Mariya Tochilina

Лучше поздно, чем никогда

2018-11-29T08:11:41.663Z

Автор: Ирина Александрова

История 4 сезона Международного конкурса женских историй РАЗРЕШИ СЕБЕ. Номинация ЛЮБИТЬ!

***

Инна крутилась перед зеркалом, с удовольствием разглядывая свое отражение. Она редко себе нравилась, но сегодня был как раз тот случай, когда ее устраивало абсолютно все: и графитово-серое коктейльное платье, и непривычно броский макияж. Ничего, вечером можно позволить себе и подводку глаз потемнее, и помаду поярче. Она придирчиво рассматривала себя со всех сторон и не заметила, что муж, замерший в дверях, смотрит на нее с недоброй ухмылкой.

– Ну как, все ли ладно? – услышав его ехидный тон, она от неожиданности вздрогнула. – Не надо ли еще чего добавить для полного совершенства, чтобы никому из соперниц шансов не оставить?

– Не понимаю, к чему этот тон, – она пожала плечами, чувствуя, как ускользает волнующее ощущение собственной привлекательности. – Если тебе что-то не нравится, скажи.

– Ну, во-первых, мне не нравится, что ты все-таки идешь на эту вечеринку, – муж старался говорить спокойно, но Инна чувствовала, что он на взводе. – А во-вторых, боевой раскрас уличной шлюхи как нельзя четко характеризует твои намерения на этом празднике.

– Илья, ты опять? – Инна посмотрела на него вмиг потухшими глазами. – Мы же договорились, что ты постараешься сдерживать свою неоправданную ревность.

– Да, мы говорили о напрасных подозрениях, – он говорил так, словно его челюсти были сжаты спазмом. – Но когда я вижу эту безумную красную помаду, я прямо не знаю, что и думать.

– Это просто вечерний макияж, – ей уже было все равно, как она выглядит. – Что ты предлагаешь?

Илья подошел к ней и резким движением размазал помаду по губам. Лицо Инны приобрело зловещий вурдалачий вид.

– Вот что я предлагаю! – он торжествующе смотрел на нее, очень довольный собой. – Ну как тебе такой вариант?

Смахнув ресницами набежавшие слезы, она взяла ватный диск и начала старательно стирать помаду.

– Зачем ты это сделал? – она пыталась скрыть дрожь в голосе. – Я тебе говорила, что не могу не пойти на эту вечеринку. Это не просто прощание начальника с коллективом: я ведь как-никак займу его место, и это неправильно, если я не приду.

– Он мог бы назначить тебе индивидуальное прощание, положенное по статусу, – нервически засмеялся Илья. – А так будет слишком много свидетелей вашего трогательного расставания.

– Юрий Гаврилович будет с женой, – сказала Инна. – Она у нас тоже раньше работала, поэтому весь коллектив хорошо знает. Я устала оправдываться, что у меня с начальником добрые, но чисто деловые отношения. Он прекрасный семьянин, и никто ему не нужен.

– А тебе, получается, нужен? – «поймал» он ее на слове. – Вот и проговорилась, милая!

– Илья, прекрати цепляться к словам, – устало сказала Инна, присев на пуфик у зеркала. – Мы с тобой уже много раз проговаривали, что в наших отношениях не должно быть места ревности. Я ни разу не дала тебе даже малейшего повода для подозрений, а желание хорошо выглядеть не означает стремление привлечь к себе мужское внимание. Ты обещал, что не будешь мучить меня и себя, зачем ты опять начинаешь? У нас с тобой нет будущего, если ты продолжишь вести себя в том же духе.

– То есть, как я понимаю, на вечеринку ты все-таки пойдешь? – напряженно спросил он.

– Пойду, – спокойно сказала она. – Сейчас только умоюсь и пойду. Мы много лет проработали с шефом вместе, и он вызывает у меня искреннее уважение. Я ненадолго, думаю, часа на два, не больше. Перед выездом из ресторана позвоню. Пожалуйста, успокойся и не порти настроение ни мне, ни себе. Достаточно того, что ты безвозвратно испортил мой макияж.

– Ну, как знаешь! – он от волнения покусывал губы. – Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть, что я тебя отпустил.

– Не заставлю, – примирительно сказала она. – Не надумывай лишнего, лучше почитай что-нибудь, чтобы голова была свободна от ненужных фантазий.

Вечер получился на редкость трогательным. Юрий Гаврилович, которому предложили солидную вышестоящую должность, для каждого сотрудника нашел теплые слова. Немало их было сказано и в адрес Инны, которая несколько лет была правой рукой директора.

«Если есть в нашем коллективе по-настоящему незаменимые люди, так это Инна Алексеевна, – сказал он. – Я покидаю компанию со спокойной душой: понимаю, что дело, которому я посвятил значительную часть своей жизни, под ее руководством будет только процветать».

Инне было приятно это слышать, но она отдавала себе отчет, что всем, что умеет в профессии, она обязана именно своему шефу. Тосты и пожелания затянулись, и Инна засобиралась домой.

«Подождите, все уже расходиться собираются, мы с женой вас подвезем», – сказал Юрий Гаврилович.

«Вот спасибо! – обрадовалась Инна. – Сейчас мужу позвоню, что скоро буду».

Достав из сумки мобильный телефон, она ахнула: семнадцать непринятых вызовов – и все от Ильи! На дисплее высветился значок, показывающий критично низкий заряд батареи.

«Хоть бы на один звонок хватило», – подумала она, набирая номер супруга. Телефон слабо отозвался двумя длинными сигналами – и испустил дух.

– Можно я воспользуюсь вашим телефоном? – обратилась она к экс-боссу. – Мой разряжен, а мне бы мужа предупредить, что скоро приеду. А то он волнуется.

– Конечно, звоните, – ответил он, протянув свой мобильный.

– Алло, Илья? – торопливо заговорила Инна, едва тот снял трубку. – Это я, мой телефон сел. Не волнуйся, у меня все в порядке, скоро выезжаю.

– Почему ты не отвечала на мои звонки? – холодно спросил муж.

– Потому что я выключила звук и не слышала, что ты звонил, – ответила она. – Тут ведь все тосты говорили, неудобно было оставлять телефон включенным.

– Не в театре, чтобы так деликатничать, – огрызнулся Илья. – А это чей номер?

– Я звоню с телефона Юрия Гавриловича. Попросила у него трубку, когда увидела, что мой аппарат разрядился, – сказала она.

– О, и тут без твоего босса не обошлось! – истерично захохотал муж. – Может, ты была слишком увлечена расставанием, поэтому и мои звонки отфильтровала? Ну как, удалось попрощаться по-человечески? Никто вам, надеюсь, не помешал?

– Прекрати сейчас же! – она чуть не плакала. – Я больше не могу выслушивать эти гадости!

– Инна, что случилось? – Элла, жена Юрия Гавриловича, участливо тронула ее за плечо. – Я могу чем-то помочь?

– Да, мне нужно как можно быстрее домой, – сказала она. – Мужу не нравится мое долгое отсутствие.

– Разве он не знает, по какому поводу Вы отлучились? – удивилась Элла.

– Ему все равно, почему меня нет дома, – с досадой сказала Инна. – Илья у меня очень ревнивый. Я, конечно, и до свадьбы замечала, что он болезненно воспринимает совершенно безобидные вещи, но после того, как мы поженились, это стало просто невыносимо. Я живу в атмосфере тотального контроля и незаслуженных оскорблений. Однажды уже пыталась уйти от мужа, но он клятвенно пообещал, что будет работать над собой и прекратит меня третировать. Но, увы, это так и осталось обещанием: он просто не может совладать с собой, ему везде измены мерещатся. Проверяет мой телефон, электронную почту, а уж если услышит, что мне звонит мужчина, даже если это коллега или мастер по ремонту холодильника, скандал гарантирован. Дошло до того, что я с соседом в присутствии мужа поздороваться боюсь – сразу заподозрит в адюльтере.

– Инна, а ведь это не шутки, – задумчиво сказала Элла. – Такие ревнивцы и сами нормально не живут, и половинке своей существование отравляют. Да и вообще трудно прогнозировать, что от такого человека можно ждать. Вам не страшно рядом с ним?

– Ну что вы, какие страхи? – улыбнулась Инна. – Илья, конечно, человек сложный и порой не умеет владеть собой, но он меня очень любит. А ревнует потому, что очень боится меня потерять. Вот и приходится мириться с этой его особенностью.

– Ну, как знаете! – пожала плечами Элла. – Юрий уже машину греть пошел, так что скоро ваш ревнивец вас увидит и, глядишь, успокоится.

…Когда автомобиль остановился у дома Инны, та с опаской глянула на три темные фигуры, дымившие сигаретами у дверей подъезда.

– Юрий Гаврилович, можно я позвоню с вашего телефона, чтобы муж меня встретил? – тушуясь, попросила она. – Видимо, к нашему соседу с седьмого этажа опять дружки пожаловали. Тот недавно освободился по амнистии, и теперь у нас частенько пьяные компании в подъезде. Мимо идешь – такие сальности отпускают, что уши вянут.

– Не надо беспокоить мужа, давайте я вас до квартиры провожу, – сказал директор и, повернувшись к жене, спросил: – Дорогая, ты ведь подождешь минуты две-три, пока я Инну в целости-сохранности супругу передам?

– Ой, не надо меня провожать! – замахала руками Инна, но Юрий Гаврилович сказал, что возражения в данном случае не принимаются.

Пройдя в подъезд мимо молчаливых «трех товарищей», источавших терпкий запах вчерашнего перегара, они услышали шум и крики несколькими этажами выше.

– Не подъезд стал, а пьяный базар, – вздохнула Инна, нажимая кнопку вызова лифта. – Спасибо вам, что проводили. Идите уже, а то Элла в машине, наверное, волнуется.

– Ну, такова уж женская доля – за своего мужчину волноваться, – улыбнулся Юрий Гаврилович. – А мне спокойнее будет, если я вас до квартиры доставлю.

В лифте стоял стойкий дух дешевого алкоголя: очевидно, в нем совсем недавно перемещались участники хмельной тусовки. Инна уткнулась носом в воротник плаща, чтобы по минимуму вдыхать следы чужого «праздника». Когда двери лифта распахнулись на ее этаже, она с удивлением увидела стоящего на лестничной площадке Илью.

– О, голубки, вы даже тут расстаться не можете! – язвительно заметил он, и у Инны побежали мурашки по спине от его тона и хищного прищура глаз. – Видел-видел, как вы из машины долго выйти не решались. Ты хоть предупредила своего дружка, милая, что у тебя муж дома? Или вы настолько ослеплены страстью, что вам на это наплевать?

– Инна, что происходит? – удивленно спросил Юрий Гаврилович. – Почему ваш муж так с вами разговаривает?

– А тебе не все ли равно, уважаемый, как я разговариваю со своей женой? – голос Ильи сорвался на фальцет.

– Нет, не все равно, – мрачно сказал мужчина. – И мы с вами, помнится, на «ты» не переходили.

– Ну, раз уж мы оба пользуем одну бабу, так можно и без лишних политесов, – Илья не успел закончить фразу, как в челюсть ему прилетел короткий, но крепкий удар.

– Ах ты, с-сука! – истошно завопил Илья, пятясь к двери квартиры и инстинктивно прикрывая лицо. – Да я ж тебя, сволочь, в тюряге сгною! А ты, шлюха, только попробуй сунуться домой – убью-ю-ю!

Заскочив в квартиру, Илья с силой захлопнул дверь и продолжал выкрикивать угрозы в адрес жены и ее провожатого. Компания этажом ниже затихла, прислушиваясь к происходящему. Инна стояла, прислонившись к стене, и ее лицо было белее мела. Юрий Гаврилович, морщась, потер запястье руки, которой нанес удар по физиономии Ильи, и сказал:

– Идемте, Инна! В этот дом вам не только сегодня, но вообще никогда лучше не заходить. Это не просто ревность – это серьезная патология, которая находится в зоне компетенции психиатров. Куда вас отвезти? Здесь я вас точно не оставлю.

– К родителям, – словно в забытьи сказала она. – Они тут недалеко живут.

Элла, поджидавшая в машине, увидев мужа, выходящего из подъезда вместе с Инной, поняла, что стряслось что-то неладное. Едва опустившись на заднее сидение автомобиля, та громко разрыдалась. Супруги не пытались ее утешить, лишь Элла вопросительно поглядывала на мужа. Когда Инна затихла, оба продолжали молчать.

– Извините меня ради бога, – тихо сказала наконец она, утирая слезы. – Я не хотела портить вам настроение, но так уж получилось, что сор при вас оказался вынесен из избы. У меня больше нет иллюзий, что в моей семейной жизни что-то поменяется в лучшую сторону. Вы правильно сказали, Юрий Гаврилович, что ревность моего мужа – это серьезная патология. Он ведь даже ребенка мне не позволяет родить, потому что не готов к тому, чтобы я кого-то любила больше него. А я все надеялась, что это временно, что это пройдет, как у мальчишек проходят проблемы переходного возраста, хотя супруг давно уже вырос и повзрослел. Но жить в этом аду я больше не могу. Раньше я не разрешала себе даже думать о том, чтобы уйти от Ильи, а сейчас вижу – затянула с этим решением.

– Лучше поздно, чем никогда, – ободряюще сказал Юрий Гаврилович. – То, что испытывает к вам муж, совершенно точно нельзя назвать любовью. Снимаю шляпу перед вашим долготерпением и искренней верой в то, что взрослого человека можно изменить. Но пора наконец разрешить себе быть счастливой, не так ли?

– Давно пора! – робко улыбнулась Инна. – Я действительно очень устала жить в постоянном напряжении. А еще так детишек хочется, если бы вы только знали! Они у меня обязательно будут, я верю. А у моих родителей появятся наконец внуки, которых они уже отчаялись дождаться. Ой, я же вам их адрес не сказала! Тут совсем недалеко, в самом начале улицы Тургенева. Поехали?!

----------------

Эту и другие истории вы можете ПОСЛУШАТЬ на телеграм-канале проекта РАЗРЕШИ СЕБЕ: https://t.me/konkursrazreshisebe

СИЛА ДУХА

2018-11-08T03:09:41.301Z

АВТОР: Мария Точилина. Отрывок из истории "Сила духа" о Ламе Сафоновой (из книги "РАЗРЕШИ СЕБЕ. Женские истории про счастье")

Я хочу познакомить вас с одной из историй книги. Ее героиня – Лама Сафонова, продюсер, композитор, певица, fashion-star, создатель уникального музыкального бренда LAMA. Но главное не это. Лама бросила вызов тяжелейшей болезни, настоящей чуме нашего времени. В течение года после того как врачи «вынесли приговор», она вела онлайн-дневник «Возвращение из ада» и делилась историей преодоления. И сегодня, каждый день, отбирая у болезни саму себя, она доказывает, что возможно все. Нужно только очень сильно хотеть жить. Очень. Сильно. Хотеть. Жить.

Я не буду рассказывать о болезни, о подробностях диагноза. Зачем? Мы ведь – о жизни и мечте, о детстве, о вере и… крыльях. Мы – о силе.

СИЛА ДУХА

«Если что-то пугает – сделай шаг вперед! Если внутри натянутая струна – сначала замри. А потом создай движение. Сидеть и бояться – плохой вариант. Подставь свои волосы ветру! И шагни. Сделай вдох!».

Из дневника Ламы Сафоновой "Возвращение из ада"

Как и когда человек становится сильным?

Вот рождается младенец, крошечный, беспомощный… Человечек растет, растет, а потом становится сильным. Конечно, не вдруг и далеко не каждый. Но все же, откуда они берутся – сильные люди? Что делает их такими?

Сильный – это ведь не только тот, кто может побороть соперника кулаками или поднять тяжеловесную гирю. В этих делах у мужчин шансы выше. Хотя бы из-за большего количества тестостерона и толщины мышечных волокон. А вот откуда и как берется сила, что помогает вытерпеть нечеловеческую боль? Что не позволяет сдаться, а делает человека борцом? Сила, которая вдохновляет других людей на жизнь?

…Она родилась молча. Вначале даже подумали, что ребенок мертв. Но нет! Девочка дышала, смотрела на врачей широко распахнутыми глазами и молчала. Как будто знала нечто особенное, какую-то скрытую ото всех тайну, о которой нельзя проболтаться.

Родилась Лама в Караганде. Ее папа был военный, боевой офицер, и Казахстан – это, скорее, просто место рождения, а не «малая родина». Они переезжали бесконечно – в ее жизни было более 13 городов, раскиданных по большой стране и за ее пределами.

Она с детства была жизнерадостная и очень стойкая. Никогда не боялась того, что обычно страшит малышей: больших снежных горок, уколов и врачей.

– А темноты? Темноты ты боялась? – спросила я Ламу.

– Очень! Даже какое-то время спала с включенным ночником. А потом решила… побороть страх. Моя мама тогда работала в Доме офицеров, который располагался в старинном здании с высокими потолками, широкими коридорами и наполненном различными легендами о приведениях и духах. Как-то раз темным вечером я пришла к маме на работу и… решила бросить вызов собственному страху. Выключила в длиннющем коридоре свет и пошла… В темноту. В конце коридора было окно, сквозь которое тускло светил уличный фонарь. Медленным шагом я пошла на этот фонарь. И дошла! Но нужно ведь еще и обратно идти. Повернулась, а вокруг кромешная тьма, и никакого фонаря впереди. Медленно пошла. Когда уже вышла из коридора, поняла, что мне удалось побороть свой страх и больше я темноты не боюсь.

СИЛА РОДА

«“Мамульчик, прорвемся!” –

И снова с набатом

Дочь уходила в рассвет.

И всё, от чего улыбалась когда-то,

Казалось, что этого нет.

Но это лишь только от горя казалось.

От страха и черной беды.

И вновь поднималась,

И снова сражалась

За ту, что со смертью на “ты”».

Лама Сафонова

Папа и мама – пример для Ламы. И отнюдь не потому, что они родители. Эталон безграничной любви, уважения и преданности – вот кто для Ламы ее папа Леонид и мама Светлана.

Полковник, командир дивизии, имеющий награды, – Леонид Сафонов всегда оставался Человеком. Смелым, честным, бескомпромиссным. Он окончил московскую военную академию с золотой медалью, всю жизнь служил Отечеству. А рядом всегда была она – его Светлана. Даже тогда, когда он отдавал воинский долг в Афганистане, жена полетела туда, к нему, чтобы быть рядом. Во множестве «горячих точек», в которые забрасывали Леонида Сафонова судьба и служба, его жена, мама Ламы, была с ним. А как иначе? Они же семья! И Лама тоже была вместе с ними. Во время конфликтов в Армении, Грузии они с мамой жили там, рядом со своим сильным и любимым воином. Кстати, о воинах.

– Однажды папа решил изучить наше генеалогическое древо, и ему удалось узнать, что наш род – непрямые потомки Суворова, представляешь? – рассказывает Лама.

Может быть, в этом тоже секрет ее стойкого характера? Сила рода – дорогого стоит.

Она всегда старалась с честью переносить сложные ситуации, никогда не пасовала, не была нытиком и умела терпеть боль.

— Даже когда меня в детстве водили лечить зубки, папа всегда переспрашивал у врачей: «Дочь плакала?» Для него это было важно, чтобы дочь умела терпеть боль. И я старалась не плакать!

Папы уже несколько лет нет в живых, но его мужественная дочь и сейчас не плачет и умеет терпеть боль как никто другой.

Повышенное чувство справедливости — это в ней тоже от природы. Или от рода? Именно поэтому мама Светлана сказала как-то, что дочке ни в коем случае не следует поступать на журналистский факультет (были и такие намерения у юной Ламы): «Ты просто не сможешь выжить в этой профессии!»

– Сколько себя помню, всегда заступаюсь за слабых, за тех, кого обижают, – рассказывает Лама. – Когда мы жили в Грузии, со мной училась в классе особенная девочка. Она была изгоем среди одноклассников – ее часто обзывали, обижали. Я специально пересела к ней за парту и стала ее защитой.

А однажды иду по улице, а стайка мальчишек мучает голубя. Они привязали к его лапкам веревку и крутили ее над головой, не давая улететь. Иду, думаю: «Что же делать?» Пацанов много, я одна, третьеклашка-пигалица. Ну и придумала! Разбежавшись, с разгону врезалась в эту толпу, выхватила веревку с голубем и рванула что есть сил. Все пацаны, конечно же, за мной. Забегаю в подъезд, они меня догнали, завязалась самая настоящая потасовка! Каким-то чудом мне удалось вырваться, вбежать в квартиру и выпустить голубя в окно. И что ты думаешь?! Он целый год прилетал ко мне, к тому самому окну. Я его кормила.

И таких историй – множество! Она отважный спасатель и очень справедливый человек, эта Лама Сафонова.

СИЛА ВЕРЫ

«Пошли, Господь, нам всем Добра.

Как за себя – ЗА ВСЕХ прошу.

И пусть закончится война

За жизнь под солнцем. ВЕРЮ... ЖДУ...»

Лама Сафонова

Красивая, яркая, молодая, сильная Лама еще и очень мудрая. С ней интересно говорить обо всем – о смысле жизни, о вере, о людях…

– Однажды, когда мне было лет 10, я сидела на скамейке и грустила. Рядом сел человек, посмотрел на меня внимательно и сказал: «Неважно, что сейчас нет солнца. Всегда помни, что оно просто скрыто за тучами». С того момента я увлеклась восточной философией, а с 13 лет буквально с головой ушла в эту тему: прочитала огромное количество книг, окончила Московскую школу скорочтения, чтобы была возможность читать еще больше и быстрее. Восточные притчи, философия, агни-йога – это все мне было близко и помогало жить. Я находила ответы на многие жизненные вопросы. Как себя поддержать, не сломаться и как помочь другим людям не сломаться, когда тебе сложно самой. Меня всегда интересовали именно механизмы взаимодействия Человека и Вселенной. Как это все «устроено»? Каковы закономерности? Почему добро возвращается добром, а зло всегда будет наказано? Да, я христианка, я крещеная. Но это мне не мешает черпать знания и мудрость из других культур и религий. Ведь по сути, что такое религия? Это путь к любви, к пониманию, к всепрощению, к семейным ценностям. Только дороги разные.

Как помочь другим не сломаться? Хороший вопрос. Как, если для себя самой нужно где-то находить силы?! Но она находит. На каком-то глубочайшем генетическом уровне в этой девочке заложены мощная энергия и сила жизни.

– Знаешь, очень важен образ мыслей человека. Часто говорят: «Буду бороться до последнего!» Это неверная фраза. Нужно не до последнего, а до победного! Да, рак − это война, это священная битва. Рак не позволяет забыть о себе. Он не дает ни жить, ни дышать! Это ежеминутная физическая (!) боль. Каким бы морально сильным ты ни был – это безумные боли. Но если знаешь, для чего сражаешься, – у тебя есть шансы! Нужно уметь противостоять. И жить именно с этим.

Лама сумела и даже усилила свою миссию:

– Я всегда помогала людям концертами, а теперь – собственным примером. Они смотрят на меня и понимают, что надо сражаться, что это возможно. Я не знаю, как закончится моя битва, но я настроена на жизнь!

Как она это делает? Не знаю, не понимаю. Ясно только одно – Лама Сафонова невероятно мужественный человек, который не сдается и собственным примером доказывает миллионам людей, что все возможно. Если не сдаваться. А еще – верить и мечтать....

--------------

Это отрывок из истории СИЛА ДУХА, из книги "РАЗРЕШИ СЕБЕ. Женские истории про счастье". Книга вышла в издательстве АСТ, и найти ее можно в книжных магазинах страны.

Или заказать на OZON

Увидеть осень...

2018-11-07T04:46:54.787Z

Автор: СВЕТЛАНА ГОРДЕЕВА. Конкурсная история 4 сезона. Номинация ЛЮБИТЬ!

***

Она была высокой стройной женщиной сорок восьмого размера. Уверенной в себе, самостоятельной, но плачущей по ночам в подушку, потому что иногда не знала для чего живет, и для чего хлопочет каждый день по всяким мелочам. Иногда, потому что каждый день, закружившись в суматохе будней, запрещала себе задумываться над тем, что и почему так происходит в её жизни.

Детей у неё не было, жила она одна в роскошной квартире, обставленной всякими красивыми безделушками. Как все женщины, склонна была к мечтательности, правда позволяла это себе не часто.

Когда выдавалось несколько свободных часов, она садилась в любимое кресло, ставила перед собой чашку горячего кофе и думала о том, какая у неё будет большая и дружная семья. Правда, времени на воплощение этой мечты оставалось катастрофически мало. Сначала она говорила себе, что выйдет замуж до тридцати, потом до тридцати пяти, а теперь поставила себе конкретную задачу: выйти замуж в течение этого года, после чего срочно друг за другом родить двоих детей. Но не все она могла распланировать в жизни, так, как привыкла. В своей карьере она во всем была последовательна: окончив школу, поступила в институт. Потом решила найти хорошую работу, потом приобрести квадратные метры для уютного семейного гнездышка. И только после этого - муж, дети и домашние хлопоты.

Она представляла себе, как будет гулять с детьми по парку, покупать им мороженое, готовить вкусные ужины, накрывать большой стол по праздникам… Картинка была идеальной, только для всей этой идиллии не хватало одного – одного единственного. Не сказать, чтобы у неё совсем не было поклонников, они были, но частью боялись её неприступности, другие казались ей недостойной партией, а те, с которыми она все же заводила романы, пропадали куда-то после нескольких встреч. Видимо, чувствуя, что уступают ей во многом. Успешные женщины пугают. А ей, конечно, хотелось бы, чтобы мужчина был хоть в чем-то её сильнее, хоть в чем-то успешнее. Современность такова, что все перевернулось с ног на голову.

У неё часто случались командировки для финансовой проверки дочерних фирм, приходилось ехать по три-четыре часа в машине, это время она посвящала чтению бухгалтерских журналов, ведь всегда надо было быть в курсе всех изменений и нововведений.

В одну из таких поездок, на обратном пути, она засмотрелась в окно, и, как будто впервые в жизни увидела осенний лес. Оказывается, стояла золотая осень. Она поймала себя на мысли о том, что даже не замечает смены времен года: весна или осень ей было все равно. А за окном осень-живописец во всю разошлась, залив охрой и пурпуром треугольники и шары крон кленов и осин. А желтые купола берез светились на фоне чернильных туч, как будто внутри них включили мягкий, золотистый свет.

Она попросила водителя остановить машину, вышла на обочину, вдохнула сырой осенний, пахнущий грибами воздух.

- Как хорошо!!!

- Сейчас бы по грибы пойти, побродить по лесу, - подхватил тему водитель.

- Я в грибах ничего не понимаю. – Она взглянула на водителя и удивилась второй раз за последние несколько часов. Он был необыкновенно красив: крепкий, с немного седеющими висками, уверенным взглядом и широкими ладонями мужчина лет сорока.

- Я мог бы Вам показать, какие грибы съедобные, а какие – нет.

- Интересно, а у Вас корзинка найдется?

- Ведерко есть.

- Ну, пойдемте.

- Вы серьезно? – Искренне удивился водитель, но, увидев в её глазах решимость, достал из багажника ведерко, закрыл машину, и шагнул на усыпанный хвойными иглами и опавшими листьями ковер.

- Подайте мне руку, - требовательным тоном произнесла она.

- С удовольствием.

Она держала его под руку, он шел не спеша, переворачивая носком ботинка выступавшие кочки.

- Кажется, здесь должны быть грузди, – он освободился от её руки и спустился в низину. – Идите сюда! Смотрите, какая красота!

На обочине овражка как солдаты в ряд стояло целое семейство белых груздей.

- Боже мой, вот так и живут эти грибы!?

- Вы сказали, живут?

- Ну, да: это же целая семья. Вот, смотрите, папа – крепыш, вот – мама в изящной шляпке, вот детишки… Мы не будем их трогать, ладно?

- Конечно. А у Вас есть семья?

- Не слишком ли Вы любопытны? – с нескрываемым раздражением в голосе произнесла она.

- Значит, нет.

- Почему Вы так решили?

- Была бы у Вас семья, Вы бы с радостью рассказали о своих детишках. Я почти год Вас вожу, и вижу, что и домой-то Вы не особо спешите…

- Какая наблюдательность, а я Вас что-то не помню.

- Конечно, разве Вы станете обращать внимание на водителя?

Ей стало не по себе, появилось чувство, что этот человек знал её так хорошо, что мог даже вычислить тайные мотивы её поступков. Она вновь посмотрела на него пристально, оценивающим взглядом и, не зная, что сказать, чтобы смягчить разговор, сказала, что он совсем не похож на водителя.

- Я – военный, - как бы отвечая на не заданный вопрос, с достоинством произнес он. – В прошлом году вышел на пенсию, а сидеть без дела не могу, вот и устроился водителем.

- Значит, у Вас тоже нет семьи?

- Детей нет, а жена была, только не выдержала бесконечных скитаний по гарнизонам. Так что мое сердце свободно.

- Совсем-совсем?

- Если честно, не совсем.

- Вот как?

- В нем живет надежда на то, что Вы ответите мне взаимностью.

- Я даже не знаю, что сказать… Она растерянно развела руками.

- Не надо ничего говорить…

Он притянул её за руку, а она послушно прильнула к его плечу и по-детски всхлипывая, заплакала.

Он обнял её крепко. А в овражке, прижавшись друг к дугу, стояли грузди, до которых уже не было никакого дела несостоявшимся грибникам.

---------------------------

Эту и другие истории вы можете УСЛЫШАТЬ на нашем телеграм-канале РАЗРЕШИ СЕБЕ

Добытчик семьи

2018-11-04T05:38:22.288Z

АВТОР: Виктория Манерова (Москва). 4 сезон Международного конкурса женских историй РАЗРЕШИ СЕБЕ. Номинация ТВОРИТЬ!

***

Подумаешь у меня ипотека! Бывший муж не платит алименты, и во время дождя ноет колено! И да, последние три года я занималась семьей и потеряла квалификацию. А я и не очень то любила бухгалтерию. Не жалко!

Но родители так не считают. Мое положение им кажется плачевным и не совместимым с жизнью. «Ты хочешь заниматься литературой? Да ты разыгрываешь нас, наверное? У тебя же тройка по русскому была. Нужно искать что-то стабильное». Сложно сосчитать сколько раз они мне это говорили.

Сначала жизнь складывалась более менее сносно. Экономический вуз, хорошая работа с отпуском 28 календарных дней, замужество и уверенность в завтра. Именно эта самая уверенность и подвигла улучшить жилищные условия. Но я и не предполагала, что все так обернется. Ребенок, развод, безработица. Сегодня уже могу сказать, что только такой переворот способен заставить смотреть на мир своими глазами.

Когда бывший муж паковал вещи за окном не шел дождь, а по радио не звучала грустная мелодия. Было солнечное лето, природа словно пыталась компенсировать непогоду, которая творилась в моем доме. Дверь захлопнулась и стало очевидно: теперь добытчик в семье – я! А в моей трудовой книжке последняя запись от дочери – разноцветная загогулина. Красиво, не придерешься.

Ровно пять дней мне было страшно. Ровно пять дней я позволила слезы и жалость к себе. А потом оглядела свою красивую квартиру и осознала, что ничего трагичного не произошло. Просто ответственность за мою жизнь и жизнь ребенка легла исключительно на мои плечи.

И я начала шевелить мозгами, да так, как не шевелила последние три года. Чтобы складывать мозаику для дошколят думать практически не нужно. А передо мной встала задача прокормить и прокормиться. Плюс мои родители жаждали увидеть меня в скрипучем кресле руководителя. Иначе их мучили бессонница и мигрени.

Первым делом я испробовала нетрадиционные методы поиска себя. Обратилась к астрологам и шаманам, чтобы те рассказали, что говорят звезды и ветра насчет моей карьеры. Все, как один, твердили заниматься словом, а еще лучше делом. Потому что Сатурн в каком-то доме требует четких действий и валяние дурака не приемлет. Прямо как мои родители.

Я даже подумывала вернуться в бухгалтерию, но ребенок маленький, а мама молодая, и быть бабушкой на полную катушку не готова. Значит, зарабатывать нужно не отлипая от дочки.

Сперва я рассмотрела копирайтинг. Работа почти как у настоящего писателя, только есть четкое задание. Все бы ничего, да за 1000 знаков новичку платят меньше, чем стоит проезд на маршрутке до метро.

Моя юношеская мечта попасть в мир большой литературы. Туда, где можно творить не по заказу, а по велению фантазии и души. Я даже написала три романа и разослала их в главные издательства страны. Также как это сделали еще миллионы желающих. Успокаивает, что мы все получили один и тот же ответ. Никакой.

Но я не переставала генерировать сюжеты, прикидывая какой из них мог бы впечатлить требовательного редактора. Ну должна же эта стена пасть? Как в Берлине в 89 году.

Когда закончились деньги, которые оставил бывший муж уходя, я стала радоваться бабушкиным овощам из деревни и сильно похудела. Научилась развлекать ребенка бесплатными детскими площадками. Перестала отказываться от ношенной одежды подросших племянников. Многие игрушки вообще оказались ненужными, когда нашлись клей, скотч и ножницы. Коробка от миксера и утюга стали прекрасным загородным двухэтажным домом для кукол.

К сожалению, умение экономить не создает деньги из воздуха. Благо мои родители никогда не дадут мне скучать. И через знакомых устроили контент-менеджером. А что? Хотела заниматься литературой? Пожалуйста!

Так я около года художественным языком описывала масла и смазки для автомобилей. Мои тексты иногда походили на исповедь: «Если на душе тоска, а на дворе зима, уважьте ваш автомобиль смазкой «ежик». Бархатная консистенция образует нежную пленку, защищая детали крепежа от коррозии и предательств непогоды. От предательства мужа не защищает».

Денег едва хватало гасить кредит, и я приняла решение совмещать с трудом оператора интернет-магазина продуктов питания. Жить стало легче. Плюс еда со скидкой. Правда нужно самостоятельно вывозить со склада из области. Но я же люблю "загород" и природу.

Как-то по осени я встретила свою одноклассницу – топ менеджера известной международной компании. Помню, город уже стоял весь золотой, а она в желтом пальто. Хоть картину пиши. А на мне пуховик, в котором щеголяла с сентября по май. Сначала она тараторила какая высокая у нее должность и полная страховка, а когда на меня переключилась, я запнулась. Что ей было говорить? Копирайтер и оператор в интернет магазинах! Словно она всю жизнь трудилась, а я пузо чесала. Но кому я должна? Кто вообще придумал, что я обязана быть богатым и успешным человеком? Может мне по кайфу такая жизнь? Каждый взнос по ипотечному кредиту как испытание. Даже приключение! Однажды, чтобы наскрести необходимую сумму я взялась выгуливать соседских собак. Не раз прикидывалась курьером со знанием Москвы. А под новый год прилично заработала всего за один день, раздавая сладкие подарки на «елке». А у одноклассницы что? Совещания, командировки, одно и то же. Мои дни перестали походить друг на друга. Круг знакомств невероятно расширился!

В итоге я призналась, что теперь специалист удаленного труда. А она на меня посмотрела с завистью и выдавила: «А я каждый день доказываю мужикам, что не хуже них умею дела вести. Скоро усы, наверное, вырастут. И член. Но ничего, у меня достаточно денег, чтобы все это удалить».

Еще был случай. Подкатил ко мне солидный мужчина познакомиться. Последствие похудения. Я сначала хотела его прогнать, а потом вспомнила, что муж сделал мне одолжение и бросил. Вот рассказывает новоиспеченный жених о себе, в речи такие слова: бизнес, инвестиции, венчурный капитал, факторинг. Я снова переживать начала. Хотелось тоже быть крутой. Но забыла что такое факторинг. Зато покормил меня. В конце свидания говорит: «Ты веселая, давно я так не смеялся». Чем я занимаюсь, даже не спросил. А я уже намеревалась преувеличить, что в автомобильном и пищевом бизнесах.

В перерывах между его хохотом, мне в голову пришла идея написать юмористический роман. О женщине, которая идет к своей мечте не смотря на внешние невзгоды. И веселится как может. Я давно поняла: юмор способен вытащить с любого дна и даже вылечить от болезни.

Должности мои хоть и удаленные, но требуют немало реального времени. Пришлось жертвовать сном, чтобы уделять часы новому роману. Пробиться на олимп большой литературы – единственный способ для меня зарабатывать достойные деньги. Успех приходит, когда занимаешься любимым делом. Где-то я прочитала, и это стало моим девизом. Местами религией.

Две работы, маленький ребенок, ночи в "ворде", но я была счастлива. Чувствовала как управляю своей жизнью сама.

Колено больше не болело. Любитель юмора повадился звать на рандеву регулярно. В мой мир вернулись театры и цветы.

Так было пока не выпал снег. И заболела мама. Страшно и тяжело. Хотелось быть рядом и помогать. Но я сама еле-еле выживала без ее помощи. Папу сократили, стало критически не хватать денег. Солидный мужчина оказался женат и с ним пришлось попрощаться. Спасения просить было не у кого.

Одноклассница, теперь уже в шиншилловой шубе, пропихнула на должность бухгалтера. Больная мама и ребенок легли на плечи безработного отца, а я плотно вошла в мужской мир серьезного бизнеса. Мой рабочий день начинался, когда за окном было еще темно, а заканчивался, когда было уже темно. Роман про сильную женщину пришлось отложить. Через полгода я уже и не помнила о чем он. Зато содержала сразу две семьи и больше не гуляла с чужими собаками, чтобы гасить ипотеку.

Дни полетели. Я так уставала на работе, что приходя совсем не хотела разговаривать с ребенком. Поездки к маме в больницу стали сущим наказанием. Я забыла, где брать энергию.

В новогодние праздники растаял снег. Месиво под ногами испортило все мои кожаные сапоги. У домашних потекли сопли, у меня заныло колено, и мы засели дома. Появилось свободное время, и я перечитала свою рукопись. Смеялась до слез. Неужели это написала я? Она заканчивалась на том месте, где на главную героиню сваливаются житейские проблемы. И мне захотелось продолжить эту историю. Это было просто. Вся боль пережитых эмоций: отказ от творчества, недуг мамы, усталость и стыд перед ребенком вылились на бумагу. А спустя месяц в свой отпуск я придумала, как должна заканчиваться эта история. Как я хочу, чтобы было и у меня.

Вчера я получила короткое письмо от редактора одного издательства: «Мне нравится ваш стиль, расскажите о себе». Не верилось, что мне ответили. Для меня это как первый контакт инопланетян с землянами. И они выбрали меня! И стена растаяла, а может ее никогда и не было. И теперь мне отчетливо видно куда топать дальше.

Героиня моего романа выплатила ипотеку, нашла большую любовь и добилась успеха. Ходит, кстати, в соболиной шубе. Этим рукопись, наверное, и приглянулась.

-------------------------------

Эту и другие истории вы можете УСЛЫШАТЬ на нашем телеграм-канале РАЗРЕШИ СЕБЕ

ВСЕ БУДЕТ...

2018-11-01T12:39:37.316Z

АВТОР: Светлана Мощевитина (г. Новосибирск)

История 4го сезона Международного конкурса женских историй РАЗРЕШИ СЕБЕ. Номинация "Из Золушки в Принцессу".

***

Май был дождливый и холодный. Полина и Марк этого не замечали, они были самыми счастливыми на свете. Впереди их ждала свадьба, счастливая семейная жизнь и рождение ребёнка. Конечно, Марк считает, что с ребёнком они поторопились. Но он уже будет. А пока свадьба, резиновые сапоги и конечно белое платье. Дождь смывает всё на своём пути. Природа плачет.

У Полины и Марка родилась девочка. И Марк сказал, что дочь его. Назвал дочку Ирэн. А ещё добавил: ты иди, куда хочешь, а дочь я тебе не отдам. Полина не верила, что в одночасье может всё измениться. Всё рухнуть, как в пропасть. Она плакала, умоляла Марка не делать ничего. Ведь всё было хорошо, но ситуация не улучшалась. Марк стал приходить домой поздно, кричал на жену, а однажды поднял руку. Точка кипения наступила. В один из дней Полина взяла маленькую Ирочку и убежала из дома. И опять этот май со своими слезами, а Полина со своими.

Но дожди проходят и у Полины начала понемногу налаживаться жизнь. Встретился мужчина, добрый, спокойный. И сказал просто: я вас в обиду не дам, вы для меня самые родные, вы моя семья. Полина увидела другую жизнь, оказывается, мужчины могут не пить, работать и чужих детей любить как своих. Виталий предложил Полине удочерить Ирочку. Но для этого нужно было увидеться с Марком и сказать ему об этом. Полина попросила Марка отказаться от дочери и он дал согласие. Больше они не виделись.

Полина была счастлива в новом браке. Виталий стал настоящим отцом для дочки, а вскоре в семье появился сын. И семья жила и дети учились. Вот уже Иришка в первый класс пошла. С Викой они подружились с самого первого звонка. И вместе выбрали первую парту и сидели с ней до окончания школы. Все эти годы Ирина и Вика были не разлей вода. Вместе делали уроки, вместе посещали кружки, бегали на танцы.

Стас был исключительным, необычным да и просто симпатичным парнем. Учился легко, знакомился ещё легче. И с Ириной у них случилось самая первая школьная любовь: она захлестнула молодых людей, они смотрели только друг на друга и им было вместе хорошо. Ведь рядом ещё была любимая подружка Вика. На майский выпускной они решили не расставаться. Но впереди был институт. Родители настаивали не торопиться. И вот впереди первый курс: трудно, чужой город, общежитие. Ирина с Викой вместе в комнате. Стас при каждом удобном случае забегал к девчонкам. Но вот экзамены. Майское солнце припекало не на шутку. Открыли окно, разложили конспекты и начали готовиться. Вдруг с верхнего этажа опускается верёвочка а на ней привязана конфета. Ирина развернула конфету и там была записка: «Ириш, люблю, давай поженимся». Конфету Ирина и Вика разделили пополам а в обёртку завернули ответ: «Да, согласна».

Стас и Ирина поженились. Конечно, свидетельницей была Вика. На втором курсе у молодой семьи появилась доченька. Ирина разрывалась между учёбой, мужем и дочкой. Любая молодая мама поймёт, как это непросто учиться, вести дом, гулять с ребёнком. Ирина справлялась, ведь у неё помощницей была любимая подруга Вика. Вот и последний год учёбы, защита диплома и дальше самостоятельная работа. Маленькая Таисия ходила в детский сад. На семейном совете решили на лето уехать к бабушке и дедушке. Стас отвёз жену и дочку на вокзал. Поезд тронулся. Стас поднял руку и закричал: «Ириш, месяц как-нибудь без вас проживу, а дальше никак. Очень жду!» Ирина с Тасей были в гостях ровно месяц. Ирина скучала, да и дочка спрашивала: «Где папа?» На вокзале их никто не встретил. Сердце сначала потихоньку, потом всё сильней начинало свой разбег. В висках тикало: что-то случилось. Вот и квартира, но в доме куда-то всё исчезло: мебель, постель, даже ложек нет. На столе записка: «Ухожу. Извини. Так тебе будет лучше».

Ирина молча смотрела на себя и спрашивала: Как мне будет лучше после всего этого? И закрутились в голове вопросы: как, почему, когда, за что и почему это со мной? Ирина ходила из угла в угол, но ответов нигде не находила. В дверь постучали. Ирина подошла к двери, открыла и увидела Вику. Но какая-то неведомая сила удержала Ирину от того, чтобы не броситься к Вике, обнять и рассказать, что произошло. Вика опустила голову и тихо сказала: «Ты выживешь, у тебя есть дочка, а у меня кроме Стаса никого. И я никому его не отдам». Ирине показалось, что вместо Вики вдруг образовался обрыв, и она сейчас сделает шаг и полетит в него. И она уже покачнулась в сторону Вики, но сзади Тася дёргала маму за подол: «Мама, мамочка, я здесь». Ирина повернула голову к дочке. Вика побежала по лестнице вниз. Маленький островок счастья смотрел на маму, звал, плакал, и Ирина приказала себе: «Молчи! Дочка испугается».

Она позвонила родителям, чтобы они забрали Тасю с собой а для себя она решила: без Стаса ей не жить. Зачем, если вокруг столько предательства? Единственная лучшая подруга увела Стаса, забрала как какую-то вещь. Невыносимо больно, нужно только уснуть и ничего не будет. Раздался телефонный звонок. У Ирины в голове почему-то промелькнула мысль: Я отвечаю в последний раз.

- Алло?

- Ирэн, доченька, это твой родной папа. Я живу в Германии, приезжай.

Прошло 11 лет. Ирина с дочкой летит в Россию. У неё в Германии прекрасный муж, сын, хорошая работа. Она летит к своему бывшему мужу лишь для того, чтобы взять у него отказ от дочери.

Есть хорошая поговорка: от себя не убежишь. Но можно добавить: и от своих родных не убежишь. Можно, конечно, поменять имя, фамилию, страну наконец, но родная связь не прервётся… У Ирины это случилось, а случится ли это у её дочки, покажет время.

-------------------

Эту и другие истории проекта РАЗРЕШИ СЕБЕ вы можете услышать на нашем telegram-канале РАЗРЕШИ СЕБЕ

Четвертая любовница моего второго

2018-10-26T07:02:10.296Z

АВТОР: Надежда Кожевникова. Категория ЛЮБИТЬ! История отмечена специальной номинацией "За жизнелюбие!" (жюри: актриса театра и кино Ксения Энтелис)

***

Мне нравятся обязательные люди. Cебя я тоже такой считаю. Обещал – сделай! Не можешь – не обещай! Но сегодня мне придётся отступить от этих правил. Хоть я и поклялась Лиле не устраивать кровавых разборок, но вот приду и убью его, а потом её.

«Приду» – это не то слово. Я не шла, я неслась, как паровоз, которому остановка в коммуне, неслась, как бык на тореадора, никак не желавшего оставить его в покое и надоевшего до смерти. У меня был такой накал злости, что, если бы дело происходило зимой, снег таял бы под моими ногами, а из ноздрей валил бы пар. Но была устоявшаяся весна, ласково пригревало солнышко, свежий утренний ветерок услужливо охлаждал мою разгорячённую голову, так что, думаю, окружающим моё неуравновешенное (мягко сказано) состояние в глаза особо не бросалось. Хотя бабулька, собравшаяся меня о чём-то спросить, вдруг передумала и живенько отпрянула в сторону, освобождая мне дорогу.

– Вот! Вот! Бойтесь меня! Я страшна в гневе! – шептала я, поднимаясь на «своих двоих» на восьмой этаж.

Лифт не работал, работали мои ноги. Кровь отхлынула от головы, и на уровне шестого этажа я уже могла рассуждать более или менее спокойно.

Да где же это такое видано – за шесть лет супружеской жизни четвёртая любовница! Ну, пусть первая, ну, ещё вторая…ну, куда ни шло, третья … Но четвёртая! Ладно бы жили плохо! Так живём же хорошо! И в любви клянётся не только восьмого марта, и на руках носит, и «сюсечкой-пусечкой» называет…

Я накалялась снова, ещё чуть-чуть и меня можно использовать в виде топлива для баллистической ракеты. Вот только отомщу Тошечке, и тогда – хоть в виде топлива, хоть в виде Белки и Стрелки, хоть в тюрьму, хоть в Красную Армию, как говорится. Не жизнь мне без него!

Поясняю: Тошечка – это мой второй муж. Любимый. О первом и вспоминать не хочу. Вытерпела только один год. Цитирую: «Носки после стирки нужно вешать на верёвку за резиночку, а не за мысок, иначе в процессе сушки вода скапливается на резинке, растягивая её и сокращая срок службы». Однажды принёс яйцо из оникса, красивое, бежевое, с зелёными прожилками. «Дождалась! – думаю. – Наконец-то – подарок!» Ан, нет. Не подарок. Оказалось, это приспособление для штопки тех же самых носков. Засовываешь солнечный камешек-оникс в протёртый носок и с чувством глубокого удовлетворения заделываешь дыру.

У меня с чувством глубокого удовлетворения от такой работы были проблемы. Мужа это обижало. Не знаю почему, но даже с самыми обычными домашними делами у меня тогда возникали проблемы. Вот вроде бы святое дело приготовить для мужа яичницу. Блюдо – проще некуда. Но: «Прежде чем яйцо упадёт на сковороду, от него нужно отделить канатик, которым белок прикрепляется к желтку». И всё. Думаете, я этому научилась? Нет. За год методику не освоила: то желток проколю, то белок уроню, то канатик этот чёртов вообще потеряю. Безрукая и бестолковая. Мужу так и не удалось втолковать мне, почему супружеский долг нужно исполнять только во вторник и в четверг, а не в выходные, например, или просто когда хочется. В общем, не сошлись мы. Слишком разные у нас были пищевые и всякие прочие пристрастия. Тяжелый он человек.

А Тошечка легкий. Ему всё хорошо: стирай как хочешь, готовь что хочешь, и никаких инструкций по исполнению супружеского долга – просто исполняет его регулярно и с удовольствием. Одна беда – гулёна. Мозги у него прямо плавятся, как только видит натуральную блондинку. Я шатенка. И зачем, спрашивается, он на мне женился? Подстраивалась, конечно: и осветлялась, и в рыжую перекрашивалась – не помогает. Я сразу замечаю, что запал на очередную Мерилин: плохо ест, худеет, грустнеет. А потом – раз! Носки и рубашки меняются бесконечно, волосы блестят, глаза сияют, ног под собой не чует, мотыльком порхает. И такой становится счастливый и щедрый, что и мне от этой радости немало перепадает. Но обидно же! Обидно! Мне-то, кроме него, никто не нужен, а он на каждую колыхнувшуюся рядом юбку копытом бьет.

Ну, всё! Моё терпение лопнуло. А тут еще так некрасиво получилось: первой об этой любовнице узнала моя соседка. Лилечка, она неплохая, но слишком общительная. То, что знает Лилечка, знают все жильцы в нашем стодвадцатиквартирном доме. Она и своей личной жизни ни от кого не скрывает, а уж чужие секреты посмаковать – только дай. Надо сказать, личная жизнь Лильки шла своим чередом. Она в сотый раз ушла от мужа и, в блаженном ожидании уговоров, подарков и обещаний с его стороны за возвращение в лоно семьи, затаилась на съёмной квартире. Через неделю, как всегда, помирятся, и вспыхнет у них любовь с новой силой. И так каждый год. Образ жизни у них такой. Мне до этого и дела-то никакого нет. Но в этот раз Лиля пожалела денег и не стала на время ссоры снимать для себя квартиру полностью, сняла только одну комнату. Так вот, во вторую, к хозяйке этой квартиры и ходит мой Тошечка, о чём Лиля и растрезвонила на весь дом. Все соседки, естественно, сочувствуют мне, всячески проявляют женскую солидарность, обзывают Тошечку кобелём и с нетерпением ждут отмщения с моей стороны. Сегодня Лилька дала мне ключи от квартиры, и вот я бегу заставать мужа на месте преступления и убивать.

Но ключи не понадобились, квартира была не заперта. С разбегу проскочив прихожую, я дернула дверь, ведущую вправо, – в маленькой, скромно обставленной комнате, никого не было. Вид комнаты, расположенной слева от входа, оживляла большая картина над разложенным диваном, но ни хозяйки, ни моего мужа там тоже не наблюдалось.

Я выдохнула и почувствовала сразу и облегчение от того, что разборки откладываются, и разочарование по той же причине, так как мучения мои продолжатся. От противоречивых чувств мне стало жарко, и я раскрутила и сняла с шеи тонкий дорогой шарф, который должен был элегантно ниспадать мне на грудь, увеличивая размер оной, чтобы не ударить в грязь лицом, если соперница окажется грудастая. Я уже повернулась, чтобы пойти к выходу, как вдруг увидела, что на балконе торчит чья-то взъерошенная голова. Вернее, за балконом, лицом ко мне стоит девушка, придерживаясь руками за перила. Я даже не успела рассмотреть это лицо, я только моргнула один раз – и её уже нет. Была ли? Была! Упала? Судорожно сжав в руке шарф, я рванула туда. Нет, не упала, висит, держится за перемычки балкона. Наклонившись, я мигом просунула шарф ей под мышки и прикрутила его концы к перилам рядом с её руками.

– Держись! Сейчас я тебе помогу! Сейчас! – Я схватила её за ворот рубашки и, как в кино, попыталась втащить на балкон. Но не тут-то было. Как в кино, не получалось. Послышался треск, и мелкие пуговицы посыпались вниз, и, что самое страшное, – тонкая полоска лифчика на спине, за которую я тоже держала её, поехала вверх, к плечам, освобождая холмики маленькой, не совсем сформировавшейся груди. Ниже пояса на ней были только белые трусы, но до них я дотянуться не могла. Костяшки пальцев рук у неё не только побелели, но и посинели. Сейчас отпустит! Упадёт!

– Держись, говорю! Обхвати меня за шею! – Я изо всех сил уцепилась за шарф, на котором она, по сути, и висела.

– Подтягивайся! Помогай мне!

Её лицо было совсем близко, она все слышала и видела, но продолжала висеть апатичной, бледной сосиской. В глазах читался ужас и полное непонимание происходящего.

– Дура! Держись! Сейчас упадёшь! – Она не реагировала. Шарф растягивался всё больше. – Ах, так! Ну, уж нет! Не на ту напала! Со мной у тебя этот фокус не пройдёт! Я тебе покажу, как прыгать с восьмого этажа! Я тебе сейчас устрою! – наклоняясь к ней всё ближе и ближе, я плела всевозможные угрозы в её адрес, прочила самые страшные кары, если она не будет мне помогать, но дело не продвинулось ни на сантиметр. Мне казалось, что я кричу на неё громко и авторитетно, но на самом деле, надувшись и покраснев от напряжения, как клоп, я неразборчиво бубнила что-то себе под нос. Я не могла вытащить её и не могла отпустить. Озверев от злости и собственного бессилия, я наклонилась к ней ещё ближе и укусила. Укусила за ухо. Прямо, как Тайсон своего противника. И тут она отреагировала – резко отдёрнула голову, и, оторвав правую руку от перил, уцепилась ею мне за шею и за волосы.

– А-а-а-а… – заорала я. Откуда только и голос взялся. – А-а-а-а… – вопила я и думала, что если выживу, то мне непременно понадобится «Тантумверде» и парик.

Перила балкона больно врезались мне в ребра и в живот, но я не отпускала её, только орала громко и безостановочно.

Ангел, который непременно есть у одной из нас, от этого крика проснулся и разбудил соседа этой случайно навязавшейся на мою голову самоубийцы. И не просто дедульку какого-нибудь, а спортивного, накачанного молодого человека. Он легко перемахнул со своего балкона на наш, одним рывком перетянул девушку через перила, и унёс её в комнату.

А я отлепилась от перил и плюхнулась на попу. У меня отнялись ноги. Как брошенная жестокими детьми скальпированная кукла, я сидела с растопыренными, вытянутыми вперёд ногами и выла.

– Ну-ну! Успокойтесь! – я даже не заметила, как мужчина вернулся. Он сочувственно смотрел на меня и дружески поглаживал по плечу. «По голове не гладит, вероятно, там скальпированная рана», – подумала я. Сама дотронуться до головы я боялась.

– Вызвать вам скорую? – спросил он.

– Нет. Не надо. – Только этого ещё и не хватало! Медики непременно обратят внимание на мою лысину, и завтра все в нашем доме будут знать, что любовница мужа повыдёргивала мне кудри. Я сдвинула ноги и одёрнула юбку. «Господи! Они вроде действуют, мои ноги», – обрадовалась я про себя.

– Тогда идите к сестре. Вы ей сейчас очень нужны, – и уже знакомым путём он отправился восвояси.

«Сестра» лежала на диване: глаза закрыты, голова повёрнута набок. Спокойная такая лежит, ничем не расстроенная.

Да что же это за невезение такое! Шла разбираться с мужем, убивать любовницу, восстанавливать душевное равновесие, а тут пришлось спасать сумасшедшую, которая вырвала мне половину волос, забрала десять лет жизни и теперь лежит спокойная и одухотворённая!

Я снова озверела. Метью вылетела на лестничную площадку – нет, ничего я не напутала! Квартира номер тридцать два. Тогда где же Антон? Где любовница? И кто такая эта самоубийца? Может, это её сестра? Не зря сосед сказал – идите к сестре.

Я вернулась обратно, схватила неудавшийся суицид за плечи и стала трясти.

– Где она? Говори мне, где твоя сестра? Отвечай!

У неё была стройная белая шея. Голова на этой хрупкой шее моталась туда-сюда, а блестящие пепельные волосы, как шёлковая ширма, то закрывали, то открывали её бледное лицо.

– Я не знаю, что вы хотите услышать. У меня нет сестры. У меня никого нет.

– Зачем ты это сделала? Зачем? Зачем? – я уже не могла остановиться, и она не сопротивляясь, как не живая, болталась у меня в руках.

– Я люблю его, – вдруг шепотом сказала она.

– Кого? – спросила я.

– Антона.

– Тошечку?

Я перестала её трясти и даже попыталась заправить выбившийся из под рубашки бюстгальтер.

– Да, – она снова легла на диван.

«Господи! Она же моя соперница!» – это я про себя.

– Из-за этого жизни себя лишать! Да у тебя ещё столько таких Тошечек будет! – праведное возмущение звенело в моём голосе.

– Нет, такого больше не будет, – она сказала это спокойно и буднично, но такая сила и убеждённость прозвучали в её словах, что вся моя злость, весь мой запал схлынули. Я поняла, что вот это субтильное, малолетнее создание с подростковыми титечками так любит моего охламона Тошечку, что готово расстаться с жизнью.

Она снова закрыла глаза, а я стала рассматривать её более заинтересованно, как любовницу своего мужа. Лицо узкое, бледное, кожа век светящаяся, голубоватая, ресницы тёмные, густые, щеточкой, скулы высокие, рот небольшой, хорошо очерчен. Мне показалось, она похожа на Патрисию Каас. Что ж, Тошечке не откажешь в хорошем вкусе.

– Значит, я сейчас уйду, а ты снова в окно? Говори, что он тебе сделал? Чего ты молчишь? Мне надоело по слову из тебя вытаскивать! Я сейчас скорую вызову, и тебя положат в психушку!

– Он ушел. Навсегда. Я беременна. Антон не хочет детей. А я не могу сделать аборт. Не могу и всё, – слёзы образовывались в уголках её глаз, копились там, затем скатывались вниз.

«А я смогла, – пронеслось у меня в голове. – Любила больше или большей дурой была?»

– И не надо. И не делай. Мужчины часто говорят, что не хотят иметь детей, а потом не знают, в какое место их целовать.

– Правда? – мокрые ресницы как трава после дождя, глаза яркие, голубые. Красивая. Молодая. А-а, молодые ли, старые, женщины все одинаковы. Сказано же: детей не хочу, не приду больше. Ан, нет – передумает, придёт. – Он женат, у него жена больна. Он не может её бросить, – вдруг добавила она.

– Чем это таким она больна? – «Ну-ка, ну-ка, чем это я больна? С какой стороны мне мой любимый костыль приспособил?» – это я про себя.

– Не знаю. Я не спрашивала.

Конечно, ей молодой и здоровой было всё равно, чем могла быть больна я.

– Как тебя зовут?

– Оля.

– Знаешь, Оля, я знакома с Антоном. Живу можно сказать рядом.

– С ним, с Антоном живёте?

– Нет. Рядом с Лилей, вашей квартиранткой. Это я к ней в гости пришла и увидела, как Антон из вашего подъезда выходил. Он рядом с Лилиным мужем живет, поэтому она о нем все знает, – еле выкрутилась я.

Она успокоилась, села, затем встала. Я с завистью посмотрела на её стройные ноги.

– Давайте, я напою вас чаем. И ещё, я хочу перед вами извиниться. Вы потратили своё время, испортили шарф. «А уж сколько нервов своих я испортила,» – подумала я, глядя на длинную, растянутую верёвку – то, что еще недавно было моим любимым шарфиком.

– Не надо чай. Садись. Сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– Учишься?

–Учусь на вечернем и работаю.

– А родители...

– Родителей нет. Бабушка есть.

Я критически осмотрела её не обременённое лишней мебелью жильё. Да, не густо видать с деньгами. Комнату сдаёт… И зачем Антону такая? Тут работать придётся, напрягаться, а он напрягаться не привык – он человек лёгкий. У меня есть всё: квартира, машина, деньги. Ему со мной легко.

– А как тебя с Антоном-то угораздило?

– Сама не знаю. Вначале он не сказал, что женат. Сам подошел ко мне, пригласил в кафе. Я и не собиралась... а когда познакомились…он такой… он такой …я очень люблю его. Он больше не придет, – она всхлипнула.

– Не плачь. Вот увидишь, придёт. У него давно с женой разногласия и не спят они давно вместе. Это его жена Лиле говорила, а она мне потом рассказывала. «Ага, предыдущей ночью мы точно не спали… Долго уснуть не могли. Ай, да Тошечка!» – это я снова про себя.

– Он мне тоже так говорил, – глаза блестят, надежда крылышками машет – чисто ребёнок.

– Я всё-таки хочу напоить вас чаем, подождите минутку, я оденусь и поставлю чайник, – она открыла шкаф, в котором кроме халата висели два платья, куртка и брючный костюм. Вот бы мне так подчистить свой гардеробчик, а то вечно часами роюсь: что надеть, что надеть?

– Не надо, присядь.

– Она послушно вернулась и прилегла на диван. Халат не хотел запахиваться, он был коротким и узким, торчали тонкие колени, выглядывала грудь.

– Мне так стыдно! Так стыдно! – двумя руками она стянула его у ворота.

– Чего стыдиться-то? Что я раздетых женщин не видела?

– Я не об этом. Мне стыдно, что и вы, и сосед видели другое…Я думала, что это легко и просто…

– А больше ты ни о чём не думала? Не думала, что ты взбалмошная и непоследовательная дура?

– Я не дура, у меня золотая медаль…

– А если не дура, – я перебила её, – где логика? Значит, аборт она не хочет делать – ей убеждения не позволяют, а прыгнуть с восьмого этажа и убить ребёнка – это мы запросто.

– Вы правы. Ни грамма разума, чистые эмоции. Он ушёл и сказал, что никогда больше, никогда… – голос у неё снова сел, она говорила короткими фразами с придыханием, – я не смогла этого представить…как пережить...

Отвернувшись к стене, она уткнулась лицом в подушку. Мне была видна её напряжённая шея и аккуратной формы бледное, анемичное ухо. «Питаться бы ей сейчас получше, спать побольше, да нервничать поменьше,» – подумалось мне. Словно услышав мои мысли, она задышала ровнее, глубже. Надо идти домой, пусть поспит. После стресса и слёз всегда хочется спать.

– Оля! Я пойду, а ты поспи. И знай, что всё у тебя будет хорошо. Вечером он придёт. Вот увидишь! Обещай мне сегодня больше не самоубиваться. Обещаешь? – я наклонилась к ней.

– Простите меня. Простите, пожалуйста! Я обещаю, – она хотела встать, но я придержала её за руку.

– Лежи, я захлопну дверь. «Чуть не сказала закрою», – думала я, спускаясь вниз. Спускалась я совсем не с таким азартом и рвением, как поднималась. Это тебе уже не Испания, не коррида. Это Россия. Сибирь. Стенька Разин. Бросать княжну в пучину волн? Не бросать? Бросать, Стёпа, бросать! Тут я полностью с тобой солидарна.

Моя «княжна» спала. Тошечка раскинул свои сто восемьдесят восемь сантиметров на новом, разрекламированном ортопедическом матраце, купленном мной совсем недавно. Он спал, склонив голову набок и доверчиво разбросав в стороны руки и ноги. Спал, как сытый, довольный младенец. Чуть приоткрытый рот, влажные колечки волос на шее и розовые нежные пятки подтверждали его полную невиновность. Ни в чём. А если и виноват, то только в том, что молод, красив, сексуален и не склонен к нервным перегрузкам. Поэтому и аппетит хороший, поэтому и выглядит чудесно. Любуясь на картину «Спящий Аполлон после очередной победы», я чуть было не пустила слезу, но стиснула зубы, нацедила себе валерьянки и отправилась искать вместительные сумки.

Тошечкины вещи я складывала аккуратно, бережно. Этот свитер мы ему в Пицунде купили. Эти рубашки в Италии. От вещей пахло Тошечкиным парфюмом, Тошечкой. Сердце моё болезненно сжималось. Надо заканчивать это самоистязание. Остальное потом заберёт.

«Тоша, он не злой, не жадный, не хитрый, – думала я чуть позже, – просто слишком лёгкий, вот и носит его туда-сюда. Пусть поддержит девочку на первых порах, пусть ребёнок родится, а там, чем чёрт не шутит, может и на самом деле остепенится.

А я? А что я? Я сильная, выносливая, адаптированная к жизни и, кроме того, я человек обязательный: обещала, что придёт Тошечка к ней сегодня вечером – значит придёт.

------------

СЛУШАТЬ эту историю в исполнении КСЕНИИ ЭНТЕЛИС на телеграм-канале проекта РАЗРЕШИ СЕБЕ (публикация от 26.10)

Разреши себе не решать

2018-10-23T08:34:23.154Z

АВТОР: Ганна Павлова. История 4го сезона Международного конкурса женских историй РАЗРЕШИ СЕБЕ. Категория ЛЮБИТЬ!

***

Катя стояла неподалеку от выхода из метро. Утренняя толпа была, как всегда, стремительная, суетливая, пестрая до ряби в глазах. Полвосьмого утра, начало рабочей недели. Катя зажмурилась, представив, что её ждет. Сейчас придет Юлька, они вдвоем притащатся в офис и втиснутся в беспощадный корпоративный ритм. Внешне это будет выглядеть очень бодренько, комар носа не подточит: каблуки, пиджаки, макияж, бумажные стаканы с пол-литровым латте, но, на самом деле, они именно притащатся. Катя мгновенно заскучала по лету. Лето у неё последний раз было полгода назад, когда она в апреле летала в отпуск. Почему-то подступила какая-то не то злость, не то досада, почему-то все вокруг незаслуженно стали раздражать, особенно Юлька, которая вот уже на десять минут опаздывала.

Вдруг что-то мелькнуло по самому краю людского муравейника, очень режущее глаз. Картина была незатейливая, тем и брала: небритый, кажется, вот уже пару дней, мужчина симпатично шагал в сторону противоположную входу в метро. Симпатично шагал – это значит, что он вообще не спешил, а походкой и лицом он был похож на человека, бредущего по курортной набережной. За собой он вез большую сумку-тележку, такой пестрый холщовый мешок на колесиках, какие недавно вошли в моду и продаются теперь во всех супермаркетах. Из сумки торчал длинный салатовый лук-порей. Сентябрь стоял теплый и даже не по-осеннему жаркий, но всё-таки шлепки, шорты и легкую ветровку на мужчине погода не оправдывала.

– Катька! Ну ты чего тут, в самой толпе стоишь, снесут ведь! – Юлька-таки приехала. – И куда это мы смотрим?...Ааа, на городсого сумасшедшего! – весело сказала подруга и, подхватив Катю за руку, потащила в сторону работы. – Пойдем давай, опоздаем! ВаСаныч звонил уже.

Катя ничего не ответила, она, почти безвольно повинуясь Юльке, пошла следом. Правда в какой-то момент оглянулась на странного персонажа. Персонаж, как будто что-то почувствовал, тоже обернулся и подмигнул. Катя смутилась и заставила себя вникнуть в то, о чем без остановки вещала Юля.

– Смотри, – тараторила подруга-коллега, – мы сейчас придем, у меня уже всё готово, всё на флэшке, обсудим еще раз с ВаСанычем мелочи и вуа-ля, они наши.

– Кто наши? – не поняла Катя, которая хоть и слушала Юльку, а мыслями все равно была где-то в парижской булочной. Еще и парень этот странный…

– Кать, ну привет! Ты о чем вообще думаешь? Как кто? Ижевцы!

Катя мысленно стала крошечной, такой крошечной, что в воображении смогла с головой спрятаться под своим бежевым короткий плащом и мысленно отсидеться, пока подруга самоотверженно тащила себя и Катю прямиком в кофейню. Катя думала про ижевцев. Ижевцы. Ижевцы — это наши бывшие конкуренты, а теперь будущие партнеры. Из Ижевска. У них крупное строительное предприятие — у нас тоже, у них развитые технологии — у нас тоже. Сначала мы соревновались в том, у кого технологии стремительнее развиваются, а ресурсы эффективнее расходуются. А потом устали соревноваться и решили объединиться. Но главный вопрос всё равно никуда не делся: объединиться-то мы объединимся, а кто же останется у власти? У нас ВаСаныч, у них ПетрСеменыч в фиолетовом костюме. Сегодня вот презентация. Мы что-то должны представить, что-то — они. Потом полагается решать, кто представительнее и так далее, а потом что-нибудь еще, и так до бесконечности. Кате захотелось плакать и бежать бегом куда-нибудь подальше. Можно даже не бежать, можно идти, как этот парень с тележкой, лишь бы не участвовать в неинтересных корпоративных играх. Катя уже и не могла вспомнить, когда работа перестала доставлять хоть какое-то удовольствие, а стала только скрадывать, скрадывать драгоценное время и бесценную Катину энергию.

***

Суперважная презентация, она же завуалированное соревнование лидеров двух крупных корпораций, была назначена на 12. До этого Кате, Юле, еще полдюжине энергичных сотрудников под руководством ВаСаныча полагалось три часа обсуждать конкурентные преимущества противников, то есть союзников, повторять, как мантру, основные принципы управления эффективностью на крупном предприятии, зубрить уже вызубренные количественные показатели каких-то показателей качественных.

– Уважаемые коллеги, – начал ВаСаныч встречу, – из Ижевска сегодня утром прилетает их новый исполнительный директор, поэтому прошу всех настроиться на серьезные переговоры…

Катя почти сразу перестала слушать. Это вышло непроизвольно. Просто настал момент, когда понятно: это больше не мое. Проблема в том, что понятно это очень интуитивно, а вот аргументов, кроме как «я больше так не хочу», не находится. А уволиться с перспективной должности именитой компании, уйти в никуда без понятных близкому окружению аргументов вроде как страшно. Особенно страшно сказать об этом в лицо тем, с кем шли рука об руку много лет, ВаСанычу, Юльке. Сказать, что захотела все бросить и уйти в важный для компании момент? Как они отреагируют? Да и что делать потом?

– Катя, Лена, на вас архиважная задача: вы — наши амбассадоры, вы — наше всё, поэтому соберитесь. Катя, слышишь?

Катя слышала и мысленно уже убегала отсюда подальше. Оставляя все архиважные задачи тем, кого они еще интересовали и вдохновляли.

***

Без десяти двенадцать начали собираться в конференц-зале. Появились ижевцы. Почти всех Катя знала по именам и по должностям. Первыми выступать должны были они, пока еще гости. Но что-то у них явно шло не по плану. Петр Семенович нервно пытался кому-то дозвониться, ходил кругами от флипчарта к окну. Вдруг он посмотрел на дверь и чуть не подпрыгнул от радости:

– Ну наконец-то, Дмитрий!

– Извините, только-только из аэропорта, надо было часом раньше вылететь: такие пробки здесь по утрам, не успел распечатать материалы, обойдемся презентацией?

Катя обернулась, сразу сообразив по оживлению ижевцев, что ждал Леонид Семенович как раз их нового исполнительного директора. Тот, кто застрял в пробке по пути из аэропорта и не успел распечатать материалы, Катю сразу насторожил, потому что очевидно для Кати врал. Исполнительный директор ижевцев был се��одня в шлепках и с тележкой у метро. Катя присмотрелась повнимательнее, вдруг просто очень похож? Нет: это он, хотя и переоделся, конечно. Вообще странно, зачем он наврал про самолет? Он ведь явно не час назад прилетел. Надо понаблюдать, хорошо бы он меня пока не заметил. Катя инстинктивно съежилась.

– Ююль, – прошептала Катя, – это он.

– Кто он?

– Ну парень, с Невского, с тележкой который. Новый исполнительный "ижевцев" — парень с тележкой, понимаешь?

Юлька поморщилась, как будто Катя сказала что-то очень глупое и очень неуместное. И Катя остро почувствовала, что никто её здесь больше не понимает. Даже проницательная Юлька.

***

Дальше все было как в тумане. Была презентация "ижевцев", была презентация Катькиных коллег, случился к��кой-то конфликт, суть которого Катя не уловила, потому что не вникала в происходящее. Почему-то явно злился ВаСаныч, почему-то нервничала Юлька, от чего-то смущался управляющий ижевцев Петр, и только, когда слово взял этот новый ижевский исполнительный директор, который с утра шел в шлепках по Невскому, Катя начала слушать:

– … повторю, к сожалению я не успел распечатать демонстрационные материалы по пути из аэропорта, но вы можете ознакомиться с презентацией, которую подготовили мои коллеги. Перед вами на экране...

Сама не понимая, зачем, Катя, не желавшая смотреть ни на какой экран, вмешалась и перебила Дмитирия:

– Зачем вы врете?

Все перевели взгляды на внезапно заговорившую девушку. И коллеги, и ижевцы.

Дима состроил ничего не понимающее лицо и нарочито вежливо уточнил:

– Что, простите?

– Вы же не были ни в каком аэропорту.

В зале стояла абсолютная тишина, но тишина эта для Кати пронзительно звенела.

– Катя, сядь! – зашептал ВаСаныч, а Юлька потянула за рукав пиджака. Дмитрий поджал губы и молчал. Кате показалось, что молчит он осуждающе и непонимающе, Кате даже показалось, что она и впрямь обозналась. Она о том, что сейчас в этом конференцзале вообще никто не понимает, о чем она говорит. Опять захотелось бежать. И, наконец, она сделала то, чего хотела: выбежала из аудитории в пустой холл.

***

В тесном кафетерии бизнес-центра Катя мешала ложкой остывший кофе. Тихо подошла Юлька:

– Ты как?

– Вот думаю, зачем он врет.

– Кто врет?

– Ой, да никто, – разозлилась Катя. Было понятно, что ни одна живая душа здесь ей не поверит. Какой еще исполнительный директор с луком-пореем?

***

Подошел и сел рядом сел Дмитрий.

– Где ваша тележка с луком-пореем? – хмуро спросила Катя

Дима заговорил шепотом:

– Катерина, только вам и только по большому секрету: я ненавижу эту работу. Уже неделю я вру им, что работаю над планом эффективного слияния корпораций, но на самом деле я прохожу фантастические кулинарные курсы у французского шеф-повара. Это эксклюзивный курс, редкая возможность. Вы чуть не выдали меня, но, наверное, так даже лучше, хватит мне уже им врать.

И тут Катя заплакала. Не громко, не на взрыд, не специально, не демонстративно, просто – почувствовала себя какой-то…семилетней и ничего не понимающей, как на линейке в первом классе, когда мама убежала на работу, а Катьку оставила стоять с этими тяжеленными и неудобными гладиолусами. Катя знала, что выглядит сейчас не очень, что косметика хоть и дорогая, а все равно размазалась, что Дима сидит сейчас рядом и смотрит. От этого Катя стала плакать еще сильнее.

Дмитрий неожиданно перешел на ты:

– Предлагаю тебе всё бросить и поехать со мной через час на занятия. Сегодня готовят рататуй и луковый пирог. Должно быть оочень вкусно.

– Я не могу, – Катя стала очень серьезной, – у компании важный переломный момент.

– А может быть это у тебя важный переломный момент, а не у компании?

Катя задумалась. Ну допустим, этот ненормальный прав, но …

– Что я им сажу? – спросила Катя, обращаясь скорее к себе самой.

– А ничего не надо говорить. Все и так только и делают, что говорят. Неплохо бы кому-нибудь и помолчать. Отправим им курьером лукового пирога… – Дима улыбнулся.

– Я не могу решить… – сказала Катя, обращаясь опять скорее к себе.

– Разреши мне сегодня решить за тебя, хорошо? А дальше — что-нибудь придумаем.

----------------------

СЛУШАТЬ эту и другие истории вы можете на телеграм-канале проекта РАЗРЕШИ СЕБЕ

Про волшебный пендель, разрешение и луну

2018-10-17T07:53:39.043Z

АВТОР: Олеся Дерби (г. Омск). Конкурсная история 4го сезона. Номинация ТВОРИТЬ!

***

- И какого фига ты десять лет в менеджерах сидела? – Славка тряс передо мной рукописью моего первого романа. Листы возмущённо шелестели, поддерживая оратора. За окном кофейни крепчал мороз. Люди несли ёлки, разноцветные шарики в прозрачных квадратных упаковках. Город готовился встречать Новый год. А я сидела, смотрела на съехавшие Славкины очки, на его руки, сворачивающие в трубу мои слова на бумаге и улыбалась.

- Наверное, опыта набиралась, - ответила раскрасневшемуся от долгих речей другу. – И, скорее потому, что наконец-то разрешила себе стать писателем.

- Разрешила? Это как? – растерялся Славка. Прищурился, медленно снял очки, потёр стёклами о полу распахнутого пиджака. – Ну-ка, ну-ка… С этого места, будь добра, поподробнее.

0. Перезагрузка

Всё началось промозглой холодной осенью. Мальчишкам исполнилось два годика. И я была той самой обезьянкой из мультика: принеси, унеси, покорми, переодень, постирай, приготовь, присмотри, погладь, вымой, убери. Мой день начинался ранним утром и заканчивался поздней ночью. Думаю, мамочки малышей меня поймут, а мамочки двойняшек ещё и руку пожмут при случае. Времени на себя практически не было. Но я упорно отвоёвывала салон красоты раз в месяц. Стрижка и маникюр - это святое. «Мамочка должна быть красивой», - говорила мужу и детям, убегая под детский рёв в ближайшую парикмахерскую. Два часа свободы. Два часа моего маленького отдыха. И два часа тишины, счастья и красоты.

Как-то позвонил брат и сообщил, что везёт мне небольшой презент. Сказал, что отказываться от него никак нельзя. Знал же, что мартышка, живущая во мне в те дни, начнёт отказываться, прикрываться детьми и говорить, что дождливым вечером выйти из дому практически невозможно.

В конверте, который брат торжественно вручил, был билет на мастер-класс Ирины Хакамады. «Да ладно… - подумала я, привычно убирая подарок на самую высокую полку, чтобы мои хулиганы не смогли достать и порвать. – Хакамада в Омске. Я – дома. Всё хорошо. Все при делах и на своих местах. Вряд ли пойду. Одеть мне нечего. Муж будет против. Да и детей не с кем оставить».

Разумеется, муж и дети были против. Но брат настаивал, говорил, что пойдёт на мероприятие со мной за компанию. Что нужно выбираться из своего болота и своей скорлупы, куда я добровольно влезла после рождения мальчишек. После долгих и продолжительных боёв я сдалась. И по сей день не жалею о принятом тогда решении.

1. Обновление

От волшебного пенделя, который достался мне от женщины-эксперта, ещё долго зудели попа, голова и мысли. С мастер-класса я вернулась поздней ночью. Не спала, рожая одну за одной безумные идеи о своей будущей жизни. Смотрела на луну и думала о самом простом рецепте счастья от Хакамады: нужно заниматься только тем, что нравится. Дело это или только увлечение, оно должно приносить позитивные эмоции и удовлетворение собой и окружающим миром.

Утром состоялась «планёрка». Кратко ознакомив семью со своим рецептом счастливой жизни, я принялась за дело. Нашла на Авито старенький велотренажёр. Уговорила мужа купить его, загрузить в багажник и доставить на наш восьмой этаж. Оставив детей любоваться новой маминой игрушкой, взялась за воплощение своей созревающей мечты. Завела личный блог. Написала отзыв о мастер-классе Ирины Хакамады в Омске. Получила в подарок книгу Джулии Кэмерон «Путь художника» и первые лучики писательской славы.

Теперь скучать и киснуть было некогда. Если раньше развлекала себя, шлифуя объявления о продаже детских колготок на Авито, то теперь неслась к ноутбуку, как к лучшему другу. Мысли, толкаясь в длинной очереди, спешили, перебивали друга, выкрикивая новые фразы и предложения. Утро начиналось с черновиков, пришедших в голову ночью. Вечером встречала мужа у порога, рассказывала, как прошёл день и нетерпеливо ждала, пока он поужинает. Как только он вставал из-за стола, брала за руку, усаживала рядом с собой и читала вслух всё, что удалось написать за время детского дневного сна и просмотра мультиков.

На то, чтобы научится писать вкусно и образно, ушёл год. Я меняла стиль изложения, пробуя на вкус длинные и короткие фразы. Смаковала заголовки. Искала подходящие иллюстрации и темы. Начала рисовать. Уходя с детьми на прогулку, всё чаще брала с собой фотоаппарат. Я стала зависимой от смены погоды, детского настроения и окружающей меня красоты. Впитывала, как губка, слова случайных прохожих, походку, манеру одеваться.

Я начала охотиться на необычных персонажей, подмечая детали, на которые ещё год назад не обратила бы внимания – такой заполошенной и задёрганной делами и детьми мамочкой была. Я росла, как писатель. Наслаждалась мёдом счастья, собирая нектар с розовых бутонов новой жизни. Я менялась, как женщина и жена. Перестала киснуть, ныть, плакать по ночам от усталости и выть на луну от однообразия.

Муж, который к начавшейся революции относился скептически, не знал, как реагировать на мои «НАДО» и «ХОЧУ». Прочитав книгу Джулии Кэмерон, я бегала на творческие свидания в ближайший зимний лес и магазин с ёлочными украшениями. Ходила пить кофе в самое крутое молодёжное кафе, чтобы зарядиться атмосферой праздника и свободы. Разговаривала с незнакомцами на улице. Я …жила. Наверное, впервые, после рождения детей и переезда в новую квартиру, жила не только для семьи, но и для себя.

2. Осмысление

Роман, который так потряс друга Славку, я написала за девять месяцев. Это был первый творческий ребёнок и третий мой ребёнок, если считать всех моих детей. Побоявшись мнения окружающих, спрятала любимое чадо от посторонних глаз, убрав рукопись в стол на год. Увлеклась короткими рассказами. Начала участвовать в литературных конкурсах. В одних не попадала даже в шорт-лист. В других – с разбегу занимала призовые места.

Дети росли. Вместе с ними росла и я. Как писатель, как супруга, хозяйка очага и женщина. Один за одним в нашей большой и дружной семье появились ещё три малыша - три первых пробных сборника моих рассказов. Они не стали бестселлерами. Да я и не стремилась к признанию и мировой славе. Всё, что делала, о чём писала и чего желала были первыми шагами на пути к себе. Я шла на ощупь. В темноте. Кутаясь от холодных и завистливых взглядов. Не могу сказать, что намеренно искала направление или дорогу. Скорее, я искала то самое счастье, которое обронила по рассеянности несколько лет назад. Нашла ли я его? НЕТ! На этом пути я обрела что-то другое. Более весомое, красивое и нежное – я наконец-то нашла себя…

3. Разрешение

- Я разрешила себе стать такой, понимаешь? – Славка открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но я перебила его, побоявшись, что никогда и никому этого не скажу. – Если бы не было того билета на мастер-класс Хакамады. Если бы не озвучивала многочисленные «НАДО» и «ХОЧУ». Если бы не переступала через желания семьи и уступала бы супругу в ущерб себе, то не стала бы такой, какая я есть сегодня. Понимаешь? Как только разрешила себе БЫТЬ, а не существовать. Как только позволила себе чуть больше, чем другие женщины и мамы. Как только захотела найти СЕБЯ и стучалась во все двери, они начали открываться передо мной. Предлагая возможности, скрытые от посторонних глаз. И самое главное: как только всё это я себе разрешила, я нашла не только своё счастье. Я нашла СЕБЯ…

***

Тот роман, который я прятала от любопытных глаз, вышел несколько месяцев назад. И первым, кому я подарила книгу в стильной чёрно-белой обложке, был Славка. Мы сидели в том же кафе. За окнами расцветал июнь. Мы пили кофе. Смеялись. Вспоминали прежние времена. Обнимались на прощание, обещая встретиться на этом же месте через несколько месяцев. Я смотрела на Славкину спину. На его распахнутый пиджак. Он уходил в жару, унося с собой мою книгу и часть моей души.

«Разреши себе!», - написала я другу в качестве пожелания на развороте. Он обернулся. Подмигнул. Махнул рукой и шагнул к автобусу. Как думаете, разрешит Славка себе что-то такое, что может изменить его скучную и однообразную жизнь? Вот и я не знаю. Но у нас в запасе несколько месяцев. Я так разошлась, что разрешила себе ещё несколько книг. Покажу рукописи лучшему другу и узнаю насколько щедрым к себе может быть Славка. И вы не зевайте. Разрешайте себе по полной. Удачи вам, терпения, ненасытности и любви!

-----------------

ИТОГИ 4-го сезона Международного конкурса женских историй РАЗРЕШИ СЕБЕ

Полотно моей жизни

2018-10-16T19:27:48.957Z

Автор: Светлана Лещук (Красноярский край, Россия). Конкурсная история 4 сезона. Номинация ЖИТЬ!

***

«Что ты так на меня смотришь?Чего ты вытаращилась? Скажи ещё, что впервые видишь меня такую, да и вообще соври, что мы даже не знакомы. Эх, наступило такое время, когда встреча с тобой напрочь портит настроение. Не ты ли каждый день рисуешь мне такие, отнюдь не радужные, перспективы, что порой кажется, что вся мировая косметика и масса пластических операций ну никак не спасут моё положение? М-да… Что, неужели правда все так безнадёжно? Ну ведь что-то ты пытаешься разглядеть на этом, уже выцветающем от времени, как книжная страница, лице. Что, кроме предательски расположившихся на лбу и в уголках глаз, морщин? Уже порядком выраженный подслеповатый прищур некогда игривых и хитрющих глаз? Не они ли всю жизнь пытаются вытащить нутро наружу, посредством подмигивания и оплакивания? Глаза, видите ли, зеркало души. Какой? Той, которая, порой распахиваясь настежь, пропускает через себя и «чёт», и «нечет». Через своё безмерно широкое, как море и узенькое, как игольное ушко, пространство. Или зябко кутается во что-то иное, что не даёт ей превратиться в «сосульку» при очередном штурме сердца со стороны недоброжелателей или стечений никудышных обстоятельств».

Я как девчонка корчила рожицы: курносила нос, оттягивала губы, морщила лоб. Пытаясь растормошить не то её, не то себя в надежде, что недовольство само собой растворится, исчезнет вслед за утренним туманом.

Я внимательно всматривалась в отражение, пытаясь разглядеть себя вот такую, которая в шесть часов утра, затеяла сей странный разговор. Так вот, вот! Я же говорю, новая морщинка, блин, да такая солидная! Вчера на этом месте ещё прыгали веснушки. Ну вот же предательница!

«Ну, чего молчишь? Скажи, наконец, хоть пару умных фраз. Соври, о том, что грядёт новый день и вероятно он будет самым счастливым в моей жизни. Молчишь?! Ты знаешь, сколько ещё времени? Все, хватит!» - Я мановением руки собрала в пучок волосы, скорчила напоследок невероятную гримасу и улыбнулась. Иначе нельзя, я же ведь женщина! И отошла от ненавистного зеркала, словно ретировалась от расспросов недоброй подруги, и стала вглядываться в нежные блики ослепительной и раскрасневшейся на горизонте, зари. Люблю раннее утро! Девушка-заря, укутавшись в золотистый палантин из облаков, словно выплеснула неожиданно и небрежно, на нежно изумрудную скатерть небосклона, капельки свежезаваренного чая, с янтарными бусинами мёда. «Чай», медленно растекаясь, пачкает небо. «Вот, - думалось мне, – неряха! И что творит, уделала доселе чистое полотно небес!»

Но сердце уже охватывало чувство, будоражащее всё моё нутро, на кону - новый день. И каким он будет, сложно даже предположить. Новый день как маленькая жизнь! Где-то там, высоко-высоко, кто-то ткёт моё «полотно жизни», все решит время от рассвета и до заката. Какими нитями воспользуется сегодня судьба? Она водит за мной прошлое, не отступая ни на секунду. Что это я вспомнила легенду о богини Макошь о некоем «полотне»? Согласно преданиям, великая небесная пряха и её помощницы прядут нити судьбы и ткут «полотно жизни».

«Эй, там! Великая Богиня, ты ткёшь моё полотно, из чего? Что там так важно для меня? Что так судьбоносно? Помоги мне, подари надежду и веру, и я смогу вплести в твоё полотно свои нити – из прошлого и настоящего. Отведи беду, облегчи горькие мгновения ситуаций, стечений обстоятельств!»

Что-то полоснуло по сердцу и на ум пришли слова Хайяма:

«Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?

В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.

Как много чистых душ под колесом лазурным

Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?»

Мы ищем смысл жизни, чтобы понять насколько гармонично устроен мир и насколько ничтожен в нём человек. Особенно скрупулёзно раскладываем мгновения по полочкам уже будучи на склоне лет. И сильно желаем того, что бы «завтра» всё же наступило, ведь последняя глава книги нашей жизни, как нам верится, ещё не закончена. Это в юности мы не мечтали о «завтра», мы жили «сегодня». Мы наслаждались жизнью, веря в то, что вот там, за поворотом нас обязательно ждёт счастье с огромной корзиной эмоций, грандиозных событий, впечатлений и цветов. И как-то вот поворот не то крут, не то на перекрёстке судеб не наш регулировщик, не всегда случалось даже краем глаза увидеть это самое Счастье. И если вдруг с кем-то случалась беда, мы даже и не догадывались включать сочувствие: «Ну, ведь это не со мной же! Да и со мной такого в принципе не может произойти!» Не скажите… Не всегда всё так, как хочется, не всегда полотно жизни неуязвимо. И я не раз «латала дыры», ведущие в бездну небытия и даже земного.

Это тогда, когда растрёпанная, с неприбранными, спутавшимися волосами, с опухшими от слез, глазами, словно восставшая из Ада, в кромешной темноте, шептала на память свои стихи, глотая боль и горечь.

«Сынок, ты ветер, что колышет тальник у заводи прибрежной.

Ты – свет зари, кроваво-красной, её луча касанье нежный.

Ты – след звезды, что во вселенной окутан тайной мирозданья.

Ты – плоть и кровь моей души. Ты – тела моего созданье».

Обезумевшая от горя, я плохо понимала, что происходит. День и ночь перемешались. Я это или не я? Часы, отстукивающие в пустой комнате мгновения, уходящие в прошлое, в вечность, поделившие мою жизнь на «До» и «После», разрывали мой мозг. Окружающий меня мир из цветного превратился в чёрно-белый, стал пустым и невыносимым. Я медленно проваливалась в бездну. Шаг, ещё шаг и вот он, её край. Куда? Назад? Или туда, вслед за сыном? В ушах громким эхом снова и снова звенела тишина. Было право выбора, но оно не в пользу жизни и процветания бытия! Где я? Я кричала в ночи, звала сына, бежала к калитке, что бы в очередной раз убедиться – его нет. Ты не справедлива, Жизнь!

Но однажды…

- Ты наша новая мама? Нам сказали, что наша новая мама не пьёт!

Маленькое голубоглазое чудо смотрело на меня в упор, изучающий взгляд пронизывал всё моё нутро и проникал так глубоко, и именно туда, где, по мнению человечества, обитает душа.

- Мама, дай мне твою руку.

Ко мне тянулись маленькие, тоненькие ладошки, испачканные не то чернилами, не то красками. Я чувствовала, как тяжелеют ресницы от набежавшей на глаза солёной влаги. Я наклонилась и бережно, словно хрусталик взяла девчушку на руки и посадила себе на колени.

- Возьми, вот моя рука. А ещё я подарю тебе сердце!

А сердце, ах, моё сердце вырывалось наружу, оно исполняло праздничный колокольный звон-трезвон, который переполнял всё моё, до этого мгновения, потерянное существо.

- Милые мои, маленькие девочки, я ваша новая мама!

Как- то странно звучало из моих уст: «Новая мама».

Я обнимала маленькие, худенькие, казалось хрупкие тельца, гладила рукой по коротко стриженным, торчащим в разные стороны, волосенкам. Осторожно сжимала в своих ладонях ручки девчушек. Мне было просто необходимо, сжимая маленькие пальчики, осознавать, что всё это реальность. Постой мгновение, не уходи, ты прекрасно, ты по сердцу. Нет места страху. Есть надежда. Спасибо, Макошь, ты вплетаешь в полотно моей жизни свет, возрождаешь любовь, а значит и жизнь. Здравствуй, Жизнь!

Я чувствовала, всем своим истосковавшимся и измучившимся сердцем, что я нужна этим, некогда осиротевшим девочкам. Я понимала, что возлагаю на себя особую миссию, выполняя чужой материнский долг. Хотя, как это? Разве бывает материнский долг чужим? Дети – сироты, не виноваты, что их аист ошибся адресом. Они не просились на свет, но Бог для чего-то дал им жизнь. Пусть такую, которая вовлекла их в пучину страданий и горя, но не бывает в жизни ничего просто так. Мы приходим на эту землю научиться любить, и не просто говорить «люблю», а уметь проявлять трепетные чувства по отношению даже к совершенно посторонним, чужим людям. Если вы утверждаете, что умеете любить, возможно, вы ошибаетесь, это чувство не поддаётся никаким канонам и необходимо прожить жизнь, чтобы однажды поверить в это самое обыкновенное, но в тоже время сложное чувство. Я разрешала себе любить новую жизнь, в которую Бог послал мне осиротевших детей. И эти новые чувства, дали возможность мне жить и верить в завтрашний день.

Я поднимаюсь по лестнице и в комнате уже со светлым часом наступившего дня, слышу голоса проснувшихся дочерей.

«Ух, сороки-белобоки».

- Доброе утречко, барышни! – заглядываю я в приоткрытые двери.

- Доброе утречко, мамочка.

Мои девчатки защебетали, наперебой рассказывая свои сны. Перед глазами замелькали взлохмаченные волосы, расчёски, зубные щётки. Радостное щебетание приводит меня в умиление. Я расхваливаю выложенные на стульях платья, осторожно прикалываю заколочки в «новомодные» прически. Я наслаждаюсь мгновением такого родного, одной мне понятного, женского счастья.

А мои сороки, верещат от радости, довольные моим согласием и одобрением. Повисают на моей шее, обвивая ее с обеих сторон, и нежно шепчут мне на ухо: «Мама, ты самая лучшая мама на свете!» Обнимая, наперегонки, целуют в обе щеки. И я чувствую, как по волшебству там, где были морщинки, снова пляшут веснушки. Как блестят намокшие от нахлынувших эмоций и от счастья, глаза. Эй, Жизнь, ты снова и снова даёшь мне шанс. Даешь шанс, чтобы поверить в себя?

Спустившись от девочек, я вновь подошла к зеркалу: «Ну, и что, морщинки пересчитывать будешь?» От хмурости не осталось и следа. «Смотри! Так ты утверждаешь, что глаза – зеркало души! Загляни в них поглубже, может и правда увидишь, как выглядит счастье! А я…Я буду верить, что завтра обязательно настанет, и я продолжу писать страницы в своей книге жизни, и главными героями моего рассказа будут дети! Это благодаря им я разрешаю себе жить! А моё счастье утверждает, что я самая лучшая мама на свете. Как ты думаешь, что ещё нужно, чтобы поверить в чудо? Жизнь, ты права – ни-че-го!»

---------------

Посмотреть ИТОГИ 4 сезона Международного конкурса женских историй РАЗРЕШИ СЕБЕ

ВИД НА ЖИТЕЛЬСТВО

2018-10-03T11:52:58.972Z

АВТОР: Зарина Бикмуллина (Москва). Конкурсная история 4 сезон. Номинация ТВОРИТЬ!

***

Пока моя рука может держать карандаш...

Елена Мартилла

Как будто опали снежинки тяжелым свинцом.

Попали по пальцам, ударив по линии шва.

Не глядя разбитой вчера амальгаме в лицо,

Я делаю вид, что жива.

Крещенный под Аугсборгом, где-то гудит самолет,

Секунды меняют абстрактное «где-то» на «тут»

Я делаю вид, что люблю вместо чая лед,

А город твердит, что его никогда не сдадут.

Из масляных красок съедобней всего лазурь,

Но прусского много, а синего больше нет.

Я делаю вид, будто сна ни в одном глазу,

Как будто спасает от холода папин жилет.

Обои закончились, дверь нараспашку, мрак.

Не врет календарь. Сегодня – цвета шунгит.

От холода люди дохнут – известный факт.

Святого и жалости нет – я делаю вид.

Эскизы, альбомы, бумага и черная тушь –

Всего за минуту годы развеются в гарь.

Расчерчены окна следами витражных стуж,

И требует жертв от искусства блокадный январь.

Буржуйка сжирает прозрачный закат, акварель,

Стакан и обломки сиреневого куста.

Прости меня, девочка в платье цвета апрель,

За то, что сгораешь, срываясь с льняного холста.

На улицах взрывы, а в Урицке – дас ист гут,

Как будто снежинки мосту перебили хребет.

Прости меня, девочка, взрослые часто лгут,

Ведь я одуванчик давно обещала тебе.

Но рваные раны наносят на спины крыш,

И помощи нет опаленным пальцам в снегу.

Наивная девочка, ты-то меня простишь,

Но я отогреться потом никогда не смогу.

…Я делаю вид. Над замерзшей Невой – облака.

Бредущие люди, кажется, дочь и мать.

Я делаю вид на несломленный город, пока

Замерзшие кисти способны кисть удержать.

Я делаю вид, добавляю лазурь вдалеке,

Пока есть цвета. Если сможешь, прости меня,

Счастливая девочка с солнцем на стебельке,

Ведь я могла раньше достать тебя из огня...

----------

СЛУШАТЬ эту и другие истории проекта РАЗРЕШИ СЕБЕ вы можете на

САЙТЕ проекта

ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ проекта