Русский Север

Законодатель мод. Роман Тыртов, русский гений

2026-08-18T00:31:36.787Z

автор: Иван Давыдов

«Чем был бы наш журнал без обложек Эрте?» - спрашивал то ли себя, то ли подчиненных Уильям Рэндольф Херст, владелец Harper’s Bazаar, легендарный медиамагнат, послуживший прототипом главного героя для фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн». Тоже, кстати, легендарного. Кинокритики регулярно признают «Гражданина» лучшим фильмом в истории кино, такая вот планка.

Модный глянец успешно существовал, правду сказать, и до того, как Эрте начал делать для него обложки. Но ведь и Херст кое-что в своем бизнесе понимал, правда? Эрте – псевдоним. Первые буквы имени и фамилии: Эр Те. Роман Тыртов.

Эрте. Роман Тыртов

Родился в 1892 году в Петербурге, в семье адмирала Петра Ивановича Тыртова. Семейная легенда возводила фамилию к татарскому хану Тырте, но это не очень достоверно. Зато с XVIII века все мужчины Тыртовы служили на флоте, это вот абсолютно точно. Петр Иванович не сомневался, что его единственный сын продолжит семейное дело. Но вышло не так.

Роман рано начал рисовать, детские его рисунки хвалил Репин, а ученик Репина Лосевский стал его наставником. Кроме того, мальчик всерьез занимался балетом. Здесь наставница – дочка самого Петипа.

Семья Тыртовых

В восемь лет родители взяли Романа на Всемирную выставку в Париж. Он влюбился в город и мечтал с тех пор только о нем. После окончания гимназии отец-адмирал сказал ребенку: «Проси любой подарок». «Заграничный паспорт», - лаконично ответил Тыртов-младший. С 1912-го он в Париже и даже не без дела: он – корреспондент петербургского журнала «Дамский мир». Посещает модные показы, делает зарисовки. И заодно устраивается работать в ателье «Каролин». Продержался недолго: хозяйка его выгнала и посоветовала больше никогда не пытаться делать эскизы для дамских платьев (да, кстати, любопытная деталь: первый такой эскиз Роман Тыртов сделал в возрасте едва ли не четырехлетнем, и мать, которая, в отличие от строгого отца, в ребенке души не чаяла, заказала по его рисунку платье; наряд пользовался успехом).

Эрте. Эскизы платьев

Тыртов добрую женщину не послушался и послал свои работы Полю Пуаре, самому знаменитому парижскому кутюрье предвоенных времен. И был немедленно принят на работу. Этот этап его карьеры тоже длился недолго, но уже по другой причине: в 1914-м русский вундеркинд решил основать собственную фирму. Пуаре посчитал, что бывший сотрудник нарушает его авторские права, подал в суд и суд выиграл. С собственным бизнесом не сложилось. С этого момента Тыртов – вольный художник, зарабатывающий исполнением эскизов для театральных костюмов. Среди клиенток – Мата Хари, по которой Париж тогда сходил с ума. Его заметили, и сразу два главных модных журнала мира – Vogue и Harper’s Bazаar предложили Эрте контракты (фамилию на псевдоним он сменил, еще работая на Пуаре: «Тыртов» - грубовато как-то и не всякий француз выговорит).

Художник вспоминал, что подбросил монетку. Повезло изданию Херста.
Так начался успех, ничем уже не замутненный. С Harper’s Bazаar Тыртов сотрудничал 20 лет, печатали его рисунки и все прочие модные журналы Европы и Америки. Мировой войны, он, кажется, просто не заметил: жил в Монте-Карло на собственной вилле, принимал гостей, творил: иллюстрации и обложки для глянца, эскизы театральных костюмов (в том числе для труппы Анны Павловой), эскизы и сценарии для маскарадов, которые вошли после войны в моду у аристократов и нуворишей.

В 1922-м Эрте предложил посотрудничать Дягилев. Выбор нелегкий: очень хотелось, но пришлось бы, приняв предложение, лишиться американских контрактов, куда более выгодных. На этот раз художник монетку бросать не стал, а честно все рассказал великому антрепренеру. Сергей Павлович похлопал Романа Петровича по плечу и сказал: «Никогда не отказывайся от денег. Я вот никогда не отказываюсь». Кстати, познакомила двух великих княгиня Тенишева, о которой «Север» как-то рассказывал.

В промежутке между двумя мировыми войнами Эрте – один из самых модных художников Европы и США. «Этре» и «Ар-деко» - это практически синонимы. Он не считал денег, он работал уже не только с глянцем и театрами, но и с Голливудом. Он даже смог вытащить родителей из большевистской России, и отец-адмирал, спасенный от верной гибели, признал, вздохнув, что сын был прав, когда выбрал Париж.

С личной жизнью вот только не складывалось. Верный спутник с юных лет – князь Николай Урусов, умер в 1933-м. Нелепо и красиво, вполне в духе нервных рисунков Эрте: объяснял садовнику, как правильно подрезать розы, поцарапал о шип палец и через несколько дней скончался от заражения крови. Потом некий датчанин Аксель стал секретарем и сердечным другом художника, но здесь все закончилось без изысков: обворовал хозяина, а деньги проиграл на бегах. После этого Эрте романов уже не заводил. А мы, подчиняясь действующему законодательству, напомним, что международное движение ЛГБТ признано в России экстремистским и запрещено. Что бы эти странные слова ни значили.

Эрте. Алфавит

После Второй мировой мода на Эрте прошла, но он не бедствовал: заказов хватало, появилась даже новая сфера деятельности – теперь богачи, тоскующие по ревущим двадцатым и славным тридцатым, поручали художнику оформлять свои загородные дома. Он увлекся скульптурой – скорее, каприз, чем ремесло: делал из разных драгоценных материалов куколок в вычурных платьях.

Скульптура Эрте Printemps (весна).

В конце шестидесятых, однако, стиль ар-деко у эстетов снова вошел в моду, вспомнили и об Эрте. Снова – слава, выставки, куча монографий и альбомов…

Эрте. Роман Тыртов

Он прожил почти сто лет, умер в 1990-м. Первая выставка работ на родине – в 2016-м в Эрмитаже. Несколько лет назад была большая выставка в Москве. Там мы с Громовым А.А., мудрым и бородатым главредом мегапортала «Север», увидели его впервые, в чем признаться не стесняемся, - и были по-хорошему ошарашены. Громов А.А. даже сказал, помнится, что Эрте – первый теперь в его личном рейтинге создателей обложек для Harper’s Bazaar.

А сейчас, если вы вдруг приехали в Петербург или вовсе там живете, - идете обязательно в галерею «Петербург» (Невский проспект, 54). Там до 1 октября – «Эрте. Звезда Ар-деко». В конце концов, это ведь удивительно, что десятилетиями европейскую моду определял обыкновенный русский человек.

А еще он до страсти любил кошек. У него их был целый выводок.

Живой

2026-08-15T11:25:35.381Z

Этот текст был написан год назад для детского журнала «Думай Арт» (мир его праху). Что ж, пусть тут полежит. И кто рискнет сказать, что Виктор Робертович Цой - не часть русской культуры? Посмотрели бы мы на таких смельчаков, конечно.

Кстати, самое ценное там в конце. Там – комментарии нынешних детей, которые зачем-то продолжают слушать Цоя. Который жив, хоть и погиб 36 лет назад.

автор: Иван Давыдов

Виктор Цой

Весна, Москва, Арбат. Толпа окружает уличных музыкантов. В толпе – люди самого разного возраста, от пожилых уже и до подростков. Самого разного достатка. Но вот гитарист берет первые аккорды, и толпа замирает. Солист – не особенно, честно сказать, мелодично, - начинает не петь даже, а скандировать: «Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног». И почти все в толпе подпевают. И пожившие люди, и дети. А когда доходит дело до припева, все уже без исключения вопят, пугая голубей: «Группа крови на рукаве! Мой порядковый номер на рукаве!»

Тех в этой толпе, кому сейчас уже за пятьдесят, а то и больше, легко понять. Это их юность поет, это музыка, которая с ними была, когда жизнь только начиналась, когда они жизнь открывали, бунтовали – как положено – против взрослых, сами себе казались невероятно взрослыми и мудрыми, влюблялись в первый раз, в конце-то концов. Но вот совсем подростки – им-то что за дело до группы «Кино»? Почему они (ну, то есть, вы, некоторые из вас, дорогие читатели?) готовы слушать эти древние песни? Другие в моде созвучия, другие кумиры, но почему-то так выходит, что Цой жив. Кстати, если чуть пройти по улице Арбат, дойдешь как раз до стены Цоя. И там большими буквами написано: «Цой жив».

Стена дома в Кривоарбатском переулке (официальный адрес: улица Арбат, 37/2, строение 3)

Человеку, который Советского Союза не застал, трудно объяснить, какой была музыкальная жизнь в начале восьмидесятых. Нелепые запреты, фальшивая бодрость в песнях разрешенных ВИА (вокально-инструментальных ансамблей), тоска, скука, и где-то на обочине, в полуподполье – русский рок. Молодые люди добывали как-то записи западных групп, слушали их – на катушечных магнитофонах (знаете, что это такое?), на кассетных (а такое знаете?), самые везучие – на пластинках (ну, виниловые пластинки вы, наверное, видели). И, конечно, хотели играть такую же музыку, петь такие же песни – настоящие, живые, в которых нерв эпохи, а не слащавое бессодержательное вранье. Добывали – тоже непростое было дело – электрогитары, сами паяли усилители, создавали группы… Но и это только начало пути – надо ведь еще где-то выступать. Интернета нет, трек в сеть не выложишь, чтобы тебя услышали – надо играть живьем.

Играли на квартирниках, играли в окраинных домах культуры, где начальство попроще, бегали от милиции, которая ловила и музыкантов, и зрителей… Советские начальники поняли, что одними запретами не управиться, решили, что разумнее взять рокеров под контроль, создавали рок-клубы. Членам рок-клубов иногда разрешали давать концерты, но принимали не всех – надо было еще доказать свою благонадежность. И каждую песню перед исполнением утверждать, получать на нее разрешение – это называлось «литовать».

Одним из самых известных в стране стал Ленинградский рок-клуб, созданный в 1981 году. Вот туда-то – улица Рубинштейна, дом 13 – и пришли в январе 1982-го три друга, три совсем еще молодых человека – Алексей Рыбин, Олег Валинский и Виктор Цой. У них уже была своя группа, «Гарин и гиперболоиды», за них поручились другие члены клуба, их приняли. Так начинается легенда.

Довольно быстро группа сменила название – первое показалось музыкантам слишком громоздким. Искали короткое слово, максимум из двух слогов, которое было бы всем понятно и легко запоминалось. Нашли – «Кино». Записали первый альбом. Общее время записи – 45 минут, и альбом назвали «45». Как видим, Цой и его товарищи тогда за особенно глубоким смыслом в названиях не гонялись.

Первые концерты, первые успехи, первые неудачи… А вокруг – страна, которая вдруг начала меняться. Запретов становилось все меньше, цензура отступала, молодежь хотела слушать рок. Из полуподполья появились сотни, наверное, групп. Некоторые и теперь на слуху, некоторые – забыты прочно и навсегда. А вот с «Кино»… С «Кино» своя история.

Все это было странно, все ошеломляло. Даже звучала эта новая музыка как-то странно. Среди музыкантов были утонченные интеллектуалы, были яростные бунтари, а были и просто какие-то случайные люди, сообразившие, что теперь это легкий путь к славе. А еще был Виктор Цой. И сразу стало понятно, что он – особенный. Он – один. Он – явление.

Учился он в художественном училище, которое, впрочем, не закончил, хотя до конца жизни продолжал рисовать. Чаще всего – забавных угловатых человечков. Теперь время от времени в память о Цое устраивают выставки, и там эти рисунки можно увидеть. И музыку он с одногруппниками писал простую, и тексты тоже не особо сложные, с незамысловатыми рифмами и лежащим на поверхности смыслом. Были тогда в русском роке более, наверное, талантливые композиторы и более изощренные поэты. Но он – и в музыке, и в словах, - нашел язык эпохи. Язык, адекватный меняющемуся миру. Не случайно одна из самых известных его песен и теперь – «Перемен!»

Псков. Окрестности Мирожского монастыря. 2026 год.

Не важно, о чем он пел, - о темных улицах, о восьмикласснице, которая надела сапоги старшей сестры, чтобы понравиться мальчику, да хоть об алюминиевых огурцах, - те, кто слушал его в середине восьмидесятых годов прошлого века, понимали, что он поет про них. Про нас. Это голос целого поколения, которое растерялось, почувствовав, что начинается совсем новая эпоха, может быть, даже страшная, и уж точно – непонятная. И это – их время. «Дальше действовать будем мы», - пообещал Виктор Робертович Цой, и ему поверили.

Унылый советский официоз приучил опасаться любого пафоса. А Цой не боялся. Вернул романтизму – пусть и приправленному слегка иронией, его права: «Доброе утро, последний герой!» И в фильме «Игла» сыграл как раз такого последнего героя, который, чтобы спасти любимую, выходит в одиночку на бой с наркомафией и гибнет. Между прочим, собирались снимать продолжение в Америке, в Голливуде, где герой «Иглы», чудом выживший, уже за океаном разбирается с разнообразными негодяями. Как Брюс Ли, которым Цой восхищался. Но не сложилось – герой совсем молодым погиб на пике успеха. Не по-киношному. Без пафоса. Без подвигов. В нелепой автокатастрофе возле латвийского города Талси (тогда это был еще Советский Союз) 15 августа 1990 года. Ему было 28 лет.

24 июня 1990 года Большая спортивная аренва «Лужники» в Москве. Последний концерт Виктора Цоя и группы «Кино»

Вот это все и слышат в его песнях те, кому теперь за пятьдесят, вот поэтому и раздается из дорогих автомобилей и из окон обшарпанных многоэтажек песня про билет на самолет с серебристым крылом. Но зачем Цой молодым? Почему его слушают? Почему Цой жив? На заборах ведь пишут, что жив, а на заборах врать не станут.

Рискну предположить – когда-то он идеально попал в запрос эпохи. Но его талант шире конкретной эпохи. Он как раз не про эпоху, а про возраст. Про молодость. Про время, когда хочешь вживаться в жизнь и немного ее боишься, когда кажется, что тебя никто не понимает, а вот ты – ты понимаешь все. Или вообще ничего. Когда все впервые и все впереди.

Ну и еще. В каждом человеке, в любом взрослом, придавленном к земле проблемами, где-то глубоко все равно остается подросток. Юность – лучшее время жизни, иногда этот подросток, которому все интересно, прорывается наружу. И тогда взрослый, придавленный проблемами человек начинает тихонько мурлыкать себе под нос: «Что с того, что мы немного того? Что с того, что мы хотим танцевать?»

Это любовь, любви, когда она настоящая, стесняться не надо. Особенно если это любовь к песням Виктора Цоя.

Виктор Цой на последнем концерте 24 июня 1990 года...

P.S. Чтобы собственными домыслами все-таки не ограничиваться, я попросил знакомых расспросить детей, которые и теперь слушают Цоя. Попросил узнать, что им нравится. Вот некоторые ответы:

Даша, 12 лет. Слушает "Кино" лет с 8-9. Знакома с творчеством с еще более раннего возраста, так как мама практиковала русский рок в качестве колыбельных. Слушает, «потому что нравится. Нравятся тексты. Музыка тоже нравится, но она какая-то примерно одинаковая».

Миша, 11 лет. «Люблю Цоя за мелодии, хорошее исполнение. Любимые песни: «Звезда по имени солнце», «Перемен», «Группа крови». Начал слушать, потому что друг часто слушал песню «Перемен». Решил тоже попробовать послушать. И мне очень понравилось, а потом в рекомендациях стали попадаться другие песни «Кино».

Мика, 12 лет. «Мама слушала, мне понравилась бодрая музыка, ну и слова, очень классно на школьном турслете пели под гитару, и на уроке музыки договорились учить "Перемен". Хороший был класс у нас».

Лиза, 14 лет. «Ну слушаю. Мне нравится этот стиль музыки, атмосфера которую его песни создают. Над смыслом тоже интересно подумать. Цой жив!»

Миша, 9 лет. «Ну, я часто слышал его в роликах на ютубе и в тиктоке. Мне понравилось. И голос такой интересный, как у робота».

Маша, 10 лет. «Цоя? Виктора? Конечно, слушаю. Очень крутой ритм у него. И голос, тон, просто бешеный! Ни у кого такого нет. Как он спел «Восьмиклассница-а-а-а»,, так никто спеть не может».

Алиса, 12 (почти 13) лет: «Некоторые песни знаю, да. Музло прикольное, нравятся текста. Спокойное такое. Его щас в ТикТоке до сих пор за легенду держат».

И еще одно сообщение от человека постарше, которое просто невозможно не опубликовать: «Иван, 18 лет. Слушаю Цоя, потому что он жив. Отец постоянно ставит его в машине, и он у меня все время всплывает в рекомендациях. Помогите».

Московия, страна собак и львов: персидский гость Бориса Годунова

2026-08-11T01:05:01.542Z

Рассказ о России, написанный азербайджанцем для испанского двора в 1604 году

автор: Иван Давыдов

«В этой стране нет бедных, здесь пища так дешева, что каждый, кто голоден, выходит и находит еду на дороге. Чего у них нет, так это хорошего вина, и они имеют только один напиток, который делают из пшеницы или ячменя, и он такой крепкий, что тот, кто выпьет его, быстро пьянеет. По этой причине здесь есть закон и указ, по которому ни один человек не может носить оружие, иначе они могут убить друг друга в любой момент».

Поверить, наверное, непросто, но этот сытый и богатый край, населенный опасными алкоголиками, которых приходится защищать от самих себя, – Московия конца XVI века. По крайней мере, такой ее увидел персидский путешественник, которого звали доном Жуаном (а почему его так странно звали – расскажу чуть позже). Ну, а что за крепкий напиток из пшеницы продавали в царских кабаках, пояснять, наверное, не стоит. Много всего с тех пор изменилось, а напиток до сих пор с нами.

Наш сегодняшний герой – Орудж-Бек Баят, перс (вернее, азербайджанец), знатный придворный при шахском дворе. Объясняя европейским читателем собственный статус на родине, он говорит, что в Испании его и его родственников называли бы герцогами. Московия вовсе не была целью путешествия, благодаря которому он сделался знаменитым. Через державу Бориса Годунова Орудж-Бек проехал в составе посольства, отправленного шахом Аббасом I ко двору короля Испании. Он был одним из секретарей посольства. Зато проехал насквозь – от Астрахани до Архангельска, с длительной остановкой в Москве.

Карта путешествия Орудж-Бека Баята (Дона Жуана Персидского)

У посольства была вполне прагматическая задача – персидский шах воевал тогда с турецким султаном, и сил его явно не хватало, чтобы противостоять империи османов. Западноевропейские монархи знали о войне и следили за ее перипетиями (с поправкой на расстояния и скорость получения известий, конечно), но держали нейтралитет. Аббас понимал, что турки для Европы – враги и серьезная угроза, и рассчитывал получить поддержку в войне. Впрочем, с посольством его случилась внезапная неприятность, однако и об этом – позже.

Восточная сказка

Первое издание «Донесения дона Жуана Персидского», 1604 год

В 1604 году в Вальядолиде, который тогда был столицей Испании, вышла книга, написанная нашим путешественником. Называлась она незамысловато – «Донесение дона Жуана Персидского». Часто ее называют еще проще – «Книга». В «Книге» три части. В первой автор рассказывает историю Персии, излагает для европейцев ее государственное устройство и приводит «хронологический перечень персидских царей со времен Нимрода». Во второй – о войнах персов с турками, в том числе и о современных, о тех, в которых он сам принимал участие. В третьей описывается путешествие. Именно там и находится интересующий нас фрагмент о Московии. Всего две главы, но довольно любопытных.

Ни времени, ни возможностей детально ⁠разобраться с принципами тогдашней русской жизни у него, конечно, не было. ⁠Кое-что он просто не понял, а кое-что, ⁠видимо, выдумал. Но кое в чем его «Книга» – важный до ⁠сих пор исторический источник (мы, например, в подробностях узнаем, ⁠как проходило путешествие от Астрахани до ⁠Москвы, ⁠и как – от Москвы до Архангельска). И, конечно, это просто довольно увлекательное чтиво. Автор, несмотря на спешку, успевает нарисовать вполне симпатичную Россию за несколько лет до голода и Смуты – это богатейшая восточная страна, которой правит мудрый, хоть и деспотичный властитель.

Орудж-Бек, судя по всему, понимал, что его потенциальные читатели – король Филипп III и его придворные, а также испанские интеллектуалы, – хотят, скорее, сказки, чем правды. Им нужен волшебный Восток, край странных нравов, удивительных чудес и огромных богатств. Так он и описал родную Персию. Да и Московию заодно вписал в тот же ряд. Тем более, что к моменту написания книги цели посольства его уже совершенно не интересовали.

Куда важнее для него было понравиться королю и двору. У него все получилось. Один из придворных поэтов даже стихи ему посвятил:

Волнистыми густыми волосами

Ты, как Нептун, гордишься справедливо,

И Аполлон потупился стыдливо,

В Испании тебя увидев с нами.

Да, ты героем создан небесами,

Родился дважды и возник счастливо,

И все же ты тоскуешь молчаливо,

Снедаемый протекшими годами.

Ну и так далее.

Львы, осетры, огромные города

Персы, что естественно, прибыли в Астрахань. Это большой город, главное богатство которого – осетры: «На реке много рыбаков, и они ловят здесь главным образом осетра, не похожего на лосося в Испании. Самый маленький весит не менее двенадцати или тринадцати фунтов, и вызывает удивление, что никто не смеет есть мясо этой рыбы и что ловят они ее исключительно ради икры. Количество икры может достигать шести или семи фунтов в каждой рыбе, и она черная, как спелая винная ягода. Она очень вкусная, а высушенная сохраняется два или три года, не портясь, так же как здесь, в Испании, мы сохраняем айву и гранат».

Типичная для Орудж-Бека ошибка: разумеется, осетра в Московии есть «смели» и даже любили. Просто в Астрахани этой рыбы было столько, что добывали его совершенно варварски, и часто действительно выбрасывали тушу после извлечения икры.

Дальше – два месяца путешествия по Волге со сменой гребцов в прибрежных селениях, знакомство с дикими, но дружелюбными татарами, которых зовут «Ногай»: «Эти ногайцы – язычники в вопросах религии, но они очень гостеприимны; так, когда прибывает какой-нибудь чужестранец, его немедленно приглашают на пир, убивают лошадь, вырезают самую нежную часть, варят и кладут перед гостем в доказательство того, что его почитают и уважают». Обещана ведь была экзотика – так вот вам экзотика. Это, впрочем, цветочки. Потому что на холмах вдоль Волги Орудж-Бек видит «бесчисленных медведей, львов и тигров». По счастью, обошлось без слонов.

Дальше – Казань, громадный город, в котором живут «люди изящной породы». Их 225 тысяч человек. У нашего перса все русские города – гигантские. В Москве – 360 тысяч жителей, в Переславле – 135, в Ярославле – 180 и так далее. Каждый раз Орудж-Бек привирает в разы, а то и на порядок. Но читателю ведь нужна сказка.

Вообще, у нас тут в России все громадное: и Кремль (в котором 6000 домов, не считая царских палат), и лев в царском зверинце, и пушки, выставленные перед Кремлем. Встречать посольство выходят тысячи вельмож, десятки тысяч воинов и бессчетное количество горожан. Даже караваи, которые царь подавал гостям на пиру, «с трудом могли поднять два человека». А уж какие в Московии собаки! Ночью, когда их спускают с цепи, по улицам лучше не ходить – молниеносно разорвут в клочья.

Аполлинарий Васнецов. «Гонцы. Ранним утром в Кремле» (эта реконструкция относится не ко временам Бориса Годунова, а к началу XVII века).

Царь невероятно богат – у путешественника не хватило слов, чтобы описать его сокровищницу, хотя, казалось бы, за словом-то он в карман не лез. И довольно коварен – не позволяет никому учиться никаким наукам, чтобы не было в его царстве никого более умного, чем он сам. Это, между прочим, полнейшая клевета – Борис Годунов даже отправлял задолго до Петра молодых дворян учиться за границу. Кстати, ни один на родину не вернулся.

Зато в державе царя нет нищих – любого, попавшего в беду, сразу же накормят. И нет преступников – за первое же преступление их обрекают на пожизненное заключение. И смертной казни нет. И кто-то ведь все это персу рассказал! Похоже, русские переводчики из посольского приказа любили слегка потроллить заграничных гостей. И делали это изящнее, чем Мария Захарова.

Ошеломленный московским великолепием Орудж-Бек через грандиозный Ярославль и безразмерный Рыбинск добрался до умопомрачительного Архангельска, ну, а дальше началась уже новая часть его путешествия, России не касающаяся. Да и привирать там смысла не было – Европу испанцы знали.

Второе рождение дона Жуана

Персидское посольство Али Бега во Дворце Дожей в Венеции. Впрочем, как раз Дож Венеции отказался от переговоров с персами после настоятельной просьбы посла Османской империи.

Персы прибыли в Испанию, посол начал переговоры, но тут случилась настоящая дипломатическая катастрофа – сразу три секретаря посольства решили принять христианство, стать подданными короля и остаться в Испании навсегда. Среди них – Орудж-Бек. Помните в стихах – «родился дважды»? Крещение – это и есть второе рождение. А дон Жуан (или дон Хуан, в наших источниках называют его по-разному, иногда даже «Иван да Персия») – христианское имя.

Король, которому воевать с турками за дело персидского шаха хотелось не очень сильно, зато нравилось ощущать превосходство христовой веры над исламом, приветил перебежчиков, дал им титулы и ренту. Дон Жуан, не обделенный литературным талантом, чтобы понадежнее закрепиться при дворе, написал свою книгу. Она вышла в 1604 году.

Долгое время считалось, что почти сразу после этого он погиб – то ли в обычной для Испании того времени уличной схватке, то ли – от рук другого персидского посла, решившего наказать изменника. Более поздние исследования показали, что, похоже, все было наоборот – это не посол убил дона Жуана, а дон Жуан – земляка. Впрочем, никаких достоверных данных о его жизни после 1604-го все равно нет.

А книга, в которой, помимо прочего, описана богатая и счастливая (чуть более богатая и много более счастливая, чем на самом деле, по правде сказать) Россия накануне Смуты – есть.

Первое издание на русском языке в переводе О.Эфендиева и А.Фарзалиева появилось в Баку в 1988 году. Второе – в Петербурге в 2007-м.

Ах, чуть не забыл. И какой же путешественник не опишет русской бани? «Ходит молва об их банях, где мужчины и женщины имеют обыкновение мыться вместе, без одежд, прикрывающих их наготу; следовательно, их общение чрезвычайно вольное, более, чем в любой другой стране может быть допустимо».

Радовать глаз: испанцы, кубинцы, буддисты и собаки

2026-08-06T21:56:30.153Z

Давненько мы вас большими афишами не радовали. Что ж, вот, пожалуйста. На этот раз некоторая москвоцентричность присутствует, но мы путешествовали и немного соскучились по столице. Не обессудьте.

Москва

В ГМИИ – «Алмазная колесница. Буддийское искусство России».

Волхонка, 12, до 1 ноября.

В Галерее искусства стран Европы и Америки тоже премьера – «Кубинский плакат. 1950-е – 1970-е. Кино и революция».

Волхонка, 14, до 22 ноября.

В Галерее Церетели – «Шедевры мирового искусства из коллекции Михаила Перченко». Коллекция известная, серьезная, упор – на северную готику. Реально, то есть, шедевры.

Пречистенка, 19, до 6 сентября.

В Выставочных залах Музея Пушкина на Арбате – «Пушкин в Михайловском». Много живописи и графики разного качества.

Арбат, 53 с. 6, до 8 ноября.

В Новой Третьяковке – «Степан Эрьзя. Мифология скульптуры».

Крымский вал, 10, до 11 октября.

Степан Эрьзя. Лев Толстой. 1930 г.

А в самой ГТГ, в зале №2 – расширенная экспозиция «Третьяков и Поленов». Из Русского музея привезли картину «Христос и грешница».

Лаврушинский переулок, 10, непонятно, надолго ли.

В галерее «Снег» - «Не только мультфильмы», живопись и графика современных российских аниматоров. Во-первых, мы мультфильмы как раз любим, во-вторых, там куратором – Сергей Капков, автор неплохой монографии о «Союзмультфильме». Кажется, он еще чем-то знаменит, не получается вспомнить, чем.

Брюсов переулок, 7, до 18 августа.

В галерее Roommate – «Ветер времени», персональная выставка Клары Голицыной. Очень интересная художница, а еще ей скоро исполнится 101 год, и она продолжает работать!

Большой Козихинский переулок, 22 с. 2, до 13 августа, бесплатно, нужна регистрация на сайте.

Клара Голицына. У стола

В Открытом клубе – «Советские журналы для детей. Костер». Старички, вы тоже считали, что «Костер» лучше «Пионера»?

Спиридоновка, 9/2, до 18 августа, бесплатно.

В Музее декоративного искусства – «Культ дерева». Современный резчик Дмитрий Чекучинов и работы мастеров начала ХХ века.

Делегатская, 3, до 27 сентября.

И там же – а вот это стоит увидеть – «Диво дивное городецкое». Городецкие росписи – это очень красиво, свидетельствуем неложно.

До 20 сентября.

В Выставочном зале фонда Чеглакова – «Гоша Острецов. Бункерная живопись».

Пречистенка, 40/2 с.2, до 27 сентября.

В ММОМА на Гоголевском – «Лужники. Есть место истории». К 70-летию спорткомплекса, однако – Зверев, Кабаков, Батынков, Григ.

Гоглевский бульвар, 10/1, до 29 ноября.

Петр Блеткин. На теннисном корте. 1934.

В Коломенском, во Дворце, в покоях царицы – «Соль земли. Краски русских иконописцев». Иконы и коллекция минералов из Музея Вернадского. Предвкушаем, как обрадуется мудрый и бородатый главред «Севера»: любовь его к коллекциям минералов многим известна.

Проспект (грехи наши тяжкие) Андропова, 39 с. 69, как долго продлится – не пишут.

В Историческом музее – «Фотохронике ТАСС сто лет». В обед. Да, мы ценим глупые шутки.

Красная площадь, 1, до 31 августа.

И там же до 23 августа – «Берестяные грамоты. Диалог сквозь века». Первую нашли 75 лет назад. Или сфальсифицировали, как думает мудрый и бородатый главред «Севера» Громов А.А., который немного подрабатывает конспирологом.

В галерее «Солянка» - «Благая весть». Художница Мария Шелест экспериментирует с иконописной традицией.

Солянка, 1/2 с. 2, до 16 августа.

В Музее нонконформизма – «Восхождение», работы Владимира Соскиева. Хороший скульптор-шестидесятник.

Мясницкая, 24/7 с.2, как долго продлится – не пишут.

В галерее «Китай-Город» - «Любавин. С любовью». Анатолий Любавин держится за довоенные традиции, что-то такое в нем есть вхутемасовское, если вы понимаете, о чем мы.

Ильинка, 4, 5 подъезд, помещения 92-94, до 13 сентября.

В галерее «Триумф» - вторая часть юбилейного проекта «Триумф. Избранное». Сплошь звезды совриска, причем не только российского. Херст, например, есть.

Ильинка, 3/8 с. 5, до 6 сентября.

Александр Виноградов и Владимир Дубосарский. Соседка, 2010 г.

В Музее архитектуры, в Руине (это во дворе) – «АЗС. Архитектура заправочных станций». Даже вызов какой-то в этом чувствуется. Отчаянный народ – музейщики!

Воздвиженка, 5/25, до 25 октября.

М. Минкус. 1932 г.

В Доме-музее Станиславского – «Фиеста Петра Кончаловского», театральные работы мастера.

Леонтьевский переулок, 6 с. 1, до 6 сентября.

В Филиале Ельцин Центра – «Десять лет в центре», проект об истории создания Ельцин Центра же. И там же в магазине «Пиотровский» можно купить книгу «Люди и города», если вы вдруг почему-то этого еще не сделали.

Малая Никитская, 12 с. 1, до 31 августа, бесплатно.

В Доме Гоголя – «Между словом и образом. Гоголь в иллюстрациях и цитатах».

Никитский бульвар, 7А, до 4 октября.

В филиале Музея Востока на ВДНХ – обновленная экспозиция, посвященная Рериху, «Ковчег будущего».

Павильон №13, до 1 марта следующего года.

В Центре Гиляровского – «Пес на счастье», фотовыставка, моделями для которой стали собаки из московских приютов.

Столешников переулок, 9 с. 5, до 16 августа.

Подмосковье

В деревне Дунино Одинцовского района, в Доме-Музее Пришвина – «Пришвин. Собеседники». Выставка посвящена памяти Яны Гришиной, которая много лет исследовала дневники писателя и опубликовала их.

Дунино, д. 2, до 1 апреля следующего года.

Санкт-Петербург

В галерее «Петербург» - «Эрте. Звезда ар-деко. Из частных коллекций». «Север» несколько лет уже собирается рассказать об этом удивительном русском художнике, чьи работы надолго определили стиль европейского и американского глянца, и все никак не соберется. Роман Тыртов, Эрте – псевдоним. Рекомендуем настоятельно.

Невский проспект, 54, до 1 октября.

В Музее-квартире Куинджи – «Волга – русская река». Репин, Васильев, Кустодиев…

Биржевой переулок, 1/10, до 11 октября.

Борис Кустодиев. "Астрахань. Купальня под мостом". 1919 г.

В Арт-центре «Пушкинская-10» - «Жизнь в Параллелошаре», четыре современных художника – Воинов, Каверзина, Ковальский, Тыкоцкий.

И вовсе даже не Пушкинская, 10, как вы могли бы подумать, а Лиговский проспект, 53, до 25 октября.

В Музее РОСФОТО – «Александр Тягны-Рядно. Соблюдая баланс». Знаменитый фотограф и модели тоже знаменитые – от академика Сахарова до Сергея Бодрова.

Большая Морская, 35, до 6 сентября.

В Стрит-арт хранении на Севкабеле – «Близкое далеко», художники из разных городов России вспоминают родину и детство. А для зрителя повод вспомнить, что интересные художники есть не только в Москве и Петербурге.

Кожевенная линия, 40Е, до 14 сентября.

В Иоанновском равелине Петропавловской крепости – «Фотолетопись Петербурга», фотографии 1980-х – 2020-х.

До 30 августа.

В Музее истории религии – «Испания в огне. К девяностолетию начала гражданской войны в Испании». Немного странно, но на самом деле там своя история – выставку о войне в Испании музей проводил в 1936-м – 1939-м, а эта – дань памяти старшим товарищам. Среди прочего показывают Гойю.

Почтамтская, 14, до 6 октября.

В Царском селе, оно же Пушкин, и да, мы знаем, что это не совсем Петербург, - «Флот России в Великой войне». Простите. Просто единственный сотрудник мегапортала «Север» с детства безответно влюблен в корабли.

Фермская дорога, 5А, до 8 ноября.

Большая Россия

В Воронеже, в Краеведческом музее – выставка, возможно, даже злободневная: «Русская кавалерия в эпоху Отечественной войны 1812 года и в Заграничных походах 1813 – 1814 годов». Вещи из Бородинского музея.

Плехановская, 29, до 4 октября.

В Екатеринбурге, в Музее наивного искусства – «Остров Тарабаровых». Знаменитые собиратели наива и их коллекция.

Розы Люксембург, 18, до 18 октября.

В Краснодаре, в Музее Фелицына – «Миры М.А. Булгакова. Театральный роман».

Гимназическая, 67, до 10 августа, возможно, стоит поспешить.

Еще Краснодар – в Музее Коваленко «Жизнь великой страны», советская живопись и советская графика из собрания Белгородского художественного музея. Возможно, это поучительно.

Красная, 13, до 20 сентября.

В Красноярске, в Краеведческом музее – «Версты судьбы: путь М.В. Красноженовой». Фольклорист, этнограф, исследовательница культуры Сибири, 155 лет со дня рождения.

Дубровинского, 84, до декабря.

В Нижнем Новгороде, в Художественном музее – «Арзамасская академия», к 250-летию со дня рождения Александра Ступина, основавшего в Арзамасе первую в российской провинции частную художественную школу.

Кремль, корпус 3, до 15 ноября.

В Новосибирске, в Художественном музее – «Дети смотрят на нас», живопись и графика 50-х – 60-х из фондов музея. Пластов, Яблонская и другие.

Красный проезд, 5, до 23 августа.

В селе Овсянка (Красноярский край), в Национальном центре Астафьева – «Лев Толстой – адвокат стомиллионного народа».

Щетинкина, 30, до 9 октября.

Лев Толстой с крестьянами. 1905 год.

В Оренбурге, в галерее «Оренбургский пуховый платок» - «Даль пуховых историй», выставка о Владимире Дале и его статье, посвященной местным платкам. Сами платки тоже показывают.

Володарского, 13, до 27 сентября.

Еще Оренбург. В центре «Эрмитаж – Евразия» - «Классический Петербург: город и горожане. Из собрания государственного Эрмитажа».

Правды, 8, до 28 марта следующего года.

И еще Оренбург, в Музее изобразительных искусств – «Путем кинопленки: история страны через историю российского кинематографа».

Каширина, 29, до 17 сентября.

В Пензе, в Галерее Савицкого – «Огонь сквозь века». Роман Слуцкий – художник, возрождающий керамический промысел, процветавший некогда в здешнем селе Языково.

Советская, 3, как долго продлится – непонятно.

В Перми, в музее ПЕРММ – «Звучит увертюра», избранные работы из собственной коллекции музея. Пригов, Бродский, Кабаков, Флоренская, Кошляков и не только они.

Кирсанова, 4, до 31 декабря.

Александр Слюсарев

В Петрозаводске, в Презентационно-выставочном центре Музея «Кижи» - выставка одного шедевра. Репинский «Садко» из Русского музея приехал.

Кирова, 10А, до 8 октября.

Во Пскове, в Музее-квартире Спегальского – грустная выставка «Невостановленные памятники Пскова». Это длящийся проект, уже пятая часть. Много всего там потеряно безвозвратно.

Октябрьский проспект, 14, как долго продлится – непонятно, только что открылась.

В Рязани, в Историческом музее на Соборной – «Ангелы и демоны», шедевры из Сергиева Посада, самые старые иконы – XVI века.

Соборная, 22, до 20 сентября.

Там же до 12 ноября – «Королевские игры», старинное европейское оружие и доспехи.

В Самаре, в Музее Алабина – «Проявленное время. 175 лет самарской истории на фотографии».

Ленинская, 142, до 31 января следующего года.

В Спасске-Дальнем (Приморский край), в Краевдческом музее – «Соль и бетон», фотографии владивостокского порта разных времен.

Советская, 49, до 28 сентября.

В Сатке (Челябинская область), во дворце культуры «Магнезит» - выставка одной картины, из Русского музея приехал «Баян» Васнецова.

Столетия комбината «Магнезит», 1, до 18 декабря.

В Туле, в Музее оружия (несколько неожиданно) – «Печать эпохи: слова и образы. Книжная иллюстрация из собрания Музея современной истории России». Дейнека, Добужинский, Ромберг.

Октябрьская, 2, до 28 августа.

В Хабаровске, в Гродековском музее – «Они за счастием брели», выставка, посвященная 165-летию со дня отмены крепостного права и 120-летию столыпинской реформы. Странно, конечно, что в наше-то время отмену крепостного права вспоминают добрым словом, но тем более спасибо музейщикам.

Шевченко, 11, как долго продлится – непонятно, открылась недавно.

В Ханты-Мансийске, в Музее природы и человека – «Русская свадьба. Традиции и обряды». Выставка из ГИМа, видели когда-то в Москве, много красивого.

Мира, 11, до 20 сентября.

В Череповце (Вологодская область), в Арт-дворике Художественного музея – проект греческого фотографа Костаса Асимиса «Сокровища традиционного костюма».

Советский проспект, 30А, до конца года.

В поселке Эммаус (Тверская область), в Мемориально-художественном музее Серова – «Жизнь рыбака», вещи из собрания Тверской картинной галереи, тема понятна.

Эммаус, д. 29, до 13 сентября.

Александр Моравов. Рыбаки на Удомельском озере, 1916

В Якутске, в Национальном художественном музее – «Портал в мастерскую художника», работы Ефима Шапошникова, одного из первых в республике иллюстраторов детских книжек.

Кирова, 12, до 4 сентября.

И привычный совет – спешите. Надо спешить.

«По причине некоторого заблуждения от чтения книг»

2026-08-04T01:38:53.705Z

Некоторое время назад мне в руки попалась любопытная брошюра – Е. Оларт. Монастырские тюрьмы. Москва, «Дело», 1912 год. «Е.Оларт», как удалось выяснить, псевдоним некоего Венгерова (но точно не знаменитого критика и библиографа Семена Венгерова). Книжка – образец массовой продукции, вполне характерной для того короткого периода между Манифестом 17 октября и Первой мировой войной, когда в России существовала относительная свобода слова. Был спрос на скандальные книжки для умеренно образованного читателя, и эта – как раз одна из таких. От «Е. Оларта» осталось еще несколько похожих – «Петр Первый и женщины», например (ее переиздавали в перестройку), а также популярные биографии любовниц французских королей.

Всерьез к такой литературе относиться, конечно же, нельзя, но кое-какие факты трудолюбивый автор в ней все-таки собрал, а некоторые пассажи сегодня звучат неожиданно злободневно. В связи с чем и хочу поделиться с вами небольшой подборкой цитат.

Вот, например, первый абзац: «В борьбе с преступною волею правительство широко пользуется тюрьмами, куда посылают людей, злая воля которых приняла то или иное внешнее выражение, воплотилась в тот или иной проступок, караемый законом. Но бывают случаи, когда воля, рассматриваемая правительством как преступная, не принимает никакого конкретного выражения, не воплощается в беззаконное действие. Как быть? Злая воля безусловно констатирована правительством, к ее же внешним выражениям суд не может найти состава преступления. Запереть в тюрьму нельзя, изъять же из общества необходимо. Выходом из такого положения и служили до самого последнего времени монастырские тюрьмы».

Автор наш на самом деле либерал и монастырские тюрьмы ругает, но не приведи Господь, увидит его опус кто-нибудь из современных сановных читателей. Это ж какая подсказка.

Практика эта существовала до начала ХХ века, тюрьмы были, мягко говоря, неуютными (самая, пожалуй, страшная – на Соловках). Попасть туда можно было «за вредный образ мыслей и злонамеренные сочинения», «за некоторую вину», «за важную вину», «за учинение предерзостной вины и нераскаяние».

Соловецкая моностырская тюрьма. Сейчас тут музей

Чтобы было понятнее, есть конкретные примеры: «Послушник Коневского монастыря Михаил Курочкин из солдат имел обыкновение делать разные толкования снов и этим возбуждал соблазн между монахами и окружающими жителями. Эти «нелепые предсказания» и привели его в Соловецкий острог».

Еще интереснее: военный поселянин Федор Хоменко провел 12 лет в той же Соловецкой тюрьме «за то, что ему снились разные сны, на основании которых он пророчествовал и даже объявлял сии пророчества начальству».

За сны, насколько помню, даже и в наше просвещенное время к ответственности не привлекают. Пока, во всяком случае.

Вина отставного подпоручика Сергея Михайлова, попавшего в Суздальскую монастырскую тюрьму в 1827 году, сформулирована столь эффектно, что я даже вынес формулировку в заголовок: заключен «по причине некоторого заблуждения от чтения книг».

Или вот – тут уже забота о душе новокрещенных иноверцев: в 1746-м в Соловецкую тюрьму по распоряжению синода попал принявший христианство персиянин Александр Михайлов (имя уже христианское, как звали его до того, неизвестно), «чтобы он от благочестия каким-либо случаем не мог в неверие обратиться, и тем благочестие поругаемо не было». «Для лучшего в благочестивом законе и вере утверждения» содержать его положили «безысходно». В 1748 году та же участь постигла крестившегося еврея Павла Федорова – «дабы от православной веры не отвратился». А если пожелает принять постриг – тому не препятствовать.

Томились на Соловках и атеисты – придворный певчий Александр Орловский, например, который «в пьяном виде хвастался своей ученостью и либерализмом и произнес несколько дерзких слов против религии». А также Иван Бурлаков – «за отступление от православия в раскол, какого еще не бывало: ничему не верит».

Двор тюремного корпуса Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале

Прочие вины разнообразных страдальцев: «за дерзкие и богохульные слова», «за богопротивную ересь», «за непризнание никаких властей», «за непризнание святых угодников, Государя Императора и начальственных властей». В соседних кельях-камерах сидели приверженцы странных раскольничьих сект и алкоголики-канцеляристы, сболтнувшие лишнего на очередной попойке. Шансов вырваться у жертв внесудебных приговоров было немного. Хотя и такое случалось.

Кстати (впрочем, об этом в книжке ни слова), дядя Пушкина А.С., Павел Исаакович Ганнибал шесть лет провел в монастырской тюрьме на Соловках. Сначала за одобрительные речи о декабристах его сослали в Сольвычегодск, но там гусар и гуляка продолжил буянить, из-за чего и отправился уже на далекие острова. Вернулся полностью сломленным, умер в бедности.

Согласитесь, поежишься, читая. В нашу-то эпоху безоговорочного возврата к традиционным ценностям. В общем, берегите себя.

Случайная встреча. Росписи Свято-Никольского собора в Мурманске

2026-07-20T23:54:39.696Z

автор: Иван Давыдов

Честно говоря, я ничего не ждал от этого похода.

Просто подумал: раз уж судьба занесла меня в Мурманск (а она занесла), и все положенные достопримечательности я уже осмотрел, а несколько свободных часов еще осталось, - дойду и до кафедрального собора. Отмечусь.

Собор возводили на заре Перестройки (1984 – 1986), на фотографиях – по-своему даже симпатичное сооружение из силикатного кирпича. Немного неуклюжее, немного смешное. Ну и ясно, что ничего красивого там внутри не может быть просто по определению, правда же?

Вот если бы в соседней Коле уцелел деревянный Воскресенский собор с бесчисленными своими главками… Но не уцелел. А Мурманск (вернее, Романов-на-Мурмане, конечно) основан, как известно, в 1915-м, старины в нем искать не стоит.

Но в путь, по главной улице – проспекту Ленина сначала. Это бывший проспект Сталина, вокруг – изящные сталинки, что логично, и, кстати, да, здесь они изящные почему-то, без столичной помпезности. Потом – в сторону, во дворы, в гору, Мурманск ведь скачет по горкам. Безликие позднесоветские дома, дальше – печальное какое-то запустение, даже несколько деревянных бараков уцелело, и в них до сих пор живут люди.

И наконец, совсем уж на отшибе – собор.

Он хоть и новый, но с историей: храм в честь святого Николая заложили в 1916-м, когда и города-то никакого вокруг толком еще не было. Епископ Мир Ликийских – покровитель всех, странствующих по морям, купцы и рыбаки в этих краях особо его почитали с древности, о чем памятью – поговорка: «От Архангельска до Колы тридцать три Николы». Церквей и часовен, посвященных святому, на берегах холодного моря было много, в Романове-на-Мурмане должна была появиться еще одна.

Но до революции достроить не успели, а после - … Ну, тут пояснения не требуются. Была, правда, временная Никольская церковь, деревянная, однако в 20-х ее у верующих отняли, а когда строился проспект Сталина, снесли.

В 1946-м верующие каким-то чудом добились разрешения на постройку молитвенного дома. Здесь, на окраине. Сначала это был буквально сарай с крестом на крыше, потом сарай перестроили, получилась церковка, очень незамысловатая, естественно. Разрешения на постройку собора пришлось ждать еще почти сорок лет.

Стены нового храма начали возводить вокруг старой церкви, ее не разбирали до последнего, чтобы было, где проводить службы. Кажется, такого больше нигде не случалось. В 1986-м новый собор достроили.

Что ж, вот он. Входишь без особых ожиданий – и теряешься, потому что в соборе – великолепные, ошеломляющие росписи. Вспоминается чуть ли не XVI век, настолько все это тонко, умно, красиво. Ничего подобного здесь быть не должно, не может такого здесь быть, но оно – есть.

Ходишь, осматриваешься, изучаешь, начинаешь понимать, что мастер, который эту красоту делал, знал не только старину. Кое-что про эксперименты авангардистов он знал тоже. То есть создал это все не только человек большого таланта, но и человек большой культуры.

Вступил в разговор с доброй церковной старушкой, выяснил, что мастера зовут Роман, он до сих пор работает при храме, а также что человек он «махонький и скромный». Большего моя собеседница сообщить не смогла, но узнав, что я с «Москвы», очень сострадала: «Эти – вот сейчас передавали – летают, это горит, да еще и жара тридцать градусов. Это ж пекло. Натуральное пекло. Нельзя так жить». Беды москвичей занимали ее куда сильнее, чем прекрасные фрески. Хотя согласилась – да, красиво.

Больше рассказала интеллигентная дама в церковной лавке: иконописец – Роман Дайнеко, он расписывает храм с момента его основания и работы продолжает до сих пор. Работал также на Афоне, а еще он – «как Рублев, и перед тем, как взяться за новую икону, постится и молится». Сейчас пишет «Троицу», но уехал в отпуск.

Не довелось познакомиться, я, честно говоря, расстроился.

Интернет тоже не сильно помог: пара бессодержательных упоминаний, видимо, про скромность – не пустые слова.

Простите, что фотографий всего две – фотографировать в наших храмах чаще всего приходится украдкой. И если окажетесь в Мурманске – не поленитесь, доберитесь до Свято-Никольского собора. В наши времена по-настоящему талантливый мастер-иконописец и уж те более стенописец – большая редкость.

Вот, за Полярным кругом такой человек есть.

Радовать глаз: гении и подстаканники

2026-07-18T11:39:40.366Z

Афиша, друзья, покороче, чем обычно – лето вступает в свои права. Или еще какие-нибудь причины на это есть. Но есть пока и то, что стоит увидеть.

Москва

Грандиозная премьера в Третьяковке, в корпусе на Кадашевской набережной: «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа». Просто подарок всем людям доброй воли.

Кадашевская набережная, 12, до 8 ноября.

Виктор Борисов-Мусатов. Водоем.1903

Маловажная новость: там же, в Кадашах продлили выставку Семена Чуйкова, того самого, который изобразил «Дочь советской Киргизии», памятную старожилам по советским же учебникам.

Теперь – до 27 сентября.

А еще в постоянной экспозиции Третьяковки в Лаврушинском спрятались несколько картин из Русского музея. Васнецов, Левицкий, Кипренский – ищите. А в постоянной экспозиции Новой Третьяковки на Крымском валу – тоже питерский гость, Машков. Все эти прятки – до 6 декабря.

Важная новость: открылась после реставрации церковь Вознесения в Коломенском, и теперь там (до осени) выставка, посвященная бывшим здесь некогда иконостасам, а в подклете – постоянная экспозиция об истории церкви.

И еще в Коломенском, тут же, рядом, в Сытном дворе – «Под покровом Боголюбской», выставка, посвященная истории – весьма, кстати, драматичной, «Север», может быть, о ней расскажет – великой иконы «Богоматерь Боголюбская XII века». Показывают, правда, другие прекрасные иконы, потому что Боголюбскую сейчас экспонируют во Владимире, в музее «Палаты».

Проспект, извините за выражение, Андропова, 39 с. 6, до 28 февраля следующего года.

Боголюбская икона Божьей Матери после расчистки в 1913 году (деталь)

В Царицыно, в Хлебном доме – «Дача. Велосипед. Девушка». К 155-летию со дня рождения Леонида Андреева (на самом деле там несколько важнейших выставок, о которых мы уже рассказывали, если доберетесь – и на эту загляните).

Дольская, 1, до 8 ноября.

Деревенская дорога. Фотография Леонида Андреева

Хорошая новость: «Галеев-галерея» продлила выставку Магомеда Кажлаева «Родина».

Большой Козихинский переулок, 19/6, теперь до 2 августа, бесплатно.

В Доме Остроухова в Трубниках – «Писатель многосторонней силы», проект к 200-летию Салтыкова-Щедрина.

Трубниковский переулок, 17, до 15 октября.

В Зарядье, в Старом английском дворе – «Драгоценный андеграунд Карла Фаберже».

До 6 сентября.

И для тех, кто не любит торопиться: прекрасная выставка «Русский стиль», посвященная модерну, которая проработала в Музее декоративного искусства несколько лет, 9 августа закроется. Не пропустите.

И еще там же только что открылась новая выставка – «Алексей и Игорь Новиковы. Два века нон-конформизма» (до 30 августа).

Делегатская, 3.

Подмосковье

В Дмитрове, в Кремле – «Когда искусство становится судьбой». Сергей Герасимов, непробиваемый соцреалсит. Отчего бы и не глянуть, если рядом окажетесь.

Загорская, 17, до 27 сентября.

В Сергиевом Посаде, в Главном корпусе музея – «Михаил Нестеров» (похоже, питерская выставка, которая до того была в Ростове Великом).

Проспект Красной Армии, д. 144, до 13 сентября.

Михаил Нестеров. Мыслитель (философ Иван Ильин).1921 г.

В Музее-заповеднике «Остафьево – Русский Парнас» - «Дамские штучки». Предметный мир русских дворянок.

До 27 сентября.

Петербург

В Эрмитаже – «Тициан. Последний шедевр. Святой Себастьян». Спасли, отреставрировали, показывают.

Зал 244 (Двенадцатиколонный), до 27 сентября.

В Музее-усадьбе Державина – «Между небом и Невой. Пушкинский Петербург». Век XIX и век ХХ. Среди прочих – ожидаемый Бенуа и неожиданный Громов (питерский, не наш, не путайте, наш, слава Богу, не рисует).

Набережная реки Фонтанки, 118, до 13 сентября.

А вот у Пушкина на Мойке – «Преданья русского семейства…», история родов Ганнибалов, Пушкиных и Гончаровых.

Набережная реки Мойки, 12, до 20 сентября.

В Доме-музее Чистякова – «Архитектор Высочайшего Двора. Сильвио Данини (1867 – 1942)». Много всего успел построить до 1917-го.

Пушкин, Московское шоссе, 23, до 20 сентября.

В Di Di Gallery – «Я зашел на улицу сказать вам…», персональная выставка Саши Браулова. Очень интересный, знаменит, кстати, вышивками, но здесь не только вышивки.

Большой проспект Васильевского острова, 62, до 13 сентября.

Большая Россия

В Абакане, в Национальном музее Хакасии – «Якутская графика: Алаас. Алгыс. Арктика». Работы якутских художников ХХ – XXI веков из музея в Якутске.

Пушкина 28а с. 1, до 11 октября.

В Благовещенске, в Амурском краеведческом музее – «Богатырь земли русской», выставка из московского музея Декоративного искусства об образах русского воинства.

Ленина, 165, до 27 сентября.

В Екатеринбурге, в Ельцин Центре – «Полночное кино. Запрещенные советские фильмы». Злободневно.

Бориса Ельцина, 3, до 23 августа.

В Казани, в Национальном музее республики Татарстан – сразу три выставки, на которые не грех обратить внимание: «Петропавловский собор: к 300-летию освящения» (один из самых красивых храмов татарской столицы, показывают много икон, до 31 декабря); «Владимир Чумаков: архитектор, краевед и коллекционер» (важный для локальной истории собиратель и его сокровища, как долго продлится – непонятно, только что открылась); и «Русский замок: кузнечная летопись» (о востребованном теперь искусстве закрывать двери, до 30 сентября).

Кремлевская, 2.

В Калуге, в Музее изобразительных искусств – выставка одной картины. «Кувшин и три яблока» Андрея Васнецова, одного из отцов оттепельного «сурового стиля».

Ленина, 104, до 4 сентября.

В Каргополе (Архангельская область), в Музейно-выставочном центре – «Свет миру. Древности Каргополья», проект, рассказывающий о деревянных часовнях, уцелевших и погибших.

Ленина, 40, до 31 декабря.

В Комсомольске-на-Амуре (Хабаровский край), в Музее изобразительных искусств – «Вологодчина кружевная». Показывают, как догадались самые проницательные, кружева. Откуда? Ну тут уж не догадаться. Подсказываем: из Вологды.

Проспект Мира, 16, до 30 августа.

Много всего интересного в Костроме. Во-первых, в Художественном музее – «Прогулка: от шума моря к тишине сада». Частные коллекции, Гончарова, Сомов, Коровин, Ларионов… Кстати, главред «Севера», мудрый и бородатый Громов А.А., там умудрился побывать и проект раскритиковал. Если повезет – и с читателями поделится.

Проспект Мира, 5, как долго продлится – по доброй русской традиции не пишут.

Кузьма петров-Водкин. Натюрморт

Там же – «Коллекция историй. Живопись и графика из собрания Костромского музея-заповедника».

Да, они ничего не пишут. Но пока идет.

Во-вторых, в Картинной галерее Костромского музея-заповедника – «Это все мое, родное!» Не о Даниле Багрове, кстати, нет. Это – классики о родине, пейзажи и тп.

Молочная гора, Рыбные ряды, корпус 3, угадайте, пишут ли, как долго продлится.

В Моршанске (Тамбовская область), в Историко-художественном музее – «Биография со всеми приключениями», выставка к 140-летию со дня рождения основателя музея, художника, археолога и коллекционера П.П. Иванова.

Советская, 25, до середины сентября.

В Мурманске, в Культурно-выставочном центре Русского музея – «В образах Петербурга». Живопись и скульптура из собрания Музея искусства Санкт-Петербурга.

Софьи Перовской, 3, до 20 сентября.

В Нижнем Новгороде, в Художественном музее – «Юрий Косаговский. Счастье бытия». Важный человек для Второй волны авангарда.

Площадь Минина и Пожарского, 2/2, до 13 сентября.

В Обнинске (Калужская область), в Музее истории города Обнинска – «Русские художники конца XIX – XX века из фондов музеев и частных собраний». Те, кто работал в усадьбах, которые теперь стали частью Обнинска: Серов, Левитан, Кончаловский, Фальк…

Ленина, 128, до 15 ноября.

В Пензе, в Картинной галерее – «Арт-квадрат», работы современных художников региона, принцип отбора – размер. Метр на метр. Настолько оригинальная концепция, что не упомянуть не можем.

Советская, 3, как долго продлится – не сообщают, но только что открылась.

В Ростове Великом (Ярославская область), в Конюшенном дворе Кремля – «Образ русского архиерея». Видели в Новгороде – она оттуда приехала: очень много красивых икон, надо идти.

До 21 сентября.

В Торжке (Тверская область), в Доме России – «Памятники Тверской земли», выставка, посвященная наследию Анны Харламовой, реставратора, которая много всего в Тверской земле спасла.

Луначарского, 3, до 27 июля.

В Ульяновске, в музее «Археология Симбирского края» - «Латы стеклянного рыцаря». Выставка, посвященная подстаканникам. О таком невозможно молчать. Кстати, Громов А.А., мудрый и бородатый главред известного всем мегапортала, грозился однажды открыть музей подстаканников, да так и не открыл.

Льва Толстого, 67, до 17 августа.

В Хабаровске, в Гродековском музее – «Арсенал. Коллекция оружия Гродековского музея». Мы такого рода артефакты разлюбили почему-то, но вынуждены признать: бывает красиво.

Шевченко, 11, до 4 октября.

И еще в Хабаровске, в Дальневосточном художественном музе – «Река времени – Амур». Работы Виктора Пащенко, который многие города Дальнего Востока украсил своими мозаиками и витражами.

Шевченко, 7, до 2 августа.

В Ярославле, в Музее зарубежного искусства – «От Возрождения до Модерна. Шедевры художественного серебра из собрания Государственного исторического музея». Скажем вам по секрету, что мудрый и бородатый главред мегапортала «Север» Громов А.А. художественное серебро любит даже больше, чем творения художников Маковских; недавно он посетил Ярославль, наверняка эту выставку видел и скажет о ней много добрых слов.

Советская площадь, 2, до 8 ноября.

Еще Ярославль, в Митрополичьих палатах – «Ярославский культурный код», иконы старых мастеров и картины современных художников. Почему-то думается, что для современников это проигрышный фон. Ну да ладно, зато иконы.

Волжская набережная, 1, до 7 февраля следующего года.

И еще Ярославль, в Экспозиции «История Ярославского края» - «Смыслы и промыслы» от РОСИЗО, масштабное исследование народного искусства. Кое-что видели в Москве, любопытно.

Богоявленская площадь, 25, до 11 октября.

И, конечно, что мы вам обычно говорим на прощание? Мы вам говорим – спешите!

Московский купец возле гроба Господня

2026-07-09T08:53:37.826Z

Самое знаменитое древнерусское путешествие

автор: Иван Давыдов

«Читали ли вы, – спросил Иван Иванович после некоторого молчания, высовывая голову из своей брички к Ивану Федоровичу, – книгу “Путешествие Коробейникова ко святым местам”? Истинное услаждение души и сердца! Теперь таких книг не печатают. Очень сожалетельно, что не посмотрел, которого году».

Это – второй том «Вечеров на хуторе близ Диканьки», «Иван Федорович Шпонька и его тетушка». Второй том «Вечеров» вышел в 1832-м, а вот про какую книгу ведет речь один из героев Гоголя? Что это за Коробейников и чем так потрясло Ивана Ивановича, налегавшего, кстати, в ходе обеда на водку, его путешествие? Давайте разбираться.

И начнем с того, что Иван Иванович ошибается: «Путешествие Коробейникова», или, если говорить точно, «Послание московских купцов и хождение их во Царьград, и в Антиохию, и во Иерусалим, и в Синайскую гору» в его время как раз печатали. Это – одна из самых популярных русских книг о путешествиях и в допетровскую, и в послепетровскую эпоху. Известны сотни списков и несколько десятков изданий.

Однако пора нам с Иваном Федоровичем Шпонькой ненадолго проститься и отправиться во времена более ранние. Во времена Ивана Васильевича Грозного.

Разворот рукописи «Хождения Трифона Коробейникова» (конец XVII века) из собрания А.В. Острецова

Царская совесть

Жанр вообще древний, заслуженный. Первые русские записки паломника – «Житие и хожение игумена Даниила ко святым местам» – появились в самом начале XII века. Тоже, кстати, довольно популярная книга, но с Коробейниковым Даниилу Паломнику не тягаться.

Итак. 19 ноября 1581 года в Александровской слободе умер царевич Иван Иванович. Как теперь сказали бы – «при невыясненных обстоятельствах». Конечно, благодаря Карамзину и – в еще даже большей степени – Илье Репину все знают, что царь Иван убил царевича посохом. Но не все так однозначно. Карамзин свои сведения об этой трагической истории черпал в основном из записок иностранцев. Маржерет (о котором «Север» рассказывал) говорит аккуратно – «были слухи, что царь убил своего сына». Масса (о котором «Север» непременно еще расскажет) – выражается более прямо. Но иностранцы, описывая жизнь и деяния Ивана IV, вообще любили сгустить краски. Хотя, казалось бы, куда уж.

В начале шестидесятых годов прошлого века советские ученые вскрыли захоронения Ивана Грозного и его сына. Череп царевича был в очень плохом состоянии: не удалось ни восстановить его внешний облик, ни, тем более, подтвердить или опровергнуть версию о том, что царь проломил царевичу голову. Антропологам просто не с чем было работать, зато криминалисты обнаружили в останках царевича ртуть, свинец и мышьяк. В очень высокой концентрации. Возможно, Иван Иванович умер не от смертельной раны, а от яда.

В любом ⁠случае, совесть царя после смерти царевича была ⁠неспокойна. В 1582 ⁠году он снарядил специальную ⁠экспедицию в Святую землю – с деньгами ⁠на заупокойные молитвы по безвременно ушедшему сыну.

«Царь и великий ⁠князь ⁠Иоанн Васильевич всеа Росии послал с Москвы во Царьград, и во Антиохию, и во Александрию, и во святый град Иерусалим, и в Синайскую гору, и во Египет к патриархом и архиепископом, архимаритом и игуменом по сыне своем, по царевиче Иоанне Иоанновиче, милостыню доволну с московскими купцами, с Трифоном Коробейниковым, да с Юрьем Греком. А с ними ездил своею охотою московский жилец Федор, крестечной мастер. Да с ними же государь послал 500 рублев в Синайскую гору на сооружение церкви великомученицы Екатерины, где лежало по преставлении тело ее на горе, аггелы хранимо».

Так начинается путешествие.

Иван Грозный в присутствии сына Федора и митрополита Дионисия повелевает московским купцам Трифону Коробейникову и Юрию Греку отправиться в Святую землю. Миниатюра из рукописи «Хождения Трифона Коробейникова» (конец XVII века). Собрание А.В. Острецова

Загадки Коробейникова

Трифон Коробейников исполнил царское поручение, вернулся и написал книгу о своем путешествии (строго говоря, целых три – отчет о потраченных деньгах, краткое перечисление городов по дороге к Иерусалиму и расстояний между ними, а также – собственно описание святых мест). В 1593 году он еще раз – уже по поручению царя Федора Иоанновича (а вернее, – всесильного царского шурина Бориса Годунова) – побывал в Палестине и привез оттуда модель гроба Господня. Возможно, как раз любуясь на эту модель, Годунов решил воссоздать церковь гроба Господня на Красной площади – такую же, как в Иерусалиме, только побольше и побогаче. Впрочем, Годунов свою идею реализовать не успел.

Коробейников с попутчиками на пути в Иерусалим. Через Кипр, Триполи и Дамаск. Миниатюра из рукописи «Хождения Трифона Коробейникова» (конец XVII века). Собрание А.В. Острецова

Книгу читали, переписывали, издавали, Коробейников стал самым знаменитым русским паломником, но в конце XIX века случилась незадача: замечательный русский историк Иван Забелин в 1884 году опубликовал текст «Хождения на восток» русского купца Василия Познякова. Позняков – тоже в составе посольства от Грозного – посещал Константинополь и Иерусалим в 1558–1561 годах. Тогда восточные патриархи, жалуясь на притеснения от «богомерзких агарян», попросили у московского царя денег, и царь не смог отказать. «Хождение» современники почему-то не заметили, а потомки слишком поздно обнаружили.

Но когда обнаружили, выяснилось, что Корбейников – не выдающийся писатель, а усидчивый плагиатор. Он просто переписал книжку своего предшественника, внеся незначительную редактуру. Нового в его работе – совсем мало.

С тех пор историки спорят о личности Трифона Коробейникова. Иные считают, что он, получив от царя приказ описать путешествие и здраво оценивая собственный литературный талант, просто выбрал самый простой путь. Лично мне эта версия кажется наиболее убедительной, но есть и совсем экзотические. В «Путешествии» Коробейников называется купцом, но в более поздних документах он сначала подьячий, а затем – дьяк, то есть государственный служащий. Из чего делается вывод, будто миссия его на Востоке была на самом деле разведывательной, а книга, пересказывающая сочинение Познякова, – просто способ запутать следы.

Красиво, конечно, звучит, но выглядит ненужным усложнением: затевать новый крестовый поход Иван IV не собирался, выяснять топографию империи османов ему было незачем (к тому же, и до Коробейникова на Руси неплохо были осведомлены о главных городах турок и расстояниях между ними). Поддерживать деньгами восточных патриархов, оказавшихся под властью мусульман, – давняя русская традиция. А на службу купец попал, видимо, как раз потому, что хорошо справился с царским заданием.

В любом случае, так уж вышло, что традиция связала самый знаменитый из допетровских текстов о путешествиях с именем Коробейникова. Его считали автором «Послания московских купцов» книгочеи и во времена Грозного, и во времена Гоголя. Пожалуй, это немного несправедливо по отношению к Познякову, но историю не перепишешь.

Обыденное чудо

Рассказ получился совсем безыскусный, но, видимо, это и подкупало читателей. Короткие описания святых мест делают священную историю реальной. Автор идет по Иерусалиму. Грустит, конечно, о том, что удивительные эти земли теперь в руках мусульман: «Внутрь града в полуденном угле стоит церковь Святая Святых, а владеют ею Турки, и мечты в ней творят по своему беззаконию». Но тут же забывает об этом, погружаясь в мир, где чудеса, о которых прежде он только в Писании читал, реальность: вот врата, в которые «въехал Господь Иисус Христос на осляти», вот гроб его, а вот камень, который отвалил от входа ко гробу ангел. Вот здесь «воины жидовские» плели для Господа венец, здесь бросили жребий о ризах его. Вот «святая Голгофа, каменна, высока, где распяща Иудеи Господа нашего Иисуса Христа, а сшед с лестницы, налево, под горою святыя Голгофы, стоит церковь каменная невелика, а в ней гроб Мельхиседеков, и в той же церкви видят расселину каменную от святыя Голгофы. Егда приде ко Господу Иисусу Христу един от воин ко кресту, и виде его умерша и копием ребро ему прободе, и изыде кровь и вода, и укану кровь на гору Голгофу и ту расседеся гора каменна от крови Господа нашего Иисуса Христа, и истече кровь тою расселиною на главу Адамову, бе бо глава Адамова сокровена в той горе Голгофе, под каменем, ще распяша Господа нашего Иисуса Христа пребеззаконные жидове; и то место гора Голгофа зовется: Лобное место, сиречь Краниево. И в той церкви видят расселину от верху святыя горы Голгофы, что от крови Господа нашего Иисуса Христа, знать и до сего дня».

Камень на Елеонской горе, с которого Христос сел на осла. Сверху: церковь Вознесенья Господня и камень, с которого вознесся Христос. Миниатюра из рукописи «Хождения Трифона Коробейникова» (конец XVII века). Собрание А.В. Острецова

Вот отсюда Давид подглядывал за купающейся Вирсавией, а здесь потечет в день Страшного суда огненная река.

Вера автора настолько безусловна, что ей заражаешься. Времени для него не существует: священная история – не события, давно минувшие, а нечто, происходящее сейчас и всегда. И кажется, что вот прямо сейчас из-за угла навстречу московскому купцу выйдет сам Господь, простой и живой человек в пыльной одежде.

Живая современность

Все у него вперемешку, и все сейчас: евангельская история, известная всем его читателям досконально, страшные местные легенды, которых, конечно, на Руси не знали, и которыми он спешил поделиться, и собственные впечатления. Это отсутствие разрыва между прошлым, настоящим и будущим – главное чудо текста.

Трифон Коробейников со спутниками, заплатив за верблюдов, отправляются на Синайскую гору. Миниатюра из рукописи «Хождения Трифона Коробейникова» (конец XVII века). Собрание А.В. Острецова

Ну, вот, например, иерусалимская легенда. В церкви одного из монастырей, насельников которого богопротивные турки, естественно, всячески притесняли, проломилась крыша. Разрешения поправить крышу городской начальник не давал. Монахи попросили денег у русского царя (кому ж еще и защитить православие), царь деньги прислал, деньги ушли на взятку непреклонному «санчаку». Монахи починили поломку, санчак пришел осмотреть строение. Вездесущий дьявол решил не упускать своего часа: ярость вселилась в сердце турецкого чиновника, и он отдал приказ сломать крышу. Но вечерело уже, дело отложили до утра, а ночью к сановному турку явился архангел, невидимый для стражи, вывел его из дома и убил. Утром охранники санчака кинулись в монастырь, чтобы найти там оружие или иные доказательства причастности монахов к преступлению, но не нашли ничего, и ужас охватил их, и крышу они ломать не стали.

Или вот, другая легенда, уже египетская. К «царю Гавриле» пришел злой врач-иудей, и спросил царя – отчего он не приведет местных христиан к своей турецкой вере или «хотя бы» (!) к жидовской. Царь ответил, что патриарх у христиан, как говорят, святой, и обижать его боязно. Иудей пообещал проблему решить, патриарха вызвали к царю, иудей предложил ему, чтобы доказать истинность своей веры, выпить яду. После патриарх неделю постился и призывал христиан от веры не отступать, а принять после его гибели венцы мученические. Финал понятен – патриарх выпил яд без вреда для себя, иудей умер в страшных мучениях, отведав чистой воды, которой ему предложил патриарх, царь Гаврила раскаялся и пообещал христиан больше не притеснять. Правда, у патриарха выпали все зубы.

А вот и собственные впечатления. Неправославные и чудо нисхождения благодатного огня: «Дивно же вздехом в ту нощь во церкви еретиков бесящихся и неистовоство их. Арменове ходят: един от них ходит пред владыкою большой их поп, а звонит в колоколец, а диякон ходит пред тем их владыкою с кандилом и кадит его. А арияне такоже творят как и Армени. Хабежи ж ходят кругом гроба Господня, и есть 4 бубны велики у них, и ходяще круг кругом гроба Господня и бьяше по тем бубнам, скакаше и плясаше, яко скомрахи; а инии назад пяты идяще и скакаше. И дивихомся человеколюбию Божию: како терпеть? Не могий бо человек на торжище такова безчиния видети. А Копты по своей вере пение как козлы гласуют, и бьют, ходя около предела гроба Господня, молотком в бильцо, или в камень, аки в трещетку. Се же видехом во церкви, кругом гроба Господня бесящихся и неистовство их, ф том мы же грешши почудилися великому человеколюбию Божию: како терпеть нам грешным и нашему бесчинию?»

Или просто диковинки чужих земель, вещи невиданные и звери странные: «Туж около Синайскаго монастыря водится птица Строфокамил, высотою человека в плеча, а глава у ней аки утичья, а у ног копыто на двое, а ноги долги аки у журавля; крылы у нея аки кожаныя, ходит по земле, а летает мало; а бьет человека, кто се раздражнит, ногою и копытом, а биет аки каменем».

Надеюсь, страуса вы узнали.

Эта гремучая смесь из чудес древних, чудес современных, мистических восторгов и деловых наблюдений опытного купца и придает нашему древнему памятнику тот особый вкус, который ценили многие поколения русских людей.

Русские путешественники поклоняются мощам великомученицы Марины в г. Раифа (сейчас Эт-Тур) на юге Синая. Но больше всего их поразили два вола, прибывшие на корабле из Индии. Миниатюра из рукописи «Хождения Трифона Коробейникова» (конец XVII века). Собрание А.В. Острецова

***

Иван Федорович, услышавши, что дело идет о книге, прилежно начал набирать себе соусу.

– Истинно удивительно, государь мой, как подумаешь, что простой мещанин прошел все места эти. Более трех тысяч верст, государь мой! Более трех тысяч верст. Подлинно, его сам господь сподобил побывать в Палестине и Иерусалиме.

– Так вы говорите, что он, – связал Иван Федорович, который много наслышался о Иерусалиме еще от своего денщика, – был и в Иерусалиме?..

– О чем вы говорите, Иван Федорович? – произнес с конца стола Григорий Григорьевич.

– Я, то есть, имел случай заметить, что какие есть на свете далекие страны! – сказал Иван Федорович, будучи сердечно доволен тем, что выговорил столь длинную и трудную фразу.

– Не верьте ему, Иван Федорович! – сказал Григорий Григорьевич, не вслушавшись хорошенько, – все врет!

Радовать глаз: учителя, ученики и немного Маковского

2026-07-03T13:19:58.096Z

Нас (редко, врать не станем) спрашивают: каковы критерии отбора анонсов для этой афиши? Что ж – тут выставки, на которые мы могли бы зайти. Не успеем все увидеть даже в Москве, это понятно, но мечтать-то ведь даже и у нас пока не запретили. Вот и вы мечтайте. А лучше – ходите в музеи.

Москва

Вероятно, главный хит лета: «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма» в Музее русского импрессионизма. Преподавали в школе у Званцевой Бакст, Добужинский и Петров-Водкин, а учился в числе прочих Шагал, например.

Ленинградский проспект, 15 с.11, до 4 октября.

Илья Репин. Портрет Елизаветы Званцевой. 1889.

В основной экспозиции ГТГ – новый маршрут, «Выбор коллекционеров. К 170-летию со дня основания Третьяковской галереи». Двигаясь по залам и обращая внимание на специальные таблички, можно теперь увидеть, что собирал Павел Третьяков, а также его предшественники – коллекционеры-меценаты Солдатенков и Прянишников.

Лаврушинкский переулок, 10, до 21 марта следующего года.

Саврасов А.К. Грачи прилетели. 1871 г.

В Центре Вознесенского – «Инспекция современности. Дело Федота». Работы Владимира Федорова, члена теперь уже легендарной арт-группы начала девяностых «Инспекция. Медицинская герменевтика».

Большая Ордынка, 46 с. 3, до 23 августа.

В ММОМА в Ермолаевском – «Георгий Данелия. Бумажный кинематограф». Графика режиссера. Да, он еще и рисовал.

Ермолаевский переулок, 17, до 13 сентября.

В филиале Ельцин Центра – очередная выставка проекта «Кадровый голод». На этот раз – Евгений Кондаков, фотографии 80-х – 90-х. На выставку недавно ополчились профессиональные борцы с русофобией, так что, возможно, стоит поспешить.

Малая Никитская, 12 с.1, до 2 августа, бесплатно.

В галерее «Нагорная» - «Век сграффито», показывают современных художников-монументалистов.

Ремизова, 10, до 19 июля.

Внезапное место – в фойе театра «Геликон-опера» небольшая выставка «Слово о полку Игореве в изобразительном искусстве». Тем не менее – Билибин, Коровин, Стеллецкий.

Большая Никитская, 10/16, до 12 июля.

Николай Рерих. Князь Игорь. Эскиз к опере «Князь Игорь» 1914 г.

В Фонде Ruarts – «Торжество меланхолии», современные художники в меру сил своих исследуют тоску. Очень своевременное начинание.

Трубниковский переулок, 6, до 10 января следующего года.

В ГЭС-2 – «Весь мир здесь обретает дом. По следам Рабиндраната Тагора». Современные художники, иностранные и русские, в поисках индийской мудрости. А также картины самого нобелевского лауреата. Да, он еще и рисовал.

Болотная набережная, 15, до 23 августа.

В Царицыно, в Большом дворце – «Семья – душа России» (там такое каждый год). Современные конъюнктурщики и мэтры – Боровиковский, Венецианов, и даже сам Константин Маковский, любимец мудрого и бородатого главреда мегапортала «Север».

Дольская, 1, до 27 сентября.

Алексей Венецианов. Первые шаги. Начало 1830-х годов

А в Коломенском, тоже во дворце (и его тоже, как и в Царицыно, построил Лужков Ю.М.) – «Екатерина Вторая и век Просвещения: Русский проект». Осьмнадцатое столетие во всем его величии.

Проспект Андропова, 39 с. 69, до 15 ноября.

Николя Анри Жора де Бертри. Натюрморт с астрономическими приборами.

Еще один дворец, теперь Кусково, там – «Иными словами», выставка об аллегории в искусстве, тоже XVIII век в основном, средненькие французы, которых любили тогдашние русские богачи.

Юности, 2, до 20 сентября.

В галерее «Наши художники» - «Алексей Ланцев. Цвет лета». Не очень хорошо его знаем, но доверяем вкусу кураторов – галерея из числа наших любимых.

Сеченовский переулок, 2, до 26 июля.

В галерее «Иль Телем» - «Шагин в Москве». Обратите внимание, это не Дмитрий Шагин из «Митьков», а Владимир. Тоже ленинградский андеграунд, но более ранний – арефьевский круг.

Правды, 24 с.11 (вход со стороны 5-й улицы Ямского поля), до 30 сентября.

Разговор. 1979 г.

Очень интересная выставка в «Открытом клубе» - «Николай Гущин и Валентин Юстицкий. Две судьбы». Оба – из великой волны саратовского авангарда (помните недавнюю выставку в павильоне «Рабочий и колхозница»? – это было круто), но Юстицкому достались на родине 10 лет лагерей, а вот Гущин эмигрировал, добился успеха во Франции, участвовал в Сопротивлении, однако под конец жизни вернулся в Саратов и подрабатывал в местном музее реставратором (большая его персональная выставка была в Доме русского зарубежья).

Спиридоновка, 9/2, до 7 июля, поспешите! Бесплатно.

Николай Гущин. «На пляже». 1935 г.

В Музее Востока – «Исчезающая Африка. Свет и тени Казимира Загурского». Эмигрант, житель Бельгийского Конго, снимавший чужой и непонятный мир, в который занесла его судьба. И там же – «Под деревом пробуждения. Буддийское искусство тайских народов».

Никитский бульвар, 12А, до 16 августа.

В галерее ARTSTORY продлили до 2 августа выставку графики Иры Григорьевой «И солнце, и луна».

Старопименовский переулок, 14.

Вот еще важная выставка – «(Не)советский человек» в Галерее на Шаболовке, вхутемасовцы 20-х – 40-х, которым оказалось не по пути с соцреализмом.

Серпуховской вал, 24 к.2, до 5 июля. Спешите!

В Музее Москвы – «Век в лозунгах и красках. Из истории московского плаката».

Зубовский бульвар, д. 2 с. 1, до 30 августа.

В Центре «Зотов», на первом этаже – «Черновик будущего». Работы выпускников арт-институций и ранние вещи мэтров современного российского искусства. Что бы это словосочетание ни значило.

Ходынская, 2 с. 1, до 23 августа, бесплатно.

Подмосковье

В Кашире, в Краеведческом музее – «Женский взгляд. Поленовы». 7 художниц из знаменитой семьи.

Советская, 46, до 19 июля.

В Коломне, в Доме Озерова – «Невидимые нити. Христианские и исторические мотивы в творчестве русских художников». Частная коллекция, видели в Москве, много интересного. Неизбежный Нестеров, неожиданный Серов, прочие разные знаменитости.

Красногвардейская, 2, до 9 августа.

Борис Смирнов. «Рождество Христово» 1910-к г.

Петербург

В Эрмитаже – «Иконы романовских писем». Работы мастеров из любимого нами Романова-Борисоглебска (он же и Тутаев) редко удается увидеть. Вот, показывают. Многое впервые.

Арапский зал (155), до 11 октября.

И там же – «Барон Штиглиц. Подвиг просвещенной благотворительности». Создатель знаменитого училища и его коллекции – от античности до европейского XVI века.

Манеж малого Эрмитажа (104), до 4 октября.

В Музее истории религии – «Сияющий век. Фольговые иконы Российской империи». Обращаем внимание – мы когда-то рассказывали о советских фольговых (фолежных) иконах, порожденных нищетой. А это - другое, это начало традиции и некоторая даже роскошь.

Почтамтская, 14, до 30 августа.

В Музее-усадьбе Державина продлили выставку «Поедем, я готов…» Путешествия Пушкина». Добужинский, Серов, Суриков, Кустодиев… А еще показывают настоящий фартук станционного смотрителя.

Набережная реки Фонтанки, 118, теперь до 19 августа.

В Этнографическом музее – «Верните нам наши узоры!» - этнографические истоки русского стиля Ивана Билибина».

Инженерная, 4/1, до 13 сентября.

В Музее Ахматовой – «Владимир Цивин. Стансы». Советских еще времен прославленный скульптор.

Литейный проспект, 53, до 25 октября.

Большая Россия

В Абакане, в Национальном музее Хакасии – импрессионисты из ГМИИ. И среди импрессионистов – Леже и Ривера почему-то.

Пушкина, 28А, до 30 августа.

В Александрове (Владимирская область), в Музее «Александровская слобода» - «Царская потеха», рассказ о государевых охотах.

Музейный проезд, 20, до 15 января следующего года.

В Волгограде, в ЦСИ «Репейник» - «На руинах синего замка». Выставка о сказочных замках с советских детских площадок. Пишут, что именно в Волгограде их и придумали. Теперь не восстанавливают, многие уже погибли.

Проспект имени Ленина, 81, до 31 июля.

В Екатеринбурге, в центре «Эрмитаж-Урал» - «Палимпсест. Следы времен в искусстве Глеба Богомолова». Знаменитый ленинградский нонконформист.

Вайнера, 10, до 23 августа.

В Казани, в Центре современной культуры «Смена» - «Случай с художником. Неизвестный Константин Васильев». Консерватор из семидесятых, рисовавший древних славян и варяжских богов. Но здесь он другой.

Бурхана Шахиди, 7, до 26 августа.

В Калининграде, в кафедральном соборе – выставка одной картины из ГТГ. Петров-Водкин, «Розовый натюрморт. Ветка яблони».

Канта, 1, до 12 июля.

В Калуге, в Музее изобразительных искусств – «Н.А. Ярошенко. Все грани таланта». Большая выставка работ знаменитого передвижника.

Ленина, 104, до 27 сентября.

В Нижнем Новгороде, в Художественном музее – «Северное солнце», золотое шитье, недавно в Царском селе показывали, теперь гастроли.

Кремль, корпус 3, до 30 августа.

А в Новгороде Великом, в Кремле – «Память места. Место памяти». Проект Егора Заики, фотографии из нацистских лагерей смерти. Свежие. Показывающие, как эти страшные места выглядят сейчас. Видели когда-то в Москве, тяжелое и сильное впечатление.

Кремль, 4, до 21 сентября.

В Новосибирске, в Художественном музее – «Илья Глазунов. К 95-летию со дня рождения». Многие, знаем любят. Стесняются, но любят. Хотя правильно, конечно, стесняются.

Свердлова, 10, до 27 сентября.

В Пензе, в галерее Савицкого – «Акварель». Показывают, как некоторые уже догадались, акварели. Как долго продлится выставка, не пишут, но только что открылась.

Советская, 3.

В Перми, в музее современного искусства ПЕРММ – «Зазор влияния. Облака». Не до конца поняли, в чем замысел авторов, просто по некоторым ностальгическим причинам симпатизируем музею.

Кирсанова, 4, до 31 декабря.

В Пскове, в Кремле – «Князь Довмонт», выставка о небесном покровителе города. Показывают его меч (подлинный), но не только меч.

А вот как долго продлится – не пишут.

В Ростове Великом (Ярославская область, и город, где мы когда-то придумали проект Север), в Конюшенном дворе Кремля – «Народы России. Большая семья – общая история». Звучит слегка казенно, но обещают много красивых декоративно-прикладных штук.

До 5 сентября.

В Рязани, в Музейном центре на Соборной – «Балет начинается здесь», совместный проект с Рязанским театром балета. Обещают работы лучших фотографов.

Соборная, 22, как долго продлится, не пишут, открылась недавно.

В Самаре, в филиале Третьяковской галереи – «Картина мира», лауреаты одноименного конкурса, молодые художники из 11 стран. Традиционные ценности, Вьетнам, Сенегал, Бангладеш… В общем, возможно, любопытно.

Ново-Садовая, 149, до 23 июля.

В Саранске, в Музее изобразительных искусств – «Дело жизни Василия Ворноскова». Мастер абрацевской резьбы по дереву, видели эту выставку в Абрамцево недавно, интересно. Главред «Севера», кстати, потомственный резчик, хоть и умеет резать только колбасу.

Коммунистическая, 61, до 2 августа.

В Соловецком музее-заповеднике (Соловецкие острова, Архангельская область) – выставка, посвященная Великому Русскому Северному пути. Когда-нибудь и мы до Соловков доберемся, наверное. Может, даже без конвоя.

Продлится, видимо, до конца туристического сезона.

В Тарусе (Калужская область), в Доме литераторов – выставка, посвященная другой выставке. Знаменитой выставке нонконформистов 1961 года. Штейнберги, Свешников, Вулох… Вещи из московского музея AZ.

Веселая, 23, до 20 сентября. И как же здорово, когда улица в нормальном городе называется по-человечески, а не по-советски.

В Хабаровске, в Дальневосточном художественном музее – «Сокровища древней обители», 50 экспонатов из Кирилло-Белозерского монастыря. И там же – «Герои своего времени», советские звезды на фотографиях Валерия Плотникова (до 16 августа).

Шевченко, 7, до 16 февраля следующего года.

В Якутске, в Национальном художественном музее республики Саха – сразу три премьеры. Во-первых, «Петергоф. Великолепный век». Вещи из коллекции музея в Петергофе (до 30 сентября). Во-вторых, «Образы Члобон» - к столетию старейшего журнала на якутском языке (до 2 августа). И в-третьих, «Раритеты Якутии. Амгинский улус» - археологические находки и много резных деревянных штук (до 20 сентября).

Кирова, 9.

В Ярославле, в Художественном музее – «Елена Мухина. Бабье лето». Просто понравились могучие женщины с ее картин, извините.

Волжская набережная, 23, до 20 сентября.

И по традиции – призыв: торопитесь. Спешите видеть!

Зеленые глазами белых

2026-06-29T09:28:55.698Z

Подвиги сочинских партизан в статьях провинциальной газеты

автор: Иван Давыдов

«Север» рассказывал о Крестьянской республике зеленых в Сочи, которая ненадолго появилась в 1920-м году. Деникинцы слишком жестко обходились с местными: ликвидировали все демократические учреждения, объявили мобилизацию, за попытку сопротивляться могли казнить каждого десятого в мятежной горной деревне… Итог был предсказуем – сначала крестьяне развернули против «кадет» партизанскую войну, а потом и вовсе выбили их с побережья, создали собственное крохотное государство и некоторое время управляли им более или менее успешно.

Источником для рассказа послужили воспоминания гвардейца-ротмистра Николая Вороновича, который командовал крестьянской армией. В его книге «Меж двух огней. Записки зеленого» много печальной правды о действиях деникинцев, она помогает понять, почему белые проиграли. Но, разумеется, есть и другой взгляд на те же события. Крестьяне-«зеленые» бились за свободу и справедливость (ну, по крайней мере, так они искренне считали), однако и они действовали предельно жестоко.

В 1919-м в Туапсе – город тогда контролировала армия Деникина – выходила газета «Наш путь». Редактировал ее Василий Нечитайлов, поэт и художник, ученик Нестерова, бежавший на юг от красных. А среди авторов, например, был помимо местных интеллигентов, сам Михаил Суворин. Сын знаменитого издателя, друг Чехова и владелец имения на черноморском побережье.

Василий Нечитайлов.

Газета – не самый выдающийся образец официоза (хотя теперь, конечно, это все необычайно любопытно). Но зверства «зеленых» - важная для «Нашего пути» тема. Девятнадцатый год – это ведь как раз время, когда на берегах Черного моря против «кадет» начинают действовать партизаны, подвиги которых воспел в своих мемуарах Воронович.

Естественно, журналисты «Нашего пути» немного по-другому смотрят на эти подвиги. Однако для начала – как раз официоз, одна из передовиц, чтобы вы могли почувствовать и стиль издания, и кровавый аромат эпохи:

«Вчера было волнующее событие. Оно повторилось у нас, как и в каждом уголке освобожденной России. На площади города служилось молебствие по случаю признания генералом Деникиным адмирала Колчака Верховным Правителем. Признания ждали, и чуткий ум Вождя Южной армии уловил это. Поэтому признание Колчака есть наиполнейшее выражение воли русского народа, не только того, который стоит лицом к врагу, но и того, который продолжает умирать от голода и гнета, зажатый в тисках гнусного социалистического дракона.

И как генерал Деникин явился выразителем желаний русского народа, так и адмирал Колчак, с которым миллионы русских сердец связаны отныне невидимыми нитями, является личностью, через которую проявляется народная воля – спасти Россию и дать ей мир и счастье».

Ну и так далее. Многовато, пожалуй, патоки, хотя интересно, конечно, откуда у дракона тиски.

Но что же благодарный народ? Что окрестные крестьяне? Да вот они:

«20 июня на рассвете на пограничный пункт «Макопсе», находящийся на 32-й версте по Сочинскому шоссе, банда «зеленых» произвела нападение, но проникнуть в помещение поста «зеленым» не удалось, так как они были вовремя замечены пограничниками, открывшими по ним стрельбу.

Перестрелка продолжалась некоторое время, причем во время ее был ранен командир поста ротмистр Марчевский, а жена его убита в то время, когда она говорила по фонопору с властями города, докладывая о нападении «зеленых». Пуля прошла через дверь и убила ее наповал. Уходя, бандиты забрали с собой одного из часовых, который через некоторое время вернулся на пограничный пост без оружия и верхнего платья».

Фонопор, кстати, это такой особый телефон, который подключался к телеграфным проводам, изобретение инженера Гвоздева. Жену ротмистра Марчевского Евгению хоронили с почестями: «Ее жизнь принесена за тех, кто продолжает существовать благополучно. Да будет ее смерть укором «обывателю», не желающему видеть, какие жертвы приносятся ради его существования не только на фронте, но и здесь, около Туапсе. Мир праху твоему, честно и прекрасно погибшая женщина!».

Туапсе 1920 г.

«13 июня утром воинский поезд, шедший из Армавира, между Кривенковским и Греческим селением подвергся обстрелу «зеленых». Тяжело ранен офицер и легко казак. По слухам, офицер скончался».

«На станции Макопсе Черноморской железной дороги служащий Иван Хохленко уведен зеленоармейцами. По слухам, Хохленко убит».

Грабили тех, кто позажиточнее, убивали военных и полицейских. Но для разнообразия случай почти курьезный:

«10 июня в имение барона Штейнгеля, расположенное в 7 верстах от города на Сочинском шоссе, явились два вооруженных зеленоармейца и просили вызвать к ним управляющего имением. Управляющего дома не оказалось. Зеленоармейцы потребовали от прислуги накормить их обедом. Требование их было выполнено, насытившиеся лесные обитатели удалились».

Жестокость белых порождала ответную жестокость зеленых, партизаны дожали Деникина, но республику их растоптали отступающие части Шкуро, а потом пришли красные, и жестокости меньше не стало…

Страшнее гражданской войны ничего, наверное, нет, и бессмысленно искать в ней тех, кто прав.

Нечитайлов сумел из красной России выбраться – Крым, Турция, Болгария, в конце концов – Италия. Жил в Амальфи, сделался известным художником. Писал религиозные картины для окрестных церквей. Итальянцы прозвали его «русским доном Базилио». Прожил 92 года, умер в 1980-м. В Амальфи и похоронен.

Василий Нечитайлов «Коронование иконы Черная мадонна с младенцем», церковь Санта-Мария Ассунта, г. Позитано.

Небольшую брошюрку, посвященную газете «Наш путь», издал в 2022-м в Туапсе краевед Анатолий Пихун. И его уже нет, к сожалению, с нами, а человеком он был, судя по всему, весьма темпераментным. Газетные тексты снабдил собственными комментариями.

Вот, например, его замечания по поводу цитированной выше передовицы, воспевающей союз Деникина и Колчака: «По стилю эта заметка принадлежит явно редактору газеты В.Н. Нечитайлову. Очень интересно, он писал этот панегирик искренне (ведь человек неглупый) или по заданию. Не мог же он не предчувствовать неотвратимость поражения белого движения и не думал же он всерьез, что ВЕСЬ русский народ пойдет за Деникиным и Колчаком. А, впрочем, кто его знает».

А вот – мысли о заметке, посвященной торжественным похоронам несчастной Евгении Марчевской: «Типичный пример героической гиперболизации малозначительного случая – шальная пуля, а как изображено событие!»

Подкупает подобная искренность. Хотя много всего успеваешь подумать, уткнувшись в словосочетание «малозначительный случай». Контекст давит.