Женя Холмуратов

Артуриана и Рэдволл: очевидная и неочевидная связь миров

2026-09-13T15:39:38.624Z

Матиас и король Артур

Если мы столкнемся с представлением о Средневековье, то, скорее всего, оно будет укладываться в один из двух образов: мрачное, грязное, жестокое, темное время, где люди мылись дважды в жизни, или романтизированная, литературная, благородная эпоха, породившая рыцарей в сияющих доспехах и понятия о чести.

Оба образа в той или иной мере справедливы, истину мы вряд ли узнаем, но герои этого текста точно живут в мире легенд, подвигов, истинного рыцарства и надежды на лучший из исходов, даже если в замке завелся злой предатель.

Сегодня я предлагаю не просто поговорить о короле Артуре и аббатстве Рэдволл, а сравнить эти два произведения, найдя общие черты или мотивы, т.к. в книгах Брайана Джейкса и их экранизациях явно прослеживается артуровский мотив.

Для сравнения я беру Артуриану по Мэллори, как самый полный и подогнанный сборник легенд, и первую книгу серии «Рэдволл» — «Воин Рэдволла», так как именно она рассказывает о Матиасе и известнее прочих.

Надеюсь, этот текст принесет радость узнавания прочитавшим его, и я больше не буду занимать вас прелюдией. Начнем с явной параллели, которая видна и на обложке этой статьи.

Меч героя

Гобелен, изображающий легендарного воителя Рэдволла

Тот, кто должен защищать дом и близких от врага, должен носить меч. Думаю, этой идеей пронизаны многие сказки, так в легендах не стали исключениями и Матиас с Артуром.

Про Экскалибур, меч, подаренный Артуру Владычицей Озера, знают многие, но сегодня речь про Меч в камне. По легенде, вытащив его, Артур доказал право на престол, ведь только истинный король, приход которого был предсказан, смог бы достать клинок. Каким-то магическими свойствами Меч в камне не обладал, но он позволил Артуру вознестись.

Как и меч Мартина-воителя вознес Матиаса. Пройдя испытания, храбрый мышь находит клинок почившего легендарного защитника аббатства Мартина, но все оказывается не так просто. На клинке выгравирована надпись «I am that is» (в локализации: «Я там и сам»), что являлось анаграммой. По сути, на клинке написано имя Matthias, что и предрекало появление нового героя.

На выходе мы имеем два меча, которые не обладают силой как таковой, но предрекают пришествие героя. Артур становится королем, добыв Меч в камне, а Матиас воином-защитником Рэдволла и негласным лидером, найдя Меч Мартина.

Происхождение

Закадровый снимок со съемок фильма «Король Артур» (2004г.)

Из предыдущего пункта становится ясно, что и Артур, и Матиас проходят путь к величию, но где их изначальная точка? Первый — сирота, которого воспитывает лорд-рыцарь как оруженосца своего сына. Второй — такой же сирота, но его приютили при дворе аббатства.

Сложно назвать детства Артура по тем временам совсем уж безрадостным, все же ему давали кров и еду, учили и воспитывали, равно как и Матиас не скитался неприкаянным по улицам, однако обе истории хорошо укладываются не просто в классический путь героя, а в путь «из грязи в князи».

Честь и благородство вознесли героев, но, конечно, всегда встает вопрос: был ли у них иной выбор? Мог ли Матиас стать злодеем, если ему предназначалось владеть мечом Мартина? Или мог бы Артур стать погибелью Британии, а не спасением, несмотря на все старания его воспитанников?

Роль Матиаса и Артура в их историях — стать символом того, за что они сами борются. Они — порождение силы противодействия тому ужасу, с которым им придется сражаться.

Друзья

Промо-фото к сериалу «Мерлин» (2008г.)

Один из главных мотивов обоих произведений — это товарищество. В случае с Артурианой, конечно, все довольно очевидно, ведь у нас есть Круглый стол. За ним сидит множество рыцарей, верных Артуру, и многие из них считаются друзьями. Галахад, Борс, Гавейн, Гарет, Кей, Ланселот — имена нам давно известны.

В «Рэдволле» же Матиаса изначально окружают друзья, например, кролик Бэзил Олень, Василика или Констанция, но и в приключениях мышь обретает товарищей. Например, воробей Клювобойка присоединяется к Матиасу в поисках того самого меча, и даже кот Джулиан выступает за грызунов.

Поэтому истории Матиаса и Артура показывают не только их личностный рост, но и историю знакомств. Герои встречают незнакомцев, переживают с ними приключение, и остаются друзьями.

Поиск

Святой Грааль

Между мечами Матиаса и Артура есть разительная разница. Если мышь искал оружие, показывая доблесть, то Меч в камне стоял себе на видном месте и ждал законного короля.

Но и в Артуриане есть сюжет со схожим мотивом. Артефакт, который способен найти лишь достойнейший из живущих. О да, речь про Святой Грааль. Этот сюжет появляется в Артуриане во времена активной христианизации легенд, тогда Галахад, Борс и Персиваль отправляются на поиски святыни.

Между тем реликвии Мартина (доспехи, медальон, щит и меч) хранятся на территории аббатства, что тоже недвусмысленно говорит о христианском начале этих поисков.

Идеалы

Рисунок по мотивам «Рэдволла»

И работы Брайана Джейкса, и легенды о короле Артуре рассказывают нам про великих средневековых героев. Их помыслы должны быть чисты, а сердце стремиться не к выгоде или собственному благу, а защите близких.

Герои этих историй должны быть щедрыми, благочестивыми, чистыми сердцем, учтивыми и дружелюбными. Подобные идеалы поддерживал классический куртуазный роман, и продолжает поддерживать «Рэдволл».

Матиас ничего не требует взамен своих подвигов, он лишь стремится сохранить аббатство. Артур также ничего не просит, и становится королем не из-за амбиций, а потому что так сможет помочь всем.

Фреска Эдвина Остина Эбби

Конечно, «Рэдволл» и Артуриана — разные произведения. Первое написано для детей, вторым больше увлекаются взрослые. В первом героями выступают антропоморфные животные, а во втором — обычные люди. В первом почти нет магии, во втором текст ею пропитан.

И все же их связывает единый культурный код, который несложно уловить. Надеюсь, с помощью этого текста вы это прочувствовали.

Мой канал про Артуриану «Дух Камелота»: https://t.me/Camehelot

Мой психологический канал «Плед и щит»: https://t.me/mr_kholmuratov

Поддержать на Boosty мои книги: https://boosty.to/storyofnennia

Если вы нашли опечатку или неточность, напишите об этом, пожалуйста, в комментариях.

Экранизации легенд о короле Артуре и рыцарях Круглого стола: мнение одним предложением

2026-04-05T17:35:31.030Z

Рыцари круглого стола (1953)

Фильм во многом очаровательный, но выглядит слишком наивно и больше напоминает экранизацию Дюма.

Меч в камне (1963)

Слишком детский и лишенный нормального финала и какой-либо харизмы, хотя основан на культовом цикле Уайта.

Камелот (1967)

Трехчасовой мюзикл, еще одна адаптация Уайта — эпичнее, красивее и "Оскароноснее", но смотреть все еще не особо интересно.

Ланселот Озерный (1974)

У фильма есть шарм, однако он не запоминается, да и выглядит стерильно.

Монти Пайтон и Священный Грааль (1975)

Лютая классика с мемами, актуальными до сих пор, но плохо состарившаяся.

Экскалибур (1981)

Пожалуй, одна из лучших экранизаций, — красивая, эстетичная, каноничная, но сценарно все же затянутая.

Легенда о сэре Гавейне и Зелёном рыцаре (1984)

Дешево, глупо, неканонично, неинтересно, смотреть можно в случае, если есть склонность к мазохизму.

В поисках Олуэн (1990)

Традиционная сказка с отличной музыкой и интересной анимацией, но без какого-либо изыска.

Первый рыцарь (1995)

Мелодрама-приключение с прекрасным Шоном Коннери и так себе всем остальным.

Рыцарь Камелота (1998)

Если вам кажется, что это смешной и интересный фильм, то вам кажется.

Великий Мерлин (1998)

Если забыть про плохую графику, наигранность ситуаций и прочие атрибуты телевидения 90-х, то можно получить стройную и увлекательную историю.

Туманы Авалона (2001)

Неплохая альтернатива прочтению толстого и качественного первоисточника, но лучше ознакомиться с книгой.

Король Артур (2004)

Удачная попытка в реализм, омраченная слабой игрой ведущего актера.

Мерлин (2008)

Приятный и приключенченский, один из лучших представителей "легкой" артурианы.

Камелот (2011)

Многовато претензии на постмодерн, однако некоторые идеи остаются в памяти надолго, а главное — дримкаст на Моргану.

Меч короля Артура (2017)

Стильный культурологический капустник с прекрасной музыкой и пресным сюжетом.

Артур и Мерлин: Рыцари Камелота (2020)

Это не фильм, это понос.

Легенда о Зеленом рыцаре (2021)

Прекрасная метафоричная экранизация с удивительным визуалом и темпом.

Король зимы (2023)

Одна из лучших книг на тему стала одной из худших воплощений на экране.

Цикл Пендрагона: Восхождение Мерлина (2025)

Будто бы вышедший в конце 90-х сериал: банальный, в чем-то душевный, дешевый и современному зрителю неинтересный.

Мой канал про Артуриану «Дух Камелота»: https://t.me/Camehelot

Мой психологический канал «Плед и щит»: https://t.me/mr_kholmuratov

Поддержать на Boosty мои книги: https://boosty.to/storyofnennia

Рассказ "Жертва Барану"

2026-03-15T17:33:59.359Z

С тех пор, как люди узнали о Баране, ему придумали так много прозвищ. Нечистый, гнилой бог, царь разложения, князь болот, принц разрушения. Столько о нем было сказано, столько легенд передавались из уст в уста. Но спроси любого, что он знает о Баране, в первую очередь люди вспомнят ту черную историю, которая приключилась с Хироном.

Мальчишка мчался по белоснежным улицам Эрифа так быстро, что едва перебирал ногами. Казалось, вот-вот он споткнется и покатится кубарем по дороге, круто опускающейся вниз по холму, но каким-то чудом ему удавалось сохранять остатки равновесия. Он пролетел мимо дома дяди, мимо пары садов, сквозь рынок и толпу людей, собравшихся утром за покупками. При этом мальчишка не потерял сандалии, хотя ремешок на левом уже ослаб.

Бегуна звали Хирон, и это был сын аптекарей. Черноволосый мальчишка, непоседливый и озорной, он частенько гонял кур и коров, а потому соседи, заметив бегущего Хирона, ни капли не удивились. Но именно в тот день мальчик мчался не просто от скуки, его ждало открытие.

Он быстро нашел дом своего друга, тот сидел возле двери и коротким ножом вырезал из бруска лодку. Друга Хирона звали Кастор, и его знали как спокойного и умного мальчика. Даже в слабом свете золотые волосы Кастора ярко пылали. Мальчик поднял медовые глаза на друга, который бежал к нему, и отложил дерево с ножом.

– Я нашел! – сказал Хирон. – Мне мама рассказала.

– Что тебе рассказала мама?

– Мой дед жив, он еще жив. Цефей ушел в лес, живет отшельником.

– И ты хочешь найти его?

– Конечно. Пойдешь со мной? Пожалуйста, вот увидишь, мы вернемся уже к ночи. Родители даже не заметят.

Кастор обернулся, посмотрел на дом. Его родители только недавно ушли на рынок, сегодня был рыбный день, так что они простоят там до самого вечера. Что плохого может случиться, если он уйдет с другом в лес, который так хорошо знает? Они тысячу раз бегали туда, изучали деревья и землю. Они знали каждую тропочку, каждую веточку. Лес был вторым домом мальчиков, почему они должны его бояться?

– Пойдем.

Кастор взял с собой нож и, обмотав его куском ткани, заткнул за пояс.

Они шли долго, переговариваясь и смеясь. Хирон нашел несколько кустов с ягодами и, точно вспомнив наставления родителей, нарвал горсть. Вместе они быстро съели ягоды, потом вышли к реке, вымыли руки и лицо, напились от души и пошли дальше в лес.

Хирон не соврал, когда сказал, что выпытал у матери о доме Цефея все. Ближе к сумеркам они нашли его. Он стоял на берегу реки, ниже по руслу, и хоть построили его недавно, дом явно уже болел чем-то.

В городах, а тем более в Эрифе, давно не строили такие дома. Даже бедные семьи строили стены если не из кирпича, то из камня и смазывали их глиной. А уж на крыше не экономил никто – дырявые стены могут стать даже спасением жаркими летними ночами, а вот дыры в крыше не принесут ничего, кроме течи.

Дом Цефея был другим. Его построили из дерева, сложив бруски друг на друга, но дом уже накренился, отчего стены повело, а крыша будто бы чуть съехала. Окон в доме не было, только дверь, да и та косая и тонкая. Выбить такую не составит труда даже ребенку.

Но прежде чем выбивать ее, Хирон решил постучать. За дверью послышались шаги. Мальчик прижался ухом к неровному дереву. Кто-то ходил по дому туда-сюда. Хирон постучал вновь.

Цефей открыл дверь. Это был невысокий, побитый жизнью старик. Когда-то в нем наверняка кипела энергия, но сейчас он двигался скорее скрипуче. Если не знать, что Цефей – герой двух войн с Охой, никогда об этом не догадаешься. Самый обычный старик.

Но у старика была хорошая память и гибкий ум, потому что, только увидев внука, с которым не встречался уже почти шесть лет, Цефей улыбнулся и тихо сказал:

– Сын дочери моей, как же я рад тебе.

Цефей схватил Хирона за плечи и притянул к себе. Мальчик обнял дедушку и почувствовал запах сена и табака. Старик отошел на шаг.

– Дай-ка я на тебя посмотрю. Глянь, каким вырос. Ну-ка, руки крепкие?

Хирон напряг мышцы.

– Еще бы. Весь в меня. Крепкий и умный. А ты кто у нас?

– Это Кастор. Он мой друг.

– Для меня честь познакомиться с вами, генерал Цефей, – сказал Кастор и поклонился. – Я много читал о ваших походах.

– Об этом еще пишут? – Цефей искренне рассмеялся. – Дело ведь уже старое. Сколько времени-то прошло. Ох, ладно. Проходите, проходите ко мне. Верно, вы голодны? Воды? – Цефей перешел на шепот. – У меня тут есть немного крепленого вина. Как раз по случаю, что думаете?

– Думаю, от пары кружек ничего не будет, – сказал Хирон, а Кастор ткнул его в бок. Внук Цефея прошептал на ухо другу: – Не волнуйся, это же мой дед. Он о нас позаботится, если что.

Так и получилось. Цефей угощал детей едой, рассказывал армейские байки, а те и не замечали, как старик все подливал и подливал вино, не давая кружкам детей опустеть.

Солнце уже село, и Кастор заснул прямо на лавке у стола. Хирон же, пытаясь сохранить остатки бодрости и света ума, изучал природные узоры на деревянном столе.

– Уже поздно, – сказал Цефей. – Не будем будить твоего друга. Оставайтесь у меня на ночь, худого ничего не станется.

Хирон уже не мог говорить. Ему казалось, открой он рот, содержимое желудка тут же ринется наружу, так что мальчик только кивнул и позволил отвести себя в комнату, где единственной кроватью был стог сена.

Мальчик упал на него, не замечая, как сухая трава впивается в кожу и щекочет его, и тут же заснул.

И хотя сон его был крепким, Хирон сквозь него услышал шаги. Словно по земле, усыпанной сухой листвой, шла огромная лошадь. Хруст перемешивался со стуком копыт. Но Хирон не придал значения этому шуму и продолжил спать.

Утром, ближе к полудню, его разбудил Цефей. Он аккуратно сжал его плечо и улыбнулся внуку, когда тот открыл глаза.

– Ты долго спишь, – сказал старик.

– Который час?

– Утро почти прошло. Поднимайся, у меня тут немного пива есть, приведет тебя в чувство.

Хирон осушил деревянную кружку, которую ему протянул Цефей, и тут же взбодрился. Он вытер рукой пену со рта, встал со стога и отряхнулся.

– Кастор еще спит? – спросил мальчик.

– Кастор ушел домой. Сказал, боится, что родители будут волноваться.

– Он прав. Мои уже наверняка беспокоятся.

– Не волнуйся, ты ведь не просто так гуляешь. Ты со своим дедом, они наверняка поймут.

– И все равно…

– Тут неподалеку, совсем близко, есть место одно. Там живут мои старые друзья, все поголовно герои войны. Хочешь, я тебя познакомлю с ними? Они могут рассказать тебе много новых историй.

Хирон смутился. Он посмотрел на дверь, вздохнул и кивнул. Старик хлопнул в ладоши, дал внуку один из своих старых плащей, и вместе они пошли глубже в лес.

То самое место, о котором говорил Цефей, представляло собой всего четыре дома, но каждый из них был больше хижины старика. Построили их также из дерева, и в их стенах не было окон, зато между домами кипела жизнь. Три женщины с грязными распущенными волосами стирали серую одежду, крепкий мужчина с круглым животом рубил дрова, а еще двое что-то варили в общем очаге.

Цефей улыбнулся внуку, заметив его озадаченное выражение лица.

– Что такое? – спросил он, едва не усмехаясь. – Не совсем то, что ожидал?

– Немного.

– Такова война, мой мальчик. Большинство героев, о которых ты и не знаешь, возвращаются с нее именно такими. Сломленные, грязные, замкнутые. Может, я был не прав, собрав их всех вместе, но я пытаюсь помочь, понимаешь? Такие люди не идут на контакт, они живут в собственном мире. И этот мир окрашен кровью. – Цефея позвал один из поваров. Старик поднял руку, давая понять, что услышал товарища, и сказал мальчику: – Осмотрись тут, если хочешь, а я скоро вернусь.

Цефей побежал к костру, оставив Хирона одного. Мальчик посмотрел по сторонам, стараясь не обращать внимание на прачек, которые не сводили с него глаз. Он пошел мимо домов, легонько касаясь стен рукой.

Дерево, хоть и неровное, было приятно на ощупь. Прохладное, твердое, шершавое. Словно гладишь какого-то невиданного зверя.

Внимание Хирона привлекли стоны. Он как раз дошел до третьего дома, дверь в который была плотно закрыта. Из-за стен слышалось, как там стонала женщина. Она тяжело дышала, ее голос грозил сорваться на визг. Хирон нашел в стене небольшую щелку на уровне пояса, сел на колени и посмотрел внутрь.

Женщина рожала. Вокруг нее собралось четыре повитухи, но только три из них занимались роженицей. Одна, судя по сухим рукам, самая старая, стояла поодаль и мычала нараспев. Ее тело закрывал серый плащ, а голову и лицо череп барана. Она носила его на манер шлема, и только нижняя челюсть, которая иногда появлялась во время пения, не давала забыть, что это человек.

Хирон смотрел, как из роженицы достают младенца. Ребенок плакал и легко подергивался в руках повитух, когда пуповину разрезали кривым ножом. Он визжал, когда его передавали в руки старухе с черепом на голове. Не успокаивался, когда она опустила руку к земляному полу, где кровь еще не успела впитаться, и смочила ею два пальца.

Старуха нанесла ребенку узор на лицо. Хирон смог рассмотреть, как она провела пальцем по его щечкам и лбу, рисуя три линии. А затем схватила младенца за ногу, подвесив его вниз головой, замахнулась, словно дубинкой, и размозжила ему голову о стену.

Хирон отпрыгнул от дома. Его челюсть затряслась, он услышал, как внутри повитухи начали петь, и та песня не возвещала о новой жизни. Наоборот. Хирон отползал назад, пока кто-то не схватил его сзади и не сжал ему рот рукой.

– Тихо, – сказал Цефей. – Если не закричишь, будешь жить. Договорились?

Хирон замычал, но Цефей свободной рукой схватил его за локоть и крепче сжал челюсть.

– Договорились?

Мальчик кивнул. Из его глаз потекли слезы.

– Мне жаль.

Цефей обернулся и свистнул. Дровосек тут же отвлекся от бревен, схватил топор и подбежал к мальчику. Двумя четкими и мощными ударами он отрубил Хирону ноги ниже колен.

Крик боли мальчика Цефей не сдерживал. Он отпустил внука, и тот заорал на весь лес, чуть подавшись вперед. Он протянул руки к раненым ногам, но не осмеливался коснуться их. Слезы продолжали течь.

Цефей ремнем связал ноги внука восьмеркой, остановив кровь, а затем отвесил ему оплеуху, приводя в чувство.

– Спокойно, – сказал он. – Расслабься. Так уж нужны тебе ноги?

Хирон молчал. Только тихо-тихо постанывал.

– Унесите его.

Дровосек крикнул, хотя это больше походило на собачий лай, и к мальчику подошли двое мужчин, сидевших у очага. Они подхватили его, взяли под руки и понесли в последний дом, до которого Хирон не дошел.

Мужчины бросили его на пол и связали руки за спиной. Пока они обматывали запястья Хирона толстой веревкой, он лежал лицом в пол, но как только они посадили его к стене, он увидел под потолком висящего Кастора. Его подвесили на хитрую систему веревок так, что его руки были разведены в сторону, а туловище разрезано посередине и вскрыто, словно двухстворчатая дверь. Органы мальчика, сквозь которые дикари протянули веревку, перемешались. Желудок сверху, почти под горлом, сердце ближе к паху, одно легкое отсутствовало вовсе. Как и лицо, аккуратно срезанное с головы.

Хирон икнул, отвернулся, едва не упав, и его тут же вырвало. Он сплюнул остатки желчной слюны, сел ровно, но не повернул головы в сторону мертвого друга.

Тело Хирона свело. Пока он сидел в доме, его еще раз вырвало. Мышцы затекли, от ног до самого горла то и дело волнами накатывала боль, а следом слабость. Хирон то терял сознание, то приходил в чувство, но стоило ему взглянуть на тело Кастора или свои ноги, дурнота возвращалась, а с ней и тошнота.

Мальчика продержали взаперти до самого вечера. Обессиленный, он не сразу понял, что его вытаскивают на улицу. Хирон даже не сопротивлялся, ему едва хватало сил держать глаза открытыми. Он потерял много крови, кожа и губы побелели. Уже сейчас мальчик больше напоминал труп, а когда его подвесили за веревку на руках на крюк на столбе, он и вовсе превратился в кусок мяса.

Солнце уже село, только четыре факела неподалеку освещали дома и людей. Вокруг столба собрались все дикари, в том числе Цефей и недавняя роженица.

Вперед, в сторону тьмы леса, вышла старуха с черепом барана на голове. Она подняла руки, в одной из которых держала мертвого младенца, и закричала. Это была не песня, не другой язык, даже не призыв. Это был вопль.

Послышался треск. Затем глухие мощные шаги. Хруст. Визг. Затряслись деревья, по земле пошла вибрация, с веток взмыли ввысь птицы, и вот, спустя несколько секунд, перед старухой показалось существо.

Не человек, хотя отдаленно напоминал его. Те же руки, ноги, только вытянутые, неестественно тонкие. Голова барана, но кожа слезла, обнажая куски мяса и кость. На его едва освещенном факелами теле, словно краска на холсте, застыли лица, вытянутые в гримасе боли, среди которых было и лицо Кастора.

Существо возвышалось над старухой, тяжело дыша, и Хирон понял, что оно смотрит на ребенка. Смотрит не глазами, ибо глаз у него не было, смотрит чем-то внутри самого себя.

Старуха потрясла младенцем и нараспев сказала:

– О великий! О могучий! Наш дар тебе, и пусть славится воля твоя! Повелевай!

Оно открыло пасть, обнажив клыки. Наклонилось, чтобы поравняться со старухой, и разом поглотило ребенка и руку, которая держала его. Старуха закричала, но осталась стоять на месте, пока существо, подняв голову к небу, пережевывало молодые и старые кости.

Но, видимо, существо не наелось.

Оно прыгнуло на старуху, словно паук, и повалило ее на землю. Баран начал рвать ее тело, пожирая поочередно ноги, голову, руку. Он отрывал куски мяса, ломая кости, а Хирон наблюдал за этим. Наблюдал, пока его внимание не отвлекли огни. Кто-то шел через лес, и их было много.

Из последних сил, которые Хирон копил на предсмертный вопль, он крикнул тем, кто шел в тени леса:

– Спасите!

И его услышали. А еще его услышал Баран.

Он взглянул на мальчишку, но прыгнул обратно в лес. Всего через пару минут к домам подбежали люди из города. Из было семеро: родители Хирона, родители Кастора и еще трое воинов. Завидев сына, мама мальчика вскрикнула и тут же упала на землю, настолько ей стало дурно, а воины пошли на дикарей, выставив мечи вперед.

Отец Хирона подбежал к мальчику и, сев на одно колено, осмотрел его ноги.

– Папа, надо бежать, нам надо бежать, – молил Хирон.

– Нет, нужно срочно прижечь раны. Огонь! – крикнул мужчина, а затем прошептал сыну: – Тихо, родной, тихо. Что б вы все провалились, есть здесь огонь или нет?

Баран одним прыжком настиг отца Хирона. Он повалил его на землю и ударил мужчину копытом по голове с такой силой, что та лопнула. Существо визгнуло и прыгнуло еще раз. Оно перемещалось от человека к человеку за мгновение, разрывая людей на части, пока земля среди домов не пропиталась кровью. Только одному воину удалось бежать, бросив свой меч, но Барану было плевать. Он уже утолил свою кровожадность, убив родителей Хирона, Цефея и других дикарей.

Баран вернулся к столбу, где висел Хирон, и воткнул ему в грудь коготь.

– Ты будешь поклоняться мне? – спросил Баран глубоким красивым голосом. Хирон молчал. – Давай же, мальчик, ну что ты теряешь?

Хирон все равно не ответил. Не потому, что не хотел. Не потому, что боялся. Просто не мог. Он уже не двигался, не дышал. Его открытые глаза потеряли цвет, из чуть приоткрытой челюсти тоненькой струей текла кровь.

Баран фыркнул, убрал руку от мальчика опустил голову и клыками вырвал его грудную клетку. Осмотревшись вокруг и пожевывая, он скрылся. Вернулся в темноту леса, откуда пришел.

А на столбе остался висеть изуродованный труп Хирона, словно флаг. Словно знамение. Словно зловещее предупреждение.

Рассказ "Няня"

2026-01-05T09:00:19.817Z

Удивительная штука память. У золотой рыбки памяти хватает всего на три секунды, как заверяют нас многие, и, хотя лично я читал где-то, что это миф, сама возможность допущения подобного удивляет. Задумайтесь. Три секунды. Да хоть и человека взять, вот уж интеллектуальный венец природы, но что в нашем сознании представляет память? Лишь набор субъективных восприятий. Нет двух разных людей, которые помнят одно события абсолютно одинаково. Словно то и не случалось вовсе. Словно его придумали, рассказали и каждый из этой гипотетической пары понял рассказ по-своему.

Впрочем, если вы спросите меня, кто обладает самой прочной памятью, немного подумав, я отвечу, что провинциальные города в этом весьма хороши. Я не был дома уже почти двенадцать лет, а тот не изменился. Не принципиально. Где-то новые магазины, где-то новые вывески, но все те же дома, все те же улицы. Все тот же дух. Этот город точно помнил, кем он был, и точно знал, кем он будет.

Я сошел с автобуса на автостанции и, закинув ручную кладь за спину, вызвал такси за город. Можно было воспользоваться общественным транспортом, но я прекрасно помнил – хех – как это было неудобно, так что решил себе позволить потратить немного денег. Отпуск же.

Вдоволь наслушавшись от водителя про тяжелую его долюшку, мол, чаевых почти не оставляют, я щедро расплатился и вышел у дома, в котором так часто проводил лето. Стоит на склоне довольно крутого холма, а рядом гараж. Зять так и не отделал его, оставив голый кирпич, а вот пристройку дома довел до ума. Приятно смотреть.

И вот она. Моя сестра. Моя «няня». Что-то копается себе в палисаднике. Ссутулилась слегка, уже не так часто подкрашивает волосы. Господи, как же она постарела. Да уж, сказалась на ней смерть мужа.

– Приехал, – сказала она.

– Я же обещал.

– В прошлый раз тоже. Привет.

Таня обняла меня. Пахла она так же, как двенадцать лет назад.

– Тебе идет, – сказала она, неопределенно махнув рукой, отчего нельзя было понять, на что она указывает: ботинки, джинсы, водолазку или пальто. – Весь в черном. Подходящий образ.

– А я думал, ты будешь похожа на мать.

– И как?

– Ни капли не похожа. Мои племянники уже тут?

– Скоро будут. Игорь приедет пораньше, его быстро отпустили с учебы, а вот Антон задержится. Надеюсь, хоть до утра приедет. Как-то неправильно, если он пропустит похороны.

– Не смог отпроситься с работы?

– Думаю, даже не особо старался. Он никогда не отпрашивается. Считает, что раз отдает долг родине, то ничего важнее быть не может. Даже смерть отца.

– Он приедет с женой?

– Нет, один. Ты голоден? Есть суп и немного картошки.

– Я поел.

– Ну, пошли, хоть вещи скинешь.

Внутри дом не особо изменился за все года. Просторный, с неплохим ремонтом. И книжный шкаф. Помню, в детстве я подолгу изучал пыльные корешки, словно библиотеку кто-то постоянно обновлял, и меня могли ждать новые произведения. По сути же, эта коллекция досталась сестре от свекрови, и никто ее не дополнял.

– Артур Конан Дойль, – прочел я с обложки бежевого тома. – Помню, как зачитывался им.

– Я тоже помню, – улыбнулась Таня. – Ты тогда ночами не спал, все лето читал про Холмса. А это помнишь?

– «Тысяча и одна ночь», – усмехнулся я, взяв фиолетовую книгу с мелкими рисунками на обложке. – Конечно, помню.

– Единственная моя книга на этой полке, – горько сказала Таня. – Единственная моя вещь в этом доме, пожалуй. Чай?

– Кофе.

Пока сестра варила кофе, я смотрел в окно на кухне. То выходило на озеро неподалеку, прямо в низине меж четырех выделяющихся холмов. Сколько воспоминаний! Там я безуспешно учился плавать, там же мы ловили раков с зятем. Чуть дальше, в лесу, собирали орешник, помню, как я негодовал, что вокруг его мало. Если посмотреть на дорогу, ведущую дальше от озера, можно вспомнить и про какую-то дальнюю родственницу, у которой были проблемы с головой. Меня она пугала, постоянно ходила босиком.

– Что нового? – спросила Таня, выдернув меня из ностальгии.

– Тебе рассказать все за двенадцать лет?

– Кратко.

– Женился, стал известным, купил квартиру, продолжаю работать. А у тебя?

– У меня ничего. Разве ж может что-то новое тут произойти? Только обилие новых болячек, но что мне о них рассказывать?

– Тебе не скучно тут одной?

– Порой. – Таня поставила две дымящиеся кружки на стол и села напротив меня. – И все же мне так даже лучше. Я долго жила в шуме-гаме. Чуток спокойствия не повредит.

– Если что, можешь звонить мне по любому поводу.

– Я не верю, – сказала Таня, улыбнувшись. В ее словах не было обвинения, и все же… – Мы с тобой общаемся раз в год, когда я поздравляю тебя с днем рождения. Даже до твоего переезда мы не были рядом, с чего этому взяться сейчас?

– Твои слова звучат, как мои. Но сейчас я здесь, и я помогу, чем смогу.

– Себе помоги. Где ты был, когда умерла мама? Нет-нет, не перебивай! Знаешь, я всегда понимала, что именно я буду о ней заботится. Не ты, у которого никогда нет времени на семью, и уж точно не наш брат, который и сейчас живет жизнью затворника. Я. Я ее мыла и кормила, я таскала ее в туалет. А что делал ты?

– Я высылал деньги!

– Ты специально злишь меня сейчас? Она умирала. И мы все это знали. Ты знал. Что толку от денег? Ну купила я ей туалетную бумагу получше. Счастье-то какое. Сын ей нужен был, а не деньги.

– Ты прекрасно знаешь, что я не мог приехать. Ты знаешь лучше прочих, чем я занимался.

– Работал.

– Зарабатывал.

– Я не виню тебя, на твоем месте, наверное, я бы поступила так же, но не надо оправдываться. Тебя не было, вот и вся история. И сейчас ты приехал лишь затем… Зачем? Чтобы что?

– Поддержать тебя.

– Благородный какой. – Таня хотела сказать что-то еще, но осеклась. – Прости, зря я это все. У меня кончаются силы.

– Я понимаю. Ты достаточно спишь?

– Часов шесть. Достаточно. Давай я все-таки дам тебе еды. Наготовила много, но на похороны придет человек шесть всего лишь.

– У него же было много друзей.

– Да какие там друзья, – выдохнула Таня, заглянув в холодильник. – Может, и был кто, да помер раньше него. В селе тут два события: чей-то день рождения и чьи-то похороны.

– А отличаются они мало.

– В смысле?

– И там, и там собираются близкие, поднимают тосты за виновника торжества и много едят.

– Ну да, ты прав. – Таня достала немного сыра и пирожки. Она любила готовить выпечку. – Поешь немного. Посмотришь ноутбук потом?

– А что с ним?

– Почистить надо.

– Без проблем.

Мы немного поели, я помог сестре с ноутбуком и вышел прогуляться. Село стало… Меньше. Вряд ли, конечно, измельчали дома да тропинки, виноват мой собственный рост, но ощущение тесноты, недостаточности, едва ли не до голодного обморока душили. Я обходил препятствия в виде досок, черепицы и балок. Рукой махал собаке, которая, оскалившись, смотрела на меня из-за соседского забора. Пинал ветви, попадающиеся по пути. Я сделал своеобразный круг почета и остановился у дома, чтобы покурить. Достал из пальто пачку сигарет, достал зубами одну и поджег.

Антона я узнал издалека, еще до того, как рассмотрел лицо. Было в его походке что-то… Что-то явное и перманентное. Что-то, что я давно приметил, но чему не придавал значение, пока наши с Антоном пути не разошлись на двенадцать лет. То была неуверенность. Мой племянник недавно праздновал тридцатилетие, он – военный, в прошлом боксер, отец. Широкоплечий, высокий, подтянутый. Сильный. Но в том, как двигались его руки… В том, как Антон переставлял ноги. В том, как скрипела его прямая спина. В том, как его прямые речи стеснялись расправиться. Во всем этом чувствовалось, что стоит повысить голос, как Антон тут же превратиться в маленького, забитого мальчишку, которым он все еще и был, что бы не говорили его аттестат и паспорт.

Я потушил сигарету о щебенку и бросил окурок в трубу. Мой племянник не очень-то радушно встретил меня, да и с чего бы? Если с сестрой мы хотя бы поздравляли друг друга с днем рождения, то с Антоном совсем потеряли связь. Мы не сходились ни в интересах, ни во мнении относительно нашей семьи.

– Привет. Как ты? – спросил я.

– Да нормально. Сам как?

– Тоже хорошо. Мать переживала, что ты поздно приедешь, а приехал раньше Игоря.

– Брат еще не здесь?

– Еще нет. Куришь?

– Нет.

Конечно, нет. Думаю, Антон все еще боялся своего отца, который однажды заметил сына с сигаретой во рту. Мужа сестра выбрала сильного, конечно, но при этом во многом тираничного, негибкого и консервативного. Он воплощал конформизм нашей семьи. «Все новое сжечь!» – более подходящего слогана я придумать не смогу, впрочем, от конкретного примера я съезжаю в недра анализа, а оно нам не нужно. Не сейчас.

Антон пошел в дом, а я остался на улице. Смеркалось, сестра включила свет, встречая сына, и в окно я видел, как она обнимает его. Как живо интересуется его жизнью. И как безучастно отвечал мой племянник, Антон словно с учительницей начальной школы общался, а не с матерью. Но я понимал его.

Может, поэтому у меня до сих пор нет ребенка? Почему мы не завели? Может, я боюсь того же безучастья и от моих детей?

До похорон оставались часы.

Кажется, я еще никогда так часто не курил. Почему-то не хотел быть в одном доме с сестрой и племянником, которых так давно не видел. Я чувствовал себя чужим, ненужным элементом, который ворвался в их общую скорбь и отвлекает внимание на себя, поэтому решил еще пройтись до шоссе.

На остановке, с которой я обычно уезжал до родного города, сидела девушка. Я не знал, кто это, но взгляд сразу зацепился за ее внешность. Худая, высокая, с пышными и непричесанными темными волосами. Красная блузка, белые юбка и сумка, босая. Девушка манила всем своим видом, а уж как она курила…

– Ты мне незнаком, – сказала она, взглянув на меня. Я прикинул, что она лет на десять младше меня. – Откуда ты?

– Издалека, – ответил я и сел рядом. – А ты?

– От тебя пахнет не так, – сказала она в ответ. – Местные пропитались вонью куриного помета и земли.

– Как же пахну я?

– Чем-то сексуальным. Угостить? – спросила девушка, предлагая мне пачку дешевых сигарет. Я достал свои и закурил.

– Лучше угости меня своим именем.

– Агнесс.

– Это же выдуманное имя. Скажи настоящее.

– Анна. А ты?..

– Венсан. – Я усмехнулся. – Женя.

– Зачем ты приехал сюда?

– На похороны.

– Соболезную.

– Незачем, я не очень любил этого человека.

– Зачем же тогда приехал?

– Видимо, я связан каким-то социальным долгом, о значении которого не подозревал. Ты разве никогда не была на похоронах?

– Если ни с кем не общаться, то и хоронить некого будет. Одинокой быть намного приятнее и легче.

– Обычно у слова «одиночество» негативный окрас.

– А ты назвал бы себя обычным?

Анна повернулась ко мне, поправила волосы и томно выпустила дым из красных губ. В моих мыслях тут же возникли образы, где я хватаю ее за грудь и шею. Я притягиваю ее к себе, целую, чувствуя взаимность, и мы занимаемся сексом прям там, на грязной остановке. Интересно, какая она без одежды? Такая же смелая?

– Хочешь трахнуть меня? – спросила Анна, будто бы прочла мои мысли. – Так трахни. Но не здесь, пожалуйста.

Она потушила сигарету. Медленно повернулась ко мне, посмотрев на шею совершенно другим взглядом. Я остолбенел. Анна медленно наклонилась ко мне и провела языком от горла до уха. Я почувствовал в теле возбуждающую волну.

Мне было несложно следовать за Анной к ее дому, да и жила она недалеко. Девушка вела меня за левую руку, а я то и дело бросал взгляд на правую. Там блестело обручальное кольцо. Я чистил его каждую неделю, в воскресенье. Уже семь лет. Семь долгих, порой невыносимых лет.

Дом Анны разительно отличался от дома моей сестры. Минимум вещей, минимум мебели, да и та, что была, пережила не одно семейное поколение. Фотографий не было вовсе, что и неудивительно, раз Анна ни с кем не общается.

– Ты хочешь сначала в душ? – спросила она.

– Нет. Нет, не думаю.

– А я схожу. Чувствуй себя как дома.

Это было сложно. Анна принимала душ около десяти минут, а я все это время привыкал к жесткой кровати, на которую она меня посадила.

На телефон пришло оповещение. Продлена подписка на семейные сервисы. Семейные сервисы, Женя. У вас общий счет.

– Как ты хочешь? – спросила Анна, появившаяся в двери. Она была голой. Ничем не разочаровывающий вид.

– Прости?

– Хочешь анал? Я не против анала, но в презервативе. Хочешь, ртом поработаю? Может, сам поработаешь? Обожаю кунилингус.

– Прям так сразу?..

– Я взрослая тетя, знаю, чего хочу.

Я опять остолбенел, а Анна воспользовалась этим, подошла ко мне, села на колени и расстегнула джинсы.

– Стой, нет, – сказал я и чуть оттолкнул Анну от себя.

– Не хочешь минет?

– Да. Нет. Хочу, но не так.

– А как? Хочешь лечь?

– Нет. Никак. Давай не сегодня.

– Завтра я уже уезжаю. Стану актрисой.

– Желаю тебе удачи, правда.

– Мне тебе сосать или нет?

– Нет. Нет, я не хочу секса.

Анна опустила глаза, подняла одну бровь и усмехнулась.

– Не смейся. То, что у меня стоит, еще ничего не значит.

Я встал, застегнул штаны, и выдохнул.

– Прости. Я женат, – сказал я.

– Я и сплю только с женатыми.

– Слушай, я уверен, что ты осчастливила бы меня, но я уже нашел женщину, которая делает меня таким счастливым, каким я только могу быть.

– А вот с таким я бы переспала впервые.

– Прости, я… Прости.

Анна не останавливала меня, когда я уходил из ее дома, да и не смогла бы. Пока я шел обратно к остановке, большим пальцем поглаживал обручальное кольцо и все думал, почему я вообще согласился пойти с ней? И, что важнее, почему все-таки отказался?

На остановке опять кто-то сидел. Этот «кто-то» выглядел странно, и если бы я все еще не вспоминал грудь Анны, то придал бы этому куда большее значение. Вся одежда незнакомца была серой: шляпа с короткими полями, плащ, покрывающий все тело, штаны, обувь. Даже плотная ткань, полностью закрывающая голову, в том числе глаза и рот. Чему я не придал особого значения, так это двум парам ног и отсутствию рук. Этакий человек-паук, только ноги четыре.

Я кивнул незнакомцу. Он чуть привстал и кивнул мне в ответ, но куда изящнее, с легким наклоном вправо.

Дома горел свет, но я опять не захотел идти внутрь. Вместо этого я остался во дворике, сел на подвесные качели и вновь закурил. Из окон доносились какие-то крики, но я не разбирал слов. Во мне проснулся юношеский интерес, граничащий с каким-то вуайеризмом, но я сдержался. Вскоре ко мне подошел Антон.

– Не помешаю? – спросил он, но сел, не дождавшись ответа.

– Поругались?

– Да.

– Что-то случилось?

– Да не, все хорошо.

– Сигаретку?

Антон надолго задумался. Посмотрел мне в глаза, а потом принял сигарету. Я помог ему подкурить.

– Завтра тяжелый день, – сказал я. – Справляешься? Я знаю, ты любил отца.

– Справлюсь. Мать не справится, наверное.

– Почему?

– Я сказал ей, что мы с женой и детьми переезжаем. – Антон замолчал. Я посмотрел на него. – В другую страну переезжаем. Навсегда.

– Вряд ли она это оценила.

– Потому и орала.

– Что думаешь?

– Думаю остаться. О ней никто не позаботиться, кроме меня.

– А Игорь?

– Игорь своенравный слишком. На тебя похож немного.

– Послушай старика, пельмень. Я всегда все откладывал. Постоянно. И сейчас откладываю. От этого у меня зудящее чувство, что моя жизнь остановилась. У всех все налаживается, а я…

– Знакомо.

– Чтобы переехать, нужна смелость. Целую жизнь перевезти в незнакомое место – охуеть можно. Но если ты можешь, если ты сам готов, то решись.

– Не знаю. Посмотрим. Ну а ты?

– Что я?

– Ты сам что хочешь делать со своей жизнью?

– Не знаю. После смерти твоего отца я снова начал задумываться обо всем. Бессмысленно все вокруг, но при этом… Не знаю. Думал, что узнаю. Не узнал.

– Жена как?

Я бегло вспомнил семь лет прекрасного, интересного брака.

– Отлично. Я люблю ее.

– До сих пор? И вы до сих пор?..

– Да. До сих пор.

– У меня не так. Дети убивают. Завидую тебе, что ты бездетный до сих пор. Выглядишь моложе меня.

– Уже ночь, – сказал я, пытаясь перевести тему. – А сна ни в одном глазу. Завтра важный день.

– Ты знаешь, что нам придется нести гроб? Ты, я, да еще двое мужиков.

– Не знал.

– Теперь я жалею, что отец так и не похудел перед смертью.

Я горько усмехнулся.

– Ты скучаешь по нему? По отцу? Что ты чувствуешь?

– А что ты чувствовал, когда умерла бабушка?

– Что-то вроде… Слез не было, нет. Не сразу. Я работал. Продал ее квартиру. Разорвал все отношения с родственниками, с кем мог. С Таней вот не смог.

– Смог. Она обижена на тебя за это.

– Хм. – Я решил не развивать. – Так что ты чувствуешь?

– Ничего нового, – ответил Антон. – Спасибо за сигарету, я пойду спать. Постараюсь выспаться. Ты бы тоже не засиживался, завтра рано вставать.

– Постараюсь.

– И это, – Антон встал, – если уж ты даешь мне совет быть смелее, то следуй ему сам.

А мой племянник стал умнее за это время.

Ночью, когда я уже спал, к дому подъехала машина. Свет фар ударил через окно по глазам, и я проснулся от неспокойного сна. Весьма пугающая картина – в свете остановилась фигура высокого, подтянутого парня. Он недолго постоял, что-то печатая в телефоне, и открыл калитку своими ключами.

Приехал Игорь.

Я вышел из комнаты встретить младшего племянника и столкнулся в коридоре с сестрой.

– Не спится? – спросила она.

– Увидел, что Игорь приехал.

– Я встречу его.

Таня открыла дверь, и на пороге появилась долговязая молодая копия Антона. Я давно заметил их сходство, но сейчас оно стало просто поразительным. Разве что Игорь повыше был. И чуть увереннее.

– Привет, ма, – он обнял сестру. – Привет! – крикнул Игорь мне. Я поднял правую руку.

– Боялась, что ты не успеешь, – сказала Таня, поправляя ветровку сына. Я не видел ее лица, но по голосу чувствовал, что она вот-вот заплачет.

– Я не пропустил бы. Есть, че похавать? Пофиг, что.

– Да. Да, сейчас.

Игорь поужинал – если это можно назвать ужином – и скоро ушел спать, а сестра осталась на кухне. Я сел рядом с ней.

– Почему не идешь спать? – спросила она.

– А ты почему не идешь?

– Не забывай, кто тут старший, – засмеялась Таня. – Было время, когда я укладывала тебя спать. Ухаживала за тобой.

– Я помню рассказы.

– Твое первое слово было «няня». Ты так меня называл. Няня.

– И это я помню. Не знаю только, откуда это взялось.

– Тетки называли меня так. «Женькина нянька». Мне это не нравилось и льстило одновременно. Теперь я слишком стара для няни, пожалуй.

– Стара? Ты выглядишь отлично!

– Врешь, – засмеялась Таня, но немного покраснела. – Как же так? Как мы так потеряли связь, Жень?

– Расстояние. Возраст. Разные взгляды.

– Но не настолько же. Я всегда любила тебя. Любила больше всех, кроме детей. Отчасти я считала тебя своим первенцем, странное чувство.

– Ты всегда говорила, что я – самый умный в нашей семье.

– И разве же я не была права? Была. Но разве ты был частью семьи? Все это время? Ратовал за наше общее дело?

– Да было бы это дело-то общее. Мы ни к чему не стремились, это мне и не нравилось. Лишь бы выжить, да поесть послаще. Разве же это цели?

– А чем они хуже прочих?

– Ну, тоже верно.

– И мама…

– Давай не будем.

– Почему?

– Я не хочу говорить о смерти матери.

– Почему?

– Потому что все бессмысленно. Ты мне все сказала. Еще когда я приехал. Я не был рядом, ты обижена. Все понятно. Слова ни к чему.

– И мы не будем об этом говорить?

– Что ты хочешь услышать? Что я сейчас могу сказать такого, о чем не пожалею потом?

– Ах, ты о себе заботишься?

– А ты не о себе заботилась?

– Я о матери заботилась! Я за троих работала! – Таня впервые за долгое время повысила голос при мне. Не просто кричала, она резала словами. Намеренно стремилась причинить боль. – Только подумай, где были ты и брат. Устраивали свою жизнь, пока я смотрела, как умирает наша мать!

– «Посмотрите на меня, какая я хорошая», – стал передразнивать я. – «Посмотрите, как мне плохо, какая я несчастная. Меня все оставили, мама умерла, муж никогда не любил…».

Звонкая пощечина. Я оторопел. Больно не было, но сам факт… Впервые она подняла на меня руку. Указательный палец красной от удара руки уставился на меня, и Таня со всей несвойственной ей злостью прошипела:

– Не смей.

Но я не успокоился. Через несколько секунд, придя в себя, я продолжил накидывать говно на вентилятор:

– Ты была любимой дочерью матери лишь потому, что была единственной дочерью. С нашего брата взять нечего, мы оба знаем, но также оба знаем, что любила мама больше всех именно меня. – Таня крикнула после этих слов и бросила в стену тарелку, из которой недавно ел Игорь. – Ты всегда была и останешься бледным пятном от супа на ярком платье жизни нашей семьи. Ни на кого не повлияла. Собственные дети всегда предпочитали отца, а собственная мать предпочитала сына. Ты всегда на вторых ролях. Каково это? Когда ты – не главный герой?

– Я думала, наш брат – говно. А оказалось, что ты.

– Что происходит? – спросил Антон, проснувшийся от шума. Он незаметно подобрался к кухне, ни я, ни Таня не услышали его шагов.

– Все хорошо, – ответила Таня, вставая. – Просто с семьей не повезло. А так все в порядке.

Сестра ушла, оставив нас с племянником вдвоем. Он тяжело выдохнул, надув щеки, и открыл холодильник. Антон налил себе стакан молока и разом все выпил.

– Не в духе? – спросил он.

– Она мужа потеряла.

– Я про тебя.

– Все в порядке.

– Хорошо. Мама, она… Ей тяжело. Одна.

– Ясное дело, одна.

– Я не про смерть отца. Она всегда была одна. Даже когда отец жив был, и мы тут жили. Мы с братом… Отец нас любил и потакал во многом. Он был сильной фигурой, понимаешь?

– Ты пытаешься мне объяснить про вашу связь с отцом? – усмехнулся я. – Не надо быть умником, чтобы понять, какого рода она была. Я-то тут при чем?

– При том, что моя мама – твоя сестра. Имей совесть.

– Много ты слышал?

– Кое-что.

– Ты предлагаешь мне все бросить и переехать жить сюда, чтобы сестре легче стало?

– Я предлагаю тебе не быть говном.

С каких пор он стал таким дерзким?

Той ночью я долго не мог уснуть, маялся. А когда наконец-таки удалось, сон мой был неспокойным.

Мне снился огромный белый медведь посреди цветочного поля. Зверь бродил, но конца и края цветам не было. Из-за толстой шкуры и густой шерсти медведю было жарко. Он пытался найти свое место, холодное и белое, но ему это никак не удавалось. В конце концов, хищник просто повалился на бок, тяжело дыша. И я понял, что тот медведь – сам я.

Начались похороны.

Народу приехало и правда немного. В основном, женщины. Будто бы плакальщиц наняли, и, если так, я бы потребовал возврат денег. Даже сестра не плакала.

Когда мы еле-еле дотащили гроб, она согнулась над мужем и поцеловала его в лоб сухими губами. Я наблюдал за ее движением заворожено, Таня казалась чем-то потусторонним. Неестественно плавная, гипертрофировано медленная.

Пока сыновья закапывали тело отца, я отошел в сторону перекурить. Среди могил маячила та фигура о четырех ногах с остановки. Существо поклонилось мне, а я поклонился в ответ и даже не испугался, когда оно встало рядом.

– Грустно, да? – спросило существо.

– Что?

– Цифры. Когда человек умирает, от него остаются только лишь цифры. Эта могила принадлежит красивой девушке, она много танцевала, но на мужчин у нее был плохой вкус. Разве же это узнаешь из надгробия? – Существо кивнуло в другую сторону. – А там ребенок. Девочка. Три года всего прожила.

– Это моя племянница. – Я вспомнил могилу. – Странно.

Калитку кто-то погнул. Удивительная чистота на могиле, и я уверен, что сестра с сыновьями позже придут сюда, поэтому хотел побыть в одиночестве с мертвой племянницей.

– Прискорбная смерть, – заметило существо.

– Знаешь, мы с ней были близки. Настоящие друзья.

– Знаю.

– Она умерла, когда я еще в школу не пошел, а слезы по ней пришли ко мне в классе шестом. Затянулась моя скорбь.

– Это естественно. Тогда ты осознал смерть. Ты еще скорбишь?

– Бесконечно.

– Значит, смерть осознал, но не смирился.

– С таким можно смириться?

– Смириться можно с чем угодно. Чем смерть разительно хуже одиночества или бессмысленности?

– А бессмысленная смерть в одиночестве? Ты знаешь, как умерла моя племянница?

– Я был рядом.

– Тогда у тебя не должно быть вопросов.

– Как и у тебя. – Я открыл было рот, но существо меня перебило. – Нет. Не должно быть вопросов. Если ты считаешь себя главным героем своей жизни, то считай, что племянница твоя костьми в фундамент твоей личности. Ее тело сгнило, чтобы ты вырос на плодородной почве.

– Это цинично.

– Многие сочтут это романтичным.

– Романтичным это было бы, будь ее смерть необходимой и осознанной.

– А кто сказал, что дела обстоят иначе? – Существо посмотрело на надгробие. – Иногда их можно услышать. Стоит только послушать. В одиночестве, глубоко в себе. Медитируя, расслабляясь, мы слышим голоса.

– Разве это не наши воспоминания? Не наше подсознание?

– Возможно. Но имеет ли смысл, кто с тобой говорит, концепт души или концепт подсознания?

Существо ушло, а я стоял у могилы в одиночестве, пока ко мне не подошла сестра. Как ни странно, сыновей она не привела.

– Так и думала, что ты здесь, – сказала она.

– Вспомнилась. Не мог не зайти.

– Я часто ее навещаю.

– Где Антон и Игорь?

– Остались у отца. Я их не виню, сестру-то они и не знали совсем. Ты помнишь ее? Помнишь, как вы играли?

– Я помню, как винил себя в ее смерти. Долго.

– Ты не рассказывал.

– Вы с мужем тогда решили сказать мне, что от наших игр она может умереть. А потом она умерла. Объясни мне шестилетнему, что это просто совпадение.

– Я не знала…

– Никто не знал. Я и сейчас-то не доверяю семье свои переживания, с чего должен быть доверять тогда?

– С того, что мы были близки.

– Вы все считали себя непомерно умными. Смысл от слов малолетки? Ты – старшая сестра. Даже средний брат старше меня… На сколько там? Лет на пятнадцать? Когда я научился говорить, он научился много пить. Никто меня не слушал. Мне пришлось стать умным, чтобы семья начала меня слушать. Но к тому времени я нашел других, кому мог доверять.

– Мне жаль это слышать.

– Не надо жалеть. Все есть, как есть, и по-иному быть не могло. – Я повернулся к сестре и обнял ее. – Как ты?

– Сносно.

– Хорошо.

Мы отстранились и со стеснением поняли, что оба прослезились. Вытерли капли с щек и оба засмеялись. Негромко и недолго, но все же.

– Я уезжаю, Тань. Мне пора.

– Не останешься до вечера?

– Не могу. Мне срочно… Мне надо к жене.

– Я понимаю. Передавай ей привет, надеюсь, мы когда-нибудь познакомимся. Все-таки, семья.

– Какая-никакая, – засмеялся я. – Племянникам от меня пламенное прощание. Надеюсь, скоро увидимся. И Тань, еще. Я матери редко это говорил, а сейчас жалею. Не хочу, чтобы и с тобой так было… Я люблю тебя.

– И я тебя, братик.

Мы еще раз обнялись. Крепко. Это было не штатное объятие, в него мы вкладывали душу, будто бы прощались навсегда. Кто знает, может, так оно и было…

– Ну что ж, – сказала Таня, вытирая новую слезу. – До встречи.

– Пока, няня.

Рассказ "Дорога к полю тысячелистников"

2025-12-20T12:23:06.204Z

Хуже больниц может быть только бегство от них. Все равно что убегать от немыслимого кошмара. Как бы далеко ты ни уехал, в какую бы нору ни забился, тебя настигают собственные мысли и страх. Всепоглощающий страх перемен, он как песок забивается тебе под одежду, вызывая зуд, но от него не спасешься хорошим душем. Поэтому так спокойна дорога. Кажется, что пока ты в пути, перемены тебя не настигнут. Нет. Они не смогут догнать твою черную машину, купленную с рук. Ты давишь на педаль с единственной мыслью: «в жопу всех».

Но человек рядом, самый дорогой человек, не дает тебе забыть о страхе. Она смотрит на тебя с мудростью лет, провоцируя на очевидный разговор. Все и так знают, о чем идет молчаливая беседа, состоящая из косых взглядов, полуулыбок и вздохов, но никто не осмеливается первым произнести слово. Мать оказывается умнее.

– У тебя такое лицо, будто случился конец света, – наконец сказала она.

– Я просто прикидываю шансы, – ответил я, стараясь не смотреть на нее.

– Иногда надо просто смириться.

– С детства ты утверждала, что смирение не для меня. Мне нужно быть сильнее проблем, ведь так?

– Некоторые проблемы не победить. Рак не победить. – Мама отвернулась в сторону окна. – Надеюсь, мне расстелят красный ковер, когда я буду на смертном одре.

– Еще не поздно, мы можем оплатить курс лечения, у меня есть деньги.

– Я не хочу лечиться. Сама возможность пролежать годы в больнице и потерять все, включая цвет кожи, убивает меня быстрее рака. Нет.

– Значит, план прежний?

– Прежний.

Мы ехали по шоссе, пока светило солнце, а после полуночи я остановился на обочине. Спать в машине – удовольствие сомнительное, тем более в костюме. Пуговицы рубашки впивались мне в тело, отчего я долго не мог уснуть, но усталость взяла свое.

Проснулся далеко за утро. Мамы рядом не было, и я подорвался, словно кто-то поднес будильник мне прямо к уху. Я вышел из машины и нашел маму в лесу – она обнимала дерево, напоминая дриаду, а может, даже богиню. Платье, отсутствующий взор. Точно, древняя богиня.

Я сел на траву и стал наблюдать.

– Уже проснулся? – спросила она, отстранившись от дерева.

– Спина затекла. Ты как?

– Чувствую, что приближаюсь к Богине. – Мама посмотрела на меня и улыбнулась. – Но ты в это не веришь.

– Я не суеверный, ты знаешь.

– Разве ж это суеверие? – спросила она, приложив ладонь к дереву. Рукав платья чуть опустился, показав татуировку луны на ее запястье. – А трава, на которой ты сидишь? Земля, в которой она растет? А это, – мама показала на небо, – суеверие?

– Это природа.

– И это Богиня. – Мама подошла ко мне и взяла мое лицо в руки. – Ты – сын Богини. Я – ее дочь. Мы все ходим под ней, ходим на ней. Когда-нибудь ты это поймешь.

Мне хватило ума промолчать. В обычное время я пустился бы в вечный спор прагматизма и религии. Природа подчиняется определенным правилам, но вряд ли их кто-то устанавливал. Мы словно играем в ролевую игру без мастера. Вот уж действительно, весь мир – театр, а люди в нем актеры, только вот на премьеру не пришел режиссер.

– Поедем? – спросил я.

– Еще немного, если можно. – Мама выдохнула. – Здесь так хорошо.

Мы проехали почти шестьдесят километров, прежде чем я остановился на заправке. Я купил несколько пачек чипсов, сушеную рыбу, пару колбасок и много воды, а еще заправил полный бак и канистру на всякий случай. Мы пересекали границу области, и я не знал, как скоро нам попадется очередная заправка.

– Вот немного еды, – сказал я, садясь в машину. – Пить будешь?

Мама взяла бутылку, но открывать ее не стала, просто кинула в бардачок.

– Пусть лежит там, чтобы я не отвлекала тебя.

– Ты меня не отвлекаешь.

– Разве? Последние шесть лет ты только и делал, что работал. Работал днем, работал длинными вечерами. По выходным ты тоже работал, а уж за отпуск я вообще молчу.

– Мы иногда говорили.

– Ты прав. И я все понимаю. Я давно пожертвовала тобой.

– В смысле? – удивился я. Мама не ответила. Она нахмурилась и включила музыку, заменив мой диск на свой.

– Это Шопен. Правда похоже на молитву?

– Я не понимаю.

– Просто слушай.

И я слушал. Кажется, мы прослушали всего Шопена, и я совру, если скажу, что не проникся им. Не знаю, в чем была проблема, в моих убеждениях или матери, но молитвы я не услышал, зато услышал собственные мысли и куда яснее, чем мне хотелось.

– Смерть меняет людей, – ни с того, ни с сего сказала мама.

– Разумеется, они умирают.

– Я не про это. Смерть – потрясение. Самый важный жизненный опыт.

– Смерть родных действительно может стать встряской.

– Мой мальчик, – улыбнулась мама. – Тебе еще многое предстоит понять. Так много, что мне самой страшно. А тебе не страшно?

– Нет. Знания дают мне силу. Я всю жизнь их получаю. Любое знание ценно. В этом моя суть. В этом весь я. Если я не умник, пишущий роботов для всех крупных компаний в области, то кто я?

– Ты мой мальчик.

– Иногда этого недостаточно.

– Моя вера говорит, что каждый человек важен. Кем бы он ни был.

– У меня другая вера.

– Поэтому ты и шатаешься от цели к цели, достигая каждую из них, но забывая почувствовать вкус победы. Зачем тогда это?

– Ты хочешь поговорить об этом? Сейчас? Когда рак сжирает тебя изнутри, пока мы едем черт знает куда на этой развалюхе! – Я ударил рукой по рулю. – Пропасть между людьми и животными громадная, но все мы схожи в инстинкте самосохранения. Каждая тварь под этим небом цепляется за свою жизнь, за тот уклад, к которому эта тварь привыкла. А мы колесим куда-то без карты и навигатора, просто потому что…

– Потому что?

– Потому что ты вбила себе в голову дурацкую мысль, что Богиня тебя спасет. Она не спасет. Никто не спасет. Иисус дал твоему раку развиться. Все. Богам плевать.

– Богиня всегда присмотрит за мной. – Мама указала на свою татуировку. – Этот знак – обещание ее покровительства.

– Херовый из нее покровитель.

– Ты осуждаешь Богиню, будто знаком с ней. И ты знаком, но ты не знаешь ее. Никто не знает. И планов ее тоже никто не знает.

– А когда мы доедем? Что тогда?

– Сначала надо доехать.

Мы остановились на очередной заправке. Один ее вид удручал: облезлые столбы, некоторые буквы на вывеске перегорели, а кассир была крайне недовольна посетителем, который прервал просмотр ее любимого сериала.

Лето стояло жаркое. Я закатал рукава рубашки и расстегнул пару верхних пуговиц. Часть еды на заправке оказалась просроченной, а в другой части я нашел тараканов. Ужасное зрелище. Убедившись, что наш паек надежно упакован и произведен не раньше, чем месяц назад, я принес еду на прилавок.

– Пижон, – тихо сказала кассир вместо приветствия, пока пробивала товар.

– Не подскажите, есть тут в радиусе пятидесяти километров пышные леса? – спросил я. – Хочу отдохнуть от городской суеты.

– Ага. – Она почему-то не переставала жевать жвачку. Да еще и делала это так демонстративно, что мне стало противно.

– Не подскажите, куда ехать?

– В тот богатый пентхаус, откуда ты свалился к нам. Здесь таких как ты не любят.

– Таких, как я?

– Богачей. Посмотрите на него! Рубашка, небось, на заказ сшита?

– Я не могу понять, у нас проблемы?

– Уж точно, – сказал мужик, вышедший из подсобки. Был ли он механиком? Не знаю. Но мазут на его руках и копоть с пылью на лице намекали недвусмысленно. – Проваливай отсюда, пока цел и здоров.

– Мне надо заправить машину и купить поесть.

– Проваливай, говорю.

– Обслужите меня, и я уйду. Ссоры мне не к чему.

Механик подошел к прилавку и скинул еду на пол, а кассир хищно улыбнулась. Я тяжело выдохнул и даже не дернулся, когда механик угрожающе расправил плечи. Мне было не до этого. Моя мать умирала.

Я ударил лишь один раз. Как в тех дурацких поговорках. Один раз, прямо в нос. Уж не знаю, вложил ли я в удар всю свою силу, но души там было предостаточно. Лицо механика на миг исказилось, а следом по его щекам прошла волна от удара. Нос изогнулся, хрящ хрустнул. Мужик сначала отошел на два шага, но затем его ноги запутались, и механик с позором приземлился на задницу.

Я растер костяшки на руке, поднял продукты и потребовал свой бензин, но тут меня настиг ответный удар в челюсть, а затем слабый толчок в нос. Полилась кровь.

– Нравится драться, а? – спросил механик, разведя руки. – Любишь это чертово чувство восторга, а, городской?

– Да что же ты пристал?

Уверен, механик не ожидал от человека в брюках резкого удара в живот. Поэтому не буду хвастаться, что с ноги впечатал его в стеклянную стену, да так, что та рассыпалась фонтаном из мелких осколков.

– Бензин, быстро! – крикнул я кассирше. Она замахала руками, как в мультике, и пробила тридцать литров.

Я забрал еду, не заплатив, и заметил, как кассирша взяла телефон и набрала номер. Уверен, что номер короткий и весьма неприятный. Встреча с полицией мне была ни к чему.

По дороге к машине я убедился, что камер нигде нет и что из магазина не видно моей кареты, хотя на всякий случай открыл багажник и достал пару тряпок, которыми закрыл номера, а затем заправился на полную и сел за руль.

– Что там случилось? – спросила мама.

– Ничего.

– Это что, кровь?

Я дотронулся до верхней губы. Действительно, из носа еще текла кровь, загадив всю рубашку, а на левой щеке пульсировал синяк.

– Небольшая потасовка, – сказал я и завел машину. Мы тронулись с места.

– Не расскажешь?

– Говорю же, все нормально.

– Не лезть, да?

– Угу.

Мы ехали долго и ровно. Я открыл окно и высунул наружу руку, в машине стало совсем жарко. Моя рубашка вся промокла от пота. Кажется, мама наслаждалась поездкой. Она тоже открыла окно и чуть опустила сиденье, подставив лицо прохладному ветру. Такая спокойная. Почему она такая спокойная?

– Если я попрошу тебя об услуге, ты мне ее окажешь? – спросила мама.

– Да, конечно. Разумеется. Что необходимо?

– Не сейчас. Но пообещай, что сделаешь все, о чем я могу попросить.

– Я не могу этого пообещать. Разве это честно?

– А разве я тебя обманывала?

– Да. Постоянно.

– Ты путаешь ложь с заботой. – Мама посмотрела на меня. – Ты обещаешь мне?

– Ладно, – сказал я и махнул рукой, не выдержав ее взгляда. – Без проблем. Обещаю.

Это успокоило маму. Я и не заметил, как она уснула, да так крепко, что проспала остаток пути. Я знал шоссе, по которому мы колесили, ездил как-то по работе в командировку, но сейчас дорога изменилась. Поворот на запад куда-то исчез, остался лишь на восток. Да и заканчивалась дорога странно, я точно помню, что она еще долго вела на север, а тут – словно обрыв. Словно кто-то решил снести асфальт, а на его могиле возвести целый сад из тысячелистников. И как только мы приехали к этому саду, мама проснулась.

– Здесь, – сказала она. – Останови здесь.

Я подчинился. Мама вышла из машины. В сумерках, по пояс в цветах да со спины я ее точно не узнавал. Кто эта женщина? Кожа на ее руках сверкает под заходящим солнцем, короткие волосы едва заметно, но шевелятся под ветром. Кто она? Мне было неважно. Я следовал за ней.

Цветы щекотали мои ладони. Я чувствовал их легкий запах. Никогда раньше не чувствовал, а вот сейчас... И солнце это. Светит из-за облаков настолько тонких, что они больше похожи на дым. Скользкий дым. Белая полоса света, придавленная тьмой неба.

– Ты видишь ее? – спросила мама. – Видишь Богиню?

– Я вижу цветы.

– Она – цветы. Она – ветер. Воздух, что ты вдыхаешь. Я – Богиня. Она вокруг, она внутри. – Мама легла на землю, идеально ровно примяв цветы. – А теперь моя просьба. Оставь меня здесь. Оставь одну. Навсегда.

– Ну уж нет.

– Просто еще одно мертвое тело в земле Богини. Это правильно.

– Нет-нет, мы сейчас же уедем отсюда.

– Дурачок, ты так ничего и не понял. Ты пообещал мне.

– Плевать, нет. Это неправильно, неестественно.

– Вот уж нет. Это – самое естественное из всего, что ты встречал. И ты пообещал мне. Скажешь, что соврал своей матери? Соврал мне?

– Я… Нет.

– Вот и хорошо. Оставь меня.

Я взглянул на полосу света на небе. Может, она в чем-то и была права. Что может быть естественнее?

– Я никогда не говорил тебе…

– Я знаю. Ты меня любишь.

– Люблю.

И я ушел. Сел в машину, повернул ключ, развернул руль. Машина покладисто подчинилась. Она везла меня домой, туда, куда я ей приказывал. Приказывал педалями и рулем. Я был ее хозяином. Она была моей. Ей было больно, когда я с яростью ударил ее. Бедная разразилась протяжным гудком, но все же не возмутилась, когда я резко развернулся и поехал обратно на поле тысячелистников.

Я искал маму. Долго искал. Та полоса света давно исчезла, прежде чем я обнаружил себя посреди поля тысячелистников. Наверное, глупое зрелище. Мужчина в брюках и рубашке, мокрой от пота, стоит посреди дикой природы и оглядывается, пытаясь понять, где он. Я не видел своей машины. Не видел дороги. И не видел матери.

Я развел руки и закричал, что было сил. Закрыл глаза и просто орал, как гребанный сумасшедший. Без перерыва. Кричал, пока горло не село. Пока я не превратился в обмякшего, плачущего, грязного щенка посреди цветов, жалеющего себя и всю свою жизнь. Бесполезный кусок плоти, в котором по какой-то причине еще течет кровь.

Уж не знаю, каким чудом я нашел дорогу к машине. Малышка ждала меня ровно там, где я ее оставил. Я провел рукой по рулю, ощутив приятную прохладу, завел двигатель и выжал максимум. Ехал ли я домой? Не уверен. Больше похоже, что я ехал в то место, которое раньше называл домом.

Подписаться на мой канал в Telegram: https://t.me/mr_kholmuratov

Поддержать на Boosty мои книги: https://boosty.to/storyofnennia

Dungeon & Dragons: Терапевтические аспекты и польза

2025-08-01T12:56:03.321Z

Dungeons & Dragons (Подземелья и драконы) — это НРИ (настольная ролевая игра), история которой перевалила уже за полвека. За это время ДнД (так я буду сокращать название) превратилась в культурный феномен — игра объединяет за столом друзей, коллег, семьи и так далее, а некоторые кампании, которые играют игроки, длятся не год и не два, а куда больше.

При этом ДнД — лишь набор правил. В ней нет сюжета, персонажей или чего-то подобного — мне здесь приходит на ум сравнение с ПДД: правила одни и те же как в Казани, так и в Москве, но "приключения" по пути встречаются совершенно разные. Сюжеты и мир придумывает мастер игры, а персонажей — сами игроки, тогда свобода отыгрыша становится поразительной, а мир можно прописать до деталей.

За свою долгую жизнь, которая, кажется, даже не приближается к завершению, ДнД успела запустить руки далеко: ее отголоски есть в ККИ (коллекционных карточных играх), книгах, компьютерных РПГ, фильмах и мультфильмах. К игре делают отсылки, например, сериал "Очень странные дела" и вовсе базирует свою мифологию на "Подземельях и драконах". Если вы читали Р. А. Сальваторе, играли в Baldur's Gate или Neverwinter Nights, смотрели "Чести среди воров" — вы точно знакомы с одним из официальных сеттингов ДнД.

Мне — психологу и любителю ДнД — стало любопытно оценить игровой опыт с точки зрения терапевтического эффекта и заодно рассказать вам об этом. Постараюсь затронуть важные для меня аспекты, но уверен, что затрону не все возможные, так что рад буду обсудить статью и ответить на вопросы.

Аспект 1. Комьюнити

Первое, что бросается в глаза, и о чем я уже писал — ДнД объединяет. В нее просто невозможно играть в одиночестве, всегда есть как минимум мастер и игрок. Более того, современный издатель игры да и сами игроки подталкивают к тому, чтобы люди объединялись и всячески это поощряют.

В Санкт-Петербурге есть несколько клубов, где с радостью играют в ДнД (особенно с новичками), в том числе в официальных локациях от издателей настолок в РФ. Да камон, даже мы со знакомыми создали небольшое комьюнити по ДнД и нет-нет, да и собираемся размять воображение и кубики.

И подобная общность определенно имеет терапевтический эффект:

валидация — человек попадает в общество, где он "нормальный", где его ценят и принимают. Это может способствовать социализации, стабильности самооценки, поддержке;
опора на структуру — как и в случае с групповой терапией, игры обычно проходят по расписанию в специальном месте с определенной периодичностью. Подобная структура может давать "островок безопасности" человеку: да, сейчас на работе творится что-то ужасное, но есть несколько часов в неделю, когда я смогу почувствовать себя хорошо. Такие опоры помогают снизить тревогу и повысить уровень самоорганизации (это ведь надо собраться, доехать, не опоздать и т.п.).

Аспект 2. Воображение

В наше время как-то принято ругать эскапизм, но по сути — эскапизм и эскапизм!

Наоборот, это отличный способ защититься, защитить свою психику, отдохнуть, переключиться с одной задачи на другую. Все, что не проживание, — эскапизм, например, походы в кино или театр, просмотр видосиков и т.п. Но DnD качественно отличается одним простым фактом — здесь нужно подключать воображение.

Это дает пространство для творческого потенциала — создать персонажа, представить, как он выглядит, поломать голову над загадками и т.п. Более того, мастер на словах пытается передать атмосферу, а значит, игрок затрачивает свой ресурс, чтобы нарисовать картинку в голове.

ДнД — грань между созданием и погружением в созданное. В чем же тут терапевтичность? Ну, например:

новый опыт — к счастью или сожалению, но для легкости жизни и т.п. мы можем жить на автоматизме без изобретений, и даже базовое прописывание своего персонажа и его биографии дает ощущение творческого драйва;
качественный отдых — как я уже говорил, игра в ДнД — эскапизм, но эскапизм качественный, где задействуются немного другие процессы. От фильма легко отвлечься, куда сложнее отвлечься от броска кубиков и продумывания четырех шагов наперед. Большая часть внимания погружена в игру, отчего фоновые процессы (вроде тревоги за работу) как-то не всплывают.

Аспект 3. Свобода

По большому счету, игрокам в рамках сессии можно делать все, что угодно. И у этого чего угодно могут быть последствия.

Видел я игры, когда бунтари в первые минуты просто докопались до городского стражника, и их приключение закончилось за десять минут в тюрьме. Это признак прямо-таки сомнительного мастера, — если игроков ведут в тюрьму, пусть там будет возможность из нее выйти!

Поэтому играть в ДнД — обладать свободой, при этом обладать свободой, которая невозможна в реальном мире. Мы можем работать, кем угодно, выбрать себе спутников, задания, жизнь, раздать все деньги бедным или, наоборот, всех бедных обокрасть. Да, у каждого действия есть последствия и у мастера есть некое представление про "рельсы" истории, но при этом игрок может адаптироваться под любую ситуацию как хочет.

Передам слово Лене, с кем мы играем одиночные сессии (и не только):

Когда я создаю персонажа и прописываю его историю, я выбираю черту, как бы отталкиваюсь от нее и задаю вопрос: "какой бы я была, если бы эта черта была у меня прокачана?", превращая эту черту в свою суперсилу. Например, агрессия — как эта черта может быть полезна мне? Например, играя за воина, я реагирую на врагов, защищая своих сопартийцев. Раньше я боялась, что агрессивную девушку можно осудить, это не кул, но через отыгрыш научилась видеть плюсы. А еще я тревожная, и у одного из персонажей сделала это навыком — персонаж настолько тревожный, что анализирует все вокруг и ничего не пропускает. Так я примирилась со своей тревожностью.

А еще через развитие своего персонажа я могу пробовать новые роли для себя, например, стать лидером для команды. Мне часто говорили, что я — лидер, но мне кажется, что я просто на чиле, но вот в игре так сложилось, что мне пришлось взять эту ответственность, и у меня получилось. В этом тоже есть опора, что я могу вот так, потестировать в безопасной среде какие-то навыки. А еще я могу рассмотреть, что бесит людей, а что привлекает во мне, если создаю персонажа, похожего на саму себя.

А вот что думает Лера, коллега-психолог и активный игрок в ДнД:

Для меня терапевтический эффект начинается уже при создании пресонажа. По себе знаю, что это можно использовать как глубокую и интересную проективную методику, которая выявляет привычные и дефицитные паттерны. Вроде того, что люди с недостатком контроля и безопастности, привыкшие к ретрофлексии или дефлексии будут играть рогами, эбаутисты бардами итд. Плюс, это дополняет создание квенты, что завершает все важные части проективки.

Что терапевтического я здесь вижу:

реализация невозможного — например, ворваться в толпу врагов и порубить с десяток гоблинов за варвара. Это поможет выплеснуть агрессию;
развитие творческой адаптации — ДнД дает возможность в безопасной обстановке потренироваться находить выход из любой ситуации. Комбинировать ситуации и предметы, свои навыки и знания и т.п. Да, последствия есть, но игровые, кек. Можно и рискнуть! Навык есть навык, и с натренированным навыком мы сможем решать вопросы и в реальной жизни.

Аспект 4. Отыгрывание

Последний аспект этого эссе вытекает из предыдущего, но расширяет его.

Все-таки, ДнД — это РОЛЕВАЯ игра, а значит, мы отыгрываем некоторую роль. В базовом смысле можно отыгрывать самого себя, да, НО!

Представьте, что я — не просто психолог с нездоровой тягой к фэнтези, а бард из бедной семьи. Я не просто стремлюсь к подвигам, но стремлюсь к славе. Меня мало заботят деньги, честь и прочее, мне важно стать народным героем. Я делаю добро не из благородства или благих намерений, а потому, что про меня поползут нужные мне слухи.

Или вот я паладин-орк, скрывающий свою личность за шлемом. Здесь уже наоборот, я ищу исключительно добра. Я не стану красть, не потерплю несправедливости и так далее. При этом стесняюсь того, какой я расы, поэтому и скрываю ее, чтобы не пугать остальных.

Скрытный убийца, хранитель природы, простой солдат и так далее — все эти роли один и тот же игрок будет отыгрывать совершенно по-разному.

Вот что говорит Олег — мой товарищ, сопартиец и мастер игры:

Игра в днд это возможность прожить опыт, к которому в жизни страшно подступиться, а также возможность через призму персонажа посмотреть, как другие реагируют на то или иное поведение. Для меня определенно есть в важность в том, чтобы поэксперементировать и этот опыт можно было вынести в жизнь.

Ну и дополню это словами Леры, которую выше уже цитировал:

В самой игре (думаю, это очевидно), можно создать уникальную атмосферу безопасности с одной стороны и возможности социально повзаимодействовать с опасными и некомфортными ситуациями с другой. Многие люди добирают и питаются дефицитами именно на играх.
Из этого вытекает встреча с тенью. Как ни странно, есть часть людей, которые открещиваются от того, что делают их персонажи, особенно, если это что-то жестокое. Сочетая это с терапией, можно соединять отделенные и пограничные части психики.

Что для меня тут терапевтического:

Тень — мы можем присоединиться к той своей части, которая обычно подавляется, и дать ей свободу. Жестокость, тупость, очарование, соблазнение, сексуальная энергия и т.п. Ну а это ведет к личностной целостности. Лишь бы эта часть была свойственна персонажу;
рескриптинг — умное слово, которое означает, по сути, перезапись воспоминаний. Например, человек, который подвергся буллингу в школе, сможет отыграть персонажа, который за себя смог постоять, тем самым закрепляя уверенность в своих силах. Пользуясь случаем, жестко осуждаю буллинг — так нельзя!

Заключение

Как нет очерченных границ у самой игры Dungeons & Dragons, так нет четкого списка терапевтических аспектов. Они могут меняться от игры к игре, на кого-то работать, а на кого-то нет, и я лишь постарался взять те, что лежат на поверхности и немного систематизировать их.

Как и любой другой опыт, опыт в ДнД важно пережить самому и понять, подходит ли этот формат социализации и взаимодействия конкретно тебе, но за всю свою жизнь я встречал только одного человека, которому игра в ДнД не зашла. Да и то тогда мастерил я, так что негодование понятно, кек.

Так что пробуйте, играйте и рассуждайте! Как знать, может, это ваш путь. Буду рад любому обсуждению, так что призываю делиться мнением и наблюдениями!

Подписаться на мой канал в Телеграм: https://t.me/mr_kholmuratov

Поддержать на Boosty мои книги: https://boosty.to/storyofnennia

Король Артур: Предтеча современного мифа

2025-07-02T19:45:06.349Z

Сложно представить человека, кто не слышал бы легенды о короле Артуре.

Так называемая артуриана излагается в той или иной форме уже едва ли не полтора тысячелетия (!!!), а в современном мире разнообразие возможностей знакомства с этими легендами и вовсе поражают — от игр до классических книг, хотя при этом многие "очевидные" части этой легенды далеки от первоисточников.

Пока историки спорят, существовал ли Артур на самом деле (а шанс этого присутствует), я хочу рассказать о том, как артуриана повлияла и влияет на основной западный миф — на фэнтези. Как история о Короле Былого и Грядущего оставила следы в "Гарри Поттере", "Властелине колец" и даже "Звездных воинах"!

Как обычно, я выделю несколько аспектов истории (в данном случае — символов), и расскажу как про очевидные наследия так и про не такие прямые. Дополнительной задачей для этого эссе я ставлю показать "старый миф" — т.е. развеять некоторые путаницы вокруг артурианы (либо накинуть новых, как повезет).

Приятного чтения, путники!

Символ 1. Волшебный меч

Первейший символ, который ассоциируется с прославленным королем, — его меч, Экскалибур. И частенько в современных интерпретациях этот меч Артур достает из камня — откуда клинок может достать только лишь достойный...

Во-первых, подобный троп обыгран в том же "Торе" от студии Marvel, где Мьельнир застревает в камне и никто не может его достать. Во-вторых, это — упрощение, у Артура было два меча. Первый не имел имени (или оно не дошло до нас), поэтому его принято именовать просто "меч в камне". Второй — тот самый Экскалибур — Артуру подарила Владычица Озера. Да и здесь не обошлось без своеволия авторов, настоящее название меча уже никто не вспомнит.

В каком-то смысле, магический меч — символ западного высокого фэнтези. В каждой уважающей себя саге он есть и во многих из них есть акцент на то, что такое оружие дает носителю право на престол или показывает его избранность.

Сразу же вспоминается Арагорн и его Нарсиль (он же Андурил). Меч, который носили короля великие короли Гондора. Меч, с помощью которого Арагорн призвал армию мертвых. Меч, которым он пугал Саурона.

Не уходя далеко от Толкина (который, кстати, писал "Смерть Артура"), можно вспомнить еще Жало — клинок Бэггинсов, и мечи Гэндальфа с Торином, но в их случае оружие не давало право на трон, хоть и обладало уникальными свойствами.

Но вот истории с "достойными обладателями" у нас не заканчиваются — мне еще вспоминается "Гарри Поттер и Тайная комната", где лишь истинному гриффиндорцу может явиться меч Годрика Гриффиндора.

Забавно, что некоторые современные авторы добавляют в этот троп элемент хитрости — Артур достал меч не потому, что тот сковывали магические обязательства отдаться достойному, а из-за хитроумного плана возвести наследника Утера на трон. Например, подобные трактовки есть в сериалах "Мерлин" и "Камелот".

Разумеется, это далеко не исчерпывающий список волшебных мечей. Фростморн из мира Warcraft, "Алмазный меч, деревянный меч" Перумова, Серебряный меч Гит из Neverwinter Nights 2 — список можно продолжать и продолжать.

Важно здесь то, что артуриана в том числе если не заложила моду на обладание магическим мечом, то точно сделала этот троп популярным.

Список именитых мечей, основанных на легенде о короле Артуре:

Нарсил — "Властелин колец";
Меч Годрика Гриффиндора — "Гарри Поттер";
Светозарный — "Песнь льда и пламени";
Арондит — "Ведьмак 3: Дикая охота";
Грейсвандир — "Хроники Амбера".

Символ 2. Волшебник-наставник

Как сложно представить Артура без своего меча, так сложно его представить без мудрого волшебника Мерлина поблизости. Фигура эта в высшей степени противоречива, и нет единого взгляда на волшебника.

Кто-то говорит, что он — злодей. Кто-то утверждает, что Мерлин — воплощение кельтского бога Кернунна из-за связи первого с природой. Некоторые даже считают, что Мерлинов было несколько, и один из них — Талиесин, известный сказитель. Вероятнее всего, правду мы никогда не узнаем, но точно в современности образ чудика-волшебника, который наставляет героев, основан на Мерлине.

И давайте тут сразу расправимся с очевидными Гэндальфом и Дамблдором. Думаю, и говорить нечего, эти персонажи и между собой-то схожи, но все мы знаем, откуда ноги растут, недаром в мире Гарри Поттера есть даже "Орден Мерлина".

Одним из таких стариков для зрителя (а точнее, читателя и игрателя) может стать Эльминстер.

Этот маг — и сам частенько главный герой, и все же порой он дает задания и указания персонажам послабее. Эльминстера придумал Эд Гринвуд, но во многом он соответствует описанию Мерлина — пожилой, могущественный, чудоковатый.

Персонажем, основанным на Мерлине, можно счесть и Медива из Warcraft. Здесь, скорее, важна роль, которую играет волшебник (по крайней мере, в своей поздней ипостаси). Он объединяет народы, пророчески видит будущее, стоит как бы "над всеми", но при этом и сам не лишен определенного могущества.

При этом довольно часто всплывает сам Мерлин. Взять хоть третьего "Шрека" или "Ученика чародея". И даже в научной фантастике есть следы этого наставника: Морфеус из "Матрицы" или даже Йода из "Звездных воин".

Несмотря на то, что магов в фэнтези много, самым расхожим все же ощущается тот самый старик, который обладает невероятным могуществом и, кажется, знает всегда чуточку больше, чем все остальные.

Список именитых волшебников, основанных на легенде о короле Артуре:

Гэндальф — "Властелин колец";
Дамблдор — "Гарри Поттер";
Эльминстер — "Забытые королевства";
Медив — вселенная Warcraft.

Символ 3. Сюжет и имена

За время своего существования сама артуриана стала символом.

Имена вроде Гавейна, Галахада и Ланселота — не пустой звук для авторов. Многие переосмысляют легенды о короле Артуре и рыцарях круглого стола — взять, например, попытку Гая Ричи экранизировать миф или вот недавний Tainted Grail: Fall of Avalon, где мифология глубоко расширена.

Причина довольно глубокая — как писал Толкин, у Англии нет своей мифологии. Есть древнегреческая, есть древнеегипетская, римская, китайская и так далее. Но нет английской, потому что кельты не записывали свои легенды, а передавали из уст в уста. Именно поэтому Толкин писал "Властелин колец" — чтобы создать английский миф.

Но это пустующее место занимают легенды об Артуре. Да, они не так стары как рассказы про Осириса или Геракла, но не менее фундаментальны.

Например, знаменитая дуэль Артура и его сына, Мордреда, находит свои отражения в популярной культуре. Схватка Люка Скайуокера и Дарта Вейдера — тому подтверждение, которое усиливается от осознания, что Вейдер (как и Артур) — избранный.

Мотивы Ланселота можно узреть в Джейме Ланнистере. Красивый воин, один из самых умелых мечников тайно влюблен в королеву, ради которой по итогу жертвует своей честью.

Немаловажное место в артуриане занимает дихотомия "древняя религия — христианство", и нечто подобное можно найти в "Стае воронов" Оддена или "Дочери короля эльфов" Дансени.

Мой собственный книжный цикл назван "История Нэннии", что одновременно отсылка к труду "История бриттов" (самый древний источник легенд об Артуре) и к автору этого труда — Неннию, а некоторые персонажи названы в честь героев артурианы (например, Гуинед и Ллир).

Артуриана — мифология, и она делает то, что раньше не делала ни одна мифология в таких масштабах — она основана на смертных. Да, подлинных текстов у нас не сохранилось, и люди до сих пор ломают голову, откуда взялся Камелот и отличается ли он чем-то от Авалона, но влияние артурианы трудно переоценить.

Список произведений, основанных на легенде о короле Артуре (и артуриане), которые я советую:

роман "Туманы Авалона" Мэррион Зиммер Брэдли;
игра Tainted Grail: Fall of Avalon;
х/ф "Легенда о Зеленом рыцаре" (2020);
телесериал "Мерлин" (2008).

Мой канал про Артуриану «Дух Камелота»: https://t.me/Camehelot

Мой психологический канал «Плед и щит»: https://t.me/mr_kholmuratov

Поддержать на Boosty мои книги: https://boosty.to/storyofnennia

"Берсерк". Законченная история внутреннего конфликта

2025-06-04T20:36:38.744Z

"Берсерк" — экранизация манги Кэнтаро Миуры, рассказывающая историю воителя по имени Гатс. Взращенный в отряде наемников, Гатс с детства знал только жестокость, поэтому он не знает светских обычаев, но знает, как выживать. Работая наемником, Гатс встречает Отряд Сокола — своеобразный рыцарский орден из простолюдинов, который ведет харизматичный Гриффит.

Если вы интересуетесь аниме или фэнтези, наверняка вам доводилось слышать об этом сериале. "Берсерк" продержался всего один сезон, но до сих пор любим, почитаем и цитируем даже спустя почти три десятка лет. Да, аниме пытались продолжить — есть смешная попытка переснять оригинальный сериал в виде полнометражек и ужасная попытка продвинуть историю с отвратительной графикой, но многие фанаты (в том числе и ваш покорный) игнорируют то, что было после того самого первого сезона.

В этом материале я не буду касаться манги — я ее не читал — и не буду разбирать художественные достоинства сериала. Надеюсь, вы уже смотрели его или посмотрите в будущем, но здесь точно будет много спойлеров, так что читайте статью на свой страх и риск — с себя я ответственность снимаю.

Вы спросите, тогда про что эта статья?

Для меня важно показать, что историю, которую нам успели рассказать, закончена, хотя по факту у нас открытый финал. Отчасти для этого я рассмотрю главных персонажей "Берсерка" и их конфликт как между собой, так и на общем уровне. Поэтому анализировать аниме я планирую с трех сторон:

дихотомия Гатс-Гриффит — архетипы, перевернутые с ног на голову;
"Берсерк" — как олицетворение внутреннего конфликта;
законченность истории — почему я думаю, что аниме можно и нужно считать завершенным.

Я буду пересматривать аниме, чтобы не надеяться на свою память, так что разбор получится довольно обширным и "хронологически" верным — можно вооружиться этой статьей, если вдруг решите впервые ознакомиться с "Берсерком", и читать ее параллельно просмотру (но помните про спойлеры).

Приятного чтения!

Акт 1. Рассвет

Что вершит судьбу человечества в этом мире? Некое незримое существо или закон? Нечто подобное Длани Господней, парящей над миром. По крайней мере, истинно то, что человек не властен даже над своей волей.

Сериал начинается с изначально дуальной фразой, которая задает тон всему повествованию. Авторы словно бы обращаются ко зрителю и спрашивают: кто управляет вами? Они не ставят под сомнение сам факт управление, судьбу человечества ВЕРШАТ. Вопрос лишь в том — кто.

Что выше: некое существо или закон? По сути, здесь выбор между чьей-то волей и определенным порядком вещей. Т.е. Бог и Судьба. Является ли это все в мире "Берсерка" одним и тем же нам не выяснить, но иллюзия выбора у персонажей, конечно, остается.

И олицетворяет эту иллюзию Гатс.

Первый анимационный кадр сериала — расплавленный металл принимает форму монструозного клинка. Длинноволосый кузнец бьет молотком, раздается ритмичный стук, летят искры, освещая полупустую кузню. За этим всем наблюдает молчаливый воин в плаще. Меч опускается в воду, шипит, кадр заполоняет пар...

Это интересная сцена, потому что с нее история начинается и ею же заканчивается. Сценаристы показывают нам события, происходящие после финального аккорда, хотя символически присутствует выковка меча — орудия, которым Гатс будет рубить демонов и прочих злодеев.

Если заходить дальше, то меч — сам Гатс. По сюжету именно он становится тем мечом, который карает беззаконие и сражается с самой судьбой.

Уже с первых фраз нас предупреждают о том, что произойдет. Эпизодический персонаж говорит: "дела идут не лучшим образом, тучи сгустились, когда Гриффит стал королем". Словно иллюстрацией этих туч становятся бандиты — или солдаты, тут не понять — которые решили развлечься с девушкой.

Кажется, ее судьба — стать жертвой насилия, однако Гатс спасает положение. Но как он это делает?

Его цель — не спасти девушку, а передать послание хозяину дебоширов. Ему плевать на сопутствующий ущерб, он рубит людей пополам, ломает столы, пол и другое имущество. Согласитесь, народный герой себя так не ведет.

Главный герой "Берсерка" — вообще-то не тот прынц на белом коне, которого мы привыкли видеть в таких историях. Справедливости ради, ему бы быть злодеем, ведь конечная цель Гатса — отомстить. Мотив, справедливый как для протагониста, так и для антагониста. Даже прозвище, которым пользуется Гатс, — Черный мечник — оно вовсе не дружелюбное.

Чуть позже мы узнаем, что за Гатсом охотятся некие духи. Они говорят, что его печаль, страх и боль принадлежат им, а следом появляются мерцающие фигуры демонических существ и обтекаемая темная фигура заклятого врага Гатса — Гриффита...

Когда морок спадает, перед лицом Черного мечника уже не Гриффит, а замок. Гриффит — король, но почему он представляется главным злодеем? Где же та королевская справедливость, почему над королевством сгущаются тучи?

В конце концов, Гатс не без труда побеждает демона и забирает у того бехелит — камень, важный для нашей истории. Своеобразное олицетворение судьбы.

В пылу битвы демон замечает, что Гатс — не совсем обычный человек, ведь Черный мечник не умер от пары ударов, и в этом суть Гатса — он выживает там, где другой бы умер. Уже при рождении Гатс боролся за жизнь — ведь он вышел из мертвой женщины. Черный мечник произносит фразу, которая характеризует его суть: "мы, люди, хрупкие и смертные, однако, даже когда нас ранят и мучат, в нас все равно не угасает жажда жизни". Гатс чувствует эту жажду и обращает ее в ярость.

Финальным кадром мы возвращаемся в прошлое — Гатс тут паренек, который убивает тяжеловесного воина. С этого момента начинается линейное повествование сериала...

Я специально так много времени уделяю первой серии, потому что она же — финальная. Она то, к чему приведет история Гатса в рамках аниме "Берсерк", так что мы уже можем оценить некоторые финальные точки:

Гриффит — король и враг Гатса, при нем королевство, скорее, загнивает;
Гатс — протагонист, но преследует исключительно свои цели, на остальных ему плевать, его главные мотивы — месть и выживание;
Гатс — метафорический меч этой истории, и в конце концов к нему попадает бехелит, местная метка судьбы.

Уже (или еще?) молодой Гатс встречает Отряд Сокола. Нам сразу показывают, что Гриффит — спокойный, харизматичный и авторитетный лидер, который не прочь выйти на дуэль с внушающим мечником.

Гриффит, орудуя изящной саблей, будто бы сразу видит суть Гатса: "ты намеренно подвергаешь свою жизнь опасности, и в бою ищешь смысл существования". Гатс в ответ тоже выдает пророческую фразу: "очевидно, что мы с тобой — враги. <...> Все уладят наши мечи".

Гатс и Гриффит заключают своеобразное боевое пари. Если победит Гатс, то он убьет Гриффита, а если победит лидер Соколов, то Гатс станет частью отряда. Как несложно догадаться, победил глава наемников.

Где-то здесь мы можем увидеть зарождение внутреннего конфликта истории — честолюбивый, целеустремленный Гриффит и яростный, волевой Гатс. Начинается история дружбы двух противоположностей.

Здесь я предлагаю вернуться к тем трем уровням, про которые я говорил в самом начале материала.

Гатс/Гриффит: их архетипы привычны для западного зрителя, и все же будто не на на своих местах. Как будто бы на роль главного героя подходит больше Гриффит — он классический герой, способный на все. Сам же Гатс напоминает больше злодея ну или персонажа второстепенного толка, у него нет цели и пути. Все, что он умеет и чего желает — воевать, поэтому так просто (хоть и неосознаваемо) присоединяется к миссии Гриффита;
Внутренний конфликт "Берсерка": уже сейчас намечается противостояние амбиций и простого желания выжить, но пока только в общих чертах;
Завершенность истории: я предлагаю рассматривать аниме как зарождение противостояния. Дело в том, что финал нам известен — Гатс и Гриффит станут врагами, их интересы столкнутся. Вопрос: как? Как конфликт Гатс-Гриффит (он же внутренний конфликт самого "Берсерка") перерос в прямое противостояние? Ведь не так важно, кто победит, куда важнее, что они поссорились.

Акт 2. Полдень

Путешествуя вместе Гатс и Гриффит становятся ближе. Гриффит рискует жизнью и спасает Гатса, Гатс же в свою очередь не единожды доказывает свою доблесть и преданность лидеру, которого даже не выбирал. Со временем Гатс становится одним из командиров Гриффита и начинает им восхищаться. Гриффит же находит в Гатсе друга, и делится самым сокровенным.

Например, делится тем, что с самого детства мечтал о замке. Будучи простым мальчишкой, Гриффит бегал по улочкам города и смотрел на холм, где возвышалась его мечта, и именно за этой мечтой лидер Отряда Сокол готов отправиться хоть на край света. Готов пожертвовать, чем угодно.

Беда Гриффита в том, что он одинок. Никто не понимает его устремлений, многие готовы идти за его мечтой, но нет человека, кто также жадно преследует собственную цель.

Во время странствий отряда мы также узнаем, что Гриффит владеет красным бехелитом. Этот камень показывает, что Гриффит — избранник судьбы, ведь бехелит способен дать владельцу немыслимую власть и силу.

Когда Гатс спрашивает сослуживца, какой Гриффит на самом деле, тот отвечает: "мне трудно это объяснить, но по-моему Гриффит верит в нечто большее, чем боевое мастерство и тактика. <...> Нам Гриффита не понять". Для Гатса это кажется немыслимым, но со временем он тоже проникается амбициями своего лидера.

Кажется, ничто не может порушить их дружбу. Гриффит умело ведет Отряд Сокола к победам, завоевывает славу и со временем наемники становятся приближенными короля. История развивается так, как привык западный зритель — герой (сейчас это Гриффит) продвигается из грязи в князи. Более того, сериал сдабривает нас целым ворохом антагонистов: от заговорщиков во дворе короля до настоящих демонов.

Отряд Сокола встречает Зодда — бессмертного воина, который превратился в огромного рогатого зверя во время битвы с Гатсом. Это первое столкновение героев со сверхъестественной частью их мира, и та недвусмысленно говорит: я сильнее. Меня нельзя победить просто так.

Все трое — Гатс, Гриффит и Зодд — переживают бой и более того, Зодд еще появляется в сериале, но уже будто бы с другой стороны — он помогает Гатсу в бою, отдавая свой меч. Зачем Зодду спасать своего врага?..

Но вдруг Гатс решает уйти. Он решает оставить Гриффита наедине со своей мечтой и найти нечто подобное для себя — дело, которое будет вести его меч.

И несмотря на уверения Гриффита, что он хочет встретить равного себе, воин не хочет отпускать Гатса. Они вновь устраивают поединок, но в этот раз Гатс оказывается сильнее и уходит, а разочарованный Гриффит ломает дров и оказывается в темнице.

Гриффит буквально ломается. Все, над чем он старался, кончено. Его людей нет, в плену его изуродовали — вырвали язык, перерубили сухожилия. От былого рыцаря осталась тень и шуточная маска, напоминающая шлем некогда великого воина, который теперь не в состоянии даже стоять самостоятельно.

Узнав о беде, которая приключилась со старым другом, Гатс собирает остатки Отряда Сокола и спасает Гриффита, но тот лишь тянет руку к горлу бывшего напарника, словно в попытке его задушить. Сбегая, Гриффит теряет свой бехелит, который уплывает куда-то в канализацию.

Но случается невероятное — Гриффит вываливается из повозки и находит бехелит в воде. Камень судьбы снова нашел своего хозяина, и тут начинается третий акт нашего материала, но прежде давайте пройдемся по нашим уровням.

Гатс/Гриффит: где-то здесь история делает крутой разворот. Гриффит падает, в то время как Гатс поднимается. Гриффиту казалось, что ему важно иметь равного себе, но на самом деле наемник относился ко всем потребительски — каждый был лишь средством достижения цели. У жизни же Гатса появляется смысл, и он в том, чтобы этот смысл найти;
Внутренний конфликт "Берсерка": если разделять Гатса и Гриффита, то из-за автономности первого второй впадает в аффективное состояние и идет за разочарованием. По сути, это конфликт интересов — Гатс хочет свободы, Гриффит же прибегает к контролю через власть, но вдруг контроль дает слабину и все "нажитое" рушится, из-за чего разумный и амбициозный Гриффит винит импульсивного Гатса;
Завершенность истории: про это в акте 3.

Акт 3. Затмение

История получает новый резкий поворот — бехелит активируется. Гриффит приносит в жертву остатки своих людей, чтобы сверхъестественные силы дали ему силу и исполнили желаемое.

Гриффит — в каком-то смысле баловень Судьбы. С самого детства ему в руки попал этот красный камень с носом и глазами, у Гриффита все получалось, и наконец Судьба сделала ему подарок — вся власть, которую пожелает Гриффит, в обмен лишь на жизни остатков Отряда Сокола.

Затмение — дело в каком-то смысле решенное. Все жертвы, которых помечает Длань Господа должны умереть — это непреложное правило, и все же кое-кто выживает... Кто, как считаете? Кто так сильно жаждет выжить, что даже Судьба не может убить его, когда того требует закон?

Гатс потому и ненавидит Гриффита — тот отнял жизни его товарищей, изнасиловал любимую и искалечил самого Гатса. Но вместе с этим Гриффит дал Гатсу то, что тот искал — смысл жизни. Некое стремление.

По итогу сериала оба персонажа проходят путь. Гатс от упрямого наемника, которого ведет только выживание, к вечному воину с целью отомстить. Гриффит же прожил жизнь от бедного паренька до короля, исполняя детскую мечту. Оба персонажа получили то, что хотели, и более того — потенциальная смерть Гриффита превратит Гатса опять в мечника без цели, поэтому в смерти Гриффита нет смысла! В это же время постоянно выживающий Гатс — билет к Судьбе самого Гриффита. Без него тот не добился бы того, чего добился, и именно поэтому Зодд его спас! Ведь Зодд тоже во власти Судьбы.

В глобальном смысле, конфликты персонажей решены. Их обозримые цели достигнуты, а дальше — вечная борьба бессмертного воина и Судьбы. У такой борьбы нет финала, потому что вся жизнь — борьба, и написать финал "Берсерка" все равно, что написать конец света. Все стало на свои места, теперь злодей действительно злодей, а герой — герой.

Где-то здесь мы возвращаемся к первой серии. История делает свой круг — на все вопросы, которые остаются после просмотра последней серии, можно +- найти ответы в первой. Выжил ли Гатс? Да. Что стало с Гриффитом? Стал королем. Выжила ли Каска? Не так важно. Как выжил Гатс? Ровно как и всегда — он просто выжил.

Да, если углубляться, мы узнаем истории про беременность Каски, про Рыцаря-Черепа и так далее, но в вакууме сериала вопрос о выживании Гатса не стоит в принципе — это его роль.

Шокирующий финал ставит жирную точки в одном большом флешбеке первой серии и окончательно разворачивает все те уровни, про которые я говорил.

Гатс/Гриффит: наконец, они обретают свою суть. Гатс становится вечным воителем с благородной целью — истреблять демонов. Гриффит же становится тираном, заключившим сделку с темными силами. Оба этих факта приводят нас к довольно-таки расхожей истории борьбы добра со злом, которых мы видели так много;
Внутренний конфликт "Берсерка": Гатс и Гриффит — противоположности во всем. Один большой и сильный, второй учтивый и харизматичный. Один ищет смысл, второй его воплощает. Один — ярость, второй — разум. Один брюнет, другой блондин. Несложно догадаться, что они враги, и все же — части одного целого, истории. Для меня это прямое столкновение нашей осознаваемой части и Тени — того, что мы вытесняем. Пока Гриффит и Гатс работают вместе, их история ведет к успеху — Гриффит точно знает, чего ждать от яростного капитана, а Гатс доверяет расчетливости командира. Но когда мы враждуем с нашей теневой стороной — тут-то и начинается вся эта кровавая резня...
Завершенность истории: как я и писал выше, оба центральных персонажа решили свои внутренние конфликты. Дальше — прямая дорога борьбы, и их предыстория окончена. Ну а то, кто по итогу победит?.. Это можно оставить на волю фантазии. В конце концов, что вам ближе? Выживание, несмотря ни на что? Или достижение целей и неважно, что за это придется отдать?

Эпилог

Для меня "Берсерк" — точно законченная история. Я мог бы продолжить смотреть экранизации или познакомиться с первоисточником, но не вижу в этом ценности.

История целостности и разрыва началась и закончилась здесь.

Мне нравится думать, что Гатс и Гриффит — две части одного целого, которые однажды смогли найти согласие, но после потеряли его. Теперь они ведут вечную борьбу, раздирая королевство изнутри.

При этом для меня "Берсерк" — история обретения себя. История понимания своего места, определения себя, идентификации. Оба персонажа — Гатс и Гриффит — подвластны Судьбе, потому что без одного не будет или не было бы второго. Старая-добрая сказка.

Каким групповым терапевтом я хочу быть?

2025-06-02T16:28:08.751Z

Чтобы полнее ответить на вопрос, заданный в теме эссе, я хочу рассмотреть себя как ведущего терапевтической группы в двух плоскостях: компетентностный и ценностный. В первом блоке я рассмотрю компетенции, которые считаю близкими мне; во втором блоке подниму вопрос, скорее, аутентичности группы и меня – как образующий центр группы.

I. Блок компетенций.

Для меня важно обладать аналитическими способностями и отслеживать закономерности. Чтобы концептуализировать индивидуальный уровень каждого участника, диады, триады и группу в целом, мне важно отслеживать феномены и находить в них связи. Это поможет мне создавать и проверять гипотезы, представить случай на супервизии и самому не теряться в процессе.

Также важной для меня остается компетенция самораскрытия. Через это я хочу стать полноправным участником группы – проявляться, тем самым нормализуя сам факт проявления каких-то эмоций или какого-либо формата поведения. В рамках интенсива звучала мысль: «терапевт – идеальный клиент», нечто подобное я хочу воспроизвести и на своей группе.

Отдельным компетентностным навыком считаю умение поддерживать контакт с коллегами, преподавателями, психиатрами – словом, комьюнити. В таком ключе я смогу оставаться в инфополе новых идей, поддержки, развития других компетенций и т.п. Бытность в комьюнити других помогающих практиков – для меня один из основных инструментов профилактики выгорания.

Также важно умение выдерживать процессы, которые будут разворачиваться на группе. Выдерживать злость, горечь, радость и другие интенсивные переживания на группе; выдерживать конфликты, агрессию и прочие проявления, как направленные от участника к участнику, так и от участника к ведущему. Быть устойчивым в позиции терапевта – для меня важный навык.

Думаю, необходимой компетенцией будет доверие самому себе в процессе – ощущениям, мыслям, гипотезам и экспериментам, но при этом осознание вероятности ошибок и их валидирование. Эту же компетенцию я жду и от соведущего, если такой будет, а также стремление наращивания доверия между нами, кажется, оно может решить многие возникающие конфликтные ситуации.

Как и в индивидуальной работе с клиентами, в групповой терапии я буду руководствоваться четырьмя основными компетенциями: квалификация, ответственность, уважение и честность. Сюда включена и способность организовать безопасное пространство, и описание границ терапии, и искренность с клиентом(-ами).

II. Блок ценностей.

Участвуя в интенсиве, мне пришло в голову название терапевтической группы – «Круглый стол», и многие ценности, которые держат рыцарей короля Артура, я хочу воплотить и в собственной терапевтической группе.

Для меня важно место для «индивидуального подвига» каждого из участников. Группа даст возможность участникам проявить себя работой в круге, поддержкой, эмоциями и прочим. Все участники равны между собой, взращивается культура искренности и свободы.

Под свободой я понимаю возможность как выразить что-то, так и не выразить. Как работать, так и не работать. Я считаю, что участники группы имеют возможность занимать любую доступную точку в пространстве, одеваться, как сочтут нужным, и прочее. Группа – как олицетворения мира – должна давать свободу в рамках самой группы.

Одна из ключевых ценностей в группе – познание. Познание через опыт, познание другого, себя, механизмов и мира. Познания того «как бывает», познание собственной инаковости и при этом схожести. Мне важно, чтобы в группе участники могли валидировать переживания непохожести, прожить непонятность и понять себя, а следом научиться объяснять себя и видеть другого.

При этом для меня ценна проактивность участников. Как ведущий мне важно не только обеспечить поддерживающую и безопасную обстановку, но и уметь вернуть ответственность участнику. Мне важно показать клиенту его собственное влияние на жизнь, его возможность и способность взять что-то, что для него важно.

Также для меня ценно очертить группу, сделать ее метафорическим «местом со стенами». Обеспечить ритуалы, график, постоянное место встреч, оставаясь при этом гибким – например, вводить имплицитные правила, которые формируют сами участники.

Если резюмировать этот блок, для меня важными ценностями при ведении групп будет: честность, свобода, познание и проявленность.

Заключение.

Отвечая на вопрос «каким групповым терапевтом я хочу быть?», я постарался привести те компетенции и ценности, которые для меня важны в работе групповым терапевтом, но они – путеводные звезды, а не сам я.

Если ответить на вопрос эссе прямо, то получится некоторый неровный список описаний: глубоким, углубляющимся, веселым, близким, жестким, опорным, подтрунивающим, реагирующим, неидеальным, развивающимся. И все это приводит меня к выводу: я хочу быть живым групповым терапевтом.