Русский Север

Радовать глаз: лето рядом

2026-05-22T13:21:52.816Z

Если бы у нас с вами были каникулы в три месяца, как в детстве, и если бы мы решили все их провести в музеях, - мы бы все равно не успели увидеть все выставки, о которых пойдет сегодня речь. А ведь через пару недель мы новую афишу сделаем. Но не надо отчаиваться. А надо… Знаете, что надо? Вот долистаете до конца, и найдете ответ на этот вопрос.

Москва

Важнейшая премьера в Коломенском. С нашей точки зрения, возможно, главная премьера лета, которое уже подкрадывается: «Сакральное и радикальное. Красная нить русского искусства». Иконы и авангард. Собственно, тут ведь разницы нет почти, зато есть очевидное родство.

Проспект Андропова, 39 с. 69 (выставочный зал «Атриум», это ближе к метро «Коломенское»), до 18 октября.

Борис Григорьев. Погребение Христа. 1913 г.

В Музее Тропинина – «Маленький человек больших художников». Венецианов, Сорока (!), Репин и другие. Совместный проект с Русским музеем.

Щетининский переулок, 10 с. 1, до 19 октября.

В Выставочном комплексе ГИМ – «Вера Мухина. Навстречу ветру». Легенда, что тут скажешь

Площадь революции, 2/3, до 17 августа.

В корпусе Третьяковки на Кадашевской набережной – «Цветы. Символ красоты». Серов, Врубель, Левитан, Исупов… Даже Шемякин.

Кадашевская набережная, 12, до 18 октября.

Наталья Гончарова. Автопортрет. 1907-08 г.

В Новой Третьяковке – «Пионеры искусства Омана». Султанат молодой, искусство тоже, работы – из Национального музея Омана.

Крымский вал, 10, зал 82 (вход по билету на основную экспозицию), до 16 августа.

В фонде IN ARTIBUS – «Евангелие от Титана», неофициальные шестидесятые: Неизвестный, Соостер, Вулох, Зверев, Краснопевцев.

Пречистенская набережная, 17 (вход с Курсового переулка), до 26 июля.

В галерее «Артефакт» - «Петр Кончаловский и русская школа живописи». Там еще Поленов, Репин, Коровин…

Пречистенка, 30/2, до 16 августа.

В галерее «Ковчег» - «Бильярд, шартрез, лягушки в обмороке». Зеленый цвет в живописи. Кого показывают – не пишут, но с учетом того, чьи коллекции участвуют («Галеев-галерея», например), посмотреть стоит. Ну или просто из-за названия.

Трубниковский переулок, 22 с. 2, до 21 июня, бесплатно.

В Музее Пушкина на Пречистенке – «Путешествие в старую Россию. К 220-летию со дня основания издательского дома Дациаро». Раскрашенные гравюры с видами наших городов из знаменитых некогда альбомов.

Пречистенка, 12/2, до 30 августа.

И там же, но в Садовом павильоне – «Игра давно минувших дней. Русская деревянная игрушка из собрания И. Сбруева». До 27 сентября.

И это не все – там же «Повернись ко мне в профиль», XIX-XX вв., и попробуйте угадать, по какому принципу кураторы отбирали портреты. До 23 августа.

И еще там же, но в Белокаменных палатах XVII века – «Народы России», рисунки из одноименного альбома художника Корнеева (1802 – 1804, на всякий случай поясним, что это не даты жизни художника, а время создания рисунков).

Вход с Чертольского переулка, до 27 сентября.

Перро Фердинанд Виктор Петербург. Зимний дворец. 1840-е Литография

В галерее «Солянка» - персональная выставка Светланы Чепровой «Предел». Любопытная попытка переосмыслить традиции иконописи.

Солянка, 1/2 с. 2, до 30 мая, стоит поспешить.

В Музее Рублева – «Новгород Павла Юкина», рисунки-копии новгородских фресок, которые делал известный реставратор, эти фрески спасавший.

Андроньевская площадь, 10, до 2 августа.

В Музее Востока – «Путь кимоно», показывают, как легко догадаться, кимоно из частной коллекции, но вообще это фестиваль, там еще много всего происходит.

Никитский бульвар, 12А, до 4 июня.

В Кусково, в Эрмитаже – «Хрупкая спутница», старинные трости с фарфоровыми рукоятями.

Юности, 2, до 19 июля.

В ГЭС-2 – «Москва – Ханой. Ландшафты оптимизма». Российско-вьетнамское исследование массовой застройки столиц двух стран.

Болотная набережная, 15, до 6 сентября, регистрация нужна по-прежнему, но больше не бесплатно, обратите внимание.

В Музейном центре «Зубовский, 15» - «Люди декабря», выставка к прошедшему юбилею восстания декабристов.

Зубовский бульвар, вы не поверите, 15 с. 1, до 23 августа.

Неожиданное место, прекрасная выставка: в Библиотеке №166 – «Графический дневник Александра Траугота».

Ленинский проспект, 37А, до 13 июня, бесплатно.

В музее «Гараж» - не выставка, а проект «Переход». Знаменитая некогда инсталляция Татьяны Назаренко, фигуры тех, кого 30 лет назад можно было встретить в любом подземном переходе.

Крымский вал, 9 с. 32, до 7 июля.

В Музее Музыки – «ПоЧУВСТВОвать», музыка и живопись, терменвокс и Кандинский.

Фадеева, 4, до 13 сентября.

В Музее декоративного искусства – «Огненное письмо. Искусство эмали». Мастера средневекового Лиможа, Фаберже, Тенишева и современные художники.

Делегатская, 3 с. 1, до 9 августа.

Фонд Ruarts продлил выставку «5 углов» до 31 мая. Это стрит-арт из частных коллекций (бывают и такие), есть много интересного.

Трубниковский переулок, 6.

Подмосковье

В Егорьевске, в Историко-художественном музее – «Моя жизнь. Игорь Грабарь». Вещи из лучших музеев и коллекции семьи художника.

Советская, 73/20, до 6 сентября.

В Можайске, в Доме-музее С.В. Герасимова – «Душа и память земли родной», работы его учеников, а там среди учеников – Оссовский.

Герасимова, 5, до 28 июня.

Ново-Иерусалимский музей в Истре продлил выставку «Образы Спасителя и Креста Господня в иконе, скульптуре, медном литье и эмалях».

Ново-Иерусалимская набережная, 1, теперь до 30 августа.

Санкт-Петербург

В Мраморном дворце – «Василий Тропинин». Что тут еще скажешь? Традиционно завидуем петербуржцам.

Миллионная, 5/1, до 19 октября.

В Эрмитаже – «Екатерина Первая». Пишут, настолько подробно о первой русской императрице наши музеи еще не рассказывали.

Зал 191, до 27 сентября.

И еще одна эрмитажная выставка, на которую хочется обратить внимание, хотя там две работы всего. «Александр Осмеркин. Эрмитаж в 1945 году». Советский художник, который так и остался на всю жизнь немного бубновым валетом, нарисовал главный музей в год Победы.

Зал 260, до 26 июля.

В Музее театрального и музыкального искусства – «В мастерской театрального художника». Коровин, Бакст, Бенуа, Головин, Альтман.

Набережная Фонтанки, 34, до 28 сентября.

В галерее «Стрит-арт хранение» - «Потерянные при переводе», студийные работы уличных художников.

Севкабель порт, Кожевенная, 40Е, до 14 июля.

В «Борее» - «Дураки и дуры», работы художников объединения «Галерея PARAZIT», одного из старейших в городе.

Литейный проспект, 58, до 6 июня.

В Строгановском дворце – «Стекло и камень», коллекция минералов и художественное стекло XIX – начала ХХ века из собрания Русского музея. Мы бы, возможно, и не упомянули эту выставку, но знали бы вы, как любит мудрый и бородатый главред «Севера» Громов А.А. коллекции минералов!

Невский проспект, 17, до 26 октября.

На Левашовском хлебозаводе – проект SPAS Леонида Костина. Художник, пишут, исследует границы живописи, да и Бог ему судья, нам просто место нравится.

Барочная, 4АА, до 14 июня.

В РОСФОТО – «Лицевая сторона. Советская цветная открытка 1950-х – 1970-х годов».

Большая Морская, 35, до 9 августа.

О выставке «Русский исторический портрет. В зеркале судьбы», которая проходила в Михайловском замке (Садовая, 2), мы уже рассказывали. Так вот, теперь большая часть экспонатов составит портретную галерею замка.

О проекте «Русский императив» в Манеже вы, наверное, и без нас слышали. А мы, кстати, думаем, что это надо видеть. Художники-баталисты там, в основном, старинные, но рассказ получается про нашу эпоху, и даже по-своему искренний.

Исаакиевская площадь, 1, до 7 июня.

В Музее городской скульптуры «Михаил Ершов. Встреча». Знаменитый скульптор из семидесятых.

Невский проспект, 179, до 31 мая.

В пространстве «А – Я» - «Без названия», фотоэксперименты художников Дениса Егельского и Стаса Макарова, работавших вместе с Тимуром Новиковым в О.Н.И. (Отделе научных разработок Новой академии изящных искусств).

Невский проспект, 60, до 14 июня.

В Петергофе (мы знаем, что это не совсем Петербург), в Большой оранжерее – «Люминизм. Иван Шультце». Был такой модный пейзажист в первой половине ХХ века.

До 30 июня.

Большая Россия

В Архангельске, в Музее изобразительных искусств – «Учебник зоологии. Анималистика в русском искусстве». И начинается все с северных росписей, естественно, с невообразимых львов.

Площадь Ленина, 2, до 1 сентября.

В Воронеже, в музее Крамского – две выставки из серии «Открывая фонды»: «Гримасы начала ХХ века. Карикатуры В.Силкина как зеркало эпохи» (в основном – Первая мировая) и «Дети и детство в живописи и графике».

Проспект революции, 18, «Гримасы» - до 31 мая, «Дети» - до 12 июля.

В Казани, в Кремле, а еще точнее – в Выставочных залах Присутственных мест – «Культурный код Казани: духовное наследие и традиции». Татарское искусство и татарская жизнь. Как долго продлится выставка, не пишут, но только что открылась.

Еще в Казани, в Национальном музее республики Татарстан – «Райский сад: искусство российского ислама».

Кремлевская, 2, до 29 сентября.

В Костроме, в Романовском музее – «Назад в СССР. Мои пятидесятые». Обычные вещи из пятидесятых, частная коллекция. Все там будем, конечно, да и то, если повезет еще.

Проспект мира, 5, как долго продлится, не пишут.

В Краснодаре, в Музее Коваленко – «Звери. Птицы. Рыбы», живопись и анималистика. Обещают даже Снейдерса.

Красная, 13, до 26 июля.

В Находке (Приморский край), в Музейно-выставочном центре – «Морские порты Тихоокеанского приморья. Владивосток – Находка». Просто поверьте, это важно.

Владивостокская, 6, до 30 мая.

В Нижнем Новгороде, в Художественном музее – «Айвазовский и русский романтический пейзаж».

Кремль, корпус 3, до 30 августа.

В Новгороде, в Музее изобразительных искусств – «Передвижники 2.0». Поздние, так сказать. Архипов, Нестеров, Корин и другие.

Победы-Софийская площадь, 2, до 9 августа.

В Иркутске, в филиале Краеведческого музея «Окно в Азию» - «Русская Америка, начало». Выставка из фондов владивостокского Музея Арсеньева.

24 июля, 21А, до 24 февраля следующего года.

В Пензе, в Литературном музее – «Сцены народной жизни», русская и зарубежная графика XVIII – XIX веков. Аткинсон, о котором «Север» рассказывал, и другие мастера.

Кирова, 2, до 14 июня.

И там же до 30 июня – «Невидимые нити», Билибин, Васнецов, Нестеров… Работы из одной частной московской коллекции, видели в Москве, очень рекомендуем. До 30 июня.

В Перми, в музее ПЕРММ – «Разобрано», пермская идентичность в работах местных художников и дизайнеров.

Кирсанова, 4, до 28 июня.

В Ростове Великом (Ярославская область), в Конюшенном дворе Кремля – «Михаил Нестеров». Придется, видимо, ехать, да мы и рады всегда туда попасть.

До 28 июня.

В Старой Ладоге (Ленинградская область), В Никольском монастыре – «Хранители истории и традиций». История Карамзина, история монастыря, история Александра Невского. Вещи из подмосковного Остафьевского музея.

Никольская, 16, до 2 августа.

В Твери, в Картинной галерее – «Избранное. Том второй». Вторая выставка к юбилею галереи, на этот раз – искусство XX – XXI веков.

Советская, 3, до 31 мая.

В Улан-Удэ, в Музее истории Бурятии – «Художественное наследие мастеров Эгитуйского дацана». Дацану – 200 лет.

Профсоюзная, 29, как долго продлится выставка – не пишут. Но только что открылась.

И, как обещали, ответ на вопрос, заданный где-то выше. Что надо делать? Надо спешить.

Русский губернатор Тегерана

2026-05-20T08:29:45.367Z

Как кубанский казак оказался начальником в иранской столице

автор: Иван Давыдов

Мы читаем, конечно, с интересом рассуждения великих мира сего о многополярном мире, о крахе векового диктата Запада и о новых геополитических союзниках России. Разве не любопытно, что у великих в головах? Но не стоит при этом забывать, что история – штука запутанная, и единый учебник истории внутри отдельно взятой страны написать, конечно, можно (пытались ведь даже и социализм в отдельно взятой стране построить, а уж учебник истории написать – задача явно попроще). Но вот свести в единую методичку историческую память разных народов – нет, не получится. И для многих новых геополитических союзников Россия – тоже Запад, как бы странно это не звучало теперь.

У Ирана, к примеру, есть масса исторических претензий к России, о которых Исламская республика и сегодня не забывает. Счет ведут едва ли не с походов Стеньки Разина, помнят и Петра Великого (и это недобрая память), и войны начала XIX века…

Мы вот только арбу с Грибоедом помним, а у них все живее. Им больнее.

Помнят, наверное, и казачьего подполковника Владимира Ляхова.

Владимир Платонович Ляхов

Тут нужен небольшой исторический экскурс.

В 1878 году персидский властитель Насер ад-Дин Шах Каджар путешествовал по Европе. Ехал через наше Закавказье, и сопровождали его в качестве почетного караула казачьи части. Шаха выправка и боевая подготовка казаков впечатлили настолько, что он попросил великого князя Михаила Николаевича, который был тогда наместником Кавказа, отправить в Персию русских офицеров для обучения кавалерии.

Персидские казаки. 1879-1885 г.

Царское правительство не противилось – Иран был полем Большой игры, невидимой битвы между Россией и Великобританией. Полноценное воинское подразделение под началом наших военных – серьезный козырь в такой игре. Так и появилась Персидская казачья бригада, впоследствии преобразованная в дивизию. Командовал бригадой офицер российской армии, большинство прочих командиров – тоже из России. Больше того – приказы персидский властей выполнялись только в том случае, если российский посланник давал добро на их исполнение.

Первым командиром бригады стал подполковник Алексей Иванович Домонтович, но не он наш герой сегодня.

Наш герой, Владимир Платонович Ляхов, родился в кубанской казачьей семье в 1869 году. Кадетский корпус, военное училище, потом служба. С конца XIX века – на Кавказе. Среди воинских достижений – борьба с крамолой в 1905-м. Громил нещадно горские селения, чьи жители решили поссориться с помещиками. По селениям работала артиллерия, бунтовщики сдавались.

В 1906-м его перевели в Персию. Подполковник Ляхов возглавил Персидскую казачью бригаду. Интересный момент: командир бригады подписывал контракт с иранским правительством, но оставался и подданным Российской империи, и офицером российской армии. И все, включая персов, понимали, кому он на самом деле подчиняется.

Персидская казачья бригада. Апрель 1909 года. На переднем плане полковник Ляхов

И тут нужен еще один исторический экскурс.

В Иране тогда было очень неспокойно. Шахи из династии Каджаров оказались не особенно выдающимися правителями. Страна буквально разваливалась, а монархи занимали огромные деньги сразу и у России, и у Великобритании, теряя рычаги реальной власти. Деньги тратились на оплату красивой жизни шаха Мозафереддина и его приближенных, а платить по счетам приходилось жителям страны. Очередное повышение налогов (нужны были деньги, чтобы рассчитаться за поездку шаха в Европу) спровоцировало волнения, и в конце концов Мозафереддин дал согласие на созыв первого в истории Ирана парламента – Меджлиса. О всеобщем избирательном праве речь не шла, голосовали на выборах только взрослые мужчины, обладающие определенным имуществом, но парламент все равно получился оппозиционным и приступил к разработке Конституции. Права монарха собирались ограничить, правительство тянуло время – шах-путешественник был при смерти, а его наследник, Моххамед-Али Мирза, собирался с демократией покончить.

Заседание персидского Меджлиса в 1906 г.

Вот в этот момент в Тегеране и появился казак Владимир Ляхов.

Мозафереддин умер в самом начале 1907 года, Мохаммед-Али, взойдя на трон, поклялся, конечно, блюсти Конституцию, но ждал только повода, чтобы разогнать Меджлис. Однако и депутаты не сдавались, шаха вынудили принять вторую часть Основного закона, он рисковал превратиться в номинального правителя. Страна сползала к гражданской войне, в Тегеране убили премьер-министра, на монарха тоже покушались, но безуспешно.

Студийный портрет Мухаммада Али Шаха в короне Каянидов

В июне 1908 года шах назначил Ляхова военным губернатором Тегерана (своим офицерам он попросту не доверял). Новый хозяин столицы объявил, что город находится на военном положении. Вспыхнули беспорядки, Ляхов выслал отряд для разгона бунтовщиков, но толпа встретила военных выстрелами. Русский подполковник вывел на улицы персидской столицы всю свою бригаду, подкрепленную артиллерией. Солдаты окружили здание Меджлиса, обстреляли его из пушек, будто мятежную кавказскую деревеньку, после чего взяли штурмом. Было перебито до пятисот сторонников реформ, а затем начались казни. По приказу Ляхова были повешены лидеры конституционалистов, а также издатели нескольких оппозиционных газет.

Повешенные конституционалисты. На переднем плане — солдаты Персидская казачья бригада Ляхова

В благодарность за этот подвиг Мохаммед-Али Мирза назначил Владимира Ляхова уже не военным губернатором Тегерана, а генерал-губернатором. Кроме того, казак стал его главным советником.

Это, впрочем, протесты лишь приостановило и шаха не спасло. Повстанцы захватили несколько городов, а летом 1909-го Мохаммед-Али был низложен и бежал в Россию. Ляхов тоже благоразумно покинул Персию. Шахом стал сын Моххамеда Ахмад, 11-летний мальчик. В 1911-м при поддержке России отец попытался сына свергнуть, однако безуспешно.

Ахмад хоть и процарствовал до 1930-го, но реальной власти не имел, и с ним династия Каджаров кончилась. Началась история династии Пехлеви, которая до сих пор длится. Во всяком случае, проживающий ныне в Штатах Реза Пехлеви претендует и на власть, и на звание главного оппозиционера, противостоящего лидерам Исламской республики. Кажется, безосновательно.

Но поговорим лучше о судьбе Ляхова. Он, разумеется, вернулся на русскую службу, стал генералом, воевал на Кавказском фронте в Первую мировую, и воевал успешно. С 1918-го – в армии Деникина. Поначалу громил красных, получил должность главноначальствующего в Терско-Дагестанском крае.

Но не смог ни с большевистским подпольем справиться, ни с горцами наладить нормальное сосуществование, и весной 1919 года был отправлен в отставку. «Зачислен в резерв». Поселился в Батуме (город тогда контролировали англичане). В конце апреля 1920-го боевики из нелегальной большевистской организации напали на Владимира Платоновича, когда он прогуливался по улице. Шесть пулевых ранений. Прожил еще несколько часов и умер ночью в больнице.

А готовил покушение на бывшего шахского советника Нестор Лакоба, тот самый, из повести Фазиля Искандера. При жизни носивший гордое, хоть и неофициальное звание лучшего друга Сталина (и, возможно, Сталиным отравленный). А через год после смерти объявленный врагом народа.

Атаман, княжна и парусных дел мастер

2026-05-19T08:39:04.122Z

Голландский собутыльник Степана Разина

автор: Иван Давыдов

Василий Суриков. «Степан Разин» 1906 год. Третьяковская галерея

Есть такое (пожалуй, ⁠даже обидное) определение для писателя – «автор одной ⁠книги». Человек ⁠старается, пишет всю жизнь, ⁠и все – в никуда, теряется, не ⁠запоминается, остается в памяти потомков одно какое-нибудь произведение. Но ⁠«автор ⁠одной книги» – это еще неплохо, если вспомнить, что бывают поэты одного стихотворения. Жизнь у поэтов горькая, как алкоголь, который поэты чаще всего любят. Несчастная любовь – это обязательно, бедность – это часто, долги, тоска, ну и так далее. И все – только ради того, чтобы одно-единственное короткое стихотворение зацепилось за человеческую память, уцелело в антологиях, пробилось в школьные учебники…

Однако случаются с поэтами истории даже более печальные. Когда имя теряется, а стихотворение остается. И не просто остается – гремит. Все наизусть знают. Совсем, то есть, без жалости слава над человеком издевается. Ну, к примеру. Едва ли многие слышали про такого польского поэта из XIX века – Людвика Кондратовича. Нет, не припоминаете? Хорошо, подсказка: писал он под псевдонимом Владислав Сырокомля. Не стало легче?

Его охотно переводили на русский, в частности – Леонид Трефолев. Что, и Трефолева не сразу получается вспомнить? Не важно. Важно, что вы совершенно точно слышали одно из стихотворений Кондратовича-Сырокомли в переводе Трефолева. Вернее, народную обработку баллады о тяжелой судьбе почтальона.

Когда я на почте служил ямщиком…

Ну и так далее.

Сегодняшняя наша история – тоже про песню. Про знаменитейшую русскую народную песню. Из русских русскую, из народных народную.

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны

Выплывают расписные

Острогрудые челны.

Кто ж ее не знает? Ее все знают. Хуже знают ее автора – да, никакая она не народная, ее написал поэт и собиратель фольклора Дмитрий Садовников (1847–1883).

Ее пел Шаляпин, и до сих пор поют, выпив, самые обычные граждане Российской Федерации. По ее мотивам снят в 1908 году первый русский игровой кинофильм – «Понизовая вольница».

Но любопытнее всего, что у текста Садовникова о гибели персидской княжны есть вполне понятный исторический источник. И вот тут мы родную землю покидаем, нам пора в Амстердам середины XVII века.

Пират, наемник, сочинитель

Мы не знаем, когда родился Ян Янсен Стрейс, человек довольно беспокойного нрава. Знаем точно, что в 1647 году он уже успел по настоянию строгого отца изучить «хорошее ремесло, парусное дело», поссориться с отцом, бежать из дома, и наняться на генуэзский корабль «Святой Бернард». Эскадра генуэзцев пошла на Суматру в «большое торговое плавание», по дороге не пренебрегая пиратством и нападениями на туземцев. Кончилось все тем, что чрезмерно лихие мореплаватели попали в плен к голландцам. Соотечественники простили молодого Стрейса, он стал служащим Ост-Индской компании, повидал Сиам, Формозу (то есть Тайвань) и Японию.

Вернулся домой, заскучал, оказался в наемниках в венецианском флоте, воевал с турками, еще раз попал в плен (ему вообще с этим везло), бежал, добрался до родного Амстердама, женился, завел детей.

И опять заскучал. Не сиделось ему дома. А тут оказия – государь московитов набирает людей, способных управлять боевым кораблем, построенным на европейский манер. «Орел» – так корабль назывался – должен был сопровождать русские торговые караваны, которые ходили из Астрахани в Персию. В общем, в 1668 году парусных дел мастер Ян Янсен Стрейс нанялся на службу к царю Алексею Михайловичу.

Отношения у Голландии с Московией на тот момент были прекрасные. Времена английской монополии на русскую торговлю давно миновали, голландцы потеснили всех конкурентов. Русский царь, стремившийся, – без спешки, постепенно, не в пример своему знаменитому сыну, – усваивать европейские технологические новинки, охотно нанимал «галанских немцев». Стрейс и его спутник – шкипер Давид Бутлер – вовсе не были первопроходцами.

Зато Стрейс был писателем. Книга его – «Три путешествия» вышла в Амстердаме в 1676 году. Сразу стала популярной, переиздавалась неоднократно. Путешествие по России там тоже описано во всех возможных подробностях, но есть нюанс, который Стрейса, пожалуй, не красит: повествуя о нравах, религии и политическом устройстве державы московитов, он щедро заимствовал сведения из знаменитой книги Адама Олеария. Видимо, пиратские навыки, приобретенные на генуэзском корабле, не забылись. Пользовался он и другими сочинениями о Московии, которые сумел найти. В общем, «Третье путешествие» по большей части – довольно бесцеремонная компиляция из чужих работ.

Две бутылки водки

Но кое в чем Стрейсу все-таки повезло. Или наоборот, это как посмотреть. Да, пожалуй, все-таки не повезло. И ему, и шкиперу Бутлеру, и кораблю «Орел», который голландцы успешно привели из Дединова (там его строили) в Астрахань.

Астрахань. Гравюра из книги "Три путешествия" Яна Стрейса. 1682 год

Потому что под Астраханью разбил свой лагерь Степан Тимофеевич Разин. Тогда еще не вождь невиданного прежде по масштабам крестьянского восстания, а просто преуспевающий бандит, грабивший и русских купцов, и караваны персидского шаха. Воевода Прозоровский пытался его поймать, да не смог. Разин сам пришел к воеводе под стены. Ясно было, что вот-вот начнется что-то очень нехорошее, кровавое и жуткое.

А пока атаман слал воеводе подарки, астраханцы торговали с казаками, и голландцы праздного любопытства ради тоже отправились в гости к человеку, о звериной жестокости которого успели уже много всего услышать.

Книга Стрейса – один из важнейших исторических источников для всех, кто писал о восстании Степана Разина. Записки очевидца, который успел с атаманом пообщаться лично. «Это был высокий и степенный мужчина, крепкого сложения, с высокомерным прямым лицом. Он держался скромно, с большой строгостью».

Но голландцы, похоже, уже усвоили, что есть верное средство, чтобы победить русскую строгость. «Однажды наш капитан Бутлер велел мне и остальным матросам приготовить шлюпку и отвезти с собой в лагерь Стеньки Разина. Он взял с собой две бутылки русской водки, которую по прибытии поднес Стеньке Разину и его тайному советнику, называемому обычно Чертов Ус, которые приняли ее охотно и с большой благодарностью, так как они и их приверженцы не видели и не пробовали водки с тех пор, как стояли на воде. Стенька сидел с Чертовым Усом и некоторыми другими в палатке, и велел спросить, что мы за народ. Мы ответили ему, что мы немцы, находящиеся на службе на корабле его царского величества, чтобы объехать Каспийское море, и прибыли приветствовать его светлость и его милость и поднести две бутылки водки».

Подарок оценили. Это оказалось началом прекрасной дружбы.

Гибель княжны

Но обещана ведь была песня. Так вот она, песня. «В один из последующих дней, когда мы второй раз посетили казацкий лагерь, Разин пребывал на судне с тем, чтобы повеселиться, пил, бражничал и неистовствовал со своими старшинами. При нем была персидская княжна, которую он похитил вместе с ее братом. Он подарил юношу господину Прозоровскому, а княжну принудил стать своей любовницей. Придя в неистовство и запьянев, он совершил следующую необдуманную жестокость и, обратившись к Волге, сказал: “Ты прекрасна, река, от тебя получил я так много золота, серебра и драгоценностей, ты отец и мать моей чести, славы, и тьфу на меня за то, что я до сих пор не принес ничего в жертву тебе. Ну хорошо, я не хочу быть более неблагодарным!”

“Волга, Волга, мать родная,

Волга – русская река!

Не видала ты подарка

От донского казака!”

Вариант Стрейса, пожалуй, даже поэтичней, а печальный конец этой истории общеизвестен:

Мощным взмахом подымает

Он красавицу княжну

И за борт ее бросает

В набежавшую волну.

Или так: “Вслед за тем схватил он несчастную княжну одной рукой за шею, другой за ноги и бросил в реку. На ней были одежды, затканные золотом и серебром, и она была убрана жемчугом, алмазами и другими драгоценными камнями, как королева. Она была весьма красивой и приветливой девушкой, нравилась ему и во всем пришлась ему по нраву. Она тоже полюбила его из страха перед его жестокостью и чтобы забыть свое горе, а все-таки должна была погибнуть таким ужасным и неслыханным образом от этого бешеного зверя”.

Стрейс, Пушкин и Садовников

История Стрейса тоже веселой не получилась. Разин снова поссорился с воеводой Прозоровским, царские войска действовали против атамана без всякого успеха, дело шло к взятию Астрахани, и воевода посоветовал голландцам бежать, пока есть такая возможность.

Могла бы выйти с двумя бутылками водки такая же притча, как с заячьим тулупчиком у Петруши Гринева и другого знаменитого бунтовщика, да не вышла. Голландцы послушались, бежали, оказались в Дагестане, там добрые и гостеприимные жители взяли их в плен и продали в рабство в Персию. В Персии нашлись милосердные люди из числа соотечественников, выкупили, Стрейс непростой дорогой вернулся на родину.

Калмыцкие тартары, захватившие и продавшие Яна Стрейса в рабство. Гравюра из книги “Три путешествия” Яна Стрейса 1682 год

Умер он в 1694 году, о жизни после возвращения из России сведений нет. Зато известно, что голландские послы добились от русского царя выплаты обещанного жалования парусных дел мастеру. Ну, это так, для справки, чтобы понимать, как принято было еще в XVII веке у европейцев заботиться о своих гражданах.

Петр Первый, большой любитель всего голландского, распорядился, чтобы книгу Стрейса перевели на русский язык, но этот проект закончен не был. Фрагменты из “Трех путешествий” впервые были опубликованы на русском в журнале “Северный архив” в 1824 году. Их точно читал Пушкин – первая из его “Песен о Стеньке Разине” повторяет тот же сюжет:

“Ой ты гой еси, Волга, мать родная!

С глупых лет меня ты воспоила,

В долгу ночь баюкала, качала,

В волновую погоду выносила,

За меня ли молодца не дремала,

Казаков моих добром наделила.

Что ничем тебя еще мы не дарили”.

Как вскочил тут грозен Стенька Разин,

Подхватил персидскую царевну,

В волны бросил красную девицу,

Волге-матушке ею поклонился.

Полный перевод появился сильно позже. Вообще, мы не знаем, чем вдохновлялся Садовников – записками Стейса или стихами Пушкина. Историю он обработал по-своему – ни у Пушкина, ни у Стрейса нет мотива, связанного с недовольством казаков.

И все-таки думается, что Стенька у Садовникова больше похож на героя книги Стрейса, готового “пить, бражничать и неистовствовать со своими старшинами”. То есть на реального Стеньку.

Что ж вы, братцы, приуныли?

Эй, ты, Филька, черт, пляши!

Грянем песню удалую

На помин ее души!

Ах, да, совсем последнее: считалось долгое время, что корабль “Орел” Разин после взятия Астрахани сжег. Позже выяснилось, что история его – более печальная. И более, что ли, русская. Корабль уцелел, однако не осталось людей, способных им управлять или хотя бы поддерживать его в порядке, Алексей Михайлович отвлекся от идеи создать на Каспии флот на европейский манер. “Орел” лет десять стоял в одном из волжских затонов и попросту сгнил.

Зато есть версия, что именно “Орел” выбрал мастер Герман ван Болес, кстати, тоже голландец, прообразом того кораблика, который украшает шпиль Адмиралтейства в Петербурге. Но это не точно.

Путешествие по домонгольской Руси.

2026-05-07T19:44:32.075Z

Остановка третья: церковь Бориса и Глеба в Кидекше и Собор Рождества Богородицы в Суздале

Кидекша. Церковь Бориса и Глеба. Вид со стороны Нерли

Кидекша — это маленькое село в 4 км. от Суздали на берегу Нерли. Обычное русское постсоветское село. Дома вдоль шоссе и на двух улицах отходящих от него. Автобусная остановка, небольшая площадь и магазин.

А еще там в 100 метрах от шоссе, практически на берегу Нерли стоит церковь Бориса и Глеба, построенная в XII веке. Наверное самая малоизвестная и невезучая из тех пяти великих белокаменных церквей, построенных при Юрии Долгоруком и его сыне Андрее Боголюбском.

Историки спорят, когда именно она была построена. Сразу после Спасо-Преображенского собора в Переславле или одновременно с ним, или даже первой была вот эта церковь в захолустной Кидекше, и именно с нее все началось.

В ХII веке Кидекша, впрочем, была вовсе не захолустьем и не забытым богом селом. Это был большой по тогдашним меркам город, хотя и не такой большой и значимый, как Суздаль. Но именно город, со своим детинцем (внутренней крепостью), окольным городом (часть города, обнесенная стеной) и посадом. Когда начинаешь разбираться, то оказывается, что в ХII веке карта русских городов была едва ли не более плотной, чем сейчас.

Сейчас нет никакого посада, окольного города, только сельский магазин и автобусная остановка. В конце XVIII века рядом с церковью Бориса и Глеба построили колокольню и зимний храм, обнесли церковной оградой. Построили аккуратно, с уважением к старине, а не по моде своего времени. А потому колокольня шатровая — как будто из XVI века, храм низенький с аккуратной луковичкой — из XVII. Сельские, непритязательные, но совсем не раздражающие. Колокольня сейчас совсем завалилась и выглядит пародией на Пизанскую башню. Но это тоже не страшно, хотя вид на церковь Бориса и Глеба она все-таки закрывает. Но, может, так даже и лучше.

Кидекша. Церковь Бориса и Глеба.

Потому ⁠что, в отличие от остальных четырех белокаменных храмов нашего маршрута, ⁠этот внешне самый неброский. В том числе, ⁠потому что верхняя его часть — купол и глава — не сохранились. ⁠То ли близость реки, то ли особенности ⁠почвы (колокольня, похоже, не случайно завалилась), то ⁠ли ⁠какую ошибку сделали строители и архитекторы, но уже к началу XVII века своды купола этой церкви обрушились. Если присмотреться к немного выпирающим наружу стенам, то станет понятно, что именно произошло. Купол и массивная глава так давили на стены, что они стали расходиться, и глава провалилась. А потому в 1660 году своды и главу храма разобрали, сделали сомкнутое перекрытие и поставили маленькую главу. Соответствующую и вкусам того времени, и логике сохранности храма. Так что теперь мы видим храм XII века с главой XVII. Ну, а кроме того, к храму в XVIII веке пристроили простые сени, которые заметно резонируют с замыслом архитекторов Юрия Доглгорукого.

Но если подойти ближе, то все меняется. В Кидекше нет никакой удивительной резьбы как в Юрьеве-Польском, но зато есть строгость и выверенность арктурных узоров. Завораживающее сочетание поребриков (поребрик, кстати, — это тип кладки камня, углом к поверхности стены, а не то, что называют этим словом в Питере), и ломбардских арок. Смотришь на них и уже не понимаешь, где ты. В Италии, в старом немецком городе, в забытом богом русском селе?

Кидекша. Церковь Бориса и Глеба. Тот самый аркатурный пояс: поребрик и «ломбардские арки»

А еще там есть, что посмотреть внутри. Не только на стены и логику внутреннего пространства. Там реально сохранились фрагменты росписи XII века. Не много и не большие, но настоящие.

Фреска в нише южной стены

В Кидекше больше делать нечего. И надо возвращаться в Суздаль, где целый мир, полный удивительных церквей и величественных монастырей. Хотя нет, есть еще одно важное дело здесь, в Кидекше. Каждый раз, когда я был здесь, у дверей стоял мужчина и продавал свои поделки из глины. Простые, не разрисованные. Там много всякого разного, но я все время покупал у него странного ангела в монашеской одежде, с книгой в руках. И каждый раз ангел мой в дороге до дома терял крыло. Что только я ни делал, как ни заворачивал его, но крыло ангел терял. И теперь у меня на полке, рядом с таким же глиняным святым Франциском, купленным в Ассизи, стоят, неловко обхватив свои книги, эти три однокрылых ангела. А еще я боюсь приехать в Кидекшу и не увидеть этого странного человека, который делает глиняных ангелов.

Одним глазком на Суздаль

А что Суздаль? О нем надо писать много и отдельно. Но раз уж мы путешествуем по домонгольской России, то остановку там сделать в любом случае надо. Причем прямо в Кремле.

Суздаль. Собор Рождества Богородицы

Суздальский Собор Рождества Богородицы — удивительное архитектурное сооружение. Построен он был Владимиром Мономахом в самом начале XII века (не позднее 1125 года) из плинфы (тонкий обожженный кирпич), но от него ничего не осталось. В 1222 году здание было разобрано и на его месте построили белокаменную одноглавую церковь. Нашествия монголов этот храм пережил вполне стойко, однако, когда Суздаль в 1445 году сожгли крымские татары, верхняя его часть развалилась. Спустя почти 100 лет в 1525 году епископ суздальский Геннадий восстановил храм, разобрав всю верхнюю часть (до аркатурного пояса) и заменив белокаменную кладку на кирпич. Теперь собор стал трехглавым. Потом был еще один пожар в 1577 году. В XVII веке собор снова обновили: расширили окна, сделали новую роспись и установили пятиглавое завершение.

В итоге от собора XIII века осталась только нижняя часть. Но осталась. Это именно то, что построили из белого камня в 1222 году суздальские мастера. В том числе аркатурный пояс с тем же сочетанием поребрика и ломбардских арок. Только тут он куда более масштабный и изощренный. Арки продолжены колоннами, а сам он разделен массивными пилястрами, с резными богородичными ликами в завершении.

И если присмотреться, то можно очень четко увидеть разницу между пожелтевшим белым камнем старой церкви и другой фактурой более новой части. На самом деле это производит очень сильное впечатление. Смотришь на этот храм и видишь, как из XIII века вырастает XVI и завершается XVII.

И это все почему-то не воспринимается как эклектика — скорее, как единство трех больших эпох русской культуры. Русская домонгольская культура — увлеченная европейской традицией каменных романских храмов, русская архитектура XVI века — перерабатывающая влияния итальянских зодчих, и XVII век с его осмыслением европейских барочных идей.

Благодаря фотографии Прокудина-Горского мы можем видеть, как собор выглядел в самом начале ХХ века. Тут уже не только XIII, XVI и XVII века, но еще очень много XIX века. В 60-х годах прошлого века советские реставраторы решили очистить собор и прилегающую территорию от этих поздних построек, украшений и росписей. И, скорее всего, были правы.

Инорог атакует, или Приключения Будды в допетровской Руси

2026-05-04T08:44:16.544Z

«Повесть о Варлааме и Иоасафе» — христианский вариант истории Сидхартхи Гаутамы.

Автор: Иван Давыдов

Единорог и змей. Иллюстрация к Притче о единороге. Миниатюра «Жития Варлаама и Иоасафа», XVII век.

Будете в Святой Софии Новгородской — обратите внимание: в нижнем, местном ряду иконостаса, слева от вас, если вы стоите к иконостасу лицом, целая серия удивительных картинок. На одной беседуют пожилой монах с юным властителем. Юноша в алом плаще и царских одеждах, с короной на голове, у обоих собеседников нимбы, оба, то есть, святые.

Диаконские врата иконостаса Софийского собора в Новгороде (верхняя часть)

А рядом, на другой — нечто вовсе странное: какой-то человек в портах и рубахе, без нимба, не святой, обычный, как и мы с вами, карабкается на дерево. С одной стороны бежит на него единорог, с другой лев, снизу раскрыл пасть чудовищный дракон, а корни дерева грызут мыши. Но человека это все, кажется, даже и не занимает, он явно увлечен чем-то другим.

Диаконские врата иконостаса Софийского собора в Новгороде (фрагмент).

Это что, икона? Нет, это — не икона, это иллюстрация к «Притче об инороге» (она же — «Притча о сладости мира»), которую рассказал царевичу Иоасафу старец Варлаам.

Отшельник в золотом дворце

Давным-давно, где-то, видимо, в Индии правил царь Авенир, погрязший в разнообразных грехах язычник, злой гонитель христиан. У Авенира был единственный сын — царевич Иоасаф. Еще при рождении царевича придворный звездочет предсказал, что Иоасаф примет христово учение. Отца это, конечно, не устраивало. Царь выстроил отдельный дворец, и там — как редкую птицу в золотой клетке — растил сына, стараясь, чтобы он ни слова не услышал ни о горестях мира, ни о ненавистной чужой вере.

Но царевич однажды все же отпросился, вышел на прогулку и встретил сначала слепого, а затем прокаженного. Иоасаф был потрясен и впал в тоску. И никакие ухищрения придворных не могли эту тоску развеять. Он хотел понять, почему мир так жесток и несправедлив, но у язычников ответа на этот вопрос не было.

Зато ответ был у мудрого отшельника Варлаама, подвизавшегося в пустыне по соседству (мало ли в Индии пустынь). Через божественное откровение мудрец узнал о страждущем царевиче и отправился в царство Авенира. Он выдавал себя за врача и рассказывал, что владеет удивительным драгоценным камнем, способным исцелить любую болезнь.

Конечно, он ⁠имел в виду истинную веру. Варлаам долго беседовал ⁠с Иоасафом. Сначала ⁠через притчи он втягивал ⁠юношу в мир христианского учения, а потом ⁠перешел к проповеди Евангелия. Скорбь покинула царевича, он все ⁠понял ⁠и пожелал креститься.

Авенир был в ярости и всячески пытался отвратить сына от Христа. Засылал к нему даже соблазнительных красавиц, но не помогло. Тогда он решил устроить спор о вере, наказав чародею по имени Нахор принять вид старца Варлаама. Нахор должен был наговорить перед языческими жрецами разных глупостей и признать свое поражение. Но царевичу во сне явился ангел, рассказавший о замысле отца. Царевич — как может показаться современному читателю-скептику, без особого смирения, — намекнул чародею, что вообще-то он — наследник престола и однажды станет царем. И вот тогда уж Нахору не поздоровится.

Нахор предстает перед царем Авениром: открывается правда о видении Иоасафа. Изображение в греческом манускрипте (XII век).

Нахор все понял. Он произнес такую речь, что многие, слушая ее, решили креститься. И сам крестился тоже. Устыженный Авенир отдал Иоасафу половину царства. Тот правил настолько хорошо, что и сам Авенир в конце концов убедился в его правоте и стал христианином.

А царевич, установив в своем царстве праведную и счастливую жизнь, оставил трон и отправился в пустыню. Искать учителя. Нашел, и жили они в пещере долго и счастливо, вознося хвалы Создателю, и умерли… Нет. Не в один день. Сначала скончался старый Варлаам. Иоасаф еще долго подвизался в пустыне.

Благоуханные мощи их нашли позже, перенесли в столицу и похоронили в специально построенной для этого церкви.

Дикий мед

Самая красивая из притч, при помощи которых Варлаам пытался наставить Иоасафа на путь истинный, — как раз «Притча об Инороге».

На одного человека напал единорог («инорог», как говаривали предки, или, на греческий манер, — «индрик»). Несчастный бежал от чудовища, вскарабкался на дерево, но увидел, что под деревом, во рву извивается огромный аспид, ощеривший пасть, чтобы его сожрать. Ползут к дереву змеи, а корни дерева точат мыши, и оно вот-вот рухнет. Спасения нет.

Ему бы впасть в отчаяние — да он и впал. И вдруг заметил, что с ветвей дерева стекают по стволу несколько жалких капель дикого меда. И так захотелось человеку тот мед попробовать, что он забыл про аспида, змей, мышей и даже про инорога. Забыл про смерть. И потянулся к сладости мира.

Приключения текста

«Повесть о Варлааме и Иоасафе» — очень древняя. Скорее всего, ее написали в VI веке палестинские монахи, имевшие в руках какой-то арабский источник. Долгое время автором считался Иоанн Дамаскин, святой богослов и великий поэт, араб по происхождению, умерший в середине VIII века. Но это, вроде бы, неточно. Георгий Флоровский, например, наш великий знаток христианской традиции, такую возможность отрицал.

Преподобные Варлаам и Иоасаф. Роспись собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (Дионисий). 1502–1503 гг.

Достоверно известно, что уже в XI веке «Повесть» в Византии перевели на славянские языки (в Константинополе был специальный переводческий центр, этим занимавшийся: тут не только желание нести язычникам свет веры, но еще и политика — императоры понимали, что вера может быть инструментом для давления на диких и агрессивных соседей). Тогда же текст попал на Русь, и в течение столетий оставался очень популярным: читали и «Повесть» целиком, и отдельные притчи, включавшиеся в сборники мудрых поучений вроде «Измарагда».

Но и наука не стояла на месте, и в XIX веке немецкие востоковеды догадались о том же, о чем, возможно, и проницательный читатель догадаться уже успел. Да, конечно, начало истории очень уж сильно напоминает предания о детстве Сидхартхи Гаутамы. Будду, если помните, отец, дороживший наследником, тоже воспитывал вдали от тревог мира, в золотом дворце, и точно так же царевич разочаровался в жизни, вырвавшись на прогулку и столкнувшись с уродствами бытия.

У Будды, правда, было четыре встречи, «четыре зрелища»: он увидел нищего старика, больного, разлагающийся труп и отшельника. В христианской версии царевичу хватило двух.

Да и в самом имени юного героя трудно не узнать искаженное «Бодхисатва». И притчи, при помощи которых Варлаам наставлял Иоасаафа, с незапамятных времен кочуют по разным восточным сборникам. Приспособить это все для нужд христианского вероучения было не сложно, хотя какой именно текст послужил первоисточником для «Повести» — не ясно.

P.S.

Никаких выводов не будет. Просто это ведь любопытно — знать, что среди святых нашей церкви есть Сидхартха Гаутама Будда Возвышенный, и его можно увидеть на иконах, правда?

И вот еще что, пожалуй: в течение тысячелетий мудрецам казалось, что «Притча о сладости мира» должна заставлять нас задуматься о том, как глупо предаваться страстям, забывая об ужасах короткой человеческой жизни.

Но ведь возможен и другой вывод: ну да, слева инорог, справа аспид, мыши еще эти, в финале — неизбежная смерть. Но своя, особая прелесть в том, чтобы, все это видя, помнить: есть еще дикий мед, стекающий по стволу древа. И это — повод для радости, не для печали.

Я вот, грешный, именно так и думаю.

P.P.S.

Иконостас Святой Софии в Новгороде хоть и сильно моложе, чем сам древний храм, но при этом очень красив. Вот только на входе надпись — «Фотографировать не благословляется». Так что простите, не хотелось печалить строгих церковных старушек.

Радовать глаз: майские

2026-05-01T14:54:36.261Z

Есть время, чтобы куда-то выбраться. Есть бесконечное почти количество интересных выставок. Мы собрали, а решать вам.

Москва

Две важнейших премьеры в Доме русского зарубежья. Во-первых (и это просто обязательно надо видеть), - «Под небом голубым…», иконы и другие работы Юлии Рейтлингер. «Север» про нее рассказывал.

Во-вторых, «Алексей Исупов: между Вяткой и Тибром», большой мастер, ученик Серова, добившийся после эмиграции настоящего успеха в Италии.

Нижняя Радищевская, 2, Рейтлингер – до 26 июля, Исупов – до 13 сентября

В Фонде культуры «Екатерина» - «Строгость и красота», неоакадемисты круга Тимура Новикова.

Кузнецкий мост, 21/5, до 31 мая.

И в ГМИИ тоже серьезная премьера: «Князья Барятинские. Искусство для наследников». Знаменитейшие собиратели, и в собрании настоящие шедевры. От Дюрера до Каспара Давида Фридриха.

Волхонка, 12, до 5 июля.

Каспар Давид Фридрих. «Гроб на краю могилы» (ок. 1836 г.)

В Центре «Зотов» - «Дом 21. В гостях у художников». Знаменитые дома ВХУТЕМАСа (Мясницкая, 21).

Ходынская, 2 с. 1, до 30 августа.

В Еврейском музее и центре толерантности – «Король Лир» Соломона Михоэлса». 90 лет спектаклю, тяжелый разговор о Еврейском антифашистском комитете и несколько работ Тышлера.

Образцова, 11, до 16 августа.

В ГТГ – «Александр Иванов. Библейские эскизы. Благовещенье».

Лаврушинский переулок, 10, зал 11, до 25 октября.

Александр Иванов. Архангел Гавриил поражает Захарию немотой. Конец 1840-х

В Выставочных залах Музея Пушкина – «Шедевры из собрания Всероссийского музея Пушкина», из петербургского, то есть, который на Мойке.

Арбат, 53 с. 6, до 19 июля.

Репин И.Е. "Пушкин на экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года". Этюд. 1911 г.

В Sistema Gallery – «Северин Инфанте. Метр квадратный». Сын прославленного Франциско Инфанте.

Бобров переулок, 4 с.4, до 31 мая, бесплатно.

В ММОМА на Петровке – «Феномены. Современная московская живопись и пересборка реального». Звучит почему-то заманчиво

Петровка, 25, до 19 июля.

В Центре визуальной культуры Beton – «Художники и фотография», Айвазовский, Татлин, Родченко и не только.

Якиманская набережная, 2 к. 1, до 13 сентября.

В Музее архитектуры – «По пути. Живопись Надежды Крестининой». Размышления современной художницы о феномене дороги.

Воздвиженка, 5/25, флигель «Руина», до 5 июля.

В Доме с Атлантами в очередной раз продлили выставку Константина Звездочетова «Картинщик в гостях у галерейщика». Мы все никак не можем добраться, а нас словно бы ждут. Придется, наверное, все-таки сходить.

Солянка, 7, теперь до 29 мая.

В pop/off/art 2.0 – «От штриха до картины», работы Николая Касаткина, большого мастера, недавно ушедшего, увы.

Большой Палашевский переулок, 9, до 31 июля, бесплатно.

В Музее современной истории России – «Герника. Напоминание». Показывают, правда, не «Гернику», а плакаты времен гражданской войны в Испании.

Тверская, 21 с. 1, до 14 июня.

В Alina Pinsky Gallery – «Color Matix», Тим Парщиков, любопытный, современный.

Пречистенка, 28 (в арку и налево), до 12 мая, по записи на сайте, бесплатно.

В АРТСПЕЙС ЭТАЛОН продлили выставку Люси Вороновой «Радостный период».

Новоалексеевская, 16 к. 1, теперь до 11 мая, бесплатно.

В Музее Николая Второго – «Верою, верностью, трудом». Возвращенные в Россию вещи врача царской семьи Евгения Боткина. Не то, чтобы это обязательно видеть, но там музей любопытный, странный и в очень красивом особняке.

Токмаков переулок, 21/2 с. 1, до 15 мая, бесплатно.

Петербург и окрестности

Возможно, самое интересное из нового: в пространстве «Третье место» выставка «Голова современника. Художники из коллекции». Собрание Дениса Химиляйне. Вторая половина ХХ века и наши времена, громких имен – с избытком.

Литейный проспект, 62, до 31 июля.

Вадим Сидур, «Голова современника»

В Корпусе Бенуа Русского музея – «Иван Шишкин. Русский лес».

Набережная канала Грибоедова, 2, до 9 ноября.

Иван Шикин. Корабельная роща. 1898 г.

В Музее-квартире Исаака Бродского – «Пространство тишины. Живопись Пола Флегеля». Родился в России, но работал во Франции и Штатах, такой припозднившийся импрессионист.

Площадь Искусств, 3, до 21 июня.

В РОСФОТО – «Севастополь: город двух оборон». Фотографии времен Крымской войны, представляете себе.

Большая Морская, 35, до 7 июня.

В Музее истории религии – «Святые подвижники Русского Севера», Стефан Пермский и те, кто после шел по его пути.

Почтамтская, 14, до 5 июля.

В галерее «Борей» - Валерий Мишин, «ЧеБе/ Черное и белое», графика. И галерея легендарная, и нонконформист тоже легендарный.

Литейный проспект, 58, до 9 мая.

В Эрмитаже – «Сокровища невест. История османского и анатолийского приданого».

До 26 июля.

И еще Эрмитаж: «Веера императрицы Марии Федоровны. 1860-е – 1910-е годы».

До 27 марта следующего года.

В «Эрарте» - «Нестор Хименес. Спектр синего шума». Современный мексиканец, завороженный образами большого города. Ну и верный великой своей традиции.

29-я линия Васильевского острова, 2, до 23 августа.

В Библиотеке книжной графики – «Воздух сквозь линии», графика Леонида Зыкова. Старинной закалки ленинградец, и, кстати, известный книжный дизайнер.

7-я Красноармейская, 30, до 13 мая.

В Царском селе – новая постоянная экспозиция, «Царские лошади. Жизнь после службы». «Пенсионерная конюшня», где отставные кони доживали свой век и кладбище при конюшне.

Подмосковье

В Абрамцево – «Дело жизни Василия Ворноскова. К 150-летию со дня рождения мастера». Создатель особой школы резьбы по дереву, абрамцево-кудринской.

Музейная, 1, до 14 июня.

В музее-заповеднике «Архангельское» - «Люди, львы, орлы и куропатки…», дальневосточный фарфор из собрания князей Юсуповых (до 16 апреля 2028 года), а еще – «Путешествие. Во времени и пространстве», о том, как меняется отношение к путешествиям (до 30 августа текущего года всего лишь).

В Егорьевске, в Историко-художественном музее – «Красная Пасха», работы резчика по дереву Вадима Ветлина.

Советская, 73/20, до 18 мая.

В Истре, в Ново-Иерусалимском музее – «(Не)известный Константин Горбатов», русский импрессионист, юбилей, 150 лет.

Ново-Иерусалимская набережная, 1, до 30 августа.

В Можайске, в городском филиале музея-заповедника «Бородинское поле» - «Иван Грозный: от Александровской слободы до Можайска». Совместный проект с музеем «Александровская слобода».

Комсомольская площадь, 2, до 26 июля.

В Мураново – «Как неразгаданная тайна…», образ женщины в искусстве XIX века.

До 31 мая.

В Сергиевом посаде, в Музее христианского искусства Московской духовной академии – «Сохраняя память…», выставка, посвященная игумену Крониду (Кареву), ученому и замечательному реставратору. И, кстати, там еще изрядная коллекция икон.

Территория Лавры, до 30 июня.

В Серпухове, в Историко-художественном музее – «Евгений Спасский: Я посредине мира». Интересный несоветский художник советских времен.

Чехова, 87, до 11 октября.

В Музее-усадьбе «Остафьево – Русский парнас» - «Откинуться на спинку стула…» Показывают старинную мебель.

До 5 июля.

Большая Россия

В Анадыре, в музейном центре «Наследие Чукотки» - фотографии Владимира Буланова. В Великую Отечественную – фронтовой разведчик, а после – журналист, много фотографировавший Север.

Ленина, 23, до 1 июля.

Во Владивостоке, в Музее Арсеньева – «Москва – Космос – Владивосток». Графика Оттепели.

Светланская, 20, до 13 сентября.

Во Владимире, в музейном центре «Палаты» - «Человек и календарь», выставка о древнерусских системах летоисчисления.

Большая Московская, 58, до 31 августа.

В Екатеринбурге, в галерее «Синара Арт» - «Здравствуй, детство!», известные современные художники и понятная тема.

Верх-Исетский бульвар, 15/4, до 21 июня.

Еще в Екатеринбурге, в Доме Метенкова – «ФотографистЪ», история Евгения Бирюкова, собирателя, благодаря которому в городе есть музей фотографии.

Тургенева, 15, до 31 декабря.

В Иркутске, в Доме-музее Волконских – «Сибирская библиотека декабристов», много редких и красивых книг.

Переулок Волконского, 10, до 31 мая.

В Казани, в Belova Art Gallery – «Лиля Косолапова. Зрительный зал». Большая часть работ посвящена цирку, а нам вот кажется, стараниями великих людей современности цирк постепенно становится важнейшим из искусств.

Кремлевская, 9, до 25 июня.

Еще в Казани, в Центре современной культуры «Смена» - «Казань – Ташкент», Татарстан – Узбекистан, культурные влияния. Есть Курзин и Беньков.

Бурхана Шахиди, 7, до 14 июня.

В Калуге, в Музее изобразительных искусств – выставка одной картины. Лидия Бродская, «Цветущие яблони».

Ленина, 104, до 26 мая.

В Нижнем Новгороде, в Художественном музее – «Вечное возвращение», работы Владимира Шинкарева. Недавно были в Москве на его последней прижизненной выставке, и не думали, конечно, что она последняя прижизненная. А теперь вот первая посмертная.

Кремль, корпус 3, до 12 июля.

А в Новгороде Великом, в Кремле – «Образ русского архиерея». Облачения, иконы.

Кремль, 4, до 29 июня.

В Перми, в музее PERMM – «Простые пейзажи. Пермь», совместный проект школы дизайна «Точка» и художника Андрея Люблинского.

Кирсанова, 4, до 28 сентября.

В Музее-заповеднике «Поленово» (деревня Страхово, Тульская область) – «Под небом Африки моей». Артефакты (как нетрудно догадаться, африканские) из коллекции знаменитого фотографа Эдди Новарро.

До 26 июля.

В Самаре, в филиале Третьяковской галереи – «Состояние потока. Волга в русском искусстве». Тут, понятно, есть, что показать.

Ново-Садовая, 149, до 28 сентября.

Исаак Левитан. Свежий ветер. 1895 г.

В Саратове, в Музее боевой и трудовой славы – «Фолежная икона. С верой в сердце». «Север» рассказывал о советской традиции фолежной иконы.

32-й стрелковой дивизии, 144, как долго продлится – не пишут, но только что открылась.

В Суздале (Владимирская область), в Кремле – «СВОМАС: Свободные мастерские авангарда». Были такие в Мстере после революции, правда, недлого.

Кремлевская, 20, до 25 октября.

И там же – «Язык русского пейзажа второй половины XIX – начала ХХ века». До 5 июля.

В Твери открылось новое культурное пространство – «Волга-центр», там выставка о Волге с макетами прибрежных городов.

Проспект Калинина, 17.

В Туле, в галерее «Ясная поляна» - «Время, вперед!», советские фотографии 60-х – 80-х из коллекции РОСФОТО.

Октябрьская, 12, до 5 июня.

В поселке Эммаусс, в Музее Серова – «Виртуоз», графика Георгия Верейского.

Дом 29 (вот так, без улицы), до 24 мая.

В Якутске, в Национальном художественном музее – «ДНК клинка», выставка ножей. Название красивое.

Кирова, 9, до 14 июня.

В Ярославле, в Центральном выставочном зале союза художников – «Соловки: Голгофа и Воскресение», история легендарного монастыря.

Максимова, 15, до 12 июня.

И, конечно, традиционный совет, как без него: спешите.

Психбольницы, тюрьма, недостроенный трамплин и образцовые развалины

2026-04-30T08:51:23.152Z

Знаменитые усадьбы вокруг Подольска: усадебный трип по Подмосковью от Иргиза Темирханова

Усадьба Дубровицы. Фото: Иргиз Темирханов

Спрятанный театр

Начнем мы с усадьбы Ивановское. Находится она прямо в Подольске, от железнодорожной станции до нее, не спеша, в принципе можно дойти за час-полтора.

Здесь, на высоком берегу Пахры, издавна обосновался известный дворянский род Головиных. А в начале XIX века усадьбу приобрел Федор Толстой – известный государственный деятель, и не менее известный библиофил. Неимоверно разбогатев (женившись на внучке горнозаводчика Ивана Мясникова) он отгрохал тут главный дом. Поскольку дом этот фактически стоит на склоне, была возведена каменная терраса. К этому, мягко говоря, огромному дому примыкали два флигеля, с которыми он был связан каменными переходами.

Подольск. Усадьба Ивановское. Вид на главное здание с парадного входа. Фото: Иргиз Темирханов

На территории усадьбы также были возведены двухэтажная «померанцевая оранжерея» и крепостной театр (таких размеров, что вполне составит честь и какому-нибудь небольшому областному городу).

Следующий хозяин усадьбы, получивший ее в приданое за дочерью Федора Толстого Аграфеной – Арсений Закревский (будущий генерал-губернатор Москвы). Он еще более укрупнил главный дом, в основном за счет перестройки флигелей, так что здание стало напоминать букву П. Считается, кстати, что эта перестройка в архитектурном смысле не пошла дому на пользу. Возможно.

Закревские, уехавшие к старости в Европу, продали усадьбу дальней родственнице Софье Келлер, та в 1870-е годы за долги уступила ее известным купцам Бахрушиным. В 1916 году усадьба была подарена властям Москвы для организации детского приюта.

В советское время здесь размещалось общежитие, потом усадьба долго была заброшена. В 1980-е началась реставрация силами ГПТУ-27 (при Подольском машиностроительном заводе) и самого завода. Инициатором и куратором этого восстановления был директор завода А.Долгий, памятник которому теперь стоит перед усадьбой. В главном здании разместили музей профессионального образования. Сейчас там филиал Подольского краеведческого музея «Усадьба “Ивановское” и Федеральный музей профессионального образования.

В 2010 году главное здание было снова отреставрировано. И если подойти к усадьбе со стороны дороги, то – особенно издалека – кажется, что все хорошо. Но… Во-первых, в 2010 году зачем-то все покрасили в белый цвет, что “съело” множество архитектурных деталей. Но при этом покрасили только “второй фасад” – здание-то “двухфасадное”, одна сторона смотрит на парк и речку, вторая – со двором – смотрит на улицу. Таким образом видно, какого цвета дом был раньше.

Во-вторых, «реставрация» не ⁠обошлась без пластиковых стеклопакетов (увы, но это уже ⁠стандарт).

А в-третьих, ⁠если посмотреть сбоку или ⁠со стороны парка, то картина, ⁠мягко говоря, совсем не радужная. К тому же буйная ⁠зелень, ⁠за которой никто не следит, обступила дом с трех сторон так, что к нему и не подойти. Не говоря уже о том, что когда-то легендарный вид с реки исчез – из-за разросшихся деревьев.

Подольск. Усадьба Ивановское. Главное здание, парковый фасад. Фото: Иргиз Темирханов

А в-четвертых, из сохранившихся усадебных зданий (главного дома, садового домика и театра) людям можно показывать только первые два. Полуразвалившийся брошенный театр загажен и зарос так, что целиком его увидеть просто невозможно. Самое смешное, что на плане усадьбы театр просто не обозначен. Загажены и заброшены и остатки бывшего усадебного парка.

Подольск. Усадьба Ивановское. Усадебный театр. Фото: Иргиз Темирханов

Чудо в Дубровицах

Дальше наш путь лежит в усадьбу Дубровицы. Это самая известная подольская достопримечательность – из-за уникальной, ни на что не похожей Знаменской церкви, ради одной которой в Дубровицах обязательно надо побывать. Но наш рассказ – об усадьбе, расположенной в идеально красивом месте на высоком берегу при слиянии Пахры и Десны.

Усадьба начала строиться при князе Борисе Голицыне – знаменитом «дядьке Петра», воспитателе юного царя. Он возвел здесь церковь, построил главный дом, разбил ландшафтный парк. Затем усадьба меняла хозяев – после Голицыных ей владел Григорий Потемкин, у Потемкина ее купила Екатерина Великая, чтобы подарить тогдашнему фавориту Александру Дмитриеву-Мамонову. Сын его Матвей развил тут бурную деятельность: перестроил голицынский дворец из барочного в классический. Этот Матвей вообще фигура занятная. Вроде бы мечтавший о военной карьере, и даже успевший повоевать в Отечественную, он вышел в отставку и поселился в Дубровицах. Видимо, заразившись вольнодумством во время знаменитого заграничного похода русской армии, он устраивает в Дубровицах некое тайное общество «Орден русских рыцарей», затем скандалит с московским генерал-губернатором, демонстративно отказывается присягать Николаю Первому, публично дерзит властям… «С ума сошел», – подумаете вы. Ну так же подумали и обиженные власти, и, недолго думая, объявили его недееспособным и поместили под опеку.

Усадьба Дубровицы. Фото: Иргиз Темирханов

После смерти Матвея долго шли тяжбы о наследстве, в итоге в 1864 году Дубровицы возвращаются Голицыным.

Дальше – революция, национализация. Удивительно, но большевики не стали сразу разорять усадьбу, а устроили здесь «музей помещичьего быта». Но за десять лет существования музея основная часть «экспонатов» была вывезена в другие музеи – Москвы (включая Третьяковку), Серпухова, Нового Иерусалима. Потом тут было много всего, а в 1947 году здесь обосновался Всесоюзный научно-исследовательский институт кормления животных. В 1956 году его слили с Всесоюзным научно-исследовательским институтом животноводства, для которого – к счастью, не прямо в усадьбе, а поодаль – построили огромное здание.

В 1960 году Дубровицам был присвоен статус памятника архитектуры. А в 1964 году в главном здании был большой пожар, после чего несколько лет шла реставрация. С 2003 года проходили масштабные «восстановительные» работы.

Почему в кавычках? А потому что в итоге – на сегодняшний день – все это имеет хаотичный и эклектичный вид. Бывшая усадьба состоит из нескольких слабо связанных друг с другом «зон». Главная – это ландшафтный парк и церковь. При «реконструкции» парка вырубили под сотню старых деревьев, значительно исказив его прежний вид. К тому же, создается ощущение, что хозяевами парка считают себя церковники, поставившие везде таблички про «святое место» и необходимость соответствующего поведения – и это там, куда ездят почти все свадьбы Подольска.

Усадьба Дубровицы. Вид на ландшафтный парк. Фото: Иргиз Темирханов

Отдельно – главное здание и флигели. В главном доме – помещения института животноводства, войти внутрь нельзя, подойти к нему можно только с фасада и боковой стороны, смотрящей на церковь – тут в подвале пафосный ресторан «Голицын».

Отдельно – комплекс построек Конного двора середины XIX века, с огромными неоготическими воротами. Состояние – на тройку с минусом.

И отдельно – в отдельной ограде – часть бывшего парка с липовой аллеей.

Предполагалось, что с этого года в усадьбе начнется масштабная реставрация, но в связи с известными медицинскими событиями…

Бастион Кащенко на берегу Пахры

А теперь отъедем от Подольска на запад, и попадем в Поливаново. В этой деревне, стоящей на берегу Пахры, расположена одна из нескольких подмосковных усадеб Разумовских. Кирилл Разумовский построил здесь церковь и главный дом. Хотя и неизвестно, бывал ли сам Кирилл Григорьевич в этой своей усадьбе. Имена архитекторов неизвестны, но предполагают, что не обошлось без Баженова. Главный дом – в стиле классицизма, но с четырьмя угловыми башнями.

Усадьба Поливаново. Фасад главного дома. Фото: Иргиз Темирханов

Вообще, главная особенность Поливаново – то, что усадьба, в отличие от большинства других, никогда не продавалась, а вплоть до революции переходила от одного родственника к другому. Правда, уже к концу XIX века у владельцев не было средств, и они сдавали главный дом земству – под школу и семинарию. Большевики почти ничего не разрушили (только взорвали одну из двух колоколен храма). В главном здании были разные учебные заведения, потом костно-туберкулезная больница.

Сейчас здесь – филиал Московской психиатрической клинической больницы №1, основная часть усадебного парка тоже принадлежит больнице (другая часть давно застроена частным сектором). Несмотря на это, на территорию спокойно можно зайти, хотя формально даже имеется будка охраны. Но в дом, конечно, проникнуть не получится.

Интересно, что в домике рядом с церковью до 2013 года был филиал музея усадьбы Щапово, но потом его ликвидировли. Что неудивительно – сомневаюсь, что там вообще бывали посетители чаще одного человека раз в месяц.

Пока не организовали жесткий пропускной режим, стоит здесь побывать, побродить по больничному парку, соединившему в себе и усадебную, и позднесоветскую атмосферу.

Органный зал в сельхозшколе

Едем к югу, и попадаем в Щапово. Это уже – территория Москвы (Троицкий административный округ). Здесь расположена усадьба Александрово-Щапово. Эти земли (тогда деревня Александрово) сменили много владельцев, из которых самый заметный след оставил Василий Грушецкий, известный государственный деятель екатерининских времен. При нем была распланирована территория, устроен каскад прудов, разбит липовый парк. В 1779 году Грушецкий строит церковь Успения Богородицы – с нестандартной архитектурой (двухъярусная колокольня с курантами). А вот от других построек тех лет ничего не осталось. Нынешний же вид усадьба приобрела при известном предпринимателе Илье Щапове, который выстроил здесь главный дом – с резной деревянной отделкой и росписями по мотивам помпейской живописи (предполагают, что это проект Шехтеля). Сейчас в доме разнообразные государственные учреждения – от МФЦ и совета ветеранов до отделов администрации Щапово.

Усадьба Александрово-Щапово. Главный дом. Фото: Иргиз Темирханов

Щапов прославился не только предпринимательством, но и меценатством и благотворительностью – помимо сельхозшколы он построил тут «группу продленного дня» для учащихся ЦПШ, и кружевную школу для девочек. В 1896 году Илья Щапов умирает, не оставив наследников, и по завещанию все имение и 100 тысяч рублей передаются Министерству государственных имуществ на создание сельскохозяйственной школы для крестьян. Здание школы к 1903 году было достроено под руководством жены Щапова. Сейчас это самое заметное и внушительное здание всего комплекса, в нем располагаются музей истории усадьбы и органный зал. Это, кстати, уникальный для СССР случай: орган в деревне. В Щапово было опытное молочно-животноводческое хозяйство при ВНИИ животноводства, и директор хозяйства в 1988 году купил в Чехословакии орган. Он до сих пор в строю, и даже можно попасть на концерт (ну, если ковид позволит, конечно).

Усадьба Александрово-Щапово. конюшня и каретный сарай. Фото: Иргиз Темирханов

На сегодняшний день сохранена основная часть парка (включая некоторые малые формы – каменные мостики, каменное ложе ручья). Большинство построек также сохранилось, но если бывшая сельхозшкола, церковь и главный дом поддерживаются в более-менее сносном состоянии, то остальные постройки – ледник, каретный сарай и конюшня, кузница, маслобойка и жилой дом – в состоянии удручающем. К тому же практически на территорию усадьбы вторглась современная застройка – есть дома советских времен, есть и новые многоэтажки.

Палата номер шесть и старорусский Египет

А теперь отправимся на юг от Подольска – в деревню Мещерское (формально это уже не Подольск, а городской округ Чехов). Село сменило много владельцев, а в 1817 году было куплено бароном Львом Боде для жены. Его сын – Михаил Боде – и выстроил здесь красивейшую усадьбу. Большой главный дом удивительным образом сочетает псевдорусское узорочье, восточные украшения и псевдодревнеегипетские скульптуры. Архитектором Федором Рихтером была перестроена и церковь Покрова Пресвятой Богородицы – стилизована под архитектуру XVII века. Был разбит большой ландшафтный парк.

Усадьба Мещерское. Главный дом. Египетские статуи. Фото: Иргиз Темирханов

Но «усадебный» век построек Боде оказался недолог. Уже в 1891 году тогдашняя владелица Мещерского, помещица Н. Левашевская, продала усадьбу Московской земской управе для размещения здесь психиатрической больницы. Эту больницу, кстати, неоднократно посещал Антон Чехов, есть даже версия, что именно здесь у него возник замысел «Палаты номер 6».

Сейчас формально на территорию больницы нужно проходить через «проходную», однако по факту в заборе с разных сторон полно постоянно открытых калиток. Так что полюбоваться главным домом можно вблизи и с разных сторон. Правда, часть его закрыта безобразным ограждением из профнастила. Вообще же территория больницы выглядит довольно непрезентабельно: недострои, старые здания в очень плохом состоянии, заборы, да и общая неустроенность.

Сюрреализм за трехметровым забором

А если от Мещерского двинуться по единственной дороге к Симферопольскому шоссе, то будешь проезжать мимо деревни Дубинино. И взгляд обязательно зацепится за циклопическое сооружение, напоминающее горнолыжный спуск. Удивительно – это действительно горнолыжный спуск, но это и усадьба. Здесь было имение Отрадное-Мальвинское, которое несколько лет летом снимал Владимир Чертков – друг и сподвижник Льва Толстого. В 1910 году он привез Толстого сюда на одиннадцать дней. Писателю неожиданно понравилось. Интересно, что Толстой ездил и в больницу в Мещерское – он эти одиннадцать дней вообще активно посещал окрестные деревни и больницы, общался с народом.

Усадьба Отрадное-Мальвинское. Трамплин. Фото: Иргиз Темирханов

А вот современная судьба усадьбы даже интереснее и загадочней. До войны она перешла в ведение мещерской психиатрической больницы. Потом тут был элитный пионерский лагерь «Отрада» (принадлежавший «Интуристу»). Сам дом, в котором гостил Лев Толстой, не сохранился, и в 1980-х годах была выстроена его «копия». Но увидеть ни этот дом, ни остатки парка нельзя. Ибо территория продана в частные руки, кому – неизвестно. Вроде бы, одному из топ-менеджеров бывшего банка «Москва». Он обнес территорию очень высоким забором, внутрь попасть нет никакой возможности. А затем начал строить горнолыжный трамплин высотой 30 метров, так как, по слухам, был «помешан» на горнолыжном спорте. Потом высота показалась недостаточной, и трамплин «подрос» до 50 метров. Но все это стоит без движения: по местной легенде (уж не знаю, имеет она какое-то отношение к реальности) с трамплина вроде бы сорвался сын владельца и стал инвалидом, после чего здесь все и замерло. Так или иначе, вблизи это производит совершенно сюрреалистическое впечатление: огромное сооружение практически посреди жилой застройки.

Больница-тюрьма

Если свернуть от Дубинино на восток, то через пару километров можно попасть в село Троицкое. Это старинная вотчина бояр Шишкиных, затем, передаваясь по наследству по женской линии, она оказалась во владении Оболенских. Князь Андрей Оболенский в первой половине XIX века устроил здесь, по описаниям современников, «Московский Петергоф»: от главного двухэтажного дома вниз к ручью спускалась цепочка прудов. В гостях у Оболенского, который жил в основном здесь, бывали Вяземский, Карамзин, Дохтуров.

А в 1901 году, по примеру владельцев соседнего Мещерского, княжна Аглаида Оболенская продала имение земству – тоже под обустройство психиатрической клиники. В 1907 году клиника открылась – но не простая, а Московская окружная психиатрическая лечебница под руководством Министерства внутренних дел – «для призрения душевнобольных, учинивших преступления». Под стать назначению и архитектура – мрачное огромное здание, напоминающее скорее замок-тюрьму.

Традиция не прерывается – сейчас здесь психиатрическая клиническая больница № 5 Департамента здравоохранения города Москвы, крупнейший в России стационар, специализирующийся на принудительном лечении. На территорию постороннему человеку не попасть – жесткий пропускной режим, высокие мощные заборы.

Усадьба Троицкое. Больничный корпус за внушительным забором. Фото: Иргиз Темирханов

Двухэтажный главный дом усадьбы уцелел, но варварски перестроен так, что по виду мало чем отличается от типовой советской архитектуры. Сейчас в нем базируется строительная организация, причем ее сотрудники очень переживают – не «отберут ли» здание – очень их напугал приезд в родные места наследницы Оболенских.

От системы прудов ничего не осталось – малопроходимые заросли и колдобины. Рядом – бывший больничный яблоневый сад, давно заброшенный.

В общем – честно говоря, мрачное, не очень уютное место.

В сносном состоянии – Троицкая церковь, построенная в 1712 году стольником Юрием Шишкиным (в 1866 году к ней был пристроен новый придел).

Образцовые развалины

А если проехать еще дальше на запад, то попадешь в село Молоди. Помимо одноимённой железнодорожной станции, здесь можно найти развалины еще одной усадьбы.

Усадьба Молоди. Руины главного здания. Фото: Иргиз Темирханов

В 1699 году Петр Первый дарит это имение Федору Головину. При Головине здесь начинается активное строительство: большой живописный парк с прудами, аллеями и сопутствующими малыми архитектурными формами (гроты, беседки, скульптуры, мостики). Строится храм Воскресения Христова. Затем имение принадлежало Салтыковым, затем – помещикам Домашневым, которые капитально переделали храм, пристроив приделы и парные колокольни, и возвели большой двухэтажный главный дом. Последующие владельцы понемногу перестраивали и обновляли постройки усадьбы. После революции тут была школа, а потом главное здание и парк забросили.

Усадьба Молоди. Аллея на берегу пруда. Фото: Иргиз Темирханов

Сейчас в бывшем парке просматриваются лучевые аллеи, сохранились пруды, но территория неухожена. От сети каналов ничего, разумеется, не осталось. Главный дом и флигель – в полуразрушенном состоянии, заросли со всех сторон деревьями. В приличном состоянии – только церковь. И когда сюда доберутся реставраторы, и доберутся ли – неизвестно. А пока любознательный турист может поглазеть на то, как выглядят величественные живописные руины.

Короткое эссе о пользе санкций

2026-04-29T06:54:33.315Z

автор: Иван Давыдов

Прямо сейчас в Эрмитаже идет выставка «За пределами «ученого искусства». Русский провинциальный портрет в собрании Эрмитажа». Восемьдесят работ, в основном – XIX век и, тоже в основном, художники, имен которых история не сохранила. И на портретах все больше люди неизвестные. Купцы, купчихи в дорогих нарядах, нестоличные дворяне, дети… И даже знаменитая юродивая Марфа Яковлевна Сонина (долгие годы считалось, что это портрет самой Ксении Петербуржской, и только недавно специалисты доказали, что на картине все-таки не Ксения, а Марфа).

Портрет Веры Григорьевны Бибиковой в окружении прислуги. 1800-е годы. Неизвестный художник.

И звери, это всегда привлекает внимание. Собачки, а то и соколы.

Работы наивные, чуть неуклюжие часто, но это-то и трогает по-особенному. Кураторы оговариваются: «Термин «провинциальное искусство» в данном случае означает не региональную принадлежность, а недостаток академического образования художника». И в недостаточно образованные попадает, например, великий Сорока, - один портрет его кисти тоже на выставке есть.

Григорий Сорока (Васильев) (1823—1864). Портрет Лидии Николаевны Милюковой. Вторая половина 1840-х гг.

В 1918 году при Русском музее создали Историко-бытовой отдел, куда попало много вещей из раздербаненных дворянских усадеб и купеческих гнезд. Потом коллекция досталась Эрмитажу, но места в постоянной экспозиции картинам этим по понятным причинам не нашлось, большую часть из того, что на выставке сейчас показывают, вообще показывают впервые.

А ведь это тоже сокровища, мы жили рядом и даже не представляли себе, что они существуют. Что их можно увидеть. Теперь вот – ненадолго – можно.

Большие начальники, великие люди, не первый год уже – да что там, не первое десятилетие! – повторяют, что санкции, которые против России вводят заокеанские и прочие враги, России только на пользу. Ну, наверное. Не рискну спорить с начальниками. Зайдите в любой продуктовый, полюбуйтесь на ценники, поразмыслите о пользе санкций.

Но вот в музейном деле (извините за выражение) – в нашу новую эпоху, в годы разрыва с Западом – наметился вполне объяснимый тренд. Изворачиваться приходится, разбираться с тем, что же все-таки в запасниках накопилось, показывать публике шедевры, которые от публики долго прятались.

Перед эпидемией ковида ГМИИ анонсировал большую выставку Арчимбольдо, внушительный международный проект. Не самый, конечно, выдающийся из мировых художников, но интересно ведь следить за тем, как из всех этих его овощей и фруктов складываются человеческие лица! Ждали. Сначала помешал вирус, потом… Потом еще, наверное, что-то случилось, но больше международных проектов такого масштаба не бывает даже в ГМИИ.

Джузеппе Арчимбольдо. «Голова из корзины с фруктами». XVI век

Много, правда, нам показывают китайского искусства, и нетрудно понять, почему. И это тоже бывает интересно (вот прямо сейчас идет в Музее Москвы выставка «Новый год в старом Пекине», еще можете успеть; достойная и умно выстроенная). Но все-таки – так уж почему-то вышло, - Европа нас влечет сильнее.

В ГМИИ нет выставки Арчимбольдо, и если случится, то нескоро, зато в том же ГМИИ – Ларионов и Гончарова, ранние работы великих, наших. Гончарова – так и вовсе главный русский художник ХХ века, сказал бы я, умей я составлять рейтинги главных и лучших, но я не умею, я просто люблю, поэтому скажу проще: идите и смотрите! И увидите, как она, девчонкой еще почти, ничего, наверное, особенного о себе не думая, разбирается с импрессионистами, чтобы начать свой путь.

Наталия Гончарова, «Женщина за шитьем», 1905 год

В разных городах разные музеи показывают нам год за годом, как много у нас всего – икон, авангарда, какие изумительные были у нас художники в двадцатых и тридцатых. Кого-то государство съело, кто-то бросил писать, кто-то выжил и дар не предал… Их часто обзывают «мастерами второго ряда», имена многих известны только специалистам да коллекционерам, ну, тем интереснее обыкновенному человеку обжигать глаза о прекрасную живопись.

Успейте дойти до выставки «Волга, Москва, Нева» в павильоне «Рабочий и колхозница», изумитесь тому, что, оказывается, довоенный Саратов – родина нескольких замечательных художников, о которых вы, скорее всего, прежде ничего не слышали. Ну и естественно, там те, кто там быть должен – Борисов-Мусатов, Петров-Водкин, Кузнецов. Но ведь не только.

Евгений Егоров. «Уборка поля. Волга». 1926 г. Выставки «Волга, Москва, Нева»

И вот рискну предположить, мы бы не увидели некоторую (изрядную) часть этих выставок, если бы не начали себя из Запада выламывать, и если бы Запад эту нашу игру не поддержал.

Что ж. Времена нам достались не самые простые, кто бы спорил. И прежде, чем сбивчивую болтовню продолжить, сошлюсь на авторитет. Недавно Мавиенко В.И., спикер Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации, произнесла изумительную речь. Сообщила, в частности, что напрасно россияне ютятся в тесных квартирах. Лучше бы они – в рамках борьбы с обезлюживанием – строили себе просторные дома.

Поди, поспорь. Восхитила меня не только глубокая мысль государственной дамы, но и сам этот страшноватый термин «обезлюживание». Что-то в нем есть. Государство борется с обезлюживанием своими средствами, не хочу их здесь обсуждать, сами все знаете и сами все видите. А мы – обыкновенные жители России, раз уж мы зачем-то в ней, а не в иных и более счастливых, возможно, местах, - можем обезлюживанию и обесчеловечиванию противостоять по-своему. Помогать друг другу, помогать – кстати! – независимым проектам, которые все еще умудряются на родине выживать, беречь сети горизонтальных связей, живой интернет людей. А еще, раз уж показывают, видеть свое, запоминать свое, попытаться наконец осознать, сколько красоты нам досталось.

Вдруг пригодится.

Раньше я бы сказал – обязательно пригодится, когда Россия сделает очередную попытку вернуться в нормальность. Я был оптимистом, простите. Теперь скажу – если, паче чаяния, Россия и т.д.

Если снова можно будет читать книги без черных цензурных пятен, привезти сюда Арчимбольдо, да и не только Арчимбольдо… Вот хорошо бы не забыть тогда и о своем, о том, что теперь из запасников достаем за неимением альтернативы. Было бы здорово потом не прятать. И вовсе не в рамках противостояния чуждым ценностям. Нет у нас никаких ценностей, отличных от европейских. Вся эта наша красота – о том же, она – подспорьем в разговоре с изобретателями «особого пути» и прочих странных вещей.

Ну а если не пригодится, если не будет еще одной попытки, если даже не будет вовсе никакого «потом» - отчего бы теперь-то на это все не полюбоваться? Показывают ведь.

Выставка в Эрмитаже – до 31 мая, если занесе

Радовать глаз: авангардисты, кошки и механические дрожки

2026-04-17T13:19:39.170Z

Привычная картина – много всего прекрасного, времени не хватит, чтобы все увидеть, но надо постараться. Мы старались, составляя афишу, а вы постарайтесь хоть что-то успеть.

Москва

Главная, пожалуй, столичная премьера – в ГМИИ, в Галерее искусства стран Европы и Америки: «Беатриса Сандомирская. 1894 – 1974». Незаслуженно забытая художница (хотя она в первую очередь скульптор, ученица Коненкова и Малевича), привычное величие нашего авангарда. Восстанавливаем справедливость, идем смотреть.

Волхонка, 14, до 21 июня.

В «Наших художниках» - «Натюрморты», вторая выставка к юбилею галереи. Первая – «Частная коллекция» - была отличная. И тут обещают серьезные вещи – Серебрякову, Маревну, Маврину, Челищева, Лубенникова.

Сеченовский переулок, 2, до 14 июня.

Иван Лубенников. Вечерний чай. 1996 г.

На Винзаводе – целый парад премьер, особое внимание советуем обратить на выставку «Ростислав Лебедев. Реквием по модернизму. К 80-летию художника» в галерее pop/of/art. Классик соц-арта. Можно даже сказать, один из отцов-основателей.

4-й Сыромятнический переулок, 1/8 с. 6, до 21 мая, бесплатно.

В Музее Тропинина – «Истоки», выставка к 55-летию музея. Экспонаты, естественно, постарше.

Щетининский переулок, 10 с. 1, до 19 октября.

Василий Тропинин. Старик, обстругивающий костыль (1830-е)

В галерее «Арт-Азия» - выставка японской гравюры «Мой сосед – Япония» от любимого нами телеграм-канала «Укие-э каждый день».

Средняя Первомайская, 4, до 15 мая.

В «Народных картинах» - «Коллекционеры наива», вещи от самых известных собирателей. А еще там продлили выставку великой бабы Любы, Любови Майковой. Обязательно доберитесь, если еще не!

Измайловский бульвар, 30, коллекционеры – до 30 августа, Майкова теперь – до 12 мая.

Л. Майкова «Мой родной домик». 1985.

Музей Павла и Сергея Третьяковых вновь открылся, и там новая экспозиция – показывают картины из коллекции Павла (собственно, из Третьяковки) и западноевропейскую живопись из коллекции Сергея (привезли из Эрмитажа.

1-й Голутвинский переулок, 16 с. 1, как долго прогостят здесь питерские картины – непонятно, но выставка только что открылась.

В Коломенском, во Дворце Алексея Михайловича – «Соль земли. Пигменты в древнерусской живописи». Моленная царицы, несколько старых икон, разговор о красках.

Проспект Андропова, 39 с. 69, до 19 июля.

В ММОМА на Петровке – «Аладдин Гарунов. Путь. Форма. Образ». Современный, интересный.

Петровка, 25, до 24 мая.

В Музее Востока – «Одинокий странник. Живопись Сраждина Батырова». Совсем короткая жизнь, и в картинах – полная тайн степь.

Никитский бульвар, 12А, до 14 июня.

В Музее Сидура – «Гриша. Сидур. Театр отсутствия». Гриша – современный, Сидур – классик уже. Там цикл – серия выставок, где Сидура сопоставляют с нынешними художниками. Мы некоторые видели. Сидур всегда интересен, нынешние – по-разному. Но, кстати, и сам музей вполне достойный.

Новогиреевская, 37А, до 13 сентября.

В корпусе Третьяковки на Кадашевской набережной – «Наследие эпохи. Семен Чуйков». «Дочь советской Киргизии» помните, наверное? Это Чуйков.

Кадашевская набережная, 12, до 12 июля.

В Выставочном комплексе ГИМ – «Письма огненных лет», проект ко Дню Победы.

Площадь революции, 2/3, до 15 мая.

В Открытом клубе – современные художники из Осетии Аслан и Земфира Дзиовы. «Платье для ночной птицы», живопись и куклы.

Спиридоновка, 9/2, до 21 апреля, бесплатно.

В галерее SetProjects – «Выставка кошек». Может, это и не великая живопись, но мы не могли пройти мимо. К тому же, помимо картин с кошками там есть еще и фотографии кошек из приюта при клинике Vetcity, с которыми можно познакомиться, там... Как знать. В этой клинике спасали кота Тихона, тучного друга Давыдова И., единственного сотрудника мегапортала «Север».

1-й Хвостов переулок, 3А с. 2 (Хвостов! – и название подходящее), помещение 106, домофон 106. До 10 мая.

Петербург

В Эрмитаже – «Вселенная в миниатюре», гравюры «малых» немецких мастеров XVI века. Малые они – потому что всех затмил Дюрер, а так-то великие, конечно.

Залы 324 – 328, до 26 июля.

В Русском музее – «Александр Павлович Брюллов. Художник-акварелист».

Инженерная, 4, зал 14, до 2 июня.

В галерее «Борей» - графика Гавриила Лубнина. Нет его уже с нами, и тяжело в это верить. «Купил мужик себе новые кеды…» Ну а дальше вы знаете.

Литейный проспект, 58, до 9 мая.

В РОССФОТО две премьеры. Во-первых, «Наш космос» (тут все понятно). Во-вторых, «Тот самый цирк» (тут нужны пояснения – это не про большую политику наших дней, а про историю цирка).

Большая Морская, 35, цирк до 17 мая, космос до 20 мая.

Юрий Гагарин и автомобиль Matra Djet V

В Главном штабе – «Николай Свирский – придворный мебельщик Александра III». Показывают, уточним на всякий случай, не самого Николая Свирского, а сработанную им мебель.

Главный штаб-то найдете? До 19 июля.

В Музее Ахматовой – «Прапамять», выставка к 140-летию со дня рождения Николая Гумилева.

Литейный проспект, 53, до 5 июля.

В Музее истории религии – «Три Пасхи», история, богослужебная традиция и народные верования, связанные с праздником у иудеев и христиан.

Почтамтская, 14, до 14 июня.

В квартире художника Липгарта – современные художницы Екатерина Федоткина и Екатерина Крылова, иллюстрации к «Постороннему» Камю и «Колымским рассказам» Шаламова. Но тут вот что важно: уникальное пространство становится общедоступным впервые за последние 120 лет, а потом его продадут с аукциона, и, вероятнее всего, попасть туда больше не удастся.

Каменноостровский проспект, 16, до 26 апреля.

Много всего в Петропавловской крепости, обращаем внимание на две выставки: «Изразцы Великого Новгорода» (до 12 декабря) и «Архитектор Евгений Рапопорт. Структуры и формы» (до 9 июня). Рапопорт работал в городе с семидесятых по нулевые, много всего построил, будете знать, кого благодарить. Или наоборот.

В Музее-квартире Некрасова – «Кому на Руси жить хорошо», выставка к 160-летию со дня выхода в свет великой поэмы.

Литейный проспект, 36, до 17 июля.

В Доме-музее Чистякова – «Blanc et noir», портреты знаменитостей конца XIX века, работы Василия Матэ (юбилей, 170 лет).

Московское шоссе, 23, до 14 июня.

Подмосковье

В Сергиевом Посаде, в Музейном комплексе «Конный двор» - «Занимательное путешествие по Евразии: исторические костюмы и народные типы в западноевропейской гравюре XVIII – XIX веков». Вещи из Свияжска.

1-й ударной армии, 2, до 21 июня.

Большая Россия

В Александрове (Владимирская область), в Музее-заповеднике «Александровская слобода» - «Бисерные истории», шитье позапрошлого века.

Музейный проезд, 20, до 19 июля.

В Барнауле, в Художественном музее Алтайского края – «Стражи домашнего очага. Львы и птицы в народном искусстве Алтая».

Максима Горького, 16, до 26 апреля.

Во Владивостоке, в Музее Арсеньева – «Авангард на Дальнем Востоке: мечты и реальность». 20-е годы прошлого века в Приморье, в основном, конечно, мечты.

Светланская, 20, до 2 августа.

И там же, в Музее Города – «Морские порты Тихоокеанского побережья: Владивосток – Находка», истории, фотографии, артефакты.

Петра Великого, 6, до 2 мая.

Во Владимире, в Палатах – «Девочка с книгой», скульптура XIX века, которая едва не погибла и которую спасли реставраторы. Мелочь, конечно, пустяк, но ведь спасли.

Большая Московская, 58, до 5 июля.

В Елабуге (Татарстан), в Музее-заповеднике – «Русский лубок из собрания музея Пушкина». Видели в Москве – интересно, от истоков и до Мавриной.

Гассара, 9, до 8 июня.

В Екатеринбурге, в центре «Эрмитаж – Урал» - «Екатерина Великая. Блеск престола и мощь Урала».

Вайнера, 11, до 13 сентября.

И там же в Музее изобразительных искусств – «Механические дрожки. Шедевр уральского изобретателя из собрания Государственного Эрмитажа». В конце XVIII века крепостной Демидовых Егор Кузнецов-Жепинский создал экипаж, который хоть и двигался на конной тяге, но умел при этом играть музыку и считал пройденные версты.

Воеводина, 5, до 13 сентября.

В Иваново, в креативном индустриальном кластере (извините, но это так называется) «Текстиль Профи-Иваново» - фотовыставка «Видимо-невидимо. Места, сообщества, герои Ивановской области» от уважаемого нами проекта «Заповедник».

Сосновая, 1, до конца лета.

В Казани, в Усадьбе Сандецкого – «Еще раз о Лихачевых. Русская живопись и декоративно-прикладное искусство. Семейное собрание». Знаменитые тамошние коллекционеры.

Карла Маркса, 64, как долго продлится, не пишут, но только что открылась.

Еще в Казани, в Национальном музее республики Татарстан – «Кабинет редкостей: древнеегипетская и античная коллекции».

Кремлевская, 2, как долго продлится – тоже не пишут, но только что открылась.

В Калининграде, в филиале ГТГ – «Великие учителя». Художники, которые учили тех, кто приехал рисовать Кенигсберг после того, как он стал Калининградом. Коровин, Пименов, Богородский…

Парадная набережная, 3, до 27 сентября.

А. самохвалов. Теннис. 1968

В Нижнем Новгороде, в Кремле – вот уж завидуем, так завидуем, хоть бросай все да в Нижний – «Собор святых. Три века деревянной храмовой скульптуры Нижегородского края».

Кремль, Манеж, корпус 1А, до 27 сентября.

В Новосибирске, в Художественном музее – «В стране облаков. Поднебесная». Сун Кэ, современный китайский художник.

Красный проспект, 5, до 31 мая.

А еще там продлили выставку «Импрессионисты в Сибири» - шедевры из ГМИИ, что тут пояснять.

Свердлова, 10, теперь до 14 июня.

В Палехе (Ивановская область), в Музее палехского искусства – «Космический Палех». Космос в лаковой миниатюре. И космос лаковой миниатюры.

Ленина, 6, до 15 сентября.

В Перми, в открывшейся наконец Художественной галерее – «Пермяк и Парма», работы Петра Субботина-Пермяка, камского кубофутуриста.

Советская, 1 к.5, до 18 мая.

В Печорах (Псковская область), в Успенском Псково-Печорском монастыре – выставка одного шедевра из Русского музея. Показывают картину Карла Брюллова «Христос воскресший».

Международная, 5, до 4 декабря.

В Рязани, в Историческом музее – «Оки связующая нить», великая река на картинах, есть Поленов и Якунчикова.

Соборная, 22, до конца июня.

В Самаре, в Археоцентре – «Клады – кладезь информации». Экспонаты из Музея-заповедника «Куликово поле».

Фрунзе, 96Е, как долго продлится, не пишут, но только что открылась.

В Смоленске после ремонта открылась Художественная галерея. Бывали, видели, собрание изрядное.

Коммунистическая, 4.

В. А. Серов. Портрет М. К. Тенишевой. 1898

Еще в Смоленске, в музее «В мире сказки» - «В космос, прямо к звездам». Советские игрушки.

Ленина, 15, до 28 июня.

В Хабаровске, в Дальневосточном художественном музее – «Это не должно повториться», проект к 40-летию Чернобыльской катастрофы.

Шевченко, 7, до 26 апреля.

В Улан-Удэ, в Художественном музее – «Япония: Талант! Вдохновение! Мастерство!» Странствующая по России выставка, японское декоративно-прикладное искусство второй половины ХХ века.

Куйбышева, 29, как долго продлится – неизвестно, но точно еще работает.

В Хабаровске, в Гродековском музее – «Амурский край в фотографиях второй половины XIX – начала ХХ века». Совместный проект с РОССФОТО.

Шевченко, 11, до 14 июня.

В Якутске, в Национальном художественном музее республики Саха (Якутия) – «Театрология Саха», работы местных театральных художников.

Кирова, 9, до 30 апреля.

И что мы вам всегда говорим на прощание? Правильно – спешите!

Как подружились Роман Вилимович с Петром Игнатьевичем

2026-04-15T09:34:31.009Z

Удивительная переписка русского и англичанина. Обычных людей ХVII века

автор: Иван Давыдов

Псков. Довмонтов город XVII век. Рисунок: Ю.П.Спегальский. По Пскову XVII ВЕКА Лениздат, 1974

«Честному и милостивому господину моему и приятелю учителю Петру Игнатьевичу подай бог тебе и со всем твоим благодатным домом здравствовать на премножество лет. Что изволил ко мне написать две свои грамотки – первою июля в 18 числе, что ты дивисся, что я давно к тебе не писал, и чаешь ты, что я на тебе гнев держу, пожалуй, посмотри в кармане своем, и я чаю, что тут мою маленькую грамотку найдешь. А будет ты не найдешь, ино мне не нужно. А жить мы и дружбу держать станем, как и преже было».

Письма русских людей XVII века друг к другу (не официальные документы, не грамоты, а именно частные письма) – большая редкость. Сохранилось кое-что разве только от бояр да наиболее знатных дворян. Тем удивительнее обнаруженные в Отделе рукописей Британской библиотеки документы, о которых сегодня поговорим.

В тетрадях некоего английского купца (скорее всего, его звали Ричард Дарвин, но это не совсем точно) нашлись его письма к жителю Пскова Петру Игнатьевичу (скорее всего, из рода купцов Колягиных, но и это достоверно не вполне). Там же – ответы Петра Игнатьевича, кое-какие русские тексты, которые Петр для Ричарда копировал, и деловые бумаги.

Петр Ричарда называет Романом – так, видимо, было проще обоим. Отца Ричарда звали Вильям: русский человек в общении с тем, кого уважал, не мог, понятное дело, обойтись без отчества. Ричард, сын Вильяма, превратился в Романа Вилимовича. Общались, переписывались и дружили Петр и Ричард в восьмидесятых годах XVII века. А мы теперь можем заглянуть в обычную жизнь самых обычных людей того времени, купцов среднего достатка.

Учитель и ученик

Место ⁠действия – Псков и это, конечно, место особое. Лет ⁠за сто ⁠до того, как Ричард ⁠Вилимович и Петр Игнатьевич познакомились, наемник, ⁠осаждавший Псков в составе армии польского короля Стефана Батория, ⁠сравнил ⁠русский город с Парижем. К концу XVII века Псков стараниями московских цивилизаторов былое великолепие уже утратил, но все равно оставался важным торговым центром. Иностранных купцов там хватало. Много было и англичан. В 1649 году, после того, как англичане казнили своего короля Карла, царь Алексей Михайлович, возмущенный до глубины души этим небывалым делом, лишил английскую Московскую компанию привилегий, дарованных еще Иваном Грозным. Но торговлю не прекратил, островитяне все равно рвались в Россию. В том числе – из Риги и Нарвы (Ругодива, как тогда говорили) – через Псков. В Ругодиве была даже небольшая английская община, оттуда и приехал к нам Роман Вилимович. Интересовали его пенька и лен.

А еще интересовал русский язык – лучше ведь понимать тех, с кем торгуешь. И русское делопроизводство. Как он познакомился с Петром Игнатьевичем, мы не знаем, но, судя по всему, Петр Игнатьевич был довольно известен в кругах иноземных купцов именно как преподаватель. Из писем можно понять, что у него были, помимо Романа Вилимовича, и другие ученики из «торговых немецких людей».

И, судя по письмам, учителем Петр Игнатьевич был хорошим: англичанин довольно бойко пишет по-русски (с фрагмента его письма начинается этот текст). Петр хотел быть «добрым человеком», лень считал грехом, работу свою исполнял честно, хотя досадные – и такие понятные – сбои в работе все равно случались: «Гаразно мне зазорно или стыдно всех добрых русских людей и иноземцов, что я часто пьян был и много всегда пил и лен был и к тебе ничево не писал и ты для моей лености многое время промешкал без учения. И я за то за все прошу у тебя прощения, пожалуй меня в том, прости. А я впредь почаще стану к твоей милости писать».

Мы узнаем даже кое-что о методах работы псковского репетитора: он выписывает на «карточку» (так!) новые и непонятные слова, и просит англичанина их заучить, советует спрашивать «все, что непонятно», и обещает: «А я то все буду объявлять». И рекомендует как можно больше писать, чтобы поскорее освоить наш непростой язык.

Человек и человек

Но, пожалуй, даже из процитированных отрывков видно, что связывало русского и англичанина не только репетиторство. Они – настоящие друзья: «господин мой и приятель» – это больше, чем протокольная вежливость. Они ходили друг к другу в гости, интересовались делами, Петр у Романа еще и деньги одалживал.

Псков. Церковь Успения у Пароменья,. возле которой похоронен купец Петр Игнатьевич Колягин. Есть предположение, что это тот самый Петр Игнатьевич.

Именно человека, друга, подобного и равного себе псковский купец видит в английском, и выражает эту мысль довольно ярко: «И бог так написал: надобно всякому человеку держать со всяким человеком любовь или дружбу. Апостол Иоанн написал: хто бога любит, а брата ненавидит или не любит, тот ложь есть или неправда. Как человеку бога любить? Он не видит бога. Перво, надобно всякого доброго человека любить. Так и бога гаразно любить надобно. Бог не велит человеку спесиву и сердиту быть на своих другов и на всякого человека. У нас в книги написано: любовь покрывает множество грехов. Так и нам подай бог добрую дружбу и любовь».

Роман отвечает Петру в тон: «А как ты ко мне написал, что бог не любит того человека, которай ево брата не любит, и чаю я, что то подлинно, а мы, християни, от одного Отца на сей свет родились».

Эти двое явно ощущают себя людьми единой культуры, и общего у них больше, чем противоречий. Русский рассказывает англичанину о своих делах, о здоровье детей и жены Пелагеи, англичанин ведь – не только ученик, но и частый гость в их доме.

И темы для разговоров у них – шире, чем учебный процесс или деловые вопросы.

Круг чтения

Деловые вопросы, разумеется, присутствуют, Роман Вилимович интересуется принятыми в России способами оформления сделок – «как крепость и кабалу писать». Петр Игнатьевич объясняет, как писать, а также снабжает приятеля образцами документов – все они есть в архиве англичанина.

Но еще там – чтиво, видимо, популярное в те времена у грамотных псковских купцов. Петр, к примеру, посылает Роману «Притчу, яко не достоит итти от церкви, егда поют» – небольшую нравоучительную новеллу с понятными библейскими реминисценциями. Сюжет такой: разорившийся богач отдает красавчика-сына в услужение своему кредитору и наставляет – во всем слушаться новых хозяев, это понятно. Но это не все. Второй совет такой: «Как тебе господин куда-нибудь пошлет, и тебе лучитце ити мимо церкви, в то время как в церкви поют, и ты не ходи прочь, докуль отпоют все до конца».

Фрагмент письма Петра Игнатьевича Роману Вилимовичу. Начало притчи «яко не достоит итти от церкви, егда поют“

Развратная жена хозяина полюбила слугу “и хотела ево прельстить на блуд, или грех с ним сотворить, или спать с ним” (за этой строчкой, конечно, учитель, который дает ученику максимум вариантов для обозначения приятного действия). Юноша отказался, женщина затаила обиду и договорилась “с некоторым человеком, которой ей знакомой был”: когда она пришлет к нему “мальца с платом или с убрусом” (и снова учитель заботится о словарном запасе ученика), мальцу следует отрубить голову и завернуть в плат. Или в убрус. Затем придет второй малец, ему надо будет голову отдать.

Юноша наш с убрусом отправился, сам того не зная, за собственной смертью, но шел мимо церкви, услышал пение, и остановился по завету отца, чтобы дослушать службу. Его догнал второй посыльный. Герой притчи отдал ему убрус, и пообещал явиться позже. Второй посыльный погиб, а голову его хозяйке принес первый. Хозяйка пришла в ужас и во всем раскаялась, а юноша объяснил ей, что спасла его привычка “не итти от церкви, егда поют”.

Подарил Петр Роману и знаменитую “Повесть о Ерше Ершовиче” (ушлый Ерш, скандалист и рейдер, ссылаясь на то, что его “на Москве знают”, пытается отжать Ростовское озеро у добрых, но незадачливых “детей боярских”, Леща и Головля; мудрые судьи, Осетр, Сом и Белуга, во всем разбираются и Ерша карают). Кстати, в коллекции Романа Вилимовича – самый старый из известных на сегодняшний день списков повести.

Есть там также копия лютеранского катехизиса, изданного шведскими властями для оккупированных русских территорий в двадцатых годах XVII века. Хранить такое было небезопасно, но, видимо, Петра Игнатьевича и его псковских друзей интересовали вопросы веры.

И, между прочим, это все еще раз свидетельствует, что Петр Игнатьевич был хорошим учителем: его ученик мог читать довольно сложные тексты, и деловые, и художественные, и религиозные.

Русский европеец

Неожиданная история, правда? Совсем не таким приучали нас видеть типичного человека из допетровской Руси исторические романы и учебники. Он не дикарь, не ксенофоб, он помнит, что все люди – сначала дети одного Отца, и только потом – русские или англичане. Он явно любит свою Пелагею, у него довольно широкий круг интересов, он открыт всему новому и совсем этого нового не боится. Он талантливый педагог, в конце-то концов. Ну, правда, пьет, конечно, а кто без греха?

Таким был, наверное, великий Гурий Никитин, примирявший многосотлетнюю иконописную традицию и новейшие открытия европейских художников. Такими были мастера Оружейной палаты. И таким был совсем обычный пскович, среднего достатка купец. Мы даже фамилию его не знаем наверняка. Как не знаем теперь наверняка – не поторопился ли великий Петр онемечивать русских? Может, можно было с нами и помягче?

Переписку подготовили к публикации и выпустили в свет историки П.Стефанович и Б.Морозов. Книга “Роман Вилимович в гостях у Петра Игнатьевича” – великолепная, с богатым справочным материалом, с иллюстрациями и приложениями, – вышла в издательстве “Индрик” в 2009 году. 800 экземпляров всего, изрядная редкость.