ShortStory

Янтарная тревога

2026-01-14T13:37:49.757Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 1.3

Когда солнце полностью село, Теннесси заехал на заправку, расположенную на тихой обочине дороги. Бензин заканчивался, и нужно было купить воду.

— Оставайся здесь.

Когда он сказал это ребёнку, заправляя машину, тот спросил: «А мне нельзя с вами?». От прежнего бодрого тона, которым он ещё недавно требовал переключить радио, не осталось и следа. В голосе звучало ожидание отказа. Теннесси окинул взглядом их одежду. Оба выглядели достаточно неприметно, в повседневной одежде, да и внешне были похожи — ничего такого, что бросалось бы в глаза.

— Ну, пойдём.

Едва получив разрешение, ребёнок обрадовался, широко раскинув руки, будто попал в рай. «Ура!» Его радовало даже неохотное движение подбородка Теннесси — словно это был ценный приз.

— Бери в меру.

Хотя в маленьком магазинчике и так было не так много товаров, глаза ребёнка уже сияли от возбуждения. Услышав предупреждение, он как раз тянулся к двум упаковкам «Маунтин Дью», и его рука замерла. Хотя для этого не было никаких причин, из-за странного чувства вины Теннесси добавил:

— У меня нет денег.

Неправда! Неправда!

Ребёнок видел стодолларовые купюры, торчавшие из чёрного кошелька во время истории с зубной феей. Но обязанности покупать ему что-то у Теннесси не было. Ребёнок быстро смирился и стал складывать напитки обратно.

— …Ладно, бери.

Теннесси бросил это как бы невзначай. Лицо ребёнка, конечно же, просияло. Теннесси наблюдал, как обрадованный ребёнок бегает туда-сюда.

В вопросах покупок Теннесси всегда был последователен и жёсток. Коротко и по делу. Только то, что действительно нужно. Поэтому любые покупки обычно занимали не больше десяти минут.

Теннесси взглянул на часы и фыркнул. Уже прошло тридцать минут с тех пор, как они зашли в магазин. Хотя они ничего особо не делали, тридцать минут пролетели как три.

— Это можно?

— Нет.

— А это?

— Можно.

— А туда поставить можно?

Вот и всё. Только эти короткие диалоги и мельтешение ребёнка между стеллажами. И всё же время пролетело. А теперь проблемой стало то, что ребёнок принёс с собой.

Теннесси привык есть без излишеств. Еда для него была не удовольствием, а необходимостью. Сладкое и солёное он не любил. Но в последнее время, подстраиваясь под вкус ребёнка, он пил сладкие газировки, ел панкейки и омлеты, и тело от этого ощущалось тяжёлым. И сейчас в руках у ребёнка были сплошные калорийные сахарные бомбы.

— Отнеси это обратно.

— Но вы же только что сказали, что можно…

— Ты пререкаешься?

— Нет.

В оправдание себе Теннесси мог бы сказать, что рассчитывал: ребёнок выберет что-нибудь одно. Но он никак не ожидал, что тот притащит к кассе всё сразу.

Пока ребёнок с поникшими плечами выкладывал покупки на ленту, Теннесси расплатился.

Из всей этой горы вещей его собственными были лишь вода, пиво и сигареты.

* * *

Они въехали в Техас, но до Остина оставалось ещё несколько часов пути. Теннесси посмотрел на часы. Если бы он ехал без остановок и ел прямо в машине, добрался бы за два дня. Но вынужденный попутчик замедлил дорогу почти вдвое.

Как бы ни был ребёнок терпелив по сравнению со сверстниками, у любого есть предел. Приходилось время от времени останавливаться, давать ему выйти, подышать воздухом, просто побегать. Впрочем, был и плюс. Раз они уже в Техасе, можно больше не опасаться полиции.

Машина остановилась. Теннесси вышел с водительского места, и ребёнок сразу всё понял. Он знал, что сейчас услышит именно эти слова.

— Оставайся здесь.

«Оставайся здесь».

Беззвучно повторив их одними губами, ребёнок кивнул. Теннесси не улыбнулся, даже заметив это. Он полез в карман и достал пистолет.

Ствол был направлен не на него, но ребёнка словно окатило ледяной водой. Он поднял взгляд на Теннесси. Это длилось всего миг, но ему показалось, что сейчас тот выстрелит в него. Вскоре он понял, что всё наоборот.

— Умеешь стрелять?

Испуганно побледнев, ребёнок покачал головой. Теннесси оглядел пустой переулок. В Техасе уровень убийств был около двенадцати на сто тысяч человек, заметно ниже, чем в соседней Луизиане, но местом безопасным его это не делало. Стоило где-нибудь вспыхнуть разборкам между бандами, и случайный прохожий вполне мог схлопотать пулю просто по неудаче.

Теннесси вложил пистолет в руку ребёнка. Лицо у того окончательно обескровилось, но он не отдёрнул руку, только стиснул её сильнее. Именно этот взгляд. В тот миг, когда ребёнок с оружием в руках поднял на него глаза, Теннесси ощутил странное, почти неприличное удовлетворение.

Желание жить, желание существовать пылало в ребёнке. То самое чувство, которого Теннесси не находил в собственном отражении. Он давно жил по инерции, по обязанности. Уже выгоревший, он не хотел тушить это только что разгоревшееся пламя.

— Вот здесь нажимаешь… да, так.

Он заставил ребёнка обхватить пистолет обеими руками и, накрыв их своими, показал движение. Белая ладонь Теннесси легла поверх маленькой, ещё не окрепшей руки. Даже когда дуло оказалось направлено на него самого, Теннесси оставался спокойным и методично объяснял.

— Если что, просто стреляй.

— …А вы куда?

Выдохнув длинную струю дыма и бросив окурок, Теннесси не ответил.

— Я скоро вернусь. До тех пор прячься.

Особенно это место было не из лучших. Ребёнок рассеянно смотрел, как Теннесси проверяет второй пистолет. Сжимал свой обеими руками так крепко, словно это был последний раз.

Возможно, в тот момент, когда ему вложили пистолет, ребёнок почувствовал его тяжесть. Возможно, он почувствовал, что должен попрощаться. Уже зная тяжесть этого момента. Теннесси было жаль ребёнка. Но он намеренно не стал говорить слов, которые успокоили бы его. Если дела пойдут плохо, это действительно может стать концом.

Развернувшись, Теннесси сделал всего несколько шагов, затем вернулся и надавил на макушку ребёнка, торчавшую наружу, как у вылезшего из норы крота.

— Голову ниже. Просто сиди и прячься.

Ребёнок часто закивал. По лицу было видно, насколько он напряжён, но он подчинился без возражений.

* * *

Местом, куда направился Теннесси, оказался бар.

Лишь бы это был не тот чёртов племянник. Открывая дверь, Теннесси сразу начал высматривать нужного человека.

Когда-то он оставил здесь машину и новое удостоверение личности. Тогда это казалось разумной предосторожностью, но сейчас Теннесси коротко пожалел о собственной глупости.

Тот человек, конечно, был ему должен, поэтому и согласился принять, но из-за природы банд состав быстро менялся, и живой человек мог на следующий день оказаться мёртвым. Не было даже гарантии, что тот, кто должен был предоставить новую личность, всё ещё жив.

— Эй. Ну надо же, кто к нам пожаловал.

Но мерзкие ублюдки всегда цепляются за жизнь. Так было и с тем, кто приветствовал Теннесси, делая вид, что рад его видеть.

Алехандро распахнул объятия, встречая Теннесси. В среде латиноамериканских банд он занимал промежуточную, но весьма влиятельную позицию.

— Какими судьбами?

— Пришёл забрать то, что обещал твой дядя.

Не успел Теннесси договорить, как Алехандро демонстративно цокнул языком.

— Прости, но его здесь больше нет. Он теперь в объятиях Господа.

Серебряный крест на шее мужчины качнулся, будто насмехаясь. Теннесси не понимал такой прямолинейной, почти показной лицемерности.

Торговля наркотиками, ввоз нелегальных иммигрантов из Мексики, принуждение к проституции, убийства без зазрения совести — и при этом иметь искреннюю веру. Возможно, именно благодаря искренней вере они и совершают такие поступки. В конце концов, говорят, если искренне покаяться, всё простится.

— Но я слышал, что мой дядя был тебе должен, Теннесси.

Мужчина перешёл за бар и сделал жест. Хотя Теннесси не хотелось, он последовал за ним.

Теннесси считал себя человеком в целом терпимым, но была категория людей, которую он особенно не выносил. Наркоторговцы. Они вызывали у него не просто неприязнь, а отвращение. Его мать была героиновой наркоманкой, и Теннесси слишком хорошо знал, насколько разрушительны и безжалостны наркотики. Ненавидеть тех, кто сознательно распространяет эту заразу, было невозможно не научиться.

Киллер, ненавидящий наркоторговцев. Сам Теннесси прекрасно осознавал всю противоречивость этого. В конце концов, вред обществу они наносили схожий — просто разными способами.

— Как умер Карлито?

— Почётной смертью. Думаю, на небесах он мной гордится.

Вряд ли. С этой мыслью Теннесси скривил губы в косой усмешке. Тот Карлито, которого он знал, был пережитком прошлого. Он пришёл в банду не ради денег или удовольствий, а из-за сопротивления власти и привязанности к семье. Увидев выражение лица Теннесси, мужчина помрачнел.

— Ключ.

Однако возможностей у Алехандро было немного. Как ни крути, Карлито задолжал Теннесси по-крупному, а раз он состоял в банде, где честь имела значение, его родственник был обязан расплатиться за него .

На протянутую ладонь Теннесси упали ключи от машины и паспорт. Он сверил имя в свидетельстве о регистрации с данными в своём удостоверении личности. Имя было какое-то чинное. С этой мимолётной оценкой Теннесси убрал всё нужное в карман.

— Раз уж ты за таким пришёл, дела, видно, идут не очень?

— Получше, чем твой наркобизнес.

— Если захочешь, могу подкинуть работёнку.

Вот и дошло до сути. Теннесси едва не рассмеялся.

— Работать на банду? Так пользуйся своим методом. Он у тебя всегда неплохо срабатывал. Сели в тачку, навалились толпой и давай палить. Просто и эффективно до безобразия.

— Следи за языком, Теннесси. Прояви уважение. Если не хочешь, чтобы твою смазливую рожу размазали.

— Попробуй, если сможешь.

Теннесси легко парировал. Он знал, что у того не хватит смелости. Они были совсем не похожи, но всё же племянник. Наверняка кое-что он слышал от Карлито.

— Я не беру грязную работу.

Если у него есть свои люди, но он хочет нанять киллера, значит, дело скверное. Если не повезёт, можно вляпаться в разборки между бандами или внутренние конфликты. Это не было большой проблемой, но было хлопотно и не стоило того.

— Машина?

Мужчина сплюнул и кивнул в сторону. Теннесси стянул защитный чехол и сел за руль. Каждый раз, сталкиваясь с Алехандро, он ловил себя на том, что настроение портится. Теннесси закурил.

Чувствуя на себе взгляд за стеклом, он искренне недоумевал, как у Карлито мог вырасти такой племянник.

Хотя, если подумать, ведь у той женщины, которая была наркоманкой, но не убийцей, родился наёмный убийца, так что полностью невозможным это не было.

Сквозь грязное стекло взгляд Теннесси на мгновение задержался на Алехандро. Он и правда сожалел о смерти Карлито — пусть слабо, но искренне. Тем более что его место занял этот идиот. Лицо Алехандро, до этого старательно скрывавшее раздражение, именно в этот момент окончательно утратило самообладание.

— Я понимаю, ты считаешь себя героем эпоса, но знай меру. Это последнее предупреждение.

Если бы он действовал расчётливо, этого разговора можно было бы избежать. Но сегодня Теннесси просто не было до этого дела.

— А ты уверен, что оно и правда последнее?

Их взгляды встретились. «Попробуй, если сможешь» — было искренним. В конце концов, большинство бандитов — сброд. Люди, которые не умеют правильно держать оружие, не прошли должной подготовки и не знают, как закончить дело одним выстрелом. Апофеоз неэффективной группы. Те, кто наваливается толпой, палят из всех стволов, думают «должно быть, он уже мёртв», включают громкую музыку и исчезают. Теннесси открыто фыркнул.

Несмотря на его показное спокойствие, Алехандро так и не решился вытащить пистолет из-за пояса.

Так я и думал.

— Какой ты послушный. Ну, бывай.

Почти докуренный окурок упал Алехандро прямо на носок ботинка.

* * *

Припарковав машину у здания, Теннесси направился туда, где оставил ту, на которой приехал. Перейдя дорогу и свернув за угол, в глухое место, он почувствовал на себе взгляд и обернулся.

У фонарного столба стояли трое латиноамериканцев и смотрели в его сторону. Для слежки это было слишком откровенно. Они даже не встретились с ним взглядом. Но это было слишком быстро, чтобы быть связано с тем, что произошло с Алехандро.

«Взгляд неприятный. Убить их, что ли?»

На секунду задумавшись, Теннесси посмотрел на ребёнка, который неподвижно сидел в машине. Это было не совпадение. Мужчины смотрели не на него — они уставились на ребёнка.

— Открой дверь.

Ребёнок тут же зашевелился. Он тоже заметил взгляды и, прижимаясь к Теннесси, всё равно украдкой косился на мужчин через дорогу. Напряжение читалось без слов.

— Они что-то сделали?

— Ничего. Они уже минут десять на меня пялятся.

— Я же сказал опустить голову.

Прервав попытку ребёнка возразить, Теннесси добавил:

— Надо было стрелять.

Ребёнок ошарашенно разинул рот, но почти сразу понял, что это была шутка, и фыркнул.

«Что же им нужно?» Открыв заднюю дверь машины для ребёнка, Теннесси посмотрел в сторону фонарного столба. Мужчины уже исчезли. Поскольку они не охотились на него самого, то, должно быть, следили за ребёнком. Их было трое, так что если встретятся снова, двоих можно убить, а одного допросить.

— А мы теперь куда?

Едва пересев в другую машину, спросил ребёнок. Мы? Веко у Теннесси едва заметно дёрнулось.

— Не мы. Ты. Есть место, где можно пожить. Там и останешься.

Ребёнок замолчал. Теннесси постучал пальцами по рулю. Почему-то постоянно всплывало выражение лица ребёнка, которое он только что видел.

Напряжение было очевидным. Ребёнок сжимался, напрягал руки, почти не дышал, сидел тихо, как учили. И всё же, услышав «открой дверь», он сразу опустил пистолет — с облегчением. С облегчением. Теннесси впервые видел, чтобы кто-то успокаивался, глядя на него. Обычно бывало наоборот. Кто-то принимал неизбежное, кто-то паниковал, пытался сбежать или сопротивляться.

Но чтобы человек, держа оружие, выдохнул так, словно его укутали одеялом, — такого ещё не было. А ребёнок именно так и сделал. Он сразу опустил руки и осторожно протянул пистолет обратно, развернув его рукоятью вперёд, а стволом — к себе.

— Там есть телевизор. Скучно не будет.

Сказал Теннесси , остановив машину перед домом. Это было место, куда он давно не возвращался. Может, поэтому оно казалось особенно незнакомым. Теннесси, затушив сигарету, включил свет. Должен был бы радоваться — есть телевизор, кровать, можно принять душ, — но ребёнок лишь смирно сел на край кровати.

— Вы вернётесь, да?

Теннесси, ещё раз проверявший замок на двери, поднял голову. Во рту у него снова была сигарета — уже неизвестно какая по счёту за день.

— Когда вы вернётесь?

Не желая выглядеть слабым, ребёнок изменил формулировку. Теннесси бросил на него бесцветный взгляд и посмотрел на часы.

— Не знаю.

Теннесси положил пистолет рядом с ребёнком.

— Если страшно, просто держи при себе.

Теннесси снова взял руки ребёнка в свои и снова объяснил. «Вот так взводишь, да, так нажимаешь, вот так целишься». Ребёнок всё время кусал губы.

— Мне нельзя с вами? Я буду тихо ждать в машине.

Из включённого телевизора доносился шумный, весёлый гам. В лице Теннесси мелькнуло раздражение, и ребёнок тут же покачал головой.

— …Нет, ничего.

Приподняв штору пальцем, Теннесси посмотрел наружу. Вспомнив мужчин, которые пристально наблюдали за ребёнком, Теннесси внимательно осмотрелся вокруг.

Это было откровенное прощупывание, но прямой угрозы не последовало — и потому ребёнок, вероятно, просто не знал, как себя вести. Подойди они ближе — он бы выстрелил. А так, когда на тебя лишь пристально смотрят издалека, непонятно, что делать. Одиннадцать лет, кажется. Неудивительно, что ему было страшно. К счастью или к несчастью, вокруг не было ничего, кроме света редких фонарей. Но в тени, куда этот свет не доставал, могло скрываться что угодно.

Дом, расположенный вдоль тёмного, как сажа, переулка. Пустое пространство, где нет ничего и никого. Изредка доносящийся звук телевизора, маленький пистолет, лежащий рядом.

Теннесси и сам когда-то через это проходил. Разница была лишь в том, что тогда рядом с ним всё-таки был кто-то. Мать, одурманенная наркотиками, валялась без сознания, а дом стоял в тишине, будто ему силой зажали рот. Собачий лай вдалеке, звуки выстрелов, похожие на фейерверк.

Маленький Теннесси уже тогда знал, где мать прятала пистолет.

«Может, умереть?»

Он думал об этом десятки раз. «Убить эту женщину и умереть самому?» Когда рука касалась холодного металла, он понимал, насколько вес жизни человека может быть тяжёлым и лёгким одновременно. Вес, который даже ребёнок может поднять двумя руками. Возможно, именно поэтому мать и жила так, будто жизнь ничего не стоила.

Теннесси передумал.

— Ты должен слушаться.

Место было неподходящее для ребёнка, но всё же взять его с собой казалось лучшим вариантом. На слова Теннесси в глазах ребёнка вспыхнула жизнь.

— Да!

— Когда я скажу тебе, что и когда делать, ты должен сделать именно так.

— Да!

— …Пошли.

Ребёнок подпрыгнул. Как ни крути, он был слишком маленьким для своего возраста. То ли его плохо кормили, то ли кормили, но отбирали — худой, хилый, словно вот-вот рассыплется. Несмотря на то, что Теннесси его напугал, он не думал, что случится что-то серьёзное. Скорее всего, всё обойдётся.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-01-14T08:23:00.844Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 3.4

Прохладная атмосфера, невольно созданная двумя руководителями, сначала ослабла с поступлением алкоголя, а после того как не пьющие люди ушли домой, оставшиеся перемешались и расселись, полностью смягчилась.

— Господин Ихо, вы… правда доктор?

Ким из команды разработки вдруг, словно вспомнив, спросил.

— Я, если честно, ещё тогда, после слов господина Мингю, всё думал об этом. Поэтому и решил: понятно, почему вы в таком возрасте уже руководитель…

— А-а… да. Прошёл интегрированную магистратуру и аспирантуру, поэтому немного рано закончил.

— С такими данными в Корее обычно не идут по профессорскому пути?

— Изначально… собирался, но, м-м…

Ихо на мгновение замолчал, затем спокойно ответил:

— Но отец умер, и я уже не мог просто оставаться в лаборатории. Профессор пошёл мне навстречу, помог быстрее закрыть выпуск, так что я смог сразу устроиться на работу.

Профессор, который ранее сотрудничал с «Тэджаном», помог с трудоустройством и добился для него весьма приличного стажа при приёме. Благодаря этому в относительно молодом возрасте дали должность руководителя команды. Из руководителей команд того же возраста был только Ча Мингю, поступивший после досрочного выпуска и прославившийся безумными результатами в другом подразделении, так что это действительно был беспрецедентный кадровый шаг.

Он говорил нарочито спокойным, нейтральным тоном, но тема смерти родителей всё равно неизбежно делала атмосферу тяжелее.

— Это было давно.

— Вам пришлось нелегко.

И человеком, который тогда, в самый внезапный момент, буквально вытянул Сон Ихо из ступора, был как раз тот, кто сейчас бросил это короткое, сдержанное утешение.

«Ты… иди на работу. Почему ты всё ещё здесь…»

«Я уже все отпуска потратил, так что нормально. Что так, что так — всё равно бы получил нагоняй. Или за то, что работа не идёт, или за внезапный отпуск.»

«……»

«Похороны я возьму на себя. Ты поспи хоть немного, а потом свяжись с профессором.»

«А…»

«Не плачь… нет, извини. Просто плач. Плач столько, сколько нужно.»

«…хх…, у…»

После того периода безответная любовь стала неконтролируемо углубляться.

— По сравнению с тем, ради кого всё это было, это было сносно.

Ихо произнёс это так, будто вкладывал в слова тайный смысл своей безответной любви. Для остальных же это наверняка прозвучало как комментарий о недавних задачах, которые подкинул маркетинг.

— И при этом ещё жалуетесь.

К счастью, после этих слов утихшая атмосфера снова оживилась.

Спустя некоторое время раскрасневшийся член команды маркетинга толкнул плечом соседа.

— Кстати, а господин Ихо не выглядит как руководитель команды разработки, да? Только я так думаю?

— Что? Эм… ну… не знаю…

— Верно. Я поначалу даже подумал, что к нам по ошибке пришёл тимлид из дизайнеров.

И тут неожиданно раздался голос уже со стороны разработчиков.

— Но стоило поговорить с ним буквально пять фраз — и сразу стало ясно, что он именно из разработки.

—……

Это уже считается обсуждением за спиной? Ихо, машинально протирая стакан, который за вечер не раз наполнялся и пустел, пробормотал: «Да что со мной не так…». Он ещё не был по-настоящему пьян, но алкоголь уже достаточно смягчил его обычную сухую манеру речи.

— Согласен! Господин Ихо… о-очень красивый.

Тхэгён, вертя тяжёлую от алкоголя голову туда-сюда, внезапно встрял в разговор.

— И ещё…

— Да?

Он неловко потёр пальцами край своего свитшота.

— Фэшн-икона.

—……?

Ну всё, точно напился. По столу прокатилась волна смеха.

— А ведь правда, — подхватили со стороны. — Мышление у господина Ихо стопроцентно разработческое, а вкус в одежде есть. Это каждый раз сбивает с толку.

— Поэтому господин Чон тоже перепутал.

— А, ну… Честно говоря, у меня самого вкуса особо нет. Я одежду не сам выбираю.

— Значит, есть кто-то, кто подсказывает?

Лицо Мингю, который не выдержал жара от гриля и ослабил галстук, тоже заметно порозовело от алкоголя. Он смотрел на Ихо пристально, с лукавством в глазах.

— …Да. Есть один друг, которому такое нравится.

— Кто бы это ни был, это хороший друг, спасший руководителя команды Сона. Нужно хорошо к нему относиться всю жизнь.

Каждый раз, когда менялся сезон, Мингю утаскивал Ихо в универмаг. И стоило Ихо, как воробью у мельницы, зависнуть в магазине Polo, перебирая клетчатые рубашки, как Мингю обхватывал его за шею и уводил в другой отдел.

Одежду выбирал человек, который ему нравился, так что у Ихо не было ни малейшего повода отказываться. Что бы Мингю ни брал, вкус у него был несравнимо лучше.

— Господин Ихо, значит, и уши прокололи по совету друга?

— Нет… это, э-э…

Ихо рефлекторно потрогал мочку уха. Период, когда он носил серёжки, длился не больше нескольких месяцев, но проколы не исчезли. Мингю тихо фыркнул и выпил.

— В молодости… когда встречался, та девушка предложила проколоть, вот и проколол.

— Безвкусного вы, значит, человека выбрали, — бросил Мингю.

Сидевший рядом с ним маркетолог Син, моргнул и тут же попытался сгладить ситуацию.

— Ну, не обязательно так уж резко…

— Просто по виду ясно, что руководитель Сон тогда сильно подстраивался под партнёра. Вот и стало обидно

— Господин Ихо и правда похож на человека, который в отношениях много подстраивается под девушку.

— …У меня нет особых предпочтений, так что тогда это казалось удобнее.

У Сон Ихо тоже был опыт отношений, на которые он согласился в тот период, когда ещё не до конца осознал собственные чувства к Мингю. Роман, начавшийся с чужой инициативы и принятой без должного желания, оказался таким же, как тот пирсинг — сделанным потому, что не смог отказаться. В большинстве своём это были отношения, в которых им легко управляли.

Когда прокол воспалился, и Ихо метался, не находя себе места, Мингю тогда буквально взвился. Он накричал на него, велел немедленно снять серьгу и силой утащил в больницу. С той девушкой Ихо расстался вскоре после этого.

Как бы то ни было, он уже несколько лет ни с кем не встречался. Значит, и нет нужды обсуждать прошлые романы при человеке, в которого он сейчас тайно влюблён… верно?

— Господин Ихо, случайно не младший? У младших братьев, у которых есть старшие сёстры, стиль отношений такой.

— Ой, нет. Разве не видно? Наверное, есть старший брат.

— Почему?

— По имени. Старший брат — Ильхо, младший — Ихо.

— …Я единственный ребёнок.

Это значение «озеро», а не «первый, второй, третий». Даже эту информацию, которую Ихо подумал про себя, вскоре пришлось выдать из-за вопроса «А как пишется иероглифами?». И правда, способности команды маркетинга уникальны, и обычно молчаливые люди команды разработки сегодня говорили почти на целый месяц вперёд.

— Неожиданно. Тогда Тхэгён? Вы ведь тоже похожи на младшего.

— У меня есть старший брат.

— А, помню, слышал.

Разговор естественным образом перетёк на тему семьи. По очереди гадали, у кого есть братья и сёстры, а потом объявляли правильный ответ — и в конце очередь дошла до Мингю.

— Господин Мингю? А вы? Я почему-то думаю, что вы единственный ребёнок.

— Да?

— Хотя, с другой стороны, кажется, что братьев-сестёр может быть много.

Голоса активнее всего раздавались не со стороны разработки, а от маркетинга. Ча Мингю был из тех, кто даже за годы совместной работы почти ничего о себе не рассказывал, так что шанс выудить скрытую информацию всех заметно взбодрил.

В целом подавляющее большинство сошлось на версии «единственный ребёнок». В качестве аргумента приводили его фирменную расслабленность: мол, видно, что рос без конкуренции и получал всё внимание целиком.

Ихо, который знал правильный ответ, благоразумно молчал.

— Руководитель команды Сон, как думаете? Похож я на единственного ребёнка?

—……?

«Почему он спрашивает именно меня».

— Вы правда хотите услышать моё мнение?

— Да.

— …Думаю, у вас есть младшая сестра.

«В день её рождения я тоже был там».

— У руководителя команды Сона хорошее чутьё. У меня есть младшая сестра.

— Вау, у вашей сестры, наверное, очень высокие требования. Раз есть такой брат, как господин Мингю.

— Разница в возрасте большая, так что она даже не думает в таком ключе. Она ещё учится в школе.

— Вау, прям настоящая младшенькая в семье. Хотя… какая разница, студент или взрослый — в людях все одинаково разбираются.

— У меня есть близкий друг, довольно симпатичный для парня, но видя, что она любит его больше, чем брата, думаю, я, наверное, не в её вкусе.

— А, кажется, недавно слышал про друга господина Мингю … Может, тот, у кого ттокная?

— Ага, он самый. Мы с ним дружим ещё со старшей школы, такие друзья, что друг о друге не знаем разве что номера банковских карт.

Ихо, собиравшийся сделать глоток, посмотрел на Мингю. «…Нет, серьёзно. Почему он с недавних пор так аккуратно, но настойчиво протаскивает в разговор именно меня».

— Может, закажем ещё одну бутылку? Похоже, это будет последний праздник перед тем, как мы все пропадём на работе.

— А, видимо, у команды маркетинга на следующей неделе есть срочные дела.

— Да-да. Готовим кое-что крупное.

Заместитель начальника отдела Кан из команды маркетинга, начав говорить, на мгновение посмотрел на Мингю. Мингю легко кивнул, словно это то, что можно знать даже команде разработки.

— На официальном сайте будет распродажа серии продуктов Ocean к весне по принципу «кто первый», поставки идут хорошо, и мы хорошо получили места для рекламы на порталах. Знаете, кто будет вести прямой эфир?

Голоса сами собой стихли, головы склонились к центру стола. И тут прозвучало имя айдола, который в последнее время набрал популярность за счёт ютуб-контента.

— Вау, как вы договорились?

— В этот раз вообще всё как по маслу пошло. Я как раз отправил письмо в агентство, и тут так удачно совпало…

Казалось, что всем проектом маркетинговой команды фактически руководит не Мингю, а Кан. Это слегка удивило Ихо, но вскоре всё встало на свои места.

— В этот раз господин Мингю передал мне главную роль, чтобы я набрался опыта, так что я очень старался.

— Нужно хорошо завершить, чтобы это стало достижением.

Холодно отрезал Мингю. Но в его голосе всё же скользнула лёгкая усмешка, и поэтому было ясно: всё идёт именно так, как он и задумывал.

В такие моменты Ихо особенно остро чувствовал разницу между ними. Пока он сам терялся даже при обычном распределении задач, Мингю выглядел человеком куда более взрослым и уверенным.

— Вы там, пожалуйста, серверы покрепче сделайте! У меня прям предчувствие, что будет взрыв. Народу может набежать море!

— Серверы, вообще-то, укрепляем не мы, а AWS…

К счастью, другой член команды разработки заблокировал слова «что за чушь».

— Тогда, в знак поддержки, выпьем по одной?

— Да-да!

Стаканы людей, которых вначале было двадцать, а теперь осталось чуть меньше десяти, столкнулись. Ихо сделал лишь глоток и поставил стакан. Мингю, с которым он мельком встретился взглядом, поступил так же.

Алкогольный вечер, начавшийся сразу после работы, закончился лишь ближе к одиннадцати.

* * *

— Господииин Ихо, осторожноо, доо-мойи…

— Да, Тхэгён. Хорошо отдохните на выходных.

— Да-а-а…

Даже Тхэгёна, который упрямо твердил, что он «в полном порядке» (совершенно не в порядке), усадили в такси и отправили домой. Мингю тоже дождался, пока все разъедутся, и только потом подошёл к Ихо. Его рука привычно легла тому на плечо.

— Ихо-я, на третий заход?

— Пошли.

Руководитель команды Сон сразу стал Ихо. Сохранять трезвость в атмосфере, подогретой опьянением, довольно тяжело. Двое руководителей, с середины второй части сократившие алкоголь, чтобы позаботиться о команде, уже полностью протрезвели, включая выпитое в первой части.

Так что их вечер только начинался. Смотреть было некому, стесняться — тоже. Теперь можно было пить без оглядки.

Улица корпоративов, где вечером было трудно найти свободное место, теперь везде виднелись пустые столы. Двое, медленно перебравшись в район ресторанов напротив компании, уселись у окна в пабе.

— Поздравляю с успешным завершением корпоратива, Ихо-Ихо.

— …Да, спасибо.

Соджу исчезло в горле без малейшего сожаления. Вскоре официант принёс горячую закуску и маленькие тарелки.

— Уже всё приготовлено, можно сразу есть.

— Да, спасибо.

Под предлогом того, что подали закуску, они опрокинули ещё по одной. Похоже, оба действительно соскучились по алкоголю.

— Эй, Ча Мингю.

— М-м?

— Почему ты в последнее время постоянно…

Почему ты при других делаешь вид, будто невзначай говоришь обо мне? Что это вообще значит — мы теперь «официально признанная пара» на работе? Служебный роман, да?

На самом деле, он и не собирался спрашивать. Ожидаемый ответ — не что иное, как «Ихо-Ихо так забавно реагирует», завуалированный красочными словами Ча Мингю.

— Постоянно?

— …Постоянно не показываешь фотографии Минджон.

— А, это потому что сейчас совсем не слушается. Я для неё всё делаю, о чём ни попросит, а она даже сфотографироваться нормально не даёт.

Мингю пролистал галерею в телефоне и повернул экран к Ихо. На бейдже девочки с огромным, почти в половину её роста рюкзаком было написано: «Начальная школа Мои, 1 класс, Ча Минджон».

Вот она, та самая младшая сестра, которая «ещё учится в школе». Хотя слово «ещё» тут было неточным: Минджон только в этом марте впервые пошла в школу.

Разглядывая фотографию, он вспомнил прошлое. Когда он впервые узнал о Минджон, тоже сидел лицом к лицу с Мингю в пабе с такой же тёмной атмосферой. Только сидел ближе к входу, чем сейчас.

Если уж быть совсем точным, тогда у неё ещё не было имени «Минджон». Она была просто «крошкой».

Мингю сразу после выпуска устроился на работу. В то же время Ихо поступил в аспирантуру. Пока Мингю был по уши занят поиском работы, подготовкой к собеседованиям и карьерными заботами, между ними — теми, кто с подростковых лет виделся едва ли не каждый день, — образовался длинный разрыв.

Спустя некоторое время, с началом нового семестра, в чате, нарушив молчание, пришло сообщение от Мингю. Он закончил обучение и получил распределение в отдел, компания недалеко от университета, предлагает наконец встретиться. Даже когда в чате сменились уже две даты, его тон оставался таким же, будто они виделись вчера.

Совсем иной была реакция Ихо, который, находясь в лаборатории, вдруг спохватился, срочно помыл голову в общей душевой, которую обычно не любил, и всё же, недовольный видом, в итоге одолжил и надел кепку.

Когда Ихо первым пришёл в назначенное место и собирался написать вопрос «Где ты?», стул перед ним отодвинули.

— Сон Ихо.

Мингю плюхнулся на место. Он снял с плеча рюкзак, поставил рядом, немного потянул галстук, сжимавший шею, и, глядя на Ихо, усмехнулся.

— Что заказал? Я не ужинал, голодный.

И голос, и манера речи были теми же Мингю. Но вот такого Мингю в «базе данных» Ихо ещё не было.

Рука, забравшая меню, пахла парфюмом. Ихо сам не заметил, как потянулся вперёд, следуя за запахом, и тут же поспешно отпрянул, поймав на себе вопросительный взгляд Мингю.

— Ну вот, стал настоящим разработчиком, ещё и «черепашью шею» (сутулость из-за постоянной работы за компьютером) заработал. Ладно, закажем сет.

— …Ага….

Мингю с самой первой встречи, ещё в старших классах, ни разу не уступал Ихо в словах. Точнее, Ихо всегда уступал ему. И в тот вечер было так же. Всё, что Мингю рассказывал о жизни за пределами университета, казалось Ихо интереснее любого нового алгоритма. В огромной корпорации «Тхэджан Электроникс» появилось рабочее место «сотрудника Ча Мингю», он получил первую зарплату, участвовал в совместных встречах с другими компаниями….

— …А встречи у офисных работников сильно отличаются от тех, что мы проводили студентами?

— Похоже, но, наверное, правильнее сказать — серьёзнее. Ну знаешь, в университете большинство приходит на встречи с мыслью просто развлечься на один вечер. А там многие выходят с установкой «сегодня я обязательно заведу себе пару». Поэтому все такие активные.

— А…

— Я не говорю, что это плохо. Просто… по-другому.

Мингю вдруг показался Ихо отдалившимся. Нет, скорее так — будто он один внезапно вырос. Если подумать, при их первой встрече разница в росте была не такой заметной, а теперь — почти на полладони. И линия подбородка стала резче…

— А ты как жил, Сон Ихо?

— Да я… ну….

Лаборатория, дом, лаборатория, дом. Иногда боксёрский зал… Ихо ломал голову, как бы это подать хотя бы чуточку интереснее, когда у Мингю зазвонил телефон. Тот извинился и отвернулся, принимая звонок.

Начал он спокойно, почти рассеянно — «да, что случилось», но чем дольше длился разговор, тем серьёзнее становился голос.

— Что ты такое говоришь?.. Правда? Ты не шутишь?.. Чёрт….

Выражение лица, и до звонка не особенно хорошее, резко исказилось.

— Нет… понял. Ладно, я сейчас поеду в больницу.

Этого было достаточно, чтобы понять: произошло что-то серьёзное, и не заметить этого было невозможно.

Ихо поднялся из-за стола раньше Мингю. Он подошёл к кассе и расплатился за столик, где еды оставалось больше половины. Убедившись, что Мингю, всё ещё не заканчивая разговор, на ходу надевает верхнюю одежду и хватает рюкзак, Ихо вышел на улицу и поймал такси.

— Ча Мингю, в какую больницу ехать?

— А…

Мингю на мгновение оторвал взгляд от экрана телефона и уже приглушённым, осевшим голосом назвал адрес.

— Да… да, я уже еду. Понял. Давай, сначала встретимся и поговорим.

Разговор продолжился ещё немного и в такси, но на этом оборвался. Лицо Мингю было настолько мрачным, что Ихо не решился спросить, что случилось. Машина в молчании катилась к крупной больнице. Уже у входа, будто немного придя в себя, Мингю вытащил из кошелька карту и протянул водителю. Они вместе прошли через холл, и тут Ихо, запинаясь, всё-таки спросил:

— Эй… так что вообще… произошло?

— Кажется, я… А. Минутку. Простите, где родильное отделение?

— Что?

Родильное отделение?

Ихо даже не успел усомниться, правильно ли расслышал: Мингю уже сорвался с места и побежал в указанном сотрудником направлении. Ихо бежал за ним на шаг позади, и всё вокруг ходило ходуном. Белоснежные стены больницы будто колыхались, норовя его поглотить.

Ча Мингю, который ходил сегодня на деловую встречу.

Ча Мингю, который ещё в университете пользовался бешеной популярностью у девушек.

Ча Мингю, который в последнее время вдруг стал особенно взрослым.

И стоило соединить в голове этого Мингю со словами родильное отделение в голове складывалась определённая картина. Ихо прикрыл рот ладонью.

Неужели.

— ……

Это была любовь без каких-то планов и притязаний, без «а что дальше». Но вот так, таким образом, он не хотел, чтобы она заканчивалась. Хотя бы время подготовиться… хотя бы знать заранее, что Ча Мингю вот так свяжет свою жизнь с кем-то другим.

Шаги Ихо, следовавшего за ним, замедлились и в конце концов остановились. Он решил: лучше не слышать ожидаемую правду, лучше просто сбежать.

— Эй, Ча Мингю, я не пойду…

— Мама!

Именно тогда. Послышался громкий крик Мингю, распахнувшего дверь палаты.

— Мама, тебе сорок четыре! Сыну двадцать пять! Какая ещё беременность в таком возрасте?!

А?

…А?

Мир, который уже начал рассыпаться на куски, вдруг резко остановился и, словно перемотанный назад, вернулся на место. Ихо, всё ещё не веря, что услышал, неуклюже шагнул к двери палаты, в которую исчез Мингю. Внутри была супружеская пара. Настолько молодо выглядевшая, что, если бы Мингю только что не крикнул «мама», их легко можно было принять за его старших брата и сестру.

Когда все кусочки информации наконец сложились, у Ихо будто разом выключились силы, и он осел на пол.

— Эй, эй. Сон Ихо!

—……

— Ой, это друг Мингю? Ты так закричал, что он, наверное, сильно перепугался.

— Что? Правда? Эй, прости… Да не, он вообще-то не из слабонервных.

— Так ты Ихо? Я много о тебе слышала от сына.

Так Ихо в один день и в одном месте познакомился со всей семьёй Ча Мингю. С самим Мингю, с его родителями и с той самой сестрой, которая только-только появилась у них в животе.

* * *

— Но Ихо-Ихо, почему ты тогда упал в обморок?

Потому что думал, что у тебя и другой женщины ребёнок.

Шок того дня до сих пор стоял перед глазами. Ихо, будто стараясь унять дрожь в руках, наполнил рюмку почти до краёв и одним глотком опрокинул её.

— …Ты так резко сорвался в больницу, я подумал, что случилось что-то по-настоящему страшное.

— А… ну да, логично. Я тогда и правда был не в себе. Ты же теперь знаешь моих родителей.

На следующий день Мингю в том же заведении с тяжёлым выражением лица выложил свою историю, купив выпивку.

«Мои родители зачали меня в старшей школе. Хорошо, что обе семьи — и по материнской, и по отцовской линии — были довольно зажиточными, так что просто поженили их пораньше».

Проблема была в другом. Оба и до этого не отличались особой зрелостью, а уж когда за воспитание Мингю взялись бабушка с дедушкой, шансов, что родители резко повзрослеют и возьмут на себя ответственность, стало ещё меньше. По словам Мингю, они больше походили не на отца с матерью, а на старших брата и сестру.

Как родители, они его любили. Но это была любовь без долга, без ответственности и без иерархии — чистый свободный стиль воспитания (по сути, «делай что хочешь»).

С тех пор Ихо увидел много новых сторон Мингю. Начиная с того дня, когда Мингю выложил свою семейную историю, он опустил одну из стен, скрывавших его от Ихо.

— Сам подумай. Раньше хоть бабушка с дедушкой могли помочь, а теперь уже нет. Если младшая родится, получается, что это почти мой ребёнок. Я всерьёз тогда испугался. Представь, мне двадцать пять — и я уже отец.

— …Могло быть и так.

К счастью, родители, которым перевалило за сорок, были всё-таки получше, чем в те времена, когда растили самого Мингю… хотя люди, конечно, не меняются так легко.

И всё же Ча Мингю по-своему души не чает в поздней сестрёнке. С того момента, как Ча Минджон стала хоть что-то понимать из разговоров взрослых, он вообще резко завязал с романами, будто поставил на них паузу без срока.

Бутылка соджу, протянутая Мингю, наклонилась над рюмкой. Он наливал, потом слегка провернул бутылку и аккуратно убрал, чтобы и капли не упало. Рюмка была наполнена ровно до нужной высоты.

Ихо протянул руку — Мингю передал бутылку. Теперь Ихо наливал ему в ответ. Пытаясь повторить движение, он чуть перелил, и поверхность в рюмке выпукло вздулась.

— Чокнемся.

Мингю безразлично поднял переполненную рюмку. Их рюмки встретились посередине и столкнулись. Часть, перелившаяся из рюмки Мингю, попала в рюмку Ихо, создав рябь. Рюмка Ча Мингю на мгновение покачнулась, затем исчезла в его рту. Без намёка на горечь, Мингю спокойно поставил пустую рюмку.

Когда-то, ещё стажёром, Ча Мингю казался Ихо пугающе взрослым. А теперь, когда тот временами выглядел даже моложе младшего разработчика Квон Тхэгёна, это было скорее… умилительно — так, что хотелось просто улыбаться.

И даже после того, как они перевалили за двадцать пять и оказались в одном статусе, в одной возрастной категории «взрослых», в глазах Сон Ихо Мингю всё равно выглядел куда более весомым, основательным взрослым. Возможно, к сорока годам эта мысль покажется смешной, но и это было частью многолетнего процесса безнадёжной влюблённости.

— …Когда ты ходишь на встречи, обычно ты сторона, которая ведёт переговоры?

— Что, руководитель команды Сон хочет, чтобы я его пообслуживал?

В шутку его носок легонько ткнулся в ногу Ихо. Тот втянул воздух. Алкоголь вдруг закружился в голове резче прежнего.

— И как ты это делаешь. Покажи.

Опьянение легко превращается в упрямство. Мингю без стеснения улыбнулся и взял бутылку.

— Просто вежливое отношение может быть у любого. Чтобы выделиться ещё на шаг, нужны чувства, которые тронут сердце собеседника.

У Ихо уже был кое-какой опыт внешнего сотрудничества, и он понимал, о чём речь.

— Будь то уважение, симпатия или даже романтическое чувство. Пока ты не называешь это словами, внешне всё выглядит почти одинаково. Выбери из этого то, что можешь сыграть. Я, например, веду себя так, будто имею дело с любимым человеком. Только представь, что это крайне сложный и капризный партнёр.

В отличие от того, что он делал с другом ранее, Мингю двумя руками протянул бутылку. Когда Ихо поднял рюмку, бутылка соджу наклонилась. Как и раньше, алкоголь остановился точно на отметке около 70%.

— Я о вас много слышал. Очень хотел однажды встретиться с вами, руководитель Сон.

— …Со мной? Зачем.

— Вы известны как разработчик, но также как лучший в подразделении DL…

На долю секунды фраза оборвалась. Мингю смотрел прямо в глаза Ихо, будто пронизывая взглядом.

— …вы молодо выглядите и красивы.

— Ты что, правда такое говоришь?

— Да с ума сошёл, что ли. Говори я такое всерьёз — меня бы тут не было, я бы в наручниках сидел.

Голос Мингю снова стал беззаботным.

— Но если рядом есть кто-то вроде тебя, Ихо-я, кто сразу каменеет, я обычно сначала бросаю какую-нибудь нелепицу, чтобы чуть разрядить обстановку. Атмосфера, где всё слишком официально и сухо, мне вообще не по душе.

Мингю усмехнулся и подлил ещё в рюмку Ихо, к которой тот так и не притронулся. Жидкость поднялась бугорком.

— То, что было раньше, — для клиентов. А это — для друзей.

— …Для друзей, по-моему, ещё хуже.

— Говорят же: наливай столько, насколько любишь.

— ……?

Взгляд, до того опущенный к горлышку бутылки с соджу, поднялся и устремился на Ихо.

— Рюмка слишком мала, чтобы вместить всю мою любовь, Ихо-я.

«Чтобы выделиться на шаг вперед, нужно чувство, способное тронуть сердце другого».

Это была атака, к которой он не был готов. Свет лампы, отражённый в поверхности алкоголя, задрожал точно так же, как и взгляд Ихо.

Если бы это и правда была деловая встреча, Ихо, не глядя, поставил бы подпись под любым контрактом, который Мингю сунул бы ему под нос.

— …Хватит нести чушь.

— Угу. Значит, реакцию я получил правильную — миссия выполнена.

— ……

А, вот почему наша компания получила рекордную прибыль в прошлом году. Потому что в отделе маркетинга есть Ча Мингю, и Ча Мингю всё возглавляет. Все мои бонусы — целиком заслуга Ча Мингю.

«Наливать столько, насколько любишь», значит.

Слова, которые Ихо никогда бы не смог произнести вслух, вместе с его короткой улыбкой превратились в шутку.

«Мерзавец».

Ихо снова увидел своё будущее, где сегодня он снова заснёт, предварительно проверив в интернете стоимость огромного багажа и билетов до Нидерландов.

Мингю протянул ему свою рюмку, и теперь очередь Ихо было наполнить его. Ночь и без того была такой, что любое неловкое движение могло привести к переливу: как алкоголь, налитый небрежно, она опасно колыхалась, готовая вот-вот выйти за край.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Правила компании: служебные романы запрещены

2026-01-13T20:47:18.340Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 1. Глава 3.3

Ихо давно не надевал костюм. Заместитель руководителя отдела разработки, Юн, тоже. Причина была уважительная: утром намечалась встреча по решениям с руководством другой компании.

Сотрудники ниже заместителя начальника отдела тоже, хоть и не до костюма, оделись аккуратнее обычного. Правда, случилась ситуация, что трое были в клетчатых рубашках, но это была проблема для других команд, смотрящих на команду разработки, внутри самой команды разработки никто не осознавал проблему. Скорее, Ихо даже почувствовал застенчивую гордость от того, что команда разработки сегодня ярче обычного.

Правда, причина, по которой сотрудники сегодня сидели особенно прямо, втянув головы и работая с удвоенной сосредоточенностью, с Ихо была не связана. Скорее всего, ожидали кого-то особенного…

— Здравствуйте. Меня зовут Сон Джунсо.

После томительного ожидания новый сотрудник команды разработки наконец-то прибыл.

Даже Ихо, как основное лицо встречи, постарался и надел что-то вроде полу-костюма, поэтому новичок в полном облачении, включая галстук, был очень необычным. Настоящий, свежий выпускник, а не очередной специалист с опытом. Его юный, ещё зелёный вид явно произвёл впечатление на сотрудников — те буквально расправили плечи.

— Э-э, добро пожаловать. Кофе будете? Чуть позже я покажу вам комнату отдыха.

— Если что-то понадобится, смело спрашивайте любого, вам с радостью ответят!

— Оказывается, как и руководитель команды, Сон. Уже чувствуется аура гения кода.

— Можно спросить, в каком университете учились?

Джунсо замялся, протянул «а…», а потом чуть громче ответил:

— Тот университет, на который поднимают голову, когда спрашивают о будущем страны.

—……

Ихо плотно закрыл глаза. Впервые за долгое время вернулось чувство стыда, которое он испытывал среди парней, кичившихся своим университетом в студенческие годы. В тот момент, когда среди команды разработки повисла леденящая тишина, нашёлся один парень, который не выдержал этой ситуации. С соседнего места донёсся отчётливый звук «Кхып…!». Это был выпускник факультета журналистики и информации Корейского университета. Затем голос Мингю донёсся до команды разработки.

— Значит, новый коллега — младший нашего руководителя команды Сона.

— А? Руководитель тоже из нашего университета?

«Только, я выпустился раньше, а ты позже…». Ихо неловко кивнул.

— Руководитель команды Сон получил докторскую по компьютерным наукам, наверное?

— Да? Докторскую?

Джунсо уставился на Ихо с приоткрытым ртом.

— Руководитель, а вам сколько… то есть, простите, какой у вас возраст? Как вообще…

— Ничего себе. Руководитель — доктор из Корейского университета, и новенький тоже оттуда. Тогда за что вы вообще взяли меня в команду? Я даже в Сеул не поступил, теперь чувствую себя изгоем.

Тхэгён нарочито драматично посмотрел на Ихо. Зная, что их руководитель на такие вещи не обижается, остальные тут же подхватили:

— Ого, доктор!

— Господин доктор, значит!

Шутки посыпались одна за другой, и напряжение наконец рассеялось.

— Что вы. Все, хватит… Руководитель команды Ча, перестаньте интересоваться чужим отделом и займитесь своими делами.

Да, сейчас для Ихо новый сотрудник был куда важнее, чем объект его безнадёжной симпатии. Тем более что бывший самый младший в команде, Квон Тхэгён, смотрел на новичка так, будто влюбился с первого взгляда, и никак не мог согнать улыбку с лица.

— Господин Тхэгён, покажите ему базовые настройки. И сегодня на встрече тоже, пожалуйста, присмотрите за ним.

— Есть!

— А вы, господин Джунсо, побольше перенимайте у Тхэгёна.

— А… у него?

— Да. Он ваш непосредственный старший, так что часть его задач постепенно перейдёт к вам.

— …Понятно.

Ответ прозвучал без особого энтузиазма. Почему-то в ушах снова всплыл голос старшего товарища с университета: «В плане навыков он, конечно, хорош». Почему именно сейчас эта фраза вспомнилась, Ихо и сам не понимал. Причём особенно отчётливо звучало слово «один».

Пока Тхэгён объяснял, как войти в систему и что к чему, Джунсо то и дело терял концентрацию и снова бросал взгляды на Ихо. Ихо делал вид, что этого не замечает.

Незадолго до одиннадцати сотрудники отдела разработки начали понемногу подниматься со своих мест. Юн, заместитель руководителя, потянулся и пробормотал:

— Вот уж правда, кто это без манер в чужую компанию в одиннадцать утра заявляется.

Услышав это, Джунсо спросил у идущего рядом Тхэгёна:

— А что не так с одиннадцатью?

— Ну, это же прямо перед обедом. Обычно это не самое любимое время у старших.

Вскоре, оказавшись в конференц-зале, Джунсо понял причину, по которой можно жаловаться на «временной интервал визита».

— Здравствуйте. Ох, руководитель команды Сон Ихо, давно не виделись. Кажется, вы с каждым разом становитесь всё красивее.

— А… спасибо. Исполнительный директор, вы тоже хорошо поживали?

— Отлично. Присаживайтесь, пожалуйста, сначала вы, сотрудники разработки. Нельзя же держать на ногах людей, которые так много работают.

Гость, пришедший на встречу, выглядел лет на пятьдесят или шестьдесят. Исполнительный директор из OS Tech приехал с целью предложить встроить их решение в текущие разработки команды.

Ихо всегда чувствовал себя неловко в таких ситуациях. Лучше бы его отчитал начальник отдела, чем вежливое обращение от людей возраста отца — он, наверное, никогда к этому не привыкнет… Когда он рассказал об этом Мингю, тот ответил, что они, зная, что он теряется, каждый раз присылают старого директора. Возразить было нечего.

Директор лично открыл бутылки воды и протянул их в порядке должностей. Слова «Не нужно было так утруждаться» в прошлый раз были отвергнуты ответом: «Это наш корпоративный стандарт, принимайте спокойно».

— С господином Джунсо сегодня знакомлюсь впервые.

Даже с новым сотрудником они поздоровались подчеркнуто уважительно, разложили визитки и поставили перед ним бутылку воды.

А сам главный герой сегодняшнего утра, новичок…

— Да.

Ограничился лишь коротким кивком, принимая приветствие.

Даже Юн, который ещё минуту назад возмущался «невоспитанным визитом в одиннадцать», и Тхэгён, полностью поглощённый своим новым подопечным, в этот момент широко раскрыли глаза. Лишь опытный исполнительный директор добродушно рассмеялся.

Под дрожащими взглядами нескольких пар глаз встреча по решению всё-таки началась.

Класть визитки партнёров на стол во время совещания — это своего рода правило вежливости. Чтобы не перепутать имена, показать, что ты запоминаешь собеседника и относишься к нему внимательно. Джунсо, услышав шёпот Тхэгёна, тоже аккуратно положил полученную визитку справа от себя.

Ну, по крайней мере, старается вести себя как положено…

…подумал Ихо — и тут же замер.

Джунсо поставил бутылку воды прямо поверх визитки.

Зрачки Ихо дёрнулись. Имя исполнительного директора, лежащее под прозрачной водой, расплылось и переломилось отражением света.

Ихо торопливо подал знак Ким Мисо, сидевшей по диагонали. Та мгновенно уловила сигнал, оглянулась, поняла, в чём дело, и под столом толкнула Тхэгёна. Тот проследил за её взглядом, вздрогнул и поспешно убрал бутылку.

Встреча закончилась, высосав из Ихо куда больше сил, чем обычно. Когда он уже собирался подняться, исполнительный директор, проводивший презентацию, пожал ему руку и накрыл её второй ладонью.

— Руководитель команды, надеюсь, вы отнесётесь к нам благосклонно. Очень рассчитываю на ваше содействие.

— Да. По моему впечатлению всё было хорошо… Спасибо, что нашли время прийти сегодня.

Даже у Сон Ихо, который обычно терялся в подобных ситуациях, эти социально выверенные слова вырвались сами собой. После окончания встречи команда разработки вернулась на свои места. Шаги некоторых сотрудников были особенно вялыми. Похоже, все начинали чувствовать, что что-то пошло не так.

— Сейчас же прошло обеденное время, да?

Тем временем снова послышался голос Джунсо. Заместитель начальника отдела Юн, вздохнув, схватился за перегородку и сказал:

— Господин Джунсо, кажется, я перед новым сотрудником допустил оговорку ранее, но приход в 11 часов — это вообще не проблема. Понятно? Когда бы ни пришли, если пришли в обещанное время, нельзя говорить что-либо.

— Но… это же компания ниже уровня Тэджан Электроникс, разве нет?

— Это вообще не имеет отношения. Внутри конференц-зала, раз они пришли продавать решение, может, мы и выглядим как заказчики, но стоит выйти из этого здания, как тот господин — исполнительный директор компании, а мы — мелкие сотрудники. Поэтому… ха… Впредь будьте внимательнее к поведению.

— А… понял. Ну… да.

Повисшую неловкость попыталась разрядить Мисо, нарочито бодро повысив голос:

— Наверное, это из-за волнения, всё-таки первый день. Я с Тхэгёном отведу Джунсо в столовую и всё по дороге объясню. А, насчёт завтрашнего приветственного корпоратива — можно забронировать на всех?

Смысл был ясен: хватит на сегодня, дальше мы сами разберёмся и спокойно объясним. Если новенький вдруг решит, что в такой компании работать невозможно, хуже всего будет именно этим двоим.

Ихо наконец понял, почему в ушах звучал голод старшего брата-однокурсника, говорившего «один навык — потрясающий», и почему особенно выделялось «один!».

Нет. Подожди. Не так.

Если честно, ему самому никогда не говорили, что он особенно социален. А что уж говорить о человеке, который только что вышел в первый рабочий день. Разработчик, идеально вписывающийся в коллектив с ходу, — это вообще редкость, почти миф.

Да и потом… он ведь не из-за отсутствия понятий так себя повёл. Хотя, если подумать, окружающие могли увидеть это иначе.

В конце концов, сегодня всего лишь первый день. Если нормально направить и научить, настанет момент, когда Джунсо сам будет вспоминать это и пинать одеяло от стыда.

С этими мыслями Ихо отправился в столовую.

* * *

Ихо увидел кошмар. Новый сотрудник Сон Джунсо на приветственном корпоративе предложил сыграть в алкогольную игру. Затем первая фраза была следующей:

«Ниже Корейского университета — отбой.»

Не выдержав стыда за других, Ихо схватил бутылку, стоявшую прямо перед ним, и начал заливать алкоголь себе в рот, не переводя дыхания — на этом месте он и проснулся. Кошмар был из тех, после которых хочется сбежать от работы как можно дальше.

С помятым лицом он вышел за дверь и тут же столкнулся с Мингю. Тот вздрогнул.

— Почему наш Ихо такой увядший?

—……

— Кто-то мучил ночью? Хотя нет. Я же охранял из квартиры напротив.

Ихо с тяжёлым вздохом пересказал сон. Мингю же — ровно до того момента, как лифт спустился с восемнадцатого этажа на минус первый, — смеялся так, будто вот-вот покатится по полу. На огромном зеркале остались размазанные отпечатки пальцев. Потом он развернул Ихо за плечо, когда тот уже собирался идти к своей машине.

— Ихо-я, сегодня поедешь со мной. В таком состоянии тебе за руль нельзя.

— Эй, но…

— Если припаркуемся в дальнем углу, кто вообще узнает, вместе мы приехали или нет.

Ча Мингю, уже ухватив Ихо за оба плеча и, словно в «паровозике», уверенно направлявший его к своей машине, явно не предлагал, а ставил перед фактом. Он усадил Ихо на пассажирское сиденье, затем обошёл автомобиль и занял место водителя.

— …Ладно. Тогда я у тебя в долгу.

— Да брось ты.

Как и всегда, Мингю был безупречно одет. Строгий костюм сидел идеально, причёска выглядела так, будто над ней колдовали не меньше получаса. Ихо же, наоборот, был сегодня одет даже проще обычного — свитшот и джинсы, всё-таки день корпоратива. А волосы… ну, если с них не капает вода, уже хорошо.

— Ихо-Ихо, что такое?

— А?

— Ты всё время смотришь на меня в зеркало. Я так и за руль нормально не возьмусь, начну нервничать.

Хотя он так говорил, машина Мингю плавно выехала с парковочного места и легко проехала через узкий проход парковки. Ихо поставил у ног рюкзак с ноутбуком.

— Нет, просто… Глядя на тебя, подумал, может, стоило одеться взрослее. Ведь сегодня ещё и приветственный корпоратив для новичка.

— Зачем тебе хорошо выглядеть перед новичком. Новичок должен подстроиться под твою команду.

— Это ты так говоришь, потому что у тебя в команде новички не на вес золота.

— Даже если и редкость, что теперь, носить его на руках до пенсии? Чем больше нянчишься, тем позже он начнёт реально работать.

—……

— Да и бывший младший у вас тоже был, скажем так, ещё сыроват.

— Не смей обижать моих зайчиков. Ты к Тхэгёну особенно придираешься.

— Мне не нравится, как он с тобой себя ведёт.

— Почему? Он же старается, вежливый, услужливый.

— Быть хорошим с начальником и быть хорошим с воспитателем в детском саду — это разное.

У Ча Мингю иногда прорывалась холодная, жёсткая сторона. Если подумать, именно такой он и был в работе. Просто дома он слишком часто вел себя как последний придурок, вот и создавалось ложное впечатление.

Впрочем, если вспомнить вчерашнее, возможно, строгий тимлид и правда лучше, чем слишком дружелюбный. Так и наставнику вроде Тхэгёна проще держать дистанцию, и новичку легче встроиться.

«Но как вообще быть строгим?..»

Дойдя до таких мыслей, Ихо уткнулся лицом в обе ладони.

— Я просто хочу работать. Я ненавижу управлять людьми.

— У Ихо и правда есть замашки лабораторного задрота.

Возразить было нечего. Если честно, по версии Мингю Ихо и правда хотелось бы превратиться в гриб и тихо жить под одинокой сосной где-нибудь в лесу, подальше от людей.

— Эй, Ихо-Ихо. Я так, ляпнул. Ты же и так справляешься. У вас в команде атмосфера хорошая.

— Команда хорошая, но руководителем быть не хочу…

—……

Мингю с трудом сдержал улыбку и пару раз легко постучал Ихо по затылку. Ровно через тридцать секунд Ихо выпрямился и снова посмотрел вперёд.

— Придётся, что поделаешь…

Он пробормотал это почти как корпоративную мантру обычного офисного работника.

* * *

Однако выполнить это решение Ихо так и не успел. Едва придя на работу, он сразу получил вызов из HR-отдела. Новое, ещё вчера тёплое место в разработке пустовало — его владелец на работу не вышел.

— То есть… его уволили?

— Если кратко, то да.

Нового сотрудника, Сон Джунсо, уволили.

Пока Ихо ночью мучился кошмарами, событий произошло с избытком.

Сон Джунсо вечером с коллегами, вместе закончившими учебный центр, устроил застолье по поводу распределения по отделам. Подразделение DL благодаря расположению в Каннаме было очень популярным, поэтому завидовавших Джунсо коллег было множество, и его настроение поднялось ещё больше, когда он рассказал историю о встрече, на которой его принимал управляющий директор другой компании.

Когда кто-то напомнил, что на следующий день работа и пора закругляться, Джунсо отмахнулся. Он и ещё один знакомый купили несколько бутылок соджу и устроились на скамейке неподалёку. Ночь была уже глубокой, но фонари ярко освещали округу, а уличные тренажёры рядом выглядели вполне подходящими для пьяных попыток на них залезть.

Алкоголь взял своё, и оба уснули прямо там.

А через несколько часов, на рассвете, выяснилось, что место, где они расположились, — территория начальной школы. Охранник, обходивший участок, заметил на шее одного из них служебный бейдж и немедленно связался с компанией с требованием забрать сотрудника.

Поскольку Сон Джунсо ещё находился на испытательном сроке, HR-отдел оформил его увольнение по статье о нарушении норм поведения. Вместе с ним убрали и второго участника инцидента.

— Но… разве за такое увольняют вот так, в один день?

— Руководитель команды Сон. вы понимаете, где именно это произошло?

В голове Ихо всплыло знакомое место, мимо которого он иногда проезжал. Зона около школы, обозначенная как детская, с ограничением скорости. Частная начальная школа, учредителем которой была сама компания.

— В таких случаях хвост отрубают без колебаний.

—……

Вот как.

Вот, значит, как.

Ихо вышел из HR-отдела в полном оцепенении и тем же путём поплёлся обратно, словно зомби. По дороге он столкнулся с начальником Ке, но тот сегодня даже не стал отпускать колкость — лишь молча покачал головой и прошёл мимо.

Когда Ихо вернулся в отдел, на него смотрели почти одинаковые лица. Истории с новичками всегда быстрее всего расходятся среди младших сотрудников, так что к этому моменту, скорее всего, знали уже все. Он опустился в кресло, будто проваливаясь в вязкую трясину.

По дороге пришло ещё одно сообщение — от старшего из лаборатории, того самого, кто рекомендовал Джунсо.

«Прости, что тогда не сказал честно… Я думал, что, попав в компанию, он всё-таки возьмётся за ум…»

В атмосфере, будто после падения огромного метеорита, голос Ихо прозвучал непривычно громко.

— Произошло непредвиденное… но давайте работать.

— Да.

— …Да.

Тхэгён, который всё это время молча переводил взгляд с одного лица на другое, негромко сказал:

— Тогда… я, пожалуй, ещё несколько лет побуду младшим сотрудником. Думаю, в этот раз у меня получится справляться гораздо лучше…

Эта фраза будто стала спусковым крючком. По отделу прокатился сдержанный, пустоватый смех, вперемешку с выдохами — не весёлый, а скорее усталый и бессильный.

Ихо тоже не сразу смог взять себя в руки. Он всё ещё переваривал происходящее, столкнувшись с ситуацией, с которой за всю жизнь не сталкивался ни разу. Лишь спустя пару секунд ему удалось глубоко выдохнуть.

С позиции команды разработки это событие было не тем, в чём нужно разбираться, кто прав, кто виноват, а просто невероятно абсурдным случаем. Вряд ли такое случится снова за всю офисную жизнь.

— Тогда… проведём корпоратив в знак поддержки нашего господина Тхэгёна.

Возражающих не нашлось.

* * *

На сковороде со свининой шипит кипящее масло, и мясо готовится. Между ломтями мяса плотно уложены чеснок и ростки сои, а в самом центре стола сидит младший, Тхэгён. Обычно на корпоративных ужинах он сам тянулся к щипцам, но сегодня старшие негласно запретили ему брать в руки что-либо, кроме палочек и рюмки. Готовое мясо с пугающей скоростью перекочёвывало именно на его тарелку.

— С Тхэгёном у нас средний возраст в команде сразу падает, и атмосфера живее становится.

— Точно. Я вчера вдруг вспомнил, как он к нам пришёл. Тогда у команды время было не самое удачное, но он ведь выдержал.

— Да он вообще идеальный новичок. Прямо юникорн.

Да-да, всё правильно. По чьей-то инициативе стаканы с соджу и пивом сошлись со звоном. Ихо как раз поднёс свой к губам, когда услышал вопрос, брошенный негромко, почти осторожно.

— Руководитель команды… а вы… как ко мне относитесь?

Ага, на это обязательно нужно ответить искренне.

— Я и правда очень тебя ценю, Тхэгён. Как руководитель, я тобой горжусь. Я сам слишком долго учился и устроился на работу примерно в твоём возрасте. Если вспомнить, каким растерянным я тогда был… ты, по сравнению со мной, куда более взрослый и собранный.

— Правда?..

Взгляд, покрасневший, то ли от жара мяса, то ли ещё от чего, упал на рюмку в руке. Сегодня он пришёл без очков, в линзах. Простодушные глаза, обычно скрытые за толстыми стёклами, моргнули — чуть растерянно.

Вид такого младшего сотрудника неожиданно вытащил из Ихо всю спрятанную социальность.

— Впредь, м-м… если что, обязательно обращайтесь за консультацией. Я помогу, чем смогу.

— Да…!

Неожиданно сказав такое щекотливое, Ихо, сидевший лицом к лицу с младшим, тоже покраснел. Как ни крути, для Сон Ихо код был в сто раз проще, чем люди.

В пятницу мясной ресторан начал заполняться с раннего вечера. Дым от жарящегося мяса поднимался без передышки. Команда, не выдерживая жара, один за другим открывала крышки бочкообразных стульев и прятала туда верхнюю одежду. Мисо, встав, чтобы аккуратно сложить длинный кардиган, вдруг указала на вход и коротко воскликнула:

— О!

Широкие плечи заслонили тусклый городской свет за раздвижной дверью, и внутрь вошёл человек. За ним — ещё несколько, тоже в строгих костюмах.

— Кажется, команда маркетинга тоже здесь проводит корпоратив.

Несколько человек, друживших с членами команды маркетинга, помахали рукой. В тот момент Ихо тоже встретился взглядом с человеком, шедшим впереди группы. Взгляд Мингю от Ихо перешёл немного в сторону, к промежутку между плотно сидевшими Ихо и Тхэгёном. Его брови слегка приподнялись. Мужчина, прошагавший между железными столами, остановился перед столом команды разработки. Когда он положил руку на плечо Ихо, с других столов тоже покосились сюда.

Мингю и без того выделялся внешностью, но и в движениях, в манере держаться было что-то такое, что само притягивало взгляды. Может, и это тоже умение маркетолога — из единицы сделать десять, а то и все девятьсот девяносто девять.

— Руководитель команды Сон, у нас тут мест не хватает. Можно к вам подсесть?

Изначально разработчики бронировали столы на девять человек, но из-за несчастного случая пришли вшестером… точнее, вшестером плюс двое, так что сидели сейчас довольно вольготно. Рядом как раз пустовали два стола — если немного перемешаться, компанию из десятка с лишним человек из маркетинга можно было разместить без проблем.

«Ча Мингю и корпоратив? Конечно, да. Да, но…» Ихо оглядел свою команду. Улыбались двое-трое, остальные же — типичные разработчики — уже начинали нервно потеть от одной мысли о смешанной компании. И всё же отправлять стоящую рядом команду обратно было бы неловко.

— Давайте команда разработки сядет вместе. Я пересяду сюда. Руководитель команды Ча, садитесь сюда.

Ихо пересадил семерых своих ребят за два стола, а сам, прихватив тарелку и приборы, устроился за центральным. Мингю сразу понял замысел и сел напротив. Два тимлида посередине, команды — по сторонам, каждая в своём кругу. Формально — удобная рассадка. Неформально — небольшая личная слабость Сон Ихо.

Мингю, устроившись, сразу снял пиджак и небрежно отложил его в сторону. Плотно натянутая на широких плечах рубашка подчёркивала фигуру. Он поднял руку, подзывая официанта, и при этом ткань на груди натянулась ещё сильнее.

— Хозяин, нам три порции свинины на шесть персон и одиннадцать стаканов.

На столе появились чистые стаканы и базовые закуски. Увидев, что перед ним поставили салат из сладкой тыквы, Ихо без колебаний отодвинул тарелку в сторону. Такие приторные вещи — для школьников, не для него. Мингю, заметив это краем глаза, будто бы просто помогая официанту с подносом, аккуратно поставил перед Ихо острую редьку с приправами.

Затем к Ихо приблизилось горлышко бутылки пива.

— Руководитель команды Сон, давайте вам первому нальём.

Пиво мягко стекало по стенке бокала, поднимаясь ровно до идеальной шапки пены. Бутылка тут же перекочевала к Ихо, и он автоматически наполнил стакан Мингю в ответ.

Пены вышло процентов на восемьдесят. Было непонятно, наливал ли он пиво или пытался запихнуть в бокал сахарную вату.

— …Приятного аппетита.

Перевод: «Сам же попросил. Знал ведь, чем это закончится».

— Да, спасибо.

Привычно отозвался Мингю. Он тут же плеснул сверху соджу, безжалостно осадив пену.

— Слышал, у вас сегодня тяжёлый день был.

Перевод: «Я в курсе. Что за псих вообще мог такое устроить».

— Не та тема, которую стоит обсуждать за столом.

Перевод: «Давай не будем. Я только-только заставил ребят об этом забыть».

— Раз уж это касается руководителя Сона, для меня это не совсем чужая история.

Перевод: «Хватит думать обо всех подряд. Сначала бы о себе позаботился».

— Не нужно. Лучше выпейте.

Перевод: «Хватит. Пей».

В какой-то момент за столом остался только шипящий звук мяса на гриле. Разговоры стихли. Ихо молча опрокидывал стакан за стаканом, так и не затронув ни одной из острых тем, что висели между двумя тимлидами. Глядя на это, Мингю едва заметно сдерживал улыбку.

— И команде разработки, и команде маркетинга всем было по-разному тяжело. Могу я встать и налить?

Мингю спросил у Ихо. Ихо, конечно, согласился. Потому что лучше, чем наливать самому.

— Прошу.

—……

Мингю, подавляя изредка вздрагивающие плечи, в тишине обошёл всех по кругу.

Вскоре почти два десятка бокалов одновременно поднялись в воздух. Люди чокались с соседями, перегибаясь через столы, и выпивали.

Мингю смотрел прямо на Ихо, ухмыляясь из-за круглого пивного бокала. Сквозь стекло лицо выглядело комично искажённым. Когда он сделал глоток, пена с шипением разлетелась и осела внутри стакана.

«Что это вообще было — зачем он так заигрывает при людях». Ихо демонстративно отвернулся от Мингю и начал залпом пить. Сердце ускорилось, и вместе с пульсом алкоголь разошёлся по телу, будто его насильно прокачали по венам.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-01-13T13:55:12.669Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 23

Теперь настало время выпроводить незваного гостя из ломбарда. Жаропонижающий пластырь он получил - большего Санхон делать не собирался. Раздувать ситуацию ни к чему, да и время тратить бессмысленно.

- Хоть рисовой кашей накорми и отправь. А то сдохну по дороге - тебе потом труп убирать.

- ......

Как ни пытался он отмахнуться, по какой-то странной причине Санхон так и не смог ответить жёстким отказом.

Словно в этих словах было что-то усыпляюще убедительное: всё, что говорил Чонгук, почему-то звучало разумно.

Санхон сунул свои босые ноги в шлёпанцы, стоявшие рядом с Чонгуком. И только сейчас, оглядев Чонгука внимательнее, нахмурился.

Тонкий тёмно-синий свитшот, какие-то неопределённые штаны - то ли спортивные, то ли под слаксы косящие, да ещё и кроссовки, надетые кое-как. В целом вид был такой, что хотелось вздохнуть.

- Перепады температуры какие сейчас…

- А?

Привычка, выработанная годами заботы о детях, сработала раньше, чем сознание успело вмешаться. Санхон сам не заметил, как поправил ворот свитшота Чонгука и тихо цокнул языком.

Чонгук, внимательно наблюдавший за этим, многозначительно усмехнулся и добавил:

- Что, я тебе как собственный ребёнок уже?

Санхон распахнул входную дверь и первым вышел из ломбарда.

Для Чонгука то, что его слова попросту игнорируют, уже давно перестало быть проблемой. Он лишь криво усмехался и прилип к спине Санхона, растянув рот в улыбке так, что, казалось, она доходила до висков.

Ночной воздух был холоднее, чем ожидалось.

И, как он и предполагал, ночной Хоранг Ёндон был точь-в-точь как днём. Ни одна лавка не закрылась. Именно с этого часа здесь начиналась настоящая жизнь, поэтому район нередко называли кварталом развлечений.

Санхон, шаркая шлёпанцами по земле, решительно шёл вперёд.

- Тут, небось, хоть кого прирежь и на органы распродай - никто и не заметит. Правда?

«В такое время должно быть много людей...»

Представив место, куда он направлялся, Санхон ускорил шаг. И как раз в этот момент из переулка на высокой скорости вылетела машина.

Санхон дёрнулся, пытаясь уйти с траектории, но Чонгук оказался быстрее.

Он мгновенно перехватил Санхона за руку и рванул к себе, прижимая к груди. В следующий миг всё поле зрения Санхона заполнила тёмная ткань его свитшота. Слишком быстро всё произошло, осознать ситуацию он успел лишь секунду спустя, почувствовав, что рука Чонгука лежит у него на ягодице.

- Убери руку.

- ...Даже ягодицы такие маленькие...

Да тут и разок перепихнуться будет тяжело.

Даже за это короткое мгновение Чонгук умудрился всерьёз утонуть в размышлениях.

Бам!

- Ай.

Санхон резко ударил Чонгука кулаками в грудь, вырвался из его объятий и, развернувшись, остановился у старого заведения с выцветшей вывеской в конце переулка.

«24 часа. Суп из миёка / каша из морского ушка»

Вышедшая из строя вывеска сильно мигала, но запах только что приготовленного риса из-за стеклянной двери вызывал слюноотделение.

Внутри ресторан был скромным, но уютным. Стояло несколько старых деревянных столов и стульев, а на одной из стен висела потрёпанная менюшка.

Легко можно было понять, что основными блюдами были каша, суп из морской капусты и суп из потрохов.

Санхон медленно опустился на стул и расслабленно обмяк. Чонгук, будто всё ещё ощущая боль в груди после удара, слегка согнулся и тоже сел напротив.

Между ними повисла неловкая пауза. Через мгновение хозяин подошёл с меню.

- Будете заказывать?

Санхон взял два супа из миёка и одну большую порцию каши. В тот же миг Чонгук чуть повернул голову и посмотрел на него.

Лоб всё ещё украшал детский жаропонижающий пластырь с медвежонком, а взгляд у Чонгука был по-прежнему слишком цепким. И оттого Санхон терялся ещё сильнее: он с удивлением замечал, как привыкает к этой странной ситуации. Даже шумная, гулкая атмосфера зала казалась спасением.

По правде говоря, в такое время он обычно не выходил дальше ближайшего круглосуточного магазина. И потому место, полное людей, было для него в новинку.

Запах еды, заполнивший зал, заставил живот Санхона болезненно сжаться. Он заметил, как хозяин вдалеке расставляет блюда, и, предчувствуя, что сейчас всё принесут, потянулся к ящику за приборами. Но Чонгук оказался быстрее.

Он достал ложки и палочки - и для себя, и для Санхона, аккуратно разложил их рядом, а потом ещё и разлил воду по стаканам, изображая заботу.

Для Чонгука это был почти исторический момент. За всю жизнь он ни разу не обслуживал кого-то за столом. Даже на официальных встречах. Его философия всегда была простой: руки есть - сами справятся.

Хозяин подкатил тележку и расставил на столе закуски, миски с супом из миёка и одну большую порцию каши. После чего молча удалился.

- Санхон, ты уверен, что я всё это осилю? Ты что, хочешь, чтобы мой живот лопнул и я сдох?

Чонгук дразнил Санхона язвительным тоном. Но Санхон воспринял его слова буквально.

- А у нас один рот? Я тоже голоден.

Чонгук на секунду замер. Он-то решил, что эту огромную порцию каши целиком спихивают на него. Но Санхон резко пресёк это недоразумение. Он и сам не ел с вечера.

Санхон зачерпнул полный половник каши и положил в тарелку перед Чонгуком. Затем взял себе и начал остужать кашу ложкой. Каша, из которой поднимался пар, выглядела очень горячей.

Так они и ели - в тишине. Разговаривать было не о чем, и Санхон почти убедил себя, что просто ужинает в одиночку. Но когда он уже доел свою порцию, взгляд зацепился за странную деталь.

Чонгук с поразительной ловкостью… обходил морковь в соевых ростках.

Сначала Санхону показалось, что он ошибся. Но стоило присмотреться внимательнее, и стало очевидно: Чонгук действительно намеренно избегал моркови.

Вот и сейчас он аккуратно обошёл морковку в тушёных овощах.

Это определённо была привередливость в еде. Возможно, сработало родительское чувство, но у Санхона невольно вырвалось:

- Ты не ешь морковь.

- Санхон, взрослые тоже могут быть привередливы в еде.

Но для Санхона это звучало лишь как отговорка. Это была детская привередливость.

Ладно. Его рот — не его забота. Санхон уже хотел начать ворчать, но вовремя остановился. Чужие привычки не его дело, и он без лишних слов отказался от этой мысли.

- Ты слышал о дальтонизме?

- ……

- Я плохо различаю оранжевый.

- ……

- Поэтому не люблю это.

На слова Чонгука, так просто раскрывающего свою слабость, движение палочек Санхона остановилось. Как он может говорить об этом так спокойно? И это заказной убийца? Это только усилило замешательство.

Лжёт ли он? Непонятно, было ли это загадочное выражение лица искренним или шуткой.

Что у него в голове?..

- Никто об этом не знает. Это секрет. Я рассказал только тебе.

- Зачем?

- Потому что ты позволил мне потрогать твою задницу.

«Значит, в следующий раз дам потрогать свою грудь».

Логика была из разряда «ты мне это - я тебе потом то». Примитивная до смешного.

- Незачем было рассказывать, я и знать не хотел.

- Но ты же тоже мне рассказал, что у тебя в голове что-то не так.

- Это я просто неудачно попался.

- А я просто неудачно попался на том, что не ем морковь.

Санхон на секунду завис, не зная, как на это реагировать. Пока он мысленно зависал, Чонгук уже прикончил порцию каши и без лишних колебаний попросил добавку. Заодно прихлебнул супом, будто восполняя силы. Честно говоря, даже просто сидеть напротив и смотреть на лицо Санхона было достаточно, чтобы накопившаяся усталость отступила.

Хотелось застыть так навсегда и остаться рядом с ним.

И, возможно, это было самообманом, но в присутствии Санхона Чонгук ощущал странное спокойствие.

В этот момент в кармане его брюк коротко завибрировал телефон. В такое время звонить могли только из одного места - Отдел наёмных убийц.

Даже не глядя на экран, было понятно, что звонок дерьмовый.

Он нарочно проигнорировал вибрацию и продолжил есть то, чем его накормил Санхон, но телефон не собирался затыкаться. В конце концов пришлось вытащить его из кармана.

Звонивший, как и ожидалось, был Чхонджун.

- Вот же пиздец.

Вскоре пришло сообщение. Короткое «срочно» и сухое содержание - большего и не требовалось. Чонгук отложил ложку и залпом допил воду из стакана.

- Санхон, прости. Мне пора.

- Угу. Счастливо.

Отрезанное, почти без интонации прощание неприятно кольнуло в груди. Его отпустили слишком легко, будто и ждали этого. Было досадно, но Чонгук решил, что и это часть процесса. Он всё же потянулся и осторожно обхватил ладонью щёку Санхона.

- Не пропускай приёмы пищи, пока меня нет.

- Не пропущу. Я люблю поесть.

Санхон редко пропускал еду. Его телосложение было таким, что силы появлялись только после еды, поэтому он даже представить не мог голодать.

- Как же я могу оставить такого тебя и уйти?

- Ты это есть не будешь, да?

Вид Санхона, перекладывающего оставленный им суп из морской капусты в свою тарелку, сводил Чонгука с ума от умиления.

Выражение лица Чонгука было похоже на лицо «главы семьи». Санхону это показалось неуместным. Он отмахнулся, давая понять, что на этом всё, и уткнулся в тарелку, продолжая ужин.

Так Чонгук ушёл, и оставшийся в одиночестве Санхон доел всю еду. Затем он глубоко задумался о дальтонизме, который упоминал Чонгук, но, решив, что это его не касается, быстро выкинул из головы.

Подойдя к стойке, Санхон протянул карту для оплаты.

- А… уже оплачено.

- Оплачено?

- Тот парень, что ушёл первым, уже заплатил.

- ......

Получив бесплатную еду, Санхон взял лежавшую у стойки мятную конфету и вышел из ресторана.

Уже рассвет. Вдыхая запах утреннего воздуха и шаркая шлёпанцами, Санхону было не по себе от того, что он не смог выполнить сегодняшнюю договорённость, и он тут же позвонил Хигану.

Гудки длились недолго.

- Прости, правда. Сегодня так вышло.

- Пустяки, можешь не переживать.

Это был не голос Хигана, а другой, знакомый. Напрягшийся Санхон вскоре понял, что владелец голоса - Иори.

- ...Иори?

- Да. Это я.

- Иори, ты сейчас с ними дома?

Иори, который ещё недавно играл с детьми и с трудом уложил их спать, тут же начал жаловаться, не переводя дыхания.

- Они в тебя, выносливые. Я уже валюсь с ног.

- Тяжело было? Спасибо.

Санхон знал прошлое Иори, поэтому его нынешний, почти домашний облик всё ещё плохо укладывался в голове.

- Они увидели мой живот и спросили, что это такое, я реально растерялся.

- Ха-ха. Ты им показал?

- Напиток пролил, деваться было некуда.

На животе у Иори остались старые шрамы, следы инсценированного харакири. Для детей это наверняка выглядело пугающе и одновременно будило любопытство.

- В следующий раз я угощу тебя чем-нибудь вкусным.

- Само собой.

В голосе Иори сразу прибавилось напора. Затем, словно вспомнив что-то, он затянул паузу, и Санхон первым спросил:

- Хочешь что-то мне сказать? Что такое? Говори.

- Ты… что там с тем шнырём из Отдела наёмных убийц?

Под «шнырём из Отдела» он, разумеется, имел в виду Чонгука.

Неожиданное и до абсурда нелепое прозвище заставило Санхона тихо усмехнуться.

- Чего смеёшься? Только не говори, что вы уже успели «закрепить отношения».

- Ничего не было.

- Да ладно. Между альфой и омегой - и ничего?

- Он бета. Не альфа.

- Да брось. Если тот тип с таким телосложением не альфа, тогда кто он вообще? Мутант какой-то? Чёртовски странный тип.

Иори всё это время считал Чонгука альфой и теперь не скупился на комментарии, уверяя, что с таким физическим превосходством он бы прижал большинство альф. Его рассуждения сыпались одно за другим, и хотя Санхон уже успел к ним привыкнуть, уши начинало закладывать от бесконечных замечаний.

- Ты сам разберёшься, но всё равно будь настороже. И если кого-то убьёшь, сразу звони мне. Я приеду с инвентарём для уборки.

- Понял.

- И я присмотрел дом для переезда. Хиган сказал передать, что скоро переезжаем.

- Да, спасибо.

- Не забывай про осторожность. Не вздумай потом заявиться ко мне трупом.

С этими угрожающими последними словами Иори разговор прервался. Пройдя ещё несколько минут, Санхон уже оказался перед ломбардом.

Открыв запертую дверь и войдя внутрь, он невольно бросил взгляд на стол. Там всё ещё лежала упаковка от детского жаропонижающего пластыря. Человека в помещении уже не было, но следы недавнего присутствия остались, и от этого на душе стало странно. Санхон поспешно выбросил упаковку в мусорное ведро.

- ...Не убрался.

Вспомнив, что он забыл сделать уборку перед закрытием, он на мгновение задумался, затем решил встать рано утром и направился в комнату.

Это был первый день с момента открытия ломбарда, когда он отложил уборку.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-01-09T21:53:29.965Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 22

Чонгук решил выработать привычку принимать витамины каждое утро. Проглотив пригоршню таблеток, он не переставал бормотать себе под нос:

- Если альфа… болеть нельзя.

Он распахнул холодильник и, не раздумывая, вытащил всё пиво, аккуратно выставленное по центру, и вылил его в раковину. Затем тщательно расставил на полках газированную воду и высокобелковые напитки, доставленные сегодня на рассвете экспресс-доставкой.

Снеки, занимавшие одну полку из-за его любви к перекусам, он не смог выбросить и, упаковав в большой пакет, запер в подсобке.

Освободившуюся полку плотно заполнили купленные протеиновые батончики.

Затем он оформил трёхмесячный абонемент в спортзал и, чтобы можно было тренироваться и дома, сразу же заказал йога-мат и книгу «Полюби своё тело, версия для альф», настроившись ждать быстрой доставки.

Растяжка перед работой стала обязательной, как и контроль за сменой холодных и тёплых компрессов для предотвращения травм мышц, и достаточное потребление воды…

Теперь Чонгук обращался с собой так, как и положено будущему кандидату в альфы для Санхона.

На работе было то же самое. Поставив перед столом зеркало, он начал внимательно следить за своим состоянием, разглядывая лицо под разными углами.

- Да ничего же не изменилось, начальник!

- Рот закрой.

Сухо, не выдержав, крикнул от досады, но Чонгук сделал вид, что не слышит, и продолжал ворчать, доводя всех до белого каления.

«Если переутомиться, феромоны могут пойти наперекосяк».

«Нельзя выглядеть странно в глазах Санхона».

То ли из-за этих мыслей, то ли сам по себе, но и без того резкий, хищный облик стал ещё жёстче. Он почти перестал улыбаться, и от этого атмосфера вокруг него сделалась по-настоящему зловещей. Лучше бы он хоть как-то улыбался, пусть даже усмешкой...

- Чего вы всё время с таким лицом ходите?

- Если улыбаться - морщины будут.

- …Так вы и с таким выражением лица морщины заработаете.

Сухо втайне поражался. Пока всё это было лишь предположением, а Чонгук уже вёл себя так, будто давно стал альфой. И ведь, кажется, ему это даже нравилось. Вот так просто?

А если… если вдруг и правда произойдёт проявление - тогда что?..

Сухо не решился додумывать дальше и только покачал головой. В этот момент к нему подошёл Чхонджун, наблюдавший сцену издалека, и тихо спросил:

- Эй... Что за бред он сейчас вытворяет?

Он с недоумением смотрел на Чонгука, который, уставившись в зеркало, явно пребывал в состоянии самодовольного созерцания.

- Похоже, хочет получить титул «Альфа-Венера года» или что-то вроде того.

- Чего? Ха...

Даже без объяснений было ясно, как теперь живёт Чонгук. Возможность резкой смены вторичных признаков висела над ним, как дамоклов меч, - а он, наоборот, выглядел воодушевлённым. Чему тут радоваться, спрашивается?

Во всех смыслах - странный тип.

- Доставка! Чонгук здесь?

- Здесь.

Как раз пришла посылка. Получив небольшую коробку, Чонгук тут же вскрыл упаковку - внутри лежала книга.

- Книга?

- …Мне уже тревожно. Очень тревожно.

Это был заказанный прошлой ночью в спешке «Полюби своё тело, версия для альф». Сухо, которому было любопытно, что за книгу тот купил, первым подошёл и украдкой взглянул на обложку. И тут же потерял дар речи.

«Твой феромон скрыт внутри. Пробуди свой потенциал прямо сейчас! Разнеси всё вдребезги!»

Цена: 30 000 вон.

- ...Чего разнести...

Сухо решил сделать вид, что ничего не видел.

Но странное поведение Чонгука продолжилось и во время обеда.

В одном из углов столовой Отдела наёмных убийц был накрыт стол исключительно для Чонгука. Два куска куриной грудки, полпорции бурого риса, четыре соцветия варёной брокколи - и никакого соуса.

Рядом неизменно стоял шейкер с протеиновым коктейлем.

- Эй, я ни разу не видел парня, который так громко заявляет о чём-то и при этом доводит дело до конца! Ты правда собрался следить за собой? Как думаешь, надолго тебя хватит?

- Тебе бы тоже не помешало. Скоро уже на пенсию пора.

- Ты посмотри на этого ублюдка, как он разговаривает. Кто услышит - решит, что ты уже проявившийся доминантный альфа!

Чхонджун едва сдержался, чтобы не ударить Чонгука по голове своей ложкой. Как раз в этот момент Сухо и остальные члены команды подошли, держа в руках подносы, заваленные едой.

Сегодняшнее меню - рис с маринованной говядиной в соевом соусе и суп с яйцом.

- Это что, дегустация? Или новая форма пыток?

Сухо с вызовом спросил, мол, что за ерунда. Но Чонгук, пережёвывая куриную грудку, очищал свой организм изнутри. Более того, чтобы защитить своё тело от воздействия этих нечистот, он даже проглотил брокколи, которую никогда в жизни не пробовал.

Конечно, это было не по вкусу Чонгуку, но он ел эту пищу исключительно ради своего будущего.

Ощущение было такое, словно жуёшь мягкую мочалку.

- Как думаете, он правда может проявиться как альфа?

- Судя по тому, что творит, он уже проявился. Ой, простите. Причём доминантный. Прямо элитный.

- Вот! Я тоже так думаю.

- Если он реально станет альфой, да ещё и доминантным, мы автоматически ниже по статусу. Жесть.

- Да если он станет доминантным альфой, он нас феромонами душить начнёт.

Они болтали прямо при нём, но виновник обсуждения, к их разочарованию, даже ухом не повёл.

После этого Чонгук вместе с Сухо отправился в зарезервированную Соджином палату для альф. Это была мера повышенной осторожности: отпускать Чонгука одного было категорически нельзя.

Добравшись до приёмного отделения, Чонгук действовал по инструкции. Даже во время быстрого забора крови он усмехался - коротко, беззлобно, будто всё происходящее казалось ему странно забавным.

Сухо, которому выпала роль сопровождающего, уже по привычке уселся на кресло в зоне ожидания и мысленно молился, чтобы имя Чонгука прозвучало как можно скорее.

Пожалуйста, быстрее!

- Ты должен чувствовать себя почётным. Это часть моего преображения.

- Не преображения, а проявления. И я совсем не хочу на это смотреть.

- Эй. Не делай такое лицо. Улыбнись.

- ...Ха-ха, ха-ха-ха...

Сухо не уступал ни на шаг и отвечал на каждую реплику, но в этот момент по громкой связи наконец назвали имя Чонгука.

Палата для альф, номер A-2, люкс.

В кабинете их встретил врач-специалист, изучавший данные на мониторе. Он развернул экран так, чтобы Чонгук мог всё увидеть.

Там были отображены изменения мозговых волн, соответствующие предшествующей фазе проявления альфы, показатели укрепления скелета и график секреции гормонов репродуктивной системы.

- Такие случаи встречаются, хоть и нечасто. Если говорить просто, господин Чонгук, у вас запоздалое проявление..

- ……

- Изначально вы были бетой с крайне слабым альфа-потенциалом. Но контакт с доминантной омегой стал триггером, который вытянул наружу то, что долгое время оставалось подавленным. Звучит сложно, понимаю.

- ……

- Однако здесь указано, что в последнее время вы не вступали в связь с омегой. В таком случае…

Врач, на время умолкший, долго размышлял и наконец открыл рот.

- Если при отсутствии физической связи результаты всё равно такие, это значит лишь одно: у вас с тем омегой чрезвычайно высокая совместимость. Для нас самих подобные случаи редкость, так что прошу отнестись с пониманием.

- А.

- Организму ещё предстоит адаптация, но по результатам анализов сомнений нет. Вы - альфа.

Поскольку Чонгук не реагировал на слова врача, за него вопросы задал Сухо.

- Такое вообще бывает? Чтобы проявление было настолько поздним?

- Редко, но бывает. Есть зафиксированные случаи, когда проявление происходило почти к тридцати.

- Тогда причина носового кровотечения тоже…

- Да. Это один из симптомов. Головные боли сейчас, скорее всего, сильные, а в ближайшее время возможно резкое усиление либидо. Состояние будет, мягко говоря, непростым.

- Тогда, может, его связать? Или запереть?

- …Я выпишу лекарства, принимать три раза в день, после еды, запивая водой.

Врач перевёл взгляд на Чонгука и уже более осторожным тоном добавил:

- В течение месяца начнётся полноценная фаза проявления. Реакции гипоталамуса уже усиливаются, показатели подавления инстинктов снижаются. Ни в коем случае не перенапрягайтесь. Сон - обязателен. Стресс по возможности исключить.

- Слишком уж много всего нельзя.

Впрочем, возражать он не стал и лишь кивнул, без привычных выходок.

Сухо смотрел напряжённо, но врач, будто речь шла о чём-то рядовом, улыбнулся своей профессиональной, отстранённой улыбкой. После обследования Чонгук получил рецепты в регистратуре и, сославшись на необходимость официальной отчётности, попросил два экземпляра.

- Для чего вам второй?

- Есть тот, кому нужно показать.

- ……

Кому именно, Чонгук пояснять не стал. С рецептами в руке он направился в аптеку на первом этаже.

Спустя некоторое время, когда назвали его имя, фармацевт быстрым тоном добавил объяснение:

- Здесь витамины, препараты для стабилизации психоэмоционального состояния, регуляторы вегетативной нервной системы. И самое важное - ингибитор. Его обязательно принимайте, не пропускайте.

Получив пакет с лекарствами, Чонгук уже потянулся за картой, но, услышав, что сработала страховка, молча убрал её обратно.

Выйдя из больницы, Чонгук снова почувствовал подступающий жар. Лихорадка ещё не спала, но он быстрыми шагами подошёл к водительскому сиденью своей машины.

- Давайте я поведу. Дайте ключи.

- Сам доберёшься. Мне надо заехать кое-куда.

- Э? Босс. А я-то! Я!

Чонгук быстро заблокировал дверь пассажира, чтобы Сухо не смог сесть. Машина рванула с места, оставив Сухо стоять с пустым, растерянным выражением лица и смотреть вслед удаляющемуся Jeep Wrangler.

Чонгук вёл резко, но сигналы соблюдал исправно. Даже в таком состоянии. И направлялся он вовсе не домой - машина остановилась у здания ломбарда.

Он заглушил двигатель и какое-то время просто смотрел на фасад. На его лице отражалось слишком многое, чтобы это можно было выразить словами.

Тем временем, ближе к закрытию, Санхон неспешно собирался домой. Он аккуратно сложил и закрыл бухгалтерские книги, после чего тяжело вздохнул.

Целый день, проведённый в согнутом положении, дал о себе знать - тело ныло и тянуло. Пора бы заглянуть в массажный салон и немного «разгрузить» скопившиеся феромоны. Вот за это он и не любил свою особенность. Будь он обычным омегой, а не доминантным, жизнь не была бы такой изматывающей…

Санхон, глянув на часы, резко ускорился. Сегодня был особенный день — он собирался навестить близнецов, и потому торопился сильнее обычного.

И в этот момент в запертую входную дверь раздался тихий стук. Санхон машинально направился к входу и, не раздумывая, сжал в ладони нож с полки у стены.

По ту сторону двери стояла глухая тишина, будто человек снаружи затаил дыхание. Санхон, напряжённый до предела, осторожно положил руку на ручку и одновременно открыл замок.

Когда дверь открылась, выражение лица Санхона, полное настороженности, смягчилось.

Лицо было неожиданным. И в то же время слишком знакомым.

- Санхон-а. Разве можно так резко открывать дверь, не зная, кто там?

- ……

- Я говорил, что не буду приходить без спроса. Прости. Но, Санхон…

Он не успел договорить. Тело Чонгука вдруг повело в сторону. Санхон среагировал мгновенно - протянул руку, и Чонгук опёрся на него, бессильно опуская голову.

Из-под переносицы тяжёлыми каплями закапала алая кровь.

Красные пятна расползались по рубашке. Глаза Санхона дрогнули - едва заметно. Увидев это, Чонгук тут же полностью расслабился и осел вниз.

Лучшего момента и придумать было нельзя.

- Мне плохо.

- А… кровь…

Не успел Санхон договорить, как Чонгук снова навалился на него, нарочно чуть сильнее, чем требовалось. Его вес оказался вполне ощутимым, и Санхон, застигнутый врасплох, был вынужден подхватить его.

Ох, какой тяжёлый...

- Извини, что пришёл без предупреждения.

- ……

Как бы то ни было, выгнать больного человека Санхон не смог. Вздохнув, он всё же впустил Чонгука внутрь ломбарда, и не забыл закрыть дверь за ними.

Щёлк.

Одновременно со звуком запирающейся двери на губах Чонгука появилась довольная улыбка. Но Санхон её так и не заметил. Всё шло ровно так, как Чонгук и рассчитывал.

Санхон усадил его на диван.

«К этому цвету я так и не привыкну…»

Броский ярко- диван каждый раз бил по глазам. Чонгук невольно задержал на нём взгляд. Санхон же, усадив его, наклонился ближе и молча принялся разглядывать лицо Чонгука, из-под носа которого всё ещё сочилась кровь.

Санхон так долго разглядывал его лицо - впервые за всё это время, и от этого у Чонгука почему-то щекотало в груди.

- Что? Красивый, да?

- …Ты ведь бета, верно?

- Конечно.

Чонгук спокойно солгал.

Пока он не хотел, чтобы Санхон знал. Стоило сказать, что он внезапно проявился как альфа, и Санхон, скорее всего, просто сбежал бы. Этого Чонгук допустить не мог.

И всё же что-то в нём изменилось, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Санхон не смог отделаться от сомнений.

Ещё несколько дней назад он был бетой. И по всем проверкам - тоже. Санхон пытался опереться на этот факт, заставить себя успокоиться, но нынешний Чонгук ощущался иначе.

Как альфа. Причём не из простых.

- Не смотри так на меня. Член встанет, Санхон.

- …А.

Санхон будто спохватился и виновато отстранился. Увидев эту реакцию, Чонгук тихо рассмеялся, плечи его слегка дрогнули.

- Эй, Санхон, ты чего. Это же я сюда вломился.

- …Подожди. Немного голову назад откинь.

- Тебе жаль меня? Если жаль, поцелуй меня.

- ……

- Я рот открою. Ну?

Слишком наглая, слишком откровенная улыбка. Санхон не выдержал - схватил Чонгука за губы и резко потянул к себе. Затем постучал по его разведённым в стороны бёдрам и сухо сказал:

- Сведи ноги.

- Что, мой член тебя смущает?

С торчащей в ноздре салфеткой что ни говори, как ни старайся держаться солидно, в глазах Санхона Чонгук всё равно выглядел скорее мальчишкой, старательно изображающим взрослого.

Санхон молча вынул пропитавшуюся кровью салфетку и заменил её новой, говоря:

- Кажется, у тебя ещё и температура.

- Ага. Мне реально хреново. Я даже не помню, как сюда доехал.

- Зато язык у тебя работает исправно.

- Нет, ты только что потянул его, теперь и рот болит.

И, сказав это, Чонгук чуть подался вперёд, нарочито вытянув губы в его сторону. Снаружи Санхон оставался спокойным, но внутри всё было куда сложнее.

Как ни крути, Чонгук был из Отдела наёмных убийц, да ещё и начальником - человеком из той самой структуры, с которой Санхон предпочёл бы никогда не пересекаться. Любая связь с ними не сулила ничего хорошего.

К тому же Чонгук всё чаще и настойчивее вторгался в его жизнь, и это раздражало. Если бы он тогда не открыл дверь, тот сейчас не сидел бы здесь, на его диване…

Санхон корил себя снова и снова.

Но, глядя на окровавленное и обессиленное состояние Чонгука, его сердце смягчилось. Как бы там ни было, он не был настолько холодным человеком, чтобы равнодушно пройти мимо, видя, как кто-то значительно моложе его истекает кровью.

В голове Санхона смешались всевозможные чувства.

Беспокойство, раздражение, настороженность, чувство ответственности... и даже неуместная жалость.

К тому же, хотя он и сказал, что он «бета», от Чонгука явственно исходил шлейф «альфы». Это была тонкая аура, которую мог уловить только доминантный омега. Санхон решил пока сделать вид, что ничего не замечает.

Он поднёс свою руку ближе к щеке Чонгука. Температура действительно была. Дыхание также было странно тяжёлым, и он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

- Умираю от боли. Спаси меня, Санхон.

Воздух в комнате стал странно тяжёлым. Хотя кровь с носа и подбородка была вытерта, цвет лица Чонгука по-прежнему был неважным.

«Неужели правда грипп?..»

Чонгук отмахивался этим объяснением, но для обычной симуляции состояние выглядело слишком серьёзным. Санхон подумал, что хоть жаропонижающее бы найти, и полез в шкаф.

- ...Нету.

Слова сорвались почти шёпотом. Он продолжал шарить рукой, пока вдруг не замер.

- ......

Пальцы зацепились за тонкую упаковку. Санхон поспешно вытащил её и уставился на неё. С прозрачного пакета на него улыбался мультяшный медвежонок.

На розовом фоне крупные надписи привлекали внимание.

«Жаропонижающий пластырь для малышей!»

«Пожалуйста, уберите подальше от детей!»

Санхон, держа пластырь, на мгновение замер.

Приклеить или нет?

Сомневаясь, Санхон снова посмотрел на Чонгука. Тот сидел, привалившись к спинке дивана, глаза закрыты, дыхание рваное и тяжёлое. Крови он потерял немало, вид был откровенно паршивый, тут уж не до раздумий.

- ...Ха...

С этим вздохом Санхон подошёл ближе. Тихо зашуршал упаковкой, достал из неё прохладный на ощупь жаропонижающий пластырь. Осторожно откинул Чонгуку чёлку и приложил его ко лбу.

Прямо по центру лба устроился медвежонок.

- …Чё это.

- ......

От прохладного, чуть покалывающего ощущения Чонгук открыл глаза. И тут же встретился взглядом с Санхоном, который стоял слишком близко и почему-то слишком внимательно на него смотрел.

Говорил же - не пялься. Вообще не слушает.

Но сейчас его больше интересовало, что же ему приклеили на лоб.

- Это жаропонижающий пластырь, он быстро снизит температуру.

- ......

Для человека, который только что это сказал, Санхон выглядел подозрительно виноватым. Чонгук опустил взгляд и заметил на столе смятую упаковку.

Это действительно был жаропонижающий пластырь. Только детский.

- Медвежонок?

- Детские, между прочим, часто лучше работают. Эффект хороший.

Сказано было нарочито буднично, но мочка уха у Санхона заметно покраснела.

- Откуда такое добро. Детей завёл?

- Клиент оставил.

- Аа. Понятно.

Чонгук с нарочито спокойным видом был по-настоящему тронут тем, как Санхон о нём заботится. Тем временем Санхон ещё раз прошёлся по ящикам в ломбарде и в конце концов всё-таки отыскал универсальное средство от простуды.

- Быстрее выпей.

- Это что, убить меня решил?

- …Хватит нести чушь.

- Выгонишь меня?

- Да.

- А я хочу остаться подольше. Глядя на твоё лицо, мне сразу становится лучше.

- Тогда смотри и уходи.

- Нет, мало посмотрел, и снова резко поплохело.

С самодовольной ухмылкой Чонгук одним махом отправил в рот таблетки от простуды, переданные Санхоном, и запил водой, проглотив. В глубине души он хотел хранить это лекарство у себя вечно.

Он слишком хорошо понимал, с каким настроем Санхон ему его дал, и уже мысленно называл это первым подарком, хотелось выйти на улицу и раструбить всем подряд.

«Наш Санхон так обо мне заботится. Как он может быть таким добрым и отзывчивым? Как это милое создание до сих пор выживало в таком дерьмовом мире?» - Чонгук вздохнул про себя.

Чонгук с детским жаропонижающим пластырем лежал ничком на диване. Не в силах уйти, оставив его в таком состоянии, Санхон незаметно отправил сообщение Хигану, о том, что он извиняется, но не сможет прийти домой.

- Санхон.

- ......

Именно в этот момент.

Чонгук открыл один глаз и лениво улыбнулся.

- Что?

- Слушай… приклей мне ещё где-нибудь. Не только на лоб. Есть места погорячее.

Взгляд Чонгука медленно, нарочито неторопливо пополз вниз - всё ниже и ниже. Санхон невольно проследил за ним и, разумеется, упёрся взглядом туда же. Между разведённых бёдер отчётливо вздымалась выпуклость.

Смотреть на такое и при этом называть себя обычной «бетой» - у Чонгука просто не было совести.

Как он вообще думал скрыть свою природу перед доминантным омегой? Просто поразительно.

- Я правда не со всеми так себя веду.

Чонгук сказал это с очень серьёзным лицом.

- Это из-за тебя у меня встаёт.

- …Похоже, с пластырем что-то не так.

Чтобы проверить побочные эффекты пластыря, который он сам же и приклеил, Санхон снова взял со стола упаковку. Ещё раз пробежался глазами по инструкции на обратной стороне.

Сколько ни смотрел, в списке побочных эффектов не было ничего вроде «бреда». Санхон смял упаковку жаропонижающего пластыря и тяжело вздохнул.

Именно тогда.

- Урк…

Когда Санхон поднял голову, Чонгук, с вернувшимся румянцем на щеках, смотрел на него с невинным выражением лица.

- Я голоден.

- ......

- Санхон. Может, поцелуемся?

Перед ним был человек, который истекал кровью, которому было больно, и который ещё и голоден... Обладая всеми тремя качествами, Чонгук заставил Санхона тяжело вздохнуть.

«В этот раз точно последний. Больше нельзя встречаться», - поклялся он про себя.

- Мне неприятно даже думать, что кто-то смотрит на твои пальцы ног.

- ......

- Если это какие-то грязные, убогие альфы - я бы их просто убил.

- …И почему ты мне это говоришь?

В ответ на назойливость Чонгука Санхон снял свои шлёпанцы, поставил их рядом и начал ходить по ломбарду босиком. Его всё ещё беспокоила стоящая промежность Чонгука. В конце концов, Санхон принял решительные меры.

- Я отвернусь, быстро разберись с этим.

- Тогда задницу выдвини чуть сильнее. Чем лучше материал, тем приятнее им тереться.

Игнорируя слова Чонгука, Санхон отвернулся. Некоторое время было тихо, а затем послышался влажный звук.

Чонгук почти лежал, откинувшись на диван. Он обхватил ладонью член, который, казалось, вот-вот прорвёт все преграды, и грубо водил рукой вверх-вниз, не отрывая взгляда от спины Санхона.

Белая тонкая футболка обрисовывала линию позвоночника. Плечи были не узкими, но в целом фигура была стройной, талия - аккуратной и тонкой, а свободные тренировочные штаны, держались на бёдрах так, будто вот-вот соскользнут. Взгляд Чонгука намертво к этому прилип.

- Ха...

Он выдохнул. Это была не болезнь. Это было чистое желание. Ни таблетки, ни охлаждающие пластыри не имели никакого эффекта.

Просто стоя спиной, ничего не делая, почему он так раздражающе красив? Линии, вроде бы сухие, сдержанные, ничего нарочитого, а ощущение почему-то было откровенно непристойным.

Даже просто смотреть на открытые щиколотки было достаточно, чтобы под сердцем возникла тяжесть, словно туда подвесили груз.

- Повернись.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда грубое дыхание стихло, и вскоре после этого Чонгук позвал Санхона, и тот обернулся.

Он увидел, как Чонгук выдёргивает салфетки с края стола и грубо вытирает сперму, стекающую между пальцев.

Лицо у него стало спокойнее, но он всё ещё выглядел больным.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Ломбард "Хоранг Ёндон"

2026-01-09T19:39:45.919Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 21

Сухо, похоже, и правда стало не по себе - он машинально заскрёб предплечье, будто по коже пробежали мурашки. Чем дальше, тем сильнее от Чонгука исходил жар, и в конце концов команда поняла: дело серьёзное. Не теряя времени, они связались с Чхонджуном.

Спустя несколько минут, когда они добрались до Отдела наёмных убийц, Чхонджун, уже ждавший, выскочил в вестибюль так, будто у него только что нашли тайник с заначкой.

- Чего вы там несёте? Кто заболел?

- Начальник отдела Чхон.

- Точно?

Не веря своим ушам, Чхонджун почесал ухо и зашагал. Только увидев Чонгука, сидящего в кресле в центре холла и тяжело дышащего, он смог поверить этим словам.

- Это что ещё такое? Он по дороге пострадал?

- Нет. Задание закрыли чисто.

- Он что, таблеток каких-то нажрался? На него это вообще не похоже.

- Времени ушло немного, и Чо Мунхёна мы сразу вывели.

- Тогда что?

- Внезапно у него пошла сильная кровь из носа.

- Что?

Чхонджун оттеснил Сухо и резко наклонился к Чонгуку, вглядываясь ему в лицо.

- Эй. Это правда? Я, значит, ещё и до такого момента дожил.

- Рот закройте. Меня и так мутит.

- …Чёрт. По твоему языку - живее всех живых…

- Может, не тянуть и сразу в медпункт?

Прежде чем Чхонджун успел ответить, Сухо попытался подхватить Чонгука и перенести, но Чонгук стиснул зубы и сам поднялся на ноги.

Широкими шагами он дошёл до медпункта и, не утруждая себя стуком, распахнул дверь.

За монитором, уткнувшись в игру, сидел дежурный медик. Он поднял на Чонгука мутный взгляд.

- Полечи меня.

- Чё, помираешь?

- Ага. Так что лечи.

- Так может, сразу сдохнешь, а?

После этой обескураживающе тёплой беседы оба замолчали. И только когда на экране вспыхнула надпись «Поражение», Соджин с тяжёлым вздохом поднялся и нехотя подошёл к Чонгуку.

Эти несколько шагов дались ему так, будто он шёл на убой.

- Нихера себе… кровь-то как льёт.

- Док, что с нашим начальником?

Кровь всё продолжала идти, и вместо ответа Соджин вытащил из носа Чонгука промокшие салфетки, заменив их свежей марлей. Вскоре у того были залиты кровью подбородок и ворот, а сам он, слегка одурманенный, из последних сил держался в сознании.

Соджин скрестил руки на груди и долго молча его разглядывал. Сухо что-то бубнил сбоку, спрашивал, что происходит, но Соджин будто не слышал. Молчание затянулось.

Наконец он заговорил:

- У тебя в последнее время с омегой что-нибудь было?

- ……

- Э? Док, наш босс вообще-то бета.

Чонгук не был кастратом. У него не было и отсутствия либидо. Просто он ужасно ненавидел, когда другие прикасались к его телу, и никогда даже не думал о том, чтобы что-то сделать с омегой. Тем не менее, на всякий случай, он порылся в памяти.

«Было ли такое? Не было».

Тут Сухо, изо всех сил изображавший заботливого сопровождающего, ответил за Чонгука сам.

- Док, я же говорю, наш босс - бета. Какие ещё омеги? У них тоже, знаете ли, глаза есть.

- Эй. Ты на него посмотри. Это, по-твоему, лицо невинного человека?

После этих слов Соджина Сухо повернулся к Чонгуку. И тут же наткнулся на его взгляд - на едва заметно приподнятый уголок губ, на странную, будто намеренно скрываемую усмешку.

- Погоди… серьёзно? Начальник, у вас кто-то есть?

- Нет. Нету.

- ……

Соджин словам Чонгука не поверил. В итоге он подтащил из угла сканер, способный одновременно считывать уровень гормонов и феромонов.

Это было одно из немногих дорогих устройств, на которое Отдел наёмных убийц в своё время всё-таки раскошелился.

К этому моменту и в самой медчасти, и у входа уже набилось полно здоровенных бойцов. Все смотрели на Чонгука с одинаково напряжёнными, почти зверскими лицами.

Всё-таки считают его своим начальником.

- Начальник отдела должен быть здоровым, а то кто нам жрать покупать будет?

- Блин, мы сегодня вообще-то на говядину рассчитывали.

- Да ладно, если ему хреново, пусть карту даст — сами сходим.

- О, вот это идея!

Отдел в целом был сборищем безнадёжных идиотов.

- Надень это на пальцы. Все десять. И дыши медленно…

- Ху-у!

- Я сказал медленно. Не выдыхай душу.

Чонгук, нетерпеливый до такой степени, что казалось, сейчас начнёт биться об стену, по очереди надел датчики, подключённые к сканеру, на все десять пальцев. Затем, получив указание не двигаться, молча закрыл глаза.

Головная боль всё ещё не утихала, а жар усилился. Казалось, он даже слышал звон в ушах.

«Что вообще в таких случаях помогает быстро прийти в себя?»

В памяти сами собой всплыли слегка приподнятые уголки глаз Санхона, аккуратный нос, ровная линия челюсти, стремительная линия тела - от талии к ногам. Он был немногословен, но одного этого образа хватило, чтобы на губах Чонгука проступила улыбка.

Пока Чонгук вяло развлекался этими мыслями, Соджин резко подошёл и с силой хлопнул его по плечу.

- Эй. У тебя встал.

Чонгук, глянув на явно обозначившийся бугор, облизнул пересохшие губы и сделал вид, будто ничего особенного не происходит.

Через некоторое время сканер коротко пискнул и отключился.

Из щели медленно выползла распечатка с результатами. Соджин тут же выхватил её и внимательно пробежался глазами по строкам. Выражение его лица становилось всё более тяжёлым.

- Для беты у тебя сейчас слишком высокий уровень феромонов.

- И?

- Уровень превысил альфа-норму. Ты вообще в курсе, что на тебе было полно феромонов омеги?

- Нет.

- Судя по всему, омега была доминантная… Так. С этого момента слушай меня внимательно.

- Говори.

- Похоже, у тебя начинаются симптомы проявления.

Чонгук с безразличным видом вытащил из носа марлю. Голос Соджина всё ещё гудел в ушах, но смысл он улавливал без труда.

- Не знаю, кто именно, но феромоны доминантного омеги, с которым ты вступил в связь, оказались с тобой слишком уж совместимы.

- Я бета.

- Вот именно. Значит, мутант.

- ……

- Проще говоря, из-за этого омеги у тебя, похоже, пошли изменения в типе.

- Я сказал, я не вступал в отношения.

В тот же миг Чонгук опустил голову. Затем он передёрнул плечами. Команда растерянно переглядывалась: таким Чонгука они видели впервые.

Даже Чхонджун, наблюдавший издалека, на миг дрогнул взглядом, но по-прежнему молчал.

- Я позвоню в срочную палату для альф, чтобы узнать подробности, так что иди прямо сейчас на обследование.

- ……

- Если хочешь сдохнуть вот так, можешь проигнорировать.

Соджин, не дождавшись ответа, сделал глоток уже остывшего кофе.

- Босс, всё будет нормально. Съездим, просто проверимся, ладно?

- ……

Сухо был готов хоть на колени встать - настолько испугался, что Чонгук всё это переживает слишком тяжело.

Вдруг откуда-то послышался звук спускаемого воздуха. Чтобы найти источник звука, Сухо повертел головой и вскоре понял, что он исходит изо рта Чонгука.

- …Кто бы мог подумать, что Санхон обо мне думает.

- А? Что?

- Скажи в больнице, что я приду на этой неделе.

- Ага.

- И да. С Санхоном я не спал.

- ……

- Пока ещё.

От резкого тона Чонгука Соджин на мгновение напрягся, но тут же позвонил знакомому, работавшему в срочной палате для альф.

Потом протянул Чонгуку белую таблетку и коротко кивнул. Тот без лишних слов проглотил её и сразу вышел из медпункта.

Стоило таблетке соскользнуть по горлу, как голова прояснилась. Боль отступила, жар начал спадать.

- Слышали? Говорят, возможно, он проявится как альфа.

- …Ага.

- И что это за лицо такое? Будто дерьма наелся, а потом распробовал и добавки захотел. Я, между прочим, собрался уходить - неужели жалко стало?

- ……

Чонгук бросил на Чхонджуна косой взгляд и усмехнулся. Потом по-хамски хлопнул его по плечу и съязвил, чтобы тот начинал готовить выходное пособие.

- На сегодня всё. Я забираю этих придурков и ухожу.

- …Ладно.

Стоило напомнить о совместной выпивке, как Сухо и остальные тут же сорвались с места и выстроились за Чонгуком.

- Босс, мы все в твою тачку не влезем.

- Втиснитесь.

- Может, лучше поедем на двух машинах? От него воняет.

- Кто не влезет - остаётся.

- Ладно-ладно, сложимся как надо.

Опасаясь, что Чонгук и правда уедет без них, бойцы один за другим начали запихиваться в машину. Даже самые здоровые предпочли вжаться и потерпеть - уж лучше так, чем нарываться.

За рулём сидел Чонгук, на пассажирском - Сухо, на заднем ряду четверо были втиснуты так, что плечи упирались друг в друга. Окон там не было, и в салоне быстро повис густой запах пота.

- А мы вообще куда едем? - не выдержал Сухо. - «Самгёп Чача» ведь совсем в другой стороне.

«Самгёп Чача» была их постоянной мясной забегаловкой, но Чонгук уверенно вёл машину совсем не туда. На вопрос он никак не отреагировал, лишь молча и резко провернул руль.

Машина проскочила Сеул и начала уходить всё дальше, к окраинам.

В салоне повисла тишина.

- Просто спрашиваю на всякий случай, мы сейчас едем в Хоранг Ёндон?

- Ага.

- ……

Как только сомнения Сухо подтвердились, с заднего сиденья раздался сдавленный коллективный вздох.

- Подождите. Хоранг Ёндон? Тот самый Хоранг Ёндон? Где ночью ножом пыряют и органы вырезают?

- Органы тоже вырезают? Не знал.

- …Нет! Я спрашиваю, зачем мы туда едем!

- Шумишь. Заткнись.

Чонгук вместо любезного ответа резко выкрутил руль влево. В тот же миг Сухо и бойцы, втиснутые на заднем сиденье, дружно завалились в сторону и заорали.

Машина нырнула в переулок.

Узкие и низкие проходы, похабные листовки на каждом столбе, мрачный и угнетающий пейзаж, но для Чонгука это было привычно. Въехав в Хоранг Ёндон, он припарковался у первого попавшегося заведения с открытой дверью.

Вр-вр, р-р...

Двигатель заглох, и Чонгук, выйдя из машины, потянулся, разминая затекшее тело.

Команду, которая ещё несколько минут вытаскивала себя из заднего сиденья и с хрустом распрямляла кости, он попросту проигнорировал и остановился у входа в китайскую забегаловку.

Старый чифан в одном из самых глухих закоулков Хоранг Ёндона. Над потрёпанной, облезлой вывеской, наполовину съехавшей вниз, чернели от копоти и выхлопов четыре иероглифа: «Керян панчхом».

Похоже, тут недавно было неспокойно - треснувшая входная стеклянная дверь была залеплена скотчем. Чонгук отдёрнул занавеску из бусин и шагнул внутрь. В лицо тут же ударил густой запах раскалённого масла.

- Это… серьёзно место для корпоратива?

- Оно вообще не на грани закрытия?

- Эй. Вы не понимаете. В таких местах обычно лапша охуенная.

Скрестив руки, бойцы с любопытством оглядывались по сторонам. Стены, заляпанные жиром, скрипучие металлические стулья, в углу - сваленные друг на друга старые воки.

За соседними столами сидело ещё несколько посетителей. Они ели молча, но взгляды, которые то и дело скользили в сторону Чонгука и его людей, были далеко не дружелюбными. Впрочем, это была как раз та публика, которую подобным не проймёшь.

Чонгук тихонько теребил бумажную салфетку. Потом, не глядя на членов команды, бросил:

- Заткнитесь и закажите для начала чампон.

Сухо поднял руку и окликнул официанта. Из кухни вышел пожилой мужчина с больным глазом - судя по всему, хозяин. Вид у него был такой, будто принимать гостей ему хотелось меньше всего на свете.

- Один чампон, три чачжанмёна.

- ……

- А, и ещё большую порцию тансуюка.

Хозяин не ответил ни словом и даже не кивнул. Просто развернулся и ушёл обратно на кухню.

Они ждали уже какое-то время, когда Чонгук заметил ближайший столик. Там сидела компания из шести человек - тёмные куртки, крепкие фигуры, и по их виду было ясно: настроены они к гостям откровенно враждебно.

- Глянь-ка, щенки, играющие в солдатиков.

- ……

- Какое тебе дело?

- ……

На откровенно направленные в их сторону слова Сухо ответил резко. Чонгук взял сигарету в рот, и воцарилась тишина.

На самом деле, Сухо тоже был не из приятных характеров, просто оставался в тени Чонгука. И, словно обнажая свои истинные чувства, он смотрел на противников, повышая «давление феромонов».

Когда феромоны Сухо густо разошлись по залу, альфы за соседним столом один за другим схватились за горло, закашлялись и начали хрипеть.

Члены команды, восхищаясь крутым нравом Сухо, встретили вовремя появившуюся еду. Тарелки расставили, и они тут же занялись тем, что макали тансуюк в соус и запихивали куски в рот. Единственным, кто так и не уловил произошедшую силовую игру, остался Чонгук.

- Чё за херня была?

- Феромонами придавил. Чисто чтобы сбить им спесь.

- А.

- Позже и вы, босс, сможете так, наверное.

Сухо, будто ничего и не происходило, принялся за еду.

Свежий тансуюк блестел от масла, над ним поднимался горячий пар. Сухо попробовал кусок, слегка обмакнув его в соус, и тут же замахал палочками.

- Охуенно вкусно.

Остальные члены команды согласно кивали и, щедро обмакивая хрустящий тансуюк в соус, снова отправляли его в рот.

Чонгук же лишь скользнул взглядом по чампону в керамической миске перед ним, потушил окурок и медленно взял палочки. Он энергично перемешал всё с маслом чили, достал из глубины большую порцию лапши и отправил её в рот.

Было вполне съедобно.

Те, кто заказал чачжанмён, торопливо уплетали лапшу, восхищаясь её текстурой - не слишком тонкой и не слишком толстой.

- Не думал, что в таком месте может быть такая вкуснятина.

- Можно будет тут и корпоративы устраивать.

Несмотря на внезапно потеплевшие отзывы, Чонгук так и остался молчаливым. Под настороженными взглядами незнакомцев они спокойно доели всё, что было на столе.

Когда с ужином было покончено, бойцы по одному вышли на улицу - кто закурить, кто просто размять спину и посмеяться.

- Раз накормил животики, ведите себя хорошо.

- Да, господин начальник. Спасибо!

- А вы откуда вообще это место знаете?

- Просто знаю.

Чонгук тихо вынул сигарету и зажал её губами. Уже собирался щёлкнуть зажигалкой, но вдруг замер и поднял голову.

В этот момент из тёмного переулка напротив бесшумно вышел знакомый до боли силуэт.

Переулок был без фонарей, утопал в темноте. Санхон медленно шёл вперёд, перекинув через плечо белую сумку и прижимая телефон к уху. Как всегда - в шлёпанцах.

Глаз Чонгука, привыкший выхватывать детали на ходу, сразу зацепился за его светлые, мягкие пальцы ног.

Санхон тихо хихикал, разговаривая с кем-то по телефону, и от него исходила прозрачная, почти нереальная атмосфера, совершенно неуместная для этого района.

Чонгук просто смотрел.

Сигарета так и осталась нетронутой, тлея сама по себе. Что бы ни говорили у него за спиной, он этого не слышал.

Санхон чуть повернул голову, скользнул взглядом в сторону Чонгука, но их глаза не встретились.

То ли заметил, то ли нет - по лицу было не понять. С тем же равнодушным выражением он прошёл мимо. Шаг. Второй. И вскоре Санхон растворился в глубине Хоранг Ёндона.

На обратном пути ребята, которые ворчали по дороге туда: «Зачем мы пошли в такое место?», - теперь, очарованные вкусом еды, уговаривали пойти туда снова. Они уже успели провозгласить Чонгука гуру вкусных мест.

Ослабленный галстук и расстёгнутые пуговицы рубашки выдавали его настроение лучше любых слов.

На заднем сиденье как раз шла возня, кто-то требовал «сложиться нормально», когда Чонгук вдруг бросил:

- Только что Санхон мимо прошёл.

- ……

- …Что?

Сказано было слишком буднично.

Так, будто он заметил на улице знакомого кота. Без всяких эмоций. Команда на секунду выпала из реальности.

- Серьёзно? Где? Почему не сказали?!

- А с какого хрена я должен был вам говорить.

- Тогда зачем сейчас сказали?

- Похвастаться.

- ……

Никто и объяснений не требовал - все прекрасно знали, кто такой Санхон. Команда молча уставилась на профиль и затылок Чонгука.

А больше всего их смутило выражение его лица.

Слишком уж заметно и непривычно был приподнят уголок губ.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Лес заблуждений

2026-01-13T11:36:31.722Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 44

- Даже если поженимся, я не собираюсь жить с ней вместе. Она тоже так же.

- …

- Контактов у нас тоже нет, так что связываться никто не будет. Тебе вообще не о чем беспокоиться - это чисто контракт.

Хэсу, продолжая объяснять, поднял Урима. Смахнул пыль с ягодиц и бёдер, поднял сумку, валявшуюся на полу. Его отношение было настолько естественным, что Урим, который злился и боялся, казался ненормальным. Хэсу, словно успокаивая, сжал его побелевшую руку.

- …

Странно, но тёплого ощущения больше не было. Хотя руку держал всё тот же Квон Хэсу.

- Пошли. Если есть вопросы, спросишь по дороге.

Он как ни в чём не бывало потянул Урима в сторону пассажирского сиденья. Но Урим вдруг упёрся, напряг обе ноги. Когда он резко остановился, Хэсу слегка нахмурился и посмотрел на него.

Для Квон Хэсу сейчас всё выглядело просто: контракт заключён без проблем, никаких чувств на стороне, никакого «отвлечения». А значит, реакция Урима казалась ему излишней, утомительной. В итоге странным, неудобным человеком становился один лишь Чин Урим.

- …Когда это решили? Ты же говорил, что будешь мне всё рассказывать. Что не будем ничего скрывать.

- Сегодня.

- Сегодня? Значит, решили сегодня, и сразу же вышли новости? И ты хочешь, чтобы я поверил в это…

- Я вообще перестал этим заниматься и не думал, что они так далеко зайдут.

На лице Хэсу, спокойно говорившего, не было ни тени волнения. Правда это или ложь - Урим не мог понять. Но ведь раньше, стоило Хэсу сказать «так и есть», Урим всегда верил. И вот - он снова поверил, и всё закончилось вот так.

- Если ты говоришь, что не знал, что не о чем беспокоиться, значит, я просто должен кивнуть и сказать «понял», и всё?

Лицо покраснело, голова стала горячей. Казалось, даже влажные уголки глаз высохли, и рот двигался сам по себе. Хэсу, наблюдавший, как редко злящийся Урим выплёскивает эмоции, откинул голову и потер лоб. От тихого вздоха у Урима сжалось сердце. Хэсу, помолчав ещё какое-то время, встретился с ним взглядом.

- Да. Даже если юридически женюсь, я буду жить с тобой, и мы будем жить как обычно. Мы можем продолжать жить так, как сейчас.

- …

- Ничего не изменится, Урим.

Как всегда, говорить было легко. А о том, кто потом изо всех сил старается эти слова выдержать, он даже не задумывался. Хэсу и сейчас считал, что всё само собой так и пойдёт. Стоит ему лишь показать лёгкую усталость, изобразить, будто его ранили, и Чин Урим снова начнёт суетиться, подстраиваться.

- Ты правда думаешь, что это так просто?

- А почему нет?

Чёрные глаза, внимательно разглядывающие Урима, не дрогнули ни на миг. Уриму казалось, что он вот-вот рухнет, настолько он был на грани, а взгляд Хэсу оставался безмятежным. В нём читалась лишь усталость от того, что Чин Урим ведёт себя не так, как ему удобно.

Фонарь на парковке за спиной Хэсу замигал. Словно возвещая конец, он быстро и яростно вспыхнул несколько раз - и, наконец, погас, оставив после себя лишь тусклый отблеск, который тут же растворился во тьме. Вместе с ним исчезла и последняя надежда. Осталась только жалкая пустота.

- Это и есть та обычная жизнь, о которой ты говорил? Шумная свадьба, а за спиной - встречи на стороне и жизнь на два дома?

- …

- Когда я услышал от Хэджуна о свадьбе, даже увидев статью своими глазами, я не поверил. Я думал, ты скажешь, что это не так. Я был уверен, что ты так скажешь! А теперь… что это вообще такое?

И вот настал момент, которого Урим боялся больше всего. Ситуация, в которой Хэсу, так милостиво остававшийся рядом, оставит его и без сожалений уйдёт. И на этот раз Хэсу, наверное, снова наговорит красивых слов, заставив его чувствовать себя виноватым даже за свою боль.

- И что ты предлагаешь? Хочешь сделать вид, что ничего не было? Со мной?

- …

- Разве ты на это способен?

Смешным было то, что даже в такой ситуации он не мог отказаться от Квон Хэсу. Но ничего не поделаешь. В чёрных глазах Хэсу наконец мелькнуло колебание. Совсем незначительное, почти незаметное, но Урим его уловил. Он не стал ничего говорить, лишь молча посмотрел снизу вверх. Тишина затянулась, непривычная и тяжёлая.

Хэсу, сильно нахмурив брови и облизнув губы, сделал уверенный шаг вперёд. Если бы он всегда делал вот так, всего один шаг навстречу, и смотрел на него - как же было бы хорошо.

- …

Пошевелив губами и долго подбирая слова, Хэсу тихо вздохнул. Затем, собрав и успокоив свои накалённые эмоции, он заговорил мягким, утешающим голосом.

- То, что я не сказал заранее - моя ошибка. Всё произошло слишком быстро, не было подходящего момента. А статья, видимо, была подготовлена заранее, поэтому и вышла сразу.

- …

- Но между нами ничего не изменится. Если для тебя это сложно, считай, что я просто одолжил своё имя.

Урим резко оттолкнул осторожно протянутую руку вместе с извинением, в искренности которого нельзя было быть уверенным. Брови Хэсу дрогнули, мышцы челюсти напряглись - похоже, он не ожидал отказа. Если бы всё было как обычно, Урим, растерявшись ещё больше самого Хэсу, стал бы его утешать. Но сейчас он не мог этого сделать. Предательство сковывало его так, что даже стоять на ногах было невыносимо тяжело.

Как тогда, когда он услышал, что, возможно, больше не сможет ходить, на него нахлынули глубоко запрятанные гнев и отчаяние.

- Нет. Если ты женишься, мы больше не сможем жить как раньше.

- Что?

- Мы станем теми, кому нужно провести черту и не переступать её. Ты станешь женатым мужчиной, а я останусь просто другом. Мы не сможем общаться так, как сейчас! Ты правда думаешь, что это так просто?

Голос Урима гулко разнёсся по тихой парковке. Он сжал кулаки, и незнакомое ощущение инородного тела на безымянном пальце стало особенно явственным. Ему было жалко смотреть на себя того, несколько дней назад, который, получив кольцо, сиял и глупо улыбался. Квон Хэсу по-прежнему стремился к «нормальной жизни» и был готов без колебаний оставить его позади. А Урим, не понимая, что это всего лишь мимолётная сладкая иллюзия, поставил на неё всю свою жизнь.

- Ты спрашиваешь, хочу ли я сделать вид, будто между нами ничего не было? Если бы я мог, я бы так и сделал.

- … Что?

Урим резко поднял глаза, которые до этого яростно смотрели в пол. Холодный взгляд Хэсу, лишённый всякой теплоты, был направлен на него.

- Когда я ждал один и сам себя ранил ожиданиями, было легче. Тогда хотя бы оставался путь к отступлению. А теперь ты лишил меня и этого…

- Ах, Урим. Зачем ты заставляешь меня повторять одно и то же?

Холодный голос оборвал его. Квон Хэсу вёл себя так, словно не чувствовал никакой ответственности за тревогу и печаль Чин Урима.

- Это просто бизнес. Стоит пережить этот раз - и больше от меня ничего не потребуют.

- …

- Ты - единственный, на кого я могу опереться, единственный, кто даёт мне стабильность. Ты же знаешь, что только с тобой я искренен.

Он так и не сказал ни слова о том, чтобы отменить свадьбу или хотя бы попытаться её оттянуть. Единственным выходом для него оставалось одно - убедить Урима, заставить его смириться. Квон Хэсу не мог и не собирался отказываться от жизни, которую хотели для него родители. И даже если точкой отсчёта он называл не семью, а самого себя, итог всё равно был тем же самым. Хэсу стремился к жизни, которая выглядела бы нормальной. А Чин Урим в этой жизни должен был оставаться лишь тенью рядом, кем-то, кто молча держится поблизости.

Теперь Уриму оставалось только одно - принять уговоры Хэсу и выбрать молчаливое пребывание рядом. Именно это Хэсу называл «обычной жизнью» и «стабильностью».

- Ах…

Когда он наконец ясно это понял, внутри осталась одна пустота. Настолько глухая, что даже недавние дни, проведённые в роли нежных любовников, показались смешной шуткой. Он хотел верить Квон Хэсу. Очень хотел. Но всё рушилось разом, без остатка. Осознание того, что он так и не сумеет добиться от Хэсу настоящей, безусловной искренности, отзывалось почти физической болью.

Урим глубоко вдохнул, наполнив грудь воздухом. Вместе с привычным ароматом духов в лёгкие хлынул спёртый воздух парковки. Раньше, опьянённый запахом Квон Хэсу, он не замечал, что в нём есть эта затхлость. Не колеблясь, Урим сдёрнул кольцо и швырнул его на землю.

Тук, тук. Легко подпрыгнув, кольцо ударилось о колесо автомобиля и покатилось. Чёрные зрачки, следившие за его движением, встретились с его взглядом. Выражение лица Хэсу было холоднее, чем можно описать словами. Он смотрел на Урима с ледяным лицом, какое тому никогда прежде не доводилось видеть. Встретившись с этим холодным взглядом, который, казалось, готов был раздавить его, Урим, как ни странно, почувствовал не столько страх, сколько глубокую печаль.

- Ты спятил?

От этого яростного окрика глаза налились жаром. «Сумасшедший не я, а ты». Урим изо всех сил сглотнул подступившие к горлу обиду и слёзы. Пока он так сильно стискивал зубы, что нижняя губа побелела, Хэсу тихо вздохнул и повернулся спиной. Затем поднял кольцо, беспомощно валявшееся на земле.

- …

Может, было бы легче, если бы Хэсу разозлился, накричал, начал ругаться. Если бы, как прежде, обвинил его во всём подряд — тогда стало бы спокойнее. Но, глядя на его спину и на то, как он поднимает кольцо, испачканное пылью, Урим снова почувствовал, как внутри всё сжалось.

Урим крепко зажмурился и ещё сильнее закусил нижнюю губу. Наверное, и это - продуманное действие, чтобы вызвать чувство вины. Именно из-за того, что он позволил себя обмануть, всё дошло до этого.

Аромат Хэсу уже был прямо перед носом.

- Мне тоже это неприятно. Так что перестань меня изводить.

Хэсу рявкнул так тихо, что слышно было только Уриму, и резко схватил его дрожащую руку. Затем попытался силой надеть кольцо обратно на палец. Сжатие было таким сильным, что кровь будто перестала циркулировать. Ещё немного - и казалось, что хрупкая кость запястья может не выдержать.

Человек перед ним был тем самым Квон Хэсу, за которым Урим наблюдал так долго. И всё же он больше не понимал, где проходит граница - что в нём правда, а чему больше нельзя верить.

- ...Отпусти!

Вспышка страха накрыла внезапно. Чувство, которого он никогда прежде не испытывал рядом с Хэсу. Урим резко распахнул глаза и дёрнулся, пытаясь вырвать захваченное запястье, но Хэсу даже не пошевелился. Казалось, для него существовала лишь одна цель - снова надеть кольцо на безымянный палец. Вены на висках вздулись, взгляд был прикован только к руке.

- Отпусти, я не хочу!

Урим сопротивлялся изо всех сил. Но упорная рука, пытавшаяся натянуть кольцо на ускользающий палец, не отступала. Это было совершенно непохоже на тот момент, когда он впервые надевал ему кольцо. Сейчас же мелькнула пугающая мысль: возможно, за теми сладкими словами и скрывалось это выражение лица. Поднявшееся чувство предательства не утихало ни на секунду.

- Отпусти, Квон Хэсу!

- Эй.

- ...

Сейчас же мелькнула пугающая мысль: возможно, за теми сладкими словами и скрывалось это выражение лица. Поднявшееся чувство предательства не утихало ни на секунду.

- Не можешь постоять спокойно?

Это была та самая резкая реакция, которую он часто видел у него с другими. Да, вот этого он и боялся. Этого выражения лица, с которым он столкнётся, выйдя из тени Квон Хэсу. Этого момента, когда он перестанет быть для Квон Хэсу кем-то особенным.

- ...

Онемевшее тело начало мелко дрожать, начиная с кончиков пальцев ног. Холодный, острый взгляд ещё на мгновение задержался на нём - и в следующий миг снова опустился к кольцу.

Бам! Урим изо всех сил оттолкнул Хэсу. Ощущение в ладонях было непривычным - никогда раньше он не отталкивал Хэсу своей собственной рукой.

Бум, глухой стук! Звук чего-то, падающего на землю, донёсся сзади, но Урим просто бежал без оглядки. Сжав кулаки, он стремительно пересекал парковку. Разумом он понимал, что это дорога для машин и это опасно, но тело не слушалось. Неистово мчась вперёд, он рыдал навзрыд. Казалось, звуки плача отражались эхом от стен.

- Чин Урим!

Голос ударил в спину, как гром, но он не обернулся. Он бежал, не думая о последствиях. Даже если после этого он больше никогда не увидит Квон Хэсу - сейчас было важно лишь одно: выбраться отсюда.

Выйдя наружу, он сразу попал под яростные струи ливня. С головы до ног он мгновенно промок, но Урим не останавливался. Слёзы смешивались с дождём, и каждый прерывистый вздох от рыданий затуманивал зрение белесым паром.

- Куда...

Он не знал, куда идти. Квартиру сдал, машины нет, кошелька нет, сумки нет - ничего. Он всего лишь отвернулся от Квон Хэсу, а в итоге остался ни с чем.

Чувство беспомощности накрыло с головой. Оно было сильнее, чем тогда, когда ему пришлось оставить спорт. Сильнее, чем в тот день, когда из-за его травмы разрушился, казалось бы, крепкий брак родителей.

Он чувствовал, как редкие прохожие под зонтами украдкой бросают на него взгляды, но продолжал переставлять ноги. По щекам текло что-то тёплое и холодное одновременно, и он уже не мог понять, что это - дождь или слёзы.

- ...

С того момента, как он позволил себе захотеть большего, их отношения стали похожи на дырявый кувшин. Как мог Чин Урим, всего лишь друг, получить искренность Квон Хэсу, которой не добились даже его родные? С самого начала это было безумием.

Он думал, что появление Квон Хэсу, этого шторма, в его безрадостной жизни - удача. Что то, что иссохшие уголки его души стали влажными, а в пустое сердце легла тень пышной листвы, - всё это благодаря Хэсу. Не зная, что это просто пошёл дождь.

- Чёрт...

Промокшее тело стало тяжёлым. Холодный ветер пробирал до дрожи, но Урим не останавливался.

В такие моменты отчаяния Хэсу всегда охотно протягивал руку, и он мог снова и снова подниматься. Возможно, это он, прикрываясь именем «друга», слишком сильно на него полагался. Залитая водой земля вздрагивала и колыхалась с каждым ударом капель. Казалось, последние остатки его чувств полностью смывает дождь. В голову лезла глупая мысль - пусть он весь растает и исчезнет вот так, без следа.

Так, без цели, под дождём, он удалялся от Хэсу. Единственное место, которое приходило на ум, - дом матери, и он шёл и шёл. К тому времени, как он добрался до её дома, дождь немного ослаб. Не знал он, несчастье это или удача, но, возможно, залитое слезами лицо теперь удастся скрыть.

- Урим-а! Что с тобой случилось?

Мать, увидев сына, появившегося без предупреждения, промокшего до нитки, была потрясена. Прикрыв рот рукой, она поспешно притянула Урима к себе. Пока он шёл сюда, холод сотрясал всё тело, но стоило оказаться рядом с матерью - и дрожь неожиданно стала утихать.

- Ты что, весь путь под этим дождём шёл? Что вообще случилось? Ай, ладно, потом. Быстро в ванную, скорее.

Её рука, гладящая Урима по мокрой спине и ведущая его в ванную, была невероятно бережной. Даже из-за закрытой двери ванной доносился её непрерывный, полный беспокойства голос.

- ...

Вот так и должно быть. Именно так и должны реагировать люди, которые искренне любят и заботятся. Так почему же Квон Хэсу не обнял меня, когда я дрожал? Почему не успокоил меня, когда я был напуган?

Казалось, Урим смутно догадывался. Но боялся, что эта тревога станет реальностью, и потому не позволил этой мысли надолго задержаться в голове.

Включив душ, он выплакал все оставшиеся слёзы. Возможно, он уже привык к дождю, но ледяные струи воды уже не казались такими пронзительными.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Лес заблуждений

2026-01-07T23:34:06.972Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 43

- Что вы говорите…

Урим не закончил фразу. Беспокойство, которое он старался игнорировать, делать вид, что не знает, и верить, что этого не может быть, поднялось от кончиков пальцев ног. Оно прошло через лодыжки и колени со шрамами от операции, скользнуло по пояснице и, наконец, просочилось в голову.

«Наверное, опять про свадьбу договариваются».

В памяти всплыл голос Хэджуна. Тогда он сразу же пересказал это Хэсу - и вроде бы даже услышал в ответ какие-то слова.

- …

«Стоп. Что же тогда ответил Хэсу? Сказал ли он, что такого не будет? Назвал ли это слухами? Или… он вообще не дал никакой определённости?»

- Ах.

В районе солнечного сплетения вдруг будто что-то обрушилось вниз - горячее, тяжёлое. Холодный страх прошёл по всему телу, и кончики пальцев сразу же похолодели. Рука, державшая мышь, дрожала.

На Урима, который просто бессмысленно смотрел в пустоту, больше не обращали внимания. Коллеги что-то обсуждали между собой, а затем быстро сменили тему разговора.

Для коллег по работе это была ровно та реакция, какой и следовало ожидать. Уриму тоже достаточно было отшутиться, что он не знает. Но он не мог. Потому что для Чин Урима Квон Хэсу был больше, чем коллега и друг, он был единственным возлюбленным и семьёй.

Казалось, голоса коллег доносились издалека. Урим с трудом пошевелил замёрзшими руками и взял телефон. С трудом собравшись, он спокойно нажал кнопку вызова.

Он собирался сказать Хэсу о только что услышанных слухах, когда тот ответит. Что ходят странные новости, что за свадьба, о которой даже главный герой не знает, что лучше выпустить опровержение. Он собирался предупредить его. Потому что именно так и следовало поступать, если ты доверяешь своему партнёру. Он должен был всегда указывать Хэсу правильный путь.

- Абонент временно недоступен…

Но даже такой возможности Уриму не выпало. Хотя разумом он верил, что этого не может быть, уголок его сердца был заполнен страхом. Возможно, если бы Хэсу был обычным человеком, он бы даже не беспокоился об этом. Урим набирал и набирал недоступный номер, оставлял сообщения, пытаясь дозвониться до Хэсу. Но от Хэсу по-прежнему не было ответа.

- …Этого не может быть.

Может, он занят урегулированием ситуации и поэтому не может связаться. Если Хэсу узнает, что он даже на мгновение забеспокоился, тому будет обидно. Изо всех сил думая так, он закусил ноготь. Стиснув зубы до боли в кончиках пальцев, он едва собрался и с трудом положил телефон. Затем открыл браузер.

[«Хэым» Электроникс, второй сын ♡ «Дурим» Констракшн, старшая дочь, помолвка в августе…]

Уже было бесчисленное количество статей. Урим, сильно закусив кончик пальца, кликнул на статью. В ней говорилось, что пара готовится к свадьбе после девяти месяцев отношений.

Всё это была бессмысленная выдумка. Урим фыркнул, но при этом яростно кусал палец, пока на кончике не выступила кровь.

- …

Наверное, он сейчас в кабинете председателя? Может, подняться? Или подождать ещё немного? Может, если подождать, скоро выйдет опровержение? Каждый раз, когда тревога вспыхивала вновь, Урим сжимал кулак. Лишь ощущение незнакомого кольца на пальце едва позволяло ему собраться.

Так он и досидел до конца рабочего дня. Он даже не помнил, как проводил команду - очнулся уже тогда, когда офис опустел. Компьютеры, гудевшие весь день, были выключены, а за окном, ещё недавно спокойным, лил проливной дождь. За какие-то полдня изменилось слишком многое и при этом не появилось ни одного опровержения, ни одного сообщения от Хэсу. Хотя хватило бы всего двух слов: «это неправда». Почему Квон Хэсу так не понимает, что творится у него в душе?

- Хоть бы на связь вышел…

Пробормотав это, Урим резко вскочил и бросился к лифту. Теперь терпение иссякло. Не потому, что он не доверял Хэсу, а потому, что его раздражало, почему тот не опровергал эти слухи. Покрасневшими кончиками пальцев он быстро нажал кнопку лифта. Когда двери закрылись, он, не моргая, уставился на цифры на панели, которые росли одна за другой.

До этажа с кабинетом председателя лифт добрался за считаные секунды. Когда двери открылись, охранник и секретарь, ожидавшие прямо напротив лифта, посмотрели на него.

- Как вы сюда попали?

Послышался удивлённый вопрос, как будто они совсем не ожидали чьего-либо визита. Урим посмотрел на себя. Он пришёл сгоряча, поэтому в руке был только телефон. С трудом выдерживая удивлённые взгляды, он поспешно обыскал карманы. Охранники начали подходить, словно насторожившись из-за растерянного и суетливого Урима.

- С какой целью вы пришли?

К счастью, пропуск оказался в нагрудном кармане рубашки. Урим протянул его, будто спасательную верёвку.

- Я Чин Урим, начальник отдела спортивного маркетинга. А, кажется, директор Квон Хэсу внутри, не могли бы вы передать ему, что я здесь?

- …

Охранник, взявший пропуск, украдкой оглянулся и посмотрел на секретаря. Секретарь, с неловким выражением лица, втянул воздух между зубами, не зная, можно ли его впускать.

- Он не выходит на связь. Произошло важное… правда важное дело, а он не отвечает на звонки.

- Прошу прощения. Если визит не был заранее согласован, мы не можем вас пропустить.

Механический ответ сработал как искра. Эмоции вспыхнули, вышли из-под контроля. Они ведь даже не знают, с какими чувствами он сюда пришёл. Стоило бы лишь сказать Хэсу, что пришёл Чин Урим - и он вышел бы сразу. Что в этом такого сложного? Почему между ними снова воздвигают стену?

- Нет! Просто передайте ему! Скажите, что пришёл начальник отдела Чин Урим!

Когда Урим внезапно повысил голос и закричал, в коридоре мгновенно воцарилось напряжение. Охранники окружили его, словно насторожившись, а секретарь сел на место, явно не желая продолжать разговор.

Все вокруг оставались спокойными. Будто никому не было дела до его чувств. Ему даже почудилось, что лица всех людей, заполнивших коридор, на миг наложились одно на другое и превратились в лицо Квон Хэсу.

- Мне нужно встретиться с ним сейчас! Сейчас, ненадолго!

Одних криков уже было мало - глаза налились кровью, он метался взглядом из стороны в сторону. За стеклянной дверью стояли несколько охранников, а за ними была плотно закрытая дверь. Значит, Квон Хэсу там. Урим, сверкнув глазами, направился к стеклянной двери.

- Куда вы идёте!

Охранники бросились останавливать Урима. Из-за огромной разницы в телосложении и численном превосходстве его порыв был сразу же остановлен. Но отступать он не собирался.

- Квон Хэсу! Выйди!

За стеклянной дверью охранники что-то обсуждали. Похоже, ситуация выглядела серьёзной, так как несколько охранников, стоявших у двери кабинета председателя, направились к ним. Воспользовавшись моментом, когда дверь открывалась, Урим снова повысил голос:

- Квон Хэсу! Хэсу!

Дошёл ли его голос через щель открытой двери? Даже когда охранники схватили его и потащили к лифту, Урим продолжал звать Хэсу - снова и снова.

- Пожалуйста, подождите! Просто передайте ему, что пришёл Чин Урим!

- Если вы продолжите, нам придётся вызвать полицию.

С этими твёрдыми словами перед Уримом выросли крупные тени, окончательно перекрыв обзор. Теперь он не видел даже краешка массивной двери в кабинет председателя.

- Правда, ненадолго. Есть важный, разговор…

Он задыхался, и слова не шли. Хотя его руки были схвачены, он ослаб и медленно осел на пол. Туфли, на которых не было ни пылинки, окружили его.

- Сфотографируйте его пропуск.

- Да-да.

Издалека доносились голоса секретаря и охранников. Ситуация была настолько хаотичной, что вот-вот могли вызвать полицию. Тем не менее, Урим не мог прийти в себя. Даже после импульсивных действий и дебоша он не чувствовал ни неловкости, ни стыда. Он просто не понимал, почему его так упорно не пускают, и от этого невозможность немедленно разрешить ситуацию становилась удушающе страшной.

- …

«Хэсу всегда жил с такими чувствами?»

Стеклянная дверь, мелькавшая между ног охранников, не шелохнулась. Видимо, его голос не дошёл внутрь. Пока Квон Хэсу не выйдет сам, Урим не сможет до него добраться. И вместе с этим снова поднялась та самая тревога, которую он испытывал каждый раз, когда Хэсу внезапно исчезал, надолго пропадая из поля зрения.

Урим был вынужден признать. Он верил - но это доверие было односторонним. Он делал вид, что верит, потому что боялся: стоит усомниться в Хэсу, и всё время, прожитое ими как парой, покажется ложью. Он упрямо отрицал мысль о том, что каждое искренним казавшееся действие Хэсу могло быть обманом. И то, что он в итоге примчался сюда, было прямым доказательством: тревога, которую он так старательно прятал, всё-таки перелилась через край.

- Успокойтесь. Давайте спустимся вниз.

Кто-то из охранников присел на корточки перед ним. Когда мужчина заговорил, хватка, державшая его руки, ослабла. Его руки бессильно упали на пол. Урим даже не посмотрел на него, устремив взгляд только на стеклянную дверь, которая и не думала открываться. Покрасневшие от жара уголки глаз ныли.

- Если вы собираетесь продолжать работу, разве не лучше решить всё так, чем вызывать полицию?

Убаюкивающий, почти уговаривающий голос показался смутно знакомым. Урим слегка повернул голову - и встретился взглядом с мужчиной с грубоватыми чертами лица.
Он точно видел его раньше. Это был тот самый охранник, который в прошлый раз сопровождал Хэсу после работы.

«Вы сопровождаете директора Квона домой, верно?»

Голос, доносившийся из открытого окна, звенел в ушах. В наполовину потухших глазах Урима вспыхнул свет. Словно это была единственная надежда, он поспешно схватил мужчину за рукав.

- Вы… вы ведь меня помните, да? Вы знаете, что я с Хэсу живу. Я не странный человек, я не устраиваю дебош… Просто… просто передайте ему, хорошо? Если это сложно, тогда хотя бы попросите проверить телефон. Только это и скажите. Вышла странная статья. Полный бред… Просто, кажется, Хэсу об этом не знает.

Из-за вымученной улыбки уголки губ дрожали, но это не имело значения. Если этот мужчина просто передаст Хэсу о его состоянии, тогда всё будет в порядке. Чем больше дрожали кончики пальцев, ставшие ледяными, тем сильнее он сжимал рукав мужчины.

- Вы приехали на машине?

Но на отчаянную мольбу мужчина не отреагировал ни тенью смущения. Хотя он знал, кто такой Чин Урим, это, видимо, не имело никакого значения в данной ситуации.

Рука, державшая рукав, бессильно упала. Он чувствовал, будто у него вырвали последнюю надежду. Эмоции, которые невозможно было сдержать, в одно мгновение утихли. На месте остывшего страха быстро поднялись беспомощность и печаль. Урим слишком хорошо знал, какие чувства последуют дальше.

Проснуться в больничной палате и столкнуться с реальностью, что больше нельзя заниматься спортом, привыкнуть к дням, плача от страха и беспомощности, и в конце концов… принять свою ситуацию и сдаться. Казалось, что этот знакомый процесс снова разворачивался перед ним.

- …К этому нельзя привыкать. Так нельзя.

Наконец, тревога Урима выплеснулась наружу. Мужчина, не слыша его бормотания сквозь слёзы, без сожалений поднялся.

- Провожу вас до парковки.

По бесцветной, лишённой всяких эмоций команде кто-то схватил Урима за руку. Его почти волоком затащили в лифт - и весь путь до тех пор, пока он не оказался один в подземной парковке, ощущался нереальным, словно происходил не с ним. Он отчётливо чувствовал землю под ногами, но при этом казалось, будто он парит в пустоте.

Люди, которые его сопровождали, ушли лишь тогда, когда Урим сделал первый шаг. Он с трудом добрёл до машины Хэсу, но не нашёл в себе сил ни достать ключи, ни открыть водительскую дверь. Он просто опустился на пол. Сенсорное освещение погасло, и вокруг заколыхалась тусклая темнота. Ощущение нереальности никуда не делось. Медленными, непослушными пальцами Урим зажёг экран телефона.

- …

Сообщений от Хэсу по-прежнему не было. Он знал, что даже если позвонит сейчас, ответа не последует, - и всё равно нажал на его номер.

Тууу-туу. Слушая равномерные гудки, он яростно кусал губы. Он чувствовал, как едкий вкус крови разливается во рту, но не мог сдержать беспокойство.

- Скажи, что это неправда…

«Разве он не знал, что я буду шокирован? Как он может ничего не сказать? Он мог бы хотя бы сказать, что новости ошибочны, что было недоразумение. Или… возможно, новости правдивы, поэтому нет объяснений?»

Опухшие губы Урима беззвучно зашевелились. Он крепко сжимал телефон, на который так и не ответили, и беспокойно метался взглядом. Внезапно в голове всплыл один эпизод. Не так давно какая-то женщина приходила в офис Хэсу. Кажется, он говорил, что это была кандидатка на смотрины. Но вроде бы дело тогда не сложилось. Неужели это она? Нет. Тогда кто?

До сих пор он ни разу не говорил, что снова ходит на смотрины, и вообще не заикался о таком. Или… может быть, каждый раз, делая вид, что идёт к отцу, он встречался с кем-то другим?

Возникшие подозрения и беспокойство не утихали. Когда Урим шатался и едва держался на ногах, рядом всегда был Квон Хэсу, но теперь Хэсу не появлялся, и Уриму оставалось лишь снова и снова тонуть в тягучем, гнетущем беспокойстве.

Он съёжился, терпя холодный воздух, остывший от внезапного дождя. «Когда Хэсу придёт, надо будет разозлиться». Спросить, почему он не отвечал на звонки, почему так поздно отреагировал, если это ошибка журналистов, почему в таких ситуациях он должен был связаться с ним первым. Так ведь и должно быть между влюблёнными - нужно будет объяснить ему это.

- Мы ведь в таких отношениях…

Каждый раз, когда он бормотал это, что-то влажное просачивалось между губ. Он вытер щёки ладонью. Только тогда Урим понял, что плакал. Ничего ещё не было ясно, не было ни одного окончательного ответа, а он уже захлёбывался тревогой.

Сколько времени прошло? Издалека начал доноситься смутный шум.

- Холодно, что ты здесь делаешь.

- …

Голос был настолько спокойным, что он подумал, что это слуховая галлюцинация. Хотя шаги и знакомый аромат касались кончика носа, это казалось нереальным. Так было с тех пор, как он увидел странные новости собственными глазами. Когда звук шагов приблизился вплотную, Урим медленно поднял голову. На заплаканное лицо легла большая тень. Силуэт, стоящий против мерцающего света лампы, не оставлял сомнений - это был Квон Хэсу.

- Я думал, ты будешь ждать на первом этаже.

Урим едва сфокусировал зрение, расплывшееся от слёз. Хэсу был одет так же, как и раньше, с тем же выражением лица. Его отношение ничем не отличалось от того, когда он вёл себя как нежный возлюбленный. Его выражение было настолько естественным, что стало неловко вспоминать, как он буйствовал в кабинете председателя и тревожился из-за пустых мыслей.

- Что с этой статьёй?

Может быть, благодаря этой ошибке как раз удастся наконец всё прояснить. Может, это шанс поговорить об этом честно и напрямую. Глядя на Хэсу, который не выказывал ни малейшего движения, Урим с усилием приподнял уголки губ.

- Пишут, что ты обручён. А потом - и свадьба. Всё довольно подробно расписано.

- …

- Разве не нужно опровергнуть ошибочные новости?

Улыбка вышла жалкой - губы дрожали, застывшие щёки подёргивались. И всё же Урим продолжал улыбаться. Если Хэсу сейчас скажет, что это очередная нелепая выдумка, можно будет неловко отшутиться и закрыть тему.

Но судьба редко шла навстречу желаниям Урима.

Хэсу, наклонив голову набок, ничего не ответил. Он лишь прищурился, наблюдая за Уримом, а затем схватил его за предплечье.

- Для начала встань.

Это было не то лицо, которое он видел, когда сталкивался с нелепыми слухами. Теперь Урим понял, что значит «кровь стынет в жилах».

- …Нет. Ты должен сказать, что это неправда, Квон Хэсу.

- …

- Почему ты не отвечаешь? Всё равно это не так, почему ты не говоришь, чтобы я не волновался?

Дыхание становилось всё более прерывистым, и между словами слышались всхлипы. Он задавал вопрос, уже заранее зная правильный ответ - что это неправда. Но Хэсу по-прежнему молчал. Словно у него и в мыслях не было успокаивать тревогу Чин Урима.

- Почему ты молчишь! Ты должен сказать, что это неправда. Что это слухи, что будет опровержение. Ты прежде всего должен был объясниться со мной. Ты так и будешь просто стоять?!

- …

Видимо, его переполняющая тревога так и не достигла Квон Хэсу. Урим, оттолкнув руку Хэсу, тянувшую его за предплечье, резко встал. В глазах на миг поплыло, но он, стиснув зубы до выступивших вен, продолжал кричать.

- Отвечай, Квон Хэсу!

Хэсу слегка прищурил один глаз. Затем, как будто раздражённый, почесал бровь. Урим, не моргая своими покрасневшими глазами, пристально смотрел на губы Хэсу. «Пожалуйста, скажи, что это не так, скажи, что это ошибка. Я твой возлюбленный, мы обещали, поэтому ты не женишься».

- Просто сроки сдвинули раньше. Вот и всё.

Но надежды Чин Урима всегда разбиваются вдребезги. Как и его единственная мечта, которую разбили, вера в Хэсу тоже рухнула. Слёзы, скопившиеся в уголках глаз, капнули и смочили щёки. После того как он пролил последнюю каплю, ему казалось, что вся влага в теле испарилась.

- …Что?

- Они сами всё подготовят. Мне нужно просто появиться в тот день.

Голос был таким спокойным, словно он пересказывал чужие слова. Будто делился обыденной новостью. Урим в отчаянии перебил его.

- Эй, Квон Хэсу!

- Просто дела немного запутались.

От этого равнодушного ответа из него будто разом вышли все силы. Пол накренился, зрение поплыло. Сумка, которую он держал, глухо упала к ногам. Разбросанные вещи выглядели так же беспорядочно, как и его собственные чувства.

- Т-тогда… а я? Ты же говорил, что не будешь встречаться с другими. Ты обещал!

Дрожащей рукой Урим вцепился в руку Хэсу. Если не держать его так, казалось, он вот-вот развернётся и уйдёт - так же легко, как это уже происходило в его воображении. Он сжимал до побелевших костяшек, словно только этим мог удержать.

- Я и не встречался с другими. И на смотрины не ходил.

- Ты сейчас вообще…

- Они сами всё решили и продвигают. Я обещание не нарушал.

Квон Хэсу, похоже, искренне не понимал, в чём проблема. Поэтому он не мог понять ни страха Урима, ни его тревоги, ни чувства предательства.

- Ты же знаешь, это просто дело. Я сделаю так, чтобы это тебя не беспокоило.

- …

«Разве такое вообще можно уладить уговорами? Если даже сам он не хочет этого брака, разве мне остаётся только спокойно принять? Если, как он говорит, обещание не нарушено и он сделает так, чтобы это не касалось меня - значит ли это, что я не имею права чувствовать себя преданным и опустошённым? Так люди обычно и реагируют?» Урим уже не понимал, что в этой ситуации считается нормой.

Пальцы, сжимавшие Хэсу, ослабли. Когда опора исчезла, Урим естественным образом рухнул. Он сидел на холодном полу, но не чувствовал холода.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Лес заблуждений

2026-01-07T22:00:24.695Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Глава 42

Весь день он глупо улыбался. Печатая на клавиатуре, листая документы, теребя телефон, он то и дело смотрел на безымянный палец левой руки. Руки у него вовсе не такие уж красивые, да и парные кольца он надевал не впервые, но почему-то именно сейчас глаза снова и снова возвращались туда, а улыбка никак не сходила с лица.

- …

Он согнул большой палец и потрогал внутреннюю сторону безымянного. Твёрдое ощущение. Мысль о том, что Хэсу, вероятно, чувствует то же самое, заставляла сердце трепетать. Наверное, даже через несколько лет ношения оно каждый раз будет волновать. На руке было обещание Квон Хэсу, в конце взгляда - фигурка, подаренная Квон Хэсу, а по всему телу оставалось тепло Квон Хэсу. Всё вокруг Чин Урима было заполнено Квон Хэсу. Боясь, что его увидят из-за низкой перегородки, Урим прикрыл рот рукой, подавляя улыбку.

Сегодня - последний день, когда ему приходится затыкать дыру, оставленную менеджером Чхоном, исчезнувшим, так и не завершив передачу дел. Было суетно, тяжело физически, но каждый раз Урим просто касался безымянного пальца - и этого хватало, чтобы привести себя в порядок.

- Начальник отдела, я иду на встречу.

Менеджер Ким, собравший вещи для встречи со спортсменом, бодро перекинул рюкзак через плечо. Видимо, благодаря опыту, он хорошо справлялся с работой, несмотря на отсутствие менеджера Чхона. Урим, украдкой проверив время, поднялся с места.

- К тому времени, как закончится встреча, уже будет время уходить, можете сразу идти домой.

- А, всё в порядке. Есть ещё кое-что, что нужно закончить.

Глядя, как тот неловко чешет затылок, Урим сделал пару шагов и заметил на столе стопку папок, к которым ещё не прикасались.

- Это?

- Да, нужно кое-что доделать в предложении.

Он бегло пролистал бумаги и увидел предложение о назначении спортсмена послом по продвижению региона, где он родился. Это предложение поступило довольно давно, но менеджер Чхон всё откладывал и откладывал. Урим, потирая лоб, взял документы.

- Я сам доделаю и передам, так что не волнуйся, иди домой. Оставлю в командной почте.

- Я мог бы и сам… Спасибо, начальник отдела.

- Не за что.

Таким образом, незавершённые дела менеджера Чхона легли на плечи команды. Конечно, Урим тоже не смог избежать этого. Тем не менее, он чувствовал облегчение от того, что больше не было того, кто раздражал его. Хотя с ним всё ещё никто не мог связаться.

- Я пошёл!

Урим молча смотрел на спину менеджера Кима, который бодро попрощался и вышел в коридор. Его взгляд естественным образом переместился к кабинету директора в конце коридора. За полностью закрытыми жалюзи была только тьма. С самого утра Хэсу так ни разу и не появился на рабочем месте.

- …

Может, он очень занят из-за расширения отдела, о котором говорил вчера? Раз он сказал, что изменит направление, возможно, теперь есть много чего обсудить. С одной стороны, он гордился тем, что Хэсу наконец проявляет интерес к работе, но с другой - чувствовал сожаление. Ведь теперь не было того настойчивого взгляда, который всегда следовал за ним, когда тот работал, и исчезла музыка, которая громко звучала, словно заявляя о его присутствии рядом.

По привычке он согнул большой палец и потёр безымянный. Это прикосновение словно заменяло невидимого сейчас Хэсу и только тогда Урим смог тихо придавить поднимающееся чувство обиды.

Пока он возвращался на своё место и просматривал предложение, зазвонил телефон. Это было сообщение от Хэсу, с которым он не мог связаться весь день.

[Квон Хэсу: Немного задержусь]

[Квон Хэсу: Идёт сильный дождь, подождёшь в офисе?]

Похоже, обсуждений оказалось больше, чем он ожидал - рабочий день уже подходил к концу, а Хэсу всё ещё был занят.

[Позвони, когда закончишь. Я буду ждать на первом этаже, когда закончу работу.]

Он быстро отправил ответ, решив, что проводит команду и, закончив оставшиеся дела, спустится на первый этаж.

Это было уже час назад. Закончив все дела и спустившись в лаунж на первом этаже, Урим лишь постукивал по экрану телефона.

- Наверное, очень занят.

Он хотел предложить поужинать где-нибудь перед тем, как идти домой. Но Хэсу сильно задерживался, и теперь даже не было сообщений. Подперев подбородок, он смотрел в окно. Дождь усиливался. За особенно тёмным окном едва виднелись огни фар.

- …

Понаблюдав за хмурой погодой какое-то время, Урим перевёл взгляд на свои пальцы. Несмотря на дождь, он мог чувствовать себя так хорошо. Это было просто удивительно.

Он какое-то время теребил кольцо и глупо улыбался, как вдруг в вестибюле стало немного шумно. Затем появилась группа людей в деловых костюмах. По выправке и общей атмосфере они выглядели как охрана и помощники.

В этой компании не так уж много людей двигалось подобным образом. Урим высунулся и украдкой взглянул на группу в костюмах. Среди мужчин, окружавших одного человека, словно защищая, он увидел знакомое лицо Хэджуна.

Его одежда была слегка растрёпана, но он улыбался, глядя в телефон. Когда он улыбался, он был немного похож на Хэсу. Хотя расстояние было значительным, Урим не мог оторвать взгляда от Хэджуна. И вскоре их взгляды встретились.

- Эй, начальник отдела Чин!

Хэджун поднял руку с телефоном, показывая, что узнал его. Хотя случайные встречи в вестибюле были редки, Хэджун всегда приветствовал его. Урим поднялся с места и вежливо поклонился. Охранники последовали за Хэджуном, который уверенно подошёл.

- Поздравляю, начальник управления. Я слышал новости.

- А, спасибо. Теперь ты стал дядей.

Хэджун выглядел гораздо счастливее, чем обычно. Он воодушевлённо похлопал Урима по плечу и громко рассмеялся. Он всегда говорил, что брак - это всего лишь контракт, ничего особенного. Но теперь, казалось, он создавал настоящую семью.

- Я уже волнуюсь от мысли стать дядей.

- Ты лучше вместо Хэсу приходи, помогай иногда. А?

- …Ха-ха.

На слова, сопровождаемые лёгким толчком локтем, Урим так и не нашёлся с ответом. Наверное, потому что теперь он хорошо знал, почему нельзя показывать маленьких и слабых детей перед Хэсу. Если Хэджун позволяет себе говорить об этом при нём, значит, по отношению к самому Хэсу его настороженность была куда сильнее.

- Но что ты делаешь здесь после работы?

- Жду Хэсу. Похоже, у него ещё много дел осталось?

- Дел? Его отец вызвал, что ли?

Хэджун наклонил голову и потер подбородок, будто пытаясь вспомнить. На лице отразилось искреннее недоумение.

- А, я думал, он был с вами. Я просто жду, потому что не могу с ним связаться.

- Да брось ты. Чего ждать-то. Иди домой.

Он махнул рукой с явным равнодушием. Урим неловко улыбнулся. Обычный друг, пожалуй, не стал бы так долго ждать, но они ведь были не просто знакомыми. Хэджун, не дождавшись реакции, ещё какое-то время стоял, наклонив голову, а потом тихо пробормотал:

- Наверное, опять про свадьбу договариваются.

От этих слов он едва не рассмеялся. Теперь Квон Хэсу точно не станет этого делать. Потому что он решил больше не поддаваться обычной жизни, определённой другими. Доказательство этого было на его пальце, но, похоже, семья Хэсу совершенно не интересовалась этим. Урим согнул палец и потрогал безымянный. Теперь в нём не было одной лишь тревоги. Квон Хэсу всем сердцем тянулся к Чин Уриму - и этого было достаточно.

- Извините, начальник управления. Звонит ваша супруга.

В этот момент мужчина, похожий на секретаря, внезапно встал между ними.

- Торопит.

Урим с лёгкой улыбкой посмотрел на Хэджуна, принимающего телефон. Тот коротко поговорил, затем прикрыл нижнюю часть аппарата ладонью и подмигнул.

- Мне пора. Ты тоже не трать зря время, иди домой.

Хэджун выглядел счастливым. Как будто он наконец нашёл настоящее счастье. Как было бы хорошо, если бы Квон Хэсу тоже выглядел так в глазах других. Желание, однажды возникшее, бесконтрольно росло.

- Счастливого пути.

Урим молча наблюдал, как Хэджун в сопровождении охранников пересекает вестибюль. Они с Хэсу были родными братьями, но различались во многом. Черты лица - странно похожие, а вот телосложение и общее впечатление - совсем нет. Так же, как и прожитые ими жизни. Хэджун был сыном, который послушно шёл по заранее проложенному отцом пути. А Хэсу всегда оставался на обочине, не вписываясь в семейный круг, держась особняком.

Поскольку ему не доверяли, Хэсу не мог жить стабильной жизнью. Именно семья загнала Хэсу в угол, давила на него и остерегалась его. Но теперь рядом с ним был Чин Урим, и многое должно было измениться. Потому что он станет другом, возлюбленным и ещё одной семьёй для Хэсу. Кто-то, возможно, назовёт это самоуверенностью. Но разве у Чин Урима не было на это права?

Поскольку в здании было много сотрудников, работающих допоздна, звуки шагов в вестибюле не прекращались. Хотя он сидел один, это казалось гораздо лучше, чем оставаться в одиночестве в большом пустом доме. Решив проверить SNS спортсменов, Урим взял телефон. Как только он ввёл пароль и экран изменился, сзади внезапно протянулась рука. Прямая рука накрыла его руку, держащую телефон. Пальцы переплелись, и большая тень упала на Урима.

- Никто не приставал с глупостями?

Тихий голос сверху заставил уголки губ сами собой подняться.

- Кто знает.

Хэсу легко выхватил телефон и включил экран, будто проверяя, что именно он смотрел. Не отрывая взгляда от дисплея, он продолжил:

- Ответ какой-то уклончивый. Почему «кто знает»?

- Хэджуна встретил. Ничего раздражающего, просто поздоровались.

Урим, взяв сумку, поднялся с места. Похоже, Хэсу не нашёл ничего подозрительного на телефоне, так как сунул его в нагрудный карман своей рубашки. Затем он естественным образом взял сумку, которую нёс Урим.

- Почему он всегда ведёт себя так дружелюбно с тобой?

Хэсу говорил о собственном брате так, будто тот был посторонним. Он чётко очертил границу вокруг себя и Чин Урима, выталкивая за неё даже семью.

- Потому что я друг его младшего брата.

- Только поздоровались и всё? Он слишком многословен.

Он даже цокнул языком, явно выражая раздражение. Они молча пересекли тихий вестибюль. Хотя это была компания, он смутно подумал, что, поскольку уже поздно, можно быть менее осторожным. Они шли так близко, что их плечи соприкасались при каждом шаге.

- Он, кстати, решил, что тебя опять вызывали и снова пошли разговоры о свадьбе.

- Надо было это показать.

Усмехнувшись, Хэсу легко взял левую руку Урима и поднял её. Затем крепко переплел пальцы. Ощущение кольца на безымянном пальце было довольно непривычным.

По привычке осмотревшись, Урим направился к запасному выходу, который был ближе, чем лифт.

- Может, и стоило.

- В следующий раз скажу, что женился на тебе.

Это были очень приятные сладкие слова. Когда они вошли в пространство, где были одни, Хэсу, как само собой разумеющееся, поцеловал их сомкнутые руки. Мягкая кожа смялась на его тыльной стороне ладони. Они были в разлуке всего несколько часов, но как же он скучал по этому ощущению.

К счастью, запасной выход был довольно тёмным. Так он не выдал бы своё покрасневшее лицо. Хотя Квон Хэсу, наверное, уже заметил, что ладони вспотели.

* * *

Дни у них проходили на удивление спокойно. По выходным они, как самые обычные влюблённые, ужинали в тихих местах, а там, где было меньше людей, украдкой держались за руки и незаметно обнимались. За всё время прошлых отношений Урим сходил на бесчисленное количество свиданий, но ни одно из них по-настоящему не запомнилось. А вот время, проведённое с Хэсу, отпечаталось в голове целиком - без пробелов.

Даже в автомобильном кинотеатре, куда он так давно хотел поехать с Хэсу, фильм толком посмотреть не получилось. Всё внимание без остатка утекало в переплетённые пальцы. Напряжение наверняка передавалось и через соприкасающуюся кожу - иначе с чего бы до самого финала на губах Квон Хэсу держалась лёгкая улыбка.

До сих пор выходные означали либо выезд на работу, либо проведение времени в доме Хэсу. Более того, если Хэсу выглядел уставшим, приходилось тихо отступать в сторону. Существенной разницы с обычными днями не было. Но теперь, вместе с изменившимися отношениями, изменилось и многое другое. Теперь выходные для Урима были днями, когда он мог полностью завладеть временем Квон Хэсу.

- Время совсем не идёт…

Урим то и дело проверял часы. Хотя дел было много, он лишь думал о том, как бы поскорее уйти с работы. Завтра они планировали поехать в путешествие за город. Учитывая, что Хэсу не любит многолюдные места и любит плавать, он забронировал частный дом с бассейном. Идеально, чтобы провести весь день вдвоём. Хотя они часто путешествовали, это было впервые с тех пор, как они стали возлюбленными, поэтому он чувствовал волнение.

Прислонившись к спинке стула и потягиваясь, он повернул голову. В конце взгляда был кабинет директора через коридор. Хэсу покинул своё место, как только пришёл на работу. Судя по всему, и сегодня он был по-настоящему занят: сообщения приходили редко, но сразу по несколько, с интервалом в часы.

[Квон Хэсу: Они так много болтают, что уши болят]

[Квон Хэсу: Не понимаю, почему они так громко говорят]

[Квон Хэсу: По-моему, самое время сказать, что ты по мне соскучился.]

[Квон Хэсу: Если соскучился - пришли фото]

[Квон Хэсу: Даже если не соскучился - всё равно пришли]

Если уж говорить о тоске, разве не он должен был первым прислать свою фотографию? Логики в этом не было, но Урим всё равно с неловким выражением сделал селфи и отправил. А потом, будто опомнившись, добавил: «Ты тоже пришли, если скучаешь». Это было уже около часа назад. Хэсу ограничился шутливым ответом - и после этого больше не писал.

Урим провёл пальцем по потемневшему экрану, проглатывая разочарование. «Он ведь не потому не присылает фото, что не скучает».

Он с усилием отвёл взгляд от телефона и сосредоточился на экране ноутбука. Как только он начал погружаться в работу, телефон тихо завибрировал. На экране высветилось имя Хэсу. Глаза Урима тут же загорелись, и он сразу открыл сообщение. Там не было ни слова — только одна фотография. Но она обрадовала его сильнее любых сообщений.

- …Всё равно красивый.

На фото Хэсу, наклонив голову набок, бесстрастно смотрел в объектив. В кадр попали и проходящий за спинкой дивана человек, и разбросанные на столе документы. Снимок выглядел так, будто его сделали исключительно ради самого факта - без попытки позировать или что-то продумывать. И всё же, как всегда, лицо Хэсу будто светилось.

Урим не давал экрану погаснуть - снова и снова касался его, словно пальцами обводя черты лица Хэсу.

Кажется, от этого хочется увидеть его ещё больше. Однажды вырвавшееся чувство никак не удавалось скрыть, как бы он ни старался. Урим сам не заметил, как тихо прикоснулся губами к экрану с лицом Хэсу. В тот миг, когда вместо тёплого тела по губам разлилось твёрдое ощущение, он вздрогнул и поднял голову. Он поспешно огляделся, но, к счастью, никто не смотрел в его сторону.

- …

Так и до ошибки недалеко. Что же делать, если он так теряет голову, хотя не впервые в отношениях. Легонько покачав головой, Урим перевернул телефон и снова взялся за мышь.

Чтобы провести вечер наедине с Хэсу, нужно было быстрее закончить работу. Возможно, из-за того, что он сосредоточился, стало немного жарко, и Урим поднялся с места. Пока он наливал кофе со льдом, в комнату отдыха вошли двое сотрудников. Они, зевая, заметили Урима и смущённо опустили руки, прикрывавшие рот.

- Кофе будете?

- Да-да.

- Если хотите чего-то холодного, возьмите это. Руководитель Чха, вам тоже?

- Ой, спасибо.

Взгляд руководителя, взявшего бумажный стаканчик, наполненный кофе и льдом, упал на руку Урима. Он заметил кольцо на левой руке.

- О? Начальник отдела, что за кольцо? Неужели девушка появилась?

- Ах.

Урим вздрогнул от неожиданности. Он носил кольцо уже несколько дней, но так получилось, что при коллегах оно до сих пор не бросалось в глаза. С неловкой улыбкой он взял новый бумажный стакан и ответил:

- Ну… да.

Если подумать, это была не девушка, но, признав, что у него есть возлюбленный, он почему-то почувствовал неловкость. Казалось, уши покраснели, и он невольно потрогал мочки.

Дзынь - в бумажный стакан, доверху набитый льдом, плеснули крепкий кофе. Обжигающе горячая струя тут же остыла, став тёплой.

- Правда? С каких пор?

Поток внимания был неловким, но он также чувствовал гордость от того, что другие заметили существование кольца, подаренного Хэсу.

- Недавно.

- Значит, теперь ты единственный холостяк в первом отделе?

- Ах, начальник отдела, я чувствую себя преданным… Говорили, что вы не интересуетесь!

На шутливые разговоры Урим лишь смущённо улыбался.

- А ваша девушка младше? Старше?

- Одного возраста.

Вопросы продолжались, пока они, наконец, не взяли по чашке кофе и не вышли из комнаты отдыха. Они, конечно, не знали, что, отвечая, Урим держит в голове образ директора Квона. Украдкой повернув голову, он увидел коридор, ведущий в кабинет директора. Теперь одно лишь напоминание о Хэсу заставляло сердце биться чаще.

- Поговорим позже.

Урим, войдя туда, где сидели члены команды, понизил голос. Пока он шёл к своему месту во главе стола, сзади донёсся тихий шёпот руководителя Чха:

- Видишь, я же говорил, что это слухи.

Урим точно знал, о каких слухах они говорили. Это был скандал, начавшийся с уст ныне отсутствующего менеджера Чхона. Но теперь, когда распространится слух о том, что у него есть девушка, эти слухи утихнут. Тогда и Хэсу реже будут впутывать в это.

- Уф.

Хотя он и беспокоился о внезапно исчезнувшем менеджере Чхоне, честно говоря, облегчение было сильнее. Больше не придётся отталкивать Хэсу, опасаясь, что ему станет больно. Казалось, всё наконец-то идёт гладко. Урим сделал глоток холодного кофе и спрятал приподнявшиеся уголки губ.

Он как раз собирался снова сосредоточиться на работе, когда в офисе внезапно поднялся шум. Естественно, суета дошла и до Урима. Но, возможно, потому что менеджера Чхона не было, или из-за уверенности, что это не слухи о Хэсу, он больше не обращал на это такого внимания, как раньше.

- Так мы тоже идём?

- Может, пригласительные дадут?

Один из шепчущихся сотрудников поднял руку.

- Начальник отдела! Нас тоже пригласят?

От неожиданного вопроса Урим не сразу оторвал взгляд от ноутбука и лишь затем посмотрел поверх перегородки. Все сотрудники уставились на него, ожидая ответа. Вопрос был настолько внезапным, что он невольно наклонил голову.

- Куда пригласят?

- На свадьбу директора!

Эти слова были настолько неожиданными, что потребовалось время, чтобы понять их. Урим, тупо моргая, медленно переспросил:

- …Свадьба? О каком директоре вы говорите?

Он был уверен, что это не Хэсу. Поэтому на лице даже оставалась тень улыбки.

- Директор Квон! Только что вышла новость о помолвке. Можете не скрывать!

- Просто интересно, позовут ли нас.

Урим не понимал ни слова из того, что они говорили. Человек, которого они называли директором Квоном, - это ведь точно Хэсу. Тогда откуда взялись помолвка и свадьба? Почему эти слова вообще стоят рядом с его именем.

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)

Мой прекрасный маньяк

2026-01-12T20:16:23.444Z

Больше переводов в ТГ канале - Short_Story

Том 3. Глава 13.3

Вернувшись в комнату, Габриэль долго стоял у окна, глядя наружу. Дождь, барабанивший по стеклу, постепенно стихал и вот-вот должен был прекратиться. Но круги на воде, расходившиеся в его душе, не желали утихать.

«Правильно ли я поступил?»

Габриэль снова и снова задавал себе этот вопрос. Был ли правильным его выбор - солгать Клаусу? Удалось ли убедить его своими словами? Чувство вины и тревога, словно комья снега, катились и нарастали в его сердце.

Ничто не мучило Габриэля так, как ложь. Его давно тошнило от того, что другие обманывают его, но когда он сам обманывал кого-то, изнутри поднималась тупая, липкая тошнота.

Дело было не в какой-то особенно высокой нравственности. Просто ему было страшно. Страшно, что, обманывая даже себя, он постепенно привыкает к собственной порочности. Страшно, что его отец прошёл этим путём и пал, и теперь он, сын, следует по тем же стопам.

Он не хотел так жить. Хотел жить достойно и честно с любым человеком. Но само его существование, казалось, всё глубже увязало в фальши. Чем больше появлялось близких людей, чем больше было того, что хотелось защитить, чем сильнее тянуло к кому-то - тем хуже становилось.

В пепельнице на подоконнике уже выросла целая горка окурков. Но Габриэль снова закурил. Сердце почему-то продолжало биться учащённо, бросало в жар. Голова пульсировала, желудок тянуло тупой болью.

За этим холмом сигаретного пепла густел туман. Из сада, где дождь уже прекратился, тянуло влажным, холодным ветром. Ветер, смешанный с тяжёлым запахом разлагающейся листвы и резким запахом дождевой воды.

Постояв ещё немного у окна, Габриэль развернулся и направился к двери. На нём были лишь рубашка и брюки, но подышать воздухом в таком виде казалось неплохой идеей. Всё равно, даже если лечь в кровать, сон вряд ли придёт.

Пока он не вышел в сад, ему не встретился никто. Дорожки были тёмными и тихими. Луна, показавшаяся между тучами, разливала слабый свет. Пожелтевшая трава и почерневшие, гниющие листья у ног отливали тусклым серебром.

Прогулка была спокойной. Даже по мере углубления в сад не попадалось ни колючих кустов, ни ветвей, преграждавших путь. Всё потому, что Клаус велел убрать всё, что могло помешать.

Осознав это, Габриэль не смог сделать ни шагу дальше. Он замер, как вкопанный, среди густых старых деревьев.

Клаус всегда был впереди. Спиной к нему, лицом к тому, что вставало на пути. Так было и перед лицом смертельной угрозы, и в таких вот мелочах. Когда Габриэль смотрел на его широкую спину, его накрывали сразу два чувства. Облегчение и тревога.

Как долго он будет там стоять?

Дело было не только в беспокойстве за его безопасность. Где-то внутри прятался и мелочный, постыдный эгоизм. Как долго Клаус будет защищать его и переживать за него? До конца испытательного срока? Пока их связывают отношения начальника и подчинённого?

До того момента, пока все тайны Габриэля не будут раскрыты?

Холодная капля упала на переносицу. Капля была такой маленькой, что сначала показалось, будто это лишь показалось. Но затем капли начали падать и на лоб, и на щёки, и на плечи, постепенно увлажняя одежду. И всё же Габриэль не мог сдвинуться с места. Он не мог пойти вперёд и не мог повернуть назад.

Что, если спина человека, стоящего впереди, просто отдалится и исчезнет навсегда? Сможет ли он это выдержать?

Отец, крёстный, друг - все они предали его, но Клаусу Габриэль верил. Хотел верить. Потому что тот, даже говоря нелепые вещи, своими действиями показывал заботу.

А если всё это было лишь искусной ложью? Или даже если не ложью, но перестанет ему принадлежать... Во что тогда ему ещё можно будет верить?

В деньги?

Губы сами собой искривились в горькой усмешке. До встречи с Клаусом он ведь именно так и жил. Бесчувственно, заглушая боль реальности, терпя вынося одинаковые дни один за другим.

Изменил всё именно Клаус. Но сможет ли он теперь так же легко вернуться к прошлому? В этом он больше не был уверен. Он чувствовал себя сломанной шестерёнкой.

Габриэль тупо смотрел под ноги, в размокшую землю. На ресницах повисли капли, и теперь даже зрение стало затуманенным. Взгляд упал на запачканные грязью ботинки, и в этот момент...

- Ты же говорил, что не любишь дождь. А под дождём стоять, значит, нравится.

За его спиной возникла тень, и вместе с ней - безмятежный голос. Габриэль на мгновение застыл, затем медленно, нерешительно обернулся. Там стоял Клаус - в таком же, как и у него, простом облачении из рубашки и брюк. И так же, как он, принимая на себя учащающиеся струи дождя. Габриэль не смог скрыть растерянности:

- Начальник, что вы… здесь…

- Я тоже люблю постоять под дождём.

На его лице читалось лишь бесстрастное, нагловатое признание факта. Засунув руки в карманы, Клаус прислонился спиной к ближайшему дереву. Капли, намочившие пряди, стекали по переносице.

- Если дождя нет, море становится до ужаса скучным. Я привык выскакивать наружу при каждом шторме. Теперь и на суше, если не намокну, мне как-то не по себе.

Ложь. Будь это правдой, он пришёл бы домой уже промокшим до нитки. Он вышел на улицу ещё до того, как дождь прекратился в первый раз - и раньше него. До такой простой мысли Габриэль и сам мог дойти. Он опустил голову и прикусил губу. И в этот момент в лунном свете мелькнула рука Клауса, выскользнувшая из кармана.

Впервые Габриэль видел его руку без перчатки. Он всегда думал, что прожилки, поднимающиеся по его запястью, - это просто выпуклые вены. Потом предположил, что это татуировка.

Но на его тыльной стороне ладони не было ни того, ни другого. Как ни трудно было поверить, это могли быть только шрамы. Грубые, бугристые, толстые, тёмно-багровые. Они были настолько резкими и отчётливыми, словно кто-то обмакнул кисть в густую краску и одним движением провёл ею по живой плоти.

Это явно был не обычный шрам от травмы. Даже Габриэль, видевший тысячи шрамов, никогда не встречал ничего подобного. Когда он осознал, что смотрит слишком долго, Клаус протянул руку вперёд.

- Особенность регенерации тканей. Когда рана заживает, всегда получается так.

Шрамы, похожие на следы от звериных клыков: один на правой руке, два на левой. И, в сравнении с ними, гораздо более тонкий, но не менее отчётливый горизонтальный шрам, опоясывавший, словно кольцо, первую фалангу мизинца левой руки. В отличие от остальных, он выглядел так, будто его чисто, одним движением, прорезал острый клинок.

Как же появились эти раны? Габриэль не мог задать этот вопрос вслух, он только смотрел на его руку. Клаус пошевелил пальцами.

- Зачем пугать людей дважды. Им и так хватает моего лица.

В его голосе не было и капли серьёзности. Он даже хвастаясь ткнул себя пальцем в щёку. В душе Габриэля закипала буря чувств.

Зачем он пришёл сюда, в самую глубь сада, в таком неподобающем виде, без перчаток, под дождь? Потому что побеспокоился о нём и выбежал вслед? Или чтобы создать такое впечатление?

Что-то тёплое застряло у него в горле. С трудом проглотив это, он опустил голову и увидел брызги грязи на его брюках. Таких пятен не было бы, если бы он вышел на неспешную прогулку.

Чаша терпения Габриэля переполнилась. Моменты, когда ему хотелось накричать на этого человека или схватить его за щёки и встряхнуть, и моменты, когда он благодарил его и улыбался - всё это бессистемно перемешалось в голове. Время, проведённое с ним, вдруг разрослось и обрушилось на Габриэля, словно лавина.

Кончик носа жгло так, что стало больно. Слёзы навернулись на глаза. Габриэль крепко зажмурился, потом открыл глаза. Капли дождя снова и снова собирались на ресницах, а затем стекали по щекам.

- Вы знаете, начальник, что вы невыносимо раздражаете?

Нет. Он не это хотел сказать. Но будто прорвало плотину, и яростные слова хлынули из него, обрушиваясь на Клауса.

- Почему вы вот так спокойно показываете это мне? Я для вас кто вообще? А если я возьму и разболтаю всем подряд? Вы же всегда это скрывали. Ни разу не снимали перчатки. Ни за едой, ни перед сном. Никогда. А теперь вдруг… начинаете говорить о своём лице, стоите под дождём среди ночи, ещё и специально промокаете…

Клаус молчал и только слушал. Габриэль почувствовал, как горячий ком поднимается к самому горлу.

- Разве не странно, стоять вот так, как дураки, под дождём? Вот в этом лесу? Вы могли бы просто оставить меня в покое или затащить внутрь. Но вместо этого, даже не надев пальто, почему вы просто продолжаете здесь стоять? С чего вы взяли, что я буду здесь так долго, и почему говорите только какую-то бессмыслицу?

- ......

- Лучше бы вы вообще не приходили! Вот, я уже весь на нервах, а у меня нет никаких древних артефактов, как у Пабло, и я не умею так заразительно смеяться, как Лайл, и я не солдат, как Сьюзен! Так почему вы продолжаете приходить ко мне? Берёте меня в свою карету, пускаете ночевать в свой дом, а теперь вот пришли сюда! Я устал на вас смотреть, начальник. Я хочу побыть один. Вы знаете? Из-за вас мне слишком тяжело. Я устал. Просто устал...

В этот миг перед глазами потемнело, а к его губам прикоснулось что-то тёплое и влажное. Габриэль застыл. Мысли, голос, даже дыхание будто выключились. Клаус почти сразу отстранился и криво улыбнулся.

- Моё возмездие.

- ......

- Хочешь ещё постоять под дождём? Я не против.

Сознание помутнело. Даже холод, пробиравшийся под промокшую рубашку, казалось, мгновенно испарился. Лишь одна мысль всецело владела Габриэлем. Не отпускать его. Не заканчивать этот момент. Пусть это продолжается.

Габриэль вцепился в его мокрую рубашку. Приподнявшись на носки, он снова прижал свои губы к губам Клауса. Веки, кончик носа, горло - всё горело. Но ничто не жгло так, как губы.

Габриэль крепко зажмурился. В совершенной темноте прошло несколько секунд. И всё это время он не чувствовал от Клауса никакого движения. Словно целовал статую.

Когда это осознание медленно дошло до него, разгорячённая, готовая взорваться голова стала стремительно остывать. Сила ушла даже из пальцев, впившихся, словно когти. Габриэль пошатнулся и отступил. Он и сам не понимал своего поступка.

То, что Клаус его поцеловал, было, должно быть, всего лишь попыткой сгладить неловкость, которую допустил он сам. Раз уж он сам однажды насильно его поцеловал, то теперь это было возмездием, способом поставить точку. Но он, Габриэль, окончательно всё испортил.

Возможно, даже их отношения.

- Это, то есть...

Его собственный голос прозвучал глухо в совершенно опустевшей голове. Габриэль никак не мог понять, почему он это сделал. Почему? Разве он не считал Клауса всего лишь начальником? Он, конечно, симпатизировал ему и полагался на него, но никаких других чувств быть не могло.

- То есть, это было...

Габриэль с трудом выловил в памяти хоть какую-то правдоподобную причину. Это было похоже на попытку наскрести пыль в совершенно пустой комнате.

- На спиритическом сеансе, на балконе, вы же сказали мне потренироваться. Что у меня плохо получается.

- ......

- Так что, просто... я хотел потренироваться...

Кончики пальцев, сжатых в кулаки, впились в ладони. Хоть так он пытался уменьшить свой объём. Хотел сжаться в комочек и исчезнуть с этого места.

Холодные капли дождя падали на него, словно с упрёком. Габриэль подавил желание броситься прочь и с трудом заставил себя встретиться с Клаусом взглядом. Его лицо, лишённое всякого выражения, застыло, словно высеченное из камня. Было очевидно, что он сдерживает ярость, готовую взорваться.

Габриэль совершенно не мог представить, в чём выразится его гнев. И от этого было ещё страшнее. Будет ли он его ругать? Схватит за грудки и отшвырнет? Или, раз уж остались невыясненные вопросы, заставит себя улыбнуться и сдержаться?

Что бы ни случилось, это был результат, который он должен был принять. Но реакция Клауса не была ни одной из этих.

- Потренироваться. Значит, это была всего лишь тренировка.

С бесстрастным лицом он глухим голосом повторил эти слова. Усилившийся дождь стекал по его лицу. Габриэль дрожащим взглядом уставился на Клауса. Его тёмные, прежде спокойные, глаза метались и полыхали. Словно всё его самообладание было спалено дотла.

Клаус сделал шаг в сторону Габриэля. Лунный свет, лившийся с небес, был перекрыт его спиной. Казалось, весь мир погрузился во тьму.

- Да, я действительно так сказал. - проскрежетал он, стиснув зубы.

- Но если тренируешься, Габриэль, то нужно делать это правильно.

Ему не дали времени обдумать смысл этих слов. Тёплое дыхание, расплывшееся туманом, ещё не успело рассеяться, как Клаус схватил Габриэля за ворот и притянул к себе.

Их губы, охлаждённые дождём, встретились. Горячий язык проник между ними, прокладывая себе путь.

Габриэль широко открыл глаза. Холодные капли дождя скатились по его шее, запрокинутой назад. Тело постепенно остывало, но лишь точки соприкосновения с Клаусом нереально отличались по температуре. И пока он это осознавал, его рот продолжали яростно исследовать.

Габриэль не мог понять внезапных действий Клауса. Разве тот не был на него зол? Ему следовало оттолкнуть его. И спросить. Зачем он целует его, будучи в гневе?

Но, вопреки мыслям, тело постепенно слабело. И хотя должно было становиться страшнее, странным образом он чувствовал странное удовлетворение. Оно напоминало то чувство, когда впервые удаётся удержаться на воде, не идя ко дну.

Как в бурном потоке, беспорядочно размахивая руками и ногами, Габриэль с трудом следовал за грубыми движениями. Не зная, как надо. На самом деле, он даже не знал, правильно ли реагирует. Но не хотел отпускать Клауса.

Откуда-то донёсся солоноватый запах. Смешавшись с густым, влажным ароматом воды, он наконец вызвал в воображении место, где Габриэль никогда не бывал. Море. Не тихое и ровное, а взбесившееся, с валами, опрокидывающими суда, с чудовищами, поднимающимися из глубин. Он тонул в нём и испытывал такое блаженство, что мысль утонуть здесь, не вынырнув, казалась почти желанной.

Его язык будто взворошил самые глубины, туда, куда никто и никогда не имел права вторгаться. Поднялись невидимые волны. Дождевая вода затекала между ресниц, но никто из них не закрыл глаз. На мгновение губы разомкнулись, и Габриэль с трудом вобрал в себя воздух. И тут же губы снова накрыли его. Мягкая поверхность сминалась, вторжение продолжалось. Движения были яростными, как обрушивающийся шторм.

От нехватки воздуха голова кружилась, а сердце трепетало. Габриэль, чьи веки дрожали, в конце концов закрыл глаза. Примерно в тот момент движения Клауса замедлились.

Рука, сжимавшая ворот, схватила его за плечо, затем скользнула к пояснице. Другая рука обхватила его затылок. Их тела плотно прижались друг к другу, и язык, словно упиваясь, стал неторопливо скользить. Грубый аромат соли и ветра теперь стал гуще и тяжелее. Вниз, ещё ниже, словно хватая за лодыжку и стаскивая в пучину.

Габриэль почувствовал незнакомое, щекочущее кожу тепло. Ему захотелось сбросить что-то вроде ржавых доспехов и принять это тепло таким, как есть. Чтобы каждая крупинка, текущая по венам, пропиталась солёным запахом. Чтобы уютная, непроницаемая для света тьма поглотила его целиком.

Именно тогда он почувствовал боль, словно ему вонзили шило в живот.

- ...Ах.

Габриэль открыл закрытые глаза. От неожиданности губы разомкнулись. Клаус попытался снова накрыть их поцелуем, но Габриэль резко отвернулся и с силой оттолкнул его в грудь. Руки, которые ещё мгновение назад сжимали его, отпрянули с поразительной лёгкостью, словно их хозяин оцепенел от неожиданности и растерянности, не в силах сразу отреагировать.

Опустив голову, он увидел под ногами размокшую землю. Сбившееся дыхание превратилось в белый пар, рассеивающийся в воздухе. Габриэль почувствовал головокружение.

Он едва не укусил язык Клауса, не разодрал его губы в кровь. Если бы этот поцелуй длился дольше, так бы и случилось.

В такой тесной близости было невозможно скрыть боль. Их переплетённые тела стали практически единым целым, и любая, малейшая судорога одного неизбежно ощущалась другим.

В лесу, где солёный запах смешался с землёй, был слышен лишь шум дождя. Холодные струи падали, словно решётка, разделяя двоих.

Габриэль попытался усилием воли выровнять дыхание. Но эта попытка оказалась тщетной. Боль нарастала, затачиваясь остро, будто дезинфицирующее средство, льющееся на открытую рану.

Габриэль изо всех сил старался не согнуться пополам. Стоя прямо и терпя боль, он почувствовал, как забытый до этого холод поднимается от кончиков пальцев. Будто ледяное лезвие пронзило ему живот.

Больше он не мог терпеть. Даже просто стоять на месте стало невозможно. Лицо мгновенно побледнело, и из горла вырвался сдавленный голос:

- Мне нужно... вернуться.

Он не смел поднять глаз на Клауса. У него не осталось сил произнести ни слова больше.

Пошатываясь, Габриэль отступил, затем, собрав последние силы, побежал по размокшей дороге к особняку. С каждым шагом боль в животе усиливалась, заставляя его стискивать зубы.

Из-под его ног хлюпало, разбрызгивая мутную воду. Помехой была только она. Ничто больше не преграждало ему путь. Точно так же, как и когда он зашёл на аллею.

И никаких признаков того, что его преследуют, тоже не было.

Габриэль в изнеможении вернулся в свою комнату. Внутри царил ледяной холод. Виной тому было оставленное наполовину открытым окно.

Габриэль плотно закрыл и запер ставни и само окно. Задернул тяжёлые шторы. Вода с рукавов рубашки капала, оставляя тёмные пятна. Но холод всё не отпускал.

Окоченевшие пальцы несколько раз роняли спичку, не в силах зажечь огонь. Когда наконец удалось разжечь камин, Габриэль сел перед ним и закрыл лицо руками. Его сознание было полно отчаяния.

Он правильно сделал, что не спросил у Клауса причину. Даже если бы он что-то узнал, ничего бы не изменилось. Каким бы человеком ни был Клаус, факт, что у него такое тело, остался бы неизменным. Лучше уж ничего не знать, оставить всё непонятым и сбежать подальше.

Это был единственный способ Габриэля выживать в кризисах. Оставаться в одиночестве, прятаться и терпеть. Этот порядок действий, въевшийся в него, как инстинкт, позволял ему до сих пор оставаться в безопасности.

Боль усиливалась без всяких предвестников. Начавшись в животе, она распространилась по всему телу, терзая его с головы до пят. Каждый сустав словно дергали за ниточки.

Габриэль сжался в комок. С его промокшего тела капала вода. Руки дрожали, зубы стучали. Но Габриэль даже не мог переодеться в сухое - кожа болела от малейшего прикосновения.

Зажав сигарету в зубах и часто дыша, он ждал. Надеясь, что эта боль, хуже любого проклятия, наконец прекратится.

Поднимавшийся дым затуманил его взор. Он никогда ещё так сильно не ненавидел собственное тело.

Нет, на самом деле он ненавидел его уже очень давно. Болезнь - не преступление, а боль - не позор, но от этого она не становилась любимой. Её можно было лишь терпеть.

Почему он родился омегой у отца-омеги? Если бы он с самого начала родился бетой, то не стал бы подопытным. Как же было бы хорошо жить здоровой, обычной жизнью, без этой боли, что вторгалась в тело снова и снова. Без необходимости кого-то обманывать, без постоянной тревоги.

Эти вопросы всегда глубоко раздирали его изнутри. Для Габриэля размышления были сродни самоистязанию. В них не было смысла, только боль и зависимость. Именно поэтому он сознательно старался не углубляться в мысли. Вместо этого он смотрел лишь на то, что перед глазами, и действовал.

Но в дождливую ночь, в тёмной комнате, где единственный свет исходил от камина, и он один ощущал холод, было трудно избежать таких мыслей. Особенно когда действие лекарств ослабевало, и боль в животе начинала яростно биться, как в агонии.

Жар поднимался, тело горело. Кошка кружила вокруг Габриэля, беспокойно мяукая. Но у него не было сил даже повернуть голову.

Внезапно нахлынувшая острая боль медленно утихала. Словно сожалея, что не смогла полностью подчинить себе эту плоть, она проскользила по всему телу и неспешно отступила.

Габриэль сидел у огня, пока одежда полностью не высохла, затем перешёл и лёг на кровать. Ему чудился слабый шум дождя, но было непонятно, игра ли это воображения или дождь действительно шёл. Ставни и шторы скрывали окно, и ничего не было видно.

Да и что изменилось бы, если бы он увидел? Стало бы только холоднее.

Боль ушла, но сон не приходил. Тупо уставившись в потолок, Габриэль вспомнил засохший ландыш на своём домашнем подоконнике.

Когда он перед переездом в особняк Клауса ненадолго заскочил домой, он дотронулся до того цветка, и его кончик рассыпался, так что прикасаться снова он уже не мог. Наверное, он до сих пор торчит на подоконнике в своём уродливом виде.

Всё же надо было взять его с собой. Глядя на него, он обычно быстро засыпал.

* * *

Габриэль проснулся, ощущая слабый жар в теле. Снаружи кто-то стучал в дверь. По голосу было ясно, что это не Клаус. Габриэль прочистил горло и коротко откликнулся:

- Да.

- Господин Валентин, вам следует поторопиться. Хозяин выехал раньше и оставил для вас письмо.

Габриэль взглянул на часы. Было семь. По сравнению с обычным временем, он проспал на целый час дольше.

«Не может быть».

Даже если вчера он рухнул и провалился в сон, он не мог проспать так долго. Он всегда просыпался на рассвете, во сколько бы ни ложился, и этот режим сбился лишь однажды на второй день работы в Теневой гвардии. Но тогда его всё же разбудила кошка.

Габриэль посмотрел в сторону. Кошка, свернувшись калачиком, лишь лениво моргнула, глядя на него, словно говоря: «Какое это имеет ко мне отношение?».

- Господин Валентин?

За дверью Джозен снова спросил, поторапливая. Габриэль потер лицо и ответил:

- Да, сейчас выйду.

Поспешно натягивая одежду, Габриэль поймал себя на мысли, что происходящее выглядит странно. То, что Клаус уехал рано и один, ещё можно было объяснить неловкостью после вчерашнего. Но то, что он вызвал и его, означало другое. Не случилось ли чего-то?

Дурное предчувствие и спешка навалились разом, и Габриэль несколько раз промахнулся, пытаясь одеться. Накинув пальто и открыв дверь, он увидел, что Джозен протягивает запечатанный сургучом конверт. Принимая его, Габриэль спросил:

- Когда уехал лорд Лафендель?

- Час назад. Карета уже ждёт, поторопитесь.

Габриэль ускорил шаг. Едва он успел вскочить в карету, как она тронулась с довольно высокой скоростью. Придерживаясь за сиденье, чтобы не упасть вперёд, Габриэль вскрыл конверт.

Внутри аккуратным, сдержанным почерком были написаны всего два предложения. Но даже этого было достаточно, чтобы кровь Габриэля застыла в жилах.

«Харви Уэст мёртв. Проведи ему вскрытие».

Продолжение следует...

2200700439272666

Переводчику на кофе) (Т-Банк)