ShortStory

Янтарная тревога

2026-01-24T10:03:50.328Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 2.1. Техас

— Приеду к открытию.

Голос Теннесси вырвал ребёнка из раздумий. Он вытянул шею. Теннесси говорил по телефону. Значит, этот странный аппарат, похожий на рацию, всё-таки работал. Впервые увидев раскладушку, ребёнок был искренне поражён, что телефон с крышкой функционирует.

— Хватит нести чушь. Увидимся.

Удивительно, но в тоне Теннесси не было резкости. Если обычно его речь была спокойной и холодной, то сейчас в ней была даже лёгкая игривость.

Кто это? Ребёнок вертел головой, пытаясь уловить хоть что-то, но в зеркале заднего вида видел только глаза Теннесси.

— …Куда мы поедем потом?

— Тебе не обязательно знать.

Он не говорил не просто так. В этом городе у Теннесси был ещё один человек, помимо Рика, к которому можно было обратиться за информацией, и сегодня он собирался к нему заглянуть. Будь это кафе, он бы сказал. Но сегодняшним пунктом назначения был клуб.

— До этого можно немного отдохнуть.

Теннесси остановил машину. На вопрос «а сейчас куда?» он ответил: в даунтаун. Ребёнок толком не понял, что происходит, но всё равно кивнул и, как обычно, засеменил следом за Теннесси.

* * *

Когда они вышли в центр и вокруг стало больше людей, ребёнок инстинктивно прижался к Теннесси. И к собственному удивлению понял, что Теннесси среди толпы смотрится совершенно естественно и ничем не выделяется. Скорее уж он сам, постоянно вертящий головой, бросался в глаза. Почему-то сейчас Теннесси казался другим — не таким, как за рулём. Обычным молодым человеком, который просто заглянул в даунтаун развлечься.

— На руки.

— …Что?

Теннесси не стал повторять. Просто протянул руки. Ошеломлённый, ребёнок невольно оказался в объятиях Теннесси. Крепко обняв, он почувствовал запах тела Теннесси. Чувствовался лёгкий запах сигарет, но мужской аромат был сильнее. Это был не искусственный запах, вроде парфюма.

Когда ребёнок, как и в прошлый раз, снова напрягся, Теннесси велел расслабиться. И тогда он буквально прилип к нему, как жвачка к асфальту. Лишь теперь стало ясно, какие у Теннесси широкие плечи. Руки были крепкими, а шея — неожиданно тёплой.

Болтаясь у него на руках, с безвольно опущенными руками, ребёнок оглядывался по сторонам. Повсюду были отели. Видимо, город был настолько большим, что здесь один за другим тянулись роскошные, сияющие золотом здания. Теннесси пересёк лобби и направился к стойке регистрации.

— Можно номер?

«Интересно, как мы выглядим со стороны?» — подумал ребёнок. «Как старший брат с младшим? Или дядя с племянником?» Ничего подозрительного в них, похоже, не увидели: сотрудник сразу перешёл к обычному обслуживанию.

Пока Теннесси спокойно и уверенно говорил, ребёнок смирно сидел у него на руках. Казалось, этот человек должен быть холодным, как мрамор, если к нему прикоснуться. Но, как и в прошлый раз, он оказался удивительно тёплым.

* * *

Как ни странно, ребёнку показалось, что Теннесси снял номер не потому, что сам хотел отдохнуть, а чтобы дать отдохнуть ему. Он ведь сказал, что можно передохнуть, — и ребёнок ожидал, что Теннесси ляжет. Но тот сел на стул и занялся оружием. Он совсем не выглядел уставшим.

Как только он лёг, ему самому стало ещё больше хотеться спать, и ребёнок медленно моргнул. Лежа в удобной позе, он лишь повернул голову. Открыв глаза, он сразу увидел Теннесси, сидящего со скрещёнными ногами. Впервые рядом был взрослый, да ещё и мужчина, но он не чувствовал сильного напряжения.

В уголке сознания продолжал звучать крик. «Он будет притворяться, что заботится о тебе, хорошо к тебе относится, но однажды начнёт бить тебя. Всё сильнее и чаще будет поднимать на тебя руку. Заставит тебя стоять голым у стены, спрашивая, что ты сделал не так. Насилие, которое было раз в неделю, станет через день, а затем превратится в ежедневную привычку. …Нельзя верить».

— Теннесси.

На тихий зов он поднял глаза. В светлых зрачках мелькнул немой вопрос: зачем позвал? Сквозь дым сигареты его взгляд должен был бы казаться размытым, но он всегда оставался пугающе чётким, словно свет проходил насквозь.

Нельзя. Они были вместе меньше недели. Нужно бежать. Те слова, что он убьёт, были сказаны всерьёз.

Ребёнок не доверял даже сверстникам, которых знал годами. Боль от предательства была слишком сильной, слишком страшной, и он предпочитал вообще не верить никому. Но…

— Что?

Слишком тепло. А если обожжёт? Если кожа начнёт плавиться — что тогда? Как выдержать эту боль?

…Надо бежать.

Лёжа на боку, ребёнок крепко закрыл глаза. Слово «бежать» не подходит. Правильнее сказать «уйти». Он никогда не расскажет никому, что Теннесси угнал машину, что он подозрительный и опасный человек. Тогда и тот оставит его в покое.

Тепло, которое он впервые почувствовал за неделю, было настолько горячим, что хотелось плакать, и ребёнок испугался, что может просто растаять.

* * *

— Оставайся здесь.

Глубокий сон, не дремота, случался с ним редко. Услышав голос, ребёнок резко проснулся. Открыл глаза и увидел Теннесси. Не в повседневной одежде, а в костюме, как в тот первый раз.

Опять это «оставайся здесь». Если бы ребёнок получал по одному доллару каждый раз, когда Теннесси говорил «оставайся здесь», он бы уже стал миллионером.

— Если проголодаешься, закажи обслуживание в номер.

Ребёнок посмотрел на часы. Вот это да. Он, конечно, чувствовал, что выспался, но не думал, что провалился в сон до такого позднего вечера. Если бы Теннесси его не разбудил, он, пожалуй, проспал бы до утра.

— Когда вы вернётесь?

— Скоро.

Скоро. Значит, надо ловить следующий момент? Когда именно бежать? От тревоги ребёнок прикусил губу. Он не заметил, что Теннесси всё это время наблюдал за ним, словно взвешивая каждое движение.

— …Чуть позже. Ложись спать.

Когда Теннесси поправил себя, ребёнок кивнул. Значит, сегодня. Сейчас. Как только он убедится, что Теннесси ушёл, нужно уходить. С каменным выражением лица он смотрел ему в спину.

Даже выходя, Теннесси не сказал ни слова напоследок. Обычно он и так был немногословен, но сейчас в его уходе чувствовался особый холод — будто он знал, о чём тот думает.

Ребёнок прижал ухо к двери, надеясь услышать удаляющиеся шаги. Но не услышал ничего.

Что делать?

Зная, что он слишком напряжён и загнан в угол, чтобы ясно мыслить, ребёнок всё же суетился. Сначала он достал сто долларов, которые дал Теннесси. Это было всё его состояние. Нужно взять туалетные принадлежности… надеть куртку, как следует завязать шнурки.

Нельзя просто уйти. Вдруг Теннесси подумает, что его предали. Он хотел дать понять, что это не так.

Ребёнок стал рыться в ящиках в поисках блокнота. Ручки не было. Бегая туда-сюда и открывая все ящики, ребёнок обнаружил кошелёк Теннесси.

…Что? Почему он оставил его?

Внутри всё сжалось от мучительного сомнения. Сам факт, что он держит этот кошелёк, вызывал чувство вины. Но ведь просто посмотреть — это ещё не преступление.

Ребёнок открыл кошелёк. Как и ожидалось, ничего, что могло бы выдать личность Теннесси, там не было. Ни фотографии, ни водительских прав, ни даже обычных чеков. Только купюры.

Что это за деньги? Он внимательно рассмотрел незнакомые банкноты. Ев… евро. Евро? Зачем ему евро? Почесав голову, ребёнок закрыл кошелёк.

И посмотрел на смятую стодолларовую купюру у себя в руке.

Может, взять ещё одну? Всего одну, только одну.

— …Нет.

Ребёнок положил кошелёк на прежнее место. Рядом, как нарочно, лежала ручка, которую он так долго искал. Он взял её и начал писать на белом листке.

Теннесси…

И уже на первом слове упёрся в тупик.

Как это пишется? Tenne… sse… Так? Или в конце две e?

…Надо было лучше учиться.

Цокнув языком от досады, он ненадолго задумался, а затем отложил ручку. Записку он положил так, чтобы она сразу бросалась в глаза, прямо на кровать Теннесси.

Подойдя к двери, ребёнок обернулся.

Теннесси сидел вон на том стуле. А он сам спал рядом, на кровати, ничего не чувствуя и не подозревая. Его не били пощёчинами среди сна, не швыряли на пол. Более того, даже представить Теннесси в такой ярости было трудно. Если бы тот и собирался что-то сказать, он бы сначала окликнул. Сказал бы жёстко, холодно. Но не поднял бы руку.

Это было странное чувство. Неуместное, почти запретное ощущение спокойствия.

Ребёнок наконец открыл дверь. И, будто отрезая остатки сомнений, отвернулся, делая шаг наружу. Когда он ушёл, в опустевшей комнате воцарилась пугающая тишина. На кровати Теннесси остались лишь записка с неровными строчками и одна смятая купюра в сто долларов.

* * *

— Теннесси!

Женщина с высоким голосом буквально влетела в него, обняв с размаху.

— Ты всегда приходишь минута в минуту.

Она без колебаний оставила приветственный поцелуй на его правой щеке. Теннесси не ответил объятием, но и отстранять её не стал.

— Давно не виделись, Меган.

Ответив на приветствие, он последовал за ней внутрь. Заведение, которым управляла Меган, оказалось стрип-клубом. Вышибала уже было шагнул наперерез, но, уловив взгляд хозяйки, поспешно распахнул дверь.

— Меган… вот чёрт.

Теннесси раздражённо оглядел пространство, залитое пульсирующим светом и переполненное обнажёнными телами. Меган, явно наслаждаясь моментом, протянула:

— Я же сказала, что это клуб, Теннесси.

— Да, но ты не уточнила, что это мужской стрип-клуб для женщин.

«Видимо, забыла». Меган сделала вид, что ошиблась, но он знал, что она намеренно не сказала, чтобы подшутить над ним.

— А когда ещё я увижу, как ты теряешься?

— У меня нет времени. Давай к делу.

Перед глазами всплыло лицо ребёнка, полное сомнений и напряжения. Теннесси отмахнулся. Меган, не желая его отпускать, протянула коктейль. Розовый «Космополитен».

— Что случилось?

— Чувствую что-то неладное. Я уже попросил Рика, но хочу, чтобы ты тоже всё проверила. У него мягкое сердце.

Затем Теннесси передал записку.

— Кто это?

— Уильям Хёрстон. Сорок три года. Живёт в Орегоне. Руководит приёмным учреждением.

— Что именно нужно выяснить?

Меган аккуратно сложила записку и убрала в карман.

— Судимостей у него нет, но чистым его не назовёшь. Проверь, нет ли ещё каких-нибудь грязных сторон. И с кем он обычно водится.

Ребёнок говорил про мистера Хёрстона и его «друзей».

— И ещё есть некто по имени Дерек. Похоже, мальчишка из приёмного центра, который Хёрстон держит.

— Можно спросить, почему тебя это интересует?

— Нет.

Сказав всё, что хотел, Теннесси тут же поднялся.

— Уже уходишь? У нас есть стриптизёры и для геев.

— Не нужно.

— Сделаю скидку.

Когда он собирался сказать «отвали», сзади послышался визг. Если бы это был не клуб Меган, Теннесси уже давно достал бы пистолет.

Виновником крика была девушка, которая выглядела не старше студентки. Точнее, ей было двадцать один год. На ней была лента с надписью «21-й день рождения» и тиара, так что ошибиться было невозможно. Девушка указывала на Теннесси. Хотя из-за шума ничего не было слышно, она что-то возбуждённо говорила.

— Извините, но Теннесси не стриптизёр.

Хотя Меган и сказала это, девушка, отмечающая исторический 21-й день рождения, была вне себя.

— Разденься! А-а-а! Разденься!

Чёрт возьми.

Теннесси встал с места, словно увидев нечто ужасное.

— Приходи ещё — сделаю скидку!

— Не нужно.

* * *

Едва выйдя из клуба, Теннесси тут же закурил. Казалось, запахи въелись в кожу. Не только женские духи, но и одеколоны и дезодоранты мужских стриптизёров, спиртное, пот, сладкая химическая вонь. Всё смешалось в одну липкую какофонию.

Будь там хоть кто-то ему по-настоящему интересен — другое дело. Но женский стрип-клуб. За какие-то полчаса он насмотрелся на весь спектр откровенной пошлости и прямолинейного разврата.

Надо было насторожиться ещё тогда, когда она сказала, что бросила наёмничество и открыла клуб. Теннесси вздохнул. Обычно он сел бы в машину и сразу вернулся в отель, но после удушающего воздуха внутри ему почему-то хотелось пройтись.

Ночь усиливала прохладу. Идя по улице, он вспомнил, что ребёнок давно не просил Mountain Dew. Отель приличный, заказал бы — принесли бы без вопросов, но тот хоть и вёл себя нахально, на самом деле постоянно оглядывался на чужую реакцию. Скорее всего, даже если бы хотел, сам бы не заказал.

Собираясь зайти в магазин, он почувствовал толчок в плечо.

Ну надо же?

— Извините.

Мужчина бросил извинение на ходу и ушёл. Теннесси усмехнулся. Тот явно подошёл специально, нарочно врезался и, без сомнений, полез в карман.

Скорее всего, забрал наличные. Теннесси сунул руку в карман и, как и ожидалось, денег там не оказалось. Мужчина всё ещё был в поле зрения.

В обычной ситуации Теннесси махнул бы рукой, но сейчас ему были нужны деньги, чтобы купить напиток. При этом хватать вора прямо здесь и сейчас было не лучшей идеей — вокруг слишком много людей.

Теннесси бесшумно пошёл следом. Мужчина азиатской внешности, лет двадцати с небольшим, напевая что-то под нос, постепенно углублялся в безлюдное место. Он был настолько расслаблен, что даже не подозревал, что за ним идут.

— Тан!

Наконец, добравшись до нужного места, парень по имени Тан обернулся. Он вытащил деньги Теннесси и, ухмыляясь, помахал ими в воздухе.

— Ребята, видите это?

— Круто! Но зачем возиться, если тут и товар есть?

Там, где их взгляд не доставал, Теннесси проверил магазин.

— Если продать, можно получить приличную сумму. Латинские императоры любят этот возраст.

При знакомом названии рука Теннесси замерла.

— Как поступить? Убить и забрать? Или просто передать?

— Живым. Сначала живым.

Раздался глухой удар.

— Эй, держи нормально!

Послышалась возня. Теннесси уловил приглушённый крик — тот самый, который вырывается из горла, когда рот заклеен лентой и человек орёт изо всех сил.

Когда Теннесси наконец вышел из тени переулка, он увидел то, чего видеть не должен был. Ребёнок, который в этот момент должен был отдыхать в отеле или наверстывать пропущенный ужин.

Руки были стянуты пластиковыми хомутами. Ребёнок яростно вырывался, но возможностей у него было немного — взрослые мужчины сомкнулись вокруг плотным кольцом. Они лишь смеялись, явно находя его сопротивление забавным.

Словно уловив запах Теннесси, ребёнок внезапно замер и поднял глаза. Теннесси выдохнул пустой, короткий смешок. Те, кто смеялся и болтал между собой, пока ещё не заметили его присутствия.

Он же чётко сказал: «Оставайся здесь». Был уверен, что вбил это в голову как следует.

Не вынимая сигареты изо рта, Теннесси прикрутил глушитель. Он методично готовился убивать, но при этом всерьёз размышлял, не развернуться ли просто и не уйти. Сделать вид, что ничего не видел.

Он допускал, что ребёнок может сбежать. По тому растерянному, полному сомнений взгляду это было ясно. Но он не думал, что тот выйдет вот так, тайком, и угодит прямо в лапы такой шайке. Если уж беречь себя, то хотя бы до конца. Спланировать всё, подготовиться, усыпить бдительность — и только потом бежать.

Ему было страшно.

Теннесси злился, и одновременно его раздражало собственное желание понять ребёнка. Он ведь и сам знал, как это бывает. Когда не понимаешь, кому можно верить, и в итоге не веришь никому. Когда живёшь в постоянной тревоге и даже дышать свободно не получается.

Он пытался понять беспомощного, хрупкого ребёнка. Для одиннадцатилетнего это было слишком. Он просто не знал, что делать.

Как бы то ни было, поздней ночью, в таком опасном городе, бездомный ребёнок — лёгкая добыча. Пока они переговаривались и хихикали, кто-то уловил запах табака. Один за другим мужчины начали оборачиваться.

— Не стоило тебе этого делать.

Это было сказано ребёнку.

Тот, кто был дальше всех, бессильно рухнул. Из пистолета с глушителем раздался приглушённый свист. Если собираешься убивать, нужно опередить выстрел противника. Если прозвучит больше двух-трёх выстрелов, велика вероятность, что позже нагрянет полиция. Найдут трупы — начнётся расследование.

— Что за…?!»

Тот, кто секунду назад был жив и здоров, просто осел, и остальные в панике вскинули головы. Они увидели Теннесси, судорожно потянулись к оружию, но им не дали шанса нажать на спуск.

Обмякшие тела складывались одно за другим, как карточный домик. Это был жалкий и бессмысленный конец. Хотя среди смертей, которые видел Теннесси, не было ни одной не бессмысленной.

Всё закончилось быстро. Он в последний раз огляделся по сторонам, носком ботинка несколько раз присыпал землёй расползающееся пятно крови и направился к дрожащему ребёнку.

Страх, нависший над ребёнком, казался таким густым, будто он уже никогда не рассеется. Теннесси подумал, что, возможно, это было первое убийство, которое тот видел в жизни. Может быть, этот момент врежется в память, станет ночным кошмаром и не отпустит даже во взрослой жизни.

Для ребёнка такая реакция была естественной. Но у Теннесси внутри всё же шевельнулось слабое, неприятное сопротивление. Он испачкал руки ради него, значит, следовало бы быть благодарным. А если тот, начнёт кричать, что это отвратительно и страшно, ствол вполне может развернуться в его сторону.

Теннесси провёл ладонью по лбу. Раздражение, вспыхнувшее с той самой минуты, как он заметил ребёнка, так и не улеглось. Не слишком мягким движением он сорвал скотч с его рта. Хрупкое тело, доведённое до предела, всё ещё мелко дрожало. Как он отреагирует?

Взгляд Теннесси уже начал холодеть, но стоило перерезать пластиковые стяжки на руках, как ребёнок вдруг рванулся вперёд и вцепился в него.

Обнял.

Совершенно не та реакция, к которой он был готов.

— Теннесси… Теннесси…

Тёплое тело прижалось к нему. Теннесси бросил взгляд на три безжизненных тела и тяжело выдохнул. Он не ответил на объятие, и тогда ребёнок, заколебавшись, отстранился и опустил руки. На тонких запястьях отчётливо виднелись следы от стяжек. Ноги подкосились, и он медленно осел на землю. В его глазах плескались раскаяние и самоосуждение.

— Где это… твои волшебные ножницы?

Ребёнок, до боли прикусив губу, чтобы не расплакаться и не разозлить Теннесси, поднял голову.

— Нету.

— Как это?

— …В машине.

Теннесси снова провёл рукой по волосам.

— Пистолет?

— …Остался в отеле.

— Деньги?

— …И деньги тоже.

— Почему?

Он зажал вторую сигарету.

— Потому что это ваше, Теннесси… Если бы я взял, это было бы воровством…

— Я спрашиваю, почему ты не взял!

Рявкнул он так, что у ребёнка дёрнулась голова. Тело застыло, затем снова задрожало. Он замотал головой.

— Я… я не хотел, чтобы вы думали, что я вор… не хотел таким остаться…

Отвечай нормально, не реви как дурак. Ребёнок твердил это себе, изо всех сил стараясь удержаться в сознании, не рассыпаться.

— Идём.

Одного слова хватило. Теннесси развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-01-23T18:30:43.353Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 4.3

В воздухе, доносящемся с соседнего ряда столов, чувствовалось напряжение. Большинство сотрудников маркетингового отдела с самого утра не могли усидеть на месте. Пока команда суетливо металась туда-сюда, руководитель отдела маркетинга Ча Мингю стоял в шаге от общего стола и молча наблюдал за происходящим. Формальным руководителем сегодняшней акции был старший специалист Кан.

Наступил день Х мероприятия в фирменном интернет-магазине Тэджан Электроникс, о котором вскользь говорили на прошлом совместном корпоративе.

По меркам задач, которые обычно вёл маркетинг, акция с раздачей купонов по принципу «кто успел — тот и получил» для зрителей лайв-стрима была сравнительно лёгкой. Именно поэтому Мингю и передал её подчинённому. Благодаря этому старший специалист Кан был полон энтузиазма больше обычного.

Сотрудники отдела разработки за соседними столами тоже из-за этого не могли сосредоточиться на работе. Более того, у всех рядом с клавиатурой была открыта страница мероприятия. Как и подобает разработчикам, они питают особую слабость к технике, даже если потом ей так и не воспользуются, так что скидку на прошлогоднюю, ещё «тёплую» новинку упускать никто не собирался.

Даже по сравнению с магазином для сотрудников это была действительно хорошая акция, и потому охотников хватало не только в их отделе.

Как руководителю, Ихо следовало бы одёрнуть команду и напомнить: «Коллеги, давайте всё-таки работать». Но сегодня он предпочёл закрыть на это глаза, искренне болея за соседний отдел. Заодно он, прихлёбывая американо через трубочку, украдкой наблюдал за руководителем маркетинга.

— Кан Сона, сейчас здесь всё подтверждено, верно?

— Э-э-э… Минутку. Сейчас посмотрю.

— ……

Мингю выглядел так, будто время от времени ему хотелось что-нибудь добавить или вмешаться, но каждый раз он сдерживался и продолжал молча стоять в стороне, наблюдая за суетой.

В тридцать три года получить должность руководителя — уже само по себе было резким карьерным скачком, а вдобавок Мингю тогда просто взяли и закинули в DL-бизнес-подразделение, совсем ещё молодое и толком не оформленное. Именно он за один год превратил метавшийся с чистым листом маркетинговый отдел в ключевое звено всего направления. Говорят, в процессе больше всего помогло то, что он просто набивал шишки, хватаясь за любую работу и пробуя всё подряд. Наверное, подумал Ихо, поэтому он и хочет дать такой же опыт другим. Как бы там ни было, Мингю был для своих подчинённых вполне хорошим руководителем.

Ихо проверил трафик фирменного интернет-магазина. Не хотелось портить напряжённую атмосферу, поэтому серверы заранее подготовили с запасом. До старта оставалось около десяти минут, а количество подключений уже выглядело внушительнее всего, что он когда-либо видел в компании.

Чем ближе было к одиннадцати, тем стремительнее рос трафик. Три минуты. Одна минута. С нарастающим гулом разговоров стало ясно: время пришло, даже без взгляда на часы.

— Чёрт, меня уже подташнивает.

— Меня тоже…

Члены команды разработки со слабыми нервами, стеная от страданий, потирали вспотевшие ладони. Голова Ихо тоже приблизилась к монитору.

3, 2, 1.

Наконец наступило назначенное время. На странице акции возникла небольшая задержка. Такой взрывной была реакция.

Ихо взглянул на соседнюю команду. Выражения лиц членов отдела маркетинга, собравшихся вокруг кресла старшего специалиста Кана, выглядели вполне уверенно.

— Значит, можно рассчитывать даже на 30 секунд?

— Эй, не до такой степени… Ах… Но, думаю, первая партия купонов закончится в течение минуты. Кан Юнкён, поехали…

Старший специалист Кан, не в силах сомкнуть глаз, сложил руки и стал молиться. Мингю тихо усмехнулся и, словно сбросив груз с плеч, вернулся на своё место и сел.

Даже для Ихо, далёкого от маркетинга, это выглядело как более чем успешная промо-акция.

Хм. Интересно, а не будет ли сегодня у маркетинга корпоратив?

Если будут признаки этого, он планировал незаметно подслушать и, как сделал в прошлый раз отдел маркетинга, вклиниться в их компанию. Общее настроение выглядело хорошим, что вполне допускало возможность корпоратива. А потом они снова вдвоём пойдут на третий круг.

«…Честно, хочу посмотреть на вторую версию Ча Мингю для встреч…»

Может, если он немного выпьет, то покажет по-настоящему… Похоже, сегодня даже будучи руководителем команды, он выпьет немало. Акция продолжала триумфальное шествие. Трафик оставался на взлетевшем уровне и продолжал расти.

…Продолжал?

Именно в этот момент в удовлетворённость Ихо закралось сомнение.

Так не должно было быть. Обычно люди, купив товар, покидают сайт, да и купоны уже должны были подходить к концу…

— Э-э, но разве… не закончились купоны для первых? Почему количество выданных купонов продолжает расти…?

Атмосфера изменилась, словно окатили ледяной водой.

— А? …Что?

— А?

Это были слова, которые не должны были срываться с уст человека, смотрящего на монитор. Лицо старшего специалиста Кана побелело, и он судорожно схватился за мышь.

— Э-это… только не говорите, что мы… количество неправильно выставили…

— Посмотрим.

Мингю, резко вскочив с места, с окаменевшим лицом быстро подошёл к старшему специалисту Кану. Его глаза тоже расширились, когда он увидел экран.

— Сон Ихо, гаси сервер!

Крик Мингю прокатился по всему офису.

Пальцы, уже с того момента как закралось дурное предчувствие, лежали на клавиатуре наготове. Они двинулись почти автоматически. Экран побелел. По офису разлилась холодная, вязкая тишина.

— …Страница закрыта.

В этой тишине Ихо сообщил Мингю о сделанном.

Члены команды разработки, которые весело занимались своими делами, чуть ли не уткнулись головами в клавиатуры, склонившись над ними. Тихие, быстрые удары по клавишам посылали соседним коллегам сообщения вроде «Чёрт, кажется, мы в жопе…». Мингю наклонился над монитором старшего специалиста Кана.

— Давайте проверим количество выданных купонов и количество оплат.

— А, я, это, что делать…

— Соберитесь и зайдите в админку.

Мингю несколько секунд молча вглядывался в экран, затем вернулся на своё место. В гнетущей тишине раздался быстрый, резкий набор текста. Почти сразу Ихо получил сообщение во внутреннем мессенджере.

«Руководитель Сон, разместите это, пожалуйста, на странице».

— А, да…

Это было объявление о том, что компания благодарит клиентов за невероятный интерес и временно приостанавливает продажи из-за проверки складских остатков (стандартная формулировка на случай ЧП). Тон — бодрый и приветливый, совершенно не соответствующий напряжённым лицам тех, кто его писал.

Следом Мингю накинул пиджак и сказал:

— Кто сейчас в студии прямой трансляции? Попросите их потянуть время. И позвоните в отдел обслуживания клиентов, заранее извинитесь.

С каменным лицом он вышел из офиса. Ихо смотрел на пустой стул, который так и не был убран под стол.

Ровно через три минуты глава маркетинга вернулся. Но не к своему месту, а остановился рядом со столом Ихо.

— Руководитель Сон, пожалуйста, поднимите сервер и восстановите страницу акции.

— …Хорошо.

Ихо на мгновение заколебался, затем спросил:

— Что решили?

Ответом на вопрос, который он обычно бы не задал, сперва стал лёгкий вздох.

— Заблокировали тех, кто явно скупал купоны пачками. Остальным — добираем товар в объёме, который ушёл сверх лимита.

— ……

Мингю вернулся к команде.

— Кан Юнкён, выйдите, проветрите голову минут 30 и возвращайтесь.

— Нет. Я, я тоже помогу с исправлением…

— В вашем нынешнем состоянии вы не поможете команде.

Выпроводив старшего специалиста Кана, который был сам не свой, он распределил задачи между членами команды. Затем сам сел за рабочее место, продолжая без остановки печатать и принимать звонки. Несколько раз поступали дополнительные запросы на поддержку со стороны разработчиков. Ситуация была критической, поэтому все задачи принимал лично Ихо как тимлид и обрабатывал их с максимальной скоростью. Честно говоря, он и сам хотел делать именно так.

И тут, разумеется, в самый разгар вломился начальник Ке и долго, с чувством, вымещал всё на Мингю. В тот момент Ихо всерьёз захотел со всей силы огреть клавиатурой по его лысеющему затылку.

К обеду атмосфера стала такой, что даже дышать рядом было неловко. Команда маркетинга украдкой переглядывалась, поглядывая на Мингю, который так и не сдвинулся с места. Минут через пять он наконец заговорил — тихо, глухо:

— Идите пообедайте.

— Может, вы тоже с нами…

— После обеда будет ещё тяжелее. Лучше отдохните, пока есть возможность. Мне нужно немного подумать.

— …А, понятно.

Так за широким столом остался один Мингю. Он ответил ещё на одно только что пришедшее сообщение, провёл ладонью по лицу и повернулся к соседнему ряду столов.

— Вам тоже пора на обед.

— ……

— Не думал, что мне придётся говорить это кому-то, кроме своих сотрудников.

За столом отдела разработки тоже остался один человек.

— Я тоже работаю.

Ихо просто беспричинно постучал пальцами по клавиатуре, на которой они замерли. Однако, когда Мингю не отвёл пристального взгляда, он всё же поднялся с места.

Тук.

Ихо нарочно обошёл его сзади. Проходя мимо, он легонько, почти шутливо, стукнул кулаком по плечу

* * *

Вторая половина дня у Мингю ушла на то, чтобы его дёргали туда-сюда, ломали об колено, отчитывали и заставляли разгребать последствия. Лишь ближе к концу рабочего дня стало ясно: дыры кое-как залатаны, ситуация перестала сыпаться. Последний раз перед уходом Ихо видел Мингю с телефоном в одной руке и мышью в другой. Он так и не успел даже кивнуть ему на прощание и молча собрался.

«Хорошо поработали»

Ихо на мгновение замешкался, думая — написать или нет, но в итоге просто погасил экран.

Он знал, что в Ча Мингю есть выраженная склонность к перфекционизму. И в работе, и в личной жизни тот жёстко держал себя под контролем.

В отличие от программирования, где можно сколько угодно прогонять тестовые данные и сценарии, маркетинг состоит из бесконечной череды неконтролируемых факторов. Но именно в умении справляться с неожиданностями и доводить результат как можно ближе к задуманной идеальной картинке Мингю находил удовлетворение от работы.

Такой человек, как он, наверняка и эту ситуацию уладит. Аккуратно, чисто, без следов.
Но будущий успех никак не отменял стресса, полученного сегодня.

— ……

Ихо оглядел квартиру. Взгляд сразу зацепился за мелкий беспорядок. Он поднял пижаму, распластавшуюся на полу, как выброшенная водоросль, и быстро прошёлся пылесосом. Сначала нужно было привести жильё хотя бы в минимально приличный вид. Лишь после этого он написал сообщение.

«Когда придёшь? Заходи не в 1, а в 2.» 19:24

Не дожидаясь ответа, он снова закрутился по квартире. Протёр полы в гостиной и на кухне, дошёл даже до влажной уборки, затем собрал с обеденного стола, который давно служил запасным рабочим местом, планшет, статьи и книги, сгрузил всё в кабинет и плотно закрыл дверь.

К тому моменту Мингю так и не прочитал сообщение.

Ихо сел на диван в непривычно чистой гостиной и открыл корпоративный мессенджер. Рядом с именем Мингю всё ещё горел индикатор онлайн. Он уставился в экран, словно вступив с ним в молчаливую дуэль. Лишь спустя время огоньки у имён сотрудников маркетинга начали гаснуть один за другим. Ихо сразу перешёл к следующему этапу. В квартире снова раздались торопливые шаги.

— Фух…

Закончив все приготовления, он плюхнулся на ту сторону дивана в гостиной, что ближе всего к входной двери, чтобы восстановить силы, истощённые тяжёлой домашней работой.

По сравнению с тем, что когда-то делал для него Мингю, это выглядело скромно. Но лучше он уже не мог.

Взгляд лежащего Ихо то и дело скользил к входной двери.

Дзинь.

Старый дом беззастенчиво доносил звук остановившегося на этаже лифта. Обычно Ихо не обращал внимания ни на какие шумы, но сегодня был настороже и уловил его сразу.

«Пришёл».

Следом послышались шаги.

Человек, вышедший из лифта, остановился у двери напротив и набрал код.

— А?

Ихо вскочил и резко распахнул дверь.

— Эй, Ча Мингю!

Поздно вернувшийся мужчина обернулся. Ихо выскочил в коридор и схватил его за локоть.

— Я же сказал, сюда. Ты сообщение не видел?

Домофон тихо пискнул, сообщая о прерванном вводе кода. Мингю пробежался взглядом по Ихо с головы до ног и слабо усмехнулся.

— Ихо-Ихо, сколько тебе лет, что выбегаешь босиком?

— Ты же не ужинал. Пойдём ко мне.

— Сегодня не то настроение.

— …Всё равно пойдём.

От холодного отказа он на мгновение замялся, но Ихо сделал вид, будто ему всё нипочём, и потянул Мингю за руку. Он добавил усилия, и тело, до этого упиравшееся, невольно накренилось в его сторону.

— Подожди, чёрт… Сонъи, ты что, каждый день тренируешься, колотя по своему железному клавиатурному монстру? Откуда такие руки. Сейчас на ногу наступлю. Не тащи. Ладно, понял. Сам пойду.

Мингю, осторожно переставляя ноги, чтобы не наступить на беззащитные пальцы, в конце концов сдался. Он тяжело вздохнул, сдаваясь, затем схватил Ихо, шагавшего впереди него к квартире №2, и поставил позади себя.

— Так и палец о дверь прищемить недолго.

Он сам набрал код, хотя был не хозяином, и открыл замок. Придержав дверь спиной, Мингю жестом показал Ихо заходить.

— Иди сначала ноги помой.

— Только не уходи.

— Не уйду, не уйду.

Ихо направился в ванную. За его спиной Мингю оставил у входа портфель и пиджак, закатал рукава рубашки и вошёл внутрь. Он собирался помыть руки на кухне, раз ванная занята, но по пути невольно остановился.

Обычно заваленный всякой всячиной и ноутбуком обеденный стол был накрыт с размахом.

Цыплёнок, пицца, набор сашими, свинина в кисло-сладком соусе, свиные рёбрышки… Казалось, Ихо вычистил доставку подчистую. Среди всего этого затесалась даже ттокпокки, блюдо, которое ни разу не удостоилось выбора в его аккаунте. Там же стояли мамины рисовые лепёшки сольги и две бутылки соджу.

Ихо, выйдя из ванной, застал Мингю стоящим перед столом. Тот молча разглядывал еду, кончиками пальцев постукивая по крышке бутылки соджу.

— Это что, поминальный стол? Меня тут поминают?

— Ну ты скажешь тоже.

— Чтобы Сонъи, который даже жить толком не умеет, так пыхтел и всё это накрыл… Трогательно, аж неудобно.

— …Садись уже.

Ихо снова потянул Мингю и усадил его на стул. Когда он сел напротив, на лице Мингю отчётливо читалась усталость.

— Ты хоть что-нибудь ел?

— Ну…

Ответ прозвучал уклончиво. Ихо без слов придвинул к нему коробку с пиццей.

— Спасибо.

Мингю взял кусок первым из всего этого разрозненного набора блюд. Обычно именно он был тем, кто начинал разговор, но сейчас молчал. Тишина растеклась между ними.

Пятнадцать лет дружбы не означали вечной оживлённости. Такие паузы бывали и раньше, и тогда они не смущали. Но сейчас Ихо чувствовал неловкость. Потому что прислушивался. Потому что смотрел слишком внимательно.

И, разумеется, Ча Мингю был не из тех, кто не замечает неловкость Сон Ихо. Сам он тоже не понимал, как умудрился, дослужившись до тимлида, так и не научиться говорить в такие моменты хоть что-нибудь путное. Ихо неловко, запинаясь, начал первым.

— Слушай, Ча Мингю… если бы у меня руки не были быстрые, мы бы реально огребли. Видел? Ты крикнул «гаси сервер», а я даже секунды не потратил.

— Ага, видел. Круто было.

— Рефлексы у Сон Ихо ещё живы.

— Похоже на то.

— ……

Обычно Мингю в такие моменты уже вовсю ехидничал бы и подкалывал его, но сейчас отвечал коротко. И от этого голос Ихо, который он с трудом вытянул из себя, снова стал тише. Он мял пальцами целлофан от одноразовых палочек и пробормотал, почти себе под нос:

— Среди тех, кто успел купить, есть пара известных ютуберов и блогеров… может, в итоге даже реклама получится лучше, чем планировали…

Мингю отложил надкушенный кусок пиццы.

— Спасибо за добрые слова.

— Заказы обычных людей… шести человек… отменил.

— Что? Как это?

— Наши ребята… все как на подбор, быстрые, как я… успели в первые секунды.

— То есть в одиннадцать они вместо работы сидели и ловили скидки. Я должен бы сказать пару ласковых, Сонъи-Сонъи.

— ……

Мингю быстро понял причину неловкого молчания Ихо.

— А ты?

— А?

— Глава отдела разработки не успел в первых рядах?

— Ну… мне этот Ocean Series не особо нужен…

— Ого. Вот это уже хуже аварии. Если продукт даже тебе не нужен, это не ошибка, это провал маркетинговой стратегии.

— Я купил. И я тоже отменил.

Ихо швырнул телефон на стол. На экране чётко отображалась история отменённых заказов. Мингю наконец громко рассмеялся, как обычно.

— Спасибо, конечно, но в следующий раз не отменяй. Мы всё равно уже получили свою порцию ругани за дополнительный объём, так что просто забирай.

— А смысл? Ты и дома, и на работе у меня под носом. Куплю, а пользоваться когда?

— Тогда не переживай. Может, один экземпляр тебе в подарок тихонько вытащить?

— Забудь.

Лишь после этого Ихо смог взять кусок кимбапа и нормально прожевать. На столе стоял набор блюд, больше похожий на хаотичный праздник начальной школы, но и Мингю, глядя на это безобразие, всё-таки продолжил есть уже в своей обычной манере.

— Но правда, всё в порядке?

— Ага. Всё уладил. Руководитель Ча не настолько некомпетентен.

— Слава богу… А старший специалист Кан?

— Что, ревнуешь?

— С чего бы вдруг…?

— Почему ты больше не утешаешь меня, а беспокоишься о специалисте Кане?

— ……?

Ихо на мгновение сделал серьёзное лицо, подумал и сказал:

— Ты же тогда отомстил за меня тому тимлиду, который спихнул меня читать внутренние лекции.

— Было дело.

— Но разве я могу мстить старшему специалисту Кану за это дело…?

В том, что доставил хлопоты Мингю, не было злого умысла, и, наверное, тот сейчас самый расстроенный человек. К тому же:

— В конце концов, это моя ошибка, что я поручил работу человеку, который пока к ней не готов.

Эта оценка Мингю и была самым суровым наказанием, которое мог получить старший специалист Кан.

— Не волнуйся о специалисте Кане. Если по-честному, это был общий косяк, а не его личный. Думаю, уже завтра он соберётся и вернётся к работе. Человек он способный и амбициозный. Так что не волнуйся.

— …Ага.

— Но вообще-то я весь день злился не из-за этого.

— А из-за чего?

— Из-за того, что накричал на тебя.

Ихо не сразу понял, о чём речь. Ча Мингю накричал? Когда это?

— Когда я свалился во время диплома?

— Нет… Ах…

Перед выражением лица Ихо, явно спрашивавшим «о чём ты вообще», Мингю устало воспроизвёл:

— «Сон Ихо, гаси сервер».

— А…

Только тогда Ихо вспомнил ту сцену, но всё ещё думал: «И что?»

— Просто… меня это жутко выбесило. То, что я при твоей команде назвал тебя по имени и отдал приказ.

— Да мне всё равно.

— А мне нет, Сонъи. Всё остальное можно как-то разрулить, а это уже не откатишь.

Мингю коротко вздохнул.

Если начать разбирать, кто прав, кто виноват, и извиняться по всем правилам, Ихо только сильнее растеряется. Но и просто замять всё, не испытывая сожаления, он тоже не мог. Хотя, с точки зрения Ихо, это и правда было сущей мелочью.

Костяшки пальцев, давящих на кончик деревянной палочки, напряглись. Ихо просто переложил один кусок сашими, который даже не собирался есть, на свою тарелку.

Он не помнил, с какого именно момента начал любить Мингю. Если бы дело было только во внешности, он вспомнил бы раннюю весну восемнадцати лет. Если бы в том, что они всегда были рядом, — то нескончаемую суету начала двадцати лет.

На вопрос, когда Ча Мингю стал ему нравиться, всплывает не определённый момент, а всё время, проведённое вместе, потому что привязанность впиталась естественным образом. Что такое 15 лет? В мире полно людей, которые становятся фамильярными уже после пары удобных встреч. Особенно с такими, как Ихо, кто по натуре не умеет вспыхивать и отталкивать.

А Мингю, наоборот, чем сильнее принимал Ихо в сердце, тем бережнее и внимательнее к нему относился.

Поэтому он не мог пренебречь дружбой Ча Мингю из-за своей самовольной любви. Потому что, кажется, он понимал, насколько серьёзно Мингю относится к этой дружбе.

Потому что это человек, который сам десятки раз готовил для него еду, и это человек, который делает такое лицо, увидев стол, уставленный едой на вынос или разными заказанными блюдами.

Его огромная дружба, которую он дарил, иногда ощущалась как тяжёлое бремя. Ихо незаметно закусил губу.

Ча Мингю, я правда тебя очень люблю.

И именно поэтому я отказался от признания.

Не потому, что люблю меньше, а потому, что люблю слишком сильно.

Сегодня слова снова оказались запертыми внутри, где губа ощущала лёгкую пульсацию. Затолкав в рот одинокий кусок сашими на тарелке, он полностью проглотил слова и снова поднял голову.

В этот момент сидящий напротив Мингю тоже пристально смотрел на него.

— …Сонъи, а у тебя…

Брови Мингю дрогнули. Хорошо очерченные губы слегка приоткрылись, затем только один уголок рта потянулся вверх.

— У тебя глаза вообще…

— А?

— Почему у мужика такие глаза.

М… что?

— Но, Сонъи-сонъи, зачем ты так много заказал? Даже для меня это чересчур.

Что это сейчас было? Такое ощущение, что он только что сказал что-то подозрительно оценочное про внешность. Ихо уже хотел посмотреть на него с упрёком, но вспомнил, как вымотан Мингю за сегодняшний день, и послушно подхватил смену темы.

— Тогда оставь. Просто заказывал всякие вкусные вещи, что мы раньше ели, и получилось много.

— Наш Ихо купил это, чтобы подбодрить меня, так что я должен усердно есть.

— Кхм.

Ихо сглотнул, вместе с неловким кашлем. Сонъи, или Сонъи сонъи, или Ихо-Ихо. Хотя он всегда так его звал, но когда Мингю вдруг назвал его по имени да ещё с этим «наш», сердце внезапно болезненно ёкнуло.

— А алкоголь… не будем пить?

— Завтра, кажется, рано вставать, так что в следующий раз. А ты, если хочешь, пей.

— Тогда я тоже не буду…

— Сонъи-Сонъи.

— Да, это я. Сонъи-Сонъи.

Да, так лучше. Для здоровья его собственного сердца.

— Если я сделаю ещё одну вещь, мне кажется, всё, что сегодня накопилось внутри, разом отпустит. Составишь компанию?

— Ч-что именно?!

Немного спустя, на столе, появилась доставленная упаковка джелато.

Ихо уставился на второе незнакомое существо, ворвавшееся в этот дом, как на вредоносный код. Первым был токпокки.

— Чего ты так смотришь?

— Забирай себе.

— Да ладно, просто попробуй один раз.

Ихо нехотя зачерпнул самый безобидный на вид белый шарик из шести разноцветных вкусов. Во рту сразу разлился густой сливочный вкус с лёгкой солёной ноткой. А потом пришла сладость.

— Сладкое — вообще не по мне.

Мингю хихикнул, явно из вредности, и зачерпнул клубничное мороженое. Он перевернул ложку прямо у губ, дал мороженому сползти вниз, положил его в рот и тут же вытащил ложку обратно. Она вышла уже чистой, а след на нижней губе аккуратно собрал высунувшийся алый язык.

Похоже на рекламу мороженого для взрослых…

Мингю, сдавшийся, потому что был настолько сыт, что больше не мог, отлично опустошал большую упаковку, как будто для мороженого действительно был отдельный желудок. Заинтересовавшись, Ихо снова взял ложку и на этот раз попробовал шоколадный вкус. Он был готов с того момента, как ложка вошла в мороженое, но всё равно — язык свело от приторной сладости. Пока Ихо с силой зажмуривался и морщил переносицу, Мингю остановил ложку и опять уставился на его лицо.

Когда Ихо наконец открыл глаза, тот, с лёгкой усмешкой, обратился к нему:

— Сонъи, я правда начинаю жить в постоянной тревоге. Ты всегда будь осторожен с людьми.

— С чего вдруг такие слова?

Ихо снова посмотрел на него с искренним непониманием, но в этот раз никакого пояснения не последовало.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-01-23T13:50:14.785Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 4.2

— Когда ты пришёл?

— Только что. Как раз услышал, как ты сказал, что твой дом — напротив. Я сначала туда зашёл, думал, вы там, а там только рюкзак валяется. Чуть сердце не остановилось.

— Оппа, почему ты так поздно?

— Зарабатывал деньги, чтобы покупать тебе джелли-джелли-роллы.

— А я же говорил, бросай всё, иди работай председателем кооперативного банка и наследуй дедушкину землю.

— Эй… чему ты ребёнка учишь?

Мингю легко подхватил сестру и поднял её одной рукой. Минджон, впрочем, долго сидеть на руках не стала — заёрзала и вырвалась. Разница в возрасте у них скорее отцовская, чем братская, но, как ни крути, кровь есть кровь: в такие моменты они выглядели просто старшим братом и младшей сестрой.

— Раз уж пришёл, тогда… найди джелли-джелли-ролл карандаш и отдай сестре.

— Ча Минджон, ты опять свои вещи в мой рабочий портфель запихнула и теперь ищешь, да? Благодаря тебе я сегодня хорошо провёл с ним совещание.

Мингю вытащил из чёрного кожаного портфеля нечто совершенно неуместное — миленький карандаш. Он был весь расписан яркими рисунками, а на конце болталась огромная стирательная резинка в виде головы джелли-джелли-ролла.

— …Ты правда с этим ходил на встречу?

— Ага. У клиентов уже разошлась молва, что Ча Мингу — милашка.

...Это прозвище, которое и я бы не смог ему дать, интересно, не перепутали ли они со слухом, что он псих.

Мингю положил руку Ихо на плечо и слегка сжал.

— Ты сегодня правда выручил. Спасибо.

— …Да ладно.

— Минджон тебя слушалась?

— Да. Ела тток, играла, разговаривала с дядей.

— Значит, Сонъи весь годовой лимит разговоров за сегодня израсходовал, пока слушал, как Ча Минджон тараторит.

Между ними мелькнула маленькая фигурка — и тут же исчезла. Мингю окинул взглядом квартиру и уверенно направился к закрытой двери спальни.

— Я же говорил: в уличной одежде на кровать залезать нельзя.

— У-угу…

Минджон, что-то спрятав за спиной, неловко слезла с кровати. Вид у неё был отчаянный, но для взрослого взгляда спрятанный планшет был виден как на ладони.

— Чха Минджон. Сколько ты сегодня играла?

— Немножко.

— Дай планшет.

— Ну-у-у…

— Быстро.

Мингю с сестрой довольно строг. Может, потому что она ему почти как дочь, а может, потому что он слишком хорошо знает, насколько его родители бесполезны в вопросах воспитания. Поэтому Минджон, надувшись, всё же протянула планшет. Мини-планшет, который в её руках казался огромным, в ладони Мингю выглядел почти как обычный телефон. Он мельком посмотрел на полностью разблокированный экран, слегка нахмурился и обернулся к двери спальни.

— Сон Ихо.

В лёгком упрёке звучало «это ты сделал?» В отличие от игриво произнесённого «Сонъи-сонъи», «Ихо-Ихо», или «руководителя Сона» на работе, это пронзительно вонзилось в уши.

Мингю пролистал меню, проверил экранное время, после чего снова установил блокировку и погасил экран.

— На сегодня хватит.

— А-ай… Я же не только играла, просто включила, и разговаривала с дядей, и ела тток.

— Теперь поедем есть пасту, потом поиграем с дядей и поедем домой. Мама с папой уже вылетели с Чеджу.

— Есть пасту?

— Ага. Хорошо?

Похоже, предложение показалось не таким уж плохим — Минджон покорно кивнула.

— Давайте просто переоденемся и пойдём. Сонъи, мы идём в кэжуал-ресторан, ты там закажи стейк. Тебе должно понравиться.

— Э-э…

Впрочем, даже без этих слов рестораны, которые выбирал Мингю, ещё ни разу не подводили. И в этот раз тоже.

Странная компания из двух мужчин за тридцать и одной первоклассницы продолжала существовать даже после возвращения домой после сытного ужина. Ихо с какого-то момента перестал понимать, почему его усадили ровно посередине, а брат с сестрой Ча устроились по бокам. Переодевшийся в домашнее Мингю развалился, лениво откинувшись на спинку дивана, и в его лице снова появилась та самая озорная нотка, которой раньше не было.

— Ча Минджон.

— Угу.

— Кого больше любишь? Брата или дядю?

— Дядю Сонъи-сонъи.

— Почему?

— Дядя Сонъи добрее. Дядя Сонъи симпатичнее.

Родной брат, который сегодня изо всех сил старался уйти с работы пораньше ради сестры и ещё накормил её до отвала, только хмыкнул и откинулся на спинку дивана. Ответ был настолько милым, что у Ихо тоже невольно приподнялись уголки губ.

— А кто тебе больше нравится, Джелли-джелли-ролл или оппа?

— Джелли-джелли-ролл.

Ответ прозвучал куда более решительно, чем прежде.

— А если выбирать между Джелли-джелли-роллом и дядей?

— ……!

Вот тут Минджон наконец потеряла дар речи. Взгляд ребёнка, которому предстояло принять судьбоносное решение, заметался. Она принялась теребить брелок с Джелли-джелли-роллом на детском телефоне, избегая взгляда любимого дяди. Ихо пришлось изо всех сил сдерживать смех.

— Джелли-джелли-ролл… прям совсем-совсем чуточку больше люблю…

Тихим, как у муравья, голосом было объявлено поражение. Но оказаться на ступеньку ниже кумира детей — разве это не щедрая оценка? В этот момент рука обхватила грудь Ихо.

— Тогда Минджон играет с Джелли-джелли-роллом. А дядю Сонъи-Сонъи-хо забирает себе оппа!

Тело резко откинулось назад. К спине Ихо прижалась твёрдая грудь под тонкой футболкой. Лёгкие Ихо, внезапно крепко обнятого, распирало, словно они вот-вот лопнут. По всему коду, который до сих пор плавно выполнял ежедневные процессы Сон Ихо, вспыхнули красные ошибки.

— Хх...

Это было вторжение хуже любого вредоносного кода. И без того часто сбоящее сердце выдало критическую ошибку.

— Эй, п-подожди…

«Чха Мингю, ты… ты вообще понимаешь, что если это не предложение руки и сердца, так делать нельзя…?!»

— Ааа, нет!

Следом Минджон, сидевшая рядом, подпрыгнула и с размаху приземлилась прямо на Ихо сверху. Вес первоклассницы добавился к нагрузке, и тело Ихо ещё плотнее прижалось к спине Мингю. Тот, будто нарочно, притянул Ихо к себе ещё крепче.

— А что? Минджон пусть берёт Джелли-джелли-ролла. Оппе дядя нравится больше, чем Джелли-джелли-ролл, так что дядя будет мой.

— Нет, не хочу! Это не твоё! Дядя — это дядя!

— А, да плевать. Теперь каждый раз, когда Минджон будет играть в «ДжеллиМинджонРолл», брат будет играть с дядей только вдвоём.

— А-а-а-а!

Минджон возмущённо барахталась у Ихо на животе. Минджон… пожалуйста…. Лёгкий вес ребёнка сам по себе не причинял Ихо особого вреда, проблема была в другом: в том, что где-то в районе поясницы к нему раз за разом прижималось нечто весьма ощутимое. …И это точно не XXXS. Если уж называть это XXXS, то последняя S должна означать не Small, а Supreme.

— Оппа, не надо! Я же сказала, не надо!

— Ой… Дядя тоже больше любит Минджон… Спасите…

А виновник всего происходящего тем временем ехидно смеялся прямо ему в ухо. В конце концов Ихо первым разжал руки, обвивавшие его грудь, аккуратно снял Минджон и поднялся на ноги.

Тело было горячим, будто после сауны.

Говорят, пациентам с пятнадцатилетним безответным чувством иногда перепадает «профессиональная награда», но сегодня её выдали с явным перебором. Ещё немного — и он просто лопнет.

Пока Ихо стоял, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, на него уставились Ча-брат и Ча-сестра. Вроде бы совсем не похожие друг на друга, но чёрные густые ресницы и острые глаза у них были одинаковые.

— Ну, я тогда… наверное, уже пойду домой…

Дин-дон.

В идеально подходящий момент раздался звонок в дверь. На экране домофона появились родители брата и сестры — по виду явно вернувшиеся из весёлой поездки.

— Мингю, это мы. Открой дверь.

— Твои родители не знают пароль?

— Я что, сумасшедший — говорить им пароль? Ты тоже не вздумай сливать

Мингу ответил так, словно это действительно было непостижимо, и открыл входную дверь.

— Мама, папа приехали! Доченька, хорошо поиграла?

— И Мингю привет!

— Мама! Папа!

Минджон побежала к входной двери.

Если вспомнить, что матери Ихо уже за шестьдесят, поверить, что эти люди — родители его друга, было почти невозможно: супружеская пара выглядела слишком молодо.

— Ого, Ихо, ты так вырос!

Похвала, которую после тридцати слышишь не так уж часто.

— Был таким малышом, и когда же ты так повзрослел? Магистратуру уже закончил? Или ещё учишься?

— А… ха-ха… Да, закончил…

— Папа, он тоже руководитель команды, как и я. Ему тридцать три года.

— А, точно. Ихо и Мингю работают в одной компании.

— Наш сын, конечно, симпатичный, но Ихо вообще не стареет. Совсем. Наверное, в Сукён-онни пошёл.

«Сукён-онни» — так она называла мать Ихо; за долгие годы дружбы родители тоже успели познакомиться и сблизиться. Да и Минджон, которая считала Ихо кем-то вроде родного дяди, тоже вносила свою лепту.

— Как раз мы, вспоминая нашего Ихо, купили подарок. Спасибо большое, что сегодня забрал ребёнка.

Ихо протянули коробку с омэги-тток (традиционные рисовые лепёшки с острова Чеджу). Он растерянно принял её — и тут же Мингю со вздохом выхватил коробку из его рук.

— Вы серьёзно? Зачем дарить тток человеку, чьи родители всю жизнь продавали тток?

— А? Разве он не любит тток?

— Ладно, забирайте обратно. Не надо ему бесполезные вещи таскать.

— Тогда что же делать… Ихо, может, хоть мандариновые шоколадки будешь?

— А, нет. Правда, не нужно.

— Мама-а, а мне?

— У Минджон подарков намного больше! Та-дам! Та-дам!

На лицо Минджон надели солнечные очки в форме мандаринов, а на голову водрузили оранжевую соломенную шляпу с «хвостиком», как у настоящего цитруса. Мингю, проведя ладонью по лицу, пробормотал:

— Опять бесполезные вещи, только место занимают…

Но Минджон это нисколько не смутило. Поток подарков привёл её в полный восторг. А когда из пакета появился плюшевый Джелли-джелли-ролл в костюме мандарина, счастье достигло апогея.

— А во что сегодня играла Минджон?

— Э, дядя Сонъи-Сонъи за мной пришёл…

— Уже поздно. Спроси по дороге. И ему, и мне завтра на работу.

— Вот ещё. Родители только что из путешествия вернулись, а молодёжь уже устала, — фыркнула мать. — Ладно, ладно. Пошли домой, доченька.

— А? Я хочу ещё с дядей поиграть!

Капризы Минджон Мингю решительно пресёк.

— Нельзя. Даже если сейчас поедешь, ты домой приедешь и сразу спать. Надо выспаться, чтобы завтра в школу пойти. Быстро попрощайся с дядей. Тогда в следующий раз снова с ним поиграешь.

— У-у-у…

— Ча Минджон.

Потянув время ещё пару секунд, Минджон всё-таки пробормотала «до свидания» и взяла родителей за руки, встав у входной двери.

— Ихо, приходи в следующий раз с Мингю к нам в гости. Купим что-нибудь вкусное.

— Хорошо. Счастливо. Минджон, пока.

— Дядя, пока…

— И ты, сынок, береги себя!

— Я и сам как-нибудь проживу, лучше о Минджон позаботьтесь.

Семья ушла, дверь закрылась. Всего один человек вышел из дома, а ощущение было такое, будто исчезла целая огромная сущность. Казалось, детский щебет всё ещё звенит где-то в ушах, как остаточное эхо.

Мингю, развернувшись в прихожей, пожал плечами.

— …Но всё же сейчас лучше, чем в моё время. Оба больше похожи на родителей.

— ……

— Раз уж семья ушла, давай хоть немного передохнём.

Иногда он намеренно держал дистанцию с семьёй. Причину Ихо знал.

С родителями его разделяла разница в девятнадцать лет, с младшей сестрой — в двадцать пять.

Если убрать самого Ча Мингю с его разницей в возрасте, которая создаёт диссонанс с обеими сторонами, то остальные трое выглядят довольно обычной семьёй. Ведь в наши дни, когда браки заключаются позже, рождение ребёнка после сорока — не такая уж редкая картина. Конечно, большое влияние оказало и то, что отношения между родителями и детьми в процессе взросления Мингю не были обычными.

К тому же, чем больше Минджон начинала понимать окружающий мир, тем отчётливее Мингю старался держаться от семьи чуть в стороне. Пока она ещё мала, но через несколько лет будет вполне способна заметить странность в семейных ролях.

Ихо понимал его чувства. Но то, что в итоге Мингю оставался один, отдаляясь от семьи…

Ихо на мгновение задумался, а затем вспомнил слова, которые мог бы сказать Мингю в этот момент. Это были слова, которые Ихо очень не любил. …Искренне, очень сильно.

Но даже если отвращение было таким, что кончики пальцев немели, он мог это сделать. Потому что лицо Мингю выглядело уставшим.

— Нет.

— А?

— Твоя семья не вся ушла. Я же здесь.

Глаза Мингю расширились, потом щёка едва заметно дёрнулась. В следующий миг он положил руку Ихо на голову и взъерошил волосы, проходясь по ним грубо, как всегда. В обычный день Ихо тут же отмахнулся бы и велел прекратить, но сейчас Мингю снова улыбался той самой — будто рассыпающейся — улыбкой, которую он видел днём, и оставалось только молчать.

— Верно. Это так естественно, что я на мгновение забыл…

— ……

— Наверное, потому что ты и правда семья, Ихо-я.

Растрепав волосы, Мингю тут же аккуратно пригладил их обратно, словно ничего не произошло. Потом, собрав с лица улыбку, огляделся вокруг.

— Минджон ничего не забыла?

Он медленно прошёлся по гостиной и кухне, а затем направился в кабинет. Ах, точно. Ихо, вспомнив шок от произошедшего, выкрикнул:

— Ча Мингю, ты совсем с ума сошёл?! Какого чёрта ты держишь презервативы в доме, куда постоянно ходит твоя младшая сестра?!

— …Что?

Мингю нахмурился и обернулся.

— Какие презервативы? О чём ты вообще?

— Да там, в ящике стола! Без упаковки, вот так просто…!

— С чего бы мне хранить тут презервативы. Я никого сюда не приводил. Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты в соседней квартире живёшь — как я вообще мог бы тут чем-то таким заниматься?

Мингю открыл ящик. Тот самый презерватив размера XXXS всё ещё лежал на своём месте. Хотя… как ни посмотри, размер кажется другим. Совсем не тот, что он чувствовал у себя за спиной раньше.

…Что? Тогда это что, не его? А если не его, то чьё тогда?..

— ЭЙ!!!!!

В этот момент Мингу заорал.

— Да как моё может быть вот таким?! Как ты вообще умудрился принять это за презерватив?! А-а-а! Даже если не стоит, оно всё равно больше!

— Э-э?

Тот взрослый образ, который он показывал перед Минджон, исчез без следа, он с искренним негодованием уставился на Ихо и зашипел.

— Снять? Показать? Нет, я реально сейчас сниму! Посмотришь сам! Ну?!

Он дёрнул за шнурок на тренировочных штанах. Обе руки легли на пояс.

— Ты с ума сошёл?! Что ты делаешь?!

— Чёрт… Сон Ихо, да это же латексный напальчник! Я палец порезал и надевал, чтобы вода не попадала! На палец! Это надевается на палец!

Не в силах унять раздражение, Мингю замахал перед лицом Ихо тем самым резиновым предметом. Если подумать… да, принцип надевания у него действительно такой же, как у презерватива. …Но назначение — куда более невинное.

— Я… правда прости. Я неправильно понял…

— Да меня это бесит! Серьёзно! Назвать это презервативом… Сон Ихо, я сегодня ночью не усну, если ты не убедишься сам!

Мингю снова схватился за пояс штанов — уже почти в демонстративном протесте. На мгновение показались выступающие кости таза и край резинки белья.

Ихо резко развернулся и рванул прочь.

Мингю тут же пошёл за ним широкими шагами.

— Мы же семья. Ну и что с того. Между своими-то что такого — просто посмотри. А, Сонъи — это же ты старший, да? Значит, хён. Хён, хоть я и прожил не так много лет, но с развитием у меня всё в порядке. Ты, конечно, не знал, но я вообще-то довольно… внушительный.

— Псих! Прекрати!

— Эх, хён совсем не верит.

— Ииик!

Конечно, хочется посмотреть на большой член… но нельзя. Если зайдёт так далеко, его точно накроют! Ихо, закрыв глаза двумя руками, выбежал в прихожую, уворачиваясь от Мингю. Мингю, всё ещё держась за пояс, шипя, как эксгибиционист-извращенец, гнался за ним.

— Мне правда жаль… и не обращай внимания. Считай, что ты внушительный. Я ухожу!

— Эй!

Ихо распахнул дверь и пулей метнулся в квартиру напротив. Никаких сомнений того самого рода у него больше не осталось, так что Ча Мингю волноваться было совершенно не о чем.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-01-23T13:40:39.184Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 4.1. Правило 1, пункт 3. Дружба естественным образом сопровождается появлением в окружении её участников посторонних лиц.

Яйца перестали уменьшаться.

Ихо из тех людей, которые почти не готовят дома. В основном он заказывает доставку или разогревает готовые блюда. К тому же у него есть огромный контейнер кимчи, который дала мама, так что даже если питаться одним рисом быстрого приготовления с кимчи, особых претензий к жизни не возникает. Проблема лишь в том, что его регулярно отчитывают: мол, раз так, то бери хотя бы ложку с палочками и иди есть к соседу напротив.

Поэтому яйца, которые он время от времени подкладывал в пустоватый холодильник, изначально предназначались не ему. Ча Мингю - обжора: на одно блюдо из яиц у него уходило минимум три-четыре штуки. Даже если купить целый лоток, он исчезал в мгновение ока, так что Мингю нередко приходил к Ихо «одолжить пару яиц». Впрочем, больше половины этих яиц возвращались к Ихо уже в приготовленном виде - прямо ему в рот.

Иными словами, если яйца в холодильнике Ихо не пропадали, это означало лишь одно: у Мингю не было времени готовить дома.

В последнее время отдел маркетинга был невероятно загружен. Похоже, из-за того самого проекта, о котором вскользь упоминали за выпивкой. Хотя, если подумать, маркетинг и без того круглый год жил в режиме «не продохнуть». В таком контексте скорее удивляло не то, что Мингю перестал готовить, а то, что раньше он вообще умудрялся вести хозяйство.

«Опять, наверное, уехал на встречу…»

На запястье, где обычно был смарт-часы, сегодня красовались классические стрелочные. Галстук аккуратно зафиксирован зажимом.

Ихо хотелось сфотографировать это и сохранить, но он не был уверен, что сможет сделать это незаметно. Да и оправдания на случай вопроса «зачем ты вдруг меня сфоткал?» у него не было. Фраза «мы знакомы пятнадцать лет, я просто давно тебя люблю» - таким оправданием быть не могла.

Мингю сегодня был не тем привычным, ехидно-улыбчивым Мингю, которого Ихо знал наизусть. С утра он выглядел исключительно как «строгий начальник Ча» — сухой, собранный, без единой лишней эмоции. Он то и дело заходил в переговорные и выходил из них, и только ближе к обеду показалось, что у него наконец выдалась передышка. Но в тот же момент снова зазвонил телефон. Когда Мингю закончил разговор и опустил трубку, выражение его лица стало худшим за весь день.

«Что-то не получилось?» - машинально подумал Ихо. Но вместо ответа Мингю быстрым шагом направился прямо к нему.

— Ой… опять что ли поссорились? — прошептал кто-то сбоку.

Слухи поползли мгновенно. Утром ведь видели, как они вместе завтракали у дома — по миске супа с ростками сои, как обычно. Теперь вот снова напряжённая атмосфера.

— Руководитель Сон, поговорим минутку?

— ……?

«Хм? Похоже, дело действительно было во мне».

Ихо машинально три раза подряд ткнул «сохранить» и встал из-за стола. По офису тут же прокатилась ещё одна волна домыслов — ну всё, точно что-то серьёзное.

Они зашли в переговорную и закрыли дверь.

— Ихо-я, прости за такую просьбу. Но правда, помоги мне один раз, — сказал Мингю и, при его-то габаритах, почти поклонился, сложив руки.

— Что случилось?

— Можешь после работы забрать Минджон?.. Женщина, которая обычно встречает её после школы, слегла с гриппом. Говорят, сейчас она временно находится в школьной группе продлённого дня. А у меня до вечера всё забито выездными встречами.

Ихо мельком подумал, что, возможно, лучше бы не задавать лишних вопросов. Но чтобы понять масштаб бедствия, он всё же спросил:

— …А родители? У них что-то случилось?

Когда младшая сестра Мингю, Минджон, пошла в начальную школу, их родители, жившие в провинции, переехали в Ханам. И, насколько Ихо знал, они по-прежнему не работали, живя на щедрую поддержку обеих семей. Застывшее, напряжённое выражение лица Мингю словно заранее давало ответ.

— В поездке. На Чеджу. Сразу вернуться не могут.

В его лице читалось изрядное терпение, выработанное годами. Ихо молча похлопал его по плечу.

— Возьму полдня отгула.

— Нет, не надо так...

— У меня отпусков полно. И Минджон мне тоже не чужая. Она сейчас, считай, временно пристроена неизвестно куда. Даже если бы ты не просил, я всё равно должен был поехать.

— …Спасибо.

Ча Мингю всегда казался человеком «в упаковке». Он редко позволял кому бы то ни было увидеть себя настоящего. На работе эта броня была в три-четыре слоя, а перед Ихо — может, в один. И всё же в этом коротком «спасибо» будто мелькнуло что-то глубже.

— Я её к себе заберу, да?

— Да. Я тоже постараюсь как можно быстрее всё свернуть и выехать.

Мингю подошёл ближе. Одной рукой притянул Ихо к себе и пару раз хлопнул по спине.

— Сонъи, правда, спасибо.

— ……

«Наверное, это потому, что мы уже делим вещи, связанные с семьёй.
Он правда считает меня своей семьёй».

Эта мысль всплыла сама собой.

Выходя из переговорной вслед за Мингю, Ихо машинально потёр шею. Где-то за спиной уже наверняка начали шептаться: мол, руководителя Сона вызвал руководитель Ча, а тот сразу после этого внезапно взял полдня выходного и буквально вылетел из офиса. Интересно, до какой же степени они там сцепились, раз всё так обернулось.

* * *

— Здравствуйте, учитель. Я по поводу Минджон, я тот самый опекун, с которым связывались…

— Дядя Сонъи-сонъи!

— Вы можете позвонить родному брату Минджон и уточнить, что именно я должен её забрать…

— Сонъи-сонъи! Это правда он, учитель! Это дядя Сонъи!

Минджон, подпрыгивая на месте, попыталась рвануться к Ихо. Учительница, пока шла проверка личности, оставила девочку по эту сторону двери класса, но к самому Ихо особой настороженности не проявляла.

— У Минджон в списке семьи, помимо родителей и старшего брата, записан ещё и «дядя Сонъи». Значит, это вы?

— …А, да.

— Вы друг её старшего брата, верно? Одну минутку.

Учительница по очереди созвонилась сначала с Мингю, затем с родителями, и только после этого вывела Минджон из класса.

— На всякий случай, запишу вашу фамилию и контакты. Какая у вас фамилия?

— Сон.

— …А имя — Сон Сонъи?

— Нет. Сон Ихо…

— Ах… ой, простите, пожалуйста. Я просто услышала «дядя Сонъи» и…

Ихо внутри себя сжал кулаки. Причина этого инцидента крылась в Ча Мингю, который внушил своей младшей сестре называть его прозвищем «Сонъи». Благодаря этому, с тех пор как Минджон начала ползать, она звала Ихо «ттои» или «ттотто», а сейчас это закрепилось как «дядя Сонъи».

— Минджон, пойдём с дядей домой.

— Идём!

Минджон тут же подбежала и без колебаний схватила его за руку.

Ихо переживал, что она может смутиться, начать искать родителей или брата — всё-таки они давно не виделись. Но, к счастью, Минджон была явно рада тому, что за ней пришёл именно он. Их сцепленные руки подпрыгивали вверх-вниз в такт её шагам.

— А почему сегодня за мной пришёл дядя Сонъи-сонъи?

— Ну… Мингю, то есть брат, сегодня очень занят на работе.

— Правда? А я тоже сегодня в школе с самого утра и до сейчас была о-о-очень занята!

С этими словами она уставилась на Ихо в упор, очевидно, ожидая, что он немедленно поинтересуется подробностями.

— И чем же Минджон была занята весь день?

— Когда прихожу в школу, до 8:50 утра читаю. Пока большая стрелка часов не дойдёт до 10. Потом делаем зарядку для роста. Но вот что. Утром я хотела надеть синюю юбку, а папа сказал, что холодно и нельзя. А я же вчера уже выбрала, значит, менять нельзя. Если поменяешь — это уже не считается, тогда надо в другой день надевать. Поэтому я вместо этого надела вот эту куртку.

…С середины он уже перестал понимать хоть что-нибудь. К тому же у Минджон не хватало одного нижнего зуба, из-за чего произношение слегка «плыло», так что для Ихо, у которого языки всегда шли хуже всего, это был слишком сложный входящий сигнал. Он лишь изо всех сил кивал, а потом усадил Минджон на заднее сиденье и пристегнул ремнём безопасности.

— А дядя Сонъи знает «Джелли-джелли-ролл»?

— А? Ну… это закуска, которая тебе нравится?

— Не-е. «Сладкий-сладкий Джелли-джелли-ролл». Вот!

Минджон потянулась к переднему сиденью и показала экран детских часов. Зайчик… свинка… что-то вроде розового рисового пирожка с блестящими глазами. Похоже, популярный мультяшный персонаж.

— Понятно. А чем занимается этот Джелли-джелли-ролл?

Отличный вопрос. Сейчас она увлечённо начнёт объяснять сюжет мультфильма и немного отвлечётся. Внутренне похвалив себя, Ихо медленно выехал из зоны с ограничением скорости.

— Он просто Джелли-джелли-ролл.

— А?

— Джелли-джелли-ролл ничего не делает. Он просто милый.

Вот это да… какая праздная жизнь. Не работать и быть просто милым — Джелли-джелли-ролл. Нормально ли, что у детей в моде такие персонажи без всякого жизненного вектора?

С другой стороны, видеть, как Минджон, которая когда-то была ниже его предплечья и тянула в рот любую вручённую ей игрушку, теперь с гордостью показывает обои на телефоне с любимым персонажем, вызывало странное чувство. Привязанность, тянущаяся с самого младенчества, пугала своей силой. Охваченный сентиментальностью, Ихо зашёл в местный магазин самообслуживания с безделушками и вручил Минджон два брелока с Джелли-джелли-роллом.

— Только брату ни слова.

— Да!

Минджон, которая обычно на 80% реплик Ихо отвечает «А почему?», на этот раз быстро согласилась.

Фух, вот теперь уже и договариваться может, и контрабанду прятать умеет.

Прожив четыре года по соседству с Мингю, Минджон часто бывала в гостях у Ихо. Поскольку планировка такая же, как в доме старшего брата, она, не стесняясь, сняла туфли и шмыгнула внутрь. Одну босоножку она скинула набок, а другую отшвырнула к двери. Ихо аккуратно расставил обувь и последовал за ребёнком в свой же дом.

— Дядя Сонъи-сонъи.

— А?

— А тток есть?

— Секундочку…

Ихо открыл дверцу морозильника. К счастью, недавно заходила мама. Хотя она перестала держать магазин ттока, она по-прежнему иногда готовила его в маленькой кастрюльке. Зная, что сын почти перестал их есть, она всё равно при каждом визите оставляла пару штук в морозилке.

Как и яйца в холодильнике Ихо, тток с какого-то момента стал собственностью семьи Чха. Ихо достал из кладовки пароварку — ещё один материнский дар — выложил в неё замороженный сольгитток и киджантток и поставил на огонь. Стоило немного послушать болтовню Минджон, как по кухне поплыл знакомый запах парящихся рисовых пирожных — аромат, сопровождавший его с самого рождения. Даже после того, как он разлюбил тток, этот запах всё равно заставлял что-то внутри мягко колыхаться.

Ихо лично видел не только стодневный праздник Минджон и её первый день рождения, но и почти весь процесс её взросления. Возможно, она так привязалась к нему потому, что он был человеком, что ненавязчиво сопровождал её восьмилетнюю жизнь, подобно запаху приготовления ттока.

Пышно распарившийся тток он выложил на тарелку и, обмахнув пар пачкой бумаг, подал остывать. Минджон вместо вилки ловко отрывала кусочки руками. Увидь это мама, она бы наверняка расплылась от гордости — образцовый детский аппетит.

— Дядя Сонъи, а знаешь… А когда оппа домой придёт?

— Думаю, часа через два. А что, соскучилась?

— Нет. Дядя Сонъи-сонъи, тогда… у меня есть одно настоящее желание. Я хочу поиграть на планшете. Можно?

— Э… можно. Почему бы и нет.

Вот это да, Минджон любит игры. Глядишь, когда вырастет, будет ближе к его отделу, чем к Мингю.

Минджон достала из рюкзака мини-планшет и протянула его. Ихо понял, зачем она Она достала из рюкзака мини-планшет и протянула ему. Ихо сразу понял, почему она спросила разрешения. Устройство было заблокировано — детский смарт-замок, разработанный в Тхэджан Электроникс для детских гаджетов.

— Знаешь пароль?

Минджон серьёзно нахмурилась и покачала головой.

— Тогда, наверное, придётся спросить у оппы код разблокировки.

— Но оппа не разрешает долго играть. Говорит — только час в день. А у друзей можно сколько угодно. Я же даже YouTube не смотрю, только в игры играю…

Хм, Ча Мингю строго ограничивает. Минджон умоляюще смотрела на него взглядом, говорящим: «А разве взрослые не могут это открыть?» Ну да, для неё оппа или родители — это взрослые уровня «всемогущество», значит, пароль они точно знают.

Но, увы, не все взрослые на свете всесильны. Даже для вполне состоявшихся людей существует куча невозможных вещей… хотя именно в этой ситуации Ихо вполне мог побыть «тем самым» взрослым.

Он ненадолго оставил Минджон и, зайдя в комнату, вернулся с ноутбуком.

Потому что одним из разработчиков функции детского смарт-замка (kids smart lock — система родительского контроля на детских устройствах), ещё до перевода в DL-бизнес-подразделение, был не кто иной, как сотрудник исследовательского отдела Сон Ихо…

Ихо подключил планшет к ноутбуку. Несколько быстрых нажатий по клавиатуре — и блокировка была принудительно снята. Экран замка исчез, а на главном экране появился знакомый персонаж Джелли-Джелли-Ролл. Минджон посмотрела на Ихо так, будто перед ней только что явилось божество.

Отдав планшет, Ихо пересел рядом с ней. Всё-таки он и так уже слишком много сделал для чужого ребёнка просто потому, что «ну она же милая», — стоило хотя бы присматривать. К счастью, Минджон запустила детскую, пёструю метавселенную-игру. Ник был «ДжеллиМинджонРолл».

Пока Минджон одной рукой держала тток, а другой сосредоточенно управляла персонажем, у Ихо, сидевшего рядом, наконец появилось время взглянуть в телефон.

Ча Мингю:

«Добрались до дома?» 14:41

«Спасибо, что выручил. Постараюсь уйти пораньше.» 14:42

«Если заскучает, спроси, сделала ли домашку, если не захочет делать уроки — просто включи ей мультик. Можно любой от Диснея.» 15:17

«И не делай всё, что она просит. И особенно ничего не покупай. Понял?» 15:19

Похоже, большинство наставлений уже не соблюдены.

Ихо раз уж достал ноутбук, заодно немного поработал удалённо. Он размышлял, что делать, если Минджон засядет за игру слишком надолго, но переживания оказались напрасными — не прошло и тридцати минут, как она с явным скучающим видом отложила планшет. Ихо решил, что настал момент побыть «настоящим опекуном», и осторожно предложил:

— Ну что, тогда за уроки?

— ……

— Может, мультики включить?..

— Да.

Чтобы он не передумал, Минджон тут же умчалась и устроилась на диване в гостиной. Они пролистали несколько мультфильмов, пока один не был торжественно «избран». Некоторое время дом наполнялся бодрыми, совсем ему не подходящими детскими звуками, но вскоре Минджон снова пришла за планшетом. На этот раз — чтобы представить Ихо своего персонажа.

— Мой ник — «ДжеллиМинджонРолл», а питомца зовут «ЛегендарнаяСкумбрия».

— ……?

Может, проблема в том, что он технарь? Он совсем не улавливал логику. Минджон, походив по дому и ещё несколько раз покапризничав, наконец принялась рыться в брошенном рюкзаке.

— Теперь я сделаю домашку.

— Да, хорошая мысль…

Минджон выложила на стол рабочие листы, но потом снова полезла в рюкзак с подозрительно озадаченным видом.

— Я оставила пенал в парте.

— Аа…

Ихо вошёл в кабинет и принялся шарить по столу. Само собой, в пространстве взрослого, который в два раза лучше владеет клавиатурой, чем ручкой, письменные принадлежности сами по себе были редкостью. Единственную чёрную ручку, которая у него была, Минджон даже не удостоила вниманием.

— Мне нужен карандаш с Джелли-Джелли-Роллом… Без него я не могу делать домашку. Другой не подойдёт. У оппы должен быть….

— А, тогда, может, у Ча Мин Гю… то есть у оппы дома есть?

— Да.

По этой причине они вышли за дверь и, сделав пять шагов Ихо и десять шагов Минджон, оказались у двери соседней квартиры. Код домофона оказался всё тем же — номер школьного шкафчика Мингю с приписанными в конце единицей и двойкой. Вот уж не ожидал, что такой дотошный человек настраивает настолько важную вещь, как дверной замок, так небрежно…. Ихо вместе с Минджон вошёл в квартиру напротив.

«…Как чисто».

Даже при бешеном графике, когда готовка без сожалений вылетает из расписания, на уборке он не экономил ни секунды. Настолько, что возникало ощущение, будто у него дома работает персональный робот-уборщик.

Если где и искать карандаш с этим «джелли-джелли-чем-то», то, конечно, в кабинете. Но стоило Минджон оказаться в новом пространстве, как она мгновенно забыла о первоначальной цели и отправилась исследовать территорию. Она успела разворошить идеально заправленное одеяло на кровати в спальне, катаясь по ней туда-сюда, пока Ихо, оставив её, направился в кабинет. Здесь тоже всё было безупречно прибрано.

Хотелось написать и спросить, где найти тот злополучный карандаш, но Мингю до сих пор не ответил на его предыдущее сообщение. Подумав, что это не та причина, чтобы беспокоить занятого человека, он стал бродить вокруг стола.

Хотя они и жили по соседству, обычно они бывали друг у друга только в гостиной или на кухне, редко заходя в кабинет или спальню. Благодаря Минджон он смог подробно рассмотреть места, которые раньше лишь мельком видел снаружи.

Стол выглядел полной противоположностью его собственного. Книги и распечатки лежали ровными стопками, монитор, мышь и клавиатура были без единой пылинки. В подставке для канцелярии всё выстроено по размеру. В отличие от его стола, здесь не нужно было ничего переворачивать вверх дном, чтобы понять: никакого «джелли-джелли-ролла» тут нет.

Он и раньше знал, что Мингю аккуратный, но это уже тянуло на почти болезненную чистоплотность. Ихо открыл первый ящик стола. Даже здесь — стикеры, канцелярский нож и прочая мелочь — всё было разложено с пугающей точностью.

Но среди всего этого была странная вещь. Плоский диск размером с фалангу пальца…

Материалом был латекс. Свёрнутая поверхность под пальцами Ихо стала разворачиваться. Прямо как маленький презерватив… нет, подождите. Точно! Ихо в панике сорвал его с указательного пальца.

— Дядя Сонъиии!

Как раз вовремя раздался громкий зов.

— Что?!

— Ты нашёл карандаш с джелли-джелли-роллом?

Минджон просунула голову в щель двери. Ихо сунул тот презерватив, который, казалось, следовало бы назвать размером XXXS, обратно в ящик и загородил его собой.

— А, нет. Я вообще не… не знаю… где этот карандаш Джелли…

— Это не просто джелли, это джелли-джелли-ролл. Как ты можешь не знать? Ты же тут всё время бываешь.

— Не всё время. Это дом оппы, не мой. Мой дом — напротив.

— Почему? Оппа сказал, что дядя Сонъи-сонъи живёт с ним, так почему вы не живёте вместе? Живите с оппой.

Э… что? Я-то думал, что это навсегда останется безответной влюблённостью, а тут свояченица так радушно меня принимает? В таком случае, может, сегодня стоит окончательно перетянуть её на свою сторону…

Ихо как раз прикидывал, как бы сунуть в эти маленькие ладошки ещё побольше джелли-джелли-роллов, когда голову Минджон накрыла большая ладонь.

— А ведь правда. Наша Минджон умная девочка. Дядя Сонъи-Сонъи, может, и правда будем жить вместе?

За спиной Минджон незаметно появился Мингю, уже вернувшийся с работы.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-01-22T14:00:34.705Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 26

Команда с удивлением оглядывалась по сторонам. Интерьер оказался куда аккуратнее, чем они ожидали, и ноги сами собой ступали по полу осторожно, словно боясь нарушить порядок. Сухо первым прошёл вглубь помещения и слегка нахмурился.

- ...Чище, чем я думал.

- Присаживайтесь. Я немного приберусь.

Он первым делом распахнул все окна, впуская воздух, затем включил пылесос. Чонгук и его люди устроились на ярком диване и следили за движениями Санхона так, словно птенцы за матерью.

Аккуратно выстроенные деревянные витрины, за стеклом — дорогие часы и серебряные приборы, на стенах минимум декора. Пол и полки без единой пылинки выглядели почти странно. Всё это наводило на мысль о почти болезненной чистоплотности.

Один из бойцов тихо пробормотал:

- Для ломбарда в этом районе... он, кажется, слишком богат...

- В смысле?

- Да вы посмотрите вокруг. Все предметы интерьера - итальянская ручная работа. Это же безумно дорого.

- ......

По одному лишь убранству можно было понять, какими средствами располагает Санхон. Услышав это, Чонгук расплылся в довольной улыбке, будто хвалили не чужого человека, а его собственного ребёнка. Разговор прекрасно долетал до ушей Санхона, но он никак на него не отреагировал.

Он взял тряпку, лежавшую в углу, и спокойно принялся мыть пол.

Будто присутствующих здесь не существовало вовсе. Он двигался уверенно и рационально, каждый шаг был выверен, каждый поворот запястья точен, без малейнего лишнего жеста.

Санхон опустился почти на одно колено и принялся протирать пространство под стеллажами. От резиновых перчаток тянуло резко чистящим средством, а при каждом движении по полу глухо скользила тряпка.

Выражение лица Санхона оставалось бесстрастным.

Угол, под которым он прижимал тряпку к полу, направление движений, пауза перед тем как выпрямиться и перейти в другой угол - всё выглядело так, будто он действует по давно заученному распорядку. Почти механически.

То, что команда на диване смотрела на него с откровенным любопытством, как и то, что Чонгук откровенно ухмылялся, разглядывая его зад, Санхон демонстративно игнорировал. Лишь подойдя ближе к дивану, он слегка нахмурился, заметив грязь, осыпавшуюся с подошв обуви.

- Может… нам лучше выйти? - осторожно предложил Сухо.

Санхон не ответил. Он так же спокойно опустился на колени и начал сметать грязь. Тогда Сухо и остальные, уловив намёк, синхронно приподняли ноги, стараясь не мешать.

Чонгук же, напротив, нарочно широко развёл колени и стал ждать, когда Санхон приблизится.

- Вокруг столько паршивых альф, а ты без страха становишься на колени

- ......

- Если ты так и будешь торчать у меня между ног, я правда начну кое-чего ждать.

Когда Санхон оказался прямо между его бёдер, Чонгук ощутил, как кровь резко приливает вниз. В голове мелькнула почти болезненно ясная мысль — схватить его за загривок и вдавить в пах. Мысль была яркой, навязчивой… но так и осталась мыслью.

Он не сделал ничего.

Уборка тем временем подошла к концу.

Чонгук, устав сидеть, опёрся на одну стену, положив руку на поясницу, но его взгляд неизменно был устремлён на спину Санхона. Вид того, как тот семенит маленькими ножками по ломбарду, был одновременно раздражающим и милым - так и хотелось схватить и сжать в объятиях.

И в этот момент в воздухе появился запах. Непривычный, мягко щекочущий нос. Сладковатый, тёплый, с чем-то успокаивающим, почти убаюкивающим. Запах пудры.

Ещё секунду назад его не было. Но стоило Санхону подойти ближе, как он стал отчётливым. Чонгук слегка сморщил нос и осторожно втянул воздух снова. Когда дыхание Санхона едва коснулось его кожи, по телу пробежала дрожь, будто изнутри.

Не отдавая себе отчёта, Чонгук схватил Санхона за запястье.

Он не сказал ни слова. Сила была невелика, но намерение не вызывало сомнений. Санхон поднял на него взгляд, в котором мелькнуло удивление, но оно быстро исчезло.

- Что?

- ......

В голосе не было ни раздражения, ни протеста. Скорее привычный вопрос, брошенный машинально. Чонгук не ответил. Он просто притянул Санхона и усадил к себе на колени, так естественно, будто так и должно было быть.

Санхон дёрнулся, напрягся на мгновение, а потом расслабился. Он устроился на Чонгуке так спокойно, словно сел на старый, давно знакомый диван.

Когда Санхон осторожно сел на слегка приподнятое колено, весь его вес без остатка передался Чонгуку. Тот легко обвил рукой его талию.

Тепло тела Санхона, смешанное с тонким пудровым запахом, накрывало Чонгука плотной волной, почти осязаемой. Чтобы скрыть чувства, подступившие к самому горлу, он просто молча опустил лоб на плечо Санхона.

Сухо смотрел на эту сцену с откровенным раздражением, но его взгляд давно уже никого не интересовал.

- Это что сейчас вообще происходит?

- Забей. Сделай вид, что не видишь. Свяжемся - сами же попадём.

Кто-то из команды буркнул это вполголоса, и Сухо поспешно согласился. Да, притвориться, что ничего не происходит, было самым простым выходом.

Санхон сидел у Чонгука на коленях спокойно. Он не сопротивлялся, но и близость не подчеркивал. Ровно настолько, насколько было необходимо.

Если говорили сесть - садился, если предлагали прислониться - прислонялся. Глядя на это, Чонгук слегка дрогнул бровями.

- Санхон, у меня сейчас очень хреновое настроение.

Санхона особо не интересовало настроение Чонгука. В то же время странно ласковый тон Чонгука нанёс Сухо и команде сильный психологический удар.

Это был тот самый момент, когда требовалась моральная компенсация.

- Это был тот самый момент, когда требовалась моральная компенсация.

- Другие не трогают так, как ты. Без разрешения.

Санхон кивком показал на руки Чонгука, которые незаметно уже сжимали его грудь. Чонгук прищурился. Внутри неприятно перекосило, даже под ложечкой свело. Но ни положением, ни правом возразить он не обладал, поэтому оставалось лишь медленно убрать руки.

- Убери.

- Санхон. Не ненавидь меня.

- …Тряпка.

Одновременно ударив каблуком по голени Чонгука и только тогда вырвался из широкого кресла.

- Ай.

Санхон, шаркая шлёпками, ушёл к полке в углу и принялся молча что-то готовить. Спустя немного времени он вернулся с подносом, на котором стояли чашки с кофе.

Сухо вскочил, чтобы принять поднос, но Санхон не отдал его.

- Угощайтесь.

- ...Да...

Сухо смотрел на это с искренним изумлением. Человек, за которым они следили и который при желании мог их прикончить, совершенно спокойно предлагал им кофе.

- Эй, ублюдки. У вас что, манеры под землю провалились? Скажите «спасибо» и кланяйтесь до пола.

- Спасибо.

- Спасибо за угощение.

Было забавно, что самый невоспитанный человек делает такие заявления.

Чонгук сидел с самым вульгарным видом, закинув левую ногу на правое бедро и лениво покачивая ею. Манеры были вызывающе развязными. Он взял из рук Санхона чашку кофе и, не торопясь, вдохнул аромат.

- Слушай, Санхон. Даже если ты будешь кормить меня этим три раза в день, я слова против не скажу.

- ......

- Серьёзно. Даже если знать, что от этого сдохну, всё равно выпью.

Сухо посмотрел на Чонгука с откровенным недоумением. Но, не желая игнорировать старание человека, который всё-таки сварил им кофе, он уже потянулся к чашке, когда Санхон вдруг заговорил.

- А по дороге сюда… кто писал рапорт?

- Что?

Вопрос застал Сухо врасплох. Остальные члены группы почти синхронно опустили чашки на поднос.

Голос Санхона был тихим, ровным, почти вежливым. Но в комнате будто сгустился воздух, потеплел, стал вязким. Сухо на мгновение бросил взгляд на товарищей, затем выпрямился и ответил уже спокойно.

- Это был приказ начальника отдела.

- Значит, указание сверху.

Санхон сделал глоток кофе и сразу понял, что это ложь. Понял так же ясно, как и то, насколько откровенно «верхушка» хочет от него избавиться.

- В такую рань ехать сюда лично… тяжёлая у вас работа.

- ......

- Так вы хотите меня сейчас убить?

Внутри ломбарда, где оставалась только тишина, не было слышно даже дыхания. Затем Сухо ответил на вопрос Санхона.

- Пока что причин для этого нет.

- А если появится?

- ...Тогда применим силу, но без приказа мы не можем этого сделать. Как вы знаете, у нас тоже есть свои процедуры.

- То есть если я буду сидеть тихо, вы меня не убьёте?

- Я считаю, что лишние смерти никому не нужны.

Ответы по инструкции. Чёткие, без эмоций. Сухо неожиданно пришёлся Санхону по душе. Не из тех, кого легко сбить с толку, и, судя по манере держаться, работает холодно и аккуратно. Даже по тому, как он ставит чашку на стол, это было видно.

- Санхон, - вмешался Чонгук. - Я не собираюсь тебя убивать.

Если бы не этот голос сбоку, было бы совсем хорошо. Но заткнуть ему рот Санхон не мог, поэтому просто встал и принёс четыре кусочка сахара.

Он по одному опустил их в чашки Сухо и остальных.

- Кофе горький. Размешайте и подождите минуту.

Санхон поставил на стол таймер. Сначала Сухо не понял, зачем всё это, но через мгновение до него дошло.

А. Значит, в кофе что-то подмешали.

Сухо повернул голову к Чонгуку.

- Я же дал подсказку. Сказал, что выпью, даже если сдохну.

- ......

- Вот же вы, тупые ублюдки. Даже не зная, что туда намешано, уже готовы глотать.

Бардак, а не организация. Да, Санхон. Самый настоящий бардак.

Санхон невольно вздохнул, глядя, как Чонгук залпом допивает кофе. Он молча придвинул по столу блюдце с кубиками сахара.

- Подойди и накорми меня.

Чонгук уже раскрыл рот, явно рассчитывая, что Санхон сделает это сам. Ничего сложного в этом не было, но от того, с какой откровенностью он выставлял себя информатором, у Санхона начинала кружиться голова.

Особенно сейчас.

- В ближайшее время могут устроить обыск в ломбарде. Приказ сверху. Им, видишь ли, интересно, когда ты сдохнешь.

- …С ума сошёл.

Сухо, услышав, как Чонгук спокойно излагает внутреннюю информацию, которую даже они не слышали, был в шоке.

- Я попробую предотвратить. Не волнуйся.

Чонгук уже схватил руку Санхона, стоявшего перед ним. И медленно втолкнул кусочек сахара в рот. Когда нежная кожа коснулась его чувствительного языка, его охватило желание тут же сглотнуть.

Ему почудилось, что сладость ощущается прямо через кожу. В какой-то момент стало непонятно, кто из них ненормальный. Он сам или Санхон, который, кажется, вообще не человек.

- Вот же ёбаные альфы. Иногда хочется выжечь их под корень.

- ...Вы собираетесь совершить самоубийство?

Сухо спросил это почти машинально. Никто не стал возражать, разговор просто поплыл дальше.

Это был уже второй раз, когда Чонгук тянул его пальцы в рот. И на этот раз он держал их там дольше, чем следовало.

Он катал его кончиком языка и постукивал зубами. Впервые кто-то так долго играл с одним пальцем. Чонгук вёл себя так, словно ребёнок, который в шутку засунул палец в рот и долго не выпускал.

Санхон сначала попытался высвободить руку, но передумал и с каменным лицом уставился в пустоту. Каждый раз, когда зубы Чонгука скользили по ногтю, по коже проходил едва уловимый отклик.

Санхон несколько секунд смотрел на него, затем ровно бросил:

- ...Сумасшедший ублюдок.

- О-о, Санхон. Где ты найдёшь более нормального человека, чем я?

Когда Чонгук наконец медленно выпустил его палец, тот был не просто влажным — кожа размякла и сморщилась.

- Кстати, эти слова - самые нежные за сегодня.

Было всего десять утра.

Санхон решил списать всё на утро. Он больше ничего не сказал и вытер руку о край одежды.

Влажный и обмякший кончик пальца даже слегка опух, вызывая лёгкое жжение.

- Мне нравятся твои грубые руки.

Чонгук, которому и одного пальца было мало, чтобы доказать свои чувства к Санхону, сияющим взглядом смотрел только на него, словно желая схватить и полностью поглотить.

В этой странной, перекошенной близостью атмосфере Сухо и остальные члены команды застыли, будто случайно стали свидетелями чужой измены. Они только и делали, что украдкой переглядывались, не зная, куда деть глаза.

Затем Санхон снова принёс что-то и встал перед Чонгуком. Это был детский жаропонижающий пластырь, который он уже клеил однажды.

Заметив, что температура ещё не спала, Санхон приклеил пластырь на лоб Чонгука.

- И сколько детей ты говоришь собрался завести?

По тому, какую чушь Чонгук продолжал нести, было ясно: сам он до сих пор не осознавал, что это симптомы предстоящего проявления.

Это было не просто бредом или пустыми словами. Эмоции и желания вырывались наружу без всякого контроля, на уровне подсознания.

Этот симптом, когда слова расходятся с чувствами, также называли «синдромом искренних слов».

- . …Говорили, от этого даже лекарства нет…

Затем Сухо, услышав это бормотание, встретился взглядом с Санхоном.

- ......

Брови Сухо едва заметно дёрнулись, словно беззвучный вопрос: «Ты тоже это понял, да?»
Санхон молча кивнул.

Значит, он уже знает. Знает, что тот стал альфой.

Хотя до полноценного проявления дело ещё не дошло, одно было ясно наверняка: он больше не бета. И оттого, что Санхон это понял, а сам командир до сих пор не осознавал очевидного, Чонгук впервые выглядел… немного глупо.

Вжж.

Телефон Чонгука завибрировал.

- Санхон. Я на минуту отойду, принять звонок. Не плачь, жди.

Санхон проводил взглядом его спину, исчезающую за дверью ломбарда, и тем временем начал молча собирать пустые кофейные чашки.

- С какого времени вы знали?

Не в силах сдержать любопытство, Сухо неожиданно спросил.

- С самого начала.

- ......

- Он пришёл ко мне с таким лицом, будто на лбу у него было написано: «Я проявился как альфа». Тут трудно не заметить.

Санхон осторожно поставил пустые чашки в раковину.

- Только, пожалуйста, держите в секрете, что я в курсе. Хорошо?

- ...Да. Не беспокойтесь.

По выражению лица Санхона Сухо и без объяснений понял, почему тот просит об этом. И сам того не желая, ощутил лёгкую, почти болезненную жалость.

- Я... много о вас слышал. Не думал, что встречу вас вот так.

- Можете не утруждаться вежливостью. Мне так проще, поэтому я так и говорю.

- Нам тоже так удобнее.

Это имя они слышали от начальства до оскомины. Его повторяли снова и снова, пока оно не въелось в память. И всё равно осознание того, что теперь этот человек стоит прямо перед ними, живой и настоящий, никак не укладывалось в голове.

Бывший сотрудник отдела, ныне проявившийся как доминантный омега и ушедший в отставку.

Связан с местной преступной средой. Кроме того, ходило множество слухов о том, что он убивал людей и по личным причинам, и даже говорили, что он психопат. Но реальный Санхон оказался совсем другим. Слишком спокойным, слишком чистым, будто тщательно отфильтрованным от всего лишнего.

То, что он доминантный омега, ещё можно было объяснить внешностью. Но его общее впечатление выбивалось из всех ожиданий. В нём не было ни хищности, ни распущенности, ни той вязкой угрозы, которой пугали отчёты. Он был… аккуратным. Сдержанным. Выверенным.

- Он точно омега?

- Я до сих пор не уверен.

На перешёптывания своей команды Сухо тихо вздохнул. В любом случае, он одновременно чувствовал напряжение от встречи с легендарной личностью и диссонанс от того, что эта личность выглядела гораздо утончённее, чем ожидалось.

Санхон по-прежнему не говорил ни слова. Он будто даже не замечал направленных на него взглядов. Спокойно, без суеты, мыл посуду у раковины в дальнем углу ломбарда, словно находился здесь один.

- Блядь, что за атмосфера. Кто тут набедокурил.

Закончив разговор, Чонгук вернулся в ломбард и сразу почувствовал странную, неловкую атмосферу. Он окинул помещение многозначительным взглядом и, не найдя лучшей мишени, схватил ближайших подчинённых за воротники и слегка встряхнул.

- Блядь, если испортили атмосферу, исправляйте. Ублюдки. Я, что ли, всё это запорол?

Глядя на то, как Чонгук привычно устраивает свои выходки, Санхон вдруг ощутил резкую усталость, несмотря на раннее утро. Пока все отвлеклись, он незаметно принял своё лекарство.

Действительно, после того случая он стал более собранным в своих действиях и вовремя принимал лекарства. Поклявшись себе больше не ошибаться перед Чонгуком, Санхон повернулся и медленно произнёс:

- Хотелось бы, чтобы вы уже ушли.

- А. Извините.

Сухо, вздрогнув, резко поднялся с места. Чтобы не мешать Санхону дальше, он поспешно собрался уходить с командой, но их командир, похоже, не собирался уходить.

- Санхон. Мне тоже идти?

- Иди.

Одно короткое слово. Чонгук проглотил усмешку и повернулся к выходу.

- Какой жестокий.

Сказал он это, но выражение лица у него было вовсе не мрачным. Скорее, наоборот. В приподнятом настроении Чонгук без лишних проблем покинул ломбард.

* * *

Изгнанный Санхоном из ломбарда, Чонгук мог успокоить возбудившийся член только в машине.

Когда он вдруг расстегнул молнию и вытащил член, Сухо вздрогнул так, будто его ударили током. Вместе с остальными он поспешно выскочил наружу. Несколько минут команда стояла с опустевшими лицами, молча ожидая, когда это наконец закончится. Но конца не было видно. В итоге Сухо не выдержал и со всей силы врезал кулаком по водительскому стеклу.

Бам!

С самого утра он уже успел попасться на глаза объекту наблюдения, выпить «гостевой» кофе, едва не нарваться на убийство, а теперь ещё и стоял перед машиной, ожидая, пока начальник закончит дрочить. Ниже падать некуда. Лишь спустя время стекло опустилось, и Чонгук, впуская наружу раскалённый воздух из салона, бросил:

- Всё, закончил.

- Блядь. Эй. В таком возрасте дрочить - вообще не то.

- Я это потом один в один в отчёт напишу.

- Пиши что хочешь.

В машине повисла липкая, неловкая тишина. Сотрудники переглянулись, после чего, словно по негласному уговору, сделали вид, что полностью заняты своими обязанностями.

Чонгук за рулём расстёгивал форму, позволяя ей свободно болтаться. Его лицо, характерно посвежевшее после дрочки, вызывало у Сухо почти физическое раздражение. Услышав приказ на сегодня сворачиваться, он только тяжело выдохнул.

- Слушай. Если в отчёте напишешь всё как было, ты труп.

- А как тогда писать?

- Пиши то, что ты почувствовал и увидел.

- Типа, что он пытался нас убить, подмешав что-то в кофе?

- Ты ебанутый? Это что, по-твоему, попытка убийства? Он вас напоил, потому что вы, блядь, засохшие стояли.

- ......

- Следи за формулировками, щенок. Вы его доброту воспринимаете как хуйню.

- …Да вы, босс, реально конченый мусор.

В разговоре, переполненном предвзятостью, Сухо тихо открыл планшет и начал составлять черновик отчёта.

[Провели первое посещение, но объект наблюдения был относительно сговорчив и, по-видимому, не понял, кто мы. Обслуживал как обычных гостей, предлагая еду и напитки. Особых замечаний не выявлено.]

[В первый день он был сосредоточен на работе ломбарда, наблюдение завершили без дальнейшего вмешательства. Требуется долгосрочное наблюдение, на текущий момент признаков незаконных сделок не выявлено.]

- Чёрт, не уверен…

- Кх-кх, - хмыкнул Чонгук. - Ладно, потом как-нибудь угощу вас так, что рот не закроется.

Он явно был доволен собой. Машина набрала скорость, плавно вписываясь в поток.

Так закончился первый день наблюдения за Санхоном.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-01-22T12:08:27.071Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 25

- Да вы издеваетесь, командир. Нам вообще-то прятаться надо. А если нас заметят?

- Ха, так хочется увидеть его лицо.

Чонгук безо всякого стеснения припарковал машину прямо перед входом в ломбард. Он по-прежнему сидел с опущенным стеклом, подперев подбородок рукой и не отрывая взгляда смотрел наружу.

- Эй, ты же сказал, что на втором этаже никого нет.

- Да. Дверь была заперта.

Чонгук отправил одного из бойцов проверить обстановку. Услышав, что внутри пусто, он даже не попытался скрыть разочарование.

- Мы вообще-то сюда с наблюдением приехали. Это не свидание. И зачем ты духами облился?

- Чёрт возьми. Если я всё время торчу среди вонючих мужиков, я сам начну так же пахнуть. Закрой рот.

- Ты сейчас серьёзно? Да попробуй найти кого-то чистоплоднее нас.

Команда продолжала пялиться на обшарпанное двухэтажное здание, крутя головами в ожидании, откуда может появиться Санхон. Сколько они так простояли, уставившись вперёд, сказать было трудно. И вдруг Чонгук заметил вдали знакомый силуэт.

- Ну наконец-то. Идёт.

- ......

Сухо прищурился, пытаясь разобрать крошечную фигуру, медленно приближавшуюся по улице. Спустя несколько секунд лицо идущего стало различимо.

- ... Это он? Ён Санхон?

- Да.

Чонгук, стуча кулаком по рулю, не скрывал, что вне себя от радости.

Все в машине молча уставились на незнакомца. Образ, который они увидели, совсем не совпадал с тем, что они себе представляли.

- ...Вау.

- Совсем не такой, как говорят.

Во-первых, Санхон оказался высоким. А во-вторых, черты лица у него были поразительно чёткие и сразу бросались в глаза.

Он сильно отличался от образа, сложившегося по слухам. Чёрные волосы, струящиеся, словно их никогда не касались ножницы, а в нарочито безразличном выражении лица угадывался острый, внимательный взгляд, словно он мог с первого же мгновения насквозь видеть любого.

В тот же момент Санхон достал из кармана мобильный телефон. И как только разговор начался, на его лицо упала тёмная тень. Серьёзно сжав губы, он нахмурил брови.

Но это длилось недолго. Очень скоро напряжение ушло, и Санхон тихо, почти неслышно усмехнулся. Улыбка была мягкой, будто он делился чьей-то тайной.

Так улыбаются между собой любовники.

Эта улыбка была для Чонгука совершенно новым зрелищем. Впервые он видел тёплую улыбку на лице Санхона, которого считал сильным и холодным человеком.

И вместе с этим осознанием Чонгука накрыло. Санхон, которого он хотел считать только своим, единственным и особенным, оказался способен испытывать те же чувства, что и он сам. Это ударило сильнее, чем он ожидал.

- Чёрт. Такое выражение лица даже за деньги не увидишь, а он показывает, когда меня рядом нет.

- ...Командир, просто спрошу... Вы что с ним в браке?

На слова Сухо Чонгук даже не отреагировал. Его захлёстывали собственническое раздражение и откровенная ревность. Он буркнул себе под нос, что будь это правда, у Санхона уже трое детей бегали бы.

А Санхон тем временем всё ещё улыбался. Только в этой улыбке пряталась странная, едва уловимая тоска.

Сегодня на рассвете, в тот момент, когда Санхон собирался принять несколько таблеток снотворного, чтобы заснуть...

Внезапно раздалась вибрация, и испуганный Санхон посмотрел на имя звонящего. Тут же его охватило чувство, будто сердце провалилось, и он тут же нажал кнопку ответа.

- В такое время… что случилось?

- Эй. У Чхона сильный жар, мы в приёмном покое. Я подумал, нельзя это скрывать.

- Сейчас приеду.

Сразу же сбросив звонок, он выбежал из ломбарда и в панике побежал до платной парковки. Не помня, как он доехал до больницы, Санхон очнулся, шатаясь, перед Хиганом.

- Ну и вид у тебя… Вот поэтому я и не хотел тебе сразу звонить.

- Чхон где?

- Только что уснул. Ничего серьёзного, говорят. У детей в этом возрасте такое бывает, простуда, обычное дело.

- ......

На больничной койке крошечное тело ребёнка занимало едва ли половину матраса. Санхон опустился на колени и осторожно коснулся щеки Чхона. Потом закрыл глаза и тяжело выдохнул.

Сжав губы, он молча обхватил ладонь ребёнка, стараясь передать ему своё тепло. Чхон, не просыпаясь, слабо пошевелил пальцами. Это движение было таким хрупким, что сердце сжалось ещё сильнее.

Если бы можно было заболеть вместо него, Санхон согласился бы не раздумывая. Но реальность была жестокой: он ничего не мог сделать, и это выворачивало его изнутри.

- Если вовремя принимать лекарства и отдыхать, быстро поправится, не волнуйся так.

- ...Может, просто всё бросить?

- Эй. Если собираешься говорить такие вещи, лучше сразу уходи.

- Понял. Не буду.

Санхон торопливо извинился перед Хиганом и только тогда немного расслабился, украдкой поглядывая на него. В такие моменты Хигану Санхон казался откровенно глупым.

Он ведь ни в чём не виноват, так почему каждый раз так заискивает, так осторожничает. Ещё пару раз в таком духе - и Хиган был готов всерьёз собрать вещи и сбежать куда подальше.

- Хон с Иори, так что не волнуйся.

- Иори согласился? На него не похоже...

- Значит, повзрослел. Разве это не радость?

Зная характер Иори слишком хорошо, это было самым шокирующим из всего, что он слышал в последнее время.

Так, ненадолго оставив спящего ребёнка, они сидели рядом у окна в больничном кафе. Оба выглядели немного уставшими. Санхон, глядя наружу, с трудом сдерживал готовый вырваться вздох. Затем Хиган, медленно вращая в руках кружку, первым заговорил.

- Я нашёл дом. На этой неделе хочу подписать договор.

- Я слышал от Иори. Так быстро всё подобрал?

- Да. У меня был вариант на примете.

Хиган достал из кармана сложенный лист бумаги и пододвинул его к Санхону. Это была распечатка с информацией о недвижимости. Санхон взял лист и начал внимательно его рассматривать.

Дом на фотографии находился в Онгёдоне - отдельный двухэтажный коттедж. К нему прилегал небольшой двор, а внешний вид выглядел аккуратным и ухоженным.

- Район оживлённый, до начальной школы пешком пять минут. Больница рядом, рынок тоже. Я уже посмотрел детский сад для малышей. Частный, но атмосфера нормальная.

- Неплохо.

- Из-за плотной застройки к дому сложно подобраться незаметно, даже если кто-то попытается. Камер много, соседи бдительные. Чужаки сразу бросаются в глаза.

Санхон молча кивнул. При нынешних обстоятельствах уединённое место было бы куда опаснее, так что он решил полностью довериться Хигану.

- Единственный минус - далеко от Хоранг Ёндона. Примерно полтора часа езды. Потянешь?

- Не обращай на меня внимания. Чем дальше оттуда, тем лучше.

От такого района не было никакой пользы, только вред. Скорее наоборот, радовало, что он окажется подальше. Тем более Хоранг Ёндон он выбирал не по доброй воле, так что жаловаться было не на что.

- Как только капельницу закончат, сразу поедем домой.

- Ты каждый раз из-за нас надрываешься.

- Если извиняешься, дай денег. Не извиняйся просто так.

На шутливые слова Хигана Санхон кивнул и улыбнулся.

Когда они выходили из приёмного отделения, Санхон осторожно нёс на руках спящего Чона. Температура у ребёнка ещё держалась, но после капельницы цвет лица стал заметно лучше. Санхон на ходу легко коснулся губами его щёки.

- Лекарства пьёшь нормально? Или опять забудешь и покажешь слабину при нём?

- Теперь нет.

Под «ним» он, разумеется, имел в виду Чонгука.

Санхон поймал себя на том, что снова думает о Чонгуке, которого не видел с той ночи. Смешно сказать, прошло всего каких-то десять с лишним часов, а по ощущениям - будто несколько дней. Он тихо усмехнулся.

Он вошёл в прихожую, прижимая к себе ребёнка, и из глубины квартиры ему навстречу уже мчался Хон.

Топ-топ-топ.

Когда Санхон, улыбнувшись, присел, Хон сразу же запрыгнул ему в объятия. В этих объятиях всё ещё спал Чхон, но ребёнок очень хорошо знал, как осторожно и нежно обниматься.

- Папа!

- Да, Хон. У нашего Хона ничего не болит?

- Нет, нет.

От этого бодрого ответа Санхон почувствовал, как внутри становится чуть легче, и, улыбаясь, прошёл в гостиную.

- Папа, братику уже лучше?

- Да. Братик мужественно перенёс капельницу и сейчас в мире снов. Хон хорошо себя вёл дома?

- Да. Я рисовал с дядей Ори. Но...

Голос Хона постепенно стих, и он наклонился к уху Санхона, прошептав почти неслышно:

- Знаешь… мне было страшно, потому что братик болел… и мне тоже как будто стало плохо…

Услышав это, Санхон, легонько похлопав Хона по спине, крепче обнял его.

- Наш Хон такой хороший. И о братике беспокоишься.

- М-м...

- Потом обязательно скажем ему. Он обрадуется, когда узнает, как ты волновался.

Так, держа на руках двоих детей, Санхон осторожно направился в спальню.

При тусклом свете лампы он осторожно уложил Чхона и погладил его по голове. Щёки ребёнка были слегка румяными, но дыхание казалось спокойнее, чем раньше.

Рядом тихо присел Хон. Он помял край одеяла, потом нерешительно взял старшего брата за руку. Санхон мягко притянул Хона к себе и усадил на колени.

- Папа... а тебе не было страшно? Когда братику было плохо?

- Конечно, было страшно. Поэтому я и побежал к нему так быстро.

- Но мне тоже было страшно без папы.

- Да, Хону тоже, наверное, было очень страшно. Папа должен был быть рядом с Хоном... Прости.

Услышав это, Хон ненадолго замолчал, а затем прошептал так тихо, что было едва слышно:

- Тогда сегодня обними меня первым.

Санхон сразу улыбнулся и осторожно прижал сына к себе. Хон уткнулся лицом ему в грудь и маленькой ладонью крепко ухватился за ворот рубашки.

От ребёнка тянуло запахом хлопкового одеяла, высушенного на солнце. Тёплый, чуть сладковатый, уютный, похожий на молочную пену запах незаметно успокаивал. Санхон поймал себя на том, что ощущает его особенно отчётливо, и глубоко вдохнул.

- Папа… я тоже хочу в страну снов… Только чтобы без страшных снов…

- Папа рядом с тобой, Хон. Я не дам тебе увидеть плохой сон.

Санхон гладил его по голове и говорил тихо, напевно, почти как колыбельную. Хон закрыл глаза и сонно прошептал:

- Папин голос... как одеяло...

Вскоре дыхание выровнялось, и комната наполнилась теплом двоих детей. Санхон, медленно накрывая их одеялом, сам не заметил, как прилёг между детьми.

Ночное напряжение постепенно отпускало, к дому подкрадывался рассвет. Приглушённый свет настольной лампы мягко обнимал комнату. Санхон ещё раз оглядел детей, тихо открыл дверь и вышел в гостиную.

На краю дивана сидел Хиган с чашкой тёплой воды в руках, а у стола Иори, перед ним стояла почти не тронутая кружка кофе. Иори повернул голову и посмотрел на Санхона.

- С детьми всё нормально?

- Да. К счастью, температура спала. Хон уже вовсю сопит.

Хиган провёл рукой по переносице и тихо рассмеялся.

Санхон тяжело плюхнулся на диван и почти выхватил чашку из рук Хигёна. Тёплое стекло согрело ладони, и холод в пальцах начал понемногу отступать. В гостиной раздавалось лишь ровное дыхание, между ними повисла спокойная, ненавязчивая тишина.

Поставив чашку, Санхон с недоумением скосил взгляд на Иори.

- Слушай, мне правда интересно. Ты зачем в такое время здесь?

- ......

На эти слова Иори на мгновение отвел взгляд, затем снова посмотрел и пожал плечами.

- Этот придурок меня позвал.

- Ты же терпеть не можешь такие вещи. Людей, суету, весь этот геморрой…

- Дети же милые. Вот поэтому и пришёл.

Санхон всё ещё сомневался, но понял, что если продолжить расспросы, Иори точно вспылит. Он решил оставить это при себе.

- Уже поздно, оставайся ночевать.

- Да, наверное, так и сделаю. Я так устал...

- Ты всё ещё не высыпаешься? У тебя скоро синяки под глазами до колен дотянутся.

Хигён, заметив усталость на лице Санхона, осторожно коснулся его щеки. В ответ Санхон расплылся в кривоватой улыбке и прямо посреди гостиной растянулся на полу.

- Забавно, но именно здесь я всегда хорошо засыпаю.

- Только сейчас дошло? Уйдёшь отсюда и будешь маяться, как проклятый.

Хиган подложил под голову Санхона подушку и быстро выключил свет в гостиной.

- Спи.

- ...Угу.

Санхон ответил с трудом, уже наполовину проваливаясь в сон. Иори, почти швырнув на него одеяло, сам кое-как устроился на диване, свернувшись в неудобной позе.

* * *

Постепенно свет проникал сквозь щели занавесок. Хиган и Иори, раскинувшись на диване, крепко спали, а Санхон, проснувшийся раньше них, тихо прошёл мимо них в комнату.

Осторожно открыв дверь и войдя внутрь, он увидел детей, уткнувшихся в уютное одеяло и тихо посапывающих.

Санхон тихо опустился на колени и сел у изголовья кровати.

Ён Чхон и Ён Хон.

Двое детей Санхона спали, обняв одеяло, в одинаковых позах, словно отражения в зеркале. У Чхона, казалось, всё ещё была небольшая температура - жаропонижающий пластырь на лбу медленно поднимался и опускался в такт дыханию.

Санхон протянул руку и аккуратно убрал пряди волос с их лбов. Маленькие головы, хрупкое дыхание.

Всё это было так мило, и в то же время его охватила грусть, Санхон медленно прикусил губу.

- Папа скоро вернётся.

Слова сорвались почти шёпотом. Конечно, дети не могли их услышать, но Санхон произнёс их так, будто хотел, чтобы они всё же дошли. Он кончиками пальцев провёл по тыльной стороне ладони Хона. Маленькие пальцы дёрнулись рефлекторно и тут же спрятались под одеяло.

Увидев это, Санхон тихо усмехнулся, коротко поцеловал детей в щёки и вышел из комнаты. Сегодня ноги казались особенно тяжёлыми, будто к ним приковали кандалы.

Так, выйдя из дома ещё ранним утром, он направился в Хоранг Ёндон.

Как и всегда, он оставил машину подальше и пошёл пешком. Медленно, шаг за шагом, Санхон двигался к концу переулка.

Сон не приносил облегчения, усталость лишь накапливалась и делала отдых бесполезным. Но оставить ломбард Санхон не мог, поэтому заставлял себя двигаться. По дороге ему позвонил Хиган, и разговор снова скатился к детям.

- Мог бы и разбудить.

- Разбудил бы - ты бы меня матом покрыл.

- Когда я вообще матерился... Эй, я позабочусь о детях, так что не волнуйся.

- Раз с тобой и Иори, есть о чём волноваться.

На эти слова Хиган фыркнул. Они продолжали говорить, и как раз в этот момент Санхон подошёл ко входу в ломбард. Он вдруг замедлил шаг и, не подавая вида, скосил глаза в сторону.

Перед зданием стояла знакомая до боли машина.

Глянцево-чёрный корпус, демонстративно тёмная тонировка стёкол и маленькая наклейка ровно по центру. Он знал её слишком хорошо.

- ...Чёрт.

Санхон поспешно отвернулся, делая вид, что не заметил автомобиль. Настолько знакомый, что одного взгляда было достаточно, чтобы стало тошно.

Не видел, не знает, видит впервые в жизни. С таким настроем он уже собирался зайти внутрь, когда за спиной раздался голос.

- Эй. Санхон.

- ......

- Ты меня игнорируешь?

Леденящий голос, раздавшийся за спиной, остановил его шаги. Он хотел проигнорировать и уйти, но в мгновение ока его рука, словно попав на крючок удочки, была схвачена.

- Хх...!

Сила была такой, что он не успел даже выдохнуть. Чужое тепло навалилось сзади, лишая возможности сопротивляться.

- У меня из-за тебя член встал, а ты куда это собрался?

- ......

Сомнений не было. Сумасшедший. Чонгук.

Чонгук, обняв Санхона, прикоснулся кончиком носа к его шее. Затем очень медленно, глубоко и продолжительно втянул воздух.

- Ха... Чёрт, правда, этот запах...

- ......

- Санхон, у меня в ноздрях кариес от твоего запаха появится.

Голос Чонгука был опасно серьёзным. В нём слышалась усмешка, но за ней отчётливо проступала искренность. Санхон мысленно осыпал его ругательствами, но внешне изо всех сил сохранял спокойствие.

Руки сжались крепче. Санхон заставил себя глубоко вдохнуть, и в тот же миг почувствовал тяжёлое давление в поясницу, слишком отчётливое, чтобы его можно было игнорировать. Сознание на секунду поплыло.

Ладно, пусть даже встал. Но то, как этот ненормальный намеренно тёрся между ягодицами, переходило все границы здравого смысла. В рамках нормального мышления такое просто не укладывалось.

Увидев Санхона, Чонгук без колебаний выскочил и обнял его сзади. Увидев эту сцену, члены команды застыли с окаменевшими лицами.

Их обнаружили. Мало того, объект наблюдения был прямо перед ними, а их командир вот так, без стеснения, демонстрировал личные чувства. Сухо молча сжал губы и погасил экран планшета. Но стоило Чонгуку махнуть рукой, как у него снова поплыло перед глазами.

- Он что, сейчас зовёт нас выйти?

- Да что с ним такое?

- …Ладно, пошли.

Сухо попытался успокоить ошарашенных ребят и первым открыл дверь. Потом, осторожно, направился в сторону Чонгука.

Санхон разглядывал людей в длинных тёмно-синих пальто. Форменная одежда для служебных операций отдела наёмных убийц. Чужие, но слишком знакомые силуэты. Ниже линии плеч бросался в глаза знак с красноватым отливом. Символ, который он не мог забыть, даже если бы захотел.

Увидев это, Санхон тихо вздохнул.

Ещё даже не начали...

- Санхон, улыбнись ещё раз. Как тогда.

- ......

Санхон с явным раздражением резко сбросил руку Чонгука со своего плеча и, не оглядываясь, вошёл в двухэтажное здание. Чонгук, ни секунды не сомневаясь, двинулся следом. Сухо от этого зрелища стало особенно не по себе.

«Да что с ним сегодня такое, совсем без чувства меры».

Он кое-что слышал от заместителя директора, вскользь, без подробностей. Но это что, правда? Командир и правда влюбился в этого человека? Серьёзно? Да они же почти не знакомы. В голове у Сухо всё окончательно перепуталось.

- Зайдёте?

- А… да.

- Проходите.

- ......

- Эй, ублюдки. Санхон же сказал.

- ...Да. Спасибо.

Слишком уж мирная реакция сбила Сухо и остальных с толку. Но стоило Чонгуку бросить на них взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь пол, как выбора не осталось. Пришлось идти следом.

- Куда ходил так рано утром?

- Просто гулял.

- Разве можно гулять одному? Не выходи один утром. Опасно.

- ......

Санхон сделал вид, будто просто слушает радио, и не обращал внимания на болтовню Чонгука. Пусть говорит что угодно. Сухо и остальные шли следом, настороженно озираясь. Атмосфера в незнакомом здании давила, заставляя держать нервы натянутыми.

Запертая дверь ломбарда открылась. Санхон вошёл первым, Чонгук тут же шагнул за ним. В итоге Сухо с командой, нехотя, тоже были вынуждены зайти внутрь.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-01-22T09:47:08.704Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 24

Чхонджун разложил набор сашими и тихо достал бутылку соджу.

Стоило ему увидеть отзыв «24 часа, даже рассветные сашими свежие», как он без малейших колебаний нажал «оплатить». Разумеется, корпоративной картой.

- М-м, камбала нарезана щедро

Он обмакнул рыбу в острый соус. Как раз в тот момент, когда он собирался положить пропитанный красным соусом кусок в рот, завернув его в лист периллы...

Бам!

Дверь кабинета распахнулась так, будто её собирались вынести с петель.

- А, блядь! Ты меня до смерти напугал!

- ......

Дверь будто выбило ногой - нога Чонгука застыла в воздухе. Чхонджун был так напуган, что застыл с едой в руках, не сумев положить её в рот. Затем, когда взгляд Чонгука упал на набор сашими, Чхонджун в панике бросился к столу.

После этого, как и следовало ожидать, Чонгук наклонился, чтобы перевернуть весь стол. Чхонджун, оттолкнув Чонгука кулаком, едва спас набор сашими и закричал, задыхаясь от злости:

- Ты совсем ебанулся?!

- Поминальную трапезу устроил?

- Что?

- Тогда приятного аппетита. Чёрт, в день твоих похорон я вот звонить не стану.

- ...Что с тобой случилось?

Только тогда Чхонджун положил еду в рот, и взглянул на Чонгука, который с первого взгляда казался раздражённым до предела. И именно тогда Чхонджун заметил на его лбу нечто странное.

- Эй. А это у тебя на лбу что за хрень?

Чонгук демонстративно проигнорировал вопрос. Он закинул ноги прямо на стол с сашими, вытащил из кармана сигарету и щёлкнул зажигалкой.

Табличка «Не курить» была прилеплена буквально перед носом, но Чонгук плевать на неё хотел. Он глубоко затянулся и выдохнул дым.

Чхонджун, морщась от едкого запаха, всё же продолжил заворачивать очередной кусок рыбы в лист периллы. Но чем дольше он не получал ответа, тем сильнее зудело любопытство. В конце концов он резко поднялся, шагнул ближе и откинул чёлку Чонгука.

Под ней обнаружился детский жаропонижающий пластырь.

- Я спрашиваю, это что такое?

- Женился бы - знал бы.

- Что?

- Детский жаропонижающий пластырь. Ты что, даже этого не знаешь и сидишь тут жрёшь рыбу? Блядь, господин заместитель директора Пэк Чхонджун, ты вообще когда помрёшь?

Чонгук с бесстрастным лицом стряхнул пепел от сигареты в набор сашими Чхонджуна. У Чхонджуна лицо перекосило. Мат уже подкатил к горлу, но Чонгуку это было до лампочки.

- Ты, долбаный ублюдок, сейчас реально стряхнул пепел в чужую еду?!

- Ну не ссать же туда. Хотя если это твой фетиш, могу и так.

Чонгук, поглаживая свою промежность, язвительно усмехнулся.

- Но, если честно, у вас рожа просто пиздец, вообще не мой тип. У меня на такое даже не встаёт.

Ему было всё равно, падал ли пепел на диван или тлел. Затем, потушив сигарету в соусе, он снова взял в рот новую сигарету.

- Ублюдок ебаный…

Чхонджун какое-то время молча наблюдал за этой сценой, а затем спокойно спросил:

- Что с тобой случилось? Выглядишь паршиво.

- ......

- Ты с Санхоном был?

Пока он промывал сашими водой из стоявшей рядом бутылки, всё его внимание было сосредоточено на Чонгуке.

- Был. Но из-за одного типа, который спокойно жрал себе сашими, возможность проебалась.

- Возможность? Какая ещё возможность, ты же и так не смог бы, грубо говоря, с ним справиться.

Чхонджун выпалил этот безжалостный факт, затем передал Чонгуку пепельницу с соусом от сашими и открыл новый.

- Иногда вы, слишком уж реалистично говорите. Прямо бесите.

- А что ты делал-то? Только не говори, что спал с ним.

- У нашего Санхона характер какой гордый, разве такое возможно?

- По твоей физиономии и так всё ясно. Наверное, притворился больным, чтобы на жалость надавить, да?

Чхонджун словно с первого взгляда раскусил замысел Чонгука. Он хихикнул, закинул в рот чеснок с перцем и принялся жевать, после чего схватил бутылку соджу, заказанную вместе с сашими, хорошенько встряхнул её и, сорвав крышку, щедро плеснул в бумажный стакан.

- Эй, я это пью после рабочего времени. Не пойми неправильно.

- Да мне плевать. Не лезь ко мне с разговорами.

- Хочешь тоже выпить?

Чхонджун опрокинул стакан залпом и кивнул в сторону Чонгука. Тот сделал вид, что не слышит, и докурил сигарету до самого фильтра.

- Ты знаешь, что наверху заговорили о Санхоне?

- ......

От неожиданности Чонгук на мгновение застыл и машинально утопил окурок в соусе для сашими. Потом резко поднял взгляд, лицо стало жёстким.

- Это ещё что значит.

- Говорят, к нему хотят прицепить команду из отдела внутреннего контроля. Уже и обыск готовят.

- ......

- Я вообще не должен тебе это говорить. Но если промолчу, ты, кажется, меня сам прикончишь.

- Обыском Санхона взять хотят?

- Пока только разговоры. Но если дадут официальное добро, двинутся сразу.

Чхонджун начал торопливо засовывать в рот сашими. В следующую секунду стол с грохотом опрокинулся.

Виновник был очевиден.

Ассорти разлетелось по полу, тонкая лапша и декоративные украшения беспорядочно рассыпались.

- Основание?

- ...Говорят, поступил доклад о «недопустимых связях с гражданскими лицами».

- ......

- Эй. Если они хотят кого-то схватить, они выдумают что угодно. Ты же знаешь.

Молодой, но сумевший занять должность начальника исключительно за счёт способностей, Чонгук слишком хорошо знал, как устроена эта система и по каким правилам она работает. Он не мог этого не понимать. Ситуация запутывалась сильнее, чем ожидалось, и на секунду ему всерьёз пришла в голову мысль просто похитить Санхона и сбежать куда подальше. Но одной фразой Чхонджун мгновенно прочистил ему голову.

- Инициатор обыска - начальник отдела Ку Пхильджу.

- Сука. Он вообще берега попутал.

- Эй, идиот. Ты же сам избил его.

Когда всплыло забытое лицо Ку Пхильджу, настроение Чонгука резко ухудшилось, и он снова утвердился в мысли, что должен убить угрожающего Санхону Ку Пхильджу.

- Слушай внимательно. В такое время тебе нельзя устраивать инциденты. Понимаешь?

- Тогда пусть замдиректор сам закажет мне работу. Скажет прямо - убей Ку Пхильджу.

— Не неси ерунды.

С каждым словом взгляд Чонгука тускнел, и прежний хищный блеск в глазах постепенно исчезал.

Этот взгляд, где рассудок опустился на самое дно, пугал всегда.

- Скоро сверху спустят приказ установить за Санхоном наблюдение.

- Вот и хорошо.

- Что хорошего?

- Я как раз думал, под каким предлогом пойти его увидеть, а тут отличный повод появился.

Чонгук разразился смехом от неожиданной ситуации. Лицо с детским жаропонижающим пластырем в виде медведя на лбу совершенно не сочеталось с этим смехом.

Но Чхонджун знал: этот смех ненадолго.

Если оглянуться назад, Чонгук всегда влюблялся стремительно и так же стремительно остывал. Настоящей глубины в этих увлечениях не было. Даже любовью это назвать было неловко. Людей, с которыми он пересёкся и разошёлся, было немало - Чхонджун знал многих из них. И ни с кем у Чонгука не сложилось по-настоящему близких отношений.

- Молодой ещё. Хоть раз попробуй с кем-то нормально, долго побыть.

- Это потому что вы не смогли «нормально и долго», и теперь на старости лет девственник?

- Тьфу ты… Из-за этого языка когда-нибудь точно сдохну.

- Зачётно задел?

Чхонджун с перекошенным лицом схватился за голову, а Чонгук тем временем уже поднялся.

- Разговор закончен, да?

- Ага. Ради этого и вызвал тебя среди ночи. Днём слишком много глаз.

На этих словах Чонгук расплылся в довольной улыбке, вскочил и повернулся спиной.

Чхонджун ещё какое-то время молча провожал взглядом спину Чонгука, пока тот не исчез. Потом собрал всё, что из ассорти ещё можно было спасти, доел и добил вечер рюмкой соджу.

* * *

- Эй, босс. Почему у вас на лбу подгузник приклеен?

Сухо, переодевшись в тёмно-синее длинное пальто - служебную форму, смотрел на лоб Чонгука в недоумении.

Это был тот самый жаропонижающий пластырь, который прошлой ночью Санхон наклеил ему с видом, будто вот-вот расплачется. Эффект давно сошёл на нет, но Чонгук так и не снял его. Берёг почти как семейную реликвию.

- Эй, ты его до сих пор не отклеил?

- И что с того?

- Сними, говорю. Так и до сыпи на лбу недалеко!

- Рот закрой.

Чонгук резко ответил, затягивая шнурки на ботинках.

- А, это жаропонижающий пластырь. Начальник, вам ещё плохо? Что в больнице сказали?

- А, точно. Ты же вчера в больнице был.

Запоздало вспомнил Чхонджун.

Видимо, вчерашние сашими полностью стёрли это из его памяти. Но Чонгук ничего не ответил.

Проигнорировал.

- Начальник, мы уже готовы. Вы как всегда копаетесь.

Сухо, пересчитав людей, ещё раз окинул взглядом строй и тут же прицельно уколол Чонгука, который всё ещё сидел и возился со шнурками. Впрочем, эффект был нулевой.

С коротким вздохом подняв голову, Чонгук встал и подошёл к зеркалу у входа. Затем грубо отодрал детский жаропонижающий пластырь со своего лба.

- Начальник, вы сейчас выглядите как заклеймённый раб

- ......

На месте пластыря остался красный след, будто настоящая метка. Картина была настолько нелепой, что Сухо молча вытащил телефон и сфотографировал лоб Чонгука.

- Я это выложу на корпоративном форуме.

Чонгук демонстративно хлопнул Сухо по плечу и прошёл мимо. Команда, один за другим выстроившись следом, коротко поклонилась Чхонджуну на прощание и покинула кабинет Отдела надзора.

* * *

Этот «район» Хоранг Ёндон, куда они приехали во второй раз, и днём всё ещё вызывал неприязнь.

Ни вывесок, ни описаний, ни попытки казаться чем-то иным. Место, которое в Сеуле предпочитали не замечать. Первое место по уровню преступности, первое место по опасности, все возможные анти-рейтинги оно собирало с завидным упорством.

К тому же днём многочисленные игорные притоны спешно маскировались под прачечные и парикмахерские, делая вид, что всегда здесь и были.

- Вау, командир. Видите? «Румсаран» нас приветствует.

Вывеска «Авангард рум-салон» лишилась буквы «м», та болталась на одном креплении, жалко и убого. В таком месте вообще можно жить?

Команда лишь цокала языками, разглядывая пейзаж за стеклом.

С низким рокотом двигателя машина медленно въехала в переулок. Лицо Чонгука, одной рукой вращавшего руль с опущенным стеклом, было безмятежным, как всегда, но с примесью странного раздражения.

Появление незнакомой машины тут же насторожило местных.

Около пяти-шести завсегдатаев уставились прямо на машину Чонгука. Один подпирал подбородок, другой усмехался, остальные указывали пальцами и что-то шептали между собой.

Взгляд Чонгука мгновенно упал на них.

- Эти ублюдки… может, вдавить их в асфальт.

И тут он резко нажал на тормоз.

Машину дёрнуло. Сухо на пассажирском подался вперёд, сзади разом взвыли прижатые ремнями члены команды.

- Что, кого-то сбили?!

- Да чтоб тебя, ты нормально водить умеешь?!

Чонгука совершенно не волновало, что его команда чуть не переломалась. Сейчас это было последним, о чём стоило думать. Он медленно приподнял уголок губ и вместо ответа нажал на газ. Машина сорвалась с места плавно, почти красиво, и с воем понеслась прямо на местных.

- Эй, эй-ей... эй! Погоди, погоди!

Завсегдатаи, спотыкаясь, отпрыгнули к краю тротуара.

Вжи-и-ик!

Машина, визжа тормозами, остановилась в опасной близости от носа одного из них. Те, кто думали, что сейчас умрут, дрожали всем телом перед внезапно остановившимся джипом. От напряжения они сглотнули слюну, и лишь потом нахлынули гнев и унижение.

Как раз в тот момент, когда один из них, скрежеща зубами, решил, что так просто это не оставит, и собирался разразиться бранью...

Тук.

- ......

Тлеющий окурок ударил его в грудь и упал на землю.

Лицо того вспыхнуло от ярости и стыда.

А Чонгук, опершись локтем о край открытого окна, негромко рассмеялся, явно наслаждаясь реакцией. Его лицо оставалось спокойным, почти расслабленным, но в этом спокойствии чувствовалась едкая насмешка и плотная, давящая злоба.

- Ты… ты, мать твою…

Оскорбление от незнакомца задело сильнее, чем страх. К нему начали подтягиваться остальные. Чонгук тем временем крутил на пальце кольцо с ключами от машины. Потом резко швырнул их на землю. Связка упала точно у их ног.

- Эй, пепельница. Подними.

- ...Что?

На выходки Чонгука команда реагировала устало, без особого интереса. Но при этом никто всерьёз не нервничал. Один, отвернувшись к окну, лениво зевал. Другой воткнул наушники и ушёл в музыку. Сухо, устроившись на пассажирском сиденье, потягивал кофе и с сосредоточенным видом листал интернет-магазин.

Всё выглядело так, будто происходящее - обычное утро, не более того.

Избранный Чонгуком парень с ироничной усмешкой взглянул на небо.

Ему не верилось, что его назвали пепельницей.

- ...Серьёзно, блядь. Невероятно.

- На небо зачем смотришь, хочешь наверх?

Подбросить тебя?

Терпение у местных наконец лопнуло. Один за другим они начали подбирать с земли всё, что могло сойти за оружие. Выглядело это жалко и показушно, но злились они всерьёз. Чонгук, наоборот, развеселился ещё больше. Он смеялся открыто, будто наблюдал за плохим спектаклем.

Сухо, сидевший на пассажирском сиденье, открыв бардачок со словами «как у тебя так получается, это поразительно», выбросил в окно со стороны водителя временно выданное удостоверение Чонгука Отдела наёмных убийц.

Сначала на асфальт упали ключи, теперь рядом с ними шлёпнулась пластиковая карточка.

Местные уже были готовы сорваться окончательно, но один из них вдруг застыл.

«Отдел наёмных убийц. Начальник группы - Чонгук»

Под надписью была фотография с откровенно хмурым, неприятным выражением лица. Ниже, как клеймо, красовалась характерная красная печать службы безопасности.

- ...Эй, просто подними и отдай ему.

- Чего? - не понял другой.

- Это они. Из Отдела наёмных убийц. Отдай. Молча.

- ......

Тот, кого только что публично унизили, на секунду растерялся от слов товарища. Он переводил взгляд с валяющихся на асфальте ключей и служебного удостоверения на лицо Чонгука и обратно, явно не понимая, как всё это может сочетаться между собой.

- …Это что, по-твоему, госслужащий?

- ......

- Да он же выглядит как конченый отморозок.

- Если не хочешь умереть, быстрее поднимай!

Отпираться больше не получалось. Лица остальных уже побледнели, и этого оказалось достаточно. Стиснув зубы, он всё-таки наклонился и протянул руку к ключам и удостоверению.

- Эй. Пепельница. Что ты делаешь?

- ......

- На колени вставай. Так поднимают.

- ......

Чонгук смотрел на него сверху вниз, подперев подбородок, словно наблюдал за чем-то скучным. Унижение жгло, но мысль о том, что отказ может стоить жизни, оказалась сильнее. В конце концов он опустился на колени, подобрал вещи и осторожно положил их на протянутую ладонь Чонгука.

Было видно, как у него дрожат пальцы. Чонгук поднял левую руку и почти ласково погладил его по голове.

- Ай, хороший мальчик.

- ......

- Попробуй ещё раз так пялиться. В следующий раз я тебя действительно закатаю. Кости выкручу так, что сам себя не узнаешь.

Чонгук швырнул взятые ключ от машины и удостоверение Сухо, сидевшему на пассажирском сиденье. Потом резко выхватил у него бутылку с водой, высунул руку в окно и плеснул воду себе на левую ладонь.

Раздался только звук воды, падающей на асфальт. Чонгук посмотрел на промокшую ладонь, огляделся, будто ища, обо что бы вытереть руку, и снова окликнул того самого.

Когда тот, нерешительно, подошёл, Чонгук без колебаний провёл мокрой ладонью по его дорогой брендовой куртке, размазывая влагу по ткани.

- А, и ещё.

Тела тех, кто уже собирался сбежать, замерли от этих слов. Они обернулись с одинаково настороженными лицами.

- Если кому-нибудь взбредёт в голову ляпнуть, что вы меня видели, я вас по частям разберу. И выброшу на каждой захудалой станции по дороге в Пхальдо.

Спросить «кому именно» это было никто не успел.

Джип Чонгука уже выруливал из переулка и исчезал из виду.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Лес заблуждений

2026-01-21T11:24:37.667Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 47

- А вдруг кто-то опять подслушает наш разговор, Урим-а.

- …

- Едва уладили. Не стоит создавать новые проблемы.

Когда Хэсу нежно провёл большим пальцем по его глазам, накопившиеся с трудом слёзы скатились по щекам. Хэсу оставался невозмутимым, даже когда слёзы смачивали его пальцы. Словно он не чувствовал никакой ответственности за страх и печаль Урима.

Перед глазами поплыли белые пятна. Затылок напрягся, а в горле стало горячо, словно он проглотил горящий ком. Дрожащей рукой Урим ухватился за воротник рубашки Хэсу. Но даже в этом не было силы - лишь лёгкая складка.

- …Ответь же мне прямо.

- …

- Что ещё ты должен сделать из-за меня?

«Скажи хоть что-нибудь. Пусть это будет ложь. Скажи, что я всё неправильно понял. Тогда, может быть, он смог бы снова отбросить всё - и вину, и страх, и ещё раз, в последний раз, позволить себе быть эгоистом». Но в прямом, холодном взгляде Хэсу не было того ответа, которого он ждал.

- Если скажут умереть - даже смерть изобразим.

- Эй…

- Уже и запястья резали. Неужели не справимся с чем-то другим?

Он говорил, что хочет жить как все. Но, возможно, Квон Хэсу с самого начала был человеком, для которого это невозможно. Он мог подражать нормальности, изображать её, носить как маску, но по-настоящему обычным он быть не мог.

Теперь Урим наконец ясно понял, что он может сделать для Квон Хэсу. Хотя это был самый страшный для него исход, но ничего не поделаешь. Ведь Чин Урим всегда желал только счастья Хэсу. Шум в душе постепенно улёгся, и на его месте воцарилась странная тишина.

- …

Пальцы, которые до этого слабо сжимали воротник Хэсу, вдруг обмякли. Рука бессильно упала, и взгляд Хэсу тут же последовал за этим движением. Он молчал, опустив глаза, а потом будто что-то понял и едва заметно кивнул.

- Квон Хэджун, да? Это он тебе наговорил всякой ерунды.

- …

Цок. Короткий щелчок языком отозвался в ушах, словно звон. Реальность ощущалась слишком далёкой, и Урим медленно закрыл, а затем снова открыл мокрые от слёз глаза. Из-за застилавшей зрение влаги лицо Хэсу то расплывалось, то вновь становилось чётким.

- Я так и думал. Поэтому ты и смотрел на меня, как он?

- …

Это бормотание звучало так, словно он сваливал всю вину на Хэджуна. Квон Хэсу всегда был таким. Он никогда не брал на себя ошибок или ответственности, сбивал людей с толку, а в решающий момент устранялся. Все раны в итоге приходилось нести оставшимся. Как это сейчас делал Чин Урим.

- И что он тебе сказал? Чтобы ты держался подальше? Чтобы вообще со мной не связывался?

- …

- Всё, что он говорит, - чушь. Ни слова правды. Даже слушать не стоит.

Урим не мог ничего ответить. Лишь окровавленные губы беззвучно дрогнули. Тогда Хэсу наклонился. Сжав щёки Урима, он не давал ему отвести взгляд. Хэсу, пристально глядя в его влажные глаза, прошептал:

- Урим-а, Чин Урим.

Голос, снова и снова называющий его по имени, почему-то звучал печально. На лице, которое до этого казалось лишённым эмоций, мелькнуло беспокойство.

Квон Хэсу хорошо знал, как управлять Чин Уримом. Он знал, что тому достаточно одного выражения лица, голоса, окрашенного чувствами, чтобы поддаться.

- Пусть ты сомневаешься во мне, ранишь меня, не доверяешь - мне всё равно. Такое я быстро забываю.

- …

- Если бы не ты, я бы не смог жить вот так нормально.

«Неужели это и есть нормальная жизнь? То, чего мы хотели - действительно ли это оно? Неужели Хэсу действительно всё равно на это искажённое, катящееся под откос время?»

- Поэтому не слушай других. Ты не должен бросать меня.

- …

- Ведь ты вытащил меня из той комнаты.

Хэсу, таинственно шепча, всё сокращал дистанцию. Их носы коснулись, дыхание смешалось. Тень Хэсу, стоящего спиной к свету, полностью накрыла Урима.

- Любовь же.

Он не уточнил, кто кого любит, но эти слова прозвучали так, словно это он любил его. Короткое время, проведённое как влюблённые, промелькнуло перед глазами. Квон Хэсу вёл себя очень искренне, бережно относился к Уриму и был невероятно нежным. И хотя, возможно, эти действия не исходили от сердца, Урим чувствовал привязанность от Хэсу.

- …

Но где же грань истинного облика Квон Хэсу? Бессилие смешалось с тревогой от мысли, что он, возможно, никогда не сталкивался с настоящим Квон Хэсу.

Урим крепко зажмурился. Слёзы, едва державшиеся между влажными ресницами, хлынули ручьём. Слова, которые должны были остаться лишь мыслями, наконец вырвались наружу.

- …Я больше не могу.

Всё, что давило на плечи, стало невыносимо тяжёлым. Завтрашний день не вызывал никакого ожидания. Не было ни желания идти дальше, ни сил - хотелось лишь застыть в этом мгновении.

- Что?

Переспрашивающий голос прозвучал резко, но огрубевшее сердце он уже не мог поцарапать.

С каких пор Чин Урим жил, принуждая себя? Возможно, с тех самых пор, как начал кататься на коньках, постоянно оглядываясь на других. Ведь чтобы продолжать заниматься шорт-треком, нужно было вести себя так, будто он живёт и дышит спортом. Он боялся, что если будет постоянно выглядеть уставшим и не показывать хороших результатов, родители сочтут потраченные деньги напрасными. Боялся, что они заставят его всё бросить. Поэтому, возможно, он и жил, изо всех сил притворяясь, что любит спорт.

- …Я устал.

Он и рядом с Хэсу оставался так же. Боялся показать страх, растерянность, слабость - вдруг Хэсу уйдёт. Возможно, он всё понимал, но изо всех сил закрывал на это глаза. Чин Урим всегда именно так и жил: сцепив зубы, продавливая каждый день. И теперь это стало немного… невыносимо.

- Да?

В отличие от долгого молчания до этого, Хэсу ответил неожиданно легко. До странности спокойно.

- Ну да, пора уже. Отдохни от работы на время.

- …Ты это к чему…

- Я всё улажу сегодня. Я тоже возьму несколько дней отпуска, давай побудем вместе.

Он прекрасно понимал, что речь идёт не о работе, а об их отношениях, но Хэсу нарочно сделал вид, будто не заметил.

- Не притворяйся, что не понимаешь. Ты всё прекрасно понял.

- Не беспокойся о последствиях. На время объединим команды, и начальнику второго отдела дадим позицию руководителя.

Слова лились, словно он ждал этого момента. Из-под растрёпанного воротника рубашки мелькнула цепочка. На ней, должно быть, всё ещё висело кольцо. Символ обещания, данного Квон Хэсу, и его чувства, которого Чин Урим так отчаянно хотел добиться.

- Квон Хэсу.

- Отдел не перестанет работать без одного тебя.

- …

«Разве с Квон Хэсу не то же самое? Он ведь тоже не умрёт без меня. Тогда почему он так отчаянно цепляется за меня? Потому что я - единственный, кто остался рядом? Но это тоже странно: Хэсу с самого начала никого легко к себе не подпускал. Почему же именно я».

Урим с трудом поднял глаза. Даже в такой ситуации перед ним было до невозможности собранное, безупречное лицо.

- Давай отдохнём вместе.

На слове «вместе» он нажал чуть сильнее. Пристальный взгляд, устремлённый сверху вниз, на мгновение дрогнул, стал неустойчивым. Квон Хэсу тоже боялся. Боялся, что единственный человек, бывший рядом, возьмёт и уйдёт.

- …

Взгляд, изучающий влажные глаза Урима, был пугающе цепким. Словно он хотел что-то вычитать, вырвать из выражения лица, настолько острым было это внимание, что перехватывало дыхание. Долго ещё Хэсу всматривался в его лицо, а потом выпрямился. Он перехватил бессильно свисающее запястье и сделал шаг вперёд.

Урим больше не сопротивлялся. Как кукла, от которой осталась лишь оболочка, он позволил вести себя за руку.

Усадив Урима на стул, Хэсу куда-то позвонил. Затем, не находя себе места, начал ходить вдоль плотно закрытой двери. Будто стерёг, не давая выйти. Из-за тумана в голове слова почти не доходили до сознания. Урим лишь смутно догадывался, что речь идёт о его увольнении.

Урим, положив руку на пояс, молча наблюдал, как Хэсу отдаёт приказы по телефону. Хэсу, хмурясь и шевеля губами, тоже смотрел на него. Теперь Урим наконец немного понял, почему Хэсу всегда так громко включал музыку. Наверное, потому что если шум будет оглушительным, то не будет никаких мыслей.

- Страшно.

- …

Услышал ли он это бессвязное бормотание? Губы Хэсу плотно сомкнулись. Наступила леденящая тишина. Чёрные зрачки, пристально смотрящие на него, дрогнули. Это было первое «тепло», которое он почувствовал от Хэсу. Он не кричал, не ругался, не швырял и не ломал вещи. Он просто смотрел - с пугающе непривычным выражением.

Возможно, Хэсу тоже чувствовал в Урима что-то незнакомое. Человека, который не только усомнился и стал задавать вопросы, но в конце концов решил уйти. Лишь теперь, по-настоящему, Квон Хэсу и Чин Урим оказались лицом к лицу - без привычных ролей и иллюзий.

Он не помнил, как завершился разговор и как была улажена ситуация. Когда Урим пришёл в себя, он был не в кабинете директора, а на своём месте в отделе маркетинга. Вокруг него собрались коллеги, заговаривая с ним, и даже начальник соседнего отдела подбежал, выражая беспокойство. Все были шокированы внезапной новостью об увольнении без каких-либо предварительных намёков.

Так быстро всё провернул. Стоило представить, как Хэсу спешно это оформлял, во рту становилось горько. Что он ответил на поток беспокойств от коллег? Кажется, сказал, чтобы звонили, если будут вопросы, но он не мог вспомнить, осталось ли это лишь в мыслях или он действительно произнёс это вслух.

Урим рассеянно моргал, глядя на почерневший экран ноутбука. Из поля зрения исчезла и фигурка конька - та самая, к которой он привык, и от этого рабочее место казалось особенно пустым и холодным. Он чувствовал на себе колющий взгляд сбоку, но головы не повернул.

- …

До конца рабочего дня оставалось ещё часа два. Наверное, время пролетит быстро. Мысль о том, что он всё ещё сидит здесь, не тяготила, о последствиях он тоже не думал. В голове просто не возникало никаких мыслей. Хотелось лишь побыть одному.

Он хотел немедленно вырваться из поля зрения Квон Хэсу, мигающего, как камера наблюдения. Как же Хэсу выносил этот удушающий взгляд все эти годы? Едва Урим отряхнул внезапно нахлынувшее сочувствие, как словно в трансе вскочил с места. Схватив лишь ключи от машины и телефон, что были под рукой, он быстро вышел в коридор.

- На-начальник отдела!

Никто не успел его остановить. Ждать лифта не было ни времени, ни сил - он сразу рванул к аварийной лестнице и побежал вниз. Прошёл всего один пролёт, а дыхание уже подпёрло к самому горлу.

- Х-х… хх……

Он тяжело хватал ртом воздух, двигая ноги так, будто за ним гнались и нужно было любой ценой выбраться отсюда. Бум, глухой удар! В спешке Урим оступился и покатился вниз по ступеням.

- Кх… ах……

Несмотря на сильную боль в плече и колене, он поднялся. Внутренняя сторона щеки, которую он постоянно прикусывал, была разорвана, но он снова стиснул зубы. И именно в тот момент, когда он снова шагнул к лестнице, раздалось:

- Чин Урим!

Откуда-то донёсся голос, звавший его. Возбуждённый голос был слишком знакомым.

- …

На мгновение вздрогнув, Урим снова поспешно побежал вниз по лестнице. Не важно, действительно ли это был Квон Хэсу, кричащий так, что эхо разносилось по аварийному выходу, или это были галлюцинации. Он просто хотел поскорее выбраться из этого пространства.

- Х-х… нг…

Собрав последние силы, он помчался вперёд. Звук шагов, эхом разносившийся в аварийном выходе, казалось, преследовал его по пятам. Бум, бум - быстрые удары сердца давили на уши, но Урим бежал, рассекая воздух. Волосы растрепались, тёплый, затхлый воздух хлестал по щекам. Крик, в котором с яростью выкрикивали его имя, доносился откуда-то издалека, будто сквозь толщу воды. Всё тело заполняло лишь рваное, судорожное дыхание.

Этот бег закончится, когда он окончательно вырвется из тени Квон Хэсу. 4, 3, 2… Числа на стене постепенно уменьшались. Финишная черта была уже близко. Волосы, промокшие от пота, прилипли ко лбу. В тот момент, когда он уже собирался ступить на лестницу, ведущую на первый этаж…

Резкий рывок за плечо заставил тело пошатнуться.

- Ах!

Твёрдое тело плотно прижалось к его спине. Тяжёлая сила опутала его задыхающиеся плечи и талию, и его ноги оторвались от земли. Знакомое дыхание и запах вернули его в сознание, но взгляд Урима был прикован только к двери аварийного выхода с надписью «1 этаж».

- Отпусти!

- Что ты задумал?

- Отпусти, ха-а…

По привычке тело застыло. Ведь всегда только Квон Хэсу мог остановить Чин Урима.

- Если хотел уйти, мог бы сказать. Зачем вот так, в одиночку.

Казалось, он совсем не запыхался, Квон Хэсу продолжил говорить ровным, спокойным голосом. Рука, крепко обхватившая талию, прижимала их тела вплотную друг к другу. Сердцебиение, отдававшееся в спину Уримa, было до странного ровным - невозможно было поверить, что это человек, только что сбежавший по лестнице вниз. Точно так же, как и всегда: сколько бы Урим ни швыряло из стороны в сторону эмоциями, Хэсу один оставался невозмутимо спокойным.

- Просто, отпусти. Дай побыть одному, пожалуйста!

- Почему? Почему ты хочешь быть один?

- Отпусти, пожалуйста, отпусти.

Урим изо всех сил пытался стряхнуть навязчиво липнущие руки, но Квон Хэсу даже не шелохнулся. Чем сильнее он вырывался, тем крепче его сжимали. Это было похоже на попытку выбраться из трясины: чем отчаяннее барахтаешься, тем глубже затягивает.

- Мы ведь теперь можем всё время быть вместе. Почему - нет.

Хэсу пробормотал голосом, полным непонимания. «Разве не этого ты хотел? Разве не хотел быть вместе всю жизнь? Разве не хотел быть со мной?» От этого шёпота в нём поднимался страх.

- Отпусти, отпусти, я сказал!

Пытаясь оторвать цепкие руки, он оставил на запястьях и тыльной стороне ладоней Хэсу множество красных следов. Он никогда не хотел причинять боль Квон Хэсу, но в конце концов своими руками нанёс ему раны.

- Пожалуйста, Квон Хэсу!

Хэсу отпустил Уримa. Но тут же следом последовала другая сила - он резко, почти рефлекторно, перехватил его за запястье. И, не останавливаясь, широким шагом продолжил спуск по лестнице. Непонятно, откуда в нём бралось столько силы: тянущая рука была грубой, непреклонной. Урим хватался за перила, оседал вниз, упирался всем телом, но это не имело никакого значения.

- П-почему… почему ты так делаешь?!

- Это ты почему так себя ведёшь.

Вслед раздался раздражённый упрёк.

- … Хэсу-я, отпусти. Просто оставь меня, оставь в покое!

- Ладно, пошли.

Хэсу прошёл мимо первого этажа, который изначально был целью. Пересекая финишную черту, Урима потащили в подвал. Мысль о том, что хорошо бы, если бы кто-то вошёл и помог, столкнулась с мыслью о том, что он не хочет, чтобы его кто-либо видел. Даже в этой ситуации он боялся, что за Квон Хэсу потянутся слухи, но сам Квон Хэсу, казалось, был совершенно спокоен. Наверное, именно поэтому у них так и не получилось по-настоящему разделить чувства - они изначально смотрели на одно и то же с разных сторон.

- Я не пойду. В тот дом… я не пойду!

Урим вцепился в дверь, ведущую в подземную парковку, упираясь из последних сил. Если он снова войдёт в тот дом, всё вернётся на круги своя. Они снова будут мучительно тянуть искажённое время, неся между собой раны, предательство и недоверие, полученные друг от друга.

Больше нельзя. Теперь Урим ясно понял, что его существование больше не помогает Квон Хэсу, и продолжать так он уже не мог. Он резко опустился на пол и упёрся всем телом. Даже в этот момент Хэсу не выпустил его запястье, и Урим перекосился в сторону. Брошенный на него взгляд был лишён тревоги, в нём читалось лишь раздражение.

- Ха-а.

Хэсу остановился, выдохнул и провёл ладонью по лбу.

- Чин Урим.

- …Просто иди наверх. Я… сам как-нибудь…

Хэсу согнул одно колено и опустился ниже. Момент, когда их взгляды постепенно оказывались на одном уровне, почему-то ощущался неестественно замедленным. В конце концов Хэсу даже наклонил голову, чтобы встретиться взглядом с сидящим на полу Уримом.

- Ты опять так себя ведёшь, потому что не веришь мне?

- …

- Ты ведь думаешь так же, как все остальные.

Прищуренный взгляд был непоколебим. Встретившись с этими прямыми, глубокими глазами, Урим верил всему, что бы ему ни сказали. Он знал, что это неправда, и всё равно позволял себя обмануть. Понимал, что за словами скрывается иной умысел, и всё равно делал вид, что не замечает. Так было всегда. Но почему сейчас это больше не получалось?

Не дождавшись ответа, Хэсу молча протянул руку. Кончики пальцев осторожно убрали с лица спутанные пряди волос.

- Разве ты не должен мне верить? Урим… я правда не понимаю, почему ты смотришь на меня такими глазами.

Слегка опущенные внешние уголки глаз, взгляд, направленный вниз, голос, в котором слышалась почти болезненная жалость. Услышь это кто-нибудь со стороны, он наверняка решил бы, что это Чин Урим причинил Квон Хэсу боль. Тяжёлое чувство легло на грудь. Урим сам не заметил, как опустил голову, упрямо избегая этого вязкого, пристального взгляда.

- … Сделай.

- Что?

- Женись.

Рука, перекладывавшая волосы за ухо, замерла. Мгновенно воцарилась леденящая тишина. Мелькнул страх, что Хэсу вот-вот схватит его за волосы и вдавит в пол, но Урим всё равно продолжил:

- Хэсу-я, просто женись. Просто живи так. И больше не взваливай на свою жизнь лишнего из-за меня…

- …

Если бы с самого начала меня не было, Квон Хэсу мог бы жить нормально. Зачем я навязал ему чувство, которое он всё равно не мог принять. Зачем вообще вмешался в его жизнь.

- Тогда… я поверю.

- …

- Если я увижу… что ты живёшь по-настоящему обычной жизнью… тогда, кажется, смогу поверить.

Оцепеневшая рука Хэсу снова медленно пришла в движение. Он провёл пальцами по краю уха, аккуратно сжал мочку и неторопливо потёр. От того, как подушечки пальцев касались кожи, шорох ощущался особенно отчётливо.

- Ха-ха.

Примерно в тот момент, послышался тихий звук. Казалось, звучал смех, но он не осмелился проверить.

Хэсу просунул палец под воротник своей рубашки. Затем грубо выдернул висевшую на шее цепочку. Щелчок - звук чего-то рвущегося смешался с непрерывным приглушённым смехом.

- Я и так собирался, даже если бы ты не сказал, Урим-а.

- …

- Ты, может, и не понимаешь, потому что у тебя всё в порядке, но у меня других вариантов просто нет.

На цепочке висело два кольца. Одно из них когда-то было на пальце Урима. Блеск от кольца больно ударил в глаза, заставив плечи дёрнуться.

Хэсу взял одно из колец и перехватил руку Урима. Затем он без колебаний натянул кольцо на холодный, дрожащий палец. На схваченной руке выступила кровь, но боли не чувствовалось вовсе. Тело дрожало от незнакомого ощущения, впивающегося в плоть, и Урим снова разжал губы. Это были слова, которые он до последнего не хотел произносить вслух, но которые всё равно должен был сказать.

- Давай расстанемся. Нет, давай сделаем вид, что ничего не было. Даже если мы не сможем общаться как раньше - ничего.

- …

- Просто считай, что во всём виноват я. Это я вёл себя эгоистично. Я хотел быть рядом с тобой. Это всё моя вина, понимаешь. Тебе больше не нужно ошибаться… давай закончим.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Лес заблуждений

2026-01-20T20:46:21.998Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 46

- С прогулками на сегодня всё.

- …

- Давай сегодня уйдём вместе. Нам ещё есть о чём поговорить.

Хотя он притворялся нежным, голос его был ледяным. Не дожидаясь ответа, Хэсу тут же развернулся и ушёл. Щёлк - дверь кабинета директора захлопнулась прямо у него перед носом. Может, это просто кажется, но выглядело так, будто он обиделся и намеренно воздвиг стену.

- …

Урим закусил пересохшую губу. И в этот момент телефон в его руке завибрировал. Вздрогнув и дёрнув плечом, он поспешно взглянул на экран. Это был тот самый звонок от матери, которого он так ждал.

- Мама!

Резко развернувшись, он вышел в коридор. Спешными шагами он искал безлюдное место.

- Алло. Почему так много пропущенных? Взял отгул?

- Нет. Просто ты не отвечала. Где ты была…?

- Была на консультации у знакомого специалиста. Не знаю, что нажала, но вибрация вообще не работала. Ты, наверное, переживал. Ой.

Голос матери был спокойным. Следом раздался звук закрывающейся дверцы - похоже, она села в машину. Он убедился, что с ней всё в порядке, но тревога почему-то не отпускала.

- Ты точно в порядке?

- Угу, конечно. Сейчас поеду домой, заехать к тебе в офис?

- … Не надо. У меня всё хорошо. Ты же сегодня выходная. Отдохни как следует.

- Ой? А откуда ты знаешь, что у меня выходной?

Нет, на самом деле он не знал. После разговора с Хэджуном его смятение только усилилось. Беспокойство принимало разные формы и в итоге вылилось даже в подозрения в адрес Хэсу.

- Я хотел вместе пообедать, поэтому заходил в офис. Коллега сказал.

- Ой-ёй, заставила больного ребёнка зря ходить.

- Всё в порядке. Но мама, случайно…

Он закусил пересохшую губу и бросил взгляд через плечо. Пустой коридор. Ни тени Квон Хэсу. Ни звуков музыки. Мир вокруг будто затянуло туманом - всё расплывчатое, лишённое чётких очертаний.

- От Хэсу не было никаких сообщений?

- От Хэсу? Обычно он пишет только на праздники или дни рождения, а так - ничего. А что?

Это не звучало как ложь.

Оказалось, что те несколько часов, в течение которых мать была недоступна, не имели никакого отношения к Хэсу. Он удостоверился в этом, проверив у обоих. «Значит, теперь мне спокойно?»

- …Нет, ничего. Я сегодня пойду домой. Кажется, я только зря заставляю вас волноваться.

Он уже не помнил, как отвечал на последующие вопросы и беспокойство. Что-то пробормотал, сослался на обеденный перерыв и завершил звонок. И лишь тогда силы окончательно покинули его. Урим сполз по стене и тяжело опустился в углу коридора. Только в этот момент на него обрушилась вся лавина чувств, которую он так долго сдерживал.

«Значит, и я наконец-то начал сомневаться в Квон Хэсу. Как и его семья. Моя вера в него больше не непоколебима. Мой образ кажется мне самому чужим и шокирующим, что уж говорить о Квон Хэсу?» Вспомнились мелькнувшие обиженные чёрные глаза. И тут же вслед за ним прозвучал голос, холодный и давящий, словно угроза. Лучше бы он вообще ничего не чувствовал. Но в его глазах явно читалась обида.

- …

Он действительно не знал, что теперь делать. Чувствовал себя окончательно потерянным.

Из-за плотно закрытой двери кабинета директора послышалась громкая, оглушительная музыка. Жалюзи были снова плотно опущены. Возможно, это было проявлением нежелания Хэсу раскрывать свои истинные чувства.

Урим, держась за раскалывающуюся голову, тихо вздохнул.

Вскоре после обеда в офис пришла доставка. Каждому члену маркетингового отдела достался сэндвич и сок. Урим знал, что это было для него, пропустившего обед.

- Говорят, это директор прислал.

Что он тогда подумал, услышав это? Что Квон Хэсу прекрасно справится и без него? Что можно выдохнуть?

Несмотря на пропущенный обед, есть совсем не хотелось. Урим так и не доел сэндвич, отложил его в сторону. Машинально привёл стол в порядок, достал таблетки, которые принёс с собой, и закинул их в рот. Горький вкус, распространявшийся во рту, никак не становился привычным. Он запрокинул голову, чтобы проглотить таблетки водой.

И даже в этот момент он ощущал на себе пристальный, липкий взгляд. Но Урим так и не повернулся.

И вот, когда он сосредоточенно и быстро стучал по клавиатуре, он увидел силуэт, быстро выходящий из кабинета директора. Лишь после того, как тень полностью исчезла, Урим выглянул из-за низкой перегородки. Он увидел затылок Хэсу, спешащего куда-то.

- Куда же он…

Торопиться так он мог только в одно место. Туда, где в прошлую пятницу Урим устроил сцену. Туда, куда обычному человеку, как он, нельзя так просто войти и где нельзя подслушать разговоры.

«Наверное, снова обсуждать свадьбу. Где будет церемония, куда поедут в медовый месяц. Интересно, и это тоже за него решат другие, до мелочей? А если я к тому времени всё ещё буду рядом с Хэсу… мне что, придётся идти на его свадьбу? Смогу ли я искренне пожелать ему счастья?»

- …

Всё это время, когда он говорил, что хочет, чтобы Квон Хэсу жил как все, было обманом. Чин Урим не хотел, чтобы Квон Хэсу становился обычным. Он хотел, чтобы он навсегда оставался другим и нуждался в его помощи. Но именно Чин Урим подтолкнул его к этому обычному выбору. Значит, хотя он и провёл долгое время рядом с Хэсу, в итоге он всё время кружил на одном месте. Во рту стало горько. Хотя таблетки, которые он только что проглотил, должны были уже раствориться без следа.

- Начальник отдела, это образцы, которые прислали, возьмите один.

Урим, уставившийся в пустой коридор, услышав голос коллеги, наконец очнулся. Он неловко приподнял уголки губ, но в голосе не было ни капли сил.

- …Что это?

- Детектор скрытых камер.

Новый продукт, который мог служить фонариком и одновременно обнаруживать скрытые камеры. Для спортсменов, которые во время тренировок вынуждены останавливаться в самых разных отелях как в стране, так и за рубежом, это был неоценимый предмет. Вспомнилось, как они ранее запрашивали количество для спортсменов.

- Быстро же выпустили. Вы же отложили несколько штук для раздевалок на базе?

- Да-да! Нам дали ещё несколько.

Когда он сказал, чтобы раздали живущим отдельно коллегам, ему протянули коробку, сказав, что уже взяли по одному. Урим получил маленькую коробочку размером с ладонь. Тихо вскрыв её, он внимательно прочитал инструкцию. Включил устройство, проверяя, как оно работает, привыкая к ощущениям в руке.

Пи-и-и. Короткий сигнал и мигающий красный свет. Урим подумал, что детектор отреагировал на камеру ноутбука, и поднёс прибор ближе к экрану. Пи-и-и.

- Даже это видит…

Кажется, эффективность лучше, чем ожидалось. Урим поводил устройством размером с палец туда-сюда.

Пи-и-и. Раздался ещё один короткий сигнал. Но на этот раз почему-то на душе стало неспокойно. Даже далеко от ноутбука сигнал продолжал тихо звучать.

- …

Двигая рукой влево-вправо, Урим искал место, которое детектор распознавал как камеру. Полка с документами, табличка с именем на перегородке, внутренний проводной телефон в углу. Всё мимо. Как только сигнал, который до этого прекрасно работал, внезапно прекратился, в голове Урима зазвучала красная тревога.

Пи-и-и. Ещё один тихий звук, и загорелась красная точка. Рука Урима замерла перед фигуркой размером меньше кулака. Фигурка в форме конька была подарком от Хэсу. Она была точно такого же цвета и формы, как те, что носил Урим в детстве, и он хранил её как невероятно дорогую сердцу вещь.

- …Неужели.

Неужели снова эти мысли, хотя прошло всего несколько часов с тех пор, как он, сомневаясь в Квон Хэсу, причинил ему боль? Хотя умом он так думал, детектор выскользнул из его ослабевшей руки и упал с глухим стуком. Отодвинув детектор, который больше не мигал красным светом, он поднял фигурку. Сколько ни смотрел, не было видно места, где могла бы быть прикреплена камера. Дрожащими пальцами Урим стал дёргать и крутить фигурку.

Щёлк. Часть откололась. Заглянув внутрь, он увидел что-то маленькое и чёрное.

- Ха.

Урим снова повернул фигурку. Объектив камеры был встроен в районе щиколотки конька. Именно там, где с ювелирной точностью было выгравировано его имя.

Неужели Квон Хэсу с самого начала подарил это именно с этой целью? Зная, что он будет дорожить ею? Зная, что поставит её на самое видное место? Ведь когда он дарил её, между ними ещё ничего не было.

- …

Хэсу знал. Потому что сам через это прошёл. Знал, насколько удушающим бывает надзор, как он ломает волю к побегу. Возможно, поэтому он и расставил вокруг такие глаза, чтобы Урим даже не думал бежать. И не только здесь. В прежнем доме, в машине, в каждом месте, куда ходил Чин Урим, за ним, возможно, уже давно тянулся этот взгляд.

Урим просунул пальцы внутрь фигурки и вытащил чёрный предмет. Крошечная камера, размером с ноготь. Он видел её каждый день, держал рядом, и ни разу не заподозрил. Как он мог не заметить этого ни разу? Чёрный кругляш полетел в мусорное ведро.

- Это всё…

Урим крепко сжал в ладони обломок фигурки. Острый край больно впивался в кожу, но разжать пальцы он не мог. Этот осколок в руке был словно сам Квон Хэсу. Опасный, способный ранить, и при этом имеющий для него форму чего-то бесконечно дорогого.

Однажды разрушенное доверие рассыпалось с пугающей скоростью. Что-то было безнадёжно не так. Всё шло неправильно, искажённо. Квон Хэсу, Чин Урим, их отношения — всё перепуталось, превратилось в беспорядочный клубок. Урим больше не мог предугадать поступки Хэсу, а Хэсу лишь всё сильнее сжимал на нём кольцо. Любили ли они друг друга на самом деле? Было ли это вообще тем, что называют чувствами между влюблёнными?

- У… кх…

К горлу подступила тошнота. Урим зажал рот ладонью и бросился в туалет. Казалось, кто-то звал его вслед, но сил вслушиваться уже не осталось.

- Кх… у!

Схватившись за унитаз, его вырвало. Так как он почти ничего не ел, из него ничего не выходило, но его рвало до тех пор, пока кровь не прилила к лицу. Крепко зажмуренные глаза были влажными. Непонятно, с каких пор он плакал. Промучившись ещё некоторое время, Урим пошатываясь поднялся.

- Ха-а…

Прополоскав рот у раковины, он вдруг начал яростно умываться. Он так неистово поливал себя водой, что рукава промокли.

- …

Приглушённые всхлипы. Спрятав лицо в ладонях, он беззвучно плакал долгое время. Когда казалось, что рыдания вот-вот вырвутся наружу, он кусал губу до крови. Во рту появился металлический привкус крови, но он лишь сильнее вгрызался в губу.

«Если так жить дальше, Квон Хэсу сломается. И ты - тоже».

На самом деле Хэджун был прав во всём. Чин Урим всё понимал, но делал вид, что не знает. Эгоистичным выбором он подталкивал Квон Хэсу, прикрывая это лицемерной заботой, будто защищает его. Он жил, прячась в тени Хэсу, уверенный, что при любом раскладе тот выберет его, поставит выше всего. И при этом всегда боялся дня, когда сам перестанет быть для Хэсу исключением.

- …

Всё было разрушено. Вода, застоявшаяся в тени, не может оставаться чистой. В душе Уримa не было ни луча света, и появление Хэсу в ней было всего лишь случайностью. Но из-за собственной жадности он удержал его, не позволил уйти. Того, кто должен был просто пройти мимо, он заставил гнить в своей тени.

В потемневшем от слёз поле зрения мелькнуло лицо Хэсу. Его улыбка, которую он так любил, и взгляды, порой до смущения настойчивые. Эти воспоминания переполнили сердце - и в конце концов обрушились разом. Когда вся память о Хэсу вытечет без остатка, как Уриму справиться с этой пустотой внутри?

Он долго сидел так, уткнувшись лицом в мокрые ладони, беззвучно плача, надеясь, что шум льющейся воды спрячет его всхлипы.

Хотя он снова и снова умывался ледяной водой, на лице всё ещё были следы слёз. Распухшие губы, пульсировали, но это было неважно.

- …

Из коридора доносилась громкая музыка. Похоже, Хэсу вернулся на своё место.

Ненадолго застыв на развилке, Урим обернулся. В дальнем конце коридора поблёскивала камера видеонаблюдения. Раньше ему всегда было интересно, что чувствует Хэсу, глядя на неё, - и сегодня почему-то ответ угадывался сам собой. Возможно, он успокаивался, убеждаясь, что в этом наблюдении они связаны вместе.

Урим самодовольно купался в этом взгляде, прикованном лишь к нему, находя в нём удовлетворение. Он смутно ощущал, что что-то не так, но радовался одному лишь факту: Квон Хэсу считает его особенным. Хотя не должен был. Он знал, что это ненормально, и всё равно принимал это.

Всё началось с эгоизма Чин Урима. Значит, теперь пришло время закрыть этот навязчивый, неотрывный взгляд наблюдения.

- …

Он глубоко вдохнул, наполняя грудь воздухом. Дышать было тяжело, будто воздух не доходил до диафрагмы. Казалось, что-то застряло в горле, не давая нормально вздохнуть. Урим хорошо знал это чувство. Ведь он ощущал его каждый день, когда ему сказали, что однажды он может потерять способность ходить. Но можно ли испытывать такие чувства по отношению к Хэсу? Он не хотел поспешно давать имя этим эмоциям.

Будто приняв решение, Урим шагнул вперёд. В сторону, откуда доносилась музыка, пропитанная тревогой Хэсу. Он смутно услышал дежурное приветствие со стороны секретаря, но не смог ответить. В его поле зрения был только Квон Хэсу - тот, кто находился за дверью кабинета директора.

Он распахнул дверь без стука. Бум, бум. Музыка гремела достаточно громко, но Хэсу всё равно уловил его присутствие. Он резко поднял голову, до этого сидя, опершись локтями о стол и сжимая голову руками. Острый взгляд мгновенно скользнул по Уриму с головы до ног. Липкий, переплетающийся чёрный взгляд заставил его на мгновение задержать дыхание.

- …

Хотя музыка играла так громко, что, казалось, закладывало уши, почему-то казалось, что они оказались в леденящей тишине. Возможно, Хэсу чувствовал то же самое, потому что, не мигая, встретился с ним взглядом.

После долгого молчания Хэсу резко поднялся. Широко шагнув к аудиосистеме, он нервным движением выдернул шнур. Пространство, наполненное музыкой, мгновенно погрузилось в тишину. И теперь можно было заметить, что дыхание Хэсу немного участилось.

- С каких пор ты не на месте?

Спросил он уже довольно спокойным голосом. Расстояние между ними сократилось настолько, что носки их ботинок почти соприкасались. Теперь лицо Хэсу невозможно было охватить взглядом целиком. Урим прикусил треснувшую губу, и расплывшаяся боль отдалась мутным эхом. Чуть прищурив один глаз, он молча смотрел на Хэсу.

- Ты плакал.

Слов было слишком много, и ни одно не хотело сорваться с губ.

- Интересно, почему ты плакал.

Вытянутый палец Хэсу легко коснулся покрасневшего уголка глаза Урима. Он снова и снова проводил по нежной коже под глазом, даже несмотря на то, что ресницы мелко дрожали. От этого притворно ласкового прикосновения жар снова поднялся к глазам. Казалось, будто он не упрекает Урима за подозрения из-за исчезновения матери, а наоборот - беспокоится о нём. На губе, где кровь только-только перестала идти, вновь разлился металлический привкус. Урим проглотил тёплую, влажную слюну и сдержал рыдание.

- Не хочешь говорить?

Хэсу, долго смотревший на Урима, наклонился, сокращая расстояние между ними. Он был так близко, что можно было почувствовать тёплое дыхание на коже, но чёрный настойчивый взгляд по-прежнему был прикован к его лицу.

- Вот зачем ты сломал то, что было целым? Жил бы как жил, зачем вдруг начал меня подозревать.

- …

- Если бы ты просто оставил всё как было, я бы сам всё проверил и не стал бы об этом спрашивать. Ведь это только лишние хлопоты для нас обоих.

Тихий, но совершенно спокойный шёпот Хэсу сразу же впился в уши. Он понял, что Урим обнаружил камеру в фигурке. Это также означало, что он больше не собирался скрывать факт постоянного наблюдения.

- …Ты всё это время наблюдал за мной с её помощью? Ты с самого начала хотел именно этого? Это преступление. Ты ведь понимаешь?

- Угу.

Короткий, лишённый эмоций ответ лишил Урима дара речи. Хэсу был совершенно спокоен, даже совершив поступок, граничащий с преступлением. Впрочем, ожидать от него угрызений совести с самого начала было наивно.

- Зачем…

Урим с трудом выдавил из себя одно слово и снова сглотнул сухую слюну. Что-то тяжёлым грузом придавило грудь, не давая голосу выйти как следует. На вопрос, который он так и не смог договорить до конца, Хэсу и на этот раз ответил легко.

- Боялся, что ты можешь быть в опасности.

- …

- И просто было любопытно.

Всё о Чин Уриме было в руках Квон Хэсу. Он был тем, кто, если хотел что-то узнать, настойчиво выспрашивал и в конце концов добивался своего. Значит, не было необходимости в хлопотах с тайным наблюдением через камеру. Так зачем же он выбрал именно этот путь? Когда мысль зашла так далеко, что-то подступило к горлу. Хотя голос, несомненно, дрожал, Урим разжал окровавленные губы.

- В какой я опасности? Что было любопытно? Что ты хотел узнать настолько, чтобы сделать такое?

- Твоё выражение лица.

Хэсу даже бровью не повёл. Он лишь переместил руку, гладившую кожу под глазами, к окровавленной губе и провёл по ней.

- …Что?

- Было же очевидно, что менеджер Чхон тебя донимает, но ты притворялся, что всё в порядке, и скрывал это. Я хотел узнать, какое выражение лица у тебя, когда ты один.

В его взгляде не было ни тени эмоций. Пустые, сухие глаза смотрели прямо на него. В этих чёрных, глубоких зрачках, похожих на бездонную тьму, отражалось его собственное испуганное лицо. Когда холодные пальцы Хэсу коснулись его губ, они задрожали. Урим попятился назад и сорвался на крик.

- А потом? Если с тем, что ты за мной следил, начались бы проблемы, то что дальше? Чем бы ты на этот раз расплатился за то, чтобы это замяли?

По мере того как Урим отступал, расстояние между ними увеличивалось. Хэсу потер кончики пальцев, словно проверяя ушедшее тепло. Затем он прищурился.

- Теперь ты и работаешь, и женишься. Что дальше-то остаётся, а?!

Урим кричал так, словно горло вот-вот разорвётся. На лице выступали вены и приливала кровь, но он продолжал повышать голос. Хэсу, хладнокровно принимавший поток упрёков и обвинений, сделал широкий шаг вперёд. Затем, преградив Уриму путь, обхватил его лицо ладонями.

- Может, потише?

Это был спокойный голос и жест, словно успокаивающий взволнованного человека. В них не было ни попытки понять, ни желания вникнуть в состояние Урима., который был на грани безумия. И всё же от тепла его тела, ощущаемого на щеках, глаза сами собой наполнились жаром.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Лес заблуждений

2026-01-20T13:53:35.776Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 45

Всё выходные у Урима держалась температура, и он был под маминым присмотром. Он снова заявился без предупреждения и снова заставил её заниматься больным сыном, но сейчас опереться ему было больше не на кого. Вопросов у неё, казалось, было немало, но она не задала ни одного. Лишь время от времени бросала тревожные взгляды на побледневшее лицо Урима.

- Хорошо бы ещё несколько дней отдохнуть. Если будет плохо, не терпи, бери отгул. Понял?

- ... Да, понял. Спасибо, что подвезла.

- Угу. Подумай и позвони. Я буду ждать.

Мать предложила пожить вместе, пока Урим полностью не поправится. Хотя они не говорили, она, казалось, смутно догадывалась, что Урим погрузился в глубокое чувство утраты.

- Да, так и сделаю.

Он на мгновение замялся, затем отстегнул ремень безопасности. Стоило выбраться из машины, как влажный воздух окутал его с головы до ног. Мать ещё некоторое время смотрела ему вслед, прежде чем уехать.

- ...Ха-а.

В выходные он был слишком занят болезнью, чтобы о чём-то думать, но, оказавшись перед зданием компании, вдруг понял, что не может сделать и шага. Когда это ему в последний раз так не хотелось идти на работу? Раньше одно лишь осознание, что Хэсу находится где-то рядом, наполняло его радостью. Теперь же каждый шаг давался с трудом.

- Начальник отдела, здравствуйте!

- Доброе утро.

Коллега, входивший в вестибюль, весело поздоровался. Он подстроил шаг под Урима, медленно пересекавшего холл. Урим хотел ещё немного покружить на месте перед тем, как войти, но ситуация не оставляла выбора - пришлось подниматься вместе.

- Вы болели? Цвет лица выглядит не очень...

- Небольшая простуда. Сильно заметно?

Урим неловко провёл ладонью по щеке. Сотрудник кивнул и тут же начал рассуждать о том, как важно в такие моменты не забывать про витамины, даже предложил поделиться своими, которые лежат в офисе.

Даже мать, которую он видел всего несколько раз в месяц, и коллеги, с которыми он держал вежливую дистанцию, — все беспокоились о Чин Уриме. Почему же от Квон Хэсу не было ни слова.

- ...

Урим проверил телефон, который был выключен всё выходные и который он еле зарядил вчера под утро. От Хэсу по-прежнему не было никаких вестей. Сначала он подумал, не сломался ли телефон из-за дождя, но раз пришло сообщение от забронированного им отеля, значит, отсутствие связи - это воля самого Квон Хэсу.

Долгие колебания у входа оказались напрасными - Хэсу в офисе не было. Тёмный кабинет директора выглядел непривычно чужим.

- ...

Урим сел за стол и обхватил голову руками, пытаясь удержать расползающееся сознание. Фигурка рядом с ноутбуком, последняя сохранённая фотография Хэсу, переписка - всё осталось на своих местах. Новость о помолвке тоже никуда не исчезла. Ничего не изменилось. Изменилось только одно - ран у Чин Урима стало больше.

[Самочувствие улучшилось. Увидимся после работы.]

Даже отправив матери это сообщение, он не почувствовал облегчения.

Стоит ли на этом всё закончить? Как бы он ни старался, ничего не изменится, всё останется на своих местах. Но и решимости отпустить Хэсу у него не было. Возможно, потому что он слишком долго смотрел только на него одного.

- ...

До свадьбы, о которой говорил Хэсу, оставалось ещё немного времени. Можно ли за этот срок изменить его решение? Даже если Хэсу уже не раз предавал доверие, может быть, стоит просто взять паузу, отстраниться на несколько дней, и он хотя бы раз отступит?

Урим прикусил губу и перевёл взгляд на пустой кабинет директора. Вместе с сухим глотком в горло поднялось слабое, но отчётливое напряжение.

Рабочий день уже давно начался, а Хэсу всё не появлялся. Как ни пытался, он не мог не беспокоиться о Хэсу, даже несмотря на то, что швырнул кольцо и убежал. Урим то и дело бродил возле кабинета и по коридорам.

И вот, примерно за полчаса до обеденного перерыва, он получил неожиданный звонок.

- На работе? Надо встретиться, поговорить.

Голос Хэджуна был не таким, как обычно. Он и раньше не отличался мягкостью, но и откровенно жёстким никогда не был. Сейчас же холод в трубке был почти осязаемым. Урим без труда понял, что дело связано с Хэсу. Он ещё раз бросил взгляд на так и не загоревшийся кабинет директора и ответил:

- …Да. Куда подойти?

- Я спущусь. Найди свободную комнату.

- Буду в переговорке.

Разговор оборвался быстро. До обеда оставалось совсем немного, и большинство переговорных пустовало. Сердце заколотилось так, словно заранее почувствовало неладное. Напряжение поднималось к солнечному сплетению, холодя изнутри. Уже войдя в комнату, Урим не находил себе места - прикусывал губы, грыз ногти, дёргал ногой. Тревога переполняла его и не находила выхода.

Спустя несколько минут дверь распахнулась. Лицо Хэджуна было застывшим, жёстким. И взгляд, брошенный на Урима, оказался непривычно холодным.

- Что опять произошло, из-за чего Квон Хэсу так бесится?

Хэджун, без предисловий перейдя к сути, придвинул стул и сел. Его лицо, когда он слегка поправил галстук, выглядело очень уставшим. Глаза были красными, губы слегка потрескались - казалось, он совсем не спал.

- …О чём вы говорите?

- Хватит прикидываться незнайкой. Ты всё прекрасно понимаешь. Причина такого поведения Квон Хэсу только в тебе.

Звук его постукиваний по столу был угрожающим. Зловещий стук в ушах смешивался с шумом, отчего голова раскалывалась. Хотелось просто закрыть глаза, но Урим заставил себя встретиться взглядом с Хэджуном.

- Я с Хэсу не связывался все выходные. Он не вышел на работу. Поэтому я не понимаю, о чём вы сейчас говорите.

Это он ждал звонка. Он хотел хоть что-то услышать от Хэсу. А теперь его вот так прижимают к стене - не могло не быть обидно. Хэджун ответил коротким, сухим смешком. Резко отвернулся, какое-то время смотрел в стену, а потом снова впился в Урима тяжёлым взглядом.

- Опять ничего не знаешь? Ах, да. Подстрекаешь Квон Хэсу, а сам отходишь в сторону, и всё сходит с рук?

Ошеломлённый явной враждебностью, Урим вспыхнул и возразил:

- Какое подстрекательство? Когда я…

- Вы всегда так поступаете. Ты подстрекаешь, а Квон Хэсу устраивает скандалы. Убираете то, что мешает, а разгребать последствия приходится нам.

- …

Урим потерял дар речи, глядя на кривую ухмылку, появившуюся на лице Хэджуна.

- Мы все выходные глаз не сомкнули. Он перевернул весь дом, а теперь ещё и на связь не выходит.

В движениях Хэджуна, растиравшего пальцами виски, сквозила усталость. Дико хотелось узнать, что же произошло в выходные, но спрашивать он не мог. Ведь, как и говорил Хэджун, зная, что Хэсу неспокойно, он бросил его и сбежал. Пока Урим молча стоял, побледнев и покусывая губы, Хэджун бросил на него сердитый взгляд.

- Что означает это выражение лица? Всё ещё будешь говорить, что ничего не знаешь?

- …

- И твой отец, и тот менеджер, который тебя донимал. Ты думаешь, мы не знаем, сколько таких типов уже было убрано за это время?

Не нужно было даже напрягать память - похожих случаев было немало. Профессор, создававший стресс, старший, всегда смотревший на него странным взглядом, и даже тренер, который вёл себя грубо и враждебно при каждой встрече по работе. Все, кто доставлял Уриму трудности, быстро исчезали с его горизонта. Он не думал, что всё это была просто случайность.

«Хочешь, я разберусь?»

Перед тем как они исчезали, Хэсу всегда подавал такой сигнал. Но Урим отчаянно хотел верить, что Хэсу непосредственно к этому не причастен. Поэтому он изо всех сил отворачивался и делал вид, что ничего не знает.

Даже когда он узнал, что перед смертью отца у них была встреча с Хэсу, он предпочитал думать, что Хэсу просто хотел помочь ему материально. Так же, как когда-то он порезал себе запястье, чтобы помочь маленькому Чин Уриму. Он хотел сам всё уладить, сам взять на себя. Урим не хотел думать, что вмешательство зашло дальше. Потому что тогда это означало бы лишь одно - Квон Хэсу причинил кому-то вред.

- …

Так Урим и продолжал верить в то, во что ему было удобно верить. Его не интересовало, что именно Квон Хэсу делал со своей семьёй и как они потом всё расхлёбывали.

- Видишь? Всё понимаешь, прекрасно.

Это был укор, обвинявший Чжин Урима, который прятался в тени Квон Хэсу, закрывая глаза и притворяясь ничего не знающим. Нахлынуло знакомое чувство вины. Мысль о том, что, возможно, в конечном итоге никто иной, как он сам, и был причиной страданий Квон Хэсу, не отпускала.

- Теперь из-за постоянных разборок за ним у нас нет даже условий, которые мы выдвигали. Тебе пора вести себя нормально. Либо держи дистанцию, либо перестань ныть у него перед глазами.

Он скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. Хэджун не был человеком, который станет что-то терпеливо разъяснять, но сейчас Урим чувствовал, что обязан узнать, что именно скрывается за этими «условиями».

- Какие условия?

- …

- Что это за условия, которые вы выдвигали, разгребая за ним? Чтобы я понял, нужно мне это объяснить, Хён.

Урим наклонился вперёд. Ему хотелось схватить его за грудки и выбить ответ силой. Но он лишь сглотнул сухую слюну и снова стал торопить его.

- Чего вы от него хотите?

- …

- Ходить на работу и делать вид, что он нормальный. Жениться и быть полезным семье. Думаешь, нам нужно что-то ещё?

Чувство, будто что-то застряло в горле. Слова Хэджуна заставили разрозненные детали, от которых Урим старательно отворачивался, сложиться в единую картину. Хэсу, пришедший в компанию сразу после смерти отца. Помолвка, состоявшаяся вскоре после того, как менеджер Чхон бесследно исчез. Если смотреть на это как на сделку, то время совпадало идеально.

- Значит, всё это… внезапно…

Компания и женитьба. В глазах других это были самые обычные вещи, но оказалось, что это был вынужденный выбор из-за Чин Урима? Неужели Хэсу так цеплялся за обычную жизнь, чтобы как следует скрыть свои ошибки?

- Если не уверен - просто откажись. Ты думаешь, если он будет отвергнут, ему будет больно?

- …Как я могу… отказаться от Хэсу?

Горячее, застоявшееся дыхание вырвалось вперемешку, сбивчиво и резко. Он даже не помнил, с какого момента задерживал дыхание. Когда Урим судорожно вдохнул снова, страх мгновенно заполнил всё тело. Хэджун молча наблюдал за его побледневшим, дрожащим видом, затем провёл ладонью по брови и, не давая ему опомниться, продолжил:

- Если семья смогла это сделать, почему чужой человек не сможет?

- …

Если бы это было так легко, как говорится, он бы уже сделал это давно. Даже когда Хэсу предавал его доверие и обещания, он всё ещё надеялся, что тот может измениться. Как он мог отказаться от Хэсу?

Хэджун, большой рукой проведя по губам, тихо вздохнул.

- Если так продолжится, сломается и Квон Хэсу, и ты тоже.

- …

- Надеюсь, ты меня понял.

Похоже, он сказал всё, что хотел. Хэджун поднялся со стула. Урим больше не мог его остановить. Всё это время он считал, что живёт ради счастья Квон Хэсу, но осознание того, что на самом деле именно он загнал его в ловушку «нормальной жизни», оставило в голове гулкую пустоту.

Хэджун уже собирался выйти, но вдруг остановился и обернулся. Его взгляд скользнул по побледневшему Урима. Когда тот медленно поднял глаза, на лице Хэджуна промелькнул страх. Мимолётный, но Урим отчётливо его уловил.

- Не думай о нём, как о жертве. Если ты даже в шутку скажешь, что Квон Хэджун - мудак, этот ублюдок может и за горло тебя схватить. Совсем как в детстве. Квон Хэсу ничуть не изменился.

- …В детстве?

То, что он говорил дальше, было историей из детства Хэсу, о которой тот никогда не упоминал.

- Ты ведь не знаешь? Каков он на самом деле, почему мы держим с ним дистанцию.

- …

- Однажды, когда я спал, он подкрался и начал давить на моё лицо подушкой. Я пытался вырваться, но он давил так сильно, что я думал, вот-вот умру.

- Х… Хэсу… правда это сделал?..

Хэджун просто молча закрыл и открыл глаза в ответ. Сердце Урима забилось сильнее. В детстве, о котором рассказывал сам Хэсу, не было таких историй. Только о том, как семья его боялась, держала на расстоянии и отделяла от всего маленького и слабого. Урим думал, что всё это равнодушие и игнорирование были лишь из-за врождённых психических особенностей Хэсу.

- Ему тогда было девять лет. Знаешь, почему ребёнок, который ещё ничего толком не понимал, сделал такую жуткую вещь?

- …

- Потому что из-за меня он не смог дочитать сказку и должен был лечь спать пораньше. По такой вот причине он пытался убить собственного старшего брата.

Рот Урима сам собой открылся от изумления. Тот Квон Хэсу, которого знал он, был не таким. Даже будучи равнодушным и циничным, в нём сквозила нежность. Именно это и заставило Урима полюбить его.

- Он всегда был таким ублюдком. Просто всё это время вёл себя сдержанно.

Но оценка, прозвучавшая из уст члена семьи, оказалась полной противоположностью ожидаемой. Они боялись Хэсу не без причины. Присутствие телохранителей во время совместных мероприятий, крайняя осторожность в ресторанах с ножами - всё это было следствием знаний о его детстве.

- …

Урим считал, что лучше всех знает Квон Хэсу. Он жил, чувствуя в этом странное удовлетворение и даже гордость. Но, возможно, Чин Урим никогда и не сталкивался с истинным обликом Квон Хэсу. Все слова и поступки Хэсу, которые он наблюдал, всё время, проведённое вместе, - возможно, всё это было ложью.

Глядя на оцепеневшего Урима, Хэджун коротко цокнул языком. Тяжёлый вздох, который тот оставил напоследок, давил так, что Урим не мог пошевелиться.

Грохот захлопнувшейся двери переговорной прозвучал где-то далеко, словно не имел к нему никакого отношения. Дыхание, движение глаз, едва заметное шевеление пальцев - всё казалось нереальным, будто происходило не с ним. Но самым неправдоподобным было другое: мысль о том, что образ Квон Хэсу, которого знал Чин Урим, возможно, никогда не был настоящим.

Голова раскалывалась. Простуда ещё не прошла, а после разговора с Хэджуном голова и сердце стали ещё тяжелее.

- …Ха.

Может, действительно взять отгул и отдохнуть? Облокотившись на спинку стула, Урим постучал по экрану телефона, чтобы разбудить его. И тут что-то показалось странным. Сообщение, что они увидятся после работы, он отправил матери, кажется, уже пару часов назад, но ответа так и не было.

Она не могла не увидеть. До самого выхода из машины она наказывала ему связаться с ней, так что, скорее всего, она ждала его сообщения.

Поглядев на пустой чат с матерью, он нажал кнопку вызова.

- Абонент не отвечает. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала.

Первые один-два раза он не придал этому значения. Наверное, она оставила телефон в машине или просто была занята. Работы и звонков у неё всегда хватало - он проглотил эти мысли вместе с сомнением. Но когда он набрал номер в пятый раз и ответа всё так же не последовало, Урим вдруг заметил, что нервно грызёт кончики пальцев.

- …

Чего я боюсь? Что именно меня тревожит? Ответ словно маячил где-то рядом, но он изо всех сил отводил от него взгляд.

- Начальник отдела, пойдёмте пообедаем.

- …Идите без меня. Мне нужно кое-куда зайти.

Оставив за спиной коллег, которые суетливо поднимались со своих мест, Урим наугад собрал вещи и вышел. Одной рукой он без конца набирал номер матери. Пока тянулись однообразные гудки, бесформенная тревога раз за разом поднималась внутри.

Так как машина была на парковке у дома Хэсу, он поспешно поймал такси.

- Станция Ильвон, пожалуйста. К выходу номер три.

Успеет ли он встретиться с матерью и вернуться до конца обеденного перерыва? Голова раскалывалась так, что казалось, вот-вот взорвётся. Держась за голову, он снова и снова нажимал кнопку вызова.

«…Это всё из-за того, что наслушался ерунды».

Истории, услышанные от Хэджуна, продолжали крутиться в голове. По мере того как беспокойство росло, поднимала голову и вина. «Как я могу подозревать Квон Хэсу в такой ситуации? Каким бы другим он ни был, Хэсу не стал бы так поступать. Ведь мне никогда не было тяжело из-за матери, и она не тот, кто меня мучает. Зачем ему это?» Пока Урим покусывал губу до боли, в его голове мелькнуло одно предположение.

«Неужели он знает, что я пошёл к матери? Если у меня не будет места, куда идти… я вернусь к нему?»

- Ах.

Он резко сомкнул веки, не дав мысли развиться дальше. Прислонившись к сиденью, он ладонью сильно надавил на глазницы. «Ты спятил, Чин Урим. О чём ты вообще думаешь? Как ты можешь так относиться к Квон Хэсу из-за каких-то слов Хэджуна».

Он даже не знал, как называется это чувство, которое всё чаще поднимало голову. Переживая его впервые в жизни, Урим лишь мучительно ждал, когда же оно наконец исчезнет.

Добравшись до налоговой, где работала мать, Урим поспешно взбежал по лестнице. Возможно, из-за разного графика обедов, все сотрудники сидели на своих местах. Но среди них не было того лица, которое искал Урим.

- Сегодня у налогового консультанта выходной. Попробуйте ей позвонить.

- Я… она не отвечает. Может, вы сможете ей позвонить вместо меня?

- А, да, конечно.

Коллега матери, которого Урим видел всего пару раз, без колебаний набрал номер. Пока тот прикладывал телефон к уху, Урим нервно покусывал губу. Казалось, на языке проступает металлический привкус крови.

- Ой… не берёт трубку…

Кивнув в знак благодарности коллеге, он, не оглядываясь, выбежал из здания. Урим сразу же направился домой. Непонятно, почему дорога казалась такой длинной.

Дома матери тоже не было. Куда же она могла пойти? Неохотно поднявшись с пола в гостиной, где он плюхнулся, Урим вынужден был встать. Хотелось просто ждать дальше, но нужно было вернуться до конца обеденного перерыва.

Даже вернувшись в офис, Урим продолжал названивать матери. Грызя ногти, он беспокойно водил глазами. Он нервничал так, что это было заметно невооружённым глазом.

- …

Тут в поле зрения Урима попал пустой стол менеджера Чхона. Сейчас с ним никто не мог связаться, но ещё совсем недавно он сидел именно там. Покрасневшие глаза Урима медленно скользнули в сторону. В конце взгляда оказалось тёмное окно директорского кабинета.

Отсутствующий Квон Хэсу. И мать, с которой нет связи.

«А что, если всё это взаимосвязано? Тогда что мне делать?»

Стоило лишь признать тревогу, как она обрушилась с пугающей силой. Лицо Урима в одно мгновение побледнело. Он не мог даже пошевелить похолодевшими пальцами.

И тут в коридоре неожиданно появился знакомый силуэт.

- …

Это был Квон Хэсу, пересекающий коридор с холодной, давящей аурой. На нём по-прежнему был аккуратный костюм, но отсутствие часов на запястье, не завязанный галстук, расстёгнутые пуговицы рубашки и растрёпанные волосы ясно говорили о том, что Хэсу был в полном беспорядке.

Хэсу, широко шагая, даже не взглянул в его сторону. Сам не понимая как, Урим вскочил и бросился к нему. В голове выл лишь оглушительный, алый сигнал тревоги.

Так как обеденный перерыв ещё не кончился, в приёмной не было даже секретаря. Коридор был пуст, и его торопливые шаги, должно быть, были отчётливо слышны, но Хэсу даже не оглянулся. Урим, торопливо протянув руку, схватил его за запястье.

- Ты… где ты был?

Даже на этот внезапный вопрос Хэсу лишь остановился, не поворачивая головы. Урим повторил вопрос, обращаясь к Хэсу, который упрямо смотрел на закрытую дверь. Голос дрожал так сильно, что казалось, он вот-вот расплачется.

- С утра… нет, до сих пор. Где ты был?

- …Ха.

Хэсу коротко выдохнул и бросил на него безразличный взгляд. Что-то было не так. Это была их первая встреча после той сцены на парковке, но почему Квон Хэсу не злится? Разве не он должен сейчас давить, допрашивать, загонять в угол? Если он, по словам Хэджуна, перевернул весь дом на выходных, то почему потом просто пропал?

Вопрос, который он не смел высказать вслух, застрял в горле.

- Разве это не я должен спрашивать?

Прозвучал ледяной, глухой голос. Что-то было определённо не так. Куда подевалась та агрессивная настойчивость, с которой он силой пытался надеть кольцо. И почему теперь от него веет таким ледяным холодом. Раньше Урим считал естественным, что у Квон Хэсу настроение меняется без всякой причины, но теперь всё это ощущалось чужим и пугающе непривычным. Ведь, то, что он знал о Хэсу, с самого начала могло быть неправдой.

- …Ты, случайно, не связывался с моей мамой?

- Зачем мне это?

- Тогда, почему…

Урим, сжав дрожащие руки в кулаки, прерывисто дышал. Он даже стиснул зубы, чтобы не вырвалась чепуха. Уголки губ Хэсу, молча наблюдавшего за ним, искривились. Он медленно развернулся, чтобы оказаться лицом к лицу с Уримом.

- Урим-а, что ты хочешь сказать?

- …

Он и сам не понимал, что именно хочет спросить и какие слова найти. В голове было одно лишь беспокойство за мать, а в груди без причины вскипала тревога. Урим так и не смог выдавить из себя ни слова. Тогда Хэсу тихо рассмеялся. Когда смех стих, его лицо внезапно оказалось совсем близко. Он чуть наклонил голову и слегка подался вперёд, так что их взгляды оказались почти на одном уровне.

- Знаешь что? Твоё выражение лица сейчас мне очень знакомо.

Последние слова были почти шёпотом. Но они вонзились в сердце Урима острее любых других слов.

- Моя семья всегда смотрит на меня именно так.

- Это…

Нужно было сказать, что это не так. Нужно было объяснить, что он спросил вовсе не с таким намерением. Но губы не слушались. Потому что эти чёрные глаза напротив казались каким-то обиженными. Казалось, в них читалось предательство. Урим лишь хмурился, глядя в эти тёмные, глубокие зрачки.

- Но я верю, что это не так.

- …

- Ты же знаешь. Что я думаю, когда меня так подозревают.

«Не знают, что это только вызывает отторжение».

Вспомнились слова, которые когда-то сказал Хэсу. Что подозрительные взгляды семьи вызывают у него только неприязнь. Перед глазами проплыло лицо Хэсу, шептавшего о секретах.

Хэсу, с интересом наблюдавший за тем, как лицо Урима бледнеет, выпрямился и положил обе руки ему на плечи. В них не было ни капли силы, но почему-то он не мог пошевелиться. Похлопывания по оцепеневшим плечам Урима были до неприятного небрежными. Это был не успокаивающий, а скорее подавляющий жест.

«Квон Хэсу, которого я знаю, не стал бы так поступать. Почему он говорит такие слова и смотрит так, будто сам ранен? Где начинается и где заканчивается настоящий Квон Хэсу?» Урим был в полном замешательстве. Образ человека, за которым он наблюдал больше двадцати лет, вдруг стал размытым, будто покрытым тонким слоем тумана.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)