RD redis

Разгром.

2025-11-12T12:29:27.190Z

Обычные жители Медного Залива всё ещё сторонились древесную девушку, хотя с её возвращения прошёл уже месяц. Когда-то её появление вызывало ужас, теперь неловкое молчание и жалость. Она почти не поднимала глаз, двигалась медленно, будто каждый шаг давался ей с трудом. Её кожа потеряла прежний зелёный, стебельный оттенок и поблекла, став серовато-бежевой, словно кора старого дерева. Волосы, некогда струившиеся лазурной волной, теперь тускло свисали по плечам, запутанные, тяжёлые, напитанные влагой осени. Но всё вокруг тоже выцвело. За окнами стояли промозглые дожди, листья лежали гнилыми пятнами на камнях, и даже цветы в городских садах потеряли свой цвет. На фоне серого мира её увядание казалось естественным. Иногда, проходя по улицам, она ловила на себе настороженные взгляды, словно люди не были уверены, кого видят перед собой: спасительницу или палача.

Для дриады Медный Залив стал пустыней. Мага поглотила чародейская книга и теперь он был где-то за гранью, в бездонной чернильной тьме.

О Руфине давно не было ни слуху, ни следа, будто зверь растворился в воздухе. А её подруга, барашка Gartz, уехала из города ещё до всех событий.

Изредка дриаду навещал учёный Krovdo. Он с упоением рассказывал о своих безумных опытах, о глине, что помнит форму, о душах, что можно вылепить заново. Она слушала рассеянно, не вникая. Слова тонули в вязком тумане, оставляя только тихое ощущение усталости. Когда, наконец, из торговых странствий вернулся Arbys, дриада решилась подойти с надеждой, на теплый разговор, но он посмотрел на неё холодно, отстранился, почти грубо. Он узнал. Он узнал о тех ночах безумия, о том, что она и Руфин натворили с его невестой, пока он был вдали. И теперь между ними выросла стена из боли, обиды и непростительного.

Одиночество заползало в каждый угол её души. Инженера с его подмастерьем она больше не встречала, словно и они растворились в тенях. Наверное, и INVI не смог простить ей того, что она сделала с Georgu.

И тогда, одной тихой ночью, когда над городом медленно сгущался туман, дриада собрала небольшой узелок. А перед уходом она положила у ворот записку:

«Я вернусь, когда все забудут мои поступки.

Я вернусь, когда свет в башне снова загорится.»

Лес, что дриада выбрала для своего временного пристанища, лежал где-то посреди моря, омывающего берега материка, на котором стоял её город. Туда не добирались ни корабли, ни птицы: лишь волны несли вечную песнь о забвении. Деревья здесь сплетались ветвями так густо, что солнце пробивалось сквозь листву редкими золотыми каплями. Земля была мягка, укрыта бархатным мхом, а в чашах корней стояла чистая вода, отражавшая небо, будто стеклянное зеркало. Найдя небольшой выступ скалы и родник, дриада решила — это место станет её убежищем. Воды хватит и для зелий, и для урожая, а свисающие лианы для укрытия. Она развела костёр, разложила свои немногие пожитки и начала обустраивать крошечный домик под кронами деревьев. С каждым вечером огонь в очаге становился теплее, а её дневник толще. Всё, что происходило вокруг, она записывала в него мелким, неровным почерком. Никто ещё не добирался до этих страниц.

Дни текли незаметно. Осень прорастала в воздухе. То ли приближение зимы, то ли побочный эффект от переполнения душами сыграл свою роль: одна из прядей волос поблекла, утратив и так тусклый цвет, а левые глаза, прежде янтарные, стали почти белые, лишённым жизни.

Но домик жил. В нём горел свет, в центре висел котёл для зелий и супов, по полкам стояли банки с травами, а запах лаванды смешивался с дымом. Конечно, всё это не возникло из ниоткуда. Ночами, пока город спал, дриада пробиралась обратно в Медный Залив, крадучись тенями между домов, и уносила ненужные вещи, посуду, немного еды. Начинать с нуля ей совсем не хотелось.

Однажды, в порыве тоски, она снова отправилась туда.

Пока улицы дремали, а дождь шуршал по черепице, она бежала знакомыми тропами, чувствуя, как в груди болезненно отзывается память. Вспомнилось, как раньше, под покровом ночи, она бегала к башне мага, принося ему зелья, от которых он, возможно, мог бы избавиться от скверны. Её тянуло туда не только из ностальгии. Душа просила вина — того самого, сладкого, густого, что они когда-то пили вместе, смеясь. Значит, снова нужно идти на склад к городским запасам.

Она шагала бесшумно, облегчённо думая, что ей не нужен фонарь: дополнительный глаз, появившейся с наступлением осени, прекрасно видел во тьме.

В складских залах стоял полумрак, воздух пах пылью и виноградной кожурой. На самой верхней полке она заметила нужную бутылку. Осторожно, цепляясь за ящики, она добралась до неё и уже почти спрыгнула вниз, как вдруг нога скользнула.

Глухой грохот прокатился по залу. Один из сундуков упал, другие глухо звякнули, и где-то снаружи залаяли собаки. Дриада замерла. Сердце бешено билось. Вино плескалось в её руках, как кровь в сосуде.

И тут, спустя мгновение, дверь скрипнула, и жёлтый свет фонаря полосой прорезал темноту.

Он ослепил её, стоявшую посреди склада, с прижатой к груди бутылкой, будто с последней надеждой.

— Rd? — произнёс мужской голос.

Глаза, привыкшие к резкому свету, различили в проёме высокую бородатую фигуру с вопросительным выражением лица.

— Ты чего тут шумишь?

— Я… я… — дриада растерялась. Но, заметив в её руках бутылку, мужчина тяжело вздохнул, помог ей встать и жестом пригласил её присесть. Это был инженер, единственный, кто мог бодрствовать в такой поздний час, возясь со своими чертежами и механизмами.

— Куда ты пропала? — спросил он, помогая открыть бутылку вина. — Я давно тебя не видел. Уже начал беспокоиться, не случилось ли чего.

Дриада опустилась рядом, пытаясь унять биение сердца.

— Куда я пропала? Я давно ушла из города. Пусть все отдохнут.

— Опять? Куда ты ушла? От чего всем отдыхать? Мы только тебя вернули, а ты снова исчезаешь, — голос инженера был мягкий, но в нём звучало лёгкое раздражение, словно у человека, который не умеет сердиться по-настоящему.

— Ну, ты понимаешь… — она сделала глоток густого вина и медленно выдохнула. — Маг исчез. Тело Suslo, точнее, Руфин, тоже пропал. Arbys меня возненавидел, да и остальные сторонятся. Даже ты, наверное, ненавидишь, ведь я довела Georgu до того, что он едва жив. Я урод, INVI. Не только внешне.

— Что за бред?

— Посмотри на меня! — дриада вдруг повысила голос. — Я больше не цвету. Эти потемневшие руки, бельмо, мёртвые глаза — кого я могу привлекать? Я резала людей, мучила, разрушала всё вокруг. Я — разложение. Я сожалею, и в то же время нет! Меня есть за что ненавидеть. Когда Georgu вернётся, он оставит меня. Он должен. Я не сделала ничего, чтобы ему помочь. Я только сбежала. Почему ты вообще со мной разговариваешь? Не смотри на меня так!

— Rd, — спокойно сказал инженер, глядя прямо в её глаза. — Успокойся. Кто сказал, что я тебя ненавижу?

Он сделал глоток из бутылки и продолжил:

— Я не выходил из мастерской, потому что мы с PetrOsetr продумывали схему дирижабля. А насчёт мага… — он чуть замолчал, — я всё понимаю.

Дриада недоверчиво смотрела на него. Ей было странно и даже от того, что он не оттолкнул её, не отвёл взгляд, как остальные. Они сидели в складском полумраке, посреди бочек и ящиков, и вино между ними пахло теплом и забвением.

— Но ведь ты злился на меня, — прошептала она. — За то, что я не помогала остановить Руфина.

— Да, злился, — признал INVI, поднимая глаза. — Но я понимаю, что ты оказалась в его ловушке не по своей воле. Всё, что ты совершала, вина unknown и самого Руфина. Мы все делали, что могли, чтобы спасти тебя и Suslo. И Georgu тоже знал, на что идёт, и я уважаю его решение. Мне не за чем винить тебя.

Он поставил бутылку рядом, и жёлтый свет фонаря, который он когда-то собрал сам из стержня ифрита, мягко скользнул по его лицу. Дриада смотрела на него, и вдруг поняла, что никогда раньше не видела его так близко. Это был их первый по-настоящему откровенный разговор.

INVIбыл почти ростом с мага, но куда крепче сложен: руки, привыкшие к металлу и руде, казались выточенными из бронзы. На шее болтался потёртый платок, в бороде поблёскивала искорка пепла, а в левом глазу мерцала красная пыль редстоуна. Через щёку шёли тонкиу шрамы, как след от когтей какого-то зверька. И маленькое серебряное кольцо в ухе отражало свет, будто отблеск старого солнца.

Они жили бок о бок полгода, и только теперь дриада поняла, как мало видела. Раньше всё её внимание было приковано к блондину-магу и к хаосу, что следовал за ним.

— Давай не глупи, деревяшка, — тихо сказал инженер, поднося вино к губам. — Возвращайся домой.

— Спасибо, INVI, — прошептала она.

— Только давай в следующий раз, пожалуйста, не ломай склад ради вина. Лучше сразу обратись ко мне, — улыбнулся ей во все усы инженер. — Я помогу и достать, и составлю компанию.

Дриада тихонько хихикнула в ладошку и допила последний глоток вина.

Дом.

2025-10-21T12:45:28.004Z

— …Спасибо, — сквозь зубы пробурчал Руфин, не глядя на дриаду.

Они сидели на камнях у подножия башни мага и смотрели, как солнце медленно тонет в Медном Заливе. После шумных дней им иногда хватало просто помолчать — редкая передышка в мире, который давно сошёл с ума.

Город был тих. Ни стражи, ни торговцев, будто само время решило уступить.

Дриада стояла рядом, глядя на огромную фигуру красной панды. Даже сидя, он был почти вровень с ней. Пауза повисла между ними, вязкая, как вечерний воздух.

С тех пор как они вернулись в Медный Залив, дни потекли однообразно. Предвестники снова заняли трон, патрулировали улицы, собирали души. Люди уже привыкли к ним, кто-то приносил еду и вино, кто-то преклонялся, кто-то просто боялся и молчал. Войны закончились. Никто больше не бросал вызов Руфину. А unknown исчез, будто его никогда не было.

— Грозный монстр благодарит… меня? — дриада приподняла бровь. — Не верю своим ушам.

Руфин хмыкнул.

— Что слышала, мелкая. Повторять не стану. И не обольщайся, я всё ещё не понимаю, зачем ты меня освободила. Но… — он вздохнул, глядя в закат, — признаться, не ожидал.

Он развалился на нагретых камнях, закинув лапы за голову. Солнце отражалось в его шерсти, делая её цвета ржавого золота. Дриада осторожно опустилась рядом, а потом, как будто так и должно быть, улеглась, положив голову ему на ногу.

— Я тоже не знаю зачем, — пробубнила она. — Пожалуйста.

Руфин даже не шевельнулся, только приоткрыл один глаз и глухо фыркнул.

— Мелкая наглая тварь… — проворчал он, но не сдвинулся.

Солнце скользнуло за горизонт. Они сидели так, не двигаясь, пока из темноты не поднялся первый ветер. Он лениво трепал её волосы, а Руфин, неосознанно, провёл лапой по её голове, коротко, как бы нехотя, но будто она его ручная зверушка.

Шли недели.

Предвестники окончательно обленились. Дремали на горячих источниках, лениво плескались в воде, отмывая от себя запёкшуюся кровь и запах гнили. Руфин разрастался, обретая плоть и силу, а дриада, казалось, теряла к этому всякий интерес. Они проводили дни в праздности и тишине.

Барашка Gartz, сжав зубы, время от времени приносила им чай, стараясь не смотреть в глаза и не дышать громко, лишь бы её снова не тронули.

Тем временем в башне мага окна сияли всё ярче с каждой ночью.

Georgu выглядел ужасно: измождённое тело, впалые щёки, покрасневшие глаза. Сон давно стал для него роскошью. Старый костюм он сменил на потёртую рубашку с черным плащом, и теперь на его груди висела одинокая серёжка дриады. Крохотная деталь, которой она даже не заметила пропажи.

Осень в Заливе наступала сурово.

Сырой воздух тянул холодом от воды, туманы стелились по улицам, листья липли к булыжникам. Дожди не прекращались неделями, и от старого Медного города оставалась лишь серая, дрожащая оболочка. Прошло два месяца с тех пор, как появился Руфин и с того дня, когда он украл дриаду.

В период, когда она исчезла, за пределами города о ней ходили лишь слухи: кто-то говорил, что она стала тенью в его лапах, кто-то, что она подчинила себе чудовище. А внутри города жизнь медленно сползала в тревогу. Что-то происходило.

Что-то, чего дриада не могла знать.

В один из последних дней, когда буря грозила накрыть залив, к трону Предвестников поднялся измождённый маг. В руке он сжимал толстенную, истрёпанную книгу чей переплёт был рассечён, страницы перепачканы чернилами и кровью. За ним, не отставая, шли Krovdo и Arbys. Их лица были хмуры, а шаг решителен.

— Что тебе надо, смертный? — лениво пророкотал Руфин, не поднимая взгляда.

— Я заметил, что вы ослабли за последний месяц в Медном, — спокойно произнёс маг, держа книгу так, будто та могла его защитить.

— Тебе-то какое дело? — отозвался Руфин, откинувшись на спину. — Я сыт, пьян, в тепле. Нет достойного противника, чтобы гоняться за душами и силой. Войн нет и смысла гоняться за кем-то тоже…

— Хватит трепаться, — прервал маг. — Пошлите за мной. Я дам вам то, чего вы хотите.

— Зачем мне это? — уже начал панда, но дриада наклонилась к нему и, едва касаясь его локтя, шепнула:

— Нам же скучно. Пошли посмотрим. Потом посмеёмся, если у них снова ничего не выйдет.

Руфин фыркнул, зарычал под нос что-то нечленораздельное, но всё же поднялся.

— Идём, идём, будет интересно! — поддакнул мельтешащий под ногами Krovdo, довольный, как ребёнок, которому наконец позволили показать игрушку.

Их путь лежал всё дальше и дальше. Их вели по крышке незера на очень дальние координаты к очередному порталу. Воздух густел с каждым шагом. Выйдя на острове, среди толщи воды, группа подошла к входу в катакомбы. Спустившись вниз их, встречали капсулы с лазуритом, ржавые трубы и две отдельные комнаты.

— Думаете, это выглядит не подозрительно, что вы тащите нас за три девять земель, в эти ваши катакомбы с трубами и капсулами? — хмыкнула дриада, обводя взглядом своды, мерцающие красными огнями. — Вы нас за дураков держите?

— Ой, да ладно тебе, хехе, — захихикал Krovdo, размахивая руками. — У мага просто скопились лишние души для вас. Надо поделиться! Я сам всё построил. Он показал на ряд медных капсул, приготовленных специально для них. — Заходите, вас нужно изолировать, чтобы ни одна душонка не сбежала.

Маг уже сидел в отведённой ему комнате, неподвижный, будто статуя, только пальцы дрожали. Рядом стоял Arbys, молчаливый, с опущенной головой. Он не вмешивался.

— Чушь какая-то, — проворчал Руфин, усаживаясь прямо на пол, скрестив лапы и демонстративно закрыв глаза. — Если это шутка она затянулась.

Дриада зашла в капсулу рядом, не зная смеяться или насторожиться. Что-то в воздухе дрожало, как перед бурей. Она стояла, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим с откровенным скепсисом.

Механизм оживал. Глухое гудение перешло в дрожь, затем в тревожный скрежет. Металл под ногами вибрировал, воздух густел от разрядов.

Поначалу она хотела рассмеяться, снова их «гениальные эксперименты». Но вдруг почувствовала, как из-под земли поднимается нечто иное. Потоки силы, тягучие и вязкие, будто вытянутые из самой смерти. Ощущения были знакомы, те самые, что сопровождали поглощение душ мертвецов, но теперь в них было что-то… другое.

— Малявка, ты что-то чувствуешь? — лениво пробасил Руфин, щурясь. — Фигня какая-то… скучно...

Его голос растворился в нарастающем гуле, и в тот же миг дриада почувствовала, как тело обмякло. Мир перевернулся, и всё погрузилось в темноту.

Сначала пришли звуки.

Где-то далеко, словно сквозь толщу воды, слышались голоса. Осипший голос мага, торопливый и раздражённый, что-то доказывал. Гогот Krovdo, пытавшегося удержать их обоих. Глухой рык Руфина, потом тяжёлые шаги вдалеке. Она попыталась пошевелиться, но веки словно налились свинцом.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — тихо прозвучал голос, близкий и настороженный.

Она распахнула глаза: мутно, размыто, всё плыло.

Перед ней Arbys, поддерживающий её за плечи. Свет тускло падал с потолка, отражаясь от стеклянных капсул, в одной из которых зияла трещина.

— Я… RD… — прохрипела дриада, пытаясь сфокусироваться.

— Как ты себя чувствуешь? Помнишь, что произошло? — он говорил мягко, будто боялся, что она снова упадёт.

— Голова… болит… — слова давались с трудом. Мир качнулся, и она, пошатнувшись, навалилась на мужчину, пытаясь удержаться на ногах.

Холодный металл пола, едкий запах озона и крови. И где-то рядом лёгкий шорох, будто кто-то огромный дышал в тени.

Следующее, что дриада помнила, как открыла глаза в своей постели. Воздух был тяжёлый, пах древесной смолой и лекарственными травами. Сквозь полуприкрытые ставни пробивался рассветный свет.

Рядом сидел обеспокоенный Arbys, с блестящей лысиной и дрожащими руками, сжимавшими чашку с отваром.

Он был для неё как младший брат, хоть и по виду уже взрослый мужчина. Он совсем недавно перебрался в Медный залив из соседнего города, с которым у них был заключён торговый и мирный договор. Теперь жил напротив её дерева, вместе с Gartz. По его рассказам, дриада даже дарила им подарок на свадьбу, но она этого не помнила. Теперь Arbys занимал должность пивовара, помогал барашке Gartz с хозяйством и торговлей амулетами.

Дриада попыталась приподняться, но голова закружилась. В висках звенело, тело не слушалось. И в этот момент в спальню бесшумно спустился Krovdo без лица, в своём привычном облике. От него исходил запах сырости и земли.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Мне очень жаль, Rd, — произнёс он глухо, протягивая ей толстую, обожжённую по краям книгу.

Дриада дрожащими пальцами раскрыла её. Буквы плясали перед глазами, сливались в строки. Голова болела так, будто в неё вбили сотню шипов.

Она видела не слова, а лишь боль, прощание, усталость. И поняла.

— Что… это? — еле прошептала она.

— Как ты это видишь, так оно и есть, — ответил Krovdo, опуская взгляд. — Его не стало. По крайней мере... он вроде как испарился в пространстве. Сможет ли вернуться, даже он сам не знал.

Над ними снова воцарилась тишина.

Arbys осторожно взял дриаду за рук, в этом было больше тепла, чем в сотне слов. Она не заплакала, просто молча смотрела на книгу. Krovdo перевёл взгляд на неё. Тот, кто недавно казался грязевым шутом, теперь выглядел иначе. Он был учёным, не тем, что носит белый халат, а тем, кто ставит опасные, аморальные эксперименты и ищет истину в бездне. Его тело, слепленное из глины и грязи, способно было принимать любую форму. Он говорил долго. Объяснял, что произошло, что замыслил маг и к чему всё это привело. Рассказывал про энергию, про души, про случайное слияние потоков. Слова сыпались, как камни. Дриада слушала, но не понимала. Голова гудела, сердце колотилось, а в ушах звучала только одна мысль:

«Он исчез».

— А что… было со мной всё это время? — дриада осторожно провела рукой по виску. — При попытке вспомнить у меня начинает болеть голова…

— Тебе было очень хорошо! — поспешно заговорил Krovdo, перебивая возможную тишину. — Да-да, ты испытывала дикий восторг, наслаждение, восторг настоящей силы!

— Именно, — неловко добавил Arbys, — ты выглядела… счастливой.

Дриада нахмурилась, глядя в пол.

— Эти эмоции я помню.

Пауза.

— Так, получается, Georgu… пожертвовал собой? Чтобы соединить мой разум, а Руфину подселили совестные души чтобы перевоспитать его?

Она подняла взгляд.

— Но почему… я сейчас чувствую себя так ужасно?

— Ну, типо … — неуверенно протянул Krovdo, почесав подбородок, — в общем, всё сработало. Только теперь ни Руфина, ни мага здесь нет.

— Значит… я осталась одна? — прошептала она.

— Мы рядом, — мягко сказал Arbys, положив ладонь поверх её руки.

Но дриада не отвела взгляда от стены.

— Зачем он это сделал, если мне было хорошо и все были здесь?

Пивовар замялся, переглянувшись с ученым. Потом тяжело выдохнул:

— Есть один нюанс… Ты помнишь, как Руфин нападал на города до того, как… забрал тебя?

— Помню, — кивнула она.

— Так вот, — он говорил тихо, будто боялся самих слов, — ты делала то же самое. Ты нападала. Убивала. От этого тебе становилось… радостно. Ты не представляешь, сколько раз Georgu погибал от твоей руки, прежде чем всё это кончилось. Ты заставляла и других… выполнять твои приказы.

— О да! — оживился Krovdo, будто это была забавная история. — Я тоже подчинялся тебе. Ты пинала меня, кричала, называла ничтожеством! Хе-хе. Но ничего, моему телу не больно, всё равно из глины. А перед остальными я замял дело.

Дриада тяжело вздохнула. Её руки дрожали. Она посмотрела на них, в царапинах, со старыми порезами. На коже тянулись тонкие шрамы, будто следы когтей Руфина.

— Ах да, есть ещё одна деталь! — вдруг оживился Krovdo. Arbys резко мотнул головой, молча умоляя его замолчать. Но тот не заметил.

— Ты… не только сражалась. Вы с Руфином… были слишком близки. Веселились друг с другом короче.

Дриада побледнела, словно из неё вытянули всё тепло.

На лице ни крови, ни дыхания. Она вырвала руку из пальцев Arbys’а, прижала ладони к лицу и застыла.

— Этого не может быть… — прошептала она сквозь пальцы.

Память отзывалась пустотой. Как будто кто-то вырвал кусок её жизни и оставил только эхо. Может, она действительно заблокировала всё, что не смогла бы пережить.

Теперь ей оставалось одно — принять.

И думать лишь о том, как она сможет смотреть в глаза своему магу.

Возвращение Медного залива

2025-10-02T12:10:24.988Z

На мир обрушились страх и голод. По всему континенту начали подниматься чёрные столбы, и от каждого из них земля становилась мёртвой и ядовитой. В Медном их появилось два: один в индустриальной зоне, другой за мостом. Безжизненная почва медленно подбиралась к опустевшей даче мага и дриады. Казалось, само время застыло внутри её стен, осыпаясь пылью, пока хозяйка блуждала в чужих тенях.

С тех пор, как пал Руфин, она пряталась в разрушенном тронном зале. Не зная, куда идти, не находя в себе ни сил, ни желания. Мир стал для неё врагом, и всякий, кто осмеливался показаться на глаза, вызывал лишь жажду крови. Возвращаться в город было невозможно. Она оставалась там, где когда-то возвышался их общий трон.

Тьма всё чаще брала её под свой покров. Ощущения были такими, будто она выпадала из реальности, проваливалась в зыбкий сон, в которых она возвращалась в норму лишь на краткие мгновения. В руинах коридоров она находила брошенные книги, рваные дневники, выдирала из них страницы и что-то писала. Иногда, когда наступала ясность, дриада как будто выглядывала из бездны и спешила излить всё, что рвало её сердце. В эти короткие проблески она снова становилась собой, думала и чувствовала так, как раньше. И знала: нельзя терять ни секунды. Однажды ей удалось пробраться сквозь тьму в родной город. Её тёмная половина всё же оставила привилегии: пути, по которым можно было скользить туда и обратно. Дриада бежала от центра к своему дому, и за ней тянулся след сухих, ломких листьев. Она чувствовала, что вот-вот снова захлебнётся в мраке. Гнев подступал к горлу. Влетев в дом, она бросила порезанный дневник на кровать и почти сразу рухнула обратно во тьму, вернувшись в зловонные коридоры и привычное состояние ярости.

След из листьев первой заметила Gartz. Её сердце похолодело, когда она поняла, откуда они тянутся. Голова кружилась, для неё дриада была смесью света и тьмы. Но интуиция подсказывала барашке: нужно идти. В домике дриады Gartz обнаружила записку.

«Здравствуй, кто бы ты ни был

тот, кто нашёл эту записку:

Случилось так, что я попала в лапы к unknown, и моё сознание расщепилось на части. Иногда я возвращаюсь к себе — на миг, на вдох — и в эти редкие окна ясности я успеваю писать. Я ещё не понимаю, как это происходит и сколько у меня остаётся таких минут, но пользуюсь каждой, чтобы оставить след.

Если ты читаешь эти строки, значит, у тебя есть шанс вытащить меня из той пучины. Не медли: спасение возможно...

ЯВРОТЕБАЛАЭТОТМИРИВАШИТУПЫЕРОЖИВЫБЕСПОМОЩНЫЕСЛИЗНИЧТОПРИСМЫКАЮТСЯКАКОЙТОНЕВЕДОМОЙХУЙНЕЯНАЙДУКАЖДОГОИПООТРЫВАЮХУИИЗАПИХНУИХВВАШИНЕМЫТЫЕРТЫИДИТЕВСЕВПИЗДУУРОДЫ

Я постараюсь оставлять вам подсказки, когда буду приходить в себя. Не теряйте свою дриаду.

— RD.»

У Gartz перехватило дыхание. Ком подступил к горлу, глаза заслезились. Но не медля ни секунды, она бросилась к магу Georgu и учёному Krovdo, чтобы рассказать о находке.

Шли дни. Дриада ослабевала. Голова была мутной, тело будто налилось свинцом, руки и ноги едва слушались. Она снова и снова возвращалась к капсуле, где под обсидиановой крышкой был запечатан Руфин. Её пальцы, давно изрезанные и окровавленные, царапали холодный камень, отрывали магические таблички с письменами, которые удерживали печать. Каждый символ, сорванный с поверхности, был как маленькая месть. Она нашла скол на крышке, крошечный, едва заметный, и начала ковырять его, как рану. С каждым днём попытки становились яростнее, но обсидиан оставался неприступен. Будни слились в вязкую бесконечность.

И всё яснее становилось: её слабость — это не просто усталость. Её тьма была выстроена на подстрекателе, на его голосе, на его хаосе. Руфин был не просто союзником, он был источником этой силы, гниющей и сладкой, как запретный плод. Его безумие было для неё наркотиком, не просто командой к убийствам, а топливом. Он превращал её в бурю, делал её тьму осязаемой, позволял переступить черту морали и чувствовать за это не вину, а восторг. Без него её сила гасла, как костёр без дров. Иногда она всё же выходила в города. Голод поднимался, как хищник изнутри, и тогда дриада вырывалась из коридоров, собирала несколько случайных, беспомощных душ и возвращалась к саркофагу. Пустые глаза, новые шрамы, новые тени, всё это питало её ненадолго. Потом снова, холодный обсидиан.

С каждым днём в моменты крайней усталости и отчаяния, ей всё чаще удавалось собирать себя в целое. В этих редких проблесках нормального сознания она писала, оставляла записки, изучала процесс, надеясь зафиксировать это состояние. В такие часы, глядя на свои исписанные страницы, она ловила себя на том, что скучает по своим. По дому. По магу. Иногда ей хотелось бросить писанину и просто вернуться, упасть в его объятия. Но она знала, что нельзя. В любой момент её могла захлестнуть искажённая сторона, и тогда она стала бы угрозой для всех, кого любит.

Её поиски не были напрасны. В одном из приступов ясности она зацепилась за идею: есть ритуал, обряд, который может соединить её разум обратно, но для этого нужно собрать определённые предметы. Пока она не знала какие именно. Она быстро написала очередную записку и отправилась к своим, пока было время. Ей даже удалось перекинуться парой слов с кем-то на улицах Медного Залива. Кто это был, дриада не запомнила. Всё внутри было рваным. Казалось, она расщепляется прямо на ходу. Она даже не смогла вспомнить, как и кому отдала книгу:

«Я очень долго спала. Проснулась в неизвестных шахтах ни севере. Тело ломит, будто я каждый день таскаю кирпичи. Мои ноги и руки в чьей-то БЛЯДСКОЙ крови.

Я смогла выяснить, что мой разум возможно соединить...

УТАКИХУБЛЮДКОВКАКВЫРУКИРАСТУТИЗСЛИПШИХСЯЖОПВЫПРОСРАЛИМИР...определенные предметы ...ПРОЕБАЛИНАЧАЛЬНИКАПОРТАИ...какой-то ритуал, заклинание, обряд.. ЗАБИЛИХУЙНАЕДИНСТВЕННУЮЧТОВАССВЯЗЫВАЛАУЁБКИ...помогите выйти из этой шизофрении, из этого ада ..»

А нанесла ли она кому-то увечья в тот день? Забрала ли чужие души себе? Ответов не было. Только пустота.

Какие-то отрывки памяти вспыхивали в её сознании, как искры от тлеющего костра. Ей чудилось, что Georgu проводит какой-то обряд, раскладывая по кругу вещи, те, что могли быть связаны с ней и её душой. В дыму и тени они вызывали лишь жалкого скрипуна и даже с третьей попытки не смогли довести ритуал до конца. Тогда прозвучал вывод: для окончательного результата нужен сам Suslo, ведь его душа ещё оставалась у них. Маг в отчаянии, но с крупицей надежды, схватил Gartz и, не дожидаясь Krovdo, бросился к механизму. Сделав всё, как диктовала инструкция, они снова потерпели неудачу. А в этот миг дриада, лежавшая без сил на холодной крышке обсидиановой капсулы, ощутила под собой вибрацию. Камень дрогнул, и по гладкой поверхности, словно молния, пролегла жирная трещина. Её сердце взвилось в груди, мотивация вспыхнула неистовством. Руки задвигались сами, когти скребли, кровь текла, но она не останавливалась. Руфин был так близко.

Неизвестно, сколько прошло времени. Может дни, может мгновения. Кажется, Совет Медного Залива привёл к машине уже самого её создателя, но и тогда что-то пошло не так, снова сорвалось. И именно в эту секунду трещина в саркофаге начала расширяться, а обсидиан вдруг сделался мягче, податливее. Она выламывала куски камня, крошила его зубами и когтями, пока их не осталось вовсе. Ладони и пятки были изодраны в кровь, но она не замечала боли. И вот, наконец, огромная глыба обрушилась внутрь и из мрака стало подниматься полуразложившееся тело красной панды.

Фиолетовая слизь плачущего обсидиана стекала с костей и клочков плоти, куски мяса болтались, будто готовые сорваться. Желтые глаза в темноте уставились прямо на неё. Воздух загустел, частицы собирались в его плоть, восстанавливая, сшивая, лепя заново.

Она не верила глазам. Получилось.

Вся перепачканная в крови своей и чужой, в каменной пыли и грязи, она смотрела на него зачарованно, будто получала долгожданную дозу. И когда его дыхание стало тяжёлым и рваным, когда сознание возвращалось, Руфин наконец прорезал тишину сиплым голосом:

—Я... знал... папочка вернулся и готов снова вкусить крови

Битва

2025-09-26T17:30:20.865Z

Шаг из темноты и босые ступни коснулись брусчатки, в которой таился медный блеск. Солнце, слишком яркое после подземной мглы, обрушилось в глаза, и они, привыкшие к ночи, болезненно защурились. Ветер здесь не дышал, улицы стояли, недвижимы, а в центре площади всё так же возвышался медный якорь, будто страж застывшего времени. Со стороны склада доносились голоса. Маг и инженер снова спорили о механизмах, формулах или гордыне, кто их теперь разберёт? Их препирательство казалось мелкой искрой на фоне той бури, что приближалась.

Она шла тяжёлой поступью, почти шаркая, как будто сама земля держала её. Янтарные глаза с прищурью смотрели на мир из-за яркого света. И тут Gartz, несшая провиант, замерла, словно статуя. Мешок выскользнул из её рук, и зерно рассыпалось по камням. Перед ней стояла Rd вся в крови, с почерневшими волосами, с изломанным телом. В сердце всё равно отдавался прежний силуэт дриады. Из склада вышли мужчины, ещё споря, не сразу заметив тишину вокруг. Лишь маг, когда поднял взгляд, его сердце сжалось.

— Осторожно, — только и успел он бросить INVI, заметив натянутый лук в руках инженера.

— G… Georgu?.. — голос дриады был хриплым, надломленным. Она обхватила себя за плечи, словно замёрзла, и согнулась. — П-почему… вы не приходите за мной?..

Её слова резали, как нож.

— Мы ищем! Мы пытаемся! — воскликнул маг, рванувшись к ней, но товарищ удержал его за рукав. Она всхлипнула, срываясь на крик:

— Почему вы не ищете меня?! Там холодно! Там темно и сыро! Я голодала! Я была одна!..

И маг больше не смог сдержаться. Он вырвался и заключил её в объятия. Крепко, жадно, так, будто хотел раствориться в этом мгновении. Всё его тело дрожало, измождённое, исхудавшее, с лицом в ссадинах и синяками под глазами. Он сам был развалиной, башня его трещала от перенапряжения, но сердце жило одной надеждой вернуть её. Барашка в стороне всхлипывала, вспоминая, как часто выхаживала мага, когда тот валился в обморок.

Дриада уткнулась в его грудь, сжимая ткань рубахи дрожащими руками. Её голос стал тонким, как детский:

— Меня не любят… обижают… А Руфин… — сердце мага кольнуло, — он… я для него как кукла! Он… надругался надо мной!..

Силы оставили его. Он осел в её руках. И в ту же секунду Rd толкнула его на землю. Она нависла над ним, и на лице её расползлась улыбка, ехидная и полная яда. Там, где должны были быть слёзы, алели кровавые подтеки. Её тело всё в следах когтей предвестника, порванное, уже не принадлежавшее никому.

Она схватила мага за золотистые волосы, рванула к себе, и в её руке блеснул кинжал. Тот самый, что он когда-то зачаровал для неё, как знак своей любви. Теперь холодное лезвие легло ему к горлу. Он не сопротивлялся. Лишь смотрел, как смотрят на последний рассвет.

— Ой да, забыла упомянуть… мне это понравилось… — прошептала дриада, и кинжал скользнул по его коже, проливая кровь. Крик застрял в горле у Gartz, а INVI выстрелил, но дриада увернулась с лёгкой усмешкой.

— Не трать стрелы, инженер, — её голос звенел надменно, будто осколки стекла. — Забери лучше это… Мы вас ждём.

Она бросила к его ногам компас, который был подсказкой, где их ждали. Металл звякнул о камень, и этот звук отозвался эхом в каждом сердце. И шагнув обратно в темноту, она исчезла, оставив их среди мёртвой тишины и крови.

День битвы настал. Гулкие колокола тревоги разнеслись по городам, и люд, давно истерзанный кошмарами и потерями, впервые собрался в единое войско. Лишь общая кровь и общая воля могли остановить Предвестника, что пожирал души и оставлял за собой пустые оболочки. Им удалось отыскать координаты, те самые, что вели в глубины коридоров с синим пламенем, туда, где некогда висела клетка дриады. Теперь же, в сердце тьмы, их ожидал тронный зал, возведенный, словно насмешка над самим светом.

На каменном троне, сидела она.

Маленькая фигурка с кинжалом в руках, играющая с лезвием так, будто это была всего лишь детская игрушка. Её янтарные глаза вспыхивали, отражая холодное пламя факелов.

— Ну наконец-то… глупцы! — её голос, звонкий и дрожащий от безумной радости, ударился о стены, разлетелся эхо. — Мы уже заскучали, пока вы плутали по нашим коридорам. Давайте же… развлеките нас. А мы заберём ваши души!

С грохотом, словно из недр самой земли, поднялся Руфин. Красная панда, разросшаяся до чудовищных размеров, вырвался из-под тронного постамента. С хриплым хохотом он обрушился на толпу, и камень зала задрожал от тяжести его шагов.

Битва началась.

Слова растворились, остался лишь звон стали, крики и рёв. Люди были подготовлены: заклинания вспыхивали, арбалеты били залпами, инженеры подготавливали ловушки. Но даже при этом каждая атака Руфина казалась ударом молота по наковальне: он ломал, давил, крушил.

Дриада же кружила тенью. Лёгкая, почти неосязаемая, она скользила вдоль рядов, царапая кинжалом, подрезая связки, обрывая дыхание. Кого-то лишь ранила, словно играя, кого-то добивала со смехом. Она танцевала, и этот танец был страшнее самих ударов Руфина.

И вот миг: пробегая мимо мага, она встретилась с его взглядом. Время будто замедлилось. Их глаза сцепились. Rd, облизав своё окровавленное лезвие, безумно улыбнулась и проскользнула дальше. Этот жест, едва заметный, ранил мага сильнее, чем любая сталь, прямо в душу.

Схватка тянулась. Но люд оказался упорнее, чем в прошлый раз. Силы Руфина постепенно иссякали. Его рёв с каждой минутой становился хриплее, удары медленнее. И вот, наконец, чудовище рухнуло, обрушив тело на каменный пол зала.

— Скорее! Запечатываем! — разнёсся чей-то крик.

Чародеи окружили павшего, начав возводить магическую капсулу из обсидиана. Толпа гудела, кто-то спорил, кто-то звал к порядку, кто-то начал крушить коридоры.

А дриада застыла.

Она смотрела на рухнувшего Руфина, и в её взгляде боролись два мира. Это было падение не только чудовища, но и того, к чему она привязалась, последней нити, связывавшей её с Suslo. Руки задрожали. Она не могла ни крикнуть, ни броситься вперёд. Пока внимание было приковано к запечатыванию, Rd шагнула в темноту. Исчезла.

В глубинах пещер, забившись в угол, она обняла себя за колени. Тело раскачивалось вперёд и назад. Два воспоминания терзали её: горечь утраты Suslo, и теперь падение Руфина. Unknown больше не являлся, и мир рушился, оставляя её одну.

А в тронном зале над телом красной панды замкнулась сияющая капсула. Душу Suslo в виде скрижали удалось вырвать из мрака. Медные герои подобрав её, отступили из подземелий. Шум и гам со временем стихли, зал опустел. И лишь тогда Rd снова шагнула из темноты.

Перед её глазами был разграбленный зал: пустые стены, изломанные коридоры. Динамит, похоже, стер всё, что могло напоминать о прежнем троне. Лишь сияющая капсула оставалась, словно гвоздь в сердце. Тишина.

Только капли воды падали с треснувших сводов, разбиваясь о камень, будто маленькие часы, отсчитывающие последние мгновения её прежней жизни.

Дриада сидела, прижавшись лбом к холодной каменной плите, что некогда была полом тронного зала. Её плечи подрагивали, но слёзы уже не текли. «Я ведь хотела выбраться…» — прошептала она в пустоту. Голос, едва слышный, упал на пол и разбился. — «Я ведь кричала, чтобы меня спасли… но зачем?»

Пальцы сжали кинжал, его рукоять казалась теперь тяжелее всей земли. Она провела лезвием по своей ладони, не замечая боли, и кровавая капля упала на камень, оставив тёмный след. Чувство ярости накрыло её, как буря. Сквозь зыбкую завесу тьмы дриада шагнула к тем, кто только что возводил печать над павшим чудовищем. Они уже почти добрались до портала, дорога вела прямо к сияющей арке, которую украшал очередной якорь, а дерево дриады, что было над порталом, сгорело в очередной битве. Там стоял весь состав Медного совета, рядом с ними примостились и воины из других кланов: усталые, залитые кровью, но гордые тем, что дожили до этой минуты. И вдруг над ними, словно раскат грома, взорвался её крик:

— ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ, УБЛЮДКИ?!

Голос её рвался на части, слова отдавались в умах, будто само пространство содрогалась от её боли. Она металась между ними, размахивая кинжалом, и сталь сверкала огнём факелов, каждый миг готовая впиться в плоть.

— ВЕРНИТЕ МНЕ РУФИНА! — рыдала она, срывая голос до хрипоты. Но за бешеной пеленой гнева силы стремительно покидали её. Ноги стали ватными, дыхание сбивалось, и наконец дриада рухнула на каменные плиты, захлебнувшись в собственных слезах.

Советники переглядывались, но никто не решался подойти. Усталые воины лишь отступили на шаг, глядя на неё с тревогой и непониманием. Они сами были измотаны битвой, и в их сердцах не осталось жалости, только пустота и желание скорее уйти прочь. Krovdo сурово подгонял людей: вперед, скорее, времени мало, у него уже был новый план, а здесь оставаться опасно.

Georgu замер, не в силах отвести взгляда. Его глаза, покрасневшие от бессонных ночей и видений, скользнули по её скрюченному силуэту. В груди у него что-то оборвалось. Он шагнул было ближе, но чья-то рука легла ему на плечо.

— Пойдем, — прошептала Gartz, уводя его под руку. И прежде чем портал Медного Залива поглотил их обоих, он всё ещё смотрел назад на дриаду, упавшую в прах.

«Лучше бы я умерла с ним…» — шепнула она в последний раз, тьма обвивала её, а медный отряд исчезал в сиянии портала.

Побег.

2025-09-22T20:10:09.531Z

Пятки стучали по влажному от конденсата камню, и этот стук эхом отдавался от сырых стен. Дриада бежала из последних сил, выжимая из измождённого тела каждую крупицу энергии. Запертая в клетке, она долго теряла надежду, но, сумев прогнуть один из прутьев, почти выползла наружу, как зверёк. Unknown не учёл её маленький рост и то, что она меньше обычного человека, оказалось её спасением. Мшистая ткань одежды зацепилась за железо и разодралась, оставив на ней лишь клочья, едва прикрывающие тело. Но ей на это было плевать главное, бежать, подальше отсюда. Глаза постепенно привыкали к мраку, и спустя время побега впереди она заметила дрожащий огонёк факела, который уже догорал, едва теплясь.

Наконец, впереди показался укреплённый брёвнами проход шахты. Сырой запах дерева и земли на миг успокоил её, будто мир стал хоть немного привычнее. Но передышка длилась недолго. Остановившись, чтобы вдохнуть хоть глоток воздуха и сориентироваться в пространстве, дриада вдруг уловила за спиной тяжёлые шаги. Медленные, уверенные, гулко отдающиеся в камне.

Её сердце ухнуло в пятки. Он идёт.

Адреналин обжёг голову, и тело само сорвалось с места. Мысли отставали, оставалась только паника. «Бежать. Быстрее. Не останавливаться!» — кричала каждая клеточка. В ушах билось: «Я выберусь… Я убегу от него!» Но вдруг в голове раздался её же собственный голос, холодный и чужой: «А надо ли? Хочешь ли ты этого?»

Она стиснула зубы, отгоняя навязчивый шёпот. Шаги позади становились всё громче. Повернув за угол, дриада заметила узкую расщелину в стене и, не думая, втиснулась в неё. Камень больно впивался в кожу, пространство было тесным, но хотя бы здесь можно было спрятаться. Она прижалась спиной к сырой стене, задержала дыхание. Тяжёлые шаги прошли мимо. Мгновение — и напряжение спало. Дриада тихо выдохнула, ощутила дрожь в коленях. Но сделав полшага назад, она почувствовала чужое дыхание. Горячее, липкое, слишком близкое. Медленно, очень медленно повернула голову… и увидела: из тьмы на неё смотрела перекошенная морда, расплывшаяся в безумной улыбке. По клыкам стекала свежая кровь, капая на пол. Жёлтые глаза сузились в щёлки.

Руфин.

Он медленно занёс лапу. Дриада даже не успела вскрикнуть. Удар! и перед глазами снова разлилась лишь тьма. Она проиграла.

Снова клетка. Но уже не та, где она висела под потолком, забавляя предвестника своим отчаянием. Здесь стояла узкая кровать, в углу булькали котлы на огне, а вдоль стен тянулись книжные полки. Всё выглядело почти… обжито. Комфортнее, чем прежде. И всё же это была тюрьма.

В её голову будто вбили приказ: варить. Варить зелья, десятки зелий с эффектами слабости и отравления. От самой мысли её затошнило. Голова гудела, тело ломило, клетка душила тишиной. Сначала она сопротивлялась, металась по ограниченному пространству, отказывалась прикасаться к ингредиентам. Но дни текли вязко, время растворялось в боли и скуке. И на какой-то день она сломалась. Руки сами потянулись к травам и порошкам, аккуратно рассортированным по баночкам и мешочкам. Всё нужное уже лежало на своих местах с пугающей заботливостью. Дриада даже удивилась: «Они подготовили всё для меня…» Она работала безошибочно. Отвары за отварами, вязкие настои, пахнущие горечью. Но в какой-то момент она замерла над котлом, уставившись в отражение в мутной жидкости.

«Я… что? Получаю от этого удовольствие?»Руки задрожали, последние ингредиенты выскользнули из пальцев. Тело обмякло, и перед глазами провалилась темнота.Она потеряла ход времени. Сколько дней в заточении? Сколько часов была без сознания? Почему снова заперта?

Очнулась дриада уже на кровати. Вокруг неё прутья, теперь опоясывающие спальное место. Пространство сузилось до невозможного: клетка внутри клетки. В основное помещение шагнул он. Огромный, мощный силуэт, который уже переставал быть просто «красной пандой».

— Вставай, — прорычал Руфин. — Мастер ждёт.

— Где я? Я никуда не пойду! — дриада вскочила, сжимая прутья руками. — Ты слышишь?! Я не пойду! Тем более с таким, как ты!

Панда молчал. Его тело стало вдвое больше прежнего, каждая душа, поглощённая им, подпитывала безумную форму. Лишь глаза горели жёлтым огнём, не мигая. Когда лапа поднялась над ней, дриада уже знала удар будет, как всегда.

Холодные коридоры встретили её синеватым пламенем лампад и редкими свечами. По стенам струились отблески, вытягивая тени в чудовищные фигуры. На распутье стоял алтарь. Руфин нёс её туда на руках, как жертвенный сосуд. Тело дриады опустили на холодный камень. И в ту же секунду воздух прорезала знакомая вибрация, явился он.

Unknown.

Темная сущность нависла над ней, будто проникая внутрь: не в тело, а глубже, в саму душу. Сознание дриады трещало, как хрупкое стекло. Слишком долго в подвалах, слишком долго наедине с собой. Она уже не различала, где её мысли, а где нашёптывание тьмы.

Она не хочет зла близким… Но как же они раздражают. Эти вечные голоса, взгляды, чужие ожидания. Эти надоедливые лица.

ЩЕЛК!

Что-то отломилось внутри. Сознание раскололось, как переспелое яблоко, разорванное руками пополам: одна половина ещё полна сладкого сока, другая червивая, тёмная, прогнившая.

Она распахнула янтарные глаза. Осмотрела стоявших рядом предвестника и ЕГО. Схватившись за голову, дриада медленно приподнялась с холодного алтаря. Внутри бушевала буря, но дышалось удивительно легко. Никаких оков, никакого шума мыслей, там остались только желания. Осознав, что произошло, она вдруг рассмеялась: звонко, пронзительно, так, что смех отозвался в стенах подземелья. Unknown, довольный, исчез в привычную тень, оставив её наедине с Руфином.

Теперь она выглядела иначе. Волосы потемнели, кожа на кистях и ступнях обуглилась до локтей, а некогда живая лоза, что оплетала её тело, превратилась в сухую, колючую плеть. Даже её взгляд изменился: в янтарных глазах теперь горели искры тьмы.

— Нужно испытать твою силу, детка, — ухмыльнулся Руфин, протягивая ей кинжал.Страх перед ним исчез. Дриада улыбнулась и взяла оружие из его огромной лапы.

— Что нужно делать? — спросила она, играя лезвием.

— Собрать души для мастера. Теперь у тебя хватит сил. И не жалей людей… вспомни, как они раздражали тебя. Только будь осторожна, там повсюду ловушки.

— Поняла, — её улыбка стала шире. — Я готова.

Темнота. Та самая, что раньше пугала, теперь стала дверью. Дриада шагнула сквозь неё и оказалась на знакомом поле, в самой Коммуне, где они в последний раз пытались поймать Руфина. Поле было изрыто ловушками, но это не имело значения.

— Смотрите! Это Rd! — крикнул кто-то из толпы.

Она оскалилась, рванула вперёд и, сжимая кинжал, влетела в людской строй. Лёгкость движения ошеломляла, тело слушалось её, как никогда. Она бежала быстрее ветра, удары выпадали сами собой: короткие, точные, беспощадные. Люди падали один за другим, крики сливались в хор ужаса. Попытки заманить её в яму заканчивались ничем. Дриаде удавалось легко перепрыгивать ловушки, словно игра. Несколько голов покатилось по земле, а она, обругав жертв с весёлым безумием, снова шагнула в темноту.

Вернувшись в привычные коридоры, она тяжело дышала. С рук и ног капала свежая кровь, голова кружилась, руки дрожали от переполнявшего её восторга.

— Ну как тебе развлечение? — лениво спросил Руфин.

— Меня переполняют эмоции… руки трясутся… Это было прекрасно! Я… я хочу ещё! — её голос сорвался в безумный смешок.

Он повёл её к костру, где обычно отдыхал. Дриада села, глядя на свои красные ладони, блестевшие от крови, и пыталась успокоиться, но адреналин всё ещё гнал сердце вперёд. Иногда её взгляд падал на Руфина. Он дремал у огня, вытянув лапы к теплу и закинув их за голову. И только теперь она позволила себе всмотреться: это было тело Suslo, того самого, весёлого и худощавого друга, каким он был после пустошей. Но теперь оно стало чудовищем: огромное, широкое, перепачканное кровью. Улыбка, когда-то добрая и лучезарная, исказилась до безумного оскала.

— Хватит пялиться, — прорычал он, не открывая глаз. — Тебе надо передохнуть. Скоро ещё одна вылазка.

И она впервые поймала себя на мысли, что ждёт её с нетерпением.

Дни сливались в одно и то же безумие. Руфин брал её с собой на охоту, и вскоре это стало почти привычным. Иногда он закидывал дриаду себе на плечо, как бездушную куклу, чтобы та не отставала. Ему было весело, как она барахталась, царапала его в бессильной попытке удержаться, но чем сильнее она брыкалась, тем больше хохотал предвестник.

— Сиди смирно, мелочь. Я несу тебя туда, где кровь течёт рекой, — рычал он, сжимая её бедро так, что оставались синяки.

Вместе они врывались в толпы. Искажённый смех сливался с криками жертв. Руфин косил людей, как траву, наслаждаясь каждым ударом. Дриада, захваченная новым безумием, мелькала рядом: лёгкая, быстрая, её кинжал находил горло за горлом. В такие моменты она ощущала странное единение: их шаги совпадали, их жестокость рождала некое подобие гармонии.

— Хороша, малышка! — хохотал Руфин, когда она перерезала очередную глотку. — Видишь, ты создана для этого.

Она отвечала лишь истеричным хохотом. Внутри себя она чувствовала дрожь, и не только от адреналина. Это было странное ощущение словно через его огромную фигуру, залитую чужой кровью, к ней возвращался кусочек того самого Suslo. То же тело, даже тень улыбки, пусть теперь и безумной. Она знала, что это иллюзия, что самого начальника порта давно нет, но память цепляла её за горло.

Руфин же видел в ней всего лишь удобного напарника, игрушку, которую можно швырнуть в гущу врагов и посмотреть, как она рвёт и брызжет. Иногда он бросал её прямо на спины врагов, как хищника в клетку. Иногда просто со стороны наблюдал, как она дерётся, словно зверёныш, и ухмылялся:

— Вот так! Грызи, рви, кусай… Ты моя маленькая тварь.

И чем больше она погружалась в это, тем меньше оставалось места для сожалений. Их «союз» строился на крови и страхе, но дриада начинала чувствовать странную лёгкость рядом с ним, как будто не надо было ничего объяснять, оправдываться или сдерживаться. Они оба были искажёнными отражениями самих себя, и в этом безумии находили общий язык.

Огромный зал, возведённый Unknown, теперь стал их логовом. Тёмные колонны упирались в сводчатый потолок, а в центре возвышался массивный трон, будто вырубленный из единого куска чёрного камня. Вокруг него клубился холодный дым, только тягучая лава по бокам и синее пламя в нишах освещало помещение. На том самом троне сидел старший предвестник, развалившись как хищник, насытившийся свежей добычей. Когти лениво постукивали по подлокотнику, а в жёлтых глазах горел тот самый хищный голод, что никогда не угасал. Он ждал очередного приказа от владыки, который должен был вот-вот появиться. Из полумрака вышла дриада. Теперь её шаг был упругим, уверенным, в нём не осталось ни былой робости, ни страха. Волосы почти почернели и спадали тяжёлой волной, её руки, и ноги были перепачканы в крови, которая впиталась в ее кожу, будто в кору.

— Опять весь в крови, — насмешливо бросила она, остановившись у подножия трона.

— И что с того? — скалился Руфин, лениво зевнув. — Эта кровь вкуснее твоих зелий.

— Даже места присесть даме не оставил, а ведь с минуты на минуту нам поступит новый приказ, — чуть склонив голову, шагнула она ближе и, не спрашивая разрешения, села к нему прямо на колени. На миг тишина в зале стала вязкой, как смола. Руфин изогнул бровь, его улыбка стала шире.

— Знаешь, мелочь… — его голос гулко отразился от стен. — Ты слишком легко даёшься мне в лапы. Сначала я думал ты игрушка. А теперь вижу: ты сама становишься такой же, как я. Думаешь, можешь позволить себе такое? — его лапа сомкнулась на её талии, с силой, будто проверяя прочность живого дерева. Следы его когтей оставляли после себя алые шрамы.

— Думаю, могу, — Дриада не отвела взгляд. На её губах мелькнула тень улыбки. Тёмная половина её сущности, освобождённая после раскола, не видела ничего дурного в том, чтобы поддаться. Более того, она ощущала странное возбуждение от самой идеи, от силы, от грязной власти, от ощущения, что её тело больше не принадлежит ей самой.

Он не стал больше ждать. Прижал её к себе, и на троне развернулась сцена, где звериный голод смешался с её новой темнотой. Для него это было лишь удовлетворением инстинкта. Для неё ещё один шаг в бездну, где отказ и сопротивление давно перестали существовать. А для Unknown данная сцена была только плюсом: партнёры, связанные кровью и безумием, теперь были полностью под его рукой.

А в ту же ночь маг резко проснулся. Сердце билось, в висках стучала кровь. Перед глазами короткая вспышка видения: каменный трон, дымный зал, и она… сидящая на коленях у Руфина, в его лапах, поражённая тьмой и чужим огнём.

— Нет… этого не может быть… — прошептал он.

Разум бунтовал, отталкивал образ, объявлял его сном, болезненной игрой усталого сознания. Но глубоко внутри он уже знал, что дриада всё дальше ускользает от него, в самые лапы того, кого он хотел спасти.

Похищение

2025-09-15T09:50:43.550Z

Запечатывание Wolfeiin прошло успешно. Его тело осталось на том конце, но каким-то образом он сумел установить ментальную связь с барашкой-жрицей. Через неё он передавал послания: короткие фразы, образы, иногда целые обрывки знаний, которые помогали героям в поисках ответов. Это давало надежду, что конец можно предотвратить. Через сутки провели обряд его распечатывания, и в Медном состоялось общее собрание. Все были напряжены: рейды Руфина становились всё чаще, а сам он рос в силе и размере. Надо было срочно действовать. Именно тогда Wolfeiin подал идею: заманить его в ловушку и запечатать в капсуле. После долгих обсуждений решили так и поступить. Предвестник выходил на охоту всегда в одно и то же время и всегда в толпу, что упрощало задачу, ведь его поведение можно было предугадать.

ComDI вызвался принять бой на базе коммуны: там было больше места для манёвров, и главное, что жители Медного не попадут под удар. Началась подготовка. Вся коммуна превратилась в гигантскую мастерскую: где-то чертили печати на плитах, где-то укрепляли стены, кто-то возился с обсидианом. Барашка отыскала в старых книгах упоминание о плачущем обсидиане, который не только усиливал ритуал запечатывания, но и служил оберегом от зла. Она зачаровывала амулеты и раздавала близким, чтобы защитить их от тьмы.

Маг работал наравне с остальными, хотя сам терял силы. Казалось, он победил скверну: его глаза вновь были чисты, волосы сияли золотом, тело очистилось. Но однажды он заметил, что в глазу снова проступил знакомый бирюзовый оттенок. Болезнь не отступала окончательно. Он понимал это, но сейчас у него была другая цель: спасти друга и уберечь свою дриаду. Он писал руны на стенах капсулы, укреплял магические узоры, не давая усталости взять верх.

Дриада же держалась в стороне. У неё не было сил вмешиваться. Gartz тоже подарила ей обсидиановый амулет, но дриада вежливо поблагодарила и тут же спрятала глубже. Внутренний холод мешал держать его при себе. За свои триста лет она видела немало войн и переворотов, но всегда обходила их стороной. Теперь же оказалась в самой гуще событий, а это не приносило ей удовлетворения, лишь тяжесть.

Когда приготовления подошли к концу, каждый занял своё место. Компания из Медного — маг, инженер, жрица и дриада — сидели в тени на траве у самой капсулы, ожидая прихода Предвестника. Спустя время небо затянулось тучами, что означало: час настал. Тьма вновь опустилась на плечи, земля задрожала под ногами. В воздухе звенела тишина. Люди встали в стойку, готовые встретить врага. Он вышел из земли. Огромный, искажённый, с жёлтыми горящими глазами. Но всё пошло не по плану. Люди не смогли удержать строй. Сплочённости не хватило и в один миг всё рассыпалось. Руфин прорвался сквозь их ряды, коса блеснула в воздухе. Головы пали. Души, одна за другой, вырывались из тел и стекались к нему. Инженер в разгар битвы заметил дриаду, стоящую неподвижно в стороне. Его голос перекрыл звон металла и крики:

— Что ты стоишь как вкопанная?! Бери меч и помоги нам! Лишние руки сейчас на вес золота! Ну же!

Эти слова прозвучали, словно пощёчина. Дриада вздрогнула, медленно перевела на него взгляд: холодный, полный страха и растерянности. Но вместо ответа она резко развернулась и убежала вглубь коммуны, оставив инженера и остальных в замешательстве.

План с ловушкой рушился. Предвестник, рвал строй как бумагу, оставляя за собой лишь тела и пустые оболочки. Он собрал богатую жатву душ и, уходя обратно во тьму, прокричал, что готов выйти на поле боя вновь, но только на своих условиях. А условие было одно — он должен забрать кого-то с собой. Паника охватила всех. Люди разбежались: кто к своим домам, кто в базы и города. В коммуне остались лишь разрушенные печати, кровь и горький привкус поражения.

Через несколько дней друзья снова собрались в Медном Заливе. Маг пришёл к дриаде. Она сидела в кресле у окна, сгорбленная, словно весь мир давил на её плечи.

— Что произошло? — тихо спросил он.

— Я не могу, — её голос дрогнул. — Я не могу идти против него. Это же Suslo… даже если Предвестник занял его тело. А INVI во время битвы с ним кричал на меня, что я бездействую. Но я просто… не могу. Будто сталь обвивает меня изнутри и сковывает каждое движение.

Она смотрела на свои руки так, словно они принадлежали другому существу: бесполезные. Маг мягко присел перед её креслом, положил ладони на её колени и заглянул в глаза:

— В этом нет ничего постыдного. Мы вернём нашего начальника порта. Он вернётся домой, и вы снова будете пить пенное и шутить над его легендарной рыбой. INVI просто переживает, поэтому вспылил. Не сердись. Нам всем сейчас нелегко.

Дриада глубоко вдохнула, будто решалась открыть самое страшное:

— Но дело не только в этом… — её голос едва не сорвался.

— О чём ты? — напрягся маг.

Она закрыла глаза, крепко сжала кулаки.

— Смотря на всё, что происходит… я не могу его осуждать. — Она открыла глаза, янтарный взгляд дрожал, как огонь на ветру. — Я чувствую к нему солидарность? Радуюсь, когда он размахивает косой, когда толпа бежит от него в ужасе. — Её дыхание сбилось, слова будто вырывались против воли. — Я сама начинаю жаждать этого. Ждать его приход. И я ничего не могу с собой поделать. Меня разрывает на части!

В комнате повисла тишина, тяжелая, как камень. Маг замер. Её признание пронзило его, будто ледяным клинком. Но он не дал отчаянию взять верх. Его голос прозвучал мягко, но твёрдо:

— Это всё из-за усталости. И страха. Мы справимся. Ты не одна. Нас много, и мы вместе обязательно найдём выход. — Он поднялся и протянул ей руку. — Уже поздно. Последние дни были слишком тяжёлыми. Утро вечера мудренее. Пойдём отдыхать.

Он поднялся с колен, осторожно взял её за руки и, предварительно тепло обняв, повёл укладывать уставшее тело спать. Дриада не стала спорить. На мгновение миру показалось, что всё в порядке.

Утром их разбудил резкий стук в дверь. Маг вскочил, чтобы поскорее открыть, пока дриада не успела проснуться, но это не помогло: из-под одеяла показалось недовольное лицо, которое провожало его взглядом по коридору. На пороге стояли Gartz и INVI, оба запыхавшиеся и с тревогой в глазах.

— Wolfeiin… — выдохнула Gartz, едва переступив порог. — Он связался со мной. Снова запечатался и говорит, что надо делать.

— Проходите, рассказывайте, — пригласил маг, стараясь звучать бодро. Он быстро заварил чай, помахал рукой, чтобы успокоить дриаду.

INVI оглядел дом и прищурившись, проворчал:

— А где жена твоя? Обычно она встаёт раньше всех.

— Я вообще-то сплю! — из-под одеяла грозно выскочил голос дриады. Она укуталась поглубже.

Сев за стол, они слушали, как Gartz пересказывала, что рассказал ей Wolfeiin: кое-какие важные детали, расположение комнат и странные символы, всё указывало на то, что это место находится недалеко от того коридора, где они уже бывали.

— Это явно там, — настаивала барашка. — Нам срочно нужно вернуться и проверить!

Маг лениво зевнул, но кивнул:

— Я согласен.

— Я серьёзно! Время поджимает!

— Мы тебе верим, — выползла из-под одеяла растрёпанная дриада. — Дайте мне только кофе и мы выдвигаемся.

Они вернулись в те же коридоры: синее пламя факелов, знакомые полки, но теперь следы прежней драки говорили сами за себя: кровь, сдвинутые тома, обгоревшие обложки старых книг. Группа вновь разбрелась по залам в поисках подсказок. Каждый шаг давался тяжело: морально все были подавлены. Gartz периодически замирала, вслушиваясь в видения от друга. Wolfeiin предупреждал, что время поджимает и кого-то вот-вот попытаются похитить. Начались споры: кто в зоне риска? Жрица всерьёз заявляла, что целью будет она — мол, в прошлой жизни её приносили в жертву, в этот раз будет так же. Вдруг из пола раздался треск — это была ловушка. Под ними распахнулась трещина, и из неё вылез знакомый силуэт, зловеще ухмыляясь.

— Вот вы и попались! — прогремел его голос. — А её я забираю с собой.

До того, как маг и Gartz успели броситься к ним, рука Руфина уже схватила дриаду и потянула к себе. Пара кинулась вслед, закричали, но было поздно: он утащил её в расщелину и исчез.

Она очнулась в комнате, которая одновременно была и знакома, и чужда: снова синие факелы, старые книжные полки, те же коридоры и подвешенная клетка, словно для какой-то певчей птицы. Она была приготовлена для неё. Корпус клетки качнулся, когда дриада с глухим стуком упала на дно. Из тени вышел Предвестник, улыбнувшийся так, что из этой улыбке лила кровь и безумие.

— Выпусти меня, маньяк! — стучала она в прутья, сердито и отчаянно. — Ты трус! Ты служишь тьме, не понимая, как тебя используют!

— Заткнись! — резко ответил он и ударил по клетке так, что та затряслась. Дриада с криком рухнула. Он шагнул ближе и, опершись о прутья, продолжил с улыбкой: — Я это делаю по своей воле. А тебе лучше помолчать, смертная, и приклонить колено.

Знакомая темнота застлала глаза дриады. Ей казалось, что она уже привыкла к этому состоянию: когда мир будто растворяется, остаются только холодные стены сознания и приглушённое эхо собственного дыхания. И именно в эти мгновения он появился. Силуэт, высокий и расплывающийся, словно сотканный из самой тьмы. Он выступил из-за спины факелов и стал обходить клетку кругами. Его шаги не издавали ни звука, но дриада ощущала их вибрацией в груди, давлением на виски. Он не смотрел на неё напрямую, но каждый его поворот заставлял её сердце учащённо биться, будто он видел её насквозь.

— ᔑリ ᓭℸ 𝙹⍊ᒷ∷ ? — его голос звучал не из уст, а прямо внутри головы. — ⍊ᒷ ᔑ∷ᒷ ᓭ! ᔑꖎ╎ꖌᒷ. ̇!̣ ⎓ᒷᒷꖎ ╎ℸ, ↸!リ'ℸ ̇!̣? ⍑!⍊ ⍑ᔑℸ∷ᒷ↸ ⊣リᔑ⍊ᓭ ᔑℸ ̇!̣∷ ⍑ᒷᔑ∷ℸ. ⍑!⍊ ̇!̣'∷ᒷ ↸∷ᔑ⍊リ ℸ! ⍊⍑ᔑℸ ╎

Дриада судорожно вцепилась в прутья, стараясь скрыть дрожь.

— Ты лжёшь, — резко выдохнула она. — Я никогда не стану частью тебя.

Но в её голосе проскользнула дрожь, что выдаёт сомнение. Она и сама это услышала, и это разозлило её ещё больше. Силуэт будто уловил эту слабину: он стал говорить мягче, завораживающе, будто пытаясь втянуть её в чернильный поток собственных мыслей.

— ǁ!⚍ ᓵᓭᔑ⍊ᒷ ℸ¦ꖎᒷリᓵᒷ. ⎓ᓭᒷᒷ⟍̅!ᒲ. ǁ!⚍ ∴ᔑリ̣ ! ℸ̣!ᑑ ⎓ᒷᒷꖎ¦リ˧ ᑑᔑ¦リ, ! ⍑ᔑ̣. ∴¦̣⍑ ᒲᒷ, ǁ!⚍'ꖎꖎ ˧ᒷ̣ ⍑ᔑ̣. ⋮⚍ℸ̣ ᓭᒷᔑᓵ⍑ !⚍̣ ǁ!⚍ᓭ ⍑ᔑリ⟍̅.

Слова ложились в её разум, как тяжёлые камни. Она отворачивалась, сжимала зубы, но всё равно ловила себя на том, что они откликаются внутри. Это пугало её больше всего.

— Я… не позволю… — прошептала она, опуская голову, будто пытаясь спрятаться от его взгляда.

Он наклонился ближе, чернота будто прорастала сквозь прутья, почти касаясь её лица.

— ǁ!⚍ ⍑ᔑ⍊ᒷ ᔑꖎ∷ᒷᒲᔑリ ᔑꖎꖎᔑ⍊ᒷ↸ ╎ℸ. ↸⚍⍊ℸ ╎ᓭ ℸ⍑ᒷ ↸⍑⍊⟍. ᓭ' 𝙹!ꖎꖎ ᒲᒷ∷ᒷꖎ|| ᓭℸᒷ!⍊ ╎リᓭ╎↸ᒷ.

В этот миг что-то изменилось в воздухе. Силуэт, будто насытившись её реакцией, резко отступил. Его очертания дрогнули, распались в тени, а в зале остался лишь Предвестник довольный, как охотник, получивший разрешение на игру. А дриада сидела в клетке, дрожа и понимая, что её сопротивление оказалось не таким крепким, как она надеялась. Внутри уже посеялось семя сомнения.

Руфин

2025-09-13T11:13:32.399Z

Дверь распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель. В комнату ворвался порыв холодного воздуха. Дриада вместе с Gartz и Suslo, которые спокойно пили чай со свежим уловом панды, вздрогнули и одновременно обернулись к входу.

— У меня было ещё одно видение! — выкрикнул маг, его голос дрожал от волнения.

Дриада нахмурилась. Со вечера она знала, что с мужем творится неладное: прошлым днём, пока она была в отъезде по делам вместе с начальником порта, его уже настиг первый приступ. Тогда он работал с Gartz над зачарованием амулетов, и лишь её чуткость помогла откачать его. В том видении маг увидел путь к древней книге, где были записаны заклинания печати и упоминание о «конце». Сегодня же образы вернулись, ярче и страшнее.

— Я… — маг пытался перевести дыхание. — Я видел место. Другое хранилище книги. Оно недалеко от Спав’на.

В этот момент с заднего входа, не стучась, вошёл ComDI. Весёлый, как всегда, он привычным жестом снял фуражку и улыбнулся:

— Доброго дня, товарищи!

Дриада закрыла глаза, глубоко вдохнула и сжала кулаки. Когда она снова заговорила, голос её был холоден и резок:

— У меня тут что, проходной двор? Если в мой дом войдёт ещё кто-нибудь без приглашения, я метну в него столовый нож.

Маг неловко кашлянул, но промолчал. Suslo и Gartz переглянулись. Напряжение повисло тяжёлым облаком. Тогда Gartz решилась нарушить тишину. Она мягко положила ладонь на плечо дриады и тихо сказала:

— Давай так. Мы с Suslo приберёмся здесь и догоним вас в столице. А вы с магом идите вперёд. Так будет проще и спокойнее.

Дриада посмотрела на неё долго, затем нехотя кивнула.

Маг, мэр Медного Залива и глава Коммуны Депа двигались к Спав’ну. Город был пуст, словно вымер. Ни шагов, ни голосов, лишь ветер, несущий с воды сырой запах соли и тины. Их путь лежал к маяку, одинокому стражу на краю берега.

— Оно должно быть где-то возле маяка, — пробормотал маг, держась за виски.

И действительно, неподалёку, прямо на дне у самого основания маяка, они заметили бочку, скованную печатью. С трудом вытащив её на берег, мужчины вскрыли находку: внутри оказались подсказки и зашифрованный текст книги. Они уселись у подножия маяка, всматриваясь в непонятные строки, каждый по-своему пытаясь разгадать тайну. Дриада не вмешивалась. Она сидела в стороне, на тёплом камне, сушила волосы и молча наблюдала за их попытками.

— Это какой-то бред! — наконец не выдержал ComDI, сжав кулак. — Мотивы этого Unknown меня поражают! Почему он не может просто выйти и поговорить один на один? Я бы ему точно сказал пару ласковых!..

Едва он договорил, мир вокруг провалился во тьму. Давление и гул вернулись, бьют по вискам, ломят кости, дыхание перехватывает. Из самой земли поднялся силуэт, огромный и чёрный, как сгусток ночи. В пустоте сияли лишь глаза: красные, с кровавыми подтёками. Он возвышался над ними, как трёхэтажный дом.

У дриады пропал дар речи. Это был ОН.

Глава коммуны хотел что-то выкрикнуть, но не успел, чудовище взмахнуло рукой, и его тело исчезло в тени, рухнув без сознания на землю. Существо повернуло взгляд к магу и дриаде. Те стояли молча, не в силах пошевелиться. Только остатки листвы в волосах дриады шелестели на ветру. И вдруг силуэт исчез так же внезапно, как и появился.

— Он… кажется, побывал у меня в голове, — едва слышно прошептал маг.

— Потом расскажешь! Сначала ComDI! — дриада кинулась к неподвижному телу.

Они вдвоём привели мужчину в чувства. К их облегчению, вскоре подошли и остальные: красная панда и барашка.

— ComDI увидел живого коммуниста и упал в обморок? — подколол начальник порта, но его шутка прозвучала слишком резко в тягостной тишине.

Когда компания собралась и дыхание выровнялось, маг рассказал обо всём, что увидел и почувствовал. В книге он успел заметить не только предупреждения, но и координаты на место, куда им предстояло отправиться.

Их путь оказался длиннее и тяжелее, чем они предполагали.

Сначала пришлось пересекать воду. Лодки медленно скользили по глади, в которую не отражалось небо. Казалось, сама река проглотила свет. Ветер дул в лицо, гнал волну, и в этой тишине слышалось что-то чужое, будто далёкие голоса, отрывки слов, которых нельзя было разобрать. Маг сжимал амулет, Gartz нервно поправляла шерсть на загривке, а дриада не сводила глаз с чёрной глубины. Один раз ей показалось, что прямо под лодкой мелькнули красные искры, словно чьи-то глаза, но вода снова сомкнулась, оставив только зыбь.

Потом был лес. Слишком густой. Деревья склонялись над путниками, переплетались ветвями, не пуская ни солнца, ни ветра. Здесь царила своя жизнь: шорохи, невидимые шаги, глухие удары по стволам. Ветки цеплялись за одежду, листья липли к коже, словно пытались удержать.

Дальше путь вывел на луга. Здесь всё казалось спокойным, почти умиротворяющим: море трав, качающихся под ветром, цветы, переливающиеся всеми оттенками золота и фиолетового. Но чем дольше они шли, тем сильнее замечали странности. Цветы поворачивались за ними, как будто следили. Ветер шёл не в унисон, а с разных сторон одновременно, сбивая дыхание.

Ночью они разбивали лагерь под открытым небом. Костёр давал слишком мало тепла, и казалось, что огонь поглощается какой-то невидимой силой. Маг признавался, что снова чувствует шёпоты в голове, те же, что звучали у маяка. Дриада смотрела на пламя и замечала, что листья в её волосах окончательно поблекли, будто сама дорога отбирала у неё силы.

На подступах к цели они встретили ещё одного попутчика — arbys из О.К.О., который перемещался между мирами с бумагами о торговле. Его дриада знала давно: они не раз обсуждали дела Медного и философствовали за кружкой пенного после переговоров.

Наконец группа добралась до пещеры. Снаружи она выглядела обыкновенно, почти буднично. Но стоило ступить внутрь и мир изменился. Воздух стал плотнее, будто насыщен железом и сыростью. Камни источали холод, капли воды падали с потолка с тяжёлым эхом. Чем глубже они спускались, тем сильнее стены давили, а свет фонарей превращался в тусклые островки в бескрайней тьме. И наконец, перед ними раскрылся длинный коридор, уходящий в мрак, будто чья-то глотка, готовая проглотить их раз и навсегда.

Коридор вёл их всё глубже. По краям вспыхивало синее пламя факелов, и его холодный свет тускло выхватывал из мрака стены. Дриада настороженно смотрела на это пламя, точно такое же горело в лампадке в башне мага, где он работал. Теперь ей стало ясно, почему он мог видеть то, что не видел никто другой.

Вскоре они вышли в зал. Тихая, незнакомая музыка лилась откуда-то из глубины, протяжная, завораживающая и тревожная. По периметру комнаты горели свечи, их огонь трепетал, словно боялся дотронуться до тьмы. Полки, увитые паутиной, уходили вверх, скрываясь во мраке, а стены были покрыты сколами, будто их кто-то царапал веками.

Они разошлись по залу: кто-то стал открывать сундуки и бочки, кто-то рыскал в завалах бумаги, пытаясь найти подсказки. Дриада водила пальцами по книгам на полках, сдувала пыль, вглядывалась в выцветшие названия. Тома были тяжёлыми, каждый раскрывался со скрипом, словно противился чужим рукам. Она находила обрывки текстов: предупреждения, формулы, странные символы, но нужная книга всё ускользала.

И вдруг тьма снова ударила. Гул в голове, давление в груди, холод под кожей. За спинами раздался скрежет и прямо из каменного пола поднялся знакомый тёмный силуэт. Красные глаза вспыхнули, будто две кровавые капли в пустоте.

— Я поговорю с ним, — твёрдо сказал Suslo. Его пушистая морда, изрезанная шрамом, исказилась решимостью. — Вы не должны идти за мной.

Он бросил на друзей последний взгляд. Дриада стиснула зубы сердце подсказывало ей, что с ним что-то случится, но оставалось лишь подавить тревогу и продолжать рыться среди книг, искать разгадку. Красная панда подошёл к силуэту. Их разговор тянулся долго, слова тонули в шуме крови в ушах. И вдруг треск. Unknown исчез, растворившись в дыме, а вокруг Suslo начал клубиться чёрный туман. Его тело повисло, словно пустая тряпка, и застыло посреди зала.

— Suslo?.. — дрожащим голосом позвала Gartz и шагнула к нему.

Он поднял голову. Но это был уже не он. Его глаза горели безумием, морда исказилась гримасой, а лапа медленно подняла с пола нож.

— Какой Suslo? — произнёс он чужим голосом. — Его здесь нет. Какое же неудобное это тело…

Дриада вжалась в себя и схватила мага за рукав. Прошептала так тихо, что слова были лишь дыханием:

— Это… Руфин.

Маг побледнел. Он знал это имя. Все знали. Руфин душа, завладевшая телом бывшего мэра после того, как тот коснулся проклятого артефакта. В его присутствии оставалось лишь желание убивать. Из-за Руфина Suslo когда-то бежал в пустоши. Из-за него и был создан шлем, чтобы хоть как-то сдержать безумца. И вот теперь он вернулся.

— Gartz, осторожно! Уходи! — выкрикнула дриада.

Но поздно. Одним ударом лапы Руфин отшвырнул барашку. Та пролетела несколько шагов и рухнула без сознания. Мужчины моментально вооружились. Зал наполнился грохотом: сталь против ножа, крики, удары. Но всё было напрасно. Руфин шаг за шагом продвигался вперёд, ломая оборону. Его глаза сияли, а улыбка ползла всё шире. Осталась лишь дриада, прижатая к каменной стене. У неё в голове вспыхнуло старое воспоминание: та же тень красной панды, нависающая над ней, его безумный взгляд. Только теперь это было не прошлое, а реальность, куда страшнее.

— Р… Руфин? — выдохнула она, голос дрожал.

— Ооо, приятно, что ты ещё помнишь моё имя, смертная, — прошипел он, идя к ней медленно, с оскалом.

— Как ты здесь оказался? Где Suslo?! — слова срывались в отчаянии, но она не могла остановиться.

— Этот дурак продал душу мастеру, думая, что защитит вас. Получилось наоборот. Теперь тело моё. И у меня есть приказ. Мастеру нужны ваши души. — Он поднял нож и прижал его к её горлу.

Дриада глубоко вдохнула, отодвинув панику. Она подняла янтарные глаза и улыбнулась, как будто это был её выбор, а не его угроза.

— Ах, вот оно как. Значит, ты должен убить нас всех? Даже завидно. Столько игрушек, и каждая по-своему сладкая.

Он прищурился, потом рассмеялся.

— А ты мне нравишься. Тебя убью последней.

Нож мелькнул — и всё поглотила темнота.

Мир шифткрафта был не такой, как другие, сюда попадали существа с разными началами: маги и роботы, зверолюди и изменённые люди, переродившиеся учёные и одинокие странники. В этом мире существовало уникальное явление фрагменты души. Когда живое существо переживало насилие, несчастный случай или ритуальное «отделение», из него выпадала частичка, способная вписаться в тело другого.

По миру расставлены маяки-опоры, питающие и удерживающие эти душевые фрагменты. Маяк не просто освещает, он создаёт точку возрождения: если человек гибнет, его «место» сохраняется в сфере маяка и даёт шанс вернуться, увидеть свет ещё раз. Благодаря этому жители шифткрафта не умирают окончательно так легко. Пока работает маяк, смерть часто обращается во временное изгнание.

Именно на эти осколки души охотится Руфин. Для него они не святая субстанция, а ресурс и оружие. Собирая достаточно фрагментов, он усиливает собственную сущность и подпитывает силу Unknown. Чем больше фрагментов он поглотит, тем ближе станет окончательный цикл «сбора», когда души перестанут принадлежать своим носителям, а мир превратится в кладбище пустых тел и послушных марионеток.

После того случая весь люд жил в напряжении. Искали ответы, рвались в разные стороны, собирали книги по миру, надеясь найти хоть крупицу истины: как остановить конец? Несколько смельчаков добровольно согласились на запечатывание, чтобы на миг заглянуть на ту сторону и приблизиться к Unknown. Но чем больше люди взывали, чем чаще проводили ритуалы и произносили молитвы, тем тише становился ответ. Будто сам мир перестал слушать.

В Медном заливе снова горел центральный костёр. Народ сошёлся отовсюду: из городов и деревень, из далёких поселений. Здесь, в мрачные дни, все искали поддержки друг у друга. Медный принимал гостей радушно, но тревога висела в воздухе. Даже дриада, с её серым обликом и отчуждённостью, чувствовала на себе тянущиеся взгляды: люди жались к ней, как к тихому якорю.

Тьма. Глухая, удушающая. Она давила на виски, звенела в ушах, вгоняла сердца в холодный ритм. Из земли, словно из чёрной трещины, начал подниматься знакомый силуэт. Огромная туша возвысилась над собравшимися, и толпа застыла. Его пасть блестела алым, кровь капала непрерывно, как будто он и вправду рвал кого-то каждую минуту. Красные пятна стекали по телу, впитывались в огненную шерсть. Глаза жёлтые, налитые, со зрачками-иглами, скользнули по людям.

Руфин достал косу и хриплым, ломким голосом, в котором ещё угадывались интонации старого друга, выкрикнул:

— Да начнётся пир!

Он бросился в толпу. Коса свистела, сминая всё живое. Кто-то падал сразу, кто-то успевал отпрыгнуть, кто-то хватался за оружие и шёл в отчаянную оборону. Но все удары были напрасны: порезы на его теле затягивались мгновенно, лишь старые шрамы, принесённые Suslo из пустоши, оставались как память. Дриада не подняла руки. Она лишь схватила барашку-жрицу за ладонь и потянула прочь, в отчаянии спасаясь бегством. Они влетели в портал и вырвались в адскую пустошь. Спрятались у корней дерева, что обвевали портал с той стороны и жались к его стволу, стараясь не дышать.

Дриада прижалась к корням дерева, крепко сжимая руку барашки. Её дыхание было рваным, грудь поднималась и опускалась, словно она захлёбывалась собственным воздухом. Сердце колотилось так громко, что казалось, его вот-вот услышит чудовище. Но вместе со страхом в ней поднималось нечто иное и нестерпимое, жгучее чувство, от которого мутнело сознание.

Это не он… его больше нет, — пыталась убедить себя дриада, но образ красной панды стоял перед глазами. Она помнила его голос, смех, то, как он помогал ей. И сейчас именно этот голос, исковерканный, чужой, кромсал людей косой и заливал землю кровью. Жалость пронзала её сердце, но за жалостью накатывало что-то страшное. В груди закипала буря. Вкус металла стоял во рту, будто она сама хлебнула крови. С каждой вспышкой памяти о лицах вокруг костра: испуганных, умоляющих, цепляющихся за неё, внутри всё сильнее расползалось раздражением. Они вечно рядом. Их взгляды, их голоса… им всегда что-то нужно. Они ни на миг не оставляют меня одну! Её пальцы непроизвольно сжались так, что кора под ногтями затрещала. И вдруг, среди ужаса, мелькнула опасная мысль: А что, если поддаться? Разорвать, смять, разметать всех, как делает он? Кровь, крики, огонь: картины мелькали в сознании одна за другой, и на мгновение она ощутила, что это было бы… сладко.

Она зажмурилась, тряся головой, будто пытаясь вытрясти наваждение. Но буря не утихала, наоборот, оттолкнувшись от страха, она превращалась в темное, пульсирующее вожделение. Её собственные янтарные глаза, отражённые в влажной коре, блеснули диким огнём.

Барашка- жрица, прижавшись рядом, чувствовала её дрожь и тихо шептала молитвы, стараясь удержать подругу в реальности. Но дриада едва слышала её: всё вокруг гулко растворялось в хаосе, где страх и ярость не имели границ. Gartz держала её за плечо, отчаянно пытаясь успокоить, но тень легла прямо на них. Девушки подняли взгляд. Перед ними возвышался он — красная панда, становившийся всё больше с каждой проглоченной душой. Его лапа опустилась на лицо дриады. Слишком большая, почти с её голову. Давление было чудовищным, малейшее усилие, и он мог раздавить её череп.

— Сегодня я отлично поохотился, — прорычал он, улыбаясь безумием. Из пасти капала свежая кровь. — Мастер будет доволен. А ты… передай этим слабакам, что они ни на что не годны.

Он резко швырнул её назад, прямо на барашку. На лице дриады остались кровавые отпечатки лап. И в тот же миг он растворился, оставив после себя только гул в ушах и пустоту.

Увядание.

2025-09-11T13:53:31.808Z

Проснувшись в своём уютном зелёном домике, дриада начала утро с привычной рутины. Она стояла у маленького кухонного уголка, варила кофе и, задумчиво помешивая его, смотрела в большое окно. За окном серебрилась река, а за ней тянулись цветочные поля, сиявшие под мягкими лучами восхода. Вместе с ароматом напитка в голову ворвались воспоминания. Она вспомнила, как вместе с магом возвращала Suslo домой, как мужчины мастерили для него шлем, скрывающий голоса, и как они чинили его, рискуя его жизнью. Перед глазами мелькнули сцены совещаний и подписанных союзов с другими городами, переговоры и собрания глав. В памяти всплыли и дни отдыха в далёких краях, где её радовали дивные яства и крепкие напитки. Но теплее всего сердце отзывалось на самое дорогое воспоминание, день, когда она оказалась в роли невесты. До сих пор трудно было поверить, что она решилась на этот шаг: стать женой. Её жизнь куда длиннее, чем у большинства партнёров, и каждый раз сердце подсказывало держаться в стороне. Но с магом всё оказалось иначе, слишком крепко она к нему привязалась, слишком глубоко он проник в её душу. Когда это было в последний раз? Она и сама уже не могла вспомнить. Эти мысли невольно навели тоску.

Допив кофе и накинув лёгкое, словно лепесток, платье, дриада вышла на улицу искать мага, который с первыми лучами рассвета уже покинул спальню. У центрального костра собрались жители города и главы совета Медного, а рядом — люди из hksk. И тут дриада вдруг вспомнила: сегодня ведь принимали нового жителя и новую главу совета — юную девушку-барашка по имени Gartz. Её белая шерсть сияла в лучах солнца, а счастливая улыбка делала её ещё светлее. Она крепко обнимала друзей, у которых жила до этого, а заметив дриаду, радостно бросилась к ней в объятия. Дриада ответила на порыв, утонув в её мягкой шерсти.

— Добро пожаловать в Медный залив, — улыбнулась она.

Вдруг над всеми повисла тьма. Небо словно погасло, и в глазах у каждого потемнело. Мрак охватил людей и дриад, давя на плечи, пригибая к земле, будто сама смерть положила руку им на спину. Пульсирующая боль ударила в головы, сводя дыхание, а в ушах зазвенело так, что казалось ещё миг, и сердца разорвутся. Это было предвестие конца. Барашка, дрожащая и потерявшая всякое веселье, крепко прижалась к дриаде. Никто не произнёс ни слова, все понимали — это не просто случайность. Это было послание от Unknown, чьё имя и так вызывало ужас. Последний раз они сталкивались с ним, когда собирали артефакты, и тогда пострадал бывший мэр Suslo. С того дня прошло достаточно времени, тишина успела усыпить бдительность, но теперь тьма напомнила о себе. В одно мгновение весь мир содрогнулся, а сердца жителей охватил холод, который не отпускал даже тогда, когда мрак рассеялся и свет вернулся.

С тех пор дни потекли тяжёлыми, как густая смола.

Gartz уже выделили место под её новый домик. Она часто приходила к дриаде выпить чашечку успокаивающего чая и послушать свежие сплетни. Но однажды, подняв взгляд, барашка вдруг нахмурилась.

— Rd, любимая… в тебе что-то не так, — пробормотала она, не сводя глаз с дриады.

Маг, сидевший рядом, тоже насторожился:

— Мне кажется, или…

— Точно! — перебила его Gartz и радостно хлопнула в ладоши. — У тебя листья желтеют! Я и не знала, что дриады осенью меняют цвет, как деревья. Это так мило!

Дриада замерла с чашкой у губ, её глаза расширились.

— Вам кажется. Сейчас ещё лето.

— Да нет же, — мягко возразила Gartz, — через неделю уже осень. Самое время достать тёплые вещи. — Она взглянула на дриаду внимательнее и заметила, что та окаменела. — Что с тобой?

Но дриада уже не слышала их. Мысли её унеслись прочь: в тревогу, в холодное предчувствие осени и конца. С залива уже дул пронизывающий ветер, листья на деревьях в городе начали покрываться золотом и алым. Каменные улочки шуршали листвой под ногами прохожих, костры у домов горели всё чаще, а в воздухе пахло дымом и сыростью. И с каждым днём листья в её волосах становились всё желтее, цветы увядали, кожа теряла свой зелёный оттенок. Красная панда заметил это первый, но вскоре перемены стали очевидны для всех. Дриада молчала, избегала разговоров и даже мага, которому раньше всегда находила слова. Однажды вечером, когда она сидела у костра вместе с друзьями, инженер попытался пошутить:

— Что-то ты бледнеешь на глазах и молчалива стала, не иначе как готовишь сюрприз.

Дриада не ответила. Вместо этого из её уст вырвался странный, сухой смешок. Она подняла глаза, и в её взгляде не осталось тепла, лишь холод, пробирающий до костей. Голубые глаза угасали, волосы серели, кожа поблекла, а листья и цветы окончательно увяли. Она встала и молча ушла в темноту. За её спиной осталась лишь тяжёлая тишина, а все взгляды обратились к магу, осыпая его вопросами.

Несколько дней о дриаде никто не слышал. Даже её собственный муж не знал, куда она могла исчезнуть. По городу же поползли тревожные слухи: кто-то якобы видел, как в её дом входила фигура, похожая на неё. Маг и барашка, узнав об этом, поспешили к её порогу. Но дом встретил их изменённым. Древесная кора, чьи корни оплетали стены, утратила живой блеск и стала серой, словно покрытой пеплом. Листва вокруг тоже не хранила привычных красок: ни зелёных, ни золотых; лишь мёртвенно-серые оттенки. Внутри было ещё хуже: ковёр из мха почернел и пересох, светильники едва тлели, отдавая холодный, болезненный свет. В центре комнаты стояла фигура, похожая на их дорогую дриаду.

— …Rd? — тихо позвал маг.

Она повернулась.

— Зачем вы пришли? — прохрипела она. — Вам лучше этого не видеть… и не знать.

— Что с тобой произошло? — спросила Gartz, робко шагнув вперёд.

— Осень, — глухо ответила дриада.

И тогда они увидели её по-настоящему. Это уже не была та девушка, которую они знали. Волосы и кожа потемнели до свинцово-серого, а глаза вспыхнули янтарём. Три узких жёлтых глаза смотрели прямо на них с её лица, ещё несколько, словно пробились сквозь кожу, на руке. Её прежние краски исчезли, и она напоминала скрипуна, существо из ночных кошмаров.

Дриада стояла, не зная, куда себя деть, избегая их взгляда.

— Ты… изменилась, — едва вымолвил маг.

— Да, — она опустила голову. — С каждой осенью мой род увядает. Мы не становимся золотыми, как деревья, мы бледнеем и превращаемся в это. Цикл неизбежен. Не ждите от меня улыбок и тепла. Я буду раздражительной, резкой, и всё, что останется — это страх, что я невольно навожу. Простите меня… за то, чего я не могу контролировать.

— Дриадочка! — внезапно выкрикнула Gartz и, не удержавшись, кинулась к ней, заключив в объятия. — Ты красивая! В любом обличье!

Маг смотрел на них молча, но его губы тронула тёплая улыбка. Он подошёл ближе и тоже обнял их обеих.

— Всё это лишь глупости, — мягко сказал он. — Для меня ты прекрасна в любом состоянии. И я сделаю всё, чтобы тебе было легче пережить этот цикл.

Внутренние страхи

2025-09-05T17:54:47.324Z

Обязанности мэра обрушились на дриаду, как снег с горной вершины. Внезапно из-под земли полезли все незаконченные дела и договоры, что оставил после себя Suslo. Она катастрофически боялась именно этого и теперь реальность давила на неё с каждой бумагой, с каждым печатным знаком. Договоры о поставках, требующие срочной оплаты, неотложные политические вопросы, заседания с представителями кланов… Для неё всё это было чуждо и ново.

Особенно тяжело давался диалог: долгие годы, лишённая голоса, она отвыкла от общения и всё ещё стеснялась своей речи. Каждая встреча была как испытание втройне: для голоса, для уверенности, для её хрупкой внутренней стойкости.

Её спасало лишь одно: рядом был тот, на кого можно было положиться в трудную минуту. В последней записи Suslo поручил ему оберегать «зелёную подружку» и маг свято воспринял это как долг. Он поддерживал её в переговорах, помогал принимать решения, становился жилеткой, куда можно вылить страхи и сомнения, если ноша становилась слишком тяжёлой.

Ночами он оставался рядом. Вместе они перебирали бумаги, спорили, искали решения. Иногда засыпали прямо за столом, уткнувшись друг в друга среди разложенных договоров и свечного огарка. Эти ночи, полные усталости и работы, странным образом сближали их сильнее, чем тихие прогулки и признания.

Постепенно Rd начала обретать уверенность. За время, что она стала мэром, удалось восстановить доверие и более тесные отношения с некоторыми главами кланов. Она заложила новые постройки, вдохнула жизнь в городскую торговлю. Медный залив, некогда угасающий, стал оживлённее, чем прежде. И всё же каждый её успех хранил в себе отпечаток той тяжёлой ноши, которую она несла и того, кто шагал рядом, не давая ей упасть.

В один из дней из портала к ним вышла странная фигура. Силуэт словно вылепленный из тёмной глины вперемешку с грязью, лицо скрывала маска, а на теле был лишь рабочий комбинезон. Дриада сразу поняла, кто это, хотя прежде знала лишь по слухам: один из глав клана hksk — krovdo. Говорили о нём разное, слишком разное: от слухов о жестокости до шёпота о великих открытиях. Даже маг упоминал его странные эксперименты в лаборатории.

Теперь же дриада впервые встретила его лично. Они сидели у костра в центре города, и вели разговор: о насущных проблемах мира, поисках артефактов, неизвестном и мире куда стремились попасть многие. Его речь была обрывочной, взбалмошной, словно рваная ткань; память подводила его, и следить за ходом мыслей было нелегко.

Осмотрев мага, krovdo резко отметил его заражение скалком и предложил несколько вариантов лечения. Но дриаду они ужаснули, слишком жестоки, слишком холодны. Ещё больше её насторожил интерес к ней самой: фигуру из глины заинтриговал факт, что скалк не коснулся дриады, несмотря на её близость с магом. В итоге krovdo предложил им экскурсию по своему городу и, что более тревожно, в свою скрытую лабораторию. Дриада давно не покидала пределы Медного Залива, и всё же согласилась.

Город hksk оказался куда больше и оживлённее, чем их родной. Толпы горожан, сектора с чётким разделением строений, всё это поражало масштабом. Их провели в неприметный деревянный дом главы, где за хитрым механизмом скрывался вход.

Лаборатория оказалась огромной, холодной и пугающей. Коридоры петляли, отовсюду тянуло сыростью и запахом реагентов. Дриада то и дело терялась, пока маг не взял её за руку и не повёл рядом. В одной из комнат она остановилась как вкопанная. За решёткой стояло его «детище». Ужасающее, но завораживающее. Скрипун.

Древесное тело, искривлённое и застывшее, смотрело на неё янтарными глазами. Чудовище и жертва одновременно.

— Тебя заинтересовал скрипун? — весело отозвался krovdo, подойдя ближе. — Сколько его ни бей — ему ничего не будет, хехе. Сердце у него вон там, в дереве. Видишь? — он ударил существо несколько раз, но оно даже не шелохнулось. — Пустяки!

— Н-но он же… — дрогнувшим голосом начала дриада. — Он не такой уж и… — но слова застряли.

Маг тут же уловил её беспокойство. Видимо, то, что у скрипуна и у неё было общее древесное начало, пронзило её особенно сильно.

Экскурсия затянулась, и безумие хозяина подвалов стало давить на неё всё сильнее. С трудом сохранив вежливость, дриада поблагодарила за приглашение, и они с магом поспешили вернуться в свой мирный город.

Когда дверь в её дом за ними закрылась, дриада молча сбросила с плеч накидку и остановилась у окна. Она выглядела так, будто держит внутри крик. Маг мягко подошёл ближе.

— Rd, я видел, как ты замерла у клетки. Что произошло?

— Я сказала уже, что устала, — её голос был ровный, но слишком натянутый. Она не обернулась. — Просто увидев скрипуна, стало его жалко.

— Жалко? — он нахмурился. — Он не чувствует боли. У него нет души.

— А если есть? Кто знает, — вдруг тихо вырвалось у неё. Она резко прикусила губу, словно сболтнула лишнее. Маг положил руки ей на плечи, пытаясь поймать её взгляд.

— Ты не он. Никогда. У вас разная природа.

Она покачала головой.

— Ты не понимаешь… — голос дрогнул, но она тут же прикусила язык, заставив себя улыбнуться. — Забудь. Я просто устала.

Он хотел спросить ещё, но она уже прижалась к нему, словно желая заглушить свои слова теплом.

Дриаде снилась осень. Листва вокруг неё желтела и опадала, земля дышала холодом. Она стояла среди голых деревьев, и вдруг заметила, что её собственные волосы голубого оттенка начинают темнеть, Ветви искривляться, истончаться. Цветы один за другим закрывались и увядали.

Вдалеке раздался глухой скрип и из тумана вышло сухое дерево. Теперь его янтарные глаза смотрели прямо в неё, и она вдруг осознала: у них одинаковая осанка, одинаковые очертания тела.

Скрипун открыл рот, но из него донёсся её собственный голос:

— Ты прячешь это. Но скоро все узнают.

Она закричала, отступая, но ноги врастают в землю, как корни. Тело деревенеет, становится неподвижным.

И в тот момент кто-то схватил её за руку. Маг. Его глаза сияли мягким синим светом, он звал её обратно.

— Вернись!

Дриада резко проснулась, вся в холодном поту. Маг спал рядом, его ладонь всё ещё держала её запястье. Она осторожно высвободила руку, обняла себя и сжалась в клубок.

Лето ещё благоухало жарой и зеленым цветом. Торопиться было некуда.

Мэр II.

2025-09-01T10:22:06.344Z

Стройка шла полным ходом. Стены нового дома уже уверенно возвышались над землёй, оставалось только доделать участок крыши. Внутри постепенно появлялась мебель, и пространство обретало душу. Интерьер сочетал в себе живую природу, сдержанную элегантность и мягкое дыхание магии. Всё здесь создавалось для НИХ.

Кухня наполнялась утварью, на полках начали появляться сундуки с зельями и бутылками с напитками. Пустующие стеллажи жадно впитывали книги, словно дом жаждал знаний. В гостиной уже потрескивал новенький камин, перед которым стояли два уютных кресла, мягкий ковёр и низкий чайный столик. Длинный обеденный стол со стульями смотрелся почти иронично, они не планировали принимать гостей, но иногда любопытные все же заглядывали.

Второй этаж был отдан их личному пространству. Винтовая лестница вела на чердак с провизией, а с небольшого балкончика открывался вид на лес и далекий город. Плотные красные шторы скрывали часть комнаты. За ними пряталась большая, мягкая кровать с пуховой периной. Некоторые друзья, прознавшие о месте, шутили: «любовное гнёздышко». Маг с дриадой то отнекивались, то отмалчивались, пытаясь обезопасить себя... Но чем меньше они говорили, тем больше рождалось слухов.

Возвращаясь с «дачи» через город в свой домик, дриада заподозрила неладное. Слишком тихо. Трава обеспокоенно шелестела в её сторону. Она ещё не отошла от шока после последнего разговора с Suslo. Его поведение глубоко ранило её, оставив внутри дрожь, словно в ней поселился осиновый лист, не перестающий дрожать. Прошло всего пару дней, но они так и не обменялись ни словом. Georgu только наблюдал со стороны, с растущей тревогой. Он пытался наладить контакт между ними, но все его попытки обернулись пустотой. В конце концов, он сделал вывод: лучше не вмешиваться.

Прибрежный ветер усилился, качая цветы. Лепестки сорвались и закружились вокруг неё в тревожном танце, нашёптывая что-то своё, будто неслышный секрет. Дриаду пронзило предчувствие. Шаг её ускорился и почти перешёл в бег. Georgu, идущий позади и рассеянно разглядывающий план стройки, заметил её тревогу и тоже поспешил. По пути, на перепутье, он столкнулся с инженером. Тот растерянно вскинул брови, видя, как девушка молниеносно пронеслась мимо. Маг лишь пожал плечами и, подхватив товарища, вместе устремился за ней.

Дриада ворвалась в свой дом. Корни, свисавшие с потолка, дрогнули, грибы на полу притихли. Неправильная тишина. Она заметила дневник на краю кухонного гарнитура. Схватила его, жадно раскрыла и начала судорожно перелистывать страницы. По коже пробежал холод. Цветы на её теле стали закрываться, словно отражая её внутреннее состояние, и без того хрупкое и нестабильное. Тревога накатила волной. В груди всё сжалось, но она заставила себя глубоко вдохнуть, пряча эмоции. Роскошь слабости не для неё.

Резко выскочив наружу, она буквально растолкала мужчин, топчущихся у двери, и бросилась в сторону мэрского кабинета. Пятки стучали по каменным плитам, трава съёжилась за её спиной. У мужчин не осталось выбора, они устремились следом за зеленой.

В кабинете мэра дриада переворачивала всё вверх дном. Бумаги летели в стороны, выдвинутые ящики падали на пол. Наконец, догнав её, INVI и Georgu ворвались внутрь.

— Что случилось?! — почти в унисон выкрикнули они.

Дриада стояла у главного стола, к ним спиной, в руках у неё дрожал комок бумаги. Вокруг разбросанные дневники и заметки.

— Он… он ушёл, — прошептала она с комом в горле. На лице застыла безумная, отчаянная улыбка.

— Кто?.. — голос инженера дрогнул.

— Suslo ушёл! — выкрикнула она, резко развернувшись. В руках её был лист с неровными строчками. Она почти закричала, в отчаянии: — Он всё оставил… на меня!

Парни схватили записку. Их лица бледнели с каждой строчкой. Дриада стояла съёжившись, вцепившись ногтями в собственные ладони, чтобы не сорваться. Её взгляд метался: по кабинету, по читающим мужчинам, по раскиданным бумагам. И наконец, они дошли до строки, от которой стало холодно даже в самом воздухе.

А дальше — всё как в тумане.

У Rd не хватало сил ни реагировать, ни запоминать. Её разум отказывался принимать действительность. Образы вспыхивали и таяли. Они были в каком-то бункере… находили новые дневники… вместе с Georgu она бежала по пустошам чужого мира…какие-то грибы… улавливала след… пыталась выманить панду обратно домой. Но чужие голоса в голове Suslo не отпускали. Они завладели им, и он начал говорить такие слова, что кровь стыла в жилах.

Темнота.

Когда дриада открыла глаза, она оказалась снова у себя. В своей уютной комнате под деревом. Но всё уже было иначе. Теперь она мэр Медного Залива.