СНО факультета политологии СПбГУ

Роберт Даль: главный интерпретатор демократии

2025-11-05T12:41:05.232Z

Роберт Даль, потомок норвежских переселенцев, родился в небольшом городке Скагвей, штат Аляска, в 1915г. В юности будущий теоретик подрабатывал разнорабочим на железной дороге, однако потом решил обратиться к научной сфере и успешно окончил Университет Вашингтона, а диссертацию защитил уже в Йеле (1940г.). Известно, что Даль недолгое время состоял членом весьма популярной в ту пору Американской Социалистической партии. Это, однако, не помешало ему работать в правительстве Округа Колумбия: суровые маккартистские времена были ещё впереди. Имея степень доктора философии, Даль отправился добровольцем на западный фронт Второй мировой войны, где командовал разведывательным взводом. По возвращении Даль продолжил работу в Йельском университете, в котором находился до самой отставки в 1986г.

Роберт Даль является автором весьма заметной в мировой политической науке книги – «Полиархия» (1971г.). Этот термин был использован Далем для уточнения демократического устройства государства, которое сочетало бы в себе либерализацию (Даль использует термин публичное оспаривание) и открытость (общественное участие). Полиархию можно понимать как своего рода демократический суперсинтез. Изначальную ситуацию, с которой начинается движение к полиархии, Даль называет закрытой гегемонией, что можно понимать как неконкурентный авторитарный режим.

Движение от закрытой гегемонии по шкале ординат, обозначенной как либерализация, приводит к появлению конкурентной олигархии. Ей присуще церемониальное участие граждан в выборах при фактической невозможности влиять на политические решения и наличие электоральной конкуренции между группами элит. Режим же не предполагает высокой степени вовлечённости граждан в политический процесс. Эта модель по сути является описанием «минималистской демократии» Йозефа Шумпетера, который понимал демократию как состязание элит. Таким образом, при наличии относительной конкуренции степень участия граждан в политике остаётся низкой.

Движение же от закрытой гегемонии по шкале абсцисс, то есть по пути расширения открытости, приводит к эволюции закрытой гегемонии к открытой гегемонии. В рамках открытой гегемонии граждане получают право участвовать в выборах и управлении, присутствует невысокая электоральная конкуренция между группами, а режим не предполагает серьёзных ограничений на публичное пространство. Открытая гегемония – система с небольшой конкуренцией и широким участием населения. Сочетание же либерализации и открытости приводит к созданию полиархии – политического режима, признаваемого Далем наиболее идеальной формой человеческого общежития.

На основании этого Даль выделяет возможные пути к полиархии;

1. Либерализация режима предшествует его открытости. Закрытая гегемония расширяет возможности публичного оспаривания и, таким образом, трансформируется в конкурентную олигархию. Затем конкурентная олигархия трансформируется в полиархию посредством увеличения открытости режима. Этим путём пошли Великобритания и Швеция;

2. Открытость режима предшествует либерализации. Закрытая гегемония становится открытой. Затем открытая гегемония трансформируется в полиархию посредством расширения возможностей для публичного оспаривания политики. Этим путём пошёл Второй Рейх на пути к Веймарской Республике;

3. Движение напрямик: закрытая гегемония внезапно трансформируется в полиархию в результате неожиданного предоставления всеобщего права голоса и права на публичное оспаривание. Такой сценарий был присущ Франции в 1789-1792гг.

Согласно Далю, «ключевая характеристика демократии — это непрерывная способность правительства реагировать на предпочтения своих граждан, которые в политическом отношении рассматриваются как равные». Даль формулирует три основные условия полиархии:

«Граждане должны иметь возможность:

1. Формулировать свои предпочтения;

2. Выражать свои предпочтения согражданам и правительству посредством индивидуальных и коллективных действий;

3. Иметь равное отношение к своим предпочтениям со стороны правительства, т.е. отношение, исключающее дискриминацию на почве содержания или источника этих предпочтений».

Даль понимают полиархию утилитарно: как систему, которая приводит к выражению наибольшего числа мнений и удовлетворению наибольшего числа желаний. Иными словами, это система, выгодная наибольшему количеству людей: «Когда гегемонии и конкурентные олигархии начинают трансформироваться в полиархии, они увеличивают объем полномочий граждан для эффективного участия и оспаривания политики, а вместе с тем — и количество индивидов, групп, интересов, чьи предпочтения должны затрагивать процесс формирования политики». Режимы закрытой гегемонии Даль признаёт неэффективными: «Все мнимые достижения однопартийных режимов опровергаются фактами».

Обращаясь к сравнительному историческому анализу, Даль предлагает интересные сценарии, по которым реализуется путь к полиархии:

С точки зрения автора наиболее перспективным сценарием является эволюционный путь, так как его реализация связана с наименьшим количество издержек как для граждан, так и для элит. Движение революционным путём Даль справедливо называет опасным, ибо зачастую в промежутке между ликвидацией институциональных структур старого режима с продолжением политической активности его сторонников и проектированием нового, пока лишённого легитимности режима, происходят политические метаморфозы, ведущие к скатыванию революционного процесса к закрытой гегемонии или гражданской войне.

Руководствуясь книгой Даля при проведении научного исследования нельзя забывать, что сформулированная Далем система есть система идеальных типов. Даль признаёт, что большинство реальных политических режимов можно классифицировать через приставку –почти: почти открытая гегемония, почти конкурентная олигархия, почти полиархия. На наш взгляд, система Даля ценна скорее в сфере анализа динамики демократизации, чем в сфере классификации политических режимов. Созданная Далем координатная плоскость служит помощником исследователю-политологу, который стремится обозначить вектор демократизации. Критерий либерализация-участие здесь представляется очень актуальным, ибо таким образом можно обозначить приоритет происходящих политических процессов.

Материал подготовил Никита Берестов

Герберт Кроули

2025-11-01T09:13:37.258Z

Герберт Дэвид Кроули(1869 - 1930 гг.) занимает уникальное и, пожалуй, незаслуженно скромное место в американской политической мысли рубежа XIX-XX веков как фигура, осуществившая интеллектуальный синтез, необходимый для легитимации усиления федеральной власти.

Он не был президентом, как Теодор Рузвельт, чью политику он вдохновлял, не стал судьей Верховного суда, как его друг Феликс Франкфуртер, не оставил после себя громких юридических доктрин. Однако его наследие куда более фундаментально: Кроули был «интеллектуальным архитектором», который заново вычертил план американской демократии для нового, стремительного века. На стыке XIX и XX столетий, когда Соединенные Штаты, сотрясаемые конвульсиями Позолоченного века, мучительно преображались из аграрной республики Джефферсона в промышленное сильное государство, именно Кроули предложил целостный и убедительный ответ на вопрос, способна ли «американская мечта» выжить в эпоху трестов, урбанизации и социального расслоения.

Его главный труд, «Обещание американской жизни», опубликованный в 1909 году, стал не просто книгой, а интеллектуальным манифестом «нового либерализма», переносящего акцент с негативных свобод (freedom from) на позитивные (freedom to), обеспечиваемые активным государством, можно сказать, что он стал своего рода Декларацией независимости для сложного, взаимосвязанного общества, ищущего новые формы коллективного действия.

Становление Кролуи как мыслителя происходило в уникальном интеллектуальном пространстве. Рожденный в семье известных нью-йоркских журналистов, Дэвида Гудмана Кроули и Джейн Каннингем Кроули (прославленной «Дженни Джун»), он с детства был окружен разными идеями и публичной дискуссией. Но куда важнее было то, что в его семье имела место специфическая философская особенность — горячее увлечение позитивизмом Огюста Конта. Вера в возможность научного подхода к социальному управлению и планированию, подобно законам физики, играла большую роль в становлении его мировоззрения. Она предопределила его будущую позицию не критика, а «системного инженера» политики. Его нетрадиционный, прерывистый образовательный путь в Гарварде, где он так и не получил формальной степени, но впитал идеи прагматизма Уильяма Джеймса, лишь укрепил его независимость от академических догм. Работа архитектурным редактором в «The Architectural Record» метафорически отразилась на его политической философии: Кроули мыслил как «архитектор общества», где государству отводилась роль проектировщика, создающего рациональные и функциональные общественные структуры.

Ядро политической философии Кроули составляет диалектическое преодоление противоречия между двумя доминирующими парадигмами в американской истории идей — Александра Гамильтона и Томаса Джефферсона. В его прочтении классический джефферсоновский идеал — аграрный, децентрализованный, основанный на вере в саморегулирующегося индивидуума и минимальное государство, — превратился в индустриальную эпоху в опасную иллюзию. Атомистический индивидуализм, по мнению Кроули, был бессилен перед коллективной мощью корпораций-левиафанов и структурным неравенством, которые он не только не предотвращал, но и маскировал.

С другой стороны, он увидел в сильном национальном государстве Гамильтона не инструмент элитизма, каким его часто представляли, а единственный возможный механизм для достижения подлинно демократических целей. Так родилась его знаменитая формула: использовать «гамильтоновские средства для достижения джефферсоновских целей». При этом Кроули открыто признался:

«Я не буду маскировать тот факт, что в целом мои собственные предпочтения на стороне Гамильтона, а не Джефферсона».

Однако этот синтез, который он назвал «Новым национализмом», стал интеллектуальным обоснованием для превращения федерального правительства из пассивного наблюдателя в активного арбитра и гаранта социальной справедливости. Правительство, управляемое не партийными боссами, а корпусом беспристрастных технических экспертов — утопия, уходящая корнями в позитивизм его отца, — должно было взять на себя роль инженера общественного блага.

Конкретная программа, вытекавшая из этой философии и изложенная в «Обещании американской жизни», была для своего времени радикальной и непопулярной среди ортодоксов обеих сторон. Вопреки прогрессистам, романтизировавшим малый бизнес, Кроули с холодной прагматичностью заявлял:

«Всякий раз, когда мелкий конкурент крупной корпорации не может держать голову над водой, ему следует позволить утонуть».

Он требовал не демонтажа трестов, как того требовал закон Шермана, а их национализации или, на худой конец, жесткого государственного регулирования через специальные федеральные органы. Эффективность и масштаб он ценил выше патриархальной идеи конкуренции. При этом, в отличие от многих современников, с подозрением смотревших на растущее рабочее движение, Кроули видел в профессиональных союзах «самый эффективный механизм для экономического и социального сплочения рабочего класса» и выступал за законодательное укрепление их прав. Его подход к социальному равенству был не эгалитаристским, а скорее меритократическим: он предлагал не подоходный налог, а высокий федеральный налог на наследство, видя в нем инструмент борьбы не с богатством как таковым, а с трансгенерационной передачей привилегий, мешающей реализации «Обещания американской жизни».

Теоретические идеи Кроули нашли практическое воплощение в создании еженедельника «The New Republic» (1914). Журнал стал не просто изданием, а «интеллектуальным штабом» прогрессивизма, мозговым центром, где формировался язык, понятия и политическая повестка для целого поколения реформаторов, площадкой для дискуссий таких фигур, как Уолтер Липпман и Уолтер Вейл. Через журнал Кроули непосредственно влиял на политическую повестку, в частности, на программу Теодора Рузвельта в 1912 году.

Однако здесь же его идеи подвергались критике. Оппоненты справа усматривали в его проекте угрозу индивидуальным свободам и рост этатизма. Критики слева указывали на его недооценку классового антагонизма и излишнюю веру в беспристрастность государственной бюрократии.

Сам Кроули, видевший в сильном государстве инструмент разума, с ужасом наблюдал, как этот самый инструмент был обращен в безумие Первой мировой войны, а затем и в версальское урегулирование, которое он с горечью назвал «апокалипсисом либерализма». Его собственная вера в рациональное государство стала жертвой иррациональности истории. Смерть друзей и соратников, разрыв с Хэндом, уход Липпмана — все это наложилось на глубокий экзистенциальный кризис мыслителя, наблюдавшего, как его детище рушится под напором кровавого XX века. Его так и не опубликованная рукопись «Нарушение цивилизации» стала памятником краху его надежд.

Герберт Кроули скончался в 1930 году, так и не увидев «Нового курса», при том, что представить себе философскую основу реформ Франклина Д. Рузвельта без концептуального фундамента, заложенного Кроули, невозможно. Его идея о том, что федеральное правительство несет прямую ответственность за благосостояние граждан и должно активно регулировать экономику, перекочевала из страниц «The New Republic» в реальную политику. Через его творчество американский либерализм совершил свой великий поворот — от защиты свободы от государства к использованию государства для расширения свободы и возможностей. В этом смысле современная Америка, со своей сложной системой социального обеспечения, регулируемым капитализмом и верой в возможности государственного действия (пусть и оспариваемой), всё ещё в значительной степени живёт в мире, концептуально спроектированном Гербертом Кроули. Его наследие — это легитимация интервенционистского государства в американской политической культуре, традиционно скептически относившейся к централизованной власти.

Материал подготовила Политова Полина

Джудит Батлер

2025-10-22T12:54:25.066Z

Вопрос государственного вмешательства в частную жизнь — один из наиболее острых и актуальных в современной политической философии. Особенно напряженные дискуссии вызывают вопросы государственного регулирования и вмешательства в такие сферы, как телесность, репродуктивные права, пол и идентичность. Эти темы выходят далеко за рамки правовых норм, затрагивая фундаментальные философские основания прежде всего, этические и антропологические.

Разные политико-философские традиции по-разному определяют границы допустимого вмешательства государства в частную сферу. Либерализм акцентирует внимание на правах личности и считает недопустимым чрезмерный контроль со стороны государства. Консерватизм, напротив, подчеркивает важность сохранения традиционных норм и ценностей, в том числе с помощью государственных институтов. Неомарксизм акцентирует внимание на институциональных механизмах угнетения, включая роль государства в воспроизводстве социального неравенства. Феминистская теория, в свою очередь, рассматривает государственное вмешательство в частную сферу как проявление патриархального уклада и контроля. Теория феминизма стала одной из первых интеллектуальных традиций, систематически поставивших вопросы телесности, репродуктивных прав и власти над телом в центр философского анализа.

Значительный вклад в развитие современной теории феминизма и дискурса о телесности и идентичности внесла Джудит Батлер — американский философ, одна из ведущих фигур в области теории феминизма и гендерных исследований. Она родилась в 1956 году в Кливленде, штат Огайо, в еврейской семье с европейскими корнями. Воспитывалась в соответствии с религиозными традициями, посещала еврейскую школу. С ранних лет проявляла интерес к философии, в частности к иудейской религиозной мысли.

Образование она получила в Йельском университете, где в 1984 году защитила диссертацию по философии на тему «The Projects of Desire in Hegel, Kojève, Hyppolite and Sartre» («Проекты желания у Гегеля, Кожева, Ипполита и Сартра»). Её ранние интеллектуальные интересы были тесно связаны с немецкой идеалистической традицией, особенно с работами Гегеля. Позже значительное влияние на формирование ее собственной мысли оказали философы постмодерна — Мишель Фуко, Жак Деррид, Луи Альтюссер, Жак Лакан.

Широкую известность она обрела в 1990 году с выходом книги «Gender Trouble: Feminism and the Subversion of Identity» («Гендерное беспокойство: феминизм и подрыв идентичности»), в которой предложила собственное понимание гендера.

Помимо академической деятельности, Джудит Батлер активно участвует в общественно-политической жизни. Она выступает за права меньшинств, свободу самовыражения и феминистскую солидарность. В последние годы Батлер также стала заметной фигурой в дебатах о Палестине и Израиле, занимая гуманистическую позицию.

Ключевым понятием в ее теории гендера становится перформативность. Батлер утверждает, что гендер — это не внутренняя сущность, а результат постоянного воспроизводства социальных практик, то есть человек приобретает собственную идентичность не потому, что он таков по “природе”, а потому, что постоянно воспроизводит роли, соответствующие общественным ожиданиям.

Гендер в теории Дж. Батлер перестает быть данностью, а приобретает форму действия. Он создается и поддерживается через повторение привычных поведенческих схем. Эти повторения создают иллюзию стабильной и естественной идентичности, которая в действительности является исторически и культурно обусловленной конструкцией.

Батлер также подвергает критике строгую систему "мужского" и "женского", которая ограничивает множество возможных форм идентичности. Более того, она отказывается от идеи "биологического пола" как нейтральной и объективной основы гендера.

Понимание гендера как перформативности имеет не только теоретическое, но и политическое значение. Оно позволяет раскрыть механизмы социальных норм, через которые одни тела признаются "нормальными" и достойными защиты, а другие маргинализируются и подвергаются насилию. В этом контексте теория Батлер тесно связана с ее политической философией.

In this sense, gender is not a noun, but neither is it a set of free-floating attributes, for we have seen that the substantive effect of gender is performatively produced and compelled by the regulatory practices of gender coherence. Hence, within the inherited discourse of the metaphysics of substance, gender proves to be performative—that is, constituting the identity it is purported to be. In this sense, gender is always a doing, though not a doing by a subject who might be said to preexist the deed. (В данном контексте гендер следует рассматривать не как сущностную категорию, но и не как совокупность произвольных, не связанных между собой признаков. Напротив, как показано выше, гендерный эффект является результатом перформативного производства, формирующегося под воздействием нормативных практик, обеспечивающих согласованность гендера. Таким образом, в рамках традиционного дискурса метафизики субстанции гендер оказывается перформативным, то есть он не выражает заранее заданную идентичность, а формирует её в процессе реализации.)

(Judith Butler Gender Trouble: Feminism and the Subversion of Identity. [Гендерное беспокойство: Феминизм и подрыв идентичности] - London: Routledge, 1990. - 272 с.)

Центральной в ее философии является критика нормативного принуждения и тех механизмов, через которые общество определяет, чья жизнь достойна защиты, скорби и признания. Под влиянием Мишеля Фуко, Батлер исследует, как государственные и культурные структуры формируют рамки допустимого существования, исключая из них целые группы людей, например, представителей меньшинств. Она задаёт фундаментальный политический вопрос: кто имеет право быть видимым, услышанным и защищенным?

В своей более поздней работе «Сила ненасилия» Дж. Батлер развивает концепцию ненасилия как активной политической позиции. Ненасилие — это не бездействие, а сознательный и решительный выбор стратегии сопротивления. Ненасилие представляет собой форму протеста, основанную на признании универсальной ценности человеческой жизни, утрата которой должна вызывать скорбь и сожаление независимо от социального положения и уровня достатка, этнической, и расовой принадлежности человека. Также ненасилие должно способствовать утверждению таких идеалов как свобода и равенство.

"Итак, мое предположение состоит в том, что мы можем осмыслять ненасилие не просто как отсутствие насилия или воздерживание от него, а как постоянную приверженность или даже способ перенаправления агрессии в целях утверждения идеалов равенства и свободы. "(Батлер Дж. “Сила ненасилия. Сцепка этики и политики” / пер. с англ. И. Кушнаревой. — М.: Издательский Дом ВШЭ, 2022, — 224 с.)

Батлер также критикует сторонников насилия, которые оправдывают его применение через принцип самозащиты. По её мнению, такая интерпретация способствует разделению мира на «своих» и «чужих»: право на защиту в этом случае получают лишь те, кто воспринимается как «свой», подобный нам и нашей социальной группе. Их жизни признаются ценными, а их утрата — достойной скорби и сожаления. Жизни же «других» не вписывается в заданные нормы. Они лишаются ценности и становятся незаметными в политической и социальной структурах общества.

Недопустимым для философии Батлер является тезис о том, что насилие, в котором мы участвуем, есть реакция на уже существующее насилие. Она настаивает: насилие по отношению к другому независимо от мотивов этого насилия является насилием по отношению к себе.

Известным критиком Дж. Батлер является Марта Нуссбаум — американский философ, специалист по античной философии, экзистенциализму, теории феминизма. Главным предметом её критики является отказ Батлер от организованной политической борьбы за права женщин в пользу акцента на индивидуальных практиках конструирования идентичности. Нуссбаум считает, что подобная стратегия отводит внимание от реальных институциональных изменений. Кроме того, она упрекает Батлер в чрезмерной усложненности языка и теоретической избыточности, утверждая, что ослабляет их политическую эффективность.

Материал подготовила Дарья Головина

Карл Маркс

2025-10-19T09:58:39.767Z

По данным каталога Библиотеки Конгресса США, Карлу Марксу посвящено больше научных трудов, чем любому другому человеку. Одни авторы еще при жизни подвергали его идеи жесткой критике, другие называли их гениальными. Значительная часть работ философа посвящена полемике с оппонентами. Несмотря на противоречивость общественных мнений, наследие Маркса в различных интерпретациях стало смысловой основой для теории и практики развития общественно-политической мысли ХХ века.

5 мая 1818 года в городе Трир родился Карл Генрих Маркс, третий ребенок в еврейской семье. Его родители – Генриетта Маркс (Прессбург) и Генрих Маркс, были потомками двух крупных семейств раввинов. Генрих Маркс построил успешную карьеру юриста, но продвинуться дальше по службе было проблематично из-за политических особенностей времени. В 1815 Трир перешел под корону Пруссии, где иудеям было запрещено занимать должность судебного советника, к которой так стремился Генрих Маркс. Он вынужденно принял лютеранство, чтобы остаться на государственной службе, его жена и дети приняли христианское вероисповедание спустя семь лет после него.

До двенадцати лет Карл получал домашнее образование. Его отец был воспитан на идеях французского просвещения и философского рационализма, т. е. культивировал человека как существо разумное и деятельное, почитал Вольтера и Руссо, был знатоком Локка, Лейбница, Лессинга, Канта. В процессе домашнего обучения многие идеи передавались и сыну. Карл окончил гимназию, после поступил в Боннский университет, а спустя год перевелся в Берлинский университет, где изучал историю, юриспруденцию, философию и историю искусств. В 1837 году тайно обручился с Женни фон Вестфален, в 1843 она станет его женой.

Началом профессиональной деятельности Карла Маркса можно считать получение диплома доктора философии в 1941 году, после защиты диссертации «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура» в Йенском университете. Материальные трудности помешали философу сделать это в Берлинском университете. В работе Маркс высоко оценивает философию греческих атомистов Демокрита и Эпикура. Из сравнительного анализа, он разделяет двух мыслителей на «скептика» и «оптимиста», а также доказывает, что атомизм Демокрита и Эпикура – две разные формы этого понятия.

На момент получения докторской степени Карлу Марксу было всего 23 года. В молодости по своим взглядам Маркс был гегельянцем-идеалистом. В Берлине он примыкал к кружку младогегельянцев. По окончании университета Маркс переехал в Бонн, где рассчитывал стать профессором и собирался преподавать философию в Боннском университете, но политика государства помешала его планам. В 1842 – 1843 годах Карл Маркс работал журналистом и редактором оппозиционной газеты «Rheinische Zeitung». Он высказывался против цензуры и открыто критиковал правительство, многие его статьи принудительно правились или вовсе полностью запрещались.

Точкой кипения его публицистической деятельности стала серия статей 1843 года «Оправдание мозельского корреспондента». В них Маркс ставил своей задачей превратить полемику с обер-президентом в повсеместное обсуждение основ прусского государства. Он сконцентрировал внимание на противоречии частных и общественных интересов, которые проявлялись в решениях правительства. Маркс почти открыто призывал к революционному свержению прусской монархии и замене её демократией, что привело к закрытию газеты.

После этого инцидента Маркс принимается за изучение политической экономии, при этом продолжая работать журналистом. Работа в газете показала ему недостаточную осведомленность в этой теме. Можно считать, что в этот момент началась значительная эволюция взглядов философа. Летом того же года Маркс пишет статью «К критике Гегелевской философии права», в которой критикует идеалистические взгляды Гегеля на общество.

Правительство Пруссии предприняло попытку подкупить Маркса, предложило перейти на государственную службу за значительную плату. После отказа, философ вместе с семьей, под угрозой ареста переезжает в Париж. Здесь начинается глава его жизни, связанная с Фридрихом Энгельсом, который до самой смерти Маркса останется его верным другом. Именно он указывает на бедственное положение рабочего класса. В Париже Маркс начинает сотрудничать с рабочими организациями, знакомится с П. Ж. Прудоном, русским эмигрантом М. А. Бакуниным.

В начале февраля 1845 года Маркс был выслан из Парижа, опять же за свои радикальные идеи, и переехал в Брюссель, куда вслед за ним приехал и Энгельс. Там весной 1847 года они пишут совместную критику младогегельянцев, работу «Немецкая идеология». В то же время Маркс и Энгельс примкнули к тайной международной организации «Союз Справедливых» (далее – «Союз коммунистов»). По поручению общества они составили программу коммунистической организации – знаменитый «Манифест коммунистической партии», который опубликовали 21 февраля 1848 года в Лондоне.

В 1848 году началась февральская революция во Франции и сразу после Маркса выслали из Бельгии, из-за опасений правительства возникновения революционных настроений. Он вернулся в Париж, а после мартовской демонстрации переехал в Кёльн, в Германию. За ним следует и Энгельс. Там им удается в короткие сроки организовать выпуск большой ежедневной революционной газеты «Neue Rheinische Zeitung» (в пер. с нем. – «Новая Рейнская газета»). Первый номер вышел 1 июня 1848 года. Газета ставила своей целью представлять читателям глубокий анализ важнейших революционных событий в Германии и Европе. Газета прекратила своё существование после поражения майских восстаний 1849 года в Саксонии, Рейнской Пруссии и Юго-Западной Германии и начавшихся репрессий против её редакторов. 19 мая 1849 года вышел последний номер, который был напечатан красной краской.

Карла Маркса снова выслали из Германии, и он со своей семьёй сначала отправился в Париж, но после демонстрации 13 июня 1849 года был выслан и оттуда. В конечном счёте Маркс с семьёй переехал в Лондон, где жил до самой смерти и создал свои главные экономические труды, включая «Капитал».

Следующий период жизни философа, вплоть до самой смерти был крайне тяжел. Маркс с семьёй жили исключительно за счет постоянной финансовой поддержки Энгельса, небольших средств с наследства и временных заработков от газетных статей.

С 1850-х годах Маркс начал систематически разрабатывать собственную экономическую теорию. Наряду с изучением политической экономии, социальной философии и другими социальными науками, Маркс осваивал огромный фактический материал различных научных дисциплин, вплоть до математики, агрохимии и минералогии.

В Лондоне Маркс наконец-то смог вести активную общественную деятельность. В 1864 году он организовал «Международную рабочую ассоциацию» (International Workingmen’s Association, далее «Первый интернационал). Сначала она состояла из анархистов, французских социалистов и итальянских республиканцев. Позже между лидером анархистов Михаилом Бакуниным и Марксом возникли острые разногласия о сути коммунистического общества, методах и путях его достижения, которое привело к изгнанию анархистов из организации на Гаагском конгрессе в сентябре 1872.

После разгрома Парижской коммуны и в условиях нарастающей реакции правительства, в 1872 году организация переехала в Нью-Йорк, и спустя четыре года, была распущена на Филадельфийской конференции. В течение следующих пяти лет активистам не удавалось восстановить организацию. Второму Интернационалу было суждено возникнуть уже через шесть лет после смерти Маркса, в 1889 году.

В мае 1867 года вышел в свет первый том «Капитала». После смерти жены Женни в декабре 1881 года у Маркса развился катар, которым он проболел последние 15 месяцев жизни. Болезнь привела к бронхиту и абсцессу правого легкого, от которого Маркс скончался в Лондоне 14 марта 1883 года в возрасте 64 лет. Он умер апатридом, т. е. человеком без гражданства. Родные похоронили его тело на Хайгейтском кладбище в Лондоне в одной могиле с женой. На его похоронах присутствовало от девяти до одиннадцати человек. Выступили с речью несколько его ближайших друзей, в том числе и Энгельс.

Можно предположить, что мировоззрение Маркса формировалось под воздействием нескольких факторов. Важнейшими источниками вдохновения для него стали британская классическая политическая экономия, немецкая классическая философия и французская социальная мысль. Среди британских экономистов особое влияние оказали Адам Смит и Давид Рикардо, чьи идеи о трудовой природе стоимости легли в основу собственной теории Маркса. Немецкие философы Георг Вильгельм Фридрих Гегель и Людвиг Фейербах повлияли на его подход к пониманию истории и общества через призму диалектического материализма. Французские социалисты Шарль Фурье и Анри Сен-Симон направили на вектор развития коммунистических идей.

Диалектический материализм – фундаментальная основа мировоззрения Маркса. Согласно этому принципу, материальные условия определяют общественное сознание и культуру. Общественные изменения происходят вследствие взаимодействия противоположностей внутри общества, приводящего к конфликтам и преобразованиям. Например, антагонизм между рабочим классом и буржуазией ведет к социальным изменениям и формированию нового типа общественных отношений.

Материалистическое понимание истории утверждает, что производственные отношения формируют структуру общества. Когда производственные отношения перестают соответствовать уровню развития производительных сил, возникает необходимость изменений. Так, рабовладельческий строй сменяется феодальным, затем капиталистическим, а далее предполагается переход к коммунистическому обществу. Этот подход позволил Марксу объяснить динамику исторических процессов и предсказать будущее развитие общества.

Конфликт классов – центральный элемент марксистской теории. Маркс полагал, что общество делится на два основных класса: пролетариат (рабочий класс) и буржуазию (собственники средств производства). Конфликт между ними неизбежно приведет к революции, результатом которой станет установление диктатуры пролетариата и постепенное движение к бесклассовому обществу, свободному от эксплуатации и угнетения.

Трудовая теория стоимости, которую развивал Карл Маркс гласит, что стоимость товара определяется количеством труда, вложенного в его создание. Маркс уточнил эту идею, введя понятие абстрактного труда, который формирует общую меру стоимости. Однако он пошел дальше классических экономистов, подчеркивая, что рабочий продает свою рабочую силу, а не труд, и получает заработную плату, соответствующую стоимости воспроизводства рабочей силы, а не созданной ею стоимости. Это приводит к возникновению прибавочной стоимости, присваиваемой капиталистом.

По Марксу, эксплуатация рабочих заключается в присвоении прибавочной стоимости, создаваемой рабочими сверх необходимого уровня потребления. Рабочие получают зарплату, достаточную лишь для поддержания своего существования, тогда как капиталисты извлекают прибыль благодаря неоплаченной части труда рабочего класса. Маркс утверждал, что эксплуатация является неотъемлемой частью капиталистического строя и служит причиной социального неравенства и несправедливости.

Главный труд Маркса, «Капитал», опубликован в трех томах начиная с 1867 года. Первый том содержит анализ капиталистического способа производства, включая природу капитала, прибавочную стоимость, эксплуатацию и концентрацию богатства. Второй и третий тома посвящены вопросам оборота капитала, кредита и земельной ренты. Четвертый том, опубликованный после смерти Маркса, включает его ранние заметки и наброски.

Многие ученые используют методы анализа Маркса для объяснения текущих экономических и социальных процессов. Однако марксизм подвергается критике по ряду аспектов. Некоторые утверждают, что его прогнозы относительно неизбежности революции оказались ошибочными, другие указывают на трудности практической реализации коммунистических принципов.

Карл Маркс сделал значительный вклад в экономическую и политическую мысль, предложив целостную картину функционирования капиталистического общества и путей его трансформации. Его идеи остаются важными инструментами анализа сложных экономических и процессов. Несмотря на критику, марксизм сохраняет свое значение как один из взглядов на будущее человечества и возможный инструмент для решения современных социальных противоречий.

Материал подготовила Рита Попова

Грэм Уоллес

2025-10-07T12:38:48.806Z

Грэм Уоллес родился в 1858 году в Сандерленде, Англия. Учился в школе Шрусбери и колледже Корпус-Кристи в Оксфорде. Был соучредителем Лондонской школы экономики, членом Фабианского общества, Совета Лондонского графства и комитета по образованию. Он запомнился как исследователь политической психологии. Что изучал мыслитель и актуальна ли / чем интересна его теория по сей день?

После окончания Оксфорда, где в 1881 году получил диплом второй степени по гуманитарным наукам. он работал учителем, а карьеру в сфере высшего образования начал в 1890 году в качестве внештатного преподавателя.

Кстати сказать, что его сестра Кэтрин Тэлбот Уоллес тоже была учительницей и в дальнейшем очень плотно занималась вопросами образования, в особенности интересуясь вопросом женщин и их ролью в формировании подхода местных органов власти к образованию. В 1899–1900 годах она была президентом Ассоциации помощниц учительниц, входила в комитет Национального союза работниц, созданный для проведения кампании за представительство женщин в советах, а в 1909 году она заняла место своего брата Грэма в комитете по образованию Совета Лондонского графства. Поэтому можем сказать, что интерес к воспитанию и образованию у них был семейным.

В 1884 году в Лондоне было основано Фабианское общество, ставящее своей целью создание демократического социалистического государства в Великобритании. Фабианцы больше верили в эволюционный социализм, чем в революцию. Грэм Уоллес вступил в Фабианское общество в 1886 году. В числе нескольких мыслителей стал автором Фабианских эссе о социализме (1889 г.), его руке принадлежит эссе «Нравственность при социализме». В нём утверждается, что социализм не только экономически эффективен, но и морально превосходит капитализм: он разовьет в людях альтруизм, чувство общности и коллективную ответственность, заменив индивидуалистическую и конкурентную мораль буржуазного общества. Однако, разочаровавшись во взглядах многих ведущих фабианцев, он вышел из исполнительного комитета в 1895 году, а позднее и из общества вообще.

Также в 1895 году поступил на факультет Лондонской школы экономики, где преподавал до выхода на пенсию в 1923 году. В 1914 году он стал профессором политологии в Лондонском университете.

Его ключевым трудом стала работа «Человеческая природа в политике» (1908 г.). В ней он подверг критике классический взгляд на политику как на сугубо рациональный процесс. Уоллес утверждал, что поведение избирателей, политиков и целых обществ гораздо чаще управляется иррациональными импульсами, привычками и эмоциями, нежели логическим расчетом.

Пожалуй, самая известная метафора Уоллеса – «собака и хозяин» как сравнение характера отношений между политиком и избирателем. Собака (избиратель) не всегда понимает сложные замыслы хозяина (политика), но верно следует за ним, реагируя на тон голоса, жесты и эмоции. Это ярко иллюстрирует роль невербальной коммуникации и эмоциональной связи в политике, что в некотором роде предвосхитило современные исследования политического имиджа и PR.

Учёный считал, что в основе политического поведения лежат древние инстинкты (такие как стадный инстинкт, агрессия, страх) и приобретенные социальные привычки. А рациональное мышление включается лишь эпизодически, чтобы оправдать уже принятое на эмоциональном уровне решение. Таким образом, он одним из первых указал на то, что среднестатистический избиратель плохо информирован и не склонен глубоко анализировать политические программы – его выбор определяется скорее симпатиями и традициями.

Кульминацией его размышлений о политической психологии и развитие тезисов описанной выше работы считается книга «Великое общество: психологический анализ» (1914 г.).

Разрыв между инстинктом и интеллектом – это центральный конфликт книги. Уоллес утверждает, что технологический и интеллектуальный прогресс человечества (создавший «Великое Общество» – термин, который он заимствует у Герберта Спенсера, но наполняет собственным психологическим содержанием) колоссально опередил его нравственное и инстинктивное развитие. Как итог, в «Великом Обществе» люди вынуждены действовать, не понимая и не чувствуя отдаленных последствий своих поступков. Так, промышленник, ухудшающий условия труда тысяч незнакомых ему рабочих, не ощущает моральной вины.

В условиях, когда инстинкт бессилен, а интеллект перегружен, главной стабилизирующей силой становится привычка. Социальные нормы, традиции, усвоенные моральные правила — вот что позволяет обществу функционировать. Однако одних привычек недостаточно и Уоллес видит выход в развитии сознательной воли и рационального мышления. Он призывает к масштабному социальному образованию и воспитанию, которые позволят гражданам научиться мыслить причинно-следственными связями в глобальном масштабе и сознательно направлять социальную эволюцию (здесь вновь прослеживаются его идеи нравственности и фабианские взгляды).

Как мы видим, вклад Грэма Уоллеса в понимание массовой психологии и политического поведения трудно переоценить. Хотя работы Грэма Уоллеса написаны более века назад, многие их положения звучат удивительно современно и находят подтверждение в современных нейронауках и поведенческой экономике.

Материал подготовила Александра Петрушина

Грэм Уоллес

2025-10-07T12:38:32.895Z

Материал подготовила Александра Петрушина

Юрген Хабермас

2025-10-03T18:17:30.568Z

В 2024 году премию Юхана Шютте в политической науке (пожалуй, наиболее значимую для исследователей политического) получил один немецкий философ и социолог «за то, что постоянно напоминал, теоретически и эмпирически, что сама основа демократии зависит от способности и готовности человека уважать других посредством коммуникативных действий и на этой основе участвовать в критической аргументации и дискурсе». Этим деятелем был Юрген Хабермас, представитель второго поколения франкфуртской школы, один из наиболее влиятельных политических и социальных мыслителей второй половины XX века.

Юрген Хабермас родился 18 июня 1929 года, в 1949–1954 гг. учился в Гёттингенском, Цюрихском и Боннском университетах. Научным руководителем его ранних работ по социологии и философии выступал Эрих Ротхакер; Хабермас учился у него вместе со своим товарищем, Карлом-Отто Апелем. Влияние этих деятелей на научные изыскания Хабермаса прослеживается на протяжении всего его исследовательского пути.

Примечательно, что известность Хабермас получил еще в студенческие годы благодаря своему стремлению к диалогу и публичному обсуждению актуальных для общества вопросов. Будучи 24-летним студентом, он написал и опубликовал статью, посвященную критической оценке философского наследия Мартина Хайдеггера — виднейшего немецкого философа, занимавшегося проблематикой онтологии. Хабермас предпринял попытку отследить этапы творчества Хайдеггера через призму трансформации его политических взглядов, обосновать важность ранних работ для мировой философии и осмыслить место более поздних в контексте сотрудничества философа с НСДАП.

С середины 1950-х гг. начал работу во Франкфуртском институте социальных исследований, был ассистентом Теодора Адорно; уже в 1964–1971 гг. стал профессором философии и социологии, возглавив соответствующую кафедру после ухода Макса Хоркхаймера. Также преподавал в Гейдельбергском и Марбургском университетах (а мы помним о школах неокантианства и богатейшей истории написания связанных с проблематикой онтологии и эпистемологии трудов). В настоящее время Юрген Хабермас уже не занимается университетской карьерой, однако все еще остается видным публичным интеллектуалом.

В творчестве Хабермаса условно выделяется несколько этапов:

в 1960-1970-е гг.

В данный период им предпринимаются попытки переосмыслить критическую теорию общества, а также очертить рамки концепции публичной сферы. В это время выходят в свет такие его работы, как, например, «Структурные изменения общественности» (в некоторых переводах «публичной сферы»). Работа впервые была опубликована в 1962 году и с тех пор перенесла 17 изданий (в некоторых статьях ее называют чем-то вроде настольной книги студентов гуманитарных и социальных наук, обязательного к прочтению учебника — берем на заметку!);

1970-1980-е гг.

В этот период осуществляется разработка масштабной теории «коммуникативного действия» и этики дискурса. В 1981 году выходит его двухтомный труд «Теория коммуникативного действия», посвященный рецепции рациональности и, как следствие, критике социального порядка (который основан на западном типе рациональности), поиску и обоснованию моральных оснований человеческого бытия. Данная книга считается фундаментальным классическим произведением автора, она переведена на множество языков, в том числе и на русский язык (надеемся, что после этих слов наш заинтересованный читатель соизволит ее найти по первой же ссылке в поисковике);

с 1990-х гг. по настоящее время в фокусе внимания Хабермаса находятся проблемы философии права, нравственности и политики.

Автор дает интервью и пишет статьи об актуальных проблемах современности, осмысливает тенденции развития политических партий, электоральные кампании, принимающиеся законы, публичные высказывания инфлюенсеров, войны. Для данного периода сложно выделить основополагающее и обязательное к прочтению произведение, однако всегда можно найти работу на интересующую проблему и ознакомиться с ней (благо обширная библиография автора это позволяет).

Рассмотрим некоторые идеи данного автора!

Публичная сфера

Автор рассматривает историю словоупотребления, а также исторические процессы становления и развития таких европейских стран, как Англия, Франция и Германия для ответа на этот вопрос. Однако тут же делает серьезную оговорку — речь идет лишь о либеральной буржуазной публичной сфере, ее структуре и функциях, оставляя за скобками ее плебейскую форму.

Разделительная линия между государством и обществом, имеющая в нашем контексте фундаментальное значение, позволяет размежевать также публичную сферу и частную область. Первая сводится к публичной власти, к которой мы относим и двор. Частная же область включает в себя и «публичную сферу» как таковую, поскольку речь идет о публичной жизни частных лиц. Поэтому внутри той области, которая принадлежит частным лицам, мы различаем приватную сферу и публичную сферу. Приватная сфера охватывает буржуазное общество в узком смысле, то есть область товарооборота и общественного труда. Сюда же включена семья с ее интимной сферой. Политическая публичная сфера происходит от литературной; опираясь на публичное мнение, она сообщает государству о потребностях общества.

То есть буржуазная публичная сфера возникает как пространство, отделенное и от государства (сферы публичной власти), и от приватной сферы (семья, хозяйство). Она формируется из частных лиц, которые собираются вместе, чтобы обсуждать вопросы, представляющие общий интерес. Этот процесс Хабермас называет публичным резонерством.

Генезис этой сферы связан с развитием раннего капитализма, который создает новые каналы коммуникации (почта, пресса) и формирует слой экономически независимых и образованных горожан. Именно их приватная жизнь формирует институциональный дизайн становления данной сферы: такие горожане встречаются в кофейнях, салонах и застольных обществах для обсуждения сперва искусства, а потом и политики. Примечательно, что такое особое умонастроение, некая предрасположенность к диалогу формируется именно в семье. Это малая патриархальная ячейка общества, где культивируются интимность и психологический интерес к «человеческому». Опыт семейной приватной жизни, отрефлексированный в письмах, дневниках и психологических романах, становится главной темой для обсуждения в литературной публичной сфере, позже приобретая политическое содержание.

Однако Хабермас не был бы франкфуртцем, если бы не обратил внимание на внутренние противоречия, присущие такому типу общества и условиям его формирования. Так он обращает внимание на эксклюзивность данной сферы, высокие неформальные цензы для вхождения в круг интеллектуалов в виде наличия собственности как экономического ресурса и доступа к образованию.

И наоборот: только собственники были в состоянии сформировать публику, которая могла законодательно защитить основы существующего порядка собственности. Только собственники в каждом случае имели частные интересы, которые автоматически конвергировали с совместным интересом, направленным на сохранение буржуазного общества в качестве частной сферы. И следовательно, только от собственников можно было ожидать эффективного представительства общего интереса, поскольку им не нужно было выходить за пределы частного существования, чтобы исполнить свою публичную роль.

Не оставляет автор без внимания и процесс трансформации (а вернее сказать упадка) буржуазной публичной сферы, который длится с конца XIX столетия — рефеодализацию. По сути данный процесс неразрывно связывается автором с размыванием границ между функциями государства и полномочиями общества, а также с развитием культурной индустрии, капитализацией и коммерциализацией средств массовой информации и даже политических кампаний.

С расширением публичного авторитета на частные области связан, кроме того, обратный процесс, при котором государственную власть заменяет общественная. Одновременно с продолжающимся огосударствлением общества происходит обобществление государства. Эта диалектика постепенно разрушает базис буржуазной публичной сферы — разделение государства и общества. Между ними — и как бы «из них» — возникает реполитизированная социальная сфера, где уже нельзя провести различие между «публичным» и «частным». В результате исчезает также тот специфический сегмент частной области, в котором частные лица, соединившись в публику, решают между собой общие вопросы своих взаимоотношений, то есть исчезает публичная сфера в ее либеральном обличье.

Теория коммуникативного действия

Пожалуй, именно данная проблематика является ядром научных изысканий Хабермаса. Автор ставит перед собой несколько задач, последовательное выполнение которых должно способствовать аккумуляции имеющегося опыта социальных наук и созданию новой объяснительной модели, уточнению критериев критической оценки действительности, преобразованию общества. Так необходима разработка концепции коммуникативной рациональности, затем синтезирование двухуровневой концепции общества (которая бы объединила «жизненный мир» и «систему») и, наконец, уточнение сущности модерна.

По мнению Хабермаса общество представляет собой социально-культурную систему, развитие которой детерминировано необходимостью освоения внешней среды в ходе производства и создания неких общественных структур в процессе социализации индивидов. Так можно выделить два типа действия, соответствующие различным типам рациональности: стратегическое (ориентированное на достижение целей, но не исчерпывающееся этим) и коммуникативное. Коммуникативный тип был сконструирован автором в качестве дополнения, альтернативы к господствующему в социальных науках с началом Нового времени когнитивно-инструментального типа рациональности. Он заимствует многие теоретические положения своих предшественников (умудренный опытом обучения на факультете политологии читатель наверняка вспомнит как минимум Вебера и Парсонса), однако интерпретирует их и дополняет.

Если мы исходим из некоммуникативного использования пропозиционального знания в целенаправленных действиях, то мы встречаемся с предрасположенностью (Vorentscheidung) к такому понятию когнитивно-инструментальной рациональности, которое очень четко выразило са мосознание (Selbstverstundnis) модерна помимо эмпиризма. Оно предпjлагает коннотации успешного самоутверждения, которые сделались возможными посредством информированного распоряжения конкретными условиями окружающего мира и разумного приспособления к ним. Если мы, напротив, исходим из коммуникативного использования пропозиционального знания в речевых действиях, мы встречаем предрасположенность к широкому понятию рациональности, которое связано с более древними представлениями о логосе. Это понятие коммуникативной рациональности предполагает коннотации, которые в конце концов обращаются к центральному опыту объединяющей вне всякого принуждения и приводящей к согласию силе аргументированной речи, в связи с которой различные участники коммуникации преодолевают свои пона чалу только субъективные представления и благодаря общности разумно мотивированных убеждений одновременно убеждаются в единстве объективного мира и интерсубъективности своих жизненных связей.

Тем не менее для возникновения столь необходимой коммуникативной рациональности и соответствующих ей типов действия необходимо складывание определенных условий, а именно жизненного мира. Данное понятие является чрезвычайно трудным для толкования, но в самом упрощенном виде его можно представить как некий фон, контекст, объединяющий участников диалога. Именно единство пространство жизненного мира является необходимой предпосылкой для возникновения понимания между людьми (которое, в свою очередь, есть суть коммуникации). Жизненный мир соединяет в себе комплекс установок, предубеждений, фактов, служит основой для интерпретации происходящих событий.

Своеобразным антиподом жизненного мира выступает система; в отличие от него система координируется не живым языком, воплощающим в себе непрерывную коммуникацию, стремление к постоянному диалогу, а средствами управления. Очевидно, что система воплощается в таких сферах как экономика (управляемая деньгами) и политика (управляемая властью), которые стремятся в первую очередь к обеспечению выживаемости составляющих общество членов, их сохранению и безопасности. Однако с течением времени происходит внедрение системы в те сферы, которые ранее оставались ей неподвластны — колонизация жизненного мира, неразрывно связанная с западным типом рациональности.

Рационализация жизненного мира делает возможной системную интеграцию такого рода, которая вступает в конкуренцию с взаимопониманием как принципом интеграции и, при определенных условиях, в свою очередь, оказывает обратное дезинтегрирующее воздействие на жизненный мир.

Ничего не напоминает? Вспомните про рефеодализацию как процесс размывания границ буржуазной публичной сферы…

Делиберативная демократия

Поднимаемая в работах Юргена Хабермаса проблематика столь обширная, что, конечно. не может не затрагивать и устройства политической сферы жизни общества. Как отмечает автор, анализируя современный ему мир и, шире, всю эпоху модерна, существует значительное противоречие между фактичностью и значимостью. Так правовые нормы являются фактами (горячо приветствуем любителей юридического позитивизма), которые подразумевают принуждение с целью регуляции общественных отношений. Однако одновременно с этим праву необходима и легитимность, разумное принятие и подчинение. Хабермас оригинальным образом разрешает это противоречие. предлагая этику дискурса как основу нормотворчества:

«Значимыми являются только те нормы, которые могли бы получить одобрение всех потенциально затрагиваемых ими индивидов в качестве участников рационального дискурса».

Этот общий моральный принцип переносится на сферу права и, следовательно, политики, становясь основой для новой модели демократии, которую автор называет делиберативной. Она сочетает в себе традиции либерализма и республиканизма: с одной стороны автор провозглашает необходимость сущностно морального содержания политических процедур. Так в основе демократического обсуждения лежат этические нормы, провозглашающие важность обсуждения, участия, коммуникации. С другой стороны Хабермас не регламентирует итоги этого обсуждения — напротив, сфера политического является для него ареной постоянных прений, в рамках которых консенсус является утопией.

В этом вся суть делиберативной политики: в политических дебатах мы совершенствуем наши убеждения и приближаемся к правильному решению проблем. В какофонии противоречащих друг другу мнений, выплескиваемых в публичную сферу, предполагается только одно — согласие в отношении принципов общей конституции, которая узаконивает все остальные споры. На фоне этого консенсуса весь демократический процесс представляется потоком диссенсусов (разногласий), вновь и вновь возбуждаемым, нацеленным на истину поиском рационально приемлемых решений.

В политической публичной сфере делиберативный характер формирования мнений и воли избирателей определяется качеством дискуссии и представленных позиций, а не стремлением к консенсусу, который все равно не может быть достигнут; напротив, ориентация участников на истину должна побуждать их к открытому спору, из которого проистекают конкурирующие общественные мнения. Эта динамика продолжающегося несогласия в публичной сфере формирует равным образом конкуренцию между партиями и антагонизм между правительством и оппозицией, а также разногласия между экспертами; задействованный таким способом арсенал аргументов может послужить основой для принятия обязательных процессуальных решений в соответствующих звеньях политической системы.

Материал подготовила Дарья Куликова

Анонсы мероприятий осень-зима 2025 (1 часть)

2025-10-03T18:13:59.688Z

1) III ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ»

Дата: 21 октября 2025 г.

Место проведения: г. Москва, ИНИОН РАН.

Формат участия: очный, дистанционный.

Дедлайн подачи заявки: 3 октября 2025 г.

Ссылка на регистрационную форму: https://forms.yandex.ru/u/6835c099d0468851f4629e5b/

О мероприятии:

Основная цель конференции – определить современное место Турции в системе международных отношений, а также рассмотреть социально-политические процессы, характеризующие современную обстановку в этой стране.

К участию приглашаются студенты, аспиранты, педагоги и ученые. Возможно участие в конференции в формате доклада без представления статьи.

Часть поступивших работ по решению оргкомитета будет опубликована в научном журнале ИНИОН РАН «Ближний и Постсоветский Восток».

Статьи студентов принимаются исключительно в соавторстве с научным руководителем.

Подробнее: https://inion.ru/site/assets/files/9237/inform_pismo.pdf

2) IX ВСЕРОССИЙСКОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ИСКУССТВО НАУКИ»

Дата: 28-29 ноября 2025 г.

Место проведения: г. Пермь, Пермский государственный национальный исследовательский университет

Формат участия: очный, дистанционный.

Дедлайн подачи заявки: 19 октября 2025 г.

Ссылка на регистрационную форму: https://forms.yandex.ru/u/68c06a8e4936393e4146be61/

О мероприятии:

Конференция «Искусство науки» – это проект, направленный на продвижение междисциплинарной научной деятельности среди студентов и молодых ученых, занятых исследованиями в сфере социально-гуманитарных наук. Одной из главных целей конференции является создание площадки для профессионального диалога между специалистами различных гуманитарных и социальных дисциплин, объединенных интересом к комплексному изучению научных тем.

К участию в конференции приглашаются студенты бакалавриата и магистратуры, аспиранты и молодые ученые до 35 лет.

Научная тематика исследования должна носить междисциплинарный характер. Статьи, написанные на основе прозвучавших докладов, будут рекомендованы к публикации в электронном сборнике, индексируемом в РИНЦ.

Подробнее: https://vk.com/psu_art_of_science?w=wall-106052170_354

3) ОСЕННИЙ КЕЙС-ТУРНИР ФАКУЛЬТЕТА ПОЛИТОЛОГИИ СПбГУ

Даты: отборочный этап — заочно, финал — очно (точные сроки уточняются)

Место: факультет политологии СПбГУ

Формат: команды от 3 до 5 человек

Дедлайн регистрации: 6 октября 2025 г., 23:59

Регистрация: forms.yandex.ru/u/68da250b…

О мероприятии:

Турнир пройдёт в два этапа: заочный отборочный и очный финал. Участникам предстоит решать кейсы, связанные с искусственным интеллектом, международными угрозами и внутренними интригами, представленные в образах Востока. Приглашаются студенты разных специальностей — от политологии и социологии до журналистики и менеджмента.

Подробнее: https://vk.com/case_fp

4) КРУГЛЫЙ СТОЛ «КОЛЛАБОРАЦИОНИЗМ В ГОДЫ ВОВ»

Дата: 23 октября 2025 г., 17:30

Место: СПбГУ, Менделеевская линия, д. 5, ауд. 99

Формат: очный

Дедлайн подачи заявок: 19 октября 2025 г., 24:00

Регистрация: docs.google.com/forms/d/e/…

О мероприятии:

Темы обсуждения включают политические и идеологические мотивы сотрудничества с врагом, историю коллаборационистских формирований, правовые и моральные оценки, а также восприятие феномена в Европе и послевоенный период. Круглый стол станет площадкой для обмена мнениями и научного диалога.

Студентам не из СПбГУ необходимо взять паспорт.

Подробнее:https://vk.com/wall-213218188_153

5) ШКОЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ООН В СМОЛЬНОМ

Даты: 24–26 октября 2025 г.

Место: Таврический дворец, Смольный кампус СПбГУ

Формат: очный

Дедлайн регистрации: 10 октября 2025 г.

Регистрация: см. формы для каждого комитета

О мероприятии:

Участникам предстоит представить интересы государств и организаций в работе комитетов. Для прохождения отбора необходимо пройти собеседование на языке выбранного комитета. Доступные комитеты:

ЮНЕСКО (рус.) — «Сохранение древних городов и культурного наследия» → https://forms.gle/L2MJecwbEWZj7cVYA
ЮНКТАД (рус.) — «Предотвращение торговых войн» → https://forms.gle/N23pLuqXkmDwBpzn7
Security Council (англ.) — «Taiwan strait tensions» → https://forms.gle/6tSTXV4kDvJhUsP97
Human Rights Council (англ.) — «Мигранты в транзитных странах» → https://forms.gle/vPQxK1bvqRKe6vHEA
Исторический СБ (рус.) — «Ирак и Кувейт, 2003» → https://forms.gle/HetbEGLDkgUBYQd98

Подробнее : https://vk.com/wall-231018431_38

6) V МЕЖДУНАРОДНАЯ СТУДЕНЧЕСКАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ЗИМНЯЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СНО»

Даты: 4–6 декабря 2025 г.

Место: Факультет международных отношений СПбГУ, ул. Смольного, 1/3, подъезд № 8

Формат: гибридный (очно + онлайн)

Дедлайн регистрации: 2 ноября 2025 г.

Регистрация: https://forms.yandex.ru/u/68c977f44936394232ffed3b/

О мероприятии:

Главная тема конференции — «(Дез)Интеграция в современных международных отношениях: проблемы и вызовы». По итогам планируется выпуск сборника с индексацией в РИНЦ.

Подробнее: https://vk.com/wall-207376176_288

Клайд Клакхон

2025-10-03T18:09:59.801Z

Клайд Клакхон — имя, которое занимает важное место в истории американской антропологии. Его уникальный путь в науке, сочетавший глубокое погружение в культуру навахо (один из самых многочисленных индейских народов Северной Америки) с масштабными теоретическими обобщениями, сделал его одним из ключевых интеллектуалов середины XX века.

В юности Клакхон был вынужден прервать учебу в Принстонском университете из-за проблем со здоровьем; он отправился на лечение на ранчо в Нью-Мексико, принадлежащее мужу двоюродного брата его матери, Эвон З. Фогт. Именно там, среди пейзажей американского Юго-Запада, он впервые столкнулся с культурой навахо, которая навсегда определила его научный интерес. Этот опыт вылился в две популярные книги — «К подножию радуги» (1927г.) и «За пределами радуги» (1933г.), которые стали его первым вкладом в популяризацию культуры коренных народов.

Несмотря на увлечение антропологией, академический путь Клакхона был необычным. Он получил блестящее и разностороннее образование: степень бакалавра по греческому языку в Университете Висконсин-Мэдисон, изучение классики в Оксфорде в качестве Родосского стипендиата, а затем антропологии и психоанализа в Венском университете. Этот междисциплинарный бэкграунд позволил ему подходить к изучению культур с уникальной широтой взгляда. Свою докторскую степень по антропологии он защитил в Гарварде, где и проработал профессором до конца жизни, став одним из основателей знаменитого Гарвардского Института русских исследований.

Научное наследие Клакхона многогранно. Его ранние работы, такие как «Колдовство у навахо» (1944г.), являются классикой этнографии, демонстрирующей глубокое понимание конкретной культуры. Однако главный вклад ученого связан с теоретическим осмыслением понятия «культура». Именно богатый опыт конкретного изучения навахо (а позднее и других культур Юго-Запада США) привел Клакхона к ключевому вопросу: «Что такое культура вообще, и как можно систематически сравнивать разные культуры?».

Его книга «Зеркало для человека: связь антропологии с современной жизнью» (1949г.), получившая премию Макгроу Хилла, стала бестселлером. В ней Клакхон блестяще показал, как антропология помогает понять не только «других», но и самих себя, выступая зеркалом, отражающим основы нашего собственного поведения. По мнению Клакхона, «благодаря своей широте, вариантности методов и медиативной позиции, антропология, без сомнения, играет главную роль в интеграции наук о человеке». Он подчеркивает, что «антропология обеспечивает научное обоснование для исследования ключевой дилеммы современного мира: как могут народы, имеющие разную внешность, говорящие на непонятных друг другу языках и живущие по-разному, мирно уживаться вместе?».

Клакхон связывает специфику антропологии с применяемыми в ней методами:

«Если говорить о предмете исследования, единственная черта, выделяющая каждую отрасль антропологии и не являющаяся характерной ни для какой другой из наук о человеке, — это использование сравнительных данных. Историк занимается, как правило, историей Англии, или Японии, или девятнадцатого века, или эпохи Возрождения. Если же он занимается систематическим сравнением моментов истории различных стран, периодов или направлений, он становится философом истории или антропологом!».

Важным отличием антропологии от многих других социально-гуманитарных наук является то, что последние в качестве эмпирических оснований рассматривают специфику лишь некоторых рас и народов:

«Социологи, за небольшим исключением, ограничивают свои исследования рамками западной цивилизации. Экономисты знают только те системы производства и обмена, в которых преобладают деньги и рынок. <...> Традиционный горизонт лингвиста ограничен индоевропейскими и семитскими языками. Психологи и психиатры совсем недавно под влиянием антропологии поняли, что стандарты нормальной и ненормальной "человеческой натуры” по большей части меняются относительно времени, места и людей. Человеческая анатомия и физиология являются для врачей анатомией и физиологией только современного белокожего евроамериканца».

В отличие от этих наук антропологи «давным-давно впустили на свою территорию все человечество. Физическая антропология изучает волосы негра только в сравнении с волосами китайца или европейца. Археолог никогда не отчитывается о раскопках без включения сравнительных данных; составляя отчет, он сопоставляет свои данные с точки зрения других антропологов и использует эти данные в целях сравнения…»

Заслуживает внимания характеристика Клакхоном структуры антропологической науки:

«Обычным общим разделением антропологии является разделение на физическую и культурную. Физическая антропология включает в себя палеонтологию приматов, эволюцию человека, антропометрию, соматологию, расовую антропологию, сравнительное изучение роста и еще конституциональную антропологию. Культурная антропология включает в себя археологию, этнографию, этнологию, фольклор, социальную антропологию, лингвистику и изучение культуры и личности. Прикладная антропология — это применяемые как в физической, так в социальной антропологии способы сбора и использования данных для разрешения современных социальных, политических и экономических проблем в таких сферах, как управление колониями, военное руководство и производственные отношения».

Таким образом, у Клакхона социальная антропология выступает разделом более общей теории — культурной антропологии.

Ключевым методологическим достижением Клакхона, разработанным совместно с женой Флоренс Роквуд Клакхон и коллегами, стала «Теория ценностных ориентаций». Изучая пять соседних общин (зуни, навахо, мормонов, испаноамериканцев и техасских поселенцев), они пришли к выводу, что каждая культура по-своему отвечает на пять фундаментальных вопросов человеческого существования: 1) природа человека (добр, зол или смешан?); 2) отношение человека к природе (подчинение, гармония или господство?); 3) ориентация во времени (прошлое, настоящее или будущее?); 4) оценка деятельности (бытие, становление или делание?); 5) тип социальных отношений (иерархия, коллективизм или индивидуализм?). Этот подход стал мощным инструментом для сравнительного анализа культур и преодоления межкультурных барьеров.

Карьера Клакхона была отмечена и другими достижениями: он занимал пост президента Американской антропологической ассоциации (с 1947г.) и руководил Русским исследовательским центром. Умер Клайд Клакхон в 1960 году в месте, символично близком к истокам его научной страсти — в Нью-Мексико.

Его работы продолжают вдохновлять антропологов, напоминая о том, что изучение других культур — это не просто академическое упражнение, но и путь к самопознанию, а анализ ценностей остается ключом к пониманию логики человеческого поведения.

Материал подготовила: Политова Полина

Ханна Арендт

2025-10-03T18:08:07.388Z

Ханна Арендт родилась в Линдене (Ганновер) в секулярной еврейской семье выходцев из Восточной Пруссии. Отец — Пауль Арендт, работал инженером, мать — Марта Кон. Детство и юность Ханна провела в Кёнигсберге. Склонность к гуманитарным наукам девочка проявляла с детства.

Ханна получила образование в Марбургском, Фрайбургском и Гейдельбергском университетах, училась у Мартина Хайдеггера и Карла Ясперса. С первым у неë был роман, длившийся четыре года, который перерос в дружбу, выдержавшую проверку временем и кардинальной разницей во взглядах. Ханна Арендт смогла простить Хайдеггеру его публичную поддержку нацизма в 1933 году и приложила усилия к тому, чтобы очистить его имя. В 1980-х была напечатана их переписка 1925-1975 годов.

В 1929 году под руководством Карла Ясперса Ханна защитила докторскую диссертацию о Блаженном Августине под названием Der Liebesbegriff bei Augustin и в том же году выпустила в Германии свою первую книгу.

Между тем в Германии разворачивались трагические события, сильно изменившие не только непосредственно судьбу Ханны Арендт, но и давшие ей материал для исследований. В 1933 году Арендт по договорённости с сионистской организацией собирала обличительные материалы о нацистах. Её арестовали, но через неделю освободили. После этого она бежала во Францию, где читала лекции об антисемитизме и писала тематические книги. После капитуляции страны Ханна вновь оказалась в опасности. В мае 1940 года она была интернирована в концентрационный лагерь Гюрс, откуда ей удалось спастись. В том же году бежала из оккупированной Франции в Лиссабон, а затем в США, где оставалась до конца жизни, преподавая в разных университетах. Сначала ей и её мужу Генриху Блюхеру удалось получить только визы, паспорта им выдали значительно позже. Восемнадцать лет супруги жили без страны.

Настоящее признание Ханна Арендт получила за работу «Истоки тоталитаризма» — свой первый крупный труд, в котором она анализирует нацизм и сталинизм как основные тоталитарные политические движения XX века. Она утверждает, что это совершенно новая форма правления, которая, в отличии от автократии, стремится не только к захвату власти, но и контролю за каждой сферой жизни человека. Последний раздел, добавленный ко второму изданию книги в 1958 году, предполагает, что индивидуальная изоляция и одиночество являются предварительными условиями для тоталитарного господства. «Истоки тоталитаризма» были одной из первых работ, рефлексирующих над событиями, предшествовавшими Второй Мировой войне.

В 1961 году Ханна Арендт присутствовала в Иерусалиме в качестве корреспондента журнала The New Yorker на суде над Адольфом Эйхманом, начальником центрального отдела Главного управления имперской безопасности, ответственного за преследование, аресты и транспортировку евреев к концлагерям. Общественность представляла Эйхмана воплощением зла, несущим личную ответственность за все отнятые жизни, а суд над ним должен был стать справедливым воздаянием и местью, точкой триумфа еврейского народа. Однако суд пошёл не по намеченному сценарию. Эйхман оказался не убежденным антисемитом или психически больным человеком, но обычным чиновником, человеком без собственного мышления. Он отказывался признавать свою вину. Пропасть между причиненным Эйхманом злом и его личностной ничтожностью поразила Ханну Арендт, и она незамедлительно начала искать этому объяснение.

По итогам процесса Арендт написала книгу «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме», оказавшую большое влияние на развитие моральной философии во второй половине XX века. Книга публиковалась последовательно в виде статей, и вокруг нее моментально развернулась оживленная дискуссия. Арендт подверглась острой критике за якобы оправдание Эйхмана и обвинение еврейских лидеров в том, что они были соучастниками режима. Она писала о том, что суд в Иерусалиме пытался вершить справедливость над историей, а не над конкретным человеком. В её тексте не было привычного для публики нарратива о нацистах-палачах и евреях-жертвах. Повсюду и везде Ханна Арендт отстаивала общечеловеческие ценности превыше национальных.

«Я не люблю никакие народы. С чего бы мне начать любить евреев?”» (цитата и кадр из фильма)

Позже Ханна Арендт согласилась с тем, что некоторые выражения в книге действительно были очень резки, и если бы она писала «Банальность зла» позже, то книга была бы несколько иной. Снятый в 2012 году художественный фильм «Ханна Арендт» (режиссёр — Маргарет фон Тротта, в заглавной роли — Барбара Зукова) рассказывает именно об этой части биографии мыслительницы.

Тема банальности зла, затронутая в книге, до сих пор является одним из самых острых вопросов в этике, а сам термин стал нарицательным. Сама Ханна Арендт неоднократно возвращалась к этой проблеме, развивала и расширяла концепцию, противопоставляла «банальное зло» «радикальному злу».

Библиография Ханны Арендт слишком обширна, чтобы можно было определить одно основное произведение. За всю жизнь ей было написано около 450 текстов. Арендт выделялась на фоне современников, предпочитавших узкоспециализированные исследования: в отличии от них, она всегда стремилась объяснить фундаментальные проблемы. Все её тексты пронизаны стремлением описать и объяснить процессы, протекающие в XX веке и рождающие совершенно новые явления, ставящие в тупик современные себе социальные науки.

Хотя некоторые из её работ теперь считаются классикой западной политической мысли, её всегда было сложно классифицировать. Её политическую философию нельзя охарактеризовать в рамках традиционных категорий консерватизма, либерализма и социализма. Арендт была ярой защитницей конституционализма и верховенства права, сторонницей фундаментальных прав человека (к которым она относила не только право на жизнь, свободу и самовыражение, но и право на действие и право на собственное мнение), а также критиком всех форм политического сообщества, основанных на традиционных связях и обычаях, а также на религиозной, этнической или расовой идентичности. Её концепция политики основана на идее активного гражданства, то есть на ценности и важности гражданской активности и коллективного обсуждения всех вопросов, затрагивающих политическое сообщество. В этой традиции ценность заключается не столько в поиске согласия, сколько в самом процессе дискуссии, поскольку она позволяет каждому реализовать себя.

Важное место в творческом наследии Арендт занимают биографические исследования. Ключевой в них является герменевтическая составляющая, установка на понимание. Понимание было краеугольным камнем исследования, этого мысленного диалога с человеком, и обладало почти терапевтическим значением для самой Арендт: «Для меня важно понимание. Письмо для меня - поиск этого понимания, часть процесса понимания…» За свою первую биографию Ханна Арендт взялась в 1930 году, вскоре после публикации первой книги. Объектом исследования стала основательница берлинского литературного салона Рахель Фарнхаген (1771-1833 гг.). В конечном итоге книга стала наполовину выражением личной философии, размышлением о судьбе еврейской женщины, выбравшей не отказываться от своей инаковости, наполовину данью уважения человеку, которого Ханна считала образцом для подражания.

В связи с этим интересны взгляды Арендт на проблему феминизма. В профессиональной сфере Арендт сотрудничала в основном с мужчинами. Вопрос своего места в кругу коллег-интеллектуалов её не интересовал. Позднее, отвечая интервьюеру на вопрос об эмансипации женщин, Арендт сказала, что «женский вопрос» для неё никогда не составлял проблемы. «Я всегда считала, что есть профессии, женщинам не свойственные, неподходящие». Такой противоречивый ответ оставляет мало возможностей задним числом произвести Арендт в борцы за права женщин или хотя бы в сторонницы равенства полов как такового.

Для русскоязычного читателя доступны далеко не все труды Арендт, но в их числе такие фундаментальные работы, как «Истоки тоталитаризма», «Vita activa, или О соотношении частного и общего в Античности», «Люди в тёмные времена: Очерки», «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме», «Жизнь ума», «О насилии» и «О революции» (последняя работа Ханны Арендт, которую она не успела закончить, и которая была дополнена записями её лекций).

Материал подготовила: Высоцкая Варвара