Поведение и инклюзия

«Проблема не в людях»: что мешает нейроотличным людям работать — и почему бизнес сам от этого проигрывает

2026-05-28T17:00:10.738Z

Несмотря на разговоры об инклюзии и разнообразии, рынок труда все еще плохо приспособлен к людям с нейроотличиями. К такому выводу пришли авторы большого обзора исследований, опубликованного в Journal of Autism and Developmental Disorders. Ученые проанализировали 56 исследований из 12 стран, посвященных опыту нейроотличных сотрудников — прежде всего, аутичных людей, а также людей с СДВГ, дислексией и другими особенностями развития.

Исследование интересно тем, что смотрит на проблему сразу с двух сторон: как ее видят сами сотрудники и как — работодатели. И здесь возникает довольно показательный парадокс. С одной стороны, компании все чаще говорят о ценности нейроразнообразия: нестандартного мышления, внимательности к деталям, способности глубоко концентрироваться. Некоторые работодатели даже связывают найм нейроотличных сотрудников с ростом продуктивности и инноваций.

С другой стороны, на практике рабочая среда по-прежнему остается настроенной под усредненного нейротипичного человека.

Авторы обзора обнаружили, что главные проблемы начинаются еще на этапе найма. Стандартные собеседования часто оценивают не профессиональные навыки, а умение быстро устанавливать социальный контакт, поддерживать светскую беседу и правильно себя подавать. Для многих нейроотличных людей именно это становится главным барьером — даже если они прекрасно подходят для самой работы.

Даже после трудоустройства ситуация нередко остается сложной. Исследования регулярно упоминали сенсорную перегрузку — шумные офисы, яркий свет, постоянные отвлекающие факторы. Очень частой проблемой оказывалась и коммуникация: сложности с чтением невербальных сигналов или негласных социальных правил в коллективе.

Особенно болезненной темой стала так называемая маскировка — попытка постоянно прятать свои особенности, чтобы выглядеть более нормально в глазах коллег. Люди описывали это как непрерывную эмоциональную работу: необходимость следить за интонацией, мимикой, жестами, реакциями, чтобы не выбиваться из ожиданий окружающих. Исследователи связывают такое постоянное напряжение с тревожностью, выгоранием и ухудшением психического здоровья.

При этом многие проблемы, как подчеркивают авторы, возникают не из-за самих особенностей сотрудников, а из-за неподготовленности среды. Руководители нередко интерпретируют трудности коммуникации как «нежелание работать», «плохой характер» или недостаток мотивации. Это может приводить к конфликтам, дисциплинарным мерам и социальной изоляции сотрудников.

Что особенно важно — исправить ситуацию зачастую проще, чем кажется.

Среди самых эффективных мер участники исследования снова и снова называли довольно базовые вещи: гибкий график, возможность работать удаленно, понятную и прямую коммуникацию, адаптацию рабочего пространства, использование специальных программ и технологий, а главное — поддерживающих менеджеров.

Отдельно исследователи выделяют принцип соответствия работы сильным сторонам человека. Когда задачи совпадают с особенностями мышления сотрудника, выигрывают обе стороны: работник чувствует себя увереннее и стабильнее, а компания получает мотивированного специалиста с высокой вовлеченностью.

Любопытно, что сами работодатели в ряде исследований признавали преимущества нейроинклюзивной среды. Компании сообщали о более высокой лояльности сотрудников, лучшем удержании кадров и даже улучшении репутации организации.

Авторы обзора подчеркивают: разговор о нейроразнообразии — это не только обсуждение этичности или социальной справедливости, но и того, насколько современная экономика вообще умеет работать с человеческим разнообразием. Пока что многие компании продолжают терять талантливых людей не из-за отсутствия у них навыков, а из-за слишком жестких и однообразных правил игры.

Об этом пишет знаменитая Темпл Грандин, аутичная американка, ставшая успешным дизайнером фермерских помещений для содержания скота: «Многие аспекты нашего общества устроены так, что визуально мыслящие люди — а среди нейроотличных их очень много — не могут нормально реализовать себя. Рабочая среда слишком полагается на резюме и формальные показатели. Это должно измениться».

«Дополняющие друг друга навыки — ключ к успешным командам», — считает она.

Underwood Carrasco VI, Asantewaa SM, Zuckerman KE, Lindly OJ. Socioecological factors captured in autism service disparities research on Medicaid-enrolled patients: a rapid evidence review. Front Psychiatry. 2026 Mar 20;17:1767829. doi: 10.3389/fpsyt.2026.1767829. PMID: 41938854; PMCID: PMC13046498.

Связь между пренатальным воздействием распространенных лекарственных препаратов и риском аутизма

2026-05-28T16:43:06.166Z

Инновационное исследование, проведенное учеными Медицинского центра Университета Небраски и опубликованное в Molecular Psychiatry, установило связь между назначением часто применяемых препаратов беременным женщинам и риском расстройства аутистического спектра у детей.

Анализируя 6,14 миллиона медицинских карт из базы данных Epic Cosmos, что составляет почти оду треть всех рождений в США в период между 2014 и 2023 годами, команда обнаружила, что назначение препаратов, которые тормозят сигнальный путь синтеза холестерина, было последовательно ассоциировано с более высокими показателями РАС у детей.

В то время как предыдущие исследования группировали препараты по их показаниям, команда из медицинского центра Университета Небраски сгруппировала препараты вместе на основе общих эффектов на биосинтез стеринов.

Тормозящие биосинтез стеринов препараты включают в себя конкретные антидепрессанты, антипсихотики, бета-блокаторы и статины. Вот общие названия 15 исследованных препаратов: арипипразол, аторвастатин, бупропион, буспирон, флуоксетин, галоперидол, метопролол, небиволол, правастатин, пропранолол, росувастатин, сертралин, симвастатин, карипразин и тразодон. Многие из них входят в число наиболее часто назначаемых препаратов в США, на них приходится примерно 400 миллионов ежегодных назначений.

Матери, которым во время беременности назначали, по крайней мере, один препарат, тормозящий биосинтез стеринов, имели в 1,47 выше риск рождения ребенка, который впоследствии получал диагноз РАС. Риск повышался в зависимости от дозы. Для каждого из одновременно назначаемых препаратов был в 1,33 раза повышен риск РАС, который увеличивался в 2,33 раза, когда четыре или более препаратов, тормозящих биосинтез стеринов назначались одновременно.

Среди 234 971 ребенка, диагностированного с РАС в когорте, 15% испытали пренатальное воздействие препаратов, тормозящих биосинтез стеринов.

Использование таких препаратов во время беременности возросло с 4,6% беременностей в 2014 году до 16,85% беременностей в 2023 году.

Холестерин играет ключевую роль в развитии плода, в особенности, мозга, органа, наиболее богатого холестерином. Мозг плода начинает производить свои собственные стерины примерно на 19-20 неделе гестации. Генетические нарушения в этом сигнальном пути, как известно, вызывают тяжелые нарушения развития, такие как Синдром Смита— Лемли— Опица, при котором почти 75% детей соответствуют критериям РАС.

Команда исследователей предлагает ряд мер по повышению безопасности препаратов для беременных женщин: составление подробного списка препаратов, имеющих стерин-тормозящий эффект; проверка всех новых фармацевтических веществ на предмет непреднамеренного торможения сигнального пути метаболизма стеринов; повышение уровня образования медицинских работников в области нарушения метаболизма стеринов, связанного с приемом лекарственных препаратов во время беременности; рассмотрение более безопасных альтернатив в случаях, когда прекращение приема лекарств невозможно; идентификация пациентов с генетическими уязвимостями в метаболизме стеринов, поскольку они могут быть весьма чувствительными к эффектам этих препаратов.

Peeples, E.S., Anzalone, A.J., Dai, R. et al. Sterol pathway disruption in pregnancy: a link to autism. Mol Psychiatry (2026). doi.org/10.1038/s41380-026-03610-7

Общение аутиста и нейротипика: дорога с двустороннем движением

2026-05-28T16:32:33.110Z

Люди со схожим уровнем аутистических черт испытывают большее социальное притяжение друг к другу, а их мозг синхронизируется уникальным образом во время активного разговора. Недавний эксперимент, опубликованный в журнале Biological Psychiatry, позволяет предположить, что социальные трудности, связанные с аутизмом, могут быть проблемой несовместимости стилей общения, а не присущими аутизму социальными дефицитами.

На протяжении десятилетий клиническая психология рассматривала аутизм прежде всего как нарушение социальной сферы человеческой психологии. Этот подход предполагает, что у людей с аутизмом отсутствует когнитивный инструмент, называемый моделью психического (theory of mind). Это понятие относится к способности интуитивно понимать, что думают и чувствуют другие. В последнее время появились альтернативные концепции, соперничающие с этой дефицитарной теорией.

Одна из главных альтернатив — это концепция двойной эмпатии. Ее сторонники считают, что социальное трение — улица с двусторонним движением. Нейротипичные люди и люди с аутизмом имеют кардинально разные способы восприятия мира и обработки сенсорной информации. Эти различия ведут к взаимному непониманию, а это означает, что нейротипичным людям так же трудно «считывать» мысли людей с аутизмом.

Развивая эту концепцию, ученые разработали гипотезу диалектической разнонастроенности. Эта гипотеза опирается на прогностическое кодирование — теорию, объясняющую, как мозг постоянно генерирует догадки о том, что произойдет дальше. Когда событие совпадает с догадкой, взаимодействие ощущается как гладкое. Когда чье-то поведение нарушает эти ожидания, мозг переживает ошибку прогнозирования, что приводит к социальной неловкости.

Следуя этой логике, люди со схожими психологическими чертами должны легче прогнозировать поведение друг друга. Избегание зрительного контакта человеком с аутизмом войдет в противоречие с прогнозом нейротипичного человека, который ожидает устойчивого взгляда, однако другой человек с аутизмом не сочтет такое поведение необычным. Между людьми на одной волне происходит более плавное взаимодействие и ощущение взаимного притяжения.

Ведущий автор исследования Шуюань Фэн, работающий с Пэн Чжаном и Сюэцзюнь Бай из Китая, разработал эксперимент для проверки этих идей. Предыдущие исследования того, насколько хорошо люди с разным уровнем аутистических черт находят общий язык, давали противоречивые результаты. Исследователи предположили, что проблема могла корениться в дизайне исследований.

Двух людей обычно помещали в комнату для взаимодействия. Этот метод затрудняет отделение общей дружелюбности человека от его специфической «химии» с партнером. Собирая группы из нескольких человек, исследователи могут использовать математический подход, называемый моделью социальных отношений. Эта модель позволяет изолировать подлинное межличностное притяжение от общих социальных конвенций.

Исследовательская группа измерила уровень аутистических черт у сотен студентов университетов с помощью стандартного опросника. У этих студентов не был клинически диагностирован аутизм, но они прошли опрос для оценки их общих поведенческих и когнитивных черт, связанные с аутистическим спектром. Команда отобрала студентов, составляющих топ 10% с самыми высокими баллами и топ 10% с самыми низкими баллами и сформировала из них две группы.

Затем исследователи собрали отдельные группы по четыре человека, ранее незнакомых друг с другом. Каждая группа включала двух человек с высоким уровнем аутистических черт и двух — с низкими. Всего в исследовании приняли участие двадцать женских групп и десять мужских.

Исследователи использовали функциональную ближнюю инфракрасную спектроскопию для мониторинга активности мозга участников. Эта технология использует небольшие оптические датчики, надежно закрепленные на коже головы. Датчики используют свет для измерения уровня кислорода в крови в определенных областях мозга, показывая, какие из них работают интенсивнее всего в реальном времени. Эти шапочки с датчиками были на участниках во время выполнения серии социальных заданий.

Сначала группа слушала рассказ. Это пассивное задание позволило исследователям измерить, насколько схоже их мозг реагировал на одну и ту же информацию. Ученые используют для этого анализ, называемый межсубъектной корреляцией. Он измеряет степень совпадения реакций мозга у разных людей, получающих одинаковые слуховые стимулы.

Затем участники включились в структурированное групповое обсуждение. Они обсуждали классический сценарий выживания, решая, каких вымышленных персонажей следует спасти с необитаемого острова. Обсуждение проходило в строгом порядке очередности, чтобы люди не перебивали друг друга и не запутывали тем самым данные о мозговой активности. После обсуждения участники приватно оценили, насколько сильно они хотели бы продолжить разговор или подружиться с каждым членом группы.

Результаты выявили четкие паттерны межличностной химии. Участники со схожим уровнем аутистических черт сообщили о более сильном желании общаться друг с другом. Человек с высоким уровнем аутистических черт тянулся к другому участнику с высокими баллами, и те, у кого было меньше черт, также тяготели друг к другу.

Эта взаимная симпатия возникала только тогда, когда их мнения совпадали во время задания на выживание. Сходство личностных черт, например экстраверсии, не вызывало притяжения. Вместо этого согласие по теме выживания помогало людям со схожими чертами воспринимать более глубокую общность взглядов. Это общее видение служило основой для их социального притяжения.

Сканирование мозга показало, как эти связи формируются на биологическом уровне. Во время пассивного прослушивания рассказа пары с низкими аутистическими чертами демонстрировали схожие нейронные реакции на аудио. Пары с высоким уровнем аутистических черт показали более разнообразные, уникальные реакции мозга на ту же историю.

Когда общение переключилось на активное групповое обсуждение, активность мозга выстроилась иначе. Исследователи измерили межмозговую синхронизацию — феномен, при котором мозговые волны двух людей совпадают во время совместной деятельности. Более высокая степень синхронизации указывает на более гладкую и эффективную передачу информации между двумя сознаниями.

Пары с низким уровнем аутистических черт показали более высокую синхронизацию мозга в правом височно-теменном узле. Эта область активно участвует в социальном восприятии, автоматически обрабатывая социальные сигналы и считывая невысказанные намерения собеседников.

Пары с высоким уровнем аутистических черт продемонстрировали совершенно иную нейронную картину. Их мозг синхронизировался в правой дорсолатеральной префронтальной коре. Эта область мозга управляет когнитивным контролем, устойчивым вниманием и целенаправленным решением задач.

Этот нейронный паттерн говорит о том, что для людей с высоким уровнем аутистических черт характерна альтернативная ментальная стратегия обработки социальных взаимодействий. Вместо того чтобы использовать автоматическое социальное восприятие, они, возможно, привлекают дополнительные когнитивные ресурсы, чтобы осознанно установить связь. Эта стратегия позволяет им успешно синхронизировать активность своего мозга с партнером, который мыслит схожим образом.

Сделанные учеными выводы ставят под сомнение модели аутизма, описывающие его исключительно как нарушение социального познания. Дело не в том, что люди с высоким уровнем аутистических черт неспособны к общению, но, похоже, они используют иные нейронные пути для установки социальных связей. Результаты визуализации мозга подтверждают, что социальные трудности могут возникать из-за несоответствия когнитивных стратегий, а не из-за врожденной неспособности устанавливать контакты.

У исследования есть несколько ограничений, которые следует учитывать. Оборудование для нейровизуализации обнаруживает только кровоток вблизи поверхности мозга. Более глубокие структуры мозга, участвующие в обработке социального вознаграждения, остаются невидимыми. Кроме того, структурированный характер лабораторных заданий с ограничением по времени может не отражать органического течения повседневной социальной жизни.

Участниками исследования были студенты университетов с разным уровнем аутистических черт, а не люди с формально диагностированным расстройством аутистического спектра. Исследователи отметили, что будущие исследования могли бы применить эти методы к группам с клиническим диагнозом. Использование более крупных устройств для визуализации также могло бы помочь картировать более глубокие нейронные сети, связанные с этими уникальными стилями общения.

PsyPost. Brain scans reveal how people with autistic traits connect differently

Attraction Through Similarity in Autistic Traits: A Group Communication Study Using the Social Relations Model and Functional Near-Infrared Spectroscopy Hyperscanning. Biological Psychiatry, 2025; 99, 418-427

Фокус-покус-раз-два-три!

2026-05-28T16:08:47.859Z

Дети и подростки с расстройствами аутистического спектра (РАС) часто испытывают трудности в трех ключевых сферах социального взаимодействия: социально-эмоциональная взаимность (способность адекватно реагировать на эмоции другого и инициировать социальный обмен), невербальная коммуникация (жесты, мимика, зрительный контакт, интонация) и совместное внимание (способность концентрировать внимания совместно с другим человеком на общем объекте или событии). Эти дефициты не являются следствием нежелания общаться, а связаны с особенностями их нейрокогнитивного развития.

Традиционные методы обучения социальным навыкам (ролевые игры, социальные истории, группы общения) не всегда эффективны из-за низкой мотивации, механического заучивания без переноса в реальную жизнь и высокой тревожности в неструктурированной среде. Именно поэтому современные исследователи ищут экологичные, мотивирующие и структурированные форматы вмешательства.

Одним из самых неожиданных, но многообещающих подходов, подтвержденных исследованием, опубликованным в журнале Education Sciences в марте 2026 года, стало обучение простым фокусам.

Как фокусы естественным образом тренируют социальные навыки

В отличие от искусственных учебных ситуаций, фокус обладает встроенной социальной структурой, которая интуитивно понятна даже ребенку с РАС. Любой фокус разворачивается по предсказуемой схеме:

1. Привлечение внимания («Смотри, сейчас будет интересно»).

2. Совместное наблюдение за действием фокусника и объектом.

3. Кульминация – неожиданный результат.

4. Реакция зрителя (удивление, аплодисменты, вопрос «Как ты это сделал?»).

5. Социальная взаимность (фокусник улыбается, кланяется, объясняет или сохраняет секрет).

Для ребенка или подростка с РАС такая структура является предсказуемым социальным сценарием, где каждый шаг четко определен. Это снижает тревожность и позволяет сосредоточиться на тренировке конкретных компонентов взаимодействия.

Социально-эмоциональная взаимность

При демонстрации фокуса ребенок учится:

– инициировать взаимодействие (предложение показать фокус вместо ожидания, пока к нему обратятся);

– считывать реакцию зрителя (удивился? скучает? хочет повторить?);

– адекватно отвечать (поблагодарить за внимание, предложить показать другой фокус, подшутить над своим «провалом», если фокус не удался).

Особенно ценно то, что успех фокуса мгновенно подкрепляется положительной эмоциональной реакцией окружающих, что является естественным социальным подкреплением, недоступным при выполнении учебных заданий или разыгрывании сценариев.

Невербальная коммуникация

Фокусы невозможно показать без использования тела и взгляда. В процессе обучения фокусу специалист или родитель моделирует и закрепляет:

– зрительный контакт (посмотреть на зрителя перед кульминацией).

– управляющие жесты (руки «волшебника», указательный жест, демонстрация пустых ладоней).

– мимику (загадочная улыбка, удивленно поднятые брови в момент превращения).

– проксемику (не подходить слишком близко, держать объект в поле зрения зрителя).

Для многих детей с РАС эти навыки в обычной жизни являются абстрактными и трудновоспроизводимыми. В контексте фокуса они становятся инструментальными, так как без них фокус не работает, и ребенок сам мотивирован их освоить.

Совместное внимание

Совместное внимание – это способность разделить переживание по поводу объекта или события с другим человеком. Именно совместное внимание лежит в основе и игры, и учебы. Фокус идеально тренирует совместное внимание: до кульминации – ребенок учится удерживать взгляд зрителя на своих руках и реквизите, периодически поднимая глаза на лицо зрителя («видишь монетку?»); в момент кульминации общее удивление («Ааа, она исчезла!») создает момент разделенной эмоции, который является высшей формой совместного внимания.

Исследователи отмечают, что даже дети с РАС, у которых совместное внимание практически отсутствует в бытовом общении, демонстрируют его спонтанно во время показа фокуса из-за высокой мотивации и четкой структуры.

Инклюзивная среда: фокус стирает границы

Одним из ключевых выводов исследования является то, что обучение фокусам особенно эффективно в инклюзивных группах (например, в школе или в кружке), где рядом находятся нейротипичные сверстники.

В инклюзивной среде фокусы выполняют несколько функций. Происходит выравнивание статуса: ребенок с РАС выступает в роли фокусника, а нейротипичные дети становятся зрителями. Это разрушает иерархию «ученик-помощник» и создает равноправное взаимодействие.

Кроме того, поведение во время демонстрации фокусов становится естественной моделью для подражания: нейротипичные дети спонтанно аплодируют, смеются, задают вопросы, показывая ребенку с РАС нормативные социальные реакции без прямого инструктажа.

Немаловажно и то, что происходит ослабление стигматизации. Вместо маркировки «особый ребенок» у ученика с РАС появляется новая социальная роль — «волшебник», которая вызывает восхищение и любопытство.

Более того, нейротипичные дети тоже увлекаются фокусами, и процесс взаимного обучения (кто-то лучше показывает один фокус, кто-то – другой) создает естественную ситуацию для отработки социальной взаимности уже вне заданного сценария.

Как осуществить такой сценарий на практике?

Исследование 2026 года не предлагает сложного оборудования или длительного обучения персонала. Для внедрения достаточно:

1. Начинать с простейших фокусов (исчезновение монеты, прыгающая резинка, простые карточныефокусы).

2. Разбить обучение на микрокомпоненты (сначала просто держать реквизит и смотреть на зрителя, потом добавить жесты, потом — улыбку в конце).

3. Использовать видео-моделирование (запись другого ребенка, показывающего фокус).

4. Поощрять не только исполнение, но и саму попытку поддержать совместное внимание.

5. Проводить «фестивали фокусов» в инклюзивном классе раз в неделю, где каждый ребенок (и с РАС, и без) показывает один фокус и получает обратную связь.

Исследование, опубликованное в марте 2026 года в «Education Sciences», убедительно показывает: обучение простым фокусам является не просто развлечением, а серьезным терапевтическим и педагогическим инструментом для развития социальной и эмоциональной взаимности, невербальной коммуникации и совместного внимания у детей и подростков с РАС. В инклюзивной среде фокусы позволяют ребенку с аутизмом занять активную, уважаемую социальную позицию, тренируя самые дефицитные навыки через игру и «чудо».

Как отмечают сами авторы исследования: «Магия не требует от ребенка быть «нормальным». Магия требует внимания, терпения и улыбки в конце – а это именно то, чему мы хотим научить».

Несколько примеров:

Пример 1. «Исчезающая монета» (тренировка совместного внимания и зрительного контакта)

Реквизит: одна небольшая монета, стол или твердая поверхность.

Как делать (для ребенка):

1. Привлечь внимание: сказать «Смотри!» и посмотреть на зрителя.

2. Положить монету на ладонь левой руки.

3. Накрыть монету правой ладонью.

4. Сделать «волшебное движение» – потереть ладони друг о друга.

5. Сдвинуть правую руку вперед (монета остается в левой ладони, но зрителю кажется, что правой рукой вы ее «отправили» в воздух).

6. Показать правую ладонь пустой – «монета исчезла!».

7. Посмотреть на зрителя и улыбнуться.

Адаптация для РАС: если ребенку трудно смотреть в глаза, разрешите смотреть на переносицу зрителя или на монету, главное, чтобы он периодически поднимал взгляд на лицо зрителя. Можно использовать «монету-подсказку» (например, крупную и яркую).

Пример 2. «Волшебный кулачок» (для младших детей – тренировка совместного внимания в паре)

Реквизит: небольшой шарик из бумаги, маленькая игрушка или конфета.

Как делать:

1. Положить шарик в левый кулак.

2. Сказать зрителю: «Подуй на кулак!» (и посмотреть на него).

3. Правой рукой сделать «забирающее движение» над левым кулаком.

4. Раскрыть левый кулак – шарик исчез (на самом деле он остался зажат между пальцами, но если быстро переложить его в карман – видимость полного исчезновения).

5. Достать шарик из кармана, изобразить удивление.

Адаптация для РАС: четко проговаривайте каждый шаг короткими фразами («Положил. Закрыл. Подуй. Открыл. Ой!»). Награждайте ребенка конфетой после успешного показа.

Как встроить фокусы в инклюзивный урок (короткий сценарий)

Время: 10–15 минут в конце дня.

1. Разминка (2 мин). Все дети смотрят, как педагог показывает один фокус. Вместе произносят «волшебные слова» («Абракадабра!»).

2. Выбор фокусника (1 мин). Ребенок с РАС (по желанию) или нейротипичный волонтер выходит к доске.

3. Демонстрация (2 мин). Ребенок показывает простой фокус.

4. Реакция группы (1 мин). Дети аплодируют, задают один вопрос («Как?» или «Покажи еще!»).

5. Обсуждение (2 мин). Педагог хвалит за «волшебные глаза» (зрительный контакт), «волшебные руки» (жесты) и «волшебную улыбку».

6. Активность других детей (остальное время). Другие дети тоже показывают свои фокусы, ребенок с РАС остается в роли зрителя (тренирует совместное внимание уже с другой позиции – смотреть и радоваться за другого).

Важное замечание: не требуйте от ребенка с РАС идеального исполнения с первого раза. Даже если он просто выйдет, покажет пустой кулак и быстро уйдет, это уже инициация социального взаимодействия перед группой, что само по себе огромный шаг. Постепенно добавляйте один элемент за раз: сначала зрительный контакт, через неделю – улыбку, еще через неделю – паузу перед реакцией зрителя.

Dan Ezell. Using Magic Tricks to Promote Social–Emotional Reciprocity and Peer Relationships Among Students with Autism Spectrum Disorder in Inclusive Settings: A Systematic Narrative Review. Educ. Sci. 2026, 16(3), 453; https://doi.org/10.3390/educsci16030453

ОКР и РАС — два состояния, один симптом?

2026-05-28T15:22:05.583Z

Повторяющееся поведение — сердцевина и аутизма, и обсессивно-компульсивного расстройства, однако лечить их нужно по-разному. Когнитивно-поведенческая терапия с элементами ЭРП (экспозиции и предотвращения ритуалов) — золотой стандарт при ОКР, как и антидепрессанты из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС), которые часто неэффективны в отношении рестриктивных стереотипий при аутизме.

ЭРП — это техника в поведенческой психотерапии, применяемая для лечения тревожных расстройств. Суть техники заключается в экспозиции пациента к источнику тревоги или ее контексту в отсутствие прямой опасности, иными словами, пациента подвергают влиянию фактора, вызывающего его страх (высота, грязь и т.п.), обеспечивая при этом его безопасность, и это помогает пациенту преодолеть тревогу или стресс.

Как отличить одно от другого?

Давайте по порядку рассмотрим в сравнении все аспекты стереотипий и обсессивно-компульсивных действий.

Внутреннее ощущение. Стереотипии могут приносить удовольствие, успокаивать, то есть они эго-синтоничны. Человек не хочет прекращать действие (например, вращение круглого предмета), это его особая зона комфорта. Компульсии же при РАС вызывают дистресс и тревогу, то есть они эго-дистоничны. Человек выполняет ритуал (например, бесконечно моет руки), чтобы победить плохую мысль, даже если сам понимает ее абсурдность.

Причина. При стереотипиях причиной является потребность в сенсорной регуляции, превращающаяся в привычку. Выполнение ритуальных действий может быть попыткой справиться с перегрузкой или со скукой. При ОКР же причиной является тревога, вызванная навязчивой мыслью (например, страхом инфекции).

Типичные формы. Для стереотипий это раскачивание, вращение, выстраивание предметов в ряд, глубокие ограниченные интересы. При ОКР — мытье рук, бесконечные проверки (выключен ли утюг), пересчет предметов, раскладывание вещей по «правильным» местам.

Реакция на прерывание. При стереотипиях — яркие вспышки гнева, срыв из-за нарушения привычного порядка («сенсорный коллапс»). При ОКР — сильная тревога, паника, страх того, что случится что-то ужасное.

Новое исследование (Vigil-Pérez et al., 2025) показало, что и при РАС, и при ОКР повторяющимся действиям часто предшествуют неприятные телесные ощущения, чувство внутреннего напряжения или ощущение, что «все должно быть идеально». Эти ощущения стирают границы между диагнозами, подтверждая, что оба расстройства лежат на одном континууме повторяющегося поведения.

Между тем, многие родители с облегчением замечают, что с возрастом у ребенка с РАС снижается количество сенсорных стереотипий (раскачиваний, вращений). Но на смену им может прийти нечто иное — сложные ритуалы, свойственные ОКР.

Интересно, что рутинное поведение — норма для развития ребенка. Маленькие дети любят порядок, это дает им чувство контроля. Однако исследования показывают: дети, у которых ритуальное поведение в 2-4 года было на верхних границах нормы, имеют более высокие риски развития ОКР в будущем.

Три сценария развития симптомов в подростковом возрасте:

Сценарий 1: Истинная коморбидность (самый частый вариант)

У пациента присутствуют оба расстройства, синдромы накладываются друг на друга. У подростка с РАС остается база сенсорных стереотипий (например, раскачивание для самоуспокоения), ПЛЮС возникают классические навязчивости и ритуалы (например, мытье рук по 20 раз из-за страха микробов). Диагностируется ОКР как дополнительное расстройство.

Сценарий 2: Трансформация симптома (переход)

Стереотипии уходят, так как мозг созревает и ищет более сложные паттерны. На смену простым моторным действиям приходят перфекционизм, потребность в симметрии и ритуалы. Внешне это похоже на ОКР, но ведомо аутичной потребностью в предсказуемости.

Сценарий 3: Диагностическая ошибка (скрытое ОКР)

Худший сценарий. Врачи списывают навязчивости на особенности аутизма, не видя за ними тревоги. Особенно это касается девочек и подростков с высоким интеллектом. Они скрывают свои тревожные мысли, и расстройство прогрессирует.

Исследование 2020 года (Autism Journal) показало разрыв в восприятии: сами подростки с РАС часто описывают свои повторяющиеся действия как мучительные и похожие на ОКР, в то время как их родители оценивают это же поведение как обычную аутичную стереотипию. Это говорит о том, что страдания детей часто недооцениваются.

Практические рекомендации

Если вы наблюдаете у подростка с РАС усиление ритуалов, которые мешают ему жить, учиться или вызывают дискомфорт, необходимо проверить, не являются ли эти особенности симптомами ОКР.

Задайте себе вопрос: пытается ли ребенок что-то исправить или просто выполняет какое-то действие по привычке?

Спросите его напрямую: «Что случится, если ты не выполнишь это действие?». Если подросток говорит: «Ничего, просто будет непривычно/скучно», — скорее всего, это стереотипия. Если же ответ: «Меня затошнит от тревоги», — это повод идти к психиатру.

Еще одна подсказка: ОКР съедает время, так как ритуалы длятся часами, из-за чего ребенок не может вовремя выйти из дома в школу, не выполняет задания и не занимается тем, что ранее доставляло ему удовольствие. Если рутины стали непропорционально длинными — это симптом ОКР.

Особенности лечения

Если диагноз ОКР подтвержден, КПТ (когнитивно-поведенческая терапия) потребует адаптации. Стандартная экспозиция (специальное столкновение со страхом) для аутичного человека может быть слишком большим стрессом. Терапия должна включать:

1. Видеомоделирование (как другие справляются).

2. Использование специальных интересов (превращение терапии в квест или игру).

3. Работу с сенсорной чувствительностью (учитывать, что шум в кабинете может отвлекать от самого процесса экспозиции).

Трансдиагностический подход

Современная наука (исследования 2025-2026 гг.) смотрит на повторяющееся поведение не как на маркер конкретной болезни, а как на нарушение работы кортико-стриарных цепей мозга. Если кратко: «сбой» в одной и той же системе мозга может выглядеть по-разному в разном возрасте.

Угасание простых моторных стереотипий в младшем школьном возрасте — не гарантия благополучия. Следите за появлением сложных ритуалов в пубертате. И всегда спрашивайте самого подростка, что он чувствует, когда что-то делает.

Несколько живых примеров

История Алекса (17 лет)

У Алекса в раннем возрасте наблюдались классические признаки РАС: выстраивание игрушек в линии, избегание склизких текстур еды, раскачивания. Особый интерес — вселенная «Звездных войн», которая поглощала все время и становилась единственной темой для разговоров. Родители не придавали этому значения, списывая на «странности».

К 15–16 годам социальная изоляция подростка усилилась, и на смену простым стереотипиям пришли сложные ритуалы. У Алекса развился перфекционизм: он переписывал школьные задания до тех пор, пока все не будет выглядеть идеально. Кроме того, он стал испытывать страх совершения аморального поступка: вдруг он невольно сказал ложь или был обузой для окружающих?

Алекс стал избегать простых просьб (например, попросить у матери денег на обед), так как это вызывало чувство вины. Он стремился вести себя в соответствии с жесткими правилами, нарушение которых вызывало у него панику.

Раннее увлечение «Звездными войнами» (аутичный гиперфокус) трансформировалось в ритуалы «правильности» и перфекционизма, где внешний мир стал оцениваться по шкале «чисто/грязно» в моральном смысле.

История Джоуи (14 лет)

Этот пример показывает, как ритуалы при РАС внешне похожи на ОКР, но имеют другую природу (эго-синтоничность против дистресса), при этом Джоуи — сложный случай, потому что врачи наблюдали у него именно трансформацию в дистресс.

Джоуи 14 лет, у него аутизм, речь отсутствует и он использует коммуникатор, его когнитивные функции существенно ниже возрастной нормы.

Джоуи не просто любит пазлы, он не может остановиться, сбирая их. Если его прерывают, у него случается жесточайшая истерика, самоагрессия (удары головой об стену). На определенном этапе время, уходившее на завершение ритуала, стало непропорционально большим, мешая учебе.

Исследователи применили ЭРП-терапию, модифицировав ее под аутизм. Они научили Джоуи переключаться с пазла на карточки с цифрами. В результате дистресс и проблемное поведение ушли, но интерес к пазлам и желание их собирать не исчезли.

В отличие от классического ОКР, где ритуал приносит временное облегчение от тревоги, у Джоуи предмет зависимости остался приятным (эго-синтоничным).

История Реми (16 лет)

До 4 лет Реми не говорил. В младшей школе он демонстрировал эмоциональную нестабильность, у него были трудности с концентрацией, лицевые тики (моторные стереотипии). В классе у него не было друзей.

В подростковом возрасте у Реми были диагнозы РАС, СДВГ и ОКР. Реми описывал свои навязчивости как внутренний голос, требующий делать все правильно.

Поворотным моментом в его развитии и жизни стало лечение ОКР (включая КПТ-терапию и медикаменты). Социальные тренинги позволили Реми не просто адаптироваться, а раскрыть талант. Сегодня он слэм-поэт.

«Я стал гораздо счастливее и меньше злюсь на себя. У меня появились слова, чтобы объяснить свои мысли», — говорит Реми.

Опираясь на эти примеры и исследование Vigil-Pérez et al. (2025), можно выделить три сценария эволюции:

1. Сценарий «наслоения» (Алекс): Аутичный интерес (например, к системе/порядку) становится почвой для тревожных обсессий ОКР (страх ошибки, этические тревоги). Простые сенсорные стереотипии уходят, ритуалы становятся сложными и мучительными.

2. Сценарий «маскировки» (Джоуи): внешне поведение похоже на компульсию (повторение, дистресс при прерывании), но внутренняя мотивация — не тревога, а потребность в сенсорном завершении. Лечить такие компульсии нужно не как ОКР, а через сенсорную интеграцию.

3. Сценарий «истинной коморбидности» (Реми). Ребенок имел классические моторные стереотипии при РАС, а к пубертату добавились классические обсессии, которые он сам воспринимает как чуждые (эго-дистоничные).

Эти истории показывают: если стереотипии у ребенка «проходят», но появляется тревожный перфекционизм или ритуалы, родителям следует обратиться к врачам для проведения скрининга на ОКР.

Источники:

Polygenic Risk Scores for Pediatric Obsessive-Compulsive Symptoms and their Mediating Effect in Clinically Diagnosed Samples of Obsessive-Compulsive Disorder, Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder, Anxiety, Depression, Autism and Tourette syndrome. 2025 Aug 6:rs.3.rs-7115885. doi: 10.21203/rs.3.rs-7115885/v1

Vigil-Pérez A, Blázquez A, Garcia-Delgar B, Ortiz AE, Borràs R, Morer A, Escalona R, Lázaro L. Phenomenology of repetitive and restrictive behaviors and sensory phenomena in neurodevelopmental disorders: an exploratory study. BMC Psychiatry. 2025 Feb 24;25(1):163. doi: 10.1186/s12888-025-06569-x. PMID: 39994553; PMCID: PMC11849297.

Greenberg E, Joshi G, Geller D. Editorial: Autism Spectrum Disorder and Obsessive-Compulsive Disorder. J Am Acad Child Adolesc Psychiatry. 2026 Feb;65(2):155-157. doi: 10.1016/j.jaac.2025.09.024. Epub 2025 Sep 25. PMID: 41015339.

Santore LA, Gerber A, Gioia AN, Bianchi R, Talledo F, Peris TS, Lerner MD. Felt but not seen: Observed restricted repetitive behaviors are associated with self-report-but not parent-report-obsessive-compulsive disorder symptoms in youth with autism spectrum disorder. Autism. 2020 May;24(4):983-994. doi: 10.1177/1362361320909177. Epub 2020 Mar 13. PMID: 32168988; PMCID: PMC7337249.

Клостридия и поведение: китайские ученые находят связь!

2026-05-01T09:26:02.186Z

В марте этого года в престижном медицинском журнале Cell Reports Medicine было опубликовано весьма интересное исследование группы китайских ученых из научных центров Шанхая. Оно представляет собой крупный мультиомиксный анализ, направленный на выявление связей между кишечной микробиотой, структурой мозга и поведением при расстройствах аутистического спектра (РАС).

Мультиомиксные исследования — сравнительно новый подход в биологии и медицине, объединяющий данные разных уровней для всестороннего понимания молекулярных процессов. Китайские ученые объединили данные нейровизуализации, метагеномики и метаболомики.

Исследование является наблюдательным с элементами анализа возрастной динамики. В него вошли 495 детей в возрасте от рождения до 10 лет, разделенных на две группы: 326 детей с диагнозом РАС (основная группа) и 169 детей с типичным развитием (контрольная группа).

Ключевая особенность дизайна — широкий возрастной диапазон (от рождения до 10 лет), позволивший авторам впервые детально изучить возрастную динамику взаимосвязей «микробиота-мозг».

У каждого участника были собраны и проанализированы данные трех типов.

Во-первых, это данные нейровизуализации, полученные в результате МРТ головного мозга. Ученые поставили перед собой задачу оценить вариации в объемах серого и белого вещества, толщине коры и размерах ключевых областей (миндалевидного тела, гиппокампа, префронтальной коры).

Далее — данные о микробиоме кишечника. Их получили методом метагеномного секвенирования образцов стула с целью определения таксономического состава бактерий, то есть, какие виды и штаммы присутствуют в кишечнике, а также их функциональный потенциал.

И, наконец, данные метаболома плазмы крови, полученные методом масс-спектрометрии. Ученые измеряли концентрации малых молекул (метаболитов), получаемых в процессе обмена веществ, которые могут служить «посредниками» между бактериями и мозгом.

Применяя методы машинного обучения и статистического моделирования, авторы интегрировали эти три разнородных типа данных для поиска устойчивых паттернов связи характеристик мозга, кишечника и крови участников исследования.

Анализ показал, что особенности кишечной микробиоты могут с высокой точностью отличать детей с РАС от детей с типичным развитием. Это подтверждает гипотезу о том, что дисбактериоз (нарушение равновесия) кишечной микрофлоры является не случайным сопутствующим явлением, а устойчивым биомаркером РАС в детском возрасте.

Самый важный и неожиданный результат: обилие бактерии Clostridioides difficile (C. diff) оказалось наиболее мощным прогностическим фактором как тяжести симптомов РАС (включая социальные дефициты, повторяющееся поведение и сенсорные нарушения), так и вариаций в структуре головного мозга, специфичных для РАС.

Clostridioides difficile или, как мы называем ее в обиходе, клостридия, обычно известна как возбудитель тяжелых внутрибольничных инфекций кишечника. Ее появление в роли ключевого игрока при РАС — важное открытие, указывающее на потенциально патогенную роль некоторых условно-патогенных бактерий, которые называют также комменсалами. Это не означает, что у всех детей с РАС есть острая инфекция C. diff, но повышенное обилие этой бактерии относительно других обитателей кишечника, вероятно, приводит к производству больших количеств токсичных метаболитов, попадающих через кровь в мозг и влияющие на организм системно.

Критически важное наблюдение: обнаруженные различия в микробиоме и структуре мозга между группами РАС и типично развивающимися детьми зависели от возраста. По мере приближения к 10 годам у детей с РАС эти показатели сближались с показателями нормотипичных детей. Это означает, что окно уязвимости кишечника находится в раннем детстве, это дошкольный и младший школьный возраст.

Кроме того, изменения микробиома и мозга при РАС не являются статичными и необратимыми — они могут частично нормализоваться с возрастом. Это открывает возможность для ранних вмешательств: пробиотики, диета, трансплантация фекальной микробиоты, которые могут ускорить и/или усилить эту естественную тенденцию к нормализации.

Ученые предполагают, что путь влияния таков: микробиота → метаболиты → мозг → поведение.

Используя медиационный анализ (статистический метод для проверки причинно-следственных гипотез), авторы построили модель, согласно которой:

1. бактерии (особенно C. diff) продуцируют специфические метаболиты, попадающие в кровоток;

2. эти метаболиты преодолевают гематоэнцефалический барьер или влияют на него и изменяют структуру и функцию мозга (например, влияя на нейровоспаление или миелинизацию);

3. изменения в мозге напрямую приводят к поведенческим симптомам РАС.

Хотя это и статистическая модель, она предлагает биологически правдоподобный механизм оси «кишечник-мозг» при РАС.

Таким образом, исследование переводит обсуждение влияние микробиоты на поведение при РАС из области ассоциаций («есть связь») в область прогностического моделирования. Clostridioides difficile становится не просто биомаркером, но потенциальной терапевтической мишенью. Возможно, селективное подавление этой бактерии (например, с помощью специфических бактериофагов или неабсорбируемых антибиотиков) может улучшить симптомы.

Также ученые показали, что любые вмешательства должны учитывать возраст ребенка. То, что работает в 2 года, может быть неэффективно или даже излишне в 9 лет.

Полученные результаты имеют также диагностический потенциал: панель микробных маркеров (с C. diff в качестве лидера) может стать неинвазивным вспомогательным диагностическим инструментом для раннего скрининга РАС.

Ключевое практическое сообщение исследователей для родителей и клиницистов: мониторинг и коррекция микробиома кишечника, особенно в раннем возрасте (до 5-6 лет), может быть одним из наиболее перспективных направлений вспомогательной терапии РАС.

Бактерия Clostridioides difficile теперь находится в центре внимания будущих исследований авторов анализа.

Mi K, Cao M, Zhang L, Zhang Q, Zhou W, Deng C, Zhang Y, Zhao Q, Wei Y, Liu X, Li F. An integrative multi-omics approach identifies microbiome alterations linked to pathological and behavioral features in autism spectrum disorder. Cell Rep Med. 2026 Mar 17;7(3):102655. doi: 10.1016/j.xcrm.2026.102655. Epub 2026 Mar 9. PMID: 41806837; PMCID: PMC13006428.

Каждая мутация одного и того же гена рассказывает собственную историю

2026-05-01T08:56:43.838Z

Ген Нейролигин-3 (NLGN3) уже давно известен как фактор риска расстройства аутистического спектра. На протяжении многих лет большинство исследований было сосредоточено на конкретной его мутации — p.R451C. Существует, однако множество других мутаций в этом гене, и мы на удивление мало знаем о том, как они действуют. Более того, наблюдается интересный паттерн: большая часть унаследованных мутаций NLGN3 передается от здоровых матерей к сыновьям с РАС, в то время как новые мутации (de novo — изменения, возникающие у ребенка впервые и отсутствующие у обоих родителей) временами внезапно возникают у девочек с расстройством. Это поднимает ключевой вопрос — влияют ли унаследованные и внезапные мутации на мозг по-разному?

Чтобы это выяснить, исследователи обратились к фруктовой мухе, дрозофиле, которая представляет собой простую, но мощную модель для изучения генов, вовлеченных в развитие мозга. Они создали дрозофил, несущих три отличных друг от друга мутации человеческого гена NLGN3: одну мутацию de novo (p.R175W) от девочки с РАС и две унаследованные мутации (p.R451C и p.R597W) от мальчиков с РАС.

Сначала исследователи удалили собственную версию гена NLGN3 у дрозофил. Эти мутировавшие мухи имели вполне четкие проблемы: их паттерны сна были нарушены, их синапсы (связи между нервными клетками) выглядели аномальными, и был изменен способ высвобождения химических мессенджеров, сигнальных молекул мозга (динамика везикул). Когда исследователи поместили обычный человеческий ген NLGN3 обратно в дрозофил, все эти проблемы исчезли. Это подтвердило гипотезу о том, что NLGN3 играет фундаментальную роль в поддержании здоровья и стабильного поведения синапсов.

Затем ученые сравнили друг с другом три мутации, связанные с РАС. Результаты были шокирующими — каждая мутация вызывала разный набор проблем. Мутация де ново (p.R597W) и одна унаследованная мутация (p.R451C), в основном, затрагивали сон и форму синапсов, при этом оставляя в неприкосновенности динамику везикул. Другая унаследованная мутация (p.R597W) нарушила сон и динамику везикул, но мало повлияла на форму синапсов. Иными словами, одни мутации повреждают структуру синапсов, в то время как другие мутации подрывают их работу.

Когда исследователи чрезмерно экспрессировали нормальный ген NLGN3, то есть заставили организм дрозофил производить его в слишком большом количестве, режим сна и синапсы также были изменены. Интересно, что две мутации одновременно — p.R175W и p.R451C — сделали эти эффекты даже сильнее. Это показывает, что данные мутации не просто ломают ген, а меняют его активность конкретными способами.

Результаты, полученные учеными, указывают на функциональное различие между типами мутаций. Мутация де ново (p.R175W), обнаруженная у женщин, вероятно, заставляла NLGN3 проявлять большую активность, чем обычно — это называется в генетике «усилением функции». Унаследованные мутации, обнаруженные у мужчин, демонстрировали смешанную картину: некоторые функции теряются, тогда как другие приобретаются. Важно, что локация мутации в гене, по всей видимости, имеет большое значение.

Эти данные имеют реальное значение. Нарушения сна очень широко распространены у людей с РАС, и тот факт, что отличные друг от друга мутации NLGN3 меняют режим сна различными способами, может помочь объяснить причину очень большого варьирования симптомов от одного человека к другому. В более широком смысле, это исследование показывает, что мы не можем предполагать, что все мутации в одном и том же гене действуют одинаково. Чтобы действительно понять биологию РАС и со временем разработать прицельные терапии, исследователи должны изучать несколько мутаций одновременно, осознавая, что каждая из них может рассказать свою историю.

NLGN3 autism variants have distinct functional impact on synapses and sleep behavior in Drosophila doi: doi.org/10.64898/2026.03.26.714389

Цифровой учитель: как ИИ-репетитор помогает детям с аутизмом полюбить математику

2026-04-26T12:47:46.617Z

Когда речь заходит о детях с расстройствами аутистического спектра, нередко говорят об их выдающихся способностях к систематизации и логике. У них действительно есть хороший математический потенциал, однако традиционная школа с ее единым для всех темпом, громкими переменами и требованиями «смотреть в глаза» часто становится для них источником колоссального стресса. Ребенок может блестяще решать задачи в уме, но совершенно теряться у доски или паниковать из-за тикающих часов во время контрольной работы.

Но что если у каждого ребенка появится свой личный учитель — бесконечно терпеливый, внимательный и настроенный именно на его ритм? Именно таким вопросом задалась группа китайских ученых и решила создать систему на основе искусственного интеллекта (ИИ), которая стала бы для ребенка с аутизмом именно таким учителем.

В эксперименте, результаты которого были опубликованы в феврале 2026 года, приняли участие 60 детей с аутизмом, способных в принципе осваивать школьную программу. Их разделили на две группы: контрольная занималась по обычной программе, а экспериментальная в дополнение к ней получила доступ к ИИ-репетитору по математике.

Чем отличается искусственный интеллект от высокопроизводительной компьютерной программы? Он способен обучаться и самосовершенствоваться по мере поступления в нее новых данных. Цифровой репетитор не просто выдавал задачи, а адаптировался к ученику в реальном времени. Если ребенок ошибался, программа не ставила двойку, а корректировала задачу в сторону меньшей сложности и объясняла материал заново. Что критически важно, ИИ давал исключительно позитивную обратную связь, подбадривая ученика . Занятия проходили три раза в неделю на протяжении 10 недель.

Когда ученые сравнили показатели до и после эксперимента, разница оказалась ошеломляющей.Математические знания детей из экспериментальной группы значительно улучшились. Это неудивительно: когда материал объясняют в комфортном для тебя темпе и столько раз, сколько нужно, понимание приходит быстрее.

Помимо лучшей успеваемости, был еще ряд бонусов. У детей снизился уровень тревожности! Самый важный результат касался не оценок, а эмоциональной сферы. Страх перед ошибкой и утекающим временем, данным на выполнение задания исчезал, потому что у цифрового учителя не бывает плохого настроения, он не выражает недовольства и не ставит плохие оценки.

У детей улучшилась способность к саморегуляции. Они стали спокойнее относиться к самому процессу обучения, у них повысилась вовлеченность. Получается, что, убрав стресс-фактор (временные рамки и осуждение), мы позволяем мозгу ребенка работать так, как он должен, то есть относительно стабильно.

Разгадка успеха кроется в самой природе расстройств аутистического спектра. Многие дети с РАС испытывают трудности с социальным взаимодействием и не выносят непредсказуемости. Человек-учитель может устать, разозлиться или просто говорить слишком быстро. ИИ же всегда стабилен и последователен.

Кроме того, отсутствие необходимости поддерживать зрительный контакт или расшифровывать невербальные сигналы собеседника высвобождает когнитивные ресурсы, которые полностью уходят на математику. Ребенок перестает тратить энергию на социальную маскировку и начинает учиться.

Авторы исследования делают смелый вывод: интеграция адаптивных ИИ-систем в специальное образование помогает создавать инклюзивную, низкострессовую и персонализированную среду . Это не попытка заменить живого учителя роботом, а попытка дать каждому ребенку ту самую «волшебную палочку», которая поможет ему поверить в свои силы.

Ведь если ребенок поймет, что математика — это не страх неудачи, а интересные задачки, которые у него здорово получаются, он сделает шаг к большей самостоятельности. А для ребенка с аутизмом это бесценно.

Hongchun Du, Ye Zheng, 245. Ai mathematics tutoring system on learning and emotion of high functioning autistic children, Schizophrenia Bulletin, Volume 52, Issue Supplement_1, February 2026, Page S167, doi.org/10.1093/schbul/sbag003.243

Химия и жизнь: правда ли, что аутизм связан с поллютантами?

2026-04-26T12:14:31.081Z

Распространенность расстройств аутистического спектра неуклонно растет, и если еще двадцать лет назад считалось, что аутизм встречается у одного ребенка из 150, то современная статистика в некоторых странах (например, в США) оценивает распространенность этого расстройства как 1:31. Возникает вопрос: этот рост является реальным или мнимым? Иными словами — если переводить этот вопрос в практическую плоскость — действительно ли бòльшая пропорция детей стала страдать аутизмом, или сегодня мы более чувствительны и внимательны к нему? Может быть, те дети, которые раньше не получали диагноза РАС, теперь диагностируются, причем достаточно рано?

Среди специалистов немало тех, кто придерживается первой точки зрения (дело только в лучшей диагностике), однако все большее число исследователей приходят к выводу, что лишь изменения диагностических критериев + генетический фактор (его сегодня не отрицает никто) не могут объяснить стремительный рост заболеваемости в полной мере. Это значит, что в последние 20-30 лет появились некие новые факторы, влияющие на рост распространенности аутизма, и в поисках таких факторов ученые обратились к окружающей среде.

В этом контексте тревогу вызывают данные о воздействии на беременных женщин и детей раннего возраста различных поллютантов — от мельчайших частиц в воздухе, которым мы дышим, до химических соединений, ежедневно проникающих в наш организм из пластиковой упаковки, косметики и бытовой химии.

Загрязненный воздух — фактор риска для каждой беременности на Земле

Одним из наиболее убедительных доказательств связи экологии и аутизма стали исследования загрязнения атмосферного воздуха. Систематический обзор и мета-анализ, опубликованные в престижном журнале The BMJ, подтвердили, что воздействие мелкодисперсных частиц PM2.5 во время беременности связано со скромным, но статистически значимым повышением риска развития аутизма у ребенка. Наиболее уязвимыми периодами оказались время непосредственно перед зачатием и первый триместр беременности — критическое окно для формирования нервной трубки и закладки основных структур мозга.

К сожалению, проблема загрязнения воздуха твердыми частицами PM2.5 носит глобальный характер. По данным Всемирной организации здравоохранения, более 99% населения планеты дышит воздухом, уровень загрязнения которого превышает рекомендованные безопасные нормы. Это значит, что потенциальному риску подвергается практически каждый ребенок на Земле в период своего внутриутробного развития.

Не менее значимы и результаты другого систематического обзора, охватившего исследования с 2020 по 2024 год. Он показал, что воздействие PM2.5 и диоксида азота (NO2) в период беременности повышает риск не только аутизма, но и других нарушений психического здоровья у будущего ребенка, включая тревожность и депрессию. Критическими периодами в этом случае оказались второй и третий триместры. Это значит, что воздействие поллютантов может влиять на разные этапы внутриутробного развития, нарушая сложные процессы нейрогенеза, миграции нейронов и формирования синаптических связей.

Эндокринные дисрапторы: пластиковая угроза

Опасность эндокринных дисрапторов — химических веществ, вмешивающихся в работу гормональной системы, — часто недооценивается.

Наиболее изученными в контексте аутизма являются бисфенол А (BPA) и фталаты (в частности, DEHP), широко используемые в производстве пластиков.

BPA — это вещество, которое содержится в покрытии пищевых банок, в пластиковых бутылках, кассовых чеках и многих других повседневных предметах. Оно способно проникать через плацентарный и гематоэнцефалический барьеры, а значит, они имеют шанс попасть в головной мозг плода, не говоря уже об остальных тканях. Многочисленные исследования показывают, что уровень BPA в сыворотке крови и моче детей с РАС достоверно выше, чем у нейротипичных сверстников.

Но, пожалуй, наиболее важные открытия были сделаны в области изучения молекулярных механизмов воздействия таких веществ на развивающийся организм ребенка. Экспериментальные исследования на животных моделях демонстрируют, что пренатальное воздействие BPA нарушает процессы образования белков в префронтальной коре — области мозга, отвечающей за сложное поведение, социальное взаимодействие и принятие решений. Это приводит к изменению экспрессии генов, причем многие из них — это те, что уже известны как гены, мутации в которых связаны с аутизмом. Кроме того, у потомства крыс, подвергавшихся воздействию BPA в утробе, наблюдались поведенческие изменения, характерные для аутизма: гиперактивность, повышенная тревожность и агрессия.

BPA также может вызывать эпигенетические изменения, то есть модифицировать работу генов без мутации ДНК, способствовать митохондриальной дисфункции и окислительному стрессу. Это вписывается в современную модель «ген + средовой фактор», где экологический триггер включает патологические процессы у генетически предрасположенного человека.

Ди-(2-этилгексил)-фталат (DEHP) — еще один распространенный пластификатор, используемый для придания гибкости пластиковым изделиям. Масштабное исследование с участием 847 детей (когорта Barwon Infant Study) впервые объяснило биологический механизм, связывающий пренатальное воздействие DEHP с симптомами РАС и СДВГ. Оказалось, что DEHP влияет на паттерны метилирования ДНК в пуповинной крови — ключевой эпигенетический маркер. Эти изменения, в свою очередь, объясняют воздействия DEHP на развитие симптомов аутизма в возрасте двух и четырех лет.

Особенно важно, что затронутые гены уже известны как гены риска РАС (в частности, FOXP1, SHANK2 и PLXNB1). Исследование убедительно доказывает, что обычный пластик, окружающий нас повсюду, может оставлять эпигенетический след в ДНК будущего ребенка, повышая его уязвимость к нарушениям нейроразвития.

Бытовые и сельскохозяйственные химикаты: расширение списка угроз

Научные исследования показывают: воздействие пестицидов, особенно фосфорорганических соединений и пиретроидов, используемых в сельском хозяйстве, также связано с повышенным риском РАС, особенно при воздействии на поздних сроках беременности.

Отдельного внимания заслуживает класс пер- и полифторалкильных веществ (ПФАС/PFAS), известных как «вечные химикаты» из-за их невероятной устойчивости к разложению. Эти вещества используются в производстве тефлона, водоотталкивающих тканей, пены для тушения пожаров и многих других продуктов. Как и BPA, PFAS способны проникать через плаценту и негативно влиять на гормональные процессы, в частности, нарушать функцию щитовидной железы. Кроме того, они активируют воспалительные пути и вызывают долгосрочные эпигенетические изменения. Проспективные когортные исследования в Европе, Северной Америке и Азии связывают высокий уровень PFAS в крови матери с повышенным риском РАС и СДВГ у детей.

Синергетический эффект: проблема коктейля

В реальной жизни человек никогда не подвергается воздействию только одного химического вещества. Ежедневно мы потребляем своеобразный химический коктейль из выхлопных газов, промышленных выбросов, пластификаторов, пестицидов и тяжелых металлов.

Современные методы анализа показывают, что эффекты различных поллютантов могут суммироваться и даже усиливать друг друга, создавая синергетическое нейротоксическое действие. Более того, воздействие сложных смесей, например, компонентов угольной золы, коррелирует с когнитивными и поведенческими нарушениями у детей. Именно системный подход должен лечь в основу разработки профилактических мер, призванных снизить риски нарушений нейроразвития у детей, и приниматься эти меры должны как на уровне государственных и международных экологических агентств, так и при ведении беременностей врачами-гинекологами.

Уязвимые периоды: окна возможностей и опасностей

Обзор литературы не оставляет сомнений: внутриутробный период и раннее детство являются критическими окнами, когда мозг наиболее уязвим для повреждающих воздействий. В это время происходят фундаментальные процессы: пролиферация нейронов, их миграция, создание связей между ними — синапсов, миелинизация (изоляция) нервного волокна. Вмешательство токсичных веществ на любом из этих этапов может иметь необратимые последствия.

При этом разные поллютанты и разные классы последствий могут быть привязаны к своим специфическим периодам. Если воздействие PM2.5 наиболее опасно в период чуть ранее зачатия и на ранних сроках беременности, а потом — в третьем триместре, то к воздействию некоторых пестицидов плод особенно чувствителен на поздних сроках. Это знание имеет ключевое значение для разработки адресных профилактических рекомендаций для беременных женщин, которые дадут им информацию для минимизации рисков на соответствующих этапах беременности.

От понимания к действию

Современные научные данные вполне убедительно демонстрируют, что существует статистически значимая, биологически понятная и воспроизводимая в разных популяциях связь между воздействием экологических поллютантов (PM2.5, BPA, фталаты, PFAS, пестициды) и повышенным риском развития расстройств аутистического спектра.

Акушеры, педиатры и неонатологи должны информировать будущих родителей о потенциальных рисках и давать практические советы по снижению воздействия токсинов. Сюда входят использование очистителей воздуха, отказ от пластиковой упаковки при разогреве пищи, выбор органических продуктов и другие меры.

Но это не просто медицинская проблема. Назрела необходимость пересмотра экологических норм и стандартов безопасности химических веществ. Учитывая, что более 99% населения планеты дышит загрязненным воздухом, а PFAS можно найти в крови практически каждого человека, решение проблемы требует системных, государственных и международных мер.

Аутизм — это сложное состояние с сильным генетическим компонентом. Однако игнорирование роли окружающей среды было бы отказом от возможности для его первичной профилактики, а она необходима нам как воздух, причем чистый.

1. Ghirga, G. (2025). Autism Prevalence and the Overlooked Contribution of Environmental Exposures. The BMJ, 391, r2084.

2. Raeisi, S., Mirbalouchzehi, A., & Yazdandoust, M. (2025). The Dual Burden of Air Pollution During Pregnancy: A Systematic Review of Physical and Psychological Consequences. Journal of Environmental Health and Sustainable Development, 10(2), 2589-2607.

3. Tanner, S., et al. (2025). Prenatal DEHP plastic chemical exposure increases the likelihood of child autism and ADHD symptoms through epigenetic programming. openRxiv.

4. Quiñones-Medina, E., et al. (2026). Gene-Environment Interactions in Autism Spectrum Disorders: The Role of Bisphenol A in Modulating Genetic Susceptibility. Autism Research, 19(3), e70186.

5. Bhattacharya, B., Toor, D., & Chatterjee, M. (2025). Connecting the dots: environmental pollution and Autism Spectrum Disorder. Reviews on Environmental Health.

6. Bae, H. J., et al. (2025). Association between Prenatal Particulate Matter Exposure and Neuropsychiatric Disorders Development. Biomolecules & Therapeutics, 33(4), 557-571.

7. Mascari, M., et al. (2025). Persistent pollutants and the developing brain: the role of PFAS in neurodevelopmental disorders. Frontiers in Cellular Neuroscience, 19, 1696173.

8. Donzelli, G., Peraita-Costa, I., Linzalone, N., & Morales-Suarez-Varela, M. M. (2025). Systematic Review of Prenatal Exposure to PM2.5 and Its Chemical Components and Their Effects on Neurodevelopmental Outcomes in Neonates. Atmosphere.

9. (2025). Prenatal exposure to bisphenol A disrupts RNA splicing in the prefrontal cortex and promotes behaviors related to autism in offspring. Scientific Reports, 15, 25996.

Пост 01.04.2026

2026-04-01T09:34:47.607Z

Мы знаем, как вы этого ждали. И наконец можем сказать точно:
XIV Международная конференция «Аутизм. Вызовы и решения» состоится 28 апреля 2026 года.

И это будет не просто конференция. Это будет наша общая встреча - самая важная и долгожданная в году.
________________________________________

Где?

Москва, «Точка кипения — Коммуна» (Университет науки и технологий МИСИС, 2-й Донской проезд, д. 9, стр. 3).

Это место выбрано не случайно. «Точка кипения — Коммуна» - крупнейший коворкинг-центр, открывшийся в легендарном Доме-коммуне, памятнике конструктивизма, который принадлежит МИСИС. Здание, построенное в 1930-х годах как пространство для коллективного творчества и жизни, сегодня стало точкой притяжения для тех, кто создает будущее.
Но главное - сам МИСИС сегодня активно развивает нейроинженерию и биоинженерию. Здесь готовят специалистов, которые создают нейроимпланты, изучают мозг, разрабатывают технологии для восстановления функций нервной системы. А значит, аутизм и всё, что связано с нейроразвитием, здесь - не чужая тема, а часть большой научной повестки.

Так что символично: мы будем говорить о самом сложном в работе мозга - в месте, где инженеры и ученые учатся его понимать.
________________________________________

Формат

В этом году в репертуаре - дискуссии, круглые столы, паблик-токи. Никаких длинных докладов. Только живой разговор, обмен опытом и поиск решений. Конференция пройдет в двух параллелях, чтобы каждый нашел свою тему.
Соорганизатор - Агентство стратегических инициатив (https://t.me/ASI_RU) (АСИ). Это значит, что нас услышат на самом высоком уровне, и наши дискуссии лягут в основу реальных изменений.

Очно мы сможем принять до 300 человек. Для всех остальных будет онлайн-трансляция - чтобы быть с нами, даже если вы далеко.
________________________________________

Как попасть?

Регистрация участников будет проходить через платформу Leader-ID (это стандарт для мероприятий АСИ, платформа, где собирается сообщество лидеров и профессионалов).

Ссылку на регистрацию мы объявим совсем скоро, следите за новостями.
Но уже сейчас: если у вас еще нет профиля на Leader-ID, советуем зарегистрироваться. Это займет 3 минуты, зато потом вы без задержек попадете на конференцию .
________________________________________

Главное

28 апреля — день, когда заканчивается месяц информирования об аутизме. И мы хотим завершить его не отчетами, а живой встречей.

Встречей ученых, врачей, педагогов, родителей, всех, кто делает эту тему своей жизнью. Чтобы посмотреть друг другу в глаза, сверить часы и понять: мы не одни, мы вместе, и мы движемся дальше.

До встречи в «Точке кипения»!