Теннесси, переводя сбивчивое дыхание.

— Если каждый раз, когда я буду готов, вы будете вот так раздвигать ноги — я обязательно буду предупреждать.

Ха-ха. Теннесси коротко рассмеялся, безоговорочно признавая свое поражение.

* * *

Было уже поздно, когда они покидали постель. А после поездки через весь город и тех бесстыдных вольностей, что они себе позволили, не стоило удивляться тому, что на горизонте уже затеплился рассвет.

То ли из-за того, что они вспотели, то ли из-за почти бессонной ночи, к моменту возвращения домой глаза Эмбера уже были на половину затуманены.

То ли от того, что он изрядно вымотался, то ли из-за бессонной ночи, но к моменту возвращения домой глаза Эмбера уже наполовину слипались. Войдя в дом, он с самым естественным видом, будто это место принадлежало ему по праву, залез в постель Теннесси. Он вел себя так нагло, словно и не было того условия «только на одну ночь».

— Почему ты ложишься здесь? — предпринял слабую попытку сопротивления Теннесси.

— Но ведь этот день еще не закончился, — одной фразой Эмбер снес все возведенные им барьеры.

Лежа на боку и глядя на Теннесси, который всё еще стоял в дверях, Эмбер призывно раскрыл объятия. Он небрежно поправил одеяло рядом с собой и похлопал по матрасу, приглашая его лечь.

— Опять ты за свое, — проворчал Теннесси, но всё же лег рядом.

Эмбер зевнул и уткнулся носом в шею Теннесси. Аромат Теннесси всегда был едва уловимым. Его можно было почувствовать, только крепко прижав его к себе или вот так, зарывшись лицом в его кожу. Каждый раз, вдыхая этот запах, Эмбер ощущал, как в душе воцаряется покой. Этот аромат сводил его с ума и одновременно дарил умиротворение.

Эмбер удовлетворенно выдохнул, и от его дыхания шевельнулись короткие волосы на голове Теннесси.

Так он и лежал долгое время, бесцельно перелистывая страницы уходящих часов. В отличие от Эмбера, который, обнимая своего любовника, предавался раздумьям, Теннесси уже давно провалился в глубокий сон.

— Уже спите?

В ответ слышалось лишь ровное дыхание. Эмбер мельком взглянул на светлеющее окно. Время уже больше подходило для раннего утра, чем для предрассветных сумерек. «Надо бы хоть ненадолго прикрыть глаза», — подумал он и уже собирался последовать примеру Теннесси, как вдруг...

— Уходи.

— ...Теннесси?

Затуманенные глаза широко раскрылись. Эмбер быстро приподнялся на локтях. Голос звучал не так, как обычно.

— Теннесси.

Теннесси, который еще мгновение назад мирно спал, теперь мучительно морщился, закрывая лицо ладонями.

— Очнись, — Эмбер осторожно коснулся его плеча, но Теннесси вздрогнул так сильно, словно на него обрушился удар хлыста.

Юноша тут же отдернул руку. Теннесси, качая головой из стороны в сторону, начал медленно сворачиваться калачиком.

— Теннесси... — негромко позвал Эмбер.

Тот хрипел. Его дыхание стало рваным и тяжелым, а пальцы впились в собственную кожу с неистовой силой.

— Не надо, вам же больно... Теннесси, пожалуйста, перестаньте!

Острые ногти оставляли на коже длинные багровые полосы. Его руки и ноги мелко дрожали от предельного напряжения. Теннесси сжался в комок, и в этой позе Эмбер увидел одновременно и невыносимую муку, и полное смирение. Это было то самое выражение принятия и безнадежности, которое появляется в глазах человека, когда небо над ним рушится и мир неумолимо катится к своему концу. Подобные приступы Теннесси всегда били по самым сокровенным струнам души Эмбера.

— Теннесси... — его голос дрожал.

Он не решался даже коснуться его. Обычно, если не считать самого начала приступа, Теннесси не реагировал так остро на поглаживания или попытки Эмбера утешить его — он словно узнавал знакомые руки. Но сейчас он болезненно реагировал даже на звук чужого дыхания.

Сквозь стоны, сорвавшимся и охрипшим голосом, Теннесси выдавил:

— Пожалуйста...

Это была мольба.

— Оставь меня в покое.

И в то же время — жестокий отказ. Эмбер, едва дыша, низко опустил голову. На его теле не было ни единой царапины, но он чувствовал, как где-то внутри него хлещет кровь. Он ощущал, как его самого медленно затапливает эта невидимая багровая лужа.

— Пожалуйста, оставь меня в покое.

Слушая эти бесконечные повторения, Эмбер сглатывал слезы, не давая им пролиться. Внутри него, из этой воображаемой лужи крови, поднялось нечто темное и тяжелое. Это было воплощение его величайшей боли, депрессии и тревоги — сумма всех кошмаров и страхов, что он когда-либо знал. Это нечто, обладающее телом великана и голосом льва, сомкнуло когти на его горле.

— …Оставить вас в покое?

Эмбер поднялся, ощущая себя так, словно его запястья были связаны чистым страданием. Он долго смотрел на Теннесси, прежде чем выйти из спальни. Стон боли, вырвавшийся у мужчины, полоснул его по уху, точно наконечник стрелы.

На кухне Эмбер включил кофемашину — ему нужна была горячая вода. После приступов Теннесси всегда оставался с израненным телом и охрипшим голосом. Эмбер собирался заварить ему чай.

Он достал чашку, чайные листья, пластыри и мази. Глядя на всё это, разложенное на кухонной стойке, Эмбер вдруг прикусил губу.

Он доставал чашки, заварку, пластыри и мази. Глядя на всё это, разложенное на кухонной стойке, Эмбер вдруг до крови прикусил губу. Невыносимо — это всё, что он мог сделать для человека, которому так больно.

К горлу подступили слёзы. Прокашлявшись, он заставил дрожащие руки двигаться. И в этот момент его наконец прорвало — осознание обрушилось вместе с потоком слез.

Даже проживая с ним обычные дни, даже став его любовником, Эмбер всегда страдал от смутного чувства, что что-то еще не закончено. Бесплотный страх, что кризис, затаившийся где-то в тени и поджидающий удобного случая, рано или поздно нанесет удар.

Теннесси всегда был тем, кто давал счастье лишь для того, чтобы потом неизменно забрать его обратно. Вся жизнь Эмбера была чередой таких мгновений. Трагедия никогда не забывала постучать в его дверь. И вот, момент ужаса настал.

Осознав, что это происходит прямо сейчас, Эмбер, так привыкший к тревоге, внезапно почувствовал парадоксальное облегчение.

«Ах, так вот оно что». Его страхи и беспокойство были именно из-за этого момента. Это было странное сочетание сокрушительного отчаяния и успокоения.

* * *

В детстве Эмбер боялся боли, но не самой смерти. Вернее сказать, он почти не задумывался о жизни и смерти как таковых. Дни пролетали быстро, не оставляя следа в памяти, и маленький Эмбер был слишком занят тем, чтобы просто выжить. Тогда он боялся завтрашнего дня. Он считал, что завтра будет лишь еще один день, полный страданий, и из-за этого даже малейшие трудности казались ему непреодолимыми преградами.

Но после встречи с Теннесси его жизнь круто изменилась. Каждый день стал настолько ослепительным, что Эмбер впервые по-настоящему испугался смерти.

Сидя у окна в знакомом здании, Эмбер ждал Теннесси. Тот заканчивал один из последних сеансов реабилитации.

В тихом месте Эмбер думал о моментах, проведённых с Теннесси. Казалось, прошло всего несколько лет, но на самом деле их было так много, что приходилось загибать пальцы, чтобы их сосчитать. Воспоминаний накопилось столько же, если не больше. С ним даже кошмары казались драгоценными.

Ожидание пролетело незаметно — Теннесси вышел из кабинета. Он был насквозь мокрый от пота, и даже на расстоянии от него исходил ощутимый жар. Эмбер улыбнулся, но его улыбка быстро угасла: когда задрался рукав футболки Теннесси, обнажилась кожа, покрытая длинными, уже взявшимися коркой ссадинами.

Но прежде чем Теннесси это заметил, Эмбер задал вопрос первым:

— Как прошло?

— Как обычно.

Эмбер обнял его, словно поддерживая. Теннесси был человеком равнодушным, и эта холодность распространялась и на чужие взгляды: пока Эмбер не слишком привлекал внимание, он спокойно позволял проявлять чувства на людях. Эмбер полагал, что неприязнь к излишнему вниманию — это отголосок его прежней профессии. Он надеялся, что когда Теннесси окончательно привыкнет к жизни, не имеющей ничего общего с прошлым, он позволит ему еще больше.

Мысль о том, что завтра будет лучше, чем сегодня, а следующий год — счастливее нынешнего, заставляла сердце Эмбера трепетать. Он был несказанно счастлив от одних лишь этих грез. Но в этот самый ослепительный миг его внезапно захлестнула волна тревоги. Тревога всегда так — она портит всё. Она набрасывает тень грозовых туч на то, что могло бы быть прекрасным и полным. Эмбер знал, что это дурная привычка, но не мог остановить поток мрачных мыслей.

— О чём задумался?

Такой вопрос от Теннесси он слышал впервые. Неужели всё отразилось на лице? Эмбер поспешно взял себя в руки и покачал ковкой. Он не мог признаться: «Я думаю о мрачном будущем». Говорят, слова обладают силой. Ему казалось, что стоит произнести это вслух, как фантазия превратится в предчувствие, а предчувствие — в неизбежную реальность.

Вспоминая, как идеально начавшийся день обернулся кошмаром той ночью, Эмбер изо всех сил старался не быть слишком счастливым.

Продолжение следует...

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-04-29T14:04:53.478Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 4. Экстра 2.6

— Гриб остается на месте, но выпускает споры, чтобы связаться со всеми своими собратьями вокруг. Так и в «Mushroom Talk»: мы заложили функции, которые позволяют каждому сотруднику, не покидая своего рабочего места, наладить связи с огромным количеством коллег по всей компании.

«Так вот какой в этом был смысл?!» — Ихо едва не замер на месте. Он-то был уверен, что это название — просто очередной способ поиздеваться над его фамилией. Или же Ча Мингю настолько гениальный оратор, что умудрился сочинить легенду, в которую поверил даже сам...

Качество презентации разительно отличалось от работ других команд. Если бы не эта ярко-красная толстовка, Мингю выглядел бы как спикер на огромной конференции, читающий лекцию мирового уровня. На лицах судей читалось предсказуемое: «Ну, от этих двоих другого и не ждали».

— Отличное выступление в стиле руководителя Ча. Давайте перейдем к демонстрации? — предложил один из судей.

— Да, конечно.

Ихо запустил программу, над которой они работали всю ночь. Их идея заключалась в интеграции новых функций на базе ИИ в текущий корпоративный мессенджер. Наступила очередь Ихо — техническая часть. Пока он перечислял стек технологий и логику алгоритмов, Мингю плавно переключал экраны в приложении, установленном на его смартфоне.

Тело было очень усталым, но это был самый успешный финал из всех командных проектов, в которых когда-либо участвовал Ихо. Переключив демонстрационный экран обратно на слайд презентации, они ответили на вопросы. И это прошло без заминок.

Пока Ихо отвечал, Мингю всё еще держал в руке смартфон, на котором проводилась демонстрация. Ихо про себя затаил дыхание, высчитывая время. Вскоре на экране вспыхнул крошечный огонек.

Разработчики обожают прятать в своих программах «пасхалки» — своего рода автограф автора в углу картины. Ихо знал привычки Мингю: тот держал телефон так, что четыре пальца обхватывали корпус сбоку, а боковая поверхность большого пальца всегда покоилась в самом центре экрана.

Ихо запрограммировал скрытую функцию: если удерживать касание в этой точке более 30 секунд, открывался секретный экран.

Он рассчитывал, что они увидят это уже после возвращения на свои места, но Мингю заметил гораздо быстрее.

Пасхалка была простейшей: при каждом долгом нажатии на экране рассыпались сердечки. Ихо просто вырезал и использовал те самые рисунки, которыми Мингю до этого завалил его планшет.

— У меня тоже есть вопрос.

Кто-то из судей лениво поднял руку. Ихо и Мингю, на мгновение отвлекшиеся на свои маленькие секреты, тут же сосредоточились.

— Что ж, перед нами два тимджана, так что отрицать качество идеи, презентации и технического исполнения невозможно... Но если продолжать вашу метафору, то споры грибов — это же, по сути, инструмент размножения, своего рода ухаживание. Что если с этим приложением люди перестанут работать и только и будут делать, что заводить романы?

«Ну и придирка!» — возмутился про себя Ихо. Пока он колебался, Мингю среагировал мгновенно:

— Если благодаря «Mushroom Talk» в компании станет больше пар... что ж, это будет самым прекрасным результатом. Темой этого хакатона было «беспрепятственное общение», а высшая форма чувств, которую невозможно передать, не выразив их — это любовь, не так ли?

Мингю ответил с мягкой, едва заметной улыбкой.

— Конечно, мы также продумаем функции, которые сделают эти отношения здоровыми. Спасибо, что обратили внимание на этот важный аспект.

— Ха-а, презентации руководителя Ча всегда такие... до невозможного дерзкие. Как человек может вообще не теряться? Мне как жюри даже обидно, — проворчал один из экспертов.

Поскольку статус участников обязывал, в адрес команды «Грибной чат» летели самые колкие и острые вопросы, но наконец презентация подошла к концу.

— Спасибо. Это была... команда «Грибной чат».

Ихо отвесил вежливый поклон. Уходя со сцены, он краем глаза заметил, что Мингю так и не отложил телефон — он продолжал увлеченно тыкать в экран, заставляя сердечки рассыпаться снова и снова.

Смущенно захлопнув ноутбук, Ихо начал собирать вещи, стараясь не выдавать своего состояния, пока слушал выступления других участников. Уши нещадно горело от редких, но внимательных взглядов, которые Мингю бросал в его сторону.

Когда два топовых руководителя вкладывают в проект всю свою душу и все свои навыки, сюрпризов не случается.

— Первое место — команда «Грибной чат»!

Под аплодисменты и возгласы они встали. Когда они вышли, им зачитали финальные комментарии.

— Больше всего нам понравилось то, что в каждой детали идеи чувствовалось: вы сами очень хотите этим пользоваться. Сразу понятно, чья это работа — того, кто на каждом углу трубит о своем романе... Кроме того, мы поставили высший балл за уровень технической готовности: это можно внедрять хоть сейчас.

С этого момента, от объявления результатов и до прибытия в следующее место, воспоминания Ихо стали обрывочными. Всё происходило слишком стремительно.

* * *

— Гм, ах... Хы-ы, Ча Мин... Гю... ах.

Мингю, который до самого момента отъезда продолжал слать «пасхалки» в виде сердечек, погнал машину вовсе не к дому, а в совершенно другом направлении. Вскоре они затормозили у входа в роскошный отель. Оставив машину парковщику, он потащил опешившего Ихо за собой в номер.

— Что?..

Комната была украшена елкой и гирляндами, а на столе уже ждали рождественский торт и шампанское.

— Ча Мингю, мы точно не в чужой номер вломились?

Вместо ответа Мингю перехватил его запястье и, притянув к себе, накрыл его губы поцелуем. Ладони Мингю, коснувшиеся щек Ихо, были прохладными, но тот лишь сильнее прильнул к ним. Обхватив Ихо за талию, Мингю заставил его отступать, пока они не повалились на кровать.

Нависший сверху Мингю стал действовать напористее, его язык жадно исследовал рот партнера. Полы его пальто накрыли Ихо сверху, точно одеяло. Перед глазами, затуманенными от нехватки воздуха и поцелуев, расплывались огни рождественской елки.

— Счастливого Рождества, дорогой. Хотел отвезти тебя в место покрасивее, но уж как вышло.

— Это... ты всё подготовил? Когда успел?

— Я отлучался на добрых полчаса и был уверен, что ты заподозришь неладное. Но ты там так увлеченно раздавал советы своим разработчикам, что даже не заметил.

— А, тогда... Ого. Ну ты даешь.

— Ничего особенного. Просто не хотелось проводить наше первое Рождество непонятно как. Да и ехать домой после бессонной ночи было бы слишком утомительно, вот я и снял номер...

Мингю снял пальто и бросил его на пол. Для обычно аккуратного Ча Мингю это было несвойственно.

— И правильно сделал. Если бы мне пришлось терпеть до самого дома, я бы с ума сошел. И почему ты такой милашка, Сон Ихо? Прямо подмывает запереть тебя в контейнер и отправить куда-нибудь в Амстердам.

— ...Эту фразу вообще-то не так используют.

— Разве? Ну и ладно, зато я теперь прекрасно понимаю твои чувства.

Мингю снова прильнул к губам Ихо, а затем прошептал:

— С Рождеством, Сон Ихо.

— ...И тебя с Рождеством.

Их судьбы, долгое время шедшие параллельно, наконец пересеклись, и тела сплелись воедино. Замерзшая на холоде кожа в мгновение ока стала горячей.

— Ах, х-ха... ах!..

Твердый слен ворвалась внутрь, с силой раздвигая податливые, слегка припухшие стенки. Это было порывистое, почти лихорадочное проникновение — оба слишком долго сдерживались. У них не хватило терпения даже на то, чтобы раздеться: Мингю, так и не сняв офисный костюм, лишь расстегнул брюки, а Ихо, высвободив одну ногу из штанин и белья, широко развел бедра, принимая его в себя.

— А-ах... м-мм... там... да, хорошо...

— Сонъи... Сон Ихо...

Мингю, толкаясь бёдрами, наконец стянул сдавливающий горло галстук. Глядя на это зрелище, Ихо, как ни странно, не выдержал и кончил. Его поясница и бедра одеревенели, плечи мелко задрожали. Наблюдая за тем, как Ихо всхлипывает, задыхаясь от удовольствия с затуманенным взором, Мингю улыбнулся, до белизны закусив губу.

— Ты такой красивый...

— Х-ха... да... еще... а-ах!..

Стоило Мингю возобновить движения, подразнивая пульсирующую плоть, как Ихо в муке выгнулся всем телом. Не успел он перевести дух после оргазма, как на него снова обрушилась волна наслаждения. Его обмякшее тело безвольно содрогалось в такт каждому толчку.

— Ты тоже... х-ха... ты тоже... ах!..

Когда они оба достигли пика в первый раз, Мингю потянулся за новым презервативом, но Ихо, чей рассудок окончательно помутился, притянул его обратно к себе.

— Просто продолжай, скорее... внутрь... кончи в меня. Ах!

Когда он в следующий раз пришел в себя, внутри и между ягодицами уже всё было влажно, а их одежда превратилась в жалкое месиво. Ихо, чувствуя, как вздувшиеся вены царапают внутренности, замотал головой. Его собственный член, обмякший и липкий от только что извергнутой спермы, сжимала рука Мингю, заставляя его снова встать. Мингю, подняв обнажённую ногу Ихо, вонзил свой член до самого основания.

Ихо казалось, что он давно перерос тот возраст, когда радуются Рождеству, но каждый раз, когда его взгляд падал на праздничное убранство номера, его накрывало чувство эйфории. Наконец сбросив остатки одежды, он сел на Мингю сверху, полностью обнаженный. Он крепко обнял его, вбирая в себя так глубоко, как только возможно. И каждый раз, когда зрение ненадолго прояснялось, он видел перед собой лицо Ча Мингю — лицо, к которому он всё еще привыкал. Лицо человека, чей взгляд, полный жгучего возбуждения, был устремлен только на него одного.

Обычно они бы закончили секс до того, как он рухнет от усталости. Но сегодня Ихо, из последних сил, трясущимися руками цеплялся за плечи Мингю. Хотя они не спали всю ночь, ему не хотелось спать. Возможно, он был настолько одурманен, что мог действовать безудержно, как в опьянении. Мингю тоже. Он заставил Ихо ещё сильнее обхватить его ногами, прижимая ступни к своей спине, и снова вонзился внутрь, откуда сочилась сперма.

Когда-то он представлял, каково было бы, если бы они с Мингю действительно стали парой.

Реальность оказалась куда более неистовой и страстной, чем те юношеские грезы. Но это было самое настоящее воплощение мечты, полное восторга. Они сплелись в отчаянном объятии, словно во всем мире не осталось никого, кроме них двоих.

— Сон Ихо, я люблю тебя.

Пик физического наслаждения совпал с эмоциональным пределом. Мингю раз за разом осыпал признаниями Ихо, который обычно тушевался от подобных слов. «Сказать «люблю» гораздо проще, чем ты думаешь. Это можно повторять бесконечно». Он будто тянул за руку новичка, который боится оторвать ноги от дна бассейна, пока Ихо наконец не решился сделать этот шаг.

— …Люблю. Х-ха… я тоже люблю тебя, Ча Мингю…

В награду за смелость его прижали к себе с удвоенной силой. Когда его снова накрыл оргазм, Ихо не смог даже вскрикнуть — лишь беззвучно рыдал, содрогаясь всем телом. В этой сокрушительной близости счет времени и количеству раз был давно потерян. Сознание Ихо начало медленно обволакивать сном.

Пришло ощущение падения, словно сознание медленно отключалось. Всё тело было окутано тёплым телом другого, так что, куда бы он ни упал, ему было тепло.

* * *

Слабая вибрация коснулась сознания сквозь пелену сна, а когда она повторилась, Ихо заставил себя приоткрыть веки. Пошарив рукой где-то возле головы, он нащупал источник звука. Но прежде чем он успел включить экран и прочитать сообщение, взгляд невольно упал на спящего рядом человека, и телефон пришлось отложить.

Мингю спал, повернувшись в его сторону. Его плечо, видневшееся над одеялом, было обнаженным, и Ихо, преисполненный надежд, осторожно заглянул под покрывало, но обнаружил там халат. Просто одна пола соскользнула вниз.

Такой же халат был надет и на самого Ихо. Постельное белье, на котором они вчера устроили форменный беспорядок, чудесным образом оказалось чистым, а кожа, еще недавно липкая от пота и спермы, теперь была сухой и свежей. Иногда Ихо всерьез задавался вопросом: как Мингю умудряется проделывать всё это, пока он спит? Если вспомнить те редкие случаи, когда Ихо не отключался сразу после секса, и Мингю бережно относил его в ванную, чтобы помыть, догадаться было несложно... Но нет. Пожалуй, стоит оставить это в «зоне таинственности» своего парня.

Обычно стоило Ихо пристально посмотреть на него, как Мингю тут же чувствовал этот взгляд. Но сейчас он спал настолько крепко, что даже не шелохнулся. Впрочем, неудивительно: после бессонной ночи и такого бурного секса он еще и занимался уборкой — тут любой выбьется из сил.

— ……

Внезапно Ихо охватило странное, незнакомое чувство.

В характере Ча Мингю всегда проскальзывали черты перфекциониста. Желая казаться окружающим безупречным, он выстроил вокруг себя немало стен. И пусть в отношениях всё было иначе, Ихо видел, как Мингю старается и перед ним предстать лишь с лучшей стороны, в образе идеального и заботливого возлюбленного.

За те долгие годы, что они провели вместе, Ихо изучил множество личин Мингю. Если составить рейтинг его «состояний» по степени самоконтроля, то первое место, несомненно, занял бы руководитель Ча. На втором обосновался бы старший брат Минджон — в этой роли он всегда стремился быть образцовым взрослым. Третью строчку занял бы Ча Мингю-любовник. Была, конечно, и еще одна версия — Ча Мингю, доведенный Сон Ихо до белого каления, но такое Ихо довелось лицезреть лишь однажды, и он искренне надеялся, что больше не придется.

А в самом конце списка стоял бы тот, кого он видел прямо сейчас. Нынешний Мингю казался человеком, который полностью отбросил все стены и наконец-то позволил себе просто дышать. Возможно, это было самонадеянно, но разве статус любимого человека в Рождество не давал права на подобные приятные иллюзии?

После долгого дневного сна за окном уже начали сгущаться сумерки. Ихо убавил яркость экрана и заглянул в телефон.

В мессенджере висела фотография: они с Мингю стоят рядом, держа в руках табличку победителей конкурса DLTON. К снимку прилагалось примечание о том, что фото может быть использовано в рекламных целях компании. Похоже, телефон вибрировал дважды именно потому, что Мингю пришло точно такое же уведомление.

Теперь, когда страсти улеглись, Ихо наконец смог рассмотреть интерьер номера. Комната была настолько хороша, что становилось даже немного совестно за то, что они использовали ее только для секса. Учитывая праздничную дату, цена за ночь наверняка была заоблачной. Мингю всегда был воплощением романтики, в то время как Ихо вечно осознавал происходящее с опозданием на шаг — и это вызывало в нем щемящее чувство вины.

Стоило выбраться из-под одеяла, согретого их общим теплом, как по коже пробежал холодок. Ихо достал из мини-бара бутылку воды, чтобы смочить пересохшее горло. На стуле неподалеку висела их одежда, брошенная в порыве страсти. Ихо не удержался и выудил из кучи рубашку Мингю.

Уткнувшись в ткань носом, он глубоко вдохнул: пахло парфюмом и чем-то неуловимо личным, именно так пах Ча Мингю. Тот же самый аромат окутывал Ихо, когда он оказывался в его объятиях.

Он знал, что Мингю, который обычно поощрял любые прикосновения, именно к этой его привычке относился с легким недоумением, но ничего не мог с собой поделать — это была зависимость. У Ихо даже промелькнула шальная мысль: раз уж он проснулся раньше, не пойти ли купить Мингю новую рубашку, а эту потихоньку оставить себе?

— Гриб-извращенец… — раздался со стороны кровати негромкий голос.

Ихо вздрогнул и вскинул голову. Мингю, прикрыв лицо одеялом до самого носа, наблюдал за ним прищуренными глазами. Вскоре из-под одеяла показались четыре пальца, призывая Ихо подойти. Тот поспешно отложил «улику» несостоявшегося преступления и забрался обратно в постель.

— Из-за тебя мне приходится лить кондиционер для белья литрами, не жалея. Так и разориться недолго — скоро всей зарплаты не хватит, чтобы оплачивать твои «обнимашки».

— Можешь и не лить. Мне нравится твой собственный запах…

Мингю чуть приоткрыл глаза и с мягкой улыбкой крепко обхватил Ихо за талию.

— Если хочешь, поспи еще.

— Угу… Буду спать, вцепившись в тебя посильнее. А то вдруг ты, как в сказке про лесоруба и фею, украдешь мою одежду и сбежишь, пока я не вижу.

— …Не собирался я ничего красть.

Совесть немного кольнула, но Ихо предпочел до последнего всё отрицать.

В комнате воцарился абсолютный покой, лишенный всякого напряжения. Уже не так робко, как прежде, Ихо протянул руку и коснулся лица Мингю. Черные пряди послушно скользнули под пальцами, открывая лоб. Мингю не сопротивлялся, позволяя делать с собой всё, что Ихо заблагорассудится.

От Мингю, который уже проснулся, но всё еще пребывал в сладкой полудреме, исходило то самое ленивое спокойствие.

— Дорогой... можно мне кое-что спросить? — донесся из-под одеяла его сонный голос.

— Да, что такое?

— А чем мы будем заниматься в Амстердаме?

Билеты, которые купил Ихо, приходились на длинные праздники по случаю Лунного Нового года — они должны были улететь в середине февраля. На данный момент, кроме перелета и отеля, в их плане зияла пустота.

— Нужно кое-что подготовить…

— Двадцать миллионов вон?

— Ты и правда хочешь, чтобы я запер тебя в грузовом контейнере?

— Нет-нет. Буду паинькой и займу свое место в пассажирском салоне.

Этот город слишком долго был лишь плодом воображения Ихо, поэтому теперь ему было трудно составить реальный маршрут. К тому же он и представить не мог, что не «похитит» Ча Мингю, а отправится туда, держа его за руку... Но раз уж всё сложилось именно так, Ихо твердо решил: он должен был сделать всё возможное, чтобы у того не было пути к отступлению.

— Не забивай голову. Мне подойдет что угодно и когда угодно. Давай просто выделим там денек, чтобы вот так поваляться вдвоем.

Слова «что угодно и когда угодно» эхом отозвались в мыслях Ихо. Это согласие на любую случайную точку в пространстве и времени звучало как обещание: какое бы будущее их ни ждало, Мингю разделит его с ним.

— ...Да, хорошо.

Даже если это не дружба, мы можем пообещать друг другу целую жизнь. Ихо продолжал гладить его, лежащего в его объятиях, и едва заметно кивать своим мыслям. Какие бы события ни вплелись в их общее завтра, в них всегда будет место маленькому чуду по имени «мы».

Для рождественского желания этого было более чем достаточно.

Продолжение следует...

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-04-29T12:45:16.530Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 4. Экстра 2.5

К десяти часам вечера, когда идеи команд более-менее оформились, в актовый зал прокрался соблазнительный аромат. Это прибыл ночной перекус — топливо для тех, кому предстояло пахать до самого рассвета.

Еда всегда была самым дешевым способом завоевать максимум симпатии. А уж для людей, которые несколько часов кряду выжимали из себя креатив до последней капли глюкозы, — и подавно.

На длинных столах в конце зала выстроились коробки с пиццей и курицей от самых разных брендов. Следом подвезли кимбап, сандвичи и горы снеков. Команды, где было много молодежи, первыми с энтузиазмом рванули к столам, нагружая тарелки до краев. Тхэгён, только что пробежавший мимо Ихо, нес целую гору из пиццы и крылышек.

Мингю и Ихо дождались, пока основная толпа схлынет, и неспешно подошли к столам, взяв лишь по паре порций кимбапа и по бутылке воды.

Окружающим явно не хватало опыта офисных ночевок.

Пока они ели, то сидели друг напротив друга, обсуждая рабочие моменты, но закончив с трапезой, снова пересели на свои места.

Мингю уже успел подготовить и передать Ихо основные элементы дизайна, после чего вплотную занялся презентацией. Ихо украдкой заглянул в его монитор: слайды выглядели лаконично — всего пара ключевых фраз на каждом. Глядя на экран, перед которым сам Ихо не смог бы вымолвить и слова, Мингю вполголоса оттачивал в голове сценарий выступления. Его указательный палец мерно постукивал по столу, видимо, старая привычка.

Хотя у них были совместные проекты, работать в одной команде им ещё не приходилось. Даже в университете, несмотря на их разные специализации, им лишь пару раз доводилось посещать общие лекции по гуманитарным предметам, и там обходилось без групповых заданий. Не считая экстренного командного проекта «Возрождение перегородок».

В одной команде с Ча Мингю оказалось куда надежнее и спокойнее, чем Ихо ожидал. Он кожей чувствовал уверенность: даже если он где-то ошибется в коде, зоркий глаз Мингю это подметит, а если его собственных навыков в чем-то не хватит — Мингю восполнит пробел.

Видимо, за последнее время Ихо изрядно вымотался, пытаясь тащить на себе груз ответственности в роли лидера. Возможность разделить эту ношу с кем-то приносила колоссальное облегчение. Хотя он ввязался в это, соблазнившись призом, он уже чувствовал, что получает от процесса гораздо больше.

Ихо засмотрелся на него чуть дольше обычного, и Мингю, почувствовав этот взгляд, повернулся.

— Я мешаю?

— Нет... — Ихо запнулся. — Просто... приятно тебя слушать.

— Оу...

Взгляд Мингю совершенно недвусмысленно прошелся по щекам и губам Ихо.

— Вы так жестоки со мной при таком количестве свидетелей.

«Даже поцеловать тебя не могу», — эта короткая фраза была произнесена почти шепотом. Но на Ихо она подействовала как эффект бабочки, вызывая внутри настоящую бурю. Будь это прежний Сон Ихо, кокетство Ча Мингю выбило бы его из колеи и лишило концентрации. Но сейчас всё иначе. Ему нужно закончить этот проект прямо сейчас, чтобы увезти Ча Мингю в Амстердам.

Именно там они и сыграют свадьбу — самый главный командный проект в жизни. Эта мысль подстегнула концентрацию Ихо до предела.

К тому времени, как они снова полностью погрузились в работу, люди вокруг начали один за другим покидать зал.

— Ох, что-то в животе такая тяжесть...

— И не говорите. Надо было на один кусок пиццы меньше съесть. Пойду-ка я прогуляюсь немного.

Ничего удивительного: закинуться курицей и пиццей, запить всё это газировкой и несколько часов сидеть, уткнувшись носом в ноутбук.

Двое, которые с опытом умело избегали этих ловушек, продолжали работу. Им приходилось выполнять как минимум двойную норму на человека, поэтому они были очень заняты.

К часу ночи глаза начали уставать. Ихо положил экран между собой и Мингю и запустил промежуточную версию.

— ……

Затем украдкой взглянул на него.

Мингю, даже в час, когда у всех вокруг лица были серыми от усталости, улыбался удивительно свежо.

— Только что была проблема, да?

— Ха-а... Заметил?

— Ага. Очень четко.

— Давай ты на презентации просто скажешь, что это не баг, а фича...

— Боюсь, руководитель Ли, который стоит у нас за спиной, уже всё заметил.

— Да, руководитель Сон, я всё видел. Ты ведь это исправишь? Поставишь на кон честь главы отдела разработки? — раздался голос Ли.

— Эх...

Будь здесь только Мингю, Ихо бы с радостью выбрал жизнь без чести и достоинства... Но здесь были его (настоящие) подчиненные, и падать в их глазах не хотелось.

Почему после исправления одного бага всегда вылезает новый?.. Ихо знал: стоит прихлопнуть этот, как тут же выскочит следующий. Эта цепная реакция поглотила еще около сорока минут, прежде чем всё наконец заработало как надо. К счастью, времени в запасе было еще много. Работа Мингю тоже продвигалась вполне успешно...

— М-м…

— Что такое?.. то есть, что случилось, руководитель Ча? — Мингю не сдержал смешка, услышав, как Ихо резко «дал по тормозам», переходя с личного тона на официальный.

— Кажется, на моем внешнем жестком диске есть материалы, которые идеально сюда впишутся. Схожу ненадолго в офис, принесу.

— А-а... — Ихо кивнул, провожая его взглядом.

Как только один из них покинул их общий стол, место сразу показалось пугающе пустым. Чтобы развеяться, Ихо украдкой пролистал презентацию в компьютере Мингю. «Вау, Ча Мингю что, машина по производству PPT?» — восхитился он качеством слайдов. Но стоило ему погрузиться в изучение чужой работы, как к столу, за которым он теперь сидел в одиночестве, кто-то робко приблизился.

— Ихо-ним...

Ихо обернулся и увидел Тхэгёна, который, присев на корточки, выглядывал из-за стола с умоляющими глазами.

— А, Тхэгён-ним. Что случилось?

— Я знаю, что не имею права просить о таком...

— ...?

— И я прекрасно понимаю, что это крайне подлый поступок. Пока я шел сюда, мне казалось, что я ступаю по терновнику, сердце обливалось кровью, но...

— Да что случилось-то, в конце концов?..

— Я уже час не могу выловить одну ошибку... Не могли бы вы взглянуть хотя бы одним глазком?

— Пха-ха!

Ихо не выдержал и рассмеялся. Просьба была совершенно абсурдной для условий конкурса, но Тхэгён выглядел так забавно и жалко, что сердиться было невозможно. Вот уж действительно: то ли это привилегия младшего в команде, то ли личный талант Квон Тхэгёна — так взывать к жалости.

— А вы уверены, что вам можно сливать мне детали разработки вашей команды?

— Ну, это точно лучше, чем вообще ничего не доделать... — пролепетал Тхэгён. — Мои ребята сами сказали: «Иди и спроси». Будь вы судьей, это было бы нечестно, но разве мольба о милосердии к конкуренту считается нарушением правил?

— Да уж, ха-ха-ха...

Раз уж он так рассмеялся, отказать было просто невозможно. Ихо поднялся со своего места. Тхэгён с сияющим видом повел его к своему столу и указал на открытый ноутбук.

— Садитесь, Тхэгён-ним. И покажите, где проблема.

— Да.

Тхэгён запустил компиляцию кода, над которым работал. Ихо коротко хмыкнул от удивления:

— Это всё вы сами написали?

— А, ну... не весь код мой, но вот эта часть — да, я...

— Вы очень выросли.

Ихо похвалил его искренне, но тут же поймал себя на мысли: уместно ли это звучит перед всей командой Тхэгёна? Ведь здесь он — ведущий разработчик. Впрочем, сам парень выглядел безумно счастливым от такой оценки.

— Вот, посмотрите, здесь.

Компилятор споткнулся и выдал ошибку. Ихо наклонился к экрану, просмотрел логи и ввел пару строк тестового кода. Пробежавшись пальцами по тачпаду ноутбука Тхэгёна, он перезапустил программу и, изучая новые данные, озадаченно наклонил голову:

— Пинг вообще не проходит?

— А! Точно! Я всё гадал, почему постоянно вылетает ошибка сервера. Но сколько ни всматривался в код, в упор не вижу косяков...

— Давайте глянем... А, ну всё ясно. Я понял, в чем дело.

Причина нашлась так быстро лишь потому, что когда-то сам Ихо убил целый день, выдирая на себе волосы из-за точно такой же проблемы. Он на секунду задумался: стоит ли вот так задаром отдавать опыт того кошмарного дня? Но код Тхэгёна был написан так старательно, что Ихо решил дать ему подсказку.

— Попробуйте отключить офисный Wi-Fi и раздать интернет с телефона, — предложил Ихо.

— Что? Ой!..

Стоило Тхэгёну последовать совету, как на месте недавнего затыка загорелся заветный сигнал об успешном соединении.

— Скорее всего, дело в настройках безопасности. Позже спросите у судей, можно ли снять ограничения именно для сети в этом зале... И, гм, давайте-ка поменяем порядок вот здесь. В будущем эти части могут конфликтовать.

Раз уж он всё равно влез в чужой код, Ихо не смог сдержать внутреннего перфекциониста и дал еще один совет. Тхэгён осторожно перенес строки, следуя указаниям.

— Да, вот так отлично. Теперь код выглядит чисто.

— Ува-а-а, спасибо! Огромное спасибо, руководитель!

Ихо уже собирался с чувством выполненного долга вернуться на место, но дорогу ему преградил другой человек с ноутбуком в руках. Взгляд пришедшего был не менее отчаянным, чем у Тхэгёна.

— Вы же не только для Тхэгёна руководитель?… Вы и мой руководитель тоже…

— Мисо-ним, у вас тоже что-то зависло?

— Да-а-а...

— Неужели лидер команды «Грибной чат» оказался шпионом?

Ихо обернулся и увидел Мингю, который уже успел вернуться в зал. Картина и правда была подозрительной, хоть сейчас записывай в предатели. Однако не успел Мингю закончить фразу, как к нему самому подскочил сотрудник из отдела маркетинга.

— Мингю-ним!.. Пожалуйста, взгляните на это буквально одним глазком и скажите хотя бы словечко, что вы думаете!..

— ...А.

— Похоже, у шпиона появился сообщник, — Ихо победоносно улыбнулся Мингю, оказавшемуся в точно такой же ситуации.

Мингю многозначительно приподнял бровь и перевел взгляд на своего подопечного:

— Просить у меня фидбек... Какая похвальная храбрость. Вы ведь прекрасно знаете, как я обычно оцениваю работу.

— Ну... в общем... лучше уж получить нагоняй сейчас, чем облажаться во время презентации...

— Верно. Раз вы это понимаете, значит, из вас еще может выйти толк, — Мингю принял планшет из рук подчиненного, но тут же столкнулся взглядом с проходящим мимо руководителем Ли.

Он жестом спросил у него, нормально ли это.

— Руководитель Ча, вы же говорили, что даёте фору. Считайте это она. Пусть ребята учатся и растут, когда еще им выпадет такой шанс? А вы все — если хотите остановить триумф этих двух элитных руководителей, спрашивайте их активнее!

Вопреки ожиданиям, судья не только не запретил эту «благотворительность», но и фактически её благословил. С таким видом, будто ему удалось нанять двух дорогущих экспертов абсолютно бесплатно.

В итоге Мингю, хоть и ворча для вида, принялся изучать презентацию на планшете. Несмотря на напускное нежелание, его советы по доработке и оценке рисков были на редкость точными и дельными. Ихо тем временем тоже нашел решение для проблемы Мисо. Но стоило им закончить с «официальными» подчиненными и поднять головы, как они увидели, что весь зал полон людей, которые тянули руки и смотрели на них с неприкрытой мольбой.

Ха-ха... Ихо почувствовал себя аспирантом, которого заставили вести практику у первокурсников. Теперь он знал положение дел почти во всех командах хакатона, но радости это не приносило.

Они смогли вернуться за свой стол лишь спустя приличное количество времени. Этот инцидент и правда можно было считать серьезной форой. Наступило время снова сосредоточиться на собственном проекте.

— Предатель, — вдруг выдал Мингю.

Надо же, теперь еще и внутренние разборки начались.

— Я видел, вы тоже всем помогали... то есть, ты тоже помогал.

— И из-за кого мне пришлось это делать? Я разочарован. Не думал, что доверю свое тело такому человеку.

— ...?

Ихо понимал, что это лишь образное выражение, но фраза прозвучала настолько двусмысленно, что он почувствовал, как к лицу приливает жар. После того как они начали встречаться, Мингю постоянно выдавал подобные фразы — окружающие ничего не замечали, но Ихо каждый раз выбивало из колеи.

— Ох, ладно тебе... — вздохнул Ихо. — Давай уже за работу.

И он снова уткнулся в монитор, пытаясь скрыть смущение.

Вдруг в самое ухо Ихо ворвался поток горячего воздуха. От этой неожиданной атаки он подскочил на месте, как ошпаренный.

— Ты с ума сошел?! Что вы... творите?!

Последнее слово удалось выдавить лишь благодаря остаткам профессиональной этики, которые буквально на лету склеили фразу.

— А что я такого сделал? — невинно отозвался Мингю.

— Нет, ты только что...!

— Тимджан Сон, значит, о других командах вы заботитесь с такой нежностью, а собственного напарника тираните? Я, между прочим, обидеться могу.

— Ох... Да я же всё сделаю, чтобы это не отразилось на нашем проекте!

— Если бы ты им не помогал, разработка шла бы куда быстрее.

— Хватит уже цепляться ко мне по пустякам...

Ихо начал всерьез закипать от этой наглости, но тут почувствовал на себе десятки взглядов. В глазах коллег читалось: «Ой-ой, начальники-то наши грызутся...», «Ну, я так и знал, что мир между ними долго не продлится», «И зачем они вообще объединились?».

К их столу снова подошел руководитель Ли.

— Дорогие мои, неужели мне придется на послезавтрашнем совете директоров докладывать, что я снял баллы за командную работу людям, с которыми мне еще работать и работать? Не кажется ли вам, что это будет слишком унизительно и жестоко по отношению ко мне?

— Виноваты. Простите.

— Будем работать в тишине... — пробормотал Ихо.

— Я заставлю его замолчать, — добавил Мингю.

«Ах ты ж гад, до последнего не унимается!» — Ихо резко отвернулся от Мингю и в этот момент случайно услышал обрывок разговора неподалеку.

— Слушай, там сейчас явно не та атмосфера, чтобы подходить с вопросами... Давай сами как-нибудь.

— ...

Это были сотрудники из другой команды, которые до этого бегали к Ихо по малейшему поводу. Даже сам Ихо до этого начал ловить себя на раздраженной мысли: «А это они меня спрашивают просто потому, что им самим лень разбираться».

Когда они, увидев перебранку Ихо и Мингю, вернулись на свои места, Мингю перестал придираться. Осознав заботу парня, он внутренне вздохнул. Ну и ну, Ча Мингю, в твоем репертуаре...

То, что со стороны казалось случайным или даже грубым жестом, для Ихо часто оборачивалось проявлением глубокой нежности. Его любовь росла и крепла, питаясь именно такими моментами.

Тук.

Ихо стукнул кулаком по бедру Мингю под столом и погладил то же место тыльной стороной ладони. Слишком грубо для влюбленных, слишком интимно для просто друзей — это был их личный сигнал к примирению. «Хм», — фыркнул Мингю, но руку отталкивать не стал, покорно принимая это безмолвное извинение.

— Ах...

И вдруг, именно в этот момент, его осенило. Решение задачи, над которой он бился до этого, всплыло в голове само собой. Стоило только подумать о нем, коснуться его — и всё сложилось.

Ихо подумал о банальной фразе «сила любви».

Ихо невольно подумал о «силе любви». Глупо, конечно. В программировании нет места антинаучной чепухе. Мир нулей и единиц логичен, в нем у каждой проблемы есть четкая причина, а у каждого действия — предсказуемый результат.

Однако люди, которые управляют этим миром цифр, — существа в высшей степени иррациональные, и движет ими нечто совершенно ненаучное. Пока Ихо правил код, уголки его губ то и дело мягко приподнимались.

— О, этого же раньше не было? Отлично получилось, — заметил Мингю, взглянув на экран.

Их совместное творение было почти завершено. Презентация Мингю тоже заметно разрослась. Ихо сохранил текущий прогресс и повернулся к напарнику:

— Руководитель Ча, сходим в круглосуточный?

— А? — коротко отозвался тот.

— Я куплю тебе всё, что захочешь.

— Вау, беру свои слова назад: вы всё-таки отличный руководитель. Идем.

Они накинули верхнюю одежду и вышли из здания. Мингю в красном худи под черным пальто и Ихо в зеленом под черным пуховиком — вместе они смотрелись довольно комично, напоминая ходячий рождественский набор.

Глубокая ночь окончательно вступила в свои права. Воздух в конце декабря был настолько ледяным, что при каждом выдохе изо рта, словно из печной трубы, вырывались густые белые клубы пара. Чтобы не замерзнуть, они почти бегом добрались до круглосуточного магазина, где встретили еще нескольких человек в таких же праздничных худи.

Внутри они разделились, выбирая то, что поможет продержаться до рассвета. Ихо взял баночный кофе, а Мингю — плитку шоколада, на обертке которой тоже красовались рождественские мотивы.

Расплатившись и положив покупки в карманы, они вышли на улицу. Холодный ветер, казалось, проветрил голову, забитую кодом.

Благодаря тому, что они быстро решили возникшую проблему ещё до выхода, оставшаяся часть работы не должна была вызвать особых трудностей.

Однако Ихо чувствовал: чего-то всё же не хватает. И недавнее озарение подсказало ему, как восполнить этот пробел.

— Ча Мингю, иди-ка сюда на секунду.

Ихо потянул его за запястье. Их тени скользнули в сторону от ярко освещенного магазина, углубляясь в темный, притихший переулок. Ихо быстро огляделся по сторонам: прохожих нет, камер наблюдения тоже не видно.

— Сонъи, ты чег...

Голос Мингю, всегда такой чёткий, оборвался. Потому что Ихо коснулся его губ своими. Это был очень короткий контакт, для которого сработало бы классическое оправдание: «В глаз что-то попало, вот я и подул».

Но оба почувствовали этот жар. Ихо довольно ухмыльнулся:

— А, вот теперь я точно доведу всё до идеала.

Код подчиняется логике. Но человек, пишущий этот код, — нет. Любовь, страсть — из этих бесплотных понятий рождается самое абстрактное слово на свете: чудо. Сон Ихо уже получил свой заряд этого «чуда» и теперь был готов использовать его на полную катушку. В их первое совместное Рождество эта сила явно будет работать на максимуме.

— Ха... — Мингю коротко выдохнул и коснулся своих губ.

Выражение легкого поражения на его лице стало для Ихо лучшей наградой и подтверждением его маленькой победы.

М-м, как и следовало ожидать.

В голове тут же вспыхнуло еще несколько идей, которые идеально дополнили бы финальную часть проекта. Да и вообще, теперь казалось, что всё обязательно получится.

— Сонъи, с чего это ты вдруг решил сделать мне такой подарок?

— Ну... чтобы подбодрить?

— ...

Вместо того чтобы, как обычно, засыпать Ихо комментариями, Мингю лишь молча улыбался всю дорогу до самого актового зала. И, вернувшись на место, он тоже с удвоенной силой погрузился в работу над презентацией.

Продолжение следует...

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-04-28T08:41:30.914Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 49

Атмосфера в зале заседаний, казалось, достигла точки кипения. Один из присутствующих в сердцах с грохотом отодвинул стул, другой вперился взглядом в пустоту, тяжело вздыхая.

- Если мы пропустим Ён Санхона, кто-то другой должен вылететь, - прорезал тишину низкий, но резкий голос.

- И этот «кто-то» - сын нашего важнейшего бизнес-партнера! Стоит ему провалиться, и сотрудничество с той стороной тут же пойдет прахом, это же очевидно!

- Бизнес бизнесом, но я считаю, что в этот раз мы обязаны принимать решение, основываясь исключительно на способностях, - возразил один из руководителей.

- Способности? Вы что, вчера родились и не знаете, что в нашей организации договорные игры - это норма? - с горькой усмешкой бросил другой управленец.

- Мы признаем, что Ён Санхон должен пройти, но ущерб, который мы понесем взамен, слишком велик.

В комнате снова воцарилось гнетущее напряжение.

- Тогда что вы предлагаете? Мы не можем взять обоих, один должен вылететь!

- Похоже, эта проблема куда сложнее, чем просто результаты экзамена. Это напрямую касается нашей внутренней борьбы за власть, - произнес высокопоставленный руководитель с глубоким вздохом.

- Нужно, чтобы появился кто-то, кто перевернёт эту игру…. В текущей ситуации решение принять непросто.

- ……

На мгновение они замолчали.

Каждый лихорадочно просчитывал варианты, взвешивая свое будущее. И в этот самый момент Чонгук, который слышал всё, стоя за дверью, ворвался в конференц-зал.

- Блядь. Ну и херню же вы тут несете.

- …….

Чонгук замер у входа и с небрежным видом шлепнул на стену лист бумаги. Сверху красовался крупный заголовок: «Объяснительная записка».

Опешившие руководители уставились на листок, а затем принялись медленно, строчка за строчкой, вчитываться в то, что там было написано.

«Объяснительная записка

Я, нижеподписавшийся, приношу заблаговременные извинения за возможные проблемы, которые могут возникнуть в процессе моих будущих высказываний:

1. Излишне повышенный тон и агрессивная манера речи.

2. Использование нецензурной лексики, жаргонизмов и оскорбительных выражений, которые могут вызвать дискомфорт у слушателей.

3. Прямая критика без учета вашего положения, чести и авторитета.

По вышеуказанным пунктам я глубоко раскаиваюсь... короче, сами как-нибудь разбирайтесь, а я буду считать, что вы меня услышали.

20__ года, __ месяца, __ дня

Чхон Чонгук, начальник команды отдела надзора за наемными убийцами.»

Пока они молча переваривали текст, Чонгук, наслаждаясь эффектом от заранее приклеенной «объяснительной», медленно разомкнул губы.

- Блядь. Ну и притон вы тут устроили. Настоящий гадюшник.

- …Что?..

- Сборище старых пердунов.

Голос Чонгука был полон гнева и насмешки. От одной фразы воздух мгновенно застыл.

Один из руководителей, собиравший документы, резко замер; другие же, вжавшись в кресла, поспешно отвели взгляды.

- То, как вы тут исходите на говно из-за одного Ён Санхона - это даже не смешно.

Как только он договорил, самый старший из присутствующих нарочито громко кашлянул. Сидевший рядом с ним сотрудник среднего звена боязливо отодвинул стул назад.

- Что, так боитесь власть потерять? Или при мысли о сорвавшейся сделке яйца начинают подрагивать?

- Начальник Чхон! Как ты смеешь так разговаривать?!

- Бля… Не перебивай, слушай. Я же заранее объяснительную приклеил.

- …….

Некоторые из руководителей смотрели на Чонгука с выражением «что это вообще за чудовище?», в то время как другие затаили дыхание.

- Реально, вы такие тупые, что мне аж втащить вам всем охота.

- …….

Чонгук яростно взъерошил волосы, всем своим видом показывая: «и что мне делать с этими непрошибаемыми кретинами?».

- Разве нам прямо сейчас не нужны такие люди, как Ён Санхон? Бывший снайпер, который умеет хладнокровно выполнять задание даже в самой заднице. Разве не такого парня вы искали?

- …Хм.

Один из руководителей на заднем ряду принялся шушукаться с соседом.

- Значит, его навыки действительно не заржавели? Ты уверен?

- Но он же омега. Рано или поздно это обернется большой бедой.

- Блядь, а подавители вам на что - для красоты? Сейчас и процедуры делают, и после секса всё проходит, че вы к каждой мелочи-то цепляетесь?

- …….

- Выкиньте из головы мысли о найме этого мусора и начните уже оценивать ситуацию здраво. Здраво, ясно?! Стариканы, у нас же скоро сезон аттестации, не так ли?

- …Это верно.

Наконец, один из руководителей в переднем ряду разжал руки, скрещенные на груди, и подался вперед. Его поза выражала готовность слушать, хотя на лице всё еще читалась настороженность.

- И разве Ён Санхон не единственный проверенный человек в нашей организации?

- Но у нас уже были с ним разногласия!

- Да лучше проверенный Санхон, чем эти набитые взятками ублюдки, которые превратят организацию в помойку.

- …….

- Вы думаете, мне, блядь, заняться нечем, и я тут просто так в экзаменатора играю? Я ж собой жертвую, чтобы эту ебаную контору спасти!

Хотя это была не столько жертва, сколько на сто процентов его личная корысть, Чонгук продолжал с невозмутимым видом разглагольствовать об интересах организации. Один из руководителей, бегая глазами, пробормотал вполголоса:

- А что говорит владелец?

- Он возлагает на Ён Санхона большие надежды.

- ……

- Блядь, у него прямо слюнки текли.

После этих слов Чонгука по конференц-залу прокатилась волна приглушенного гула.

- В общем, советую каждому повнимательнее присмотреться к своей кормушке и принять верное решение. Блядь. Если вас потом вышвырнут отсюда с голым задом - я умываю руки. Я-то ладно, я молодой, везде себе на кусок хлеба заработаю. А вы? Что будете делать? Дай бог, если под себя ходить не начнете от старости, когда вас выкинут.

- …….

- Вы что, думаете, это место - ваша пожизненная работа? Ага, щас. Будь я владельцем, я бы вас первых за дверь выставил.

Сказав это, Чонгук обвел присутствующих тяжелым взглядом, словно протыкая каждого насквозь, и с грохотом вылетел из кабинета, захлопнув дверь. Но даже этого ему показалось мало: не в силах унять гнев, он с размаху пнул стоящую в коридоре урну, опрокинув её.

Порча общественного имущества.

- Ого. А ты складно поёшь. На курсы ораторского мастерства записался?

Чхонджун, который подслушивал снаружи, с удивлением на лице хлопнул Чонгука по плечу.

- Ха-а… Блядь. Глядя на Санхона, я так хочу его трахнуть, что аж зубы сводит...

- Эй, придурок. Можно ты такие вещи будешь озвучивать, когда останешься наедине с собой?

- …Сука… Отсосать ему хочу…

Чонгук с силой потер глаза, пытаясь прийти в себя.

- Чего бы мне это ни стоило, я сделаю так, чтобы Санхон пустил здесь корни.

- …Ну-ну, давай. Иначе ты сам скорее загнешься.

- Блядь, а если не выйдет - откушу себе язык, сдохну и призраком буду всю жизнь хвостом за ним таскаться.

- …….

Чхонджун, чувствуя, что Чонгук не шутит, сделал вид, что не слышит, и зажал уши.

* * *

Приближалось время, когда Санхона снова должны были вызвать в зал. Спустя час кандидаты собрались на площадке для проверки физической подготовки.

Зал представлял собой просторный спортивный комплекс. По периметру тянулись беговые дорожки, а с одной стороны ровными рядами лежали маты для упражнений на пресс и отжиманий.

Потолочные светильники сияли ослепительно белым светом, отбрасывая длинные тени от стоящих на полу людей.

- Следующий этап - проверка физической выносливости. По порядку: подъем туловища из положения лежа, отжимания и бег на 400 метров

- Ха…. Зачем это всё? Можно же как-нибудь побыстрее.

Утверждённые кандидаты по-прежнему ворчали.

Даже когда они не попадали в ритм счета и получали замечания, на их лицах читалось безразличное «и что вы мне сделаете?». Наконец, подошла очередь Санхона.

Лежа на мате, он выровнял дыхание, ощущая кончиками пальцев его шероховатую текстуру. Как только прозвучал сигнал, мышцы пресса напряглись, и он начал рывком поднимать корпус.

Сначала ритм был ровным, но вскоре дыхание стало тяжелым, а на лбу и шее проступила испарина. Когда капля пота медленно скатилась по линии челюсти к ключицам, атмосфера вокруг странным образом изменилась.

За ним пристально наблюдал чей-то взгляд. Это был высокопоставленный руководитель, сидящий в конце судейского стола. Смуглый мужчина с резкими чертами лица и пронзительным взглядом разжал руки на груди, внимательно следя за каждым движением Санхона. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд задерживался на парне неприлично долго.

То же самое было и во время отжиманий. Каждый раз, когда он с силой отталкивался ладонями от пола, мышцы спины и плеч едва заметно двигались под тканью одежды.

В промежутках вырывалось прерывистое дыхание. При каждом падении капли пота, стекающей по руке, пальцы мужчины бессознательно постукивали по столу.

- Так это и есть тот самый Ён Санхон?

- А, да. Вас ведь тогда не было, господин начальник, так что вы могли и не знать. Он был весьма знаменит… Но никто не ожидал, что он решит вернуться.

- …Доминантный омега, значит…

Мужчина, не отрываясь, буравил Санхона взглядом, едва ли не сглатывая слюну, но вовремя взял себя в руки.

Последний этап - забег на 400 метров. Стоя на старте, Санхон выровнял дыхание и устремил взгляд вперед. Как только прозвучал сигнал, он рванул с места, словно пущенная стрела.

Старт был безупречным, но к середине дистанции дыхание стало прерывистым, а капли пота на лбу ярко заблестели в свете ламп. Было видно, что он на пределе сил, но в чертах лица читалось исключительное упрямство.

Пересекая финишную черту, он согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух. Плечи судорожно вздымались, а пот, струившийся по лицу, скапливался на подбородке и тяжело падал на пол.

В этот момент мужчина, наблюдавший за ним, коротко кивнул. Никто не понял, было ли это жестом удовлетворения или просто констатацией факта.

- Ха-а…

«Смерти моей хотят…»

От непривычно резкой нагрузки в горле неприятно запершило. Санхон припал к бутылке с водой, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Ким Сонджун, наследник корпорации, который едва доплелся до финиша и теперь стоял неподалеку, не сводил глаз с намокших волос и шеи Санхона. Наигранно покачивая полупустой бутылкой, он медленно направился к нему.

- Надо же. Разве может омега так приятно пахнуть, даже когда обливается потом?

- …….

- Слушай, раз уж так вышло, я замолвлю за тебя словечко наверху. Скажу, чтобы нас зачислили вместе.

Санхон пристально посмотрел в лицо подошедшему. Сонджун, приняв этот взгляд за добрый знак, самодовольно оскалился.

- Сколько тебе лет?

Он с мерзкой ухмылкой подался вперед, намереваясь коснуться Санхона, но в этот момент его запястье перехватили стальной хваткой.

- Что за?..

Ким Сонджун резко обернулся, готовый взорваться проклятиями, но наткнулся на ледяной взгляд мужчины в черном джемпере.

- Довольно, - коротко бросил тот.

- Ха! Слышь, ты из какого отдела? Ты хоть знаешь, кто я такой?

Мужчиной, преградившим ему путь, был Ким Ганджу из отдела конфиденциальной информации.

Ганджу изо всех сил старался сохранять на лице максимально суровое выражение, сверля Сонджуна взглядом. Вскоре вмешался другой инструктор, поспешивший уладить назревающий конфликт, и ситуацию удалось замять.

Когда Сонджун, ворча, отошел, Ганджу вполголоса обратился к Санхону:

- Меня прислал начальник Чхон. Велел «негласно присматривать», всё ли у вас в порядке.

- …А.

- …Боже, ну и люди пошли, вам не кажется? Жуть какая… Видели, какая у него рожа была?

Ганджу поежился, потирая предплечья, и дружелюбно улыбнулся Санхону. Он старательно исполнял приказ Чонгука, решительно обрывая любые попытки посторонних подкатить к Санхону или проявить лишний интерес.

* * *

После завершения всех испытаний кандидаты выстроились в ряд в центре тренировочного зала. В воздухе, пропитанном запахом пота и металла, слышалось лишь их тяжелое, прерывистое дыхание.

Тем временем представители верхушки, находившиеся на площадке, сгрудились у узкого стола, продолжая ожесточенный спор.

- Еще не поздно вышвырнуть Ён Санхона! Если впишем еще одного человека из той линии, всё пройдет гладко, разве не ясно?

- Настроения в пользу Санхона стали слишком сильными. Его возвращение уже обсуждают все.

- Вы что, хотите увидеть, как наш бизнес пойдет прахом? Ты лично будешь за это отвечать?!

- Тише, не орите.

- …Тогда идите и скажите об этом владельцу сами.

- Говорят же вам, владелец вовсю развлекается, наблюдая за этим.

Когда затянувшиеся дебаты стали мешать процессу, один из инструкторов обернулся к ним:

- Вы закончили обсуждение?

Один из руководителей коснулся экрана своего телефона. В то же мгновение в карманах форменных курток кандидатов, стоявших в строю, одновременно раздалась вибрация.

Вжж.

Все как один выхватили телефоны, впиваясь взглядами в экраны. У кого-то губы растянулись в довольной ухмылке, а кто-то в ярости стиснул зубы.

Санхон тоже проверил сообщение. Чёткие буквы на экране привлекли его внимание.

«Уведомление о результатах практического этапа

Вы успешно прошли практические испытания, проведенные сегодня. Информация о последующих процедурах и деталях назначения будет передана по индивидуальным каналам связи.

※ Данное уведомление вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

- Отдел найма.»

Спустя десять минут после рассылки сообщений коридор перед конференц-залом руководства превратился в зону боевых действий. Разодетые, явно занимающие высокие посты люди ворвались внутрь, оглашая здание криками.

- Да вы в своем уме?! Мой ребенок провалился - это что, шутка такая?! Вы думаете, я каждый месяц отстегиваю вам пожертвования, чтобы терпеть такое отношение?!

- Вы позвали его на собеседование и засунули в это грязное место! Кто вас просил об этом?! Нам нужно было только, чтобы вы помогли замять расследование в отношении нашего сына!

- Пожалуйста, успокойтесь. Здесь запрещено кричать, соблюдайте порядок.

В конце коридора служба безопасности пыталась их сдерживать, но некоторые прорывались силой. Настоящее поле битвы.

- Нет, вы мне объясните: с какого перепугу какой-то аутсайдер получает место?! Мы что, благотворительная организация, принимающая всех подряд?!

- Ха-а… Поймите и наше положение.

Чем громче становились крики противников назначения Санхона, тем плотнее сжимали губы те, кто был «за». В конференц-зале становилось всё жарче; вопли снаружи и яростные споры внутри слились в единый невыносимый гул.

- И кто этот человек, ради которого вышвырнули моего сына?! Кто он такой?!

- Это конфиденциальная информация.

Наблюдавший за всем этим со стороны Чонгук выглядел так, будто умирал от скуки. Один из сотрудников робко подошел к нему, буквально умоляя взглядом: «Пожалуйста, используйте свой паршивый характер и вышвырните этих людей отсюда». Но ответ был максимально безжалостным.

- Эй.

- …….

- С чего бы это мне?

«…Ах. Точно. Я и забыл, что он за человек…»

Сотрудник горько пожалел о своей просьбе, но было поздно. Этот высокомерный, пронизанный презрением взгляд, которым Чонгук одаривал всех вокруг, врезался в память так глубоко, что забыть его было невозможно.

Внутри же Чонгук вовсю издевался над этими людьми, похожими на сорвавшихся с цепи псов, и едва сдерживал рвущийся наружу хохот.

- Кх-кх…

- …Эй. Не смейся.

- Я и не смеюсь, я сдерживаюсь. Чего тебе?

- …….

Толку, что он прикрывает рот рукой? Уголки его губ уже поднялись к макушке, издеваясь в открытую. Чхонджун, осознав тщетность своих попыток привести его в чувство, обреченно отвернулся к беснующейся толпе.

В зале заседаний всё еще гремели споры из-за зачисления Санхона, но Чхонджун, понизив голос, спросил Чонгука:

- Пойдешь забирать Санхона?

- Ты спрашиваешь такую херню, что меня аж бесит.

Чонгук, чуть повернув голову, бросил это с раздражённым видом.

* * *

Увидев сообщение о зачислении, Санхон почувствовал, как у него перехватило дыхание. Вместо радости его накрыло колоссальное, почти физическое давление, будто на грудь положили бетонную плиту. В голове помутилось, а в ушах зашумело. Когда сердце подступило к самому горлу, Санхон, повинуясь инстинкту, бросился в туалет.

Едва закрыв дверь, он опустился на пол рядом с кабинкой. Желудок скрутило от тошноты, он долго сидел, низко опустив голову и судорожно хватая ртом воздух. Кончики пальцев не просто похолодели - они казались ледяными. Весь груз напряжения и стресса, копившийся в течение дня, наконец прорвался наружу.

Санхон остро осознал: это «зачисление» - не финал, а лишь начало. И этот путь не обещал быть легким.

Опершись о стену и немного переждав дрожь, Санхон медленно поднялся. Он подошел к раковине, открыл холодную воду, вымыл руки и несколько раз прополоскал рот. Из зеркала на него смотрело бледное лицо с прилипшими от пота прядями волос.

Санхон глубоко вздохнул, растёр щёки, чтобы вернуть им цвет, и снова застегнул помятую рубашку. Спокойно, словно ничего не случилось, он привёл себя в порядок.

Спокойно выйдя из туалета, он уже сделал шаг в коридор, как вдруг из-за ближайшей колонны кто-то резко выскочил.

- Опа!

- …….

От неожиданного возгласа Санхон невольно вздрогнул всем телом. Сердце снова пустилось вскачь, а перед ним, шутливо размахивая руками, стоял Чонгук. Едва удержав собственные руки, которые едва не взлетели в защитном жесте, Санхон коротко выдохнул:

- Напугал…

Вместо ответа Чонгук перехватил запястье Санхона и потянул его в комнату отдыха напротив. Усевшись на пустой стул, он вдруг бесцеремонно обхватил стоящего перед ним Санхона за талию, прижимая к себе. От этой крепкой хватки Санхон растерялся, но отталкивать его не стал. Опасаясь, что от него может неприятно пахнуть после экзамена, он попытался отвернуться, но большая ладонь, коснувшаяся его щеки, заставила его снова вернуть взгляд к Чонгуку.

- Я скучал.

В отличие от игривого тона, взгляд, которым он смотрел на Санхона снизу вверх, был странно глубоким и серьезным.

- Те ублюдки, что были с тобой... они ведь не сделали ничего лишнего?

После короткой паузы Санхон тихо ответил:

- Нет. Ничего особенного не случилось.

- Если возникнет повод кастрировать кого-нибудь, только скажи. Я помогу.

Санхон непроизвольно положил руку на голову Чонгука, который уткнулся лицом ему в живот, но тут же пришел в себя. В этот момент он случайно встретился взглядом с двумя сотрудниками, сидевшими в углу комнаты.

- …….

Видеть Чонгука - человека, у которого, казалось, напрочь отсутствовало понятие о человечности, прильнувшим к кому-то, было до крайности дико. Более того, выражение его лица было мягким и нежным, как у по-настоящему влюбленного мужчины. Сцена, в которую верилось с трудом.

Санхон, сгорая от смущения, вежливо кивнул им в знак приветствия и попытался осторожно оттолкнуть Чонгука за плечи. Однако тот лишь крепче сжал объятия.

- Жаль, что меня не было в зале во время испытаний. Чертовски жаль.

Санхон же, напротив, подумал, что это к лучшему. Отсутствие знакомых лиц давало ему хоть какую-то возможность дышать свободнее.

- Если бы я увидел, как ты этими руками...

Чонгук поднял руку Санхона, переплетая свои пальцы с его, и продолжил:

- ...целишься из винтовки, я бы прямо там умолял тебя пристрелить меня.

- …….

От этой нелепицы Санхон наконец немного расслабился. Он с коротким смешком толкнул Чонгука в плечо, и на этот раз тот послушно отстранился, продолжая довольно похихикивать.

- Блядь, какой же у тебя лоб красивый. Я бы весь день его облизывал и был бы сыт.

- Мне пора идти.

Санхон впервые почувствовал неловкость от этого настойчивого взгляда. Обычно ему было всё равно на чужое внимание, но сейчас он вдруг осознал, что Чонгук на него влияет.

- Я тебя подвезу.

- ...Ладно.

Проглотив готовый сорваться отказ, Санхон кивком указал на выход, предлагая идти первым. Чонгук, недолго думая, по-хозяйски закинул руку ему на плечо. Когда они в таком виде, почти в обнимку, покинули комнату отдыха, двое сотрудников еще долго переглядывались, не в силах сказать ни слова.

Продолжение следует...

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-04-27T21:13:10.406Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 48

Когда Санхон, переодевшись, вернулся в зал для практического экзамена, некоторые уже сидели на стульях и переговаривались. Все были в одинаковой форме, но отношение было разным.

Особенно те, кто попал сюда благодаря связям наверху, выглядели скучающими.

- Ха… Смерть как лень. Могли бы просто выдать документы о зачислении и закончить с этим.

- Они реально думают, что я пришел сюда ради всей этой возни?

- Блядь… Еще вспотею, не дай бог.

- …….

Один из них, закинув ногу на стул и нарочито небрежно засучивая рукава, презрительно скривился. Это был тот самый тип, который первым начал насмехаться над Санхоном.

- Слушайте, нас всё равно уже взяли, так что просто устроим небольшое шоу и по домам, разве нет? Остальные-то - стопроцентные отказники.

- …….

Он кивнул в сторону Санхона и еще двоих «посторонних» кандидатов, продолжая язвить. Его приятели переглядывались и хихикали.

В их смехе чувствовалась самоуверенность и наглость, словно они уже знали, кто пройдёт. Санхон, пропуская эти разговоры мимо ушей, молча сидел на своём месте.

Их смех был громким, но он решил сосредоточиться только на предстоящем экзамене.

* * *

Широкий зал, застеленный матами.

Потолок был высоким, повсюду холодно светили люминесцентные лампы. На стенах висело различное спортивное оборудование и мониторы, транслирующие сцены спаррингов в реальном времени.

С одной стороны стоял стол для экзаменаторов и администрации, а за их спинами выстроились наблюдатели, следящие за ходом испытания.

В воздухе висело напряжение. Толстые маты под ногами гасили шум от резких движений, надёжно их амортизируя.

Издалека доносились голоса и шаги ожидающих. Тень Санхона, стоящего перед экзаменационной зоной, длинной вытянулась на прямоугольных матах.

Затем один из инструкторов тяжёлым взглядом окинул участников.

- Практический экзамен, который начнется прямо сейчас - «Серия непрерывных поединков в ближнем бою».

- Ха... И когда это только закончится?

Несмотря на шум и отсутствие концентрации у некоторых присутствующих, инструктор продолжил объяснение спокойным, но твердым тоном:

- Этот тест предназначен для оценки навыков ближнего боя в условиях выполнения задач по ликвидации. Использование оружия строго запрещено, вы должны подавить противника только голыми руками.

Среди участников послышались смешки и фырканье.

- Условие прохождения простое. Вы должны последовательно одолеть четверых назначенных противников.

Он замолчал и поочередно встретился взглядом с каждым из кандидатов.

- Однако есть один нюанс, - продолжил он. - Первые три противника - обычные спарринг-партнеры, использующие разные стили боевых искусств. Четвертый же оппонент - действующий инструктор по подготовке кадров нашей организации. Запомните: это самый сильный противник.

Он кивнул, завершая инструктаж.

- Этот экзамен требует выносливости, техники, скорости реакции и, прежде всего, силы духа. Если вы готовы испытать свои пределы и преодолеть их, мы начинаем.

Среди участников поднялся гул. Кое-кто из «избранных» откровенно прыснул со смеху.

- И что? И что тогда этот доминантный омега будет делать в ближнем бою?

- …….

- Будет удачей, если он хотя бы раз сможет замахнуться.

Инструктор проигнорировал их выпады и коротким жестом дал сигнал к началу.

- Первым начнет Ким Сонджун.

Ким Сонджун - так звали сына владельца крупной корпорации. Совсем недавно он попался на наркотиках и пришел сюда «пересидеть» пару месяцев, чтобы избежать расследования.

С самоуверенным видом он вышел на маты.

- Ну, это ведь просто формальность для галочки, так что можно особо не напрягаться, верно?

- Никаких формальностей. Сражайтесь в полную силу.

Окружающие экзаменаторы окинули его взглядами, в которых читалась легкая насмешка.

Сонджун проигнорировал их и, как только прозвучал сигнал, напролом бросился на первого противника, пытаясь задавить его массой. Однако, вопреки первоначальной уверенности, он не ожидал ответного выпада, потерял равновесие и позорно пошатнулся.

В конце концов его тяжёлое тело с грохотом рухнуло на мат. Инструктор тут же вычел очки и спокойно заметил:

- Формальное отношение и недостаток концентрации - это минус.

Услышав это, Ким Сонджун покраснел и лишь дернул плечом:

- Ну, ничего не поделаешь. На этом я, пожалуй...

Но стоило ему собраться сойти с матов, как голос инструктора прозвучал по-ледяному остро:

- Ким Сонджун. Ваше действие будет расценено как отказ от экзамена.

Сонджун до боли закусил губу, на мгновение замолкнув, словно проглатывая ругательство. Затем он выпучил глаза и сорвался на издевательский тон:

- Блядь, отказ? Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?

- Вы продолжите испытание?

Он выпрямился и снова шагнул на центр матов. Пока экзаменаторы, не теряя бдительности, следили за каждым его движением, Сонджун предпринял еще одну попытку атаковать.

Однако то ли концентрация окончательно сбилась, то ли сказалось отсутствие подготовки - он пропустил несколько тяжелых ударов, и его тело сново ощутимо зашаталось.

Один удар, второй... звуки его падений на маты становились всё громче и тяжелее.

Инструктор начал считать на пальцах.

- Один, два, три…

Сонджун, исказив лицо в гримасе, попытался подняться, но его физические и моральные силы были уже на нуле.

- Четыре…. Пять…

В конце концов, когда отсчет дошел до девяти, судья поднял руку, сигнализируя об окончании поединка.

- Экзамен окончен.

Ким Сонджун, не в силах скрыть досаду, так и остался стоять на коленях. Со стороны мест для ожидающих послышались смешки и едкие шепотки.

Санхон молча наблюдал за этой сценой издалека.

После того как Ким Сонджун рухнул на колени, на маты вышел следующий протеже. Однако он не продержался и нескольких секунд: потеряв равновесие, он позорно растянулся на полу. С остальными «избранными» ситуация повторилась почти один в один.

- Что это вообще такое? Это точно экзамен?

- …Блядь. Просто наняли бы и всё. Нахрена этот цирк с испытаниями.

Кто-то из присутствующих фыркнул, бормоча проклятия. Сынки владельцев корпораций, которые еще недавно ни капли не сомневались в легком успехе, теперь не скрывали своего раздражения, демонстрируя полную беспомощность.

В противовес им, двое других кандидатов, не имевших отношения к коррупционным схемам, молча и упорно выполняли свою задачу. Стойко выдерживая мощные атаки, они постепенно начали менять атмосферу в зале.

Один из инструкторов посмотрел на часы и поднес к губам рацию:

- Выходит последний кандидат.

Напряжение вокруг матов достигло предела. Взгляды присутствующих вновь обратились к Санхону, но теперь в них читалось нечто иное.

«И что этот омега вообще сможет сделать?» - пронесся шепот.

Инструктор снова повысил голос, обращаясь к участникам:

- Следующий, Ён Санхон.

- Да.

Санхон медленно вышел к матам. От его тихих, но твердых шагов воздух в зале, казалось, завибрировал, становясь плотнее.

Встав в центр квадрата, Санхон уверенно распределил центр тяжести. Тело было сковано напряжением, а собственное дыхание казалось тяжелее обычного.

Как снайпер, специализирующийся на проникновениях, он привык к дистанционным ситуациям, которые были совсем не похожи на это. Даже в прошлом его стычки в ближнем бою с Чонгуком всегда давались ему с огромным трудом именно по этой причине.

Сначала, сделав лёгкий шаг по направлению к первому противнику, Санхон уклонился от мощной атаки, извернувшись.

Заметив брешь в обороне, он нанес резкий удар локтем сверху вниз. Стоило противнику пошатнуться, как Санхон мгновенно подсек его, опрокидывая на маты.

Затем, переведя дух, он встретился со вторым противником. Последовала быстрая атака с захватом ног, но Санхон, сменив ось, схватил противника за запястье и вывернул его. Затем, притянув к себе, обезвредил.

Третий противник оказался боксером. Серия быстрых джебов и хуков посыпалась градом, но Санхон максимально пригнулся, пропуская кулаки над головой, и ответил хлестким лоу-киком, выбивая опору.

- Кх…!

Санхон тут же навалился сверху, прижимая плечо оппонента к полу. Дыхание сбилось, стало тяжелым, но взгляды экзаменаторов стали предельно серьезными.

- Фух…

Тело, отвыкшее от таких резких маневров, ощущалось немного чужим, поэтому Санхон быстро размял кисти и лодыжки, стараясь избежать растяжений. И вот на маты вышел последний противник - действующий инструктор по подготовке кадров.

Его острый взгляд и мощное телосложение довели напряжение в зале до предела.

Первая атака последовала незамедлительно.

Санхон уклонился и попытался перехватить руку, чтобы нарушить равновесие мастера, но тот мгновенно перешел к следующей связке. Удары руками и ногами летели один за другим; Санхон ушел в глухую оборону, выигрывая драгоценные секунды.

Он чувствовал, как силы тают, но тело продолжало реагировать на уровне инстинктов. В решающий момент инструктор на долю секунды раскрылся, и Санхон не упустил этот шанс.

Стремительным движением он вывернул руку противника, лишая его устойчивости, и тут же опрокинул на спину.

Один из судей дважды ударил ладонью по столу.

- Четвертый нейтрализован. Экзамен окончен.

Вокруг воцарилась тишина, слышны были только вздохи.

Санхон медленно выдохнул, вытирая пот со лба. Напряжение никуда не исчезло, но в теле появилась странная легкость.

На мгновение тренировочный зал погрузился в оцепенение. Взгляд Санхона уже устремился к следующему этапу.

* * *

В помещении для стрельбы.

При мягком освещении по очереди устанавливались мишени. В воздухе висело тяжёлое напряжение.

Стоя перед своими мишенями, «избранные» кандидаты заметно нервничали, но из последних сил старались сохранять лицо, напуская на себя уверенный вид.

У кого-то дрожали руки, кто-то глубоко вздыхал.

На столах в стрелковой зоне в строгом порядке было разложено оружие: пистолеты, пистолеты-пулеметы, полуавтоматические винтовки, дробовики, а на самом краю - длинная и тяжелая снайперская винтовка.

Затем инструктор спокойно сказал:

- Каждый выбирает то, в чем уверен больше всего. Оцениваться будет всё: точность попадания, контроль расхода боеприпасов и скорость идентификации цели.

И стоило только наступить моменту действия, как «избранные» тут же отбросили напускную серьезность. Дурачась и подначивая друг друга, большинство из них потянулось к пистолетам или пистолетам-пулеметам - оружию с низкой отдачей и простым в обращении.

Санхон бегло осмотрел стол и, недолго думая, взял одну полуавтоматическую винтовку. Это был довольно простой выбор.

Затем первый утверждённый кандидат кое-как поднял оружие и прицелился, но промахнулся, и несколько выстрелов подряд ушли в молоко.

- Блядь… Ну и херня, - послышалось тихое ворчание.

Второй кандидат был не лучше. Нервные руки и нетерпеливое выражение лица - пули летели далеко от цели.

В противовес им двое настоящих профессионалов работали четко: их взгляд был стальным, а после каждого нажатия на спуск по залу разносился тяжелый звук точного попадания.

Среди тех, кто затаив дыхание наблюдал за процессом, разлилось странное напряжение. Наконец очередь дошла до Санхона, и он медленно вышел на огневой рубеж.

Винтовка в руках была тяжелой, но пальцы привычно легли на рукоять. Ощутив знакомую прохладу металла, Санхон невольно расправил плечи, и его тело само собой приняло идеальную стойку.

Взгляд Санхона остановился на мишени. Медленно выдохнув, он точно прицелился через оптический прицел.

Щелчок.

Первая же пуля ударила точно в центр.

Вторая, третья - пули быстро пробивали мишень. Даже движущиеся мишени не ускользали от спокойных рук Санхона.

Утверждённые кандидаты смотрели на Санхона, раскрыв рты. Кто-то слегка нахмурился, кто-то неловко отодвинулся назад.

В душе Санхона шевельнулся азарт, но он продолжал хранить молчание и предельную концентрацию. Слава богу, тело всё еще помнит, - промелькнуло в голове. Выровняв дыхание, он проигнорировал ложные мишени и навел ствол на основную цель.

Сделав еще несколько выстрелов, он медленно опустил винтовку. Когда он обернулся, до него донеслось приглушенное шушуканье.

Слегка склонив голову, Санхон отступил в зону ожидания. Несмотря на неутихающее напряжение, по телу разлилось едва заметное чувство удовлетворения.

Инструктор отложил планшет с баллами. Коротко переглянувшись с коллегами, он снова вызвал Санхона:

- Ён Санхон. Снова на рубеж.

Утверждённые кандидаты в зоне ожидания зашумели, выражая недовольство.

- Блядь, этот омега тоже по связям пролез? Что за хрень?

- Эй, здесь вообще можно нарушать правила? Вы хоть знаете, кто мой отец?!

Инструктор даже не удостоил их взглядом.

- Навыки Ён Санхона безупречны, - произнес он, глядя на Санхона. — Но я хочу увидеть, сможете ли вы показать то же самое в хаотичной ситуации, приближенной к боевой.

С явным профессиональным интересом инструктор указал на стол:

- В этот раз используйте то оружие, в котором вы уверены больше всего.

- …….

Взгляд Санхона снова скользнул по столам. Пистолеты, пистолеты-пулеметы, дробовики... и на самом краю - длинная, массивная снайперская винтовка AWM.

AWM была дальнобойной винтовкой, созданной для обеспечения стабильной точности даже в самых экстремальных условиях. Длинная и тяжелая, для обученного снайпера она оставалась одним из самых надежных инструментов.

Санхон взял её в руки без малейших колебаний. В этот миг кончики его пальцев странным образом стали легкими. Как только вес металла и приклада равномерно распределился в ладонях, чувства, впитавшиеся в плоть и кровь много лет назад, мгновенно ожили.

Подавляемая долгое время привычка пропитала слегка учащённое дыхание. Утверждённые кандидаты, наблюдавшие за ним сзади, разразились насмешками.

- Он взял эту? Замахнулся на здоровенную пушку.

- Она же огромная. Он хоть понимает, что с ней делать?

- Ну, раз он омега, может, просто любит всё побольше? - добавил другой, и по рядам пролетел глумливый смешок.

Инструктор же тем временем внимательно следил за стойкой Санхона. Движения его рук, положение тела и само отношение к оружию - всё это выдавало в нем мастера.

Санхон бесстрастно проверил магазин и потянул за рукоятку затвора; мягкий, скользящий лязг металла разнесся по тиру.

Инструктор, не пропустив этот короткий звук, прислушался и прищурился. Затем освещение наполовину погасло, и мишени начали хаотично двигаться. Настоящие и ложные цели быстро мелькали в разных секторах.

- Две минуты. Начали.

Первый выстрел.

Самая дальняя мишень, попавшая в прицел, упала. Лицо Санхона оставалось бесстрастным, но взгляд, погруженный в мир по ту сторону оптического прицела, стал гораздо глубже и сосредоточеннее, чем обычно.

Следом в левом верхнем углу появилась вторая цель. На выдохе, в ту самую короткую паузу между ударами сердца, Санхон тут же спустил курок.

Щелчок.

Пули попадали почти в одно и то же место.

Внезапно на ближней дистанции выскочила ложная цель. Дуло винтовки Санхона едва заметно сместилось, но палец на крючке остался неподвижен.

Вместо этого, когда с противоположной стороны вдалеке показался едва заметный силуэт, его взгляд и ствол переместились туда за считанные секунды.

Щелчок.

Прямо в центр.

Движения Санхона были плавными, но в каждом жесте сквозила ледяная острота. Казалось, винтовка стала естественным продолжением его рук.

Когда миновала первая минута, скорость и количество мишеней увеличились. Большинство из них были ложными, но Санхон ни разу не дрогнул. Он не тратил время на раздумья - стоило взгляду коснуться цели, как решение уже было принято.

Последние пять секунд.

Маленькая, быстрая мишень выскочила по диагонали из угла. Санхон, сделав вдох, нажал на спуск едва уловимым, почти ласкающим движением.

Щелчок.

Центр мишени был пробит идеально чисто. Как только раздался сигнал об окончании, Санхон опустил снайперскую винтовку.

- ……

Оставшаяся на ладони вибрация всё ещё слегка щекотала. Это ощущение на мгновение смягчило выражение лица Санхона. Он едва сдержал готовую вырваться улыбку.

Инструктор кивнул, даже не глядя в планшет с результатами. В его глазах читалась абсолютная уверенность и не угасающий профессиональный интерес.

Затем он вышел в центр зала и объявил спокойным голосом:

- Следующий этап практического экзамена начнется через час. До этого времени можете быть свободны.

Как только слова сорвались с его губ, зал зашумел. Кто-то вскочил, чтобы обсудить увиденное, а некоторые просто повалились на пол, пытаясь восстановить силы.

Санхон тихо прислонился к стене и глубоко вздохнул. В этот момент несколько утверждённых кандидатов подошли и преградили ему путь.

- Эй, ты чей вообще?

- ……

- Из какой ты семьи? Как это так, что омега оказался в уже решённой игре?

- А… А-а! Может, ты из айдолов? Агентство пропихнуло?

- …О! Точно! Специально подал заявку на собеседование, чтобы засветиться перед влиятельными людьми, да?

- Блядь. Я так и знал. Что-то в твоей роже было не так.

- ……

В их голосах смешивались издевка и плохо скрытая тревога. Один из них бесцеремонно похлопал Санхона пальцами по щеке и гаденько ухмыльнулся:

- Если дело в этом, мог бы сразу сказать. Мы бы нашли, как тебя «использовать».

Санхон бесстрастно взглянул на них, затем снова отвернулся. Его молчаливое игнорирование вызвало у них ещё больше раздражения.

- Но ты, такой маленький, сможешь выдержать? Мы любим грязные игры.

- Пф-ха…! Блядь… Посмотрите на него.

Чтобы не вступать в конфликт с этой «кучей дерьма», Санхон медленно развернулся и зашагал вдоль стены. Его холодное лицо и полное отсутствие эмоций давили на окружающих сильнее любых слов.

- Блядь! Эй! Ты что, немой?!

Недовольный возглас за спиной постепенно затих в отдалении. Санхон снова выровнял дыхание, полностью сосредоточившись на следующем испытании.

Продолжение следует...

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-04-27T19:55:52.256Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 47

- А ну оба прекратили! - выкрикнул Чхонджун, вклиниваясь между ними. — Вы совсем страх потеряли? Где, по-вашему, вы устроили этот гон? Спятили?!

Несмотря на слова Чхонджуна, Чонгук лишь ядовито усмехнулся, не сводя глаз с охранника.

- Мы с тобой ещё поговорим.

Бровь охранника едва заметно дёрнулась, но он промолчал. Чонгук, воспользовавшись моментом, протянул руку и выхватил ключи.

Щелчок.

Как только холодные наручники, сжимавшие запястья Санхона, разомкнулись, по телу разлилось странное чувство облегчения. Чонгук осторожно взял его руку в свою. Он принялся пристально, почти болезненно изучать каждое пятнышко: не осталось ли следов, не больно ли ему.

На коже отчетливо виднелись багровые вмятины от металла, а чуть припухшую кожу пересекала свежая царапина.

В тот миг, когда взгляд Чонгука замер на ране, его глаза полыхнули. Ярость в них смешалась с безумной, почти маниакальной одержимостью. Чонгук крепко, словно боясь отпустить, обхватил запястье Санхона и низко склонил голову.

Губы коснулись красного следа. В холодном и сухом воздухе кабинета это тепло ощущалось обжигающим.

Один раз, другой...

Чонгук, следуя за линиями ссадин, покрывал их поцелуями. Его горячее дыхание впитывалось в поры, и с каждым касанием он становился всё медленнее, всё настойчивее. Он вел себя так, будто если не сделает этого прямо сейчас, то просто взорвется на месте.

Санхон смотрел на него с выражением, в котором смешались изумление и абсурдность происходящего, но глаза Чонгука были полны лишь ярости из-за раны на запястье и ненависти к тем, кто ее нанес.

В этот момент один из охранников, цокнув языком, негромко пробормотал:

- …Сумасшедший.

Но Чонгук, словно не слышал, продолжал целовать кожу Санхона, выжигая на ней свою ярость и одержимость.

Санхон чувствовал, как жар от этих прикосновений не исчезает, а распространяется по всему телу, подобно неприятному, липкому взгляду. Глубоко вдохнув и поняв, что больше не может этого терпеть, он резко оттолкнул руки Чонгука.

- Хватит.

- Угу.

На короткий и решительный отказ Чонгук ответил сразу же. Его пальцы, потеряв цель, повисли в воздухе, а Санхон, отстранившись, поднялся.

Прикрыв рукавом отчетливые красные следы от наручников, он поклонился владельцу.

- Я пойду.

- Иди. Еще увидимся.

Голос Санхона звучал ровно, но в его шагах чувствовалась поспешность. Острые взгляды охранников, словно копья, вонзались ему в спину, пока он шел к двери, ни разу не обернувшись.

Но выражение лица Санхона оставалось невозмутимо спокойным.

В тот момент, когда он взялся за дверную ручку, он всё еще слышал за спиной тяжелое, прерывистое дыхание Чонгука. Казалось, будто чужие руки, еще недавно сжимавшие его, всё еще касаются загривка, но Санхон решительно открыл дверь и покинул верхний этаж.

Чтобы промочить пересохшее горло, он направился в кафе на первом этаже здания. За стеклом сиял яркий день, но внутри по-прежнему веяло тем специфическим холодом, который присущ штаб-квартире наемных убийц.

Едва уловимый аромат кофе поманил его, и Санхон неосознанно ускорил шаг. Чонгук, словно тень, следовал за ним по пятам.

Засунув руки в карманы, он буквально пожирал Санхона глазами.

- Санхон-а. Куда ты так спешишь? Если в горле пересохло, мог бы мне сказать.

Игнорируя Чонгука, который пробормотал это с приторной ухмылкой, Санхон принялся изучать меню. Но стоило ему собраться заказать ледяной американо, как Чонгук, опередив его, решительно шагнул к кассе еще до того, как Санхон успел достать кошелек.

Приложив карту к терминалу, он невозмутимо произнес:

- И вот тот десерт на витрине, и банановый латте тоже пробейте.

- …….

От его будничного, но игривого тона Санхон лишь коротко вздохнул. Он занял столик в углу и стал молча ждать свой кофе.

Чонгук, естественно, уселся напротив и заулыбался, не сводя с него глаз. Когда спустя пару минут зажужжал пейджер и Чонгук притащил поднос, уставленный напитками и сладостями, Санхон лишился дара речи.

Кто это всё съест?

- Санхон-а, натерпелся ты там среди этих уродов, да? Давай, ешь скорее.

Чонгук пододвинул к нему американо и тарелку с тортом. Поскольку его действительно угощали, Санхон негромко поблагодарил его:

- Спасибо. Я с удовольствием.

- Ага. Я тоже тебя люблю.

Взгляд Чонгука был не просто добрым, в нём чувствовался какой-то скрытый, озорной смысл.

- Но всё-таки… - Чонгук слегка подался вперед, разглядывая Санхона в мягком свете ламп. - Почему ты сегодня такой крутой и красивый? И прическа такая аккуратная, бля… Пиздец какой красивый.

- ……

- Ты хоть сам понимаешь, что твоё лицо - это смертельное оружие?

Санхон упорно сверлил взглядом свой кофе, не проронив ни слова, но Чонгук не сдавался:

- Почему ты не сказал мне про собеседование? Это был секрет?

- Да.

- Почему?

- Не было причин рассказывать.

- Ничего, я постараюсь, чтобы в будущем у нас не было друг от друга секретов.

- …….

- А, точно! Я курить бросил. И спортом занимаюсь вовсю. Я теперь охренеть какой здоровый.

…Что ж, с этим его можно было только поздравить.

От этого неожиданного заявления о здоровье Санхон, слегка растерявшись, поднял руки и тихо похлопал. Санхон и сам когда-то бросал курить и знал, как это трудно, поэтому Чонгук даже немного вызывал у него уважение.

Мягкая, добродушная улыбка Чонгука словно говорила о том, что он всё понимает без слов. Его смех еще долго отдавался в ушах Санхона.

Успев привыкнуть к специфической манере общения Чонгука, Санхон молча подцепил вилкой кусочек торта и отправил в рот. Стоило нежному крему коснуться языка, как его застывшее лицо расслабилось, а настроение заметно улучшилось.

- …Блядь. Серьезно, на тебя смотреть, одно удовольствие, глаз не оторвать.

Наблюдая за ним, Чонгук сиял так, будто весь мир принадлежал ему одному, и с наслаждением потягивал свой банановый латте.

Это выражение лица было совсем другим, нежели тот холодный и безжалостный взгляд, который он обычно показывал в отделе. В этот момент атмосфера в кафе странным образом изменилась.

Сотрудники за соседними столиками один за другим начали поднимать головы, наблюдая за этой сценой. Этот психопат вообще умеет так улыбаться?

В воздухе повисли взгляды, полные крайнего изумления. Те, кто не узнал Санхона, начали перешептываться:

- Кто этот человек напротив начальника Чхона? Лицо незнакомое…

- Да уж. Может, прикомандированный из другого отдела?

Однако те немногие, кто узнал Санхона, не могли скрыть смешанных чувств.

- Что между ними происходит?

- …Я впервые вижу у начальника Чхона такое выражение лица…

Замешательство заполнило кафе, окутывая двоих плотнее, чем аромат кофе. Но именно в этот момент дверь распахнулась.

Все взгляды в зале тут же обратились к дверям. Сотрудники, словно по команде, повскакивали со своих мест и низко поклонились.

- Господин заместитель директора.

Чхонджун коротко кивнул, принимая формальные приветствия спешно вскочивших подчиненных. Оглядевшись, он заметил Санхона и Чонгука, сидящих в углу у окна, и направился прямиком к ним.

- Вот вы где. Я вас обыскался.

- И чего нас искать? Бесишь, - огрызнулся Чонгук.

Не обращая внимания на его дерзость, Чхонджун придвинул стул и сел рядом с Санхоном.

В ту же секунду лицо Чонгука изменилось до неузнаваемости. Улыбка, с которой он еще мгновение назад наблюдал за едящим торт Санхоном, за считанные секунды сменилась кислым, недовольным выражением.

Стоило Чхонджуну присесть рядом с Санхоном, как в глазах Чонгука вспыхнула враждебность и неприкрытое раздражение на незваного гостя. Уголки его губ так отчетливо застыли, что это заметил бы каждый присутствующий.

Чхонджун неловко улыбнулся и осторожно начал разговор:

- Ну... как ты поживал?

Санхон посмотрел ему прямо в глаза и кивнул.

- Хорошо. А вы, заместитель директора?

- Да что я… И обращайся ко мне попроще.

- Ничего не болит? Вам бы поменьше пить.

Привычные замечания, как в старые времена, заставили Чхонджуна усмехнуться.

- Да пойдет. Видно, зажился я на этом свете, то тут кольнет, то там ноет, но в целом ничего серьезного. Хотя в нашем деле странно было бы ждать другого - никогда не знаешь, когда придет твой час.

В этот момент Чонгук поднес к губам пустой стакан, высыпал в рот остатки льда и принялся с ожесточением ими хрустеть.

- Ишь, умирать он собрался, - свирепо пробормотал он. - До ста лет доживет, пока маразм не накроет... Аж смешно.

- Ты, щенок, ты чего грубишь?

- Вы всё время говорите, что умрёте, а всё живы и здоровы. Вот уж у кого нить жизни длинная.

- Слышь, малый. Мое заветное желание - это пережить тебя хотя бы на день.

Чхонджун лишь слегка нахмурился на ворчание Чонгука, а Санхон, глядя на них двоих, невольно улыбнулся. В конце концов, это были люди, сумевшие выжить здесь, возможно, они были даже сильнее его самого.

В кафе царила странная смесь неловкого напряжения и какого-то своеобразного спокойствия. Казалось, это был просто небольшой разговор между бывшими и нынешними коллегами, без чьего-либо чрезмерного внимания.

Чхонджун переводил взгляд с Санхона на Чонгука, и от мысли о том, что впереди их ждут непростые времена, он крепко сжал губы. Первым прервав затянувшееся молчание, он медленно повернулся к Санхону.

- Слушай... Санхон-а. То, что все интервьюеры в этот раз оказались альфами — это не специально.

- …….

Санхон в замешательстве слегка склонил голову набок, ожидая продолжения.

- Просто графики так совпали, и по-другому не получилось... У нас и в мыслях не было проявлять неуважение к тебе или другим кандидатам-омегам. Тебе, должно быть, было не по себе, так что извини.

- А.

Санхон, вспомнив ситуацию на собеседовании, кивнул. В голосе Чхонджуна слышалась искренность, словно он выражал те самые чувства, которые сам Санхон испытывал, когда критиковал состав из одних альф.

Чхонджун, переведя дух, слегка склонил голову и добавил:

- У меня и в мыслях не было заставлять тебя чувствовать себя неловко. Еще раз извини.

Санхон на мгновение прикрыл глаза, а затем медленно кивнул.

- Все в порядке. Не берите в голову.

- Я еще там заметил, что ты в лице изменился, но не стал ничего говорить при всех, чтобы не пошли лишние слухи.

- Я понимаю. Вы правильно поступили.

- Да что там правильного. Поступил как последний трус, - вставил Чонгук.

Чхонджун, с облегчением вздохнув от ответа Санхона, почувствовал, как напряжение между ними немного спало. В этот момент из динамиков внутри здания раздался тихий голос:

«Объявление для кандидатов, прошедших собеседование.

Всем прошедшим отбор были разосланы индивидуальные сообщения. Пожалуйста, проверьте свои мобильные телефоны.

Просим вас немедленно проследовать в специальный зал для практических испытаний на 6-м этаже.

Практический экзамен начнется без задержек, просим не опаздывать.»

Воздух в кафе мгновенно пропитался смесью волнения и ожидания.

Сидевшие повсюду кандидаты судорожно проверяли телефоны. Санхон тоже на автомате провел пальцем по экрану.

«Кандидат Ён Санхон, серийный номер SCP-20251003. Поздравляем с успешным прохождением собеседования.»

Санхон спокойно прочитал сообщение и выключил экран. В этот момент Чхонджун, словно вспомнив что-то, поспешно заговорил:

- Ах, точно. Я же за этим и пришел, совсем из головы вылетело. В этот раз собеседование и практику решили провести друг за другом.

- А…

- Получил сообщение?

- Да.

- Вот же суки. Совсем его заездили, - прорычал Чонгук.

- Что поделать, раз начальство хочет.

Санхон кивнул, и атмосфера вновь стала напряженной.

Они вышли из кафе и направились к лифтам. В коридоре по пути к тренировочному залу на 6-м этаже Чонгук незаметно придвинулся ближе и, вальяжно вытянув руку, приобнял Санхона.

Санхон на мгновение растерялся, но тепло чужого тела и мягко разливающийся феромон Чонгука окутали его напряженные плечи.

Когда дыхание Чонгука коснулось затылка, Санхон почувствовал, как сердце пустилось вскачь. Игнорировать влияние феромонов было выше его сил.

- Расслабься, Санхон-а.

- …….

Тон был какой-то неуместный, но Санхон так и не смог сказать, что расслабиться стоило бы скорее Чонгуку, чем ему.

- Делай всё как обычно. Я на твоей стороне.

- …….

Низкий, вкрадчивый голос Чонгука прозвучал прямо над ухом. Это сладостное утешение проникло в самые глубины души Санхона.

Коридор заполнился странной смесью напряжения, облегчения и едва уловимого волнения, витавшего между ними.

Санхон уже было невольно расслабился, но тут Чонгук прижался к нему нижней частью тела так тесно, что Санхону пришлось ощутимо похлопать его по плечу.

- Ты… напрягся.

- …….

- Не трись об меня.

- А, бля… Спалился.

- Ты это почувствовал? - Чонгук тихо рассмеялся и кончиком пальца поправил прядь волос, упавшую на лоб Санхона.

Чхонджун издалека наблюдал за их последним объятием перед зоной, куда разрешалось входить только кандидатам. Как только Санхон скрылся за дверью тренировочного зала, Чонгук мгновенно обернулся к нему с абсолютно ледяным лицом. Чхонджун лишь закатил глаза.

- Слушай, со стороны поглядеть, так это ты Санхона выносил и родил.

От этой подначки лицо Чонгука на мгновение вспыхнуло, но он тут же с решительным видом отбрил:

- Так заметно?

- ……

- Я, блядь, очень старался.

- …Меня от тебя тошнит, псих.

В его словах слышалась лёгкая, игривая насмешка и наглая, ничуть не смущённая уверенность.

Глядя на эту странную атмосферу между ними, Чхонджун лишь тяжело вздохнул и отвел взгляд, втайне молясь, чтобы Санхон не заразился этим сумасшествием.

Отойдя подальше от экзаменационного зала, Чхонджун слегка склонил голову к Чонгуку и заговорил тише:

- В этот раз на практику вышли десять человек. Но семеро из них — это уже утвержденные «сверху» кандидаты.

- …….

- Сплошные отпрыски владельцев корпораций, сынки богатеев и родственники политиков. Короче говоря, сценарий уже написан и роли распределены.

- …Блядь. Полный бардак.

От этих прямых, нефильтрованных замечаний Чонгука Чхонджун на мгновение замер и вздохнул.

- Но в этот раз в список неожиданно вклинился Санхон. Для верхушки он теперь как кость в горле.

Чонгук не скрывал своего отвращения. Казалось, он вот-вот взорвется. Чхонджун, чье лицо омрачилось, пристально посмотрел на него и серьезно предупредил:

- Даже не вздумай показывать свои зубы совету. Я знаю, что ты задумал, но не выдавай себя. Понял?

- Что значит «не выдавай»? Я, наоборот, так оскалюсь, чтобы эти твари поняли: тронут его - сдохнут.

Чхонджун на мгновение замолчал, а затем, понизив голос еще на тон, добавил:

- Я говорю это ради Санхона. Если и ты, и он окажетесь в немилости у высшего руководства - это конец.

- Ну, тогда можно просто вырезать их всех.

- Ха-а… Я не шучу, так что слушай внимательно.

- Я тоже не шучу.

- …….

- Я предельно серьезен. Подумай сам: с чего бы Санхону, который всей душой ненавидит и презирает это место, лично сюда заявляться?

- …….

- Эти выродки задели что-то, что принадлежит Санхону. И парень пришел сюда снова только ради того, чтобы выжить и защитить это.

- …Так ты знал?

- Только дебил бы не догадался.

Предупреждение Чонгука мгновенно сгустило воздух вокруг них. Чхонджун до боли в костях чувствовал, что его слова - это не просто дружеский совет, а предупреждение, от которого зависит их жизнь. В то же время он понимал: Чонгук и сам прекрасно осознает всё происходящее.

Единственное, на что у него пока не было ответа - это что именно скрывалось за этим «что-то». Глаза Чонгука были налиты кровью от запредельной усталости, граничащей с безумием.

Это была та самая сверхсекретная информация, которую не удалось разузнать даже Чхонджуну.

* * *

Когда Санхон открыл двери тренировочного зала на шестом этаже, он обнаружил там группу «избранных» кандидатов, которые уже вовсю наслаждались своим превосходством.

Один из них, закатав рукава дорогого пиджака и потягивая кофе, при виде Санхона удивленно вскинул брови и толкнул соседа локтем.

- О? Омега?

Стоявший рядом парень ухмыльнулся, не скрывая насмешки:

- И что тут забыл омега? А, может, пришел раздвинуть ноги?

- Кх-кх…

- Ну, вообще-то я давно не выпускал пар… А здесь, я смотрю, неплохое социальное обеспечение?

Несколько человек разразились хохотом, остальные же просто оглядывали Санхона с ног до головы, словно нашли любопытную игрушку. В их лицах читалась уверенность в собственной безнаказанности и легкое презрение к «незапланированной переменной».

Санхон, приняв на себя эти взгляды, не изменившись в лице, медленно вошёл внутрь. Он медленно прошел вглубь зала с таким видом, будто все эти издевки были для него не более чем уличной пылью.

Равнодушно миновав компанию, он отошел в дальний угол и прислонился спиной к стене. Рука в кармане слегка шевельнулась, пальцы нащупали тонкий блистер. Привычным жестом он достал его и, даже не пытаясь вскрыть руками, ловко надорвал упаковку зубами.

Достав маленькую таблетку, он положил её на язык и бесшумно разжевал.

По рту разлилась горечь, но выражение лица осталось прежним. Это была инстинктивная привычка - мера предосторожности на случай, если его собственные феромоны решат выйти из-под контроля.

Пока он не превышал дневную норму, проблем быть не должно. В тот момент, когда он проглотил лекарство, в его сознании будто выросла ледяная стена. Теперь, когда внутри воцарился холод, Санхон поднял взгляд и спокойно уставился в центр зала.

В этот момент…

Дверь распахнулась, и зал наполнил тяжелый, мерный стук армейских ботинок. Инструктор в черной тактической форме обвел помещение ледяным взглядом. Стоило ему лишь раз мазнуть глазами по кандидатам, как лица «избранных», еще секунду назад давившихся от смеха, тут же окаменели.

- Всем соблюдать тишину, - его короткий, низкий приказ эхом разнесся по залу. - В ближайшее время мы приступим к практическим испытаниям. Каждому будет выдана форма, не стесняющая движений.

Взгляд инструктора скользил по каждому из присутствующих.

- Раздевалки в конце правого коридора. Сбор здесь же ровно через пять минут.

Затем, сделав короткую паузу, он добавил более твёрдо. Его взгляд был прикован именно к группе утверждённых кандидатов.

- Опоздавшие, независимо от причины, будут немедленно дисквалифицированы. Прошу это запомнить.

В его голосе чувствовалась не столько угроза, сколько непоколебимая приверженность правилам. Санхон молча встал в строй, вновь осознав, что это место - не просто экзаменационный зал, а врата в отдел.

Спокойно дыша, Санхон вошёл в раздевалку. Остановившись перед вешалкой с формой, он на мгновение замер, собираясь с мыслями.

Затем Санхон спокойно снял верхнюю одежду и переоделся. Ткань, облегающая тело, казалась непривычной, но где-то в глубине души это помогло ему окончательно сбросить лишнее напряжение.

Поправляя воротник, он мельком взглянул на своё отражение в зеркале. Он выглядел немного уставшим, но, надавив указательным пальцем на уголки губ, постарался взять себя в руки.

Продолжение следует...

История преднамеренной любви

2026-04-27T16:57:57.475Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 8. Экстра 02.2

- Что, простите?

- Я спрашиваю: что тебе удобнее - квартира или вилла?

- Я не совсем понимаю, о чем вы, - осторожно ответил Ин Соп, решив, что, возможно, это какой-то фразеологизм, значение которого ему неизвестно.

- Та квартира, где Ли У Ён жил раньше, и вилла, которую он купил, не глядя, а потом собирался продать. Подумай и выбери, где было бы лучше обосноваться.

«Может, он раздумывает об инвестициях в недвижимость?» - пронеслось в голове у Ин Сопа.

Он немного помолчал, обдумывая ответ, и наконец произнес:

- С точки зрения приватности второй вариант кажется лучше, но если оценивать инвестиционную привлекательность, то разве первый - не предпочтительнее?

- Окей.

Без каких-либо лишних объяснений директор Ким просто бросил трубку. Ин Соп был немного озадачен, но списал всё на то, что тот, должно быть, очень занят.

Однако следующий звонок раздался всего через три дня.

- На чем тебе удобнее ездить: на седане или на внедорожнике?

- А? Ах... Ну, даже не знаю.

Это уже точно не походило на фразеологизм, и Ин Соп, подумав, ответил, что внедорожник, наверное, лучше.

- Mercedes? BMW?

- …По моему опыту, Мерседес кажется немного комфортнее в управлении.

- Хорошо. Понял.

Директор Ким уже собирался закончить разговор, когда Ин Соп поспешно выкрикнул: «Директор!»

- Что?

- У вас точно всё в порядке? Ничего не случилось?

Директор Ким регулярно звонил Ли У Ёну. Он то уговаривал его, то злился, то осыпал ругательствами. Иногда доходило до пьяных причитаний: зачем У Ён оставил в Корее столько денег, если не собирается возвращаться, и что лучше бы деньги с продажи виллы достались ему, Киму. В итоге каждый такой разговор сводился к одному вопросу: когда же он, наконец, вернется в Корею?

- А? Нет, ничего. А что-о?

Голос директора Кима звучал подозрительно бодро.

- Нет, ничего. Как у вас дела?

- Отлично. Ха-ха-ха. Увидимся.

Директор Ким весело рассмеялся и отключился. Это было крайне странно. Ин Соп долго мучился сомнениями и в тот же вечер, когда Ли У Ён вернулся домой после дел, решил рассказать ему о звонках.

- Мне звонил директор Ким.

- Правда?

Ли У Ён, снимая пиджак, ответил безразличным тоном.

- Он расспрашивал меня о разном, я ответил, но… Вы собираетесь вернуться в Корею?

Это был единственный вывод, к которому пришел Ин Соп после долгих раздумий. Ли У Ён, расслабляя узел галстука, слегка усмехнулся, явно не ожидая такого вопроса.

- Не хочешь этого?

- Нет. Я всегда считал, что рано или поздно вы должны вернуться. Это естественно. Просто…

- Просто?

- …Грустно, что мы не сможем часто видеться.

Выражение лица Ли У Ёна исказилось. На нём было написано: «Что за чушь ты несёшь?».

- Но я буду часто приезжать. Буду усердно копить деньги и прилетать так часто, как только смогу…

- Блять, что за бред ты несешь? - Ли У Ён резко подался вперед и приподнял Ин Сопа за подбородок. - Ты же прекрасно знаешь, что без тебя я окончательно слечу с катушек.

- …….

- Так сильно хочешь со мной расстаться?

- Нет! Совсем нет. Просто… если я буду с вами в Корее, у вас наверняка прибавится поводов для беспокойства.

Ли У Ён подхватил Ин Сопа на руки, донес до кровати и, уложив на матрас, произнес:

- Если ты не хочешь, я никуда не поеду.

На самом деле, Ли У Ён принял решение вернуться в Корею в ту самую минуту, когда Ин Соп обмолвился, что хотел бы перевести все его работы. Ин Соп редко чего-то хотел для себя, и У Ёну нестерпимо хотелось исполнить это редкое желание. Он сам позвонил директору Киму, строго-настрого приказав держать всё в секрете, но тот, судя по всему, от радости не смог удержать язык за зубами и начал «прощупывать почву».

- Если ты не хочешь, я всё отменю прямо сейчас.

- …Я поеду с вами.

Ин Соп крепко вцепился в одежду Ли У Ёна.

- Я хочу поехать вместе. Хочу быть с вами. Здесь тоже хорошо, но я…

Ин Соп никак не мог избавиться от мысли, что это он разрушил карьеру актера Ли У Ёна. Сам У Ён относился к этому как к пустяку, но у Ин Сопа на сердце было тяжело. Разговор тех женщин в супермаркете никак не выходил у него из головы.

Поэтому, когда он пришел к выводу, что Ли У Ён может вернуться в Корею, он решил, что обязан смириться, даже если ему самому придется остаться здесь. На самом деле «грустно» было слишком слабым словом. Сама мысль об этом была ему отвратительна. Он больше не хотел даже представлять себе разлуку с Ли У Ёном.

- Я тоже хочу поехать с тобой. Но… я не хочу, чтобы ты возвращался в Корею против своей воли из-за меня.

Ли У Ён не проявлял особой привязанности к своей работе. Зная, почему он стал актёром, Ин Соп не мог просить его вернуться к работе. Ему нравился актёр Ли У Ён, но любил он самого Ли У Ёна.

- Так что делайте так, как хочется именно вам, - произнес Ин Соп, прямо глядя на него.

- Как ты знаешь, я не из тех, кто что-то делает, страстно желая этого.

Ли У Ён спокойно продолжил:

- Я просто выбираю то, что мне удобно и выгодно. Так же и с актёрством. Поэтому у меня нет к нему особой привязанности.

- ……

Как он и думал. Ин Соп кивнул.

- И все же, если это сделает тебя счастливым, я хочу этим заниматься. Разве такой причины недостаточно?

Ли У Ён был готов отдать Ин Сопу все, что тому в нем нравилось. Если Ин Сопу по душе даже такая сторона его жизни, он был согласен продолжать сколько угодно.

На вопрос Ли У Ёна Ин Соп покачал головой. Ли У Ён крепко обнял его.

- Все будет совсем иначе, чем раньше.

- …….

- Работы станет меньше, реакция публики будет другой, а злобных комментариев - в разы больше.

Бросить фильм в разгаре съемок и исчезнуть - для актера это был худший из возможных поступков.

- Как сталкеру, тебе будет от чего расстраиваться. Ты справишься?

На этот шутливый вопрос Ин Соп ответил с предельной серьезностью в голосе:

- Я обещаю, что не буду читать ни статьи, ни комментарии.

Ли У Ён сильнее сжал объятия и запечатлел поцелуй на его щеке. А затем спросил с явной усмешкой в голосе:

- Так какую машину ты в итоге себе выбрал?

* * *

Глядя на припаркованный на стоянке Mercedes G63, Ин Соп едва сдержал тяжелый вздох, готовый вот-вот сорваться с губ.

Когда директор Ким сказал ему выбрать машину, он, конечно, думал, что речь идёт о выборе для кого-то другого, поэтому и выбрал Mercedes. Но стоило Ли У Ёну произнести, что эта машина предназначена для самого Ин Сопа, как реальность обрушилась на него всей своей тяжестью.

Он буквально подпрыгнул на месте, уверяя, что ни за что не сможет принять такой подарок, но директор Ким был непреклонен: контракт уже подписан, а вся сумма выплачена до последнего вона.

«Это твоя тачка, так что будь добр - отвечай за неё и води, пока не развалится».

В глазах директора Кима, протягивающего ключи, читалась непоколебимая решимость: он был готов привязать Ин Сопа к этому Mercedes, лишь бы тот никогда больше не вздумал сбежать.

- ...И как мне на этом ездить?

Это был не просто внедорожник, а люксовая модель G-класса AMG. Глядя на машину, которая блистала настолько, что было даже неловко смотреть, Ин Соп глубоко опечалился.

Когда Ли У Ён вернулся в Корею, самым счастливым был директор Ким. Он уже стучал по калькулятору, предвкушая новый скачок акций.

Директор Ким сам нашёл и выбрал для них дом. Отдельный дом в пригороде Пхангё, гарантирующий полную конфиденциальность. Он отремонтировал особняк площадью 150 пхён на земле, которая, как говорят, принадлежала его деду, и передал его Ли У Ёну. Увидев это, менеджер Ча язвительно заметил, что это «любовь века», но директор Ким возразил, что это «инвестиция в будущее».

Ким был бы счастлив весь день, если бы Ли У Ён, с улыбкой осматривая поместье, не изрек кощунственную фразу: «Маловат, кажется».

Менеджер Ча, глядя на его кислую мину, держался за живот и хохотал. Пока Ли У Ён не сказал им, чтобы они убирались, потому что они шумят.

- Ха-а...

Ин Соп снова тяжело вздохнул, бросив взгляд на стоящую в гараже машину, приложил палец к сканеру на воротах и вошел внутрь. Миновав сад, он открыл входную дверь и нос к носу столкнулся с Ли У Ёном, который только что вышел из душа.

- Ты вернулся? - спросил Ли У Ён, обернутый в одно лишь полотенце.

- Да.

Ин Соп, не зная, куда деть взгляд, поспешно отвернулся и поставил на стол пакет с фильтрами для кофе, купленными в магазине.

- Я же говорил, давай съездим вместе.

- У вас было время тренировки, поэтому я решил съездить сам.

Проснувшись, Ли У Ён неизменно проводил около двух часов в тренажерном зале на цокольном этаже.

- Напиши всё, что нужно. Поедем за покупками.

- Сегодня?

- А что? У тебя планы?

Глаза Ли У Ёна сузились. Ин Соп поспешно покачал головой.

- Я переоденусь и выйду.

- …Хорошо.

Ли У Ён зашёл в комнату переодеться. Ин Соп тихо вздохнул. В последнее время его больше всего волновал Ли У Ён.

Он знал, что всё будет иначе, чем раньше. Он был к этому готов. Но всё изменилось слишком сильно.

После возвращения в Корею Ли У Ён уже около месяца безвылазно сидел дома. Сначала Ин Соп думал, что он привыкает к смене часовых поясов. Прошла неделя - он решил, что это время на адаптацию. Но когда прошли две, три недели, а затем и месяц, и Ли У Ён так и не появился на публике, его тревога достигла предела.

«А вдруг его больше никто не приглашает на съемки? Что, если все только и делают, что поливают его грязью? …Может, мне всё-таки стоит начать писать защитные комментарии под статьями?» Из страха он до сих пор не заглядывал в интернет и даже не включал телевизор.

- Ин Соп.

Ли У Ён позвал его.

- Да?

- Может, сходим за покупками завтра?

Неужели у него наконец появились планы?

Ин Соп уже собирался радостно согласиться, когда Ли У Ён вышел с книгой в руках.

- Ты это читал?

Это была новинка любимого французского автора Ин Сопа, которую он заказал совсем недавно. Ин Соп качнул головой, и Ли У Ён, улыбнувшись, указал на диван.

- Почитаем вместе?

- …Хорошо.

Ин Соп поплелся к дивану, чувствуя, как его охватывает уныние.

* * *

- Тебе не интересно? - спросил Ли У Ён, переворачивая страницу, пока Ин Соп сидел, прижавшись к его груди.

Ин Соп вздрогнул и поспешно ответил: «Нет-нет, что вы». Ли У Ён загнул уголок страницы и отложил книгу на стол.

- Раз не можешь сосредоточиться, может, займемся чем-нибудь непристойным?

С абсолютной невозмутимостью связав между собой эти две совершенно не связанные вещи, Ли У Ён раздвинул пальцем губы Ин Сопа. Просунув палец в его рот, он начал медленно поглаживать горячую слизистую, не сводя с Ин Сопа пристального взгляда.

- О чем ты так усиленно думал?

- …А?

- Ты совершенно не следил за текстом.

Ли У Ён слегка прикусил Ин Сопа за шею и прошептал низким голосом:

- Если ты думаешь о ком-то другом, то лучше прямо сейчас выброси эти мысли из головы.

- …….

Ин Соп замотал головой. Только тогда Ли У Ён вытащил палец из его рта.

- Так о чём же ты думал?

- …Немного переживал. О планах на будущее…

Ли У Ён вытер слюну с его губ и, подгоняя, спросил: «О каких планах?»

- Сейчас идет семестр, так что не знаю, получится ли, но… я мог бы подрабатывать репетиторством. Я могу преподавать разговорный английский, так что начну с этого.

- ……

Ли У Ён с неподдельным интересом наблюдал за тем, как Ин Соп с воодушевлением презентует свой «бизнес-план».

- Так что, У Ён, вам вовсе не обязательно соглашаться на роли, которые вам не по душе. Если подождать, шанс обязательно появится.

- Наверное.

- И никогда, ни за что не беритесь за странные роли или сомнительные проекты, - твердо добавил Ин Соп.

«Ах, ну как же он может быть таким…»

- Не буду. Но что, если мне вообще никогда не попадется роль по душе?

На вопрос Ли У Ёна Ин Соп, слегка прикусив губу, сделал самое решительное лицо на свете.

- Я всё равно найду способ заработать деньги, так что не волнуйтесь. Вы - великолепный актер, и вам ни в коем случае нельзя обесценивать свой талант.

«Как он умудряется в каждое слово вкладывать столько... что у меня член просто колом встает?»

- Хорошо, я так и сделаю, - прошептал Ли У Ён и прижался лбом к плечу Ин Сопа. Возбужденная плоть уже давно ныла от прилива крови.

- Ин Соп.

Ли У Ён позвал его нежно, почти капризно.

- Да.

- Я хочу отсосать тебе. Можно?

Когда тема неожиданно перескочила с жизненных планов на такое, глаза Ин Сопа, явно растерявшегося, заметались.

- Не хочешь, потому что я теперь невостребованный актер?

- Нет! Совсем не поэтому! - Ин Соп отчаянно замахал руками и, желая доказать искренность своих слов, дрожащими пальцами расстегнул пряжку ремня.

Глаза Ли У Ёна сощурились от довольной улыбки. Он находил Ин Сопа невероятно, до безумия очаровательным. Слегка надавив на плечи, он заставил Ин Сопа сесть на диван и прошептал самым ласковым голосом:

- Тогда спусти белье и раздвинь ноги пошире. Так, чтобы я видел всё.

* * *

- М-мне... мне вас подвезти?

В тот день, когда Ли У Ён наконец надел строгий костюм, сообщив, что у него назначена встреча по поводу кастинга, Ин Соп не смог сдержать радостного волнения и выпалил этот вопрос прежде, чем успел подумать.

- Да я быстро, туда и обратно, - отозвался У Ён.

- Но разве не лучше, если рядом будет менеджер?

Ин Соп не на шутку тревожился: вдруг кто-нибудь зашушукается у него за спиной, мол, «стоит ему остаться одному, как сразу видно - от былой славы и следа не осталось». В красивых глазах Ли У Ёна промелькнула смешинка.

- Придёт менеджер Ча, так что не волнуйся.

Ин Соп кивнул.

- Нервничаешь? - спросил У Ён, выбирая галстук.

- Нет. Совсем не нервничаю. …Кстати, вот тот галстук, что лежит рядом, подойдет к этому костюму гораздо лучше.

Ин Соп осторожно предложил другой галстук. Ли У Ён взял тот, который он выбрал, надел и завязал узел.

- Поправишь? Как выглядит?

Ин Соп поправил узел и привёл в порядок его одежду. В глазах Ли У Ёна, наблюдавшего за напряжённым Ин Сопом, застыла лёгкая улыбка.

- Ну, я пошел, - сказал Ли У Ён уже у самой двери.

- У Ён! - окликнул его Ин Соп. Он подошел и обнял его изо всех сил, вкладывая в это объятие все слова поддержки, что готовил заранее. - Всё пройдет хорошо. Не волнуйтесь и удачи вам.

- Хорошо, - послушно, как прилежный ребенок, ответил Ли У Ён.

- Обязательно вежливо поприветствуйте продюсера и сценариста.

Эти наставления звучали так, будто их давал глава крошечного агентства, отправляющий своего единственного новичка на первый в жизни кастинг.

- Я постараюсь им понравиться. Спасибо.

Ли У Ён поцеловал Ин Сопа в щеку и вышел за дверь.

Ин Соп посмотрел на свои руки, дрожащие от волнения, и пару раз легонько похлопал себя по щекам.

- Всё получится. Ли У Ёна обязательно утвердят.

«...А что, если нет?»

Ин Соп яростно замотал головой. Нельзя допускать такие негативные мысли, когда кастинг еще даже не начался.

Он начал уборку. Когда одолевают ненужные мысли, лучше всего заняться делом. Закончив уборку, он погладил Джона, размышляя, что ещё он может сделать для Ли У Ёна.

- Точно!

Ин Соп вскочил так резко, что Джон, испугавшись, пулей спрыгнул на пол.

- Прости, Джон. Я скоро вернусь.

Он десять раз погладил кота по спине, схватил кошелёк и ключи от машины и быстро выбежал. Он доехал до города, купил торт, цветы и воздушные шары и вернулся домой.

Ин Соп старательно вывел на бумаге поздравительные слова и развесил их, затем поставил на стол торт, украсив его свечами. Рядом лег пышный букет. Каким бы ни был результат встречи, он хотел поздравить У Ёна.

Ин Соп сидел на диване, с тревогой ожидая Ли У Ёна. Он так нервничал, что его руки, гладившие хвост Джона, стали влажными от пота.

Вскоре снаружи послышались шаги. Ин Соп зажёг свечи на торте и, держа букет, ждал.

Когда дверь открылась и Ли У Ён вошёл, он замер на пороге.

- Это…

Ин Соп протянул ему букет. Ли У Ён усмехнулся, растянув губы в улыбке.

- Вы очень много трудились сегодня.

Ин Соп раскрыл объятия и крепко обнял его. Ли У Ён опустил голову, уткнулся носом в его шею и глубоко вздохнул. У Ён долго молчал, и Ин Соп, нервно сглотнув, поспешил добавить:

- …Ничего страшного, если не вышло. Дальше всё обязательно будет только лучше.

- Спасибо. Твои слова правда придают мне сил, - ответил Ли У Ён голосом, в котором слышалось безграничное восхищение добротой своего возлюбленного.

- Мне можно задуть свечи?

- Ой, подождите секунду! - воскликнул Ин Соп и бросился за хлопушкой.

- Ха-ха-ха. Ты ещё и хлопушку приготовил?

- Раз купил, надо использовать.

Ин Соп вытянул руку с хлопушкой как можно дальше от себя и дернул за ниточку. Раздался громкий «хлоп», и в воздухе закружились бумажные конфетти. В то же мгновение...

- Мяу!

Кот, мирно сидевший на диване, от неожиданности подлетел в воздух. Ин Соп, совсем позабыв о Джоне, испуганно обернулся. В этот момент кот приземлился прямо на стол, угодив лапой точно по пульту от телевизора.

«...Мы находимся в студии в Нонхён-доне, где сегодня днем проходит пресс-конференция новой драмы компании KNY «Всё, о чем ты только мечтаешь». Этот проект и так привлек внимание благодаря сценаристке Чо Юнён, но после новости о том, что Ли У Ён, возвращающийся спустя два года, утвержден на главную мужскую роль, интерес публики стал просто взрывным.»

Репортер программы о шоу-бизнесе, сжимая микрофон, вещал с крайним возбуждением. Ин Соп с отсутствующим лицом уставился на экран телевизора.

Какого чёрта здесь происходит?

«Как стало известно ранее, Ли У Ён под анонимным именем в частный детский приют…»

Рука, протянувшаяся сзади, выключила телевизор.

- Мне сегодня повезло, и меня утвердили на главную роль.

- …….

- И это всё благодаря Ин Сопу.

Ли У Ён, даже не моргнув глазом, нес эту несусветную чушь.

- …Когда это решилось?

- М-м, ещё до приезда в Корею.

- Почему вы не сказали?

- Потому что ты не спрашивал?

- ……

Ин Соп нарочно не заговаривал о работе, чтобы не создавать ему стресс.

- Ты меня не поздравишь? - спросил Ли У Ён, глядя на застывшего на месте Ин Сопа.

- Поздравляю… - выдавил Ин Соп и, подняв руки, обнял Ли У Ёна за спину. Прошло совсем немного времени, прежде чем послышались его тихие всхлипы. Всё то колоссальное напряжение, что сковывало его последний месяц, вмиг исчезло.

- Плачешь? Надеюсь, ты не слишком на меня злишься?

- …Вы ужасный человек.

- Тогда бей меня так сильно, как сильно злишься. Я всё стерплю.

Ин Соп поднял руку и действительно ударил его по спине — правда, так слабо, что это было больше похоже на касание. Плечи Ли У Ёна слегка затряслись от беззвучного смеха. Затем он наклонился и одним резким выдохом задул свечи.

- Поздравляю вас, - повторил Ин Соп уже чуть более окрепшим, хотя всё еще плаксивым голосом.

- Это всё благодаря тебе. Так что сегодня…

Ли У Ён придвинулся к самому уху Ин Сопа и начал что-то шептать. Спустя мгновение уши Ин Сопа вспыхнули пунцовым цветом.

Кот, пытаясь поймать струйку дыма, поднимающуюся от погасших свечей, несколько раз взмахнул лапой в воздухе, но быстро потерял интерес и лениво зевнул.

Среди череды спокойных будней подходил к концу один немного особенный день.

Продолжение следует...

История преднамеренной любви

2026-04-27T14:25:56.306Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 8. Экстра 02.1

- Ой, точно. Молоко! - воскликнул Ин Соп, сверяясь со списком покупок. Они только что миновали отдел молочных продуктов. - Я быстро сбегаю и вернусь. Подождите здесь.

- Пойдемте вместе, - улыбнулся Ли У Ён.

- Тележка тяжёлая. К тому же отдел совсем рядом, за углом.

То ли из-за выходных, то ли по какой-то другой причине, обычно пустующий супермаркет сегодня был забит людьми.

- Тогда я подожду здесь.

Ин Соп кивнул и поспешил к рядам с молоком. Найдя нужную марку, он проверил срок годности и взял пакет.

- Готово.

Прижимая к себе большую упаковку молока, он двинулся обратно. Но стоило ему завернуть за угол стеллажа...

- Извините!

Услышав корейскую речь, Ин Соп невольно втянул голову в плечи. Сердце бешено заколотилось.

- Вы ведь Ли У Ён, верно?

Две женщины приблизились к Ли У Ёну и осторожно спросили. Тот, в солнцезащитных очках, сделал вид, что не слышит, и продолжал разглядывать товары на полках.

- А? Может, не он?

- Да точно он! Одно лицо. Спроси еще раз.

Женщина на этот раз похлопала его по плечу. Ли У Ён наконец повернул голову.

- Вы ведь Ли У Ён, да?

- Я совершенно не понимаю, о ком вы говорите, - ответил он с безупречной улыбкой на английском.

- С ума сойти. Ты слышала голос?

- Ничего себе.

- Даже если это не Ли У Ён, когда ещё в жизни с таким мужчиной заговоришь.

Женщины, возбуждённо перешёптываясь, искоса поглядывали на Ли У Ёна. Он положил в тележку печенье и неторопливо скрылся за следующим рядом.

- Наверное, метис? Надо было получше лицо рассмотреть.

- Ну и правда, что Ли У Ёну делать в таком месте? Куда он вообще подевался? С тех пор как он пропал, ни кино, ни дорамы смотреть не хочется.

- И не говори. Актер такого уровня, с такой внешностью и талантом - Ли У Ён был единственным в своем роде.

- Это всё из-за той истории с Чхве Ён Со... Какого актера потеряли. Как вспомню - аж бесит.

- Большая потеря для индустрии. Ты видела ту статью, что недавно вышла?

Голоса постепенно затихали. Ин Соп дождался, пока девушки окончательно скроются из виду, и только тогда вышел из-за стеллажа. Ли У Ёна нигде не было. В следующем ряду тоже.

- Ох...

Он не решался позвать его по имени, боясь, что те девушки могут услышать. С встревоженным лицом Ин Соп метался взглядом по сторонам. В этот момент что-то холодное внезапно коснулось его щеки.

- ……!

Ин Соп вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял Ли У Ён, поигрывая банкой пива.

- А... Ох...

Ли У Ён забрал молоко из рук Ин Сопа, опустил его в тележку и спросил:

- Всё купили?

Ин Соп молча кивнул.

- Пойдем?

Ин Соп снова кивнул.

Загружая пакеты в машину, Ли У Ён спросил:

- Заедем по пути в кафе-мороженое?

За продуктами вполне могли бы съездить и слуги. Однако Ин Соп настаивал: нужно как можно меньше стеснять родственников Ли У Ёна, поэтому такие дела, как закупка продуктов, он берет на себя. Поначалу У Ёну это казалось утомительным, но со временем ему даже понравилось - ездить за покупками, кататься по городу или заглядывать куда-нибудь по пути, так что он перестал возражать.

- Мороженое?

- В то место, куда мы заходили в прошлый раз.

Ли У Ён терпеть не мог сладости вроде мороженого, но ему нравилось наблюдать за Ин Сопом. Тот замирал перед витриной, выбирая вкус с таким восторгом, что напоминал щенка с сияющими глазами. Ради этого зрелища У Ён был готов заезжать туда снова и снова.

Ин Соп молча кивнул.

Выезжая с парковки, Ли У Ён включил радио. Заиграла песня певицы, недавно скончавшейся от передозировки. Ин Соп любил эту композицию. У Ён прибавил громкость. В обычное время Ин Соп обязательно бы что-нибудь сказал о песне, но сейчас он лишь молча смотрел в окно.

- Что приготовим на ужин?

Вечером все слуги уходили, и приготовление ужина ложилось на них двоих.

Услышав вопрос, Ин Соп продолжал отсутствующим взглядом смотреть на проплывающий мимо пейзаж.

- Ин Соп.

- А... да. Простите. Я немного задумался. Что вы сказали?

- Я про ужин. Есть что-нибудь, что вы хотите съесть?

- Всё, что угодно, подойдет.

От этого безучастного ответа Ли У Ён слегка нахмурился. Он прижал машину к обочине и затормозил.

- Что случилось? - спросил Ли У Ён.

Ин Соп моргнул и ответил: «Ничего, всё в порядке».

- Мы же договорились быть честными друг с другом.

Это было их взаимное обещание. Уважать личное пространство друг друга, но всегда честно отвечать на прямые вопросы.

Ин Соп немного помедлил, а затем прошептал: «Мне не очень хорошо». Крупная ладонь Ли У Ёна тут же легла на лоб Ин Сопа.

- У тебя небольшой жар.

Его рука, закрывавшая почти весь лоб, задержалась надолго, прежде чем отстраниться.

- Почему сразу не сказал?

- …До этого всё было нормально.

Ли У Ён взялся за руль. Он развернул машину и поехал обратно.

- Куда мы едем?

- В больницу.

- Всё в порядке. Я просто немного устал, вот и всё.

- Мы ведь договорились: когда ты болеешь, ты слушаешься меня.

И это тоже было их обещанием. В случае болезни Ин Соп при любых обстоятельствах должен подчиняться словам Ли У Ёна.

Ин Сопу ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Ли У Ён слегка похлопал его по щеке и мягко добавил: «Прикрой глаза ненадолго».

Ин Соп послушно закрыл глаза.

* * *

- Температура поднялась чуть выше, чем была, - произнес Ли У Ён, и на его лице на мгновение промелькнула тень суровости, когда он взглянул на термометр.

- Простите… - извинился Ин Соп.

- Раз понимаешь, что виноват, значит, должен поскорее поправиться.

Ли У Ён положил влажное полотенце на лоб Ин Сопа. В больнице диагностировали обычную простуду; врач добавил, что стоит выпить лекарство и хорошенько отоспаться, тогда к утру всё пройдет. Ин Соп всегда заболевал, стоило только начаться смене сезонов - это был один из тех фактов, которые У Ён узнал, только когда они стали жить вместе. Когда Ин Соп болел, он становился на редкость капризным и требовал много внимания, но Ли У Ён охотно за ним ухаживал.

- Кажется, я слишком часто болею… Извините.

- Ну, у меня ведь тоже кое-что болит.

- У вас? Что болит? - даже в таком состоянии Ин Соп всполошился и попытался приподняться.

Ли У Ён уложил его обратно и, со смешком постучав пальцем по своей голове, указал:

- Здесь. Раз ты живёшь со мной, считай, что будешь ухаживать за мной всю жизнь.

Он поправил простыню, придвинул стул и сел у кровати Ин Сопа.

- Почитать тебе?

Ин Соп едва заметно качнул головой.

- Тогда будешь спать? - снова спросил Ли У Ён.

- Да, - ответил Ин Соп и закрыл глаза.

Наблюдая, как смыкаются его ресницы, Ли У Ён затаил дыхание. Его горячие щёки алели, как спелый персик.

Каждый раз, чувствуя влечение к больному, Ли У Ён понимал, насколько он бесстыден.

Вскоре дыхание Ин Сопа стало ровным. Ли У Ён осторожно провел ладонью по его лицу.

«Необязательно быть таким красивым, даже когда ты болен».

Сменив полотенце, Ли У Ён взял книгу, которую читал вчера, и снова опустился на стул.

* * *

- …Который час? - спросил Ин Соп, сонно моргая.

- Хм, уже за восемь, - ответил Ли У Ён.

За окном уже сгустились сумерки. Ли У Ён приложил ладонь ко лбу Ин Сопа и с облегчением пробормотал: «Температура спала».

- Хочешь чего-нибудь поесть?

- Совсем нет аппетита.

- Даже если нет, надо поесть, чтобы выпить лекарство. Подожди немного.

Ли У Ён закрыл книгу и встал. Ин Соп схватил его за край одежды. Тот удивлённо обернулся.

- …Я хочу спуститься вместе с вами.

Вот оно что. Ли У Ёну нравились его капризы. Он закутал Ин Сопа в простыню и поднял на руки.

- Обхвати меня за шею, чтобы не упасть.

Ин Соп послушно обвил его шею руками. Пока они спускались на первый этаж, он смирно висел на Ли У Ёне, прижимаясь к нему.

Ли У Ён опустил его на диван.

- Сиди здесь смирно.

Он ушел на кухню и вскоре вернулся с тарелкой супа и горячим чаем. Ин Соп осилил лишь полпорции, после чего покачал головой, давая понять, что больше в него не влезет.

- Тогда выпей хотя бы чай.

- …Мне нехорошо.

- Тошнит?

- Если съем еще хоть немного…

Ли У Ёну ничего не оставалось, кроме как убрать поднос. Он обнял Ин Сопа прямо через простыню и принялся мерно, успокаивающе похлопывать его по спине.

- Хочешь, завтра я отвезу тебя к родителям?

- Нет. Я ведь только на прошлой неделе у них был, - ответил Ин Соп и улыбнулся.

Улыбка его была очаровательна. У Ён долго смотрел на него, завороженный этой красотой, а затем, словно признавая свое полное поражение, пробормотал себе под нос:

- Тогда что мне для тебя сделать?

В этот момент он был готов исполнить любое, даже самое безумное желание Ин Сопа.

Ин Соп, завозившись в своем коконе из простыни, осторожно начал:

- Тогда… могу я попросить вас об одном одолжении?

* * *

- Ты уверен, что этого достаточно?

- Да.

Ли У Ён подавил сухой смешок.

То, о чём попросил Ин Соп, было фильмом Ли У Ёна. Его самой первой работой - независимым кино.

- Я ещё тогда, когда вы только начали проявлять ко мне симпатию, понял, что у вас весьма специфический вкус.

Ли У Ён взял пульт и нажал на кнопку воспроизведения. Фильм начался. Ин Соп поначалу немного нервничал и возился в своём коконе, смущённый тем, что они смотрят это вместе, но вскоре замер, уставившись на экран с отсутствующим лицом.

В его глазах была страсть, как у юноши, страдающего от первой любви.

Ли У Ён уложил его голову себе на плечо. Фильм был недлинным. Когда пошли титры, Ин Соп наконец выдохнул.

- Тебе правда это нравится?

Даже будучи исполнителем главной роли, он считал это кино невероятно скучным.

- Да. Мне очень нравится, - с улыбкой ответил Ин Соп. Его лицо выглядело куда свежее и бодрее, чем прежде.

После отъезда из Кореи они оба старались не говорить о прошлой работе Ли У Ёна. Не смотрели вместе фильмы с его участием, не обсуждали его будущие проекты.

- Сколько раз ты смотрел этот фильм?

- Не знаю. Я не считал. Кажется, больше пятидесяти…

Ли У Ён негромко рассмеялся.

- И что мне с вами делать, раз я вам так сильно нравлюсь?

- И правда... - тихо поддакнул Ин Соп. А затем, застенчиво улыбнувшись, добавил: - На самом деле, английские субтитры к этому фильму переводил я.

- Ты? - Ли У Ён недоуменно вскинул брови. - Разве ты был тогда в Корее?

По времени это совершенно не сходилось, да и слышал он об этом впервые. Ин Соп покачал голвой.

- Позже я ради интереса выложил свой перевод в фан-кафе, и режиссер Ким Чжон А прислала мне письмо. Она сказала, что хочет использовать мой английский скрипт, потому что он гораздо лучше того, что был у неё. Так что позже субтитры заменили на мои.

Зная скверный и эксцентричный характер режиссера Ким, в это вполне можно было поверить.

- И тебе за это заплатили?

- Нет. Я всё равно делал это для души, поэтому отказался от денег.

- В будущем, если представится такая возможность, бери хотя бы небольшую плату. Твоё драгоценное время не предназначено для того, чтобы раздавать его бесплатно.

Ин Соп послушно кивнул.

- И всё же кое-что я получил.

- И что же?

- …Тот самый сценарий, которым вы пользовались во время съёмок.

Ин Соп тихонько рассмеялся. Ли У Ён тяжело и протяжно вздохнул. Заметив его недовольство, Ин Соп тут же испуганно сжался.

- Вы сердитесь?

Ли У Ён хотел было ответить «нет», но передумал.

- Да, немного.

- Простите. Я просто…

Договорить он не успел - его слова были прерваны внезапным поцелуем. Ли У Ён осторожно прикусил губы Ин Сопа, а затем отпустил. Разогретые лихорадкой слизистые мягко соприкоснулись и разошлись.

- Порой ты ведёшь себя так мило, что это выводит меня из себя.

Кончик носа У Ёна коснулся носа Ин Сопа. Изменив угол, он снова накрыл его губы своими. Поцелуй, начавшийся нежно, постепенно становился всё глубже, пока в конце концов Ин Соп не оказался поваленным на диван.

- Ха-а…

Ин Соп прерывисто задышал, а Ли У Ён, навалившись на него всем телом, едва заметно улыбнулся.

- Насколько сильно?

- Что?

- Я спрашиваю, насколько сильно ты меня любишь?

Задавая этот вопрос, Ли У Ён окончательно убедился, что пал ниже некуда. То, что его искренне начали волновать такие вещи, было пределом. У него больше не осталось в запасе ни одной циничной мысли, чтобы прикрыть это мальчишеское любопытство.

- И давай без всяких «выше неба, глубже океана».

- ……!

Ин Соп заметно вздрогнул, похоже, именно это он и собирался сказать. Ли У Ён намеренно навалился на грудь Ин Сопа всем своим весом, придавливая его к дивану, и коротко потребовал: «Живее».

Ин Соп на мгновение задумался, а затем заговорил:

- Возможно, вам будет неприятно это слышать, но…

Ли У Ён хмыкнул и растянул губы в улыбке, чуть качнув головой, мол: «Ну же, попробуй».

- Мама всегда говорила мне одну вещь. Что у моих биологических родителей наверняка были свои причины. Она просила меня никогда не ненавидеть их. Говорила, что оставить ребенка, которого носила под сердцем десять месяцев, и больше никогда его не видеть - это само по себе самое страшное наказание, которое только можно понести.

Слова, достойные тех, кто вырастил Чхве Ин Сопа.

- Раньше я тоже так думал, но в последнее время мое мнение изменилось. Теперь я хочу… чтобы они просто забыли меня навсегда. Ведь я живу так хорошо, и было бы несправедливо, если бы они продолжали страдать, оставаясь в плену прошлого.

В его черных глазах светилась та самая чистая доброта - то, чем сам У Ён не обладал бы, даже если бы прожил тысячу жизней. Ли У Ён кивнул: «Понятно».

- …Но я хочу, чтобы с Ли У Ёном всё было иначе.

- ……?

- Если вдруг… если по какой-то немыслимой причине мы расстанемся, я хочу, чтобы вы меня не забывали. Я вовсе не желаю вам несчастья, просто… иначе это будет несправедливо.

Ин Соп прямо сейчас заявлял: он сам никогда, ни при каких обстоятельствах не забудет Ли У Ёна.

У Ён выдохнул - коротко, судорожно. В месте, которое он считал абсолютно пустым, вдруг разлилось невероятное, пугающее чувство полноты. Ему стало трудно дышать.

- Ты думаешь, я расстанусь с тобой? - низким голосом спросил Ли У Ён.

Ин Соп едва заметно качнул головой.

- А ведь это был твой единственный шанс на спасение, - прошептал Ли У Ён, слегка прикусив губу Ин Сопа и тут же отпустив. - …Раз уж ты сам его отшвырнул, потом не жалей - будет поздно.

Ли У Ён знал наверняка: день, когда он сам предложит расстаться, не наступит никогда.

Ин Соп поднял руки и крепко обхватил У Ёна за шею.

- …Я никогда не пожалею. Наоборот, кажется, это был мой самый удачный «бросок».

Услышав этот тихий шепот прямо у самого уха, Ли У Ён не выдержал и рассмеялся.

Они так и остались лежать на диване, целуясь и перебрасываясь ничего не значащими фразами, пока не посмотрели вместе еще два фильма. Под конец последнего Ин Соп, уже засыпая, сонно пробормотал, что когда-нибудь он подучится еще и переведет абсолютно все работы, в которых снимался У Ён. Ли У Ён ничего не ответил, лишь продолжал ласково гладить его по голове.

Звонок от директора Кима раздался неделю спустя.

Продолжение следует...

История преднамеренной любви

2026-04-26T20:46:00.825Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 8. Экстра 01.2

- О чём ты так задумался? - вопрос Логана заставил Ин Сопа вздрогнуть и вернуться в реальность.

- А? Что ты сказал?

- Спрашиваю, о чём ты так глубоко задумался.

- Да так, ни о чём, - Ин Соп улыбнулся и покачал головой. Повертев в руках пустой стакан, он поднялся с места. - Я отойду на минутку.

Извинившись перед братьями, он вышел. Ли У Ёна, который ушёл довольно давно, на первом этаже нигде не было. Ин Соп поднялся на второй этаж и осторожно постучал в его дверь, но за ней стояла тишина.

Где же он может быть?

Оглядевшись, Ин Соп уловил терпкий, едкий запах, доносившийся с балкона второго этажа. Как он и ожидал, Ли У Ён был там - курил и пил в одиночестве.

- Пришёл? - Ли У Ён обернулся и улыбнулся, заметив Ин Сопа.

- …Вы ещё не спите?

- Ага, не спится что-то.

Ин Соп подошёл и встал рядом с ним.

- Простите меня.

- За что?

- За то, что я отпрянул тогда… Это вовсе не потому, что я вас стесняюсь или что-то в этом роде. Правда.

Ли У Ён, не вынимая сигарету изо рта, слегка прищурился.

- Я просто испугался, что это может как-то навредить вам.

- Но я ведь больше не знаменитость? - Ли У Ён затушил сигарету в пепельнице.

- Я не из-за этого злюсь.

- …….

Это не означало, что он не злится вовсе. Ин Соп на мгновение задумался, прежде чем снова заговорить.

- Я знаю, что их визит без предупреждения - это очень грубо. Я извиняюсь за своих братьев. Я сейчас же спущусь и отправлю их домой.

Даже если это была просьба матери, заявляться без звонка - явное нарушение границ. Для самого Ин Сопа они были любимыми братьями, но для Ли У Ёна они оставались совершенно посторонними людьми.

- Почему это ты извиняешься?

- А? Потому что они мои братья…

- Тогда ты и за то, что они так беспардонно к тебе липнут, тоже извинишься?

Ин Соп несколько раз растерянно моргнул, прежде чем осознал смысл слов Ли У Ёна, и тихонько рассмеялся.

- Они только с виду такие громилы, а в душе совсем дети. Они всегда были такими, с самого детства. Ужасно любят подурачиться и…

- И ты позволишь им и дальше лапать тебя как вздумается?

- …Но это же мои братья.

Уголок рта Ли У Ёна дернулся в кривой усмешке.

- Они тебе не братья.

- Что?

- Вы же чужие люди. Ты и они.

Лицо Ин Сопа мгновенно побледнело. Было ощущение, будто на него вылили ушат ледяной воды. Не зная, что ответить, он лишь беззвучно шевелил губами, а затем низко опустил голову. В глазах защипало от подступивших слез.

- …Пожалуйста, не говорите так.

Голос Ин Сопа дрожал. Он не ждал, что Ли У Ён полюбит его семью, но не мог смириться с тем, что тот отрицает их родство. Эти люди любили его так сильно, что он ни разу в жизни не упрекнул судьбу за то, что биологические родители когда-то его бросили.

Из больших глаз Ин Сопа одна за другой покатились слезы. Ли У Ён тихо выдохнул сквозь зубы: «Чёрт».

- Прости, - тут же извинился он. - Я сказал не подумав. Извини.

- …Ничего, - Ин Соп поспешно вытер слезы. - Я спущусь и провожу братьев. Простите, что заставил вас нервничать.

Ли У Ён перехватил его за запястье и притянул к себе. Ин Соп уткнулся ему в грудь.

- Кажется, я перебрал с алкоголем. Прости, Ин Соп. Я не хотел тебя ранить.

- Всё в порядке, - Ин Соп выдавил слабую улыбку.

У Ён стер слезинки, запутавшиеся в ресницах Ин Сопа, и мягко поцеловал его в лоб.

- Уже поздно, скажи братьям, пусть остаются на ночевку.

- Нет-нет. Аарон не пил, он сможет довезти их.

- Ты же сам сказал, что они дети. Разве можно отпускать детей одних в такую глухую ночь? - У Ён снова прижался губами к щеке Ин Сопа. - На первом этаже полно пустых комнат, пусть ложатся где угодно.

- Спасибо. И еще раз… простите.

Ли У Ён наконец выпустил его из объятий.

- Тогда я пойду спать. Доброй ночи.

- …Спокойной ночи.

Проводив его взглядом, Ин Соп еще долго стоял в тишине на балконе.

* * *

Тук-тук.

Раздался тихий, осторожный стук. Ли У Ён закрыл книгу и отложил её на столик.

- Входите.

Ин Соп, уже переодетый в пижаму, робко приоткрыл дверь.

- …Вы читали?

- Как раз собирался ложиться.

Ин Соп закрыл за собой дверь.

- А братья?

- Они уже спят внизу.

- Почему же вы не спите, Ин Соп?

- Я хочу спать вместе с вами, Ли У Ён.

Выражение лица Ли У Ёна на мгновение застыло. Затем он мягко улыбнулся и покачал головой.

- Я сегодня выпил и немного устал. Ложитесь сегодня один, Ин Соп.

Ин Соп прекрасно понимал, что тот лжет.

Ли У Ён был не из тех, кто жалуется на усталость, да и выпито было не так много, чтобы это на него повлияло. За то время, что они жили вместе, их отношения не всегда были безоблачными. Случались и ссоры. И каждый раз в такие моменты Ли У Ён проводил между ними четкую черту. Поначалу это сбивало Ин Сопа с толку, но лишь недавно он осознал: это был способ У Ёна защитить самого себя.

Ин Соп молча подошел к кровати. Положив руки на плечи Ли У Ёна, который смотрел на него с явным недоумением, он прижался к его губам. Их дыхание смешалось в мягком касании, после чего Ин Соп отстранился.

- …Я хотел сказать, что хочу спать с вами именно в этом смысле.

Ли У Ён в замешательстве нахмурился.

- Думаю, сегодня не стоит, - ответил он, пытаясь мягко оттолкнуть Ин Сопа. - Я боюсь, что сегодня не смогу сдержаться… Прости, Ин Соп.

- Вам и не нужно сдерживаться.

Ин Соп взял руки Ли У Ёна и сам обвил ими свою шею.

- …Можете даже сделать мне больно.

Ин Соп всё ещё прокручивал в голове слова, сказанные У Ёном на балконе. Они ранили его. Но именно поэтому он хотел доказать: что бы ни случилось, его чувства не изменятся.

- Даже если так… я не стану вас ненавидеть или презирать. Делайте… что захотите.

В следующее мгновение Ин Сопа впечатало в матрас. Ли У Ён навис сверху, осыпая его яростными поцелуями и жадно прижимая к себе. Его захлестнула волна эмоций, с которой было почти невозможно совладать. Одной рукой он зарылся в волосы Ин Сопа, а другой рывком стянул с него пижамные штаны. Свободная ткань соскользнула в одно мгновение.

- Ха… Ты что, пришел даже без белья?

Белоснежные бедра Ин Сопа оказались полностью обнажены. Ли У Ён крепко сжал их, разводя в стороны, и переспросил:

- Я спрашиваю, ты сам снял трусы и пришёл сюда, чтобы отдаться мне?

Ин Соп кивнул.

Каждый раз, когда Ли У Ён произносил нечто подобное, жар стыда и смущения подкатывал к самому горлу Ин Сопа, но сейчас он хотел быть предельно честным.

- …Я пришёл, потому что хотел этого. С вами, У Ён…

Ин Соп, дрожа, раздвинул ноги. Руки Ли У Ёна, сжимающие его бёдра, напряглись. Он затаил дыхание и опустил голову между его ног.

- …Не надо этого делать, - сказал Ин Соп, схватив его за предплечья.

- Если недостаточно расслаблю, порвёшь. Сегодня я не буду сдерживаться.

- Дело не в этом… - начал было Ин Соп, но голос его затих. - Перед тем как прийти, я…

Ли У Ён медленно, едва слышно усмехнулся. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на ярость, отчего Ин Соп окончательно оцепенел.

- …Ай!

Тело Ин Сопа выгнулось от резкого, бесцеремонного вторжения. Ли У Ён не дал ему и секунды на передышку, двигаясь мощно и напористо. В его глазах не осталось и следа рассудка - лишь животный блеск, рождённый чистой похотью и тёмным, не знающим границ вожделением.

- С таким невинным лицом вытворять такие развратные вещи… Блядь, ты меня с ума сводишь.

- А! Ах…! Ы-ыт…!

Горячая плоть безжалостно входила в него снова и снова. Ин Соп вцепился пальцами в простыни, готовый закричать, но внезапно вспомнил о спящих внизу братьях и поспешно зажал рот ладонью. В глазах Ли У Ёна вспыхнул странный, недобрый огонёк.

- …Ты что, сейчас, серьёзно? Переживаешь о своих братьях внизу?

Он сжал ягодицы Ин Сопа и притянул его к себе. Твёрдые мужские кости с глухим звуком ударялись о его тело.

- Я же говорил тебе… когда мой член внутри тебя, не смей думать ни о ком другом.

При каждом отрывистом слове твёрдый член раздирал его. Ин Соп, тяжело дыша, вцепился в руки Ли У Ёна. Его большие глаза, полные слёз, чего-то требовали.

- …Пожалуйста, - прошептал он дрожащим голосом. - …Поцелуйте меня. Пожалуйста.

Ли У Ён тяжело сглотнул. В груди разлился невыносимый, обжигающий жар. Если бы Ин Соп прямо сейчас попросил его кого-нибудь убить, он бы, не раздумывая, бросился босиком исполнять приказ и свернул бы любому шею. Но всё, чего хотел Ин Соп — это всего лишь поцелуй. Он был настолько невыносимо, до боли любим, что У Ёну хотелось буквально сожрать его целиком, от макушки до кончиков пальцев.

Ли У Ён, как тот и просил, поцеловал его и обнял за спину.

- А… мх-х… ах…

С каждым мощным толчком бедер У Ёна стоны Ин Сопа рассыпались прямо в их поцелуе. Языки сплетались, дыхание становилось общим и рваным. Мягкая кожа Ин Сопа уже покрылась потом.

- Ха-а…, хорошо? - спросил Ли У Ён.

Ин Соп, всхлипывая, усердно кивал.

- Хорошо…

- Даже когда уложил младших братьев внизу и трахаешься с мужчиной, …тебе хорошо? - в глазах Ли У Ёна блеснула жестокая усмешка.

Каждый раз, когда он получал очередное доказательство того, насколько Ин Соп - другой человек, насколько он ему «не пара», его охватывала глухая ярость. Как бы он ни старался, он понимал, что они никогда не станут одинаковыми. И это осознание приносило почти физическую боль, вызывая удушающее чувство неполноценности.

- …Я люблю вас, - прорыдал Ин Соп, прижимаясь губами к руке У Ёна. - У Ён, я люблю вас… правда… очень сильно… люблю, ах-х!

Ин Соп предлагал свою непоколебимую любовь в ответ на всё то темное и грязное, что копилось в душе У Ёна.

- Блядь.

Ли У Ён до крови закусил нижнюю губу. Из-под его зубов вырвалось тяжелое, почти звериное дыхание. Он намертво вцепился в тонкую талию Ин Сопа обеими руками и начал двигаться так, словно хотел буквально пробить его своим членом.

- А-а! Ах! Хы... а-а!!

Ин Соп, издавая дрожащие стоны, не знал, куда себя деть. Его дырочка пульсировала и сжимала мужской член.

- Будь я твоим братом... - начал Ли У Ён.

Белоснежное тело Ин Сопа, охваченное жаром, билось на простынях, словно пришпиленная булавкой бабочка.

- ...Я бы каждую ночь забирался к тебе в постель.

Ли У Ён, глядя ему прямо в глаза, изливал свои грязные желания.

- И плевать, текла бы в нас одна кровь или нет. Я бы каждую ночь раздвигал тебе ноги и трахал тебя, вгонял бы свой член и заливал бы тебя спермой.

От одной этой мысли, полной стыда, Ин Соп снова покачал головой, а его веки покраснели. Он был до того мил, что Ли У Ён, наклонившись, прикусил его за ухо и тихо прошептал:

- Ну и как тебе мысли о том, чтобы трахаться с таким братом, как я?

- ...Хы-ык.

Ин Соп окончательно разрыдался. Его темные зрачки, влажные от слез, мерцали в полумраке. Ли У Ён крепче прижал его к себе, стараясь войти как можно глубже. С каждым сокрушительным толчком тело Ин Сопа буквально подбрасывало на кровати.

- Ха-а, знаешь, как глубоко я вошёл?

Ин Соп лишь качал головой, пока слезы скатывались по его щекам.

- …Вошёл вот сюда.

Ли У Ён, надавив ладонью на его плоский живот, продолжил:

- Хочешь, я сделаю тебе ребёнка?

На его вопрос Ин Соп широко раскрыл глаза.

- Я спрашиваю, хочешь ли ты забеременеть от моей спермы.

- …Нет, ах! …А-а, хгх!..

Ли У Ён беспорядочно вбивался в него. Казалось, его твердое тело, наносящее глухие удары, в отчаянии пытается оставить след своего существования внутри Ин Сопа.

- Скажи, что хочешь. Скажи, что хочешь моего ребенка.

Он знал, что это невозможно, но жаждал принадлежать Ин Сопу в любой форме. И хотел, чтобы Ин Соп подтвердил это.

- Я не… могу… Ах, хыт, а-а-а! У Ён, мне… тяжело…

Из-за того, что Ли У Ён был сильно возбужден, его плоть, терзавшая Ин Сопа, раздулась и стала в несколько раз тверже обычного. От этого давления Ин Соп едва не задыхался.

- Ну же, просто скажи это. А? - снова принялся уговаривать его Ли У Ён.

Приближался момент разрядки, но У Ён зажал его член ладонью, не давая кончить.

- Ха-а, а-а… хык, У Ён…

Ли У Ён осыпал его лоб, щеки и глаза бесконечными поцелуями, продолжая упрашивать: «Скажи это, ну же, поскорее, всего один раз». Его ласковый голос словно облизывал ухо. Ин Соп, не зная, что делать с нарастающим чувством оргазма, наконец с трудом разомкнул дрожащие губы.

- Сделайте… это… Я хочу… забеременеть… хы-ыт.

Ли У Ён прищурился и с силой вбил в него свой член. Рыдающий Ин Соп издал высокий стон, его тело забилось в конвульсиях. В то же мгновение его живот обдало чем-то теплым.

Возбуждённый следами оргазма, Ли У Ён снова вонзился в него. Это уже был не человеческий секс, а спаривание зверя ради размножения. Его дыхание резко замерло, а мышцы бедер натянулись. В пульсирующее нутро Ин Сопа Ли У Ён изверг свое семя. Удерживая это маленькое, худое тело, словно и правда пытаясь зачать ребенка, он выплеснул огромное количество спермы. Она стекала между плотью и входом, пропитывая простыни.

Сделав еще несколько толчков бедрами, Ли У Ён изверг в Ин Сопа всё, что осталось. Когда эякуляция полностью закончилась, Ин Соп, тяжело дыша, безвольно растянулся на кровати.

- ……!

Рука, протянутая сзади, крепко обхватила член Ин Сопа.

- Ах, подождите немного…

Он только что кончил, и его чувствительная плоть отзывалась колкой болью даже на простое касание ладони. Ин Соп попытался вывернуть бедра, чтобы высвободиться, но Ли У Ён не ослабил хватку.

- У Ён…

Огромная ладонь Ли У Ёна принялась безжалостно терзать его. От силы, с которой он сжимал и растирал головку, Ин Соп забился в лихорадочной дрожи. Член мужчины, который тот всё еще не вынул, и излитая сперма шевелились и пульсировали внутри него.

- По-подождите, слишком… а… ха, а-а!

Из-за мощной стимуляции спереди и сзади перед глазами то и дело вспыхивали белые пятна. Всё тело онемело. Не зная, что делать, Ин Соп вцепился в руки Ли У Ёна.

- У Ён, У Ён… странно, а-а, а-а-а, пожалуйста, на секунду… отпустите… ха-а.

Горячее дыхание Ли У Ёна коснулось его шеи. Словно хищник, пробующий на вкус мясо беззащитной добычи, он медленно прикусывал и облизывал его шею.

- Всё в порядке, расслабься.

- Нет, это странно… а, мне страшно… не хочу.

В противовес его неспешным ласкам сверху, внизу всё двигалось беспорядочно и грязно. Ин Сопа передернуло от ощущений, поднимавшихся по паху. Ему было страшно. Это не было похоже на привычное удовольствие. Его словно подбрасывало на головокружительную высоту, а затем швыряло в бесконечную пропасть. Из-за острого позыва внизу живота пальцы ног Ин Сопа судорожно скребли простыни.

- Пожалуйста, на миг… У Ён, я не могу, это… не хо…!

С кончика члена Ин Сопа брызнула вода. Полупрозрачная жидкость потекла ручьем. Это не было обычным семяизвержением - вода, хлынувшая из него, насквозь пропитала простыни. Ин Соп содрогнулся всем телом и прерывисто выдохнул.

Ли У Ён, слегка удивлённый, посмотрел на него сверху вниз.

- Надо же, мужчины тоже могут сквиртить.

От этих слов Ли У Ёна Ин Соп, словно очнувшись, разрыдался.

- Я же говорил, что не хочу… хык.

Редко он так громко плакал, зарывшись лицом в подушку. Ли У Ён, сдерживая нахлынувший оргазм, вытащил член и обнял его сзади.

- Всё в порядке. Ты не сделал ничего плохого.

Ин Соп покачал головой.

Ему было невыносимо стыдно и унизительно. Когда Ин Соп зарыдал в подушку, словно ребенок, на губах Ли У Ёна заиграла улыбка.

- Хороший мой. Ну же? Я же говорю, всё нормально.

- …Хык, я же… говорил… не надо…

Всхлипывая, Ин Соп слабо попытался оттолкнуть Ли У Ёна. Это было всё, на что его хватило. Даже заявляя, как сильно ему это не нравится, он ограничился лишь этим.

«Вот поэтому такие подонки, как я, окончательно теряют всякие границы».

Проглотив горькую усмешку, Ли У Ён притянул Ин Сопа к себе вместе с простынями.

- Прости. Для тебя такое пока еще чересчур.

- …Я не хочу этого. Не хочу… больше никогда… такого…

- Да, больше не буду, - ответил Ли У Ён, поднимая его на руки.

Ин Соп, продолжая горько плакать, крепко обхватил его за шею.

Он был слишком красив. Настолько красив, что это бесило.

Почему, ну почему он узнал об этом только сейчас?

- Я тебя помою.

Ин Соп кивнул.

Ли У Ён на руках отнес его в ванную.

Пока ванна наполнялась, Ли У Ён ввел пальцы в Ин Сопа, чтобы вычистить сперму. Стоило ему начать двигать пальцами внутри, как Ин Соп прерывисто задышал, а его нутро судорожно запульсировало. Вид того, как из розового входа по узким бедрам Ин Сопа стекает сперма, стал последней каплей - Ли У Ён не выдержал и снова набросился на него.

Вымыв в итоге окончательно обессиленного Ин Сопа, У Ён решил, что не может оставить его спать на влажных простынях, и перенес в его собственную комнату.

Он лег рядом, обнимая Ин Сопа и обещая, что на этот раз они будут просто спать. Но стоило ему встретиться взглядом с его припухшими от слез глазами, как рассудок Ли У Ёна снова помутился. На кровати Ин Сопа Ли У Ён излился еще дважды. Ин Соп, разумеется, тоже кончил несколько раз.

В итоге на следующий день Ин Соп так и не смог подняться с постели.

* * *

- Тогда передавай брату привет, - Логан с улыбкой помахал рукой. Стоящий рядом Нейтан последовал его примеру. Ли У Ён ответил им вежливым, едва заметным кивком, сохраняя на лице маску любезности.

- Ему совсем плохо? - Аарон, уже собиравшийся уходить, замер на пороге и обернулся.

- Похоже, у него небольшая простуда. Он принял лекарство, так что до полудня будет крепко спать.

Несмотря на ответ Ли У Ёна, Аарон всё ещё выглядел недовольным.

- Я не могу заглянуть к нему буквально на секунду?

- Мне бы не хотелось будить больного.

Аарон тяжело вздохнул. Постояв немного в раздумьях, он перешёл на корейский:

- Хён - очень хороший человек.

- Я знаю.

Ли У Ён каждый божий день осознавал, что Чхве Ин Соп - хороший человек. Осознавал до тошноты. Ведь Ин Соп был единственным в мире существом, способным искренне любить такого ублюдка, как он.

- Вчера я спросил хёна о вас.

Пока близнецы, накачавшиеся пивом, наперебой убежали в туалет, Аарон решил задать брату прямой вопрос:

«Ли У Ён... он хороший человек?»

Если бы Ин Соп ответил «да», Аарон собирался рассказать ему всё, что знал о том инциденте. Однако, вопреки ожиданиям, Ин Соп лишь пару раз моргнул и ответил: «Нет». Аарон почувствовал такое опустошение, что у него даже пропало желание расспрашивать дальше.

В этот момент из туалета вернулся всклокоченный Нейтан и принялся восторженно вопить, что крышка унитаза открывается сама, стоит только подойти, а если сесть на него - открывается вид на океан.

«Вау, начальник твой, должно быть, безумно богат. Дружи с ним и дальше, чтобы мы могли здесь жить!»

Ин Соп лишь молча улыбнулся на эту шутку и кивнул.

«Так и будет».

Всего одна короткая фраза. Но Аарону показалось, что он прочитал мысли брата от и до.

- Похоже, вы хёну очень нравитесь.

Уголки губ Ли У Ёна дрогнули в улыбке.

- Какое совпадение, он мне тоже. Рад это слышать.

- …….

Аарон молча смотрел на Ли У Ёна. Ему не нравились эти глаза - вежливо улыбающиеся, но пропитанные высокомерием. Однако это был выбор брата, и Аарон не собирался вмешиваться. Он ни в какой форме не хотел ранить сердце своего любимого хёна.

- Могу я попросить вас об одном одолжении?

Из уст мужчины прозвучали неожиданные слова.

- Что за просьба?

- Не говорите об этом Ин Сопу. Я не хочу его волновать.

Было ясно, о чём именно просил Ли У Ён. Аарон ответил без колебаний:

- Само собой. Это совершенно не моё дело. У меня и в мыслях не было так поступать.

Ли У Ён пристально посмотрел на Аарона и тихо пробормотал под нос: «Сука, сразу видно, что брат Чхве Ин Сопа». Аарон, не расслышав, переспросил: «Что?», на что Ли У Ён тут же ослепительно улыбнулся:

- Я говорю: спасибо.

Видимо, удивлённый неожиданным ответом, Аарон на мгновение задумался, а затем сказал:

- Тогда у меня тоже будет просьба.

- Да. Говорите.

Ли У Ён, улыбнувшись, кивнул. Он разрешил ему говорить, но вовсе не собирался исполнять просьбу.

- …Приготовьте ему чай из имбиря и лимона с мёдом.

- Что?

- Каждый раз, когда хён простужался, мама готовила ему такой чай. Удивительно, но после него жар всегда быстро спадал.

Сказав это, Аарон попрощался, кивнул и сел в машину. Близнецы, высунувшись из окон, посылали воздушные поцелуи на прощание.

Ли У Ён дружелюбно помахал им рукой. Но стоило звуку мотора затихнуть, а машине скрыться из виду, как улыбка мгновенно исчезла с его лица.

«Твою мать, до единого - невыносимые ублюдки».

* * *

- Проснулся?

От мягкого голоса Ли У Ёна Ин Соп еще несколько раз моргнул, озираясь по сторонам. Внезапно он ахнул и резко подскочил на кровати.

- Который час? А ребята?..

- Давно уехали. Сейчас час дня.

Лицо Ин Сопа тут же стало расстроенным.

- Я даже не попрощался…

Ли У Ён мягко нажал ему на плечо, укладывая обратно.

- Скажи им, чтобы приезжали ещё.

Это была наглая ложь. Смотреть скучную семейную драму он не любил даже в шесть лет.

- …Спасибо.

Ин Соп, сжимая простыню, поблагодарил. Ли У Ён приложил руку к его лбу. Оставался небольшой жар.

Он взял со стола чашку.

- Чай горячий. Выпьешь немного?

Ин Соп кивнул. У Ён помог ему приподняться и поднес чашку к его губам. Сделав глоток, Ин Соп широко распахнул глаза.

- Нормально?

- …Откуда вы узнали?

- Аарон подсказал. Попросил получше присмотреть за хёном.

Ин Соп, расстроенный, нахмурился.

- Он такой добрый. Я же старший брат, а он всегда ведёт себя взрослее меня… Мне всегда так стыдно.

- Вот как.

Ли У Ён жестом велел Ин Сопу допить оставшийся чай. Когда чашка опустела, Ин Соп снова опустился на подушки. Ли У Ён заботливо подтянул простыню, укрывая его.

Послышался шум дождя.

- …Дождь идет?

- А, и правда, - Ли У Ён перевел взгляд на окно, словно только сейчас это заметил.

Глядя на его безупречный профиль, Ин Соп почувствовал, как в груди болезненно сжалось. Он знал, что Ли У Ён всю ночь не смыкал глаз, приглядывая за ним. Даже от небольшого жара или малейшего недомогания он не спал и заботился о нём.

Ин Соп тихо вздохнул.

- Что такое? - тут же отозвался У Ён, уловив этот короткий звук.

- …Просто подумал, что было бы, будь Ли У Ён-сси моим братом.

Ли У Ён коротко усмехнулся.

Он и сам, вопреки всем стараниям, в глубине души завидовал тем, кто был связан с Ин Сопом с самого рождения. Ведь Чхве Ин Соп был из тех людей, кто никогда не бросит семью, что бы его братья ни натворили.

- Иметь такого брата, как я - это же просто катастрофа, - сказал У Ён, поправляя край простыни.

Темные глаза Ин Сопа осторожно скользнули по лицу Ли У Ёна, а затем его длинные ресницы застенчиво опустились.

- …Всё было бы так же.

- Что именно?

- Даже будь Ли У Ён моим младшим или старшим братом… Наверное, я бы…

Ли У Ён наклонился и прижался к губам Ин Сопа. Это был мягкий, осторожный поцелуй без языка.

- …Договоришь остальное, когда поправишься. Сейчас я с этим не совладаю.

Ему, наверное, не стать его семьёй, но уже того, что Ин Соп так думает, было достаточно. Он чувствовал себя так, будто принадлежит его миру, и это приносило полное удовлетворение.

- Приляжете рядом?

Когда Ин Соп указал на место рядом с собой, Ли У Ён тут же лёг. Протянув руку, он обнял его голову и тихо сказал:

- Поездку на выходные я отменил.

- Что? Нет, не нужно! Жар скоро спадёт, - испуганно воскликнул Ин Соп. Он знал, сколько сил У Ён вложил в то, чтобы организовать это путешествие к его дню рождения.

- Знаю. Знаю, что скоро спадёт, - Ли У Ён погладил его по волосам. - Мы можем поехать на следующей неделе. Или через неделю.

- …….

- У нас есть следующий месяц, есть следующий год. Мы всегда сможем поехать.

В его взгляде читалась с трудом сдерживаемая жажда. Ин Соп понял, что на самом деле имел в виду Ли У Ён.

Он хотел всю его жизнь. И Ин Соп хотел того же.

- …Так и есть.

Только услышав ответ Ин Сопа, Ли У Ён закрыл глаза. Ин Соп уткнулся головой в его грудь. Вскоре дыхание У Ёна стало ровным и спокойным.

Шум дождя барабанил по окнам.

Шёл день, пропитанный горьковатым ароматом чая. Слушая мерное дыхание Ли У Ёна, Ин Соп снова закрыл глаза.

Продолжение следует...