ROEN

Полуночная сова. Глава 84. Любовь

2026-04-24T10:33:21.441Z

Чи Инсюэ отменил эффект канцелярской принадлежности и опустился на землю. Цветок-паразит, который упал раньше него и был превращён в кашу, вдруг превратился в обугленную ветку.

Все пятеро отчётливо видели это чудо, переглядываясь. Чи Инсюэ, стоявший ближе всех, просто сделал два шага вперёд, наклонился и попытался поднять ветку.

Полупрозрачные пальцы прошли сквозь дерево, не зацепив ничего.

Казалось, для этого мира они стали бестелесными.

Но звук всё ещё передавался, потому что четверо товарищей вскоре услышали слабый голос Куан Цзиньсиня:

— Капитан, цветок вон там…

Все одновременно повернули головы. Корина неизвестно, когда потеряла сознание и сидела, прислонившись к углу кухни. Рядом с ней на земле тихо лежала гроздь цветов-паразитов.

Казалось, она никогда не участвовала в битве. Даже словно её только что сорвали с дерева: целая, без единого повреждения, на ароматных лепестках ещё дрожали капли росы.

Сюй Ван посмотрел на цветок, затем обернулся на обугленную ветку у стены. У него словно что-то мелькнуло в голове, но уловить эту мысль не удалось.

Именно в этот момент цветок-паразит испустил бледно-голубое сияние.

Свет больше не был тусклым, он становился всё ярче и через мгновение озарил всю кухню.

В этих иллюзорных красках цветок-паразит медленно принял человеческий облик.

Он, или она, выглядел лет на шестнадцать-семнадцать. Изящные черты лица, ясный взгляд, кожа белая почти до прозрачности. Лёгкая ткань небрежно прикрывала тело. Лицо с чертами, где-то между мальчиком и девушкой, напоминало лесного эльфа.

Существо склонилось и легко поцеловало Корину в лоб.

В глазах плескалось столько эмоций, они изливались безудержно.

В тихом голубом сиянии все услышали шепот, похожий на любовное признание —

«Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

……

Теперь душа моя пробуждена,

И вот опять явилась ты,

……

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.»

Когда шепот стих, все покинули иллюзию внутри картины и вернулись в комнату 1310.

В комнате было тихо. Так тихо, что казалось, будто шепот всё ещё звучит в ушах.

Тайный ход в стене всё ещё был на месте, но звуков больше не доносилось. Команда учителя Вэй, должно быть, уже перешла к следующему уровню линии побега и где-то в отеле изо всех сил сражалась.

В коридоре тоже не было слышно голосов команды Хань Бутина. Следы борьбы в комнате исчезли, только обугленные чёрные пятна на стене всё ещё выделялись.

На роскошной кровати с балдахином, на шелковом одеяле тёмно-зелёного цвета, лежала гроздь бледно-голубых цветов.

Тёмная зелень и бледно-голубой сочетались невероятно красиво.

— Те слова, что цветок-паразит произнёс в конце… — Сюй Ван посмотрел на У Шэна, спрашивая больше для проверки, — всё ещё любовное стихотворение?

У Шэн кивнул:

— Всё ещё любовное стихотворение. Всё ещё Пушкин. 1825 год, «К Керн».

Сюй Ван:

— Ты отвечаешь слишком быстро…

Знать немного классических любовных стихов — это нормально, он также верил в фотографическую память У Шэна. Но такая скорость извлечения информации, даже без поиска…

— Было время, когда я специально читал книги на эту тему. — У Шэн остановился на этих словах, через несколько секунд его взгляд перешёл с лица Сюй Вана обратно на цветок-паразит в центре кровати, и он равнодушно добавил вторую половину фразы, — Впечатление осталось глубокое.

Сюй Ван не знал, показалось ли ему, но в те несколько секунд молчаливого взгляда друг на друга казалось, что У Шэн ждал, что он что-то скажет или как-то отреагирует.

Но…

Единственной реакцией, которая приходила ему в голову, было желание пожаловаться: «Зачем ты вообще читал любовные стихи?».

Неужели его стратег действительно этого хочет?

— Вжух —

На тёмно-зелёном шелковом одеяле вдруг возник слой полупрозрачного пламени. Мгновенно он заключил цветок-паразит в ловушку.

У огня была чёткая цель: не повредить одеяло, не обжечь балдахин, гореть должен только бледно-голубой цветок.

Перемена произошла слишком быстро, и пятеро не успели отреагировать, как цветок-паразит уже сгорел.

Пламя мгновенно исчезло, словно когти спешили вернуться к демону с докладом.

Но одновременно с его уходом остатки цветка-паразита превратились в маленький обугленный обломок ветки, а неповреждённый цветок-паразит вновь появился рядом с веткой.

Точь-в-точь как сцена в картине недавно.

Даже такой медлительный, как Цянь Ай, всё понял:

— Цветок-паразит — это заменитель. Та девушка с косами из 1829 года — это Корина.

Куан Цзиньсинь поддержал:

— Цветок-паразит использовал себя как замену, чтобы отвлечь злобного духа. Не в силах вырваться, он смог лишь оставить признание в любви в письме.

— Он не должен был ожидать, что Корина найдёт его по адресу. — холодно проанализировал У Шэн. — Потому что как только Корина входит в отель-замок, возникает опасность быть обнаруженной духом.

Сюй Ван согласился с любовной линией, которую обрисовали Цянь Ай, Куан Цзиньсинь и У Шэн. Исходя из опыта внутри картины и различных улик, невозможно было вывести второй сценарий. Но он просто чувствовал, что чего-то не хватает…

Чи Инсюэ слушал, не перебивая, но душевного отклика не чувствовал. По сравнению с глубокой любовью NPC, его больше волновало:

— Какое условие завершения задания?

У любой сюжетной линии должен быть конец.

— Вернуться в 1829 год, — Сюй Ван отказался от поиска тех неуловимых ощущений, осторожно поднял цветок-паразит и посмотрел на товарищей. — Мы обещали помочь ей найти человека, написавшего любовное письмо. Теперь у нас есть ответ.

В коридоре не было ни души, неизвестно, где именно сражаются коллеги. В любом случае, обратный путь пятерых товарищей прошёл гладко. Перед самым местом назначения они свернули в сторону и заглянули в комнату 1825.

1825 год — время создания единственного любовного стихотворения, которое цветок-паразит лично прочитал Корине. В самом начале этого уровня они именно благодаря стихотворению 1829 года «Я вас любил…» нашли девушку с косами и тем самым действительно открыли любовную линию.

Однако тот же самый трюк Сова не использовала дважды, в 1825 ничего не было.

Только когда они собирались уходить, снаружи донёсся громкий «Ба-бах!», от которого даже окна задрожали.

Пятеро вздрогнули и немедленно бросились к окну проверять.

Перед ними предстал развороченный газон отеля-замка: огромная воронка зияла посреди лужайки, клочья дерна разлетелись в стороны, обнажая чёрную землю. Неподалёку трое игроков усердно закладывали новые заряды взрывчатки, их спины на солнце блестели от пота.

С другой стороны один человек управлял экскаватором, а другой руководил процессом снаружи. Благодаря слаженной работе северо-восточный угол газона тоже был уже разрушен, и явно намечалась тенденция к объединению с той большой ямой в единое целое.

Куан Цзиньсинь:

— Эти пятеро — одна команда?

У Шэн:

— Судя по их действиям — однозначно одна команда.

Цянь Ай:

— Дружно разрушать газон — это какая такая сюжетная линия?

Чи Инсюэ: — …

Сюй Ван тоже не мог придумать, просто очень радовался, что их команда не выбрала такую трудную работу.

Отбросив всё лишнее, пятеро с цветком-паразитом быстро вернулись в комнату 1829.

Дверь открыла Корина, но когда они вслед за девушкой зашли в номер и хотели сразу сообщить ей правду, то обнаружили ещё одного пожилого человека, сидевшего в кресле. Добродушные брови, знакомое лицо.

— Вы это… добровольно явились, чтобы мы могли сохраниться? — Помимо этого, Сюй Ван не мог придумать другой причины.

Пожилой писатель, вежливо привставший, был удивлён не меньше их:

— Вы знакомы с Нанси?

Нэнси — имя девушки с косами в этой жизни.

— Вы знакомы? — Девушка с косами посмотрела сначала на пятерых товарищей, потом на пожилого писателя, и тоже замерла.

Три стороны молча смотрели друг на друга — в воздухе повисла напряжённая тишина.

Сюй Ван и его команда ни словом не обмолвились старику о любовной линии. Они лишь, прикрываясь статусом писателей, расспрашивали его о поиске вдохновения — отсюда и всплыли легенды и предания. Но одного этого было недостаточно, чтобы объяснить появление старика в этом месте.

Видя, что обе стороны молчат, девушка с косами взяв на себя роль посредника, сначала объяснила Сюй Вану и остальным:

— В первый же день, когда я поселилась здесь, я встретила господина Докена в банкетном зале. Я его преданная поклонница!

Затем обратилась к старику:

— Господин Докен, это те самые люди, о которых я вам говорила, добрые души, которые помогают мне найти отправителя письма.

Понимание медленно озарило лицо старика, и он снова улыбнулся — на этот раз по-настоящему доброжелательно:

— Так значит, вы те, кто помог Нэнси? Как успехи, есть ли зацепки?

Пятеро товарищей: — …

Какие ещё зацепки, у них уже есть ответ.

Но когда до финиша рукой подать, и внезапно появляется посторонний наблюдатель — как ни крути, здесь пахнет заговором!!!

После недолгого молчания капитан Сюй в последний раз уточнил у старика —

— Можно сохраниться?

— Нельзя.

— Спасибо.

Пятеро товарищей быстро собрались в углу комнаты.

Цянь Ай без колебаний:

— Просто скажем правду.

Куан Цзиньсинь согласился:

— Угу, против войска выставим войско, против воды насыплем земли!

* 兵来将挡, 水来土掩 (bīngláijiàngdǎng, shuǐ láitǔ yǎn*) — «Против войска — генералов, против воды — землю» — классическая китайская идиома, букв. «когда приходят войска — генералы их останавливают, когда приходит вода — землёй её засыпают». Это значит действовать по ситуации, подбирать соответствующее средство для каждой проблемы, быть готовым к любым вызовам.

У Шэн пожал плечами:

— Я и раньше говорил, будем просто двигаться вперёд.

Чи Инсюэ улыбнулся:

— Спокойно, в крайнем случае зачистим помещение.

Сюй Ван: — …

Если бы не эта последняя фраза, он бы действительно уже успокоился!!!

Отказавшись вдумываться в смысл «зачистки помещения», Сюй Ван с цветком-паразитом подошёл к девушке с косами.

Глубоко вдохнув, он без всяких прелюдий, просто выдал правду:

— Письмо написал он.

Девушка с косами замерла, пожилой человек рядом тоже выглядел озадаченным.

Сюй Ван только собрался изложить всю цепочку событий, как на стене за спиной девушки и старика внезапно проступила тёмно-красная тень.

Сердце Сюй Вана ёкнуло. Он предполагал, что в финале придётся сразиться со злым духом насмерть, но не ожидал, что несколько простых слов правды окажутся заклинанием, запускающим месть духа!

Цветок-паразит в руке, словно почувствовав что-то, испустил ослепительный голубой свет.

— Я наконец… нашла тебя…

Тень обернулась злым духом и с воем ринулась вперёд, яростно нападая на спину девушки с косами!

Но цветок-паразит превратился в человеческую фигуру и с ещё большей скоростью обнял девушку с косами сзади!

Злой дух врезался в тело цветка-паразита, но его хрупкая, тонкая спина вдруг озарилась слоем бледно-золотого света!

Духа с силой отбросило, и он испустил мучительный, пронзительный вопль.

Цветок-паразит, уже приготовившийся к сожжению адским огнём, на мгновение растерялся.

Но пятеро наблюдающих товарищей отчётливо видели, что золотой свет исходил от трости старика!

И сейчас трость в руках старика уже превратилась в крест. Он держал его перед злым духом, и в самом старике произошли странные изменения, словно два образа наложились друг на друга, он был одновременно и прежним писателем, и кем-то другим.

Сюй Ван и У Шэн переглянулись.

Ошибки быть не может.

Это тот самый пастор, о котором они расспрашивали в деревне — тот, кому Эми когда-то исповедовалась.

— Эми, отпусти. — голос был всё тот же, стариковский, но в нём добавилась пасторская умиротворённость и спокойствие. — Корина не ведьма, но в тот миг, когда у тебя возникло желание вредить людям, ты уже стала злым духом.

— Она управляла теми лепестками с помощью колдовства… Я хотела спасти всю деревню…

Старик покачал головой, больше ничего не сказав, лишь повторил:

— Отпусти.

Злой дух рассмеялся, злобно и жутко, от чего по коже бежали мурашки.

В следующее мгновение стены всей комнаты вспыхнули пламенем!

Всего несколько секунд — и пятеро товарищей уже не могли держаться!

Старик почти неслышно вздохнул, и поднятый крест вдруг испустил ослепительно яркий золотой свет.

Пламя мгновенно погасло.

Злой дух мучительно скорчился, но даже нескольких секунд на сопротивление не получил — в сиянии он окончательно и бесповоротно обратился в пепел.

Крест вернулся в облик трости, и старик на этот раз безоговорочно принял образ пастора. Трость легко опустилась на пол. Он обвёл взглядом цветок-паразит, всё ещё защищающий девушку с косичками, затем — пятерых спутников — и на его губах появилась виноватая улыбка:

— Простите, мне следовало сделать это ещё тогда.

У Шэн, Цянь Ай, Куан Цзиньсинь, Чи Инсюэ: — …

Сюй Ван:

— Кхм, лучше поздно, чем никогда.

Оказывается, босс был здесь.

Девушка с косами наконец увидела того, кто защищал её.

В голове девушки роились вопросы, и она уже собралась что-то сказать, но цветок-паразит нежно коснулся её лба ладонью.

Её веки сомкнулись, и она погрузилась в спокойный сон.

Цветок-паразит подхватил её на руки, уложил на кровать и заботливо укрыл одеялом.

Сюй Ван смотрел в полном недоумении. Они прошли через столько трудностей, наконец добрались до ключевого момента признания, и вдруг пауза? Что это за подход?

— Я только сказал, что письмо написал ты, остальное ещё не объяснил. — поспешил напомнить он, как косвенный участник этой любовной линии.

Цветок-паразит покачал головой:

— Когда она проснётся, то забудет и твои слова.

Сюй Ван замер, затем понял смысл и неверяще спросил:

— Ты стёр её память?!

Цветок-паразит с нежностью посмотрел на спящую девушку:

— Злой дух рассеялся, она должна вернуться к своей жизни. Ей не нужно помнить ни о письме, ни обо мне.

Сюй Ван:

— … Тебя это устраивает?

В глазах цветка-паразита мелькнуло замешательство, но быстро сменилось спокойствием:

— Она даже не знает, кто я. Она влюбилась не в меня, а в иллюзию, сотканную из писем… Так же, как и я.

Сюй Ван: «…»

Что это за прозрение? Он тоже любит не Корину, а призрак в своём сердце?

Неужели финал любовной линии — это сообщение, что любви не существует, а в сказках всё врут?

Тогда что такое настоящая любовь!!!

Цветок-паразит спокойно смотрел на него долгое время.

Сюй Ван чуть не подумал, что тот услышал его внутренний крик.

Но в конце тот бросил лишь одну неоднозначную фразу:

— Меня никогда по-настоящему не обжигал адский огонь.

Не успел Сюй Ван расспросить его, как цветок-паразит вернулся в свою форму и снова упал на ладонь Сюй Вана.

Пятеро людей, один цветок, два NPC.

В мире воцарилась тишина.

Не было радостного дилиньканья, ознаменовывавшего завершение.

Только снаружи, с газона, слышался настойчивый шум экскаватора.

Сюй Ван с последней надеждой посмотрел на пастора:

— Можно сдавать работу?

Пастор:

— Нет.

Сюй Ван:

— Спасибо.

Пятеро товарищей переглянулись, окончательно потеряв направление действий.

Куан Цзиньсинь:

— Ещё не конец любовной линии?

Цянь Ай:

— Неловко…

Чи Инсюэ:

— Может допросить этого пастора?

У Шэн: «…»

Сюй Ван:

— Сяо Чи, отойди подальше от трости старика, боюсь, он тебя отдубасит.

Найдя угол подальше от шума, Сюй Ван сел на ковёр и задумался.

Цянь Ай видел, что тот разбирает накопившиеся за два дня мысли, и спросил У Шэна:

— Не пойдёшь помочь?

Тот посмотрел на него и вдруг спросил:

— Почему цветок-паразит сдался?

Цянь Ай почесал затылок:

— Говорил же, девушка любит не его, а иллюзию.

У Шэн:

— Как он это понял?

Цянь Ай: «…»

У Шэн:

— Цветок-паразит действительно любит её?

Цянь Ай:

— Наверное, иначе зачем бы он жизнь за жизнью становился заменой и сгорал в огне?

У Шэн:

— Тогда почему он сказал, что его никогда по-настоящему не обжигал адский огонь?

Цянь Ай: «…»

У Шэн: «…»

Цянь Ай понял настроение стратега У:

— Любовная линия — такая запутанная вещь, пусть лучше капитан сам разбирается.

У Шэн:

— Угу.

Цянь Ай:

— Зачем ты вообще выбрал эту линию?

У Шэн:

— Молод был, наивен, не понимал ничего.

Цянь Ай: «… Именем Луны я прощаю тебя*.»

* 我代表月亮原谅你了(wǒ dàibiǎoyuèliangyuánliàngnǐ le) — ироничная пародия на культовую фразу из аниме «Сейлор Мун» («Воительницы Судьбы»).

Через несколько минут пастор снова стал пожилым писателем. Хотя он был озадачен ситуацией, всё же решительно попрощался. Как и в прошлый раз, просто и грубо, словно спешил вернуться, чтобы получить зарплату.

В углу капитан Сюй нашёл письмо.

Не те, что девушка с косами дала им позже, а то самое письмо, которое указало путь в начале любовной линии. На нём было всего одно стихотворение — «Я вас любил…».

Любовное стихотворение было коротким, но от начала до конца пронизано печалью.

Особенно последние две строки: «Пусть Бог хранит тебя, пусть другой любит тебя так же, как я», — от них сердце сжималось.

Поначалу Сюй Вану казалось, что таков уж настрой этой любовной линии, что это история о неразделённой любви, где остаётся лишь отчаяние и вынужденный отказ, история, разрывающая сердце.

Но теперь, оглядываясь назад, хоть цветок-паразит действительно отступился, но сердце его не было разбито. Наоборот, он стал ещё более открытым и понятливым, чем, когда любил.

Даже когда он любил, в тех письмах, что писал девушке с косами, кишели горячие эмоции, не было и намёка на уныние или потерю надежды!

Сюй Ван резко вскинул голову. В нескольких шагах от него тихо сидели Куан Цзиньсинь и Чи Инсюэ, неизвестно, как долго наблюдая за ним.

— Есть идеи? — с надеждой сразу спросил Куан Цзиньсинь, заметив в глазах капитана свет озарения.

— Есть ещё один человек. — уверенно заявил Сюй Ван.

Куан Цзиньсинь замер в недоумении.

Чи Инсюэ подпёр подбородок рукой. Вообще-то ему было всё равно, слушать или нет, долгое бездействие почти клонило его в сон, но после вывода Сюй Вана он вдруг встрепенулся.

— Ещё один? — в его голосе, слегка взлетевшем на конце, звучало странное ожидание. — Опаснее злого духа?

— … Ещё один несчастный влюблённый! — сказал Сюй Ван.

Чи Инсюэ помолчал, затем одарил Сюй Вана улыбкой:

— А, отлично.

— … — Сюй Ван готов был поклясться, что только что увидел смайлик «хехе».

Видя, что он правда до чего-то додумался, далёкие от любви стратег У и товарищ Цянь сразу подошли.

У Шэн задал самый практичный вопрос:

— Основания?

Сюй Ван поднял письмо в руке:

— Это стихотворение не о цветке-паразите. Он тихонько любит Корину, но эта любовь приносит ему счастье, а не печаль.

У Шэн: «…»

— Вспомни стих, который цветок-паразит сам прочитал Корине в картине. — продолжил Сюй Ван. — Там было: «И сердце бьется в упоенье». Ему достаточно просто любить, чтобы быть счастливым.

У Шэн:

— … М-да.

Цянь Ай:

— Капитан, вообще-то стратег не понял, и я тоже, но не беда, продолжай.

— «Меня никогда по-настоящему не обжигал адский огонь»… — пробормотал себе под нос Куан Цзиньсинь, вдруг широко раскрыв глаза от озарения и посмотрел на Сюй Вана. — Есть ещё кто-то, кто защищал цветок-паразит! Этот кто-то и есть настоящая замена!

Сюй Ван уже почти отчаялся, видя всё более растерянные взгляды Цянь Ая, У Шэна и Чи Инсюэ, а теперь ему просто хотелось обнять товарища Куана и чмокнуть в щёку:

— Именно! Только тот, кто умеет грустить, страдать, ревновать и отчаиваться, способен на настоящую любовь!

Куан Цзиньсинь:

— Поэтому цветок-паразит не признался и стёр девушке память!

Сюй Ван:

— Этот уровень вообще не про их любовную линию!

Куан Цзиньсинь: «…»

Сюй Ван: «…»

Обоих одновременно озарило:

— Ветка!!!

У Шэн, Цянь Ай и Чи Инсюэ, молча слушавшие в стороне: «…»

Кажется, им больше подошло бы сейчас быть снаружи, на газоне — взрывать ямы и копать землю.

Полуночная сова. Глава 83. Цветок-паразит

2026-04-24T10:32:13.578Z

Пятеро игроков, один NPC, гроздь цветов-паразитов.

Ночь стояла глубокая, как вода, злые духи могли нагрянуть в любую минуту, поэтому времени на разработку тактики у ребят оставалось совсем немного.

— Мы обыскали всю деревню, других предметов, связанных с основным сюжетом, нет. Можно почти наверняка сказать, что этот цветок-паразит предмет для линии любви. — Сюй Ван порылся в рюкзаке, достал пенал и вынул оттуда канцелярские принадлежности — бумагу и ручку, — протягивая их своему стратегу. — Но как именно его использовать, придётся гадать.

У Шэн взял бумагу и ручку и быстро набросал четыре пункта:

— Активная атака, пассивная защита, прямой вход в основной сюжет, отложенный эффект. Пока что мне на ум приходят только эти четыре варианта.

— Прямой вход в сюжет был бы просто великолепен. — Куан Цзиньсинь уже начал мечтать о прекрасном будущем, где не нужно напрягаться.

— Маловероятно. — Сюй Ван не хотел его расстраивать, но опирался на опыт коллег. — Ли Цзыцзинь и его команда взяли жёлтые талисманы, но всё равно должны были вручную изгонять духов.

— Активная атака и пассивная защита тоже подойдут. Главное — защита от огня, я не хочу снова сгореть… — Цянь Ай не требовал многого, ему хватило бы просто чувства безопасности.

— Что значит «отложенный эффект»? — Чи Инсюэ коснулся пальцем четвёртого пункта на белом листе.

— Отложенный. Потом сработает. — объяснил У Шэн.

— … — Чи Инсюэ озадаченно нахмурился, не будучи уверенным, услышал ли он только что объяснение или нет.

Цянь Ай и Куан Цзиньсинь одновременно взглянули на нового товарища по команде глазами, полными сочувствия.

— Сначала мы используем свои способности, чтобы сдерживать злых духов, и только когда продержимся нужное время, предмет активируется. — вмешался Сюй Ван, помогая расшифровать слова своего стратега.

Чи Инсюэ наконец понял, и радость на душе развеяла лёгкую тень от «объяснений в стиле У»:

— Этот вариант мне нравится.

Прямой вход в сюжет? Слишком скучно.

Неприкрытое ожидание заставило его обычно ровное и тёплое выражение лица слегка дать трещину.

Сюй Ван уловил в этой трещине боевой огонёк.

В мире, где царит конкуренция, наличие в команде боевика — это плюс или минус? Сюй Ван и сам не знал. Но, подумав ещё раз, он осознал, что их команда прошла весь этот путь не благодаря расчёту выгоды и избеганию опасностей, а скорее по наитию. Когда чувствуешь связь, неважно, придётся ли вам вместе попасть в беду или вместе кайфовать, вроде как всё приемлемо.

Не хорошо, кажется, они подходят к воспитанию командного духа как к любовным отношениям — капитан Сюй нахмурился, поглощённый своими тревогами.

Тем временем стратег У продолжал развёртывать план на бумаге:

— Исходя из четырёх возможных вариантов действия цветка-паразита, мы разработаем четыре плана: А, B, C и D…

Цянь Ай и Куан Цзиньсинь хором:

— Угу.

Стратег У нарисовал стрелки-ответвления под каждым планом:

— У любого плана могут быть неожиданности, поэтому я также подготовил четыре дополнительных патча: E, F, G и H…

Цянь Ай и Куан Цзиньсинь хором:

— Хорошо.

После нескольких таких обменов лист бумаги был полностью расписан планом У, превратившись в развёрнутую схему: рамки, стрелки, соединительные линии, выделения ключевых моментов.

Цянь Ай с Куан Цзиньсинем взяли тактическую схему, и стали внимательно изучать и запоминать, время от времени задавая вопросы вроде: «Как именно нужно занять позицию по плану В?» или «Эти четыре патча обязательно должны соответствовать планам один к одному?».

Чи Инсюэ, молча прослушав всё от начала до конца: «…»

Куан Цзиньсинь уже почти разобрался в тактике, когда обнаружил, что новый товарищ не участвовал в обсуждении. Подняв голову, он увидел Чи Инсюэ у окна и любовался луной.

Любить смотреть на луну — не проблема, но луна не поможет победить злых духов.

Куан Цзиньсинь немного помрачнел, посмотрел так некоторое время, затем всё же встал, оставил Цянь Ая, который всё ещё мучительно запоминал план, и тихо подошёл к Чи Инсюэ.

Почувствовав чьё-то приближение, Чи Инсюэ обернулся. Его лицо оказалось разделено светом: одна половина была освещена лампой из комнаты, другая — лунным сиянием из окна, создавая необычную, почти мистическую красоту.

Куан Цзиньсинь на секунду завис, прежде чем очнулся и спросил:

— Ты не собираешься запоминать тактику?

Чи Инсюэ не ожидал, что тот подойдёт и прямо спросит, но уголок его губ всё же дрогнул в нежной улыбке:

— Слишком хлопотно.

Куан Цзиньсинь покачал головой, не соглашаясь:

— Сейчас ты хочешь сэкономить силы, но во время боя будет ещё хлопотнее.

— Разве тебе не кажется, что бой, где каждый шаг просчитан, очень скучен? — голос Чи Инсюэ был тихим, словно шёпот, словно вздох.

Куан Цзиньсинь спокойно смотрел на него, и спустя долгое время сказал:

— Это не игра.

Чи Инсюэ тихо рассмеялся и спросил в ответ:

— Как бы мы ни сражались, никто не умирает. Разве это не игра?

Куан Цзиньсинь умолк.

На самом деле, подойдя спросить, он не собирался заставлять Чи Инсюэ садится за учёбу. Ему просто было любопытно, что у того на уме. И теперь он понял.

— Не волнуйся. — Чи Инсюэ подарил мальчишке уверенный взгляд. — Я не стану вас тянуть назад.

Куан Цзиньсинь почти не задумываясь покачал головой:

— Мы товарищи по команде. Здесь нет «тянуть назад» или «не тянуть», есть только «хорошо проявить себя» или «плохо».

Чи Инсюэ на мгновение остолбенел, в сердце промелькнуло что-то необычное. Он не мог разобрать, что это, и даже не мог утверждать, связано ли это с отношением или словами Куан Цзиньсиня.

Прошло немало времени, прежде чем он нашёлся с ответом:

— Я не ударю в грязь лицом.

Куан Цзиньсинь ему верил:

— Я знаю, ты очень силён.

Казалось, разговор должен был на этом закончиться, но мальчишка перед ним не собирался уходить.

Чи Инсюэ с любопытством приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Я скажу кое-что, только не обижайся. — вдруг выдал Куан Цзиньсинь.

Чи Инсюэ заинтересовался ещё больше:

— Хорошо. Говори.

— В предыдущих командах ты долго не задерживался. Я думаю, дело не обязательно в Яньване. — в словах Куан Цзиньсиня не было ни капли критики, лишь констатация его суждения.

Улыбка Чи Инсюэ постепенно угасла, но почему-то ему всё ещё хотелось слушать.

— Они хотят сбежать отсюда, хотят освобождения. — сказал Куан Цзиньсинь. — А ты хочешь играть.

Чи Инсюэ промолчал. Его взгляд потемнел, а вокруг словно сгустилась тяжёлая тишина:

— Он относится к игре с пренебрежением. А я... я хочу дойти до конца и увидеть, что там, на финише.

— Ты можешь разговаривать с Яньваном?

— … А?

Неожиданный вопрос заставил Чи Инсюэ замереть — тень раздражения на его лице застыла на полдороге.

— Просто… — Куан Цзиньсинь подыскивал подходящую метафору. — Допустим, ты закрываешь глаза и медитируешь. Может ли твой мозг связаться с Яньваном? Позвонить, написать в WeChat — что угодно подойдёт.

— Иногда… — голос сорвался у Чи Инсюэ прежде, чем он успел подумать, — могу голосом.

Глаза Куан Цзиньсиня от удивления расширились. Он не ожидал, что это правда, и сразу сказал:

— Тогда скажи ему, что нельзя всегда быть таким своевольным. Подставлять товарищей по команде, противников и даже себя самого — это слишком глупо.

— … — Чи Инсюэ глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я попробую передать ему.

Куан Цзиньсинь искренне сказал:

— Благодарю за хлопоты.

Чи Инсюэ словно одержимый спросил:

— А насчёт меня? Тебе нечему меня поучить?

У Куан Цзиньсиня такого не было. Этот новый товарищ по команде обладал собственной позицией, уверенностью в себе и чётким пониманием того, чего он хочет от игры. Человек, который знает, зачем он здесь, и получает от этого удовольствие, казался гораздо более взрослым, чем тот, кого Куан Цзиньсинь видел на колесе обозрения. Он мог не разделять некоторые взгляды напарника, но чувствовал себя неловко и не считал, что имеет право читать ему нотации или давать советы.

Глаза Чи Инсюэ сузились, и в его взгляде появилась ледяная твёрдость. Что-то в этой ситуации его явно не устраивало:

— Правда совсем ничего?

Куан Цзиньсинь почувствовал себя в тупике. Только что он рассказывал о причинах расставания с командой — и всё было спокойно. А теперь вдруг наткнулся на недовольство. Почему?

— Светлые тона. — Куан Цзиньсинь прочёсывал свои мозги в поисках совета и нашёл один, искренний. — Тебе идёт светлое.

Чи Инсюэ на секунду замер, затем тихо произнёс с неопределённой интонацией:

— О.

Куан Цзиньсинь развернулся и ушёл — Чи Инсюэ даже не заметил этого. Он ушёл в себя, погружённый в свои мысли, и когда наконец вернулся в реальность, перед ним уже маячило лицо Сюй Вана.

Чи Инсюэ вздрогнул. Он сдержал телодвижение, но взгляд предательски дрогнул.

— Я не такой милый, как Сяо Куан, но не стоит так явно пугаться. — Сюй Ван поморщился и сунул цветок-паразит Чи Инсюэ в руку. — Держи крепче, дальше всё на тебе.

— Я? — Корни цветка, сросшиеся с куском коры, всё ещё сохраняли влагу. Прикасаясь к ладони, они холодили кожу.

— Ты же хотел импровизировать? — сказал Сюй Ван. — Как раз кстати, мы и сами не знаем, как использовать этот цветок, так что действуй по обстановке.

— Это ключевой предмет. — Чи Инсюэ не любил тактику, но ситуацию понимал.

— Поэтому и отдаём самому сильному бойцу. — ответил Сюй Ван так, словно это было само собой разумеющимся.

Чи Инсюэ уставился на него, пытаясь найти на его лице или в глазах скрытый расчёт:

— Сяо Куан сказал, что я не вписываюсь в коллектив.

Но он потерпел неудачу, потому что Сюй Ван кивнул:

— Да.

Чи Инсюэ: «…»

— Но у неумения вписываться есть свои плюсы. — Сюй Ван хитро улыбнулся. — Не нужно лезть из кожи вон, можно говорить прямо.

Чи Инсюэ вопросительно приподнял бровь.

Сюй Ван похлопал его по плечу и сказал назидательным тоном:

— Твои единственные преимущества — внешность и боевая мощь. Береги первое, используй второе. Даже если будешь бесить всех вокруг, тебя всё равно будут считать сокровищем команды.

Чи Инсюэ: «…»

— И, да, остальную тактику можно игнорировать, но есть один пункт, который ты должен запомнить, хочешь ты того или нет. — Сюй Ван вдруг стал серьёзным. — План «P».

Возможно, всё ещё думая о словах Куан Цзиньсиня «ты хочешь играть», Чи Инсюэ первым делом предположил:

— P-L-A-Y? Играть?

Сюй Ван немного разочаровался в их взаимопонимании:

— P-A-O*. Бежать.

* План P (P-A-O) — игра слов: английская буква P читается как китайское слово «跑» (pǎo) — «бежать». Таким образом, «План Р» на самом деле означает «План "Бежать"».

Чи Инсюэ: «…»

Оставшись один, он уставился в стену, пока не заметил тень, скользнувшую в угол.

— Пришли. — сразу предупредил он.

Все товарищи по команде мгновенно вскочили в боевой готовности.

Тень исчезла на кухне.

Пятеро, прикрывая Корину, вместе зашли на кухню.

На стене за стеллажом проступило красное пятно, похожее на раскалённый уголь.

От деревянного стеллажа несло гарью, края уже почернели.

Сюй Ван обернулся, чтобы подать Чи Инсюэ знак взглядом, но обнаружил, что тот уже одной рукой держит цветок-паразит, направив его на стеллаж.

Скорость реакции Чи Инсюэ оказалась даже выше, чем он ожидал.

Жаль, ничего не сработало.

Обжигающе красное пятно на стене медленно обретало форму призрака, а из неизвестного далекого места донёсся адский леденящий вопль —

— Ведьма… должна… быть сожжена…

Призрак резко отделился от стены, взмыл к потолку, а затем камнем рухнул вниз, направляясь прямо к Корине, которую защищали пятеро!

Цветок-паразит всё ещё не реагировал. Очевидно, сейчас действовал четвёртый вариант, то есть отложенный эффект предмета. Естественно, запускался «План D».

Не дожидаясь команды У Шэна, Куан Цзиньсинь активировал — [(Атака) Злой дух]!

В ту же секунду, когда призрак Эми ринулся вниз, над головами пятерых вдруг возник синий клыкастый дух, устремившись навстречу Эми!

Один огненно-красный, другой сине-чёрный. Два злобных духа мгновенно схлестнулись в схватке, начиная восточно-западное противостояние, битву призраков против призраков.

По мере боя призрак Эми разгорался всё ярче, температура на кухне тоже постепенно росла, жаром опаляя людей!

Чи Инсюэ, словно модель, держал цветок-паразит. Неизвестно, когда тот сработает, и так было скучно, а тут уже даже принцип «если душа спокойна, то и жара не страшна» не работал.

И вдруг откуда-то повеяло холодом.

Чи Инсюэ замер, услышав подсказку в ухе —

[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Ледниковый период»!~~]

Раскалённая докрасна стена медленно покрылась слоем инея, и хоть лёд быстро таял, новый слой снова ложился сверху.

Чи Инсюэ посмотрел на новых товарищей по команде.

Куан Цзиньсинь сосредоточенно управлял духом. Сюй Ван, покрытый потом, следил за стенами.

Ледниковый период замедлил нагрев кухни, но не мог понизить температуру.

А Злой Дух ещё и с видимой скоростью начал проигрывать.

Мощь канцелярских принадлежностей в сюжетной линии была заметно ослаблена.

Чи Инсюэ смотрел на цветок в руке, интуиция подсказывала, что в решающий момент придётся положиться на него, но как именно? Чёрт знает.

Лепестки уже начали вянуть от высокой температуры.

Чи Инсюэ вздохнул, освободил сильно уставшую руку, переложил цветок в другую, продолжая элегантно держать его, ожидая призыва сюжетной линии.

— Патч H! — крик У Шэна вернул Чи Инсюэ в реальность.

Синий клыкастый призрак уже исчез, а огненный призрак разгорелся ещё сильнее, и в углу уже вспыхнул огонь, Ледниковый период уже явно на ладан дышал.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Ураган»!~~]

[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Укрытие от ветра и дождя»!~~]

Первое предупреждение было для злого духа.

Второе — для пяти товарищей.

Чи Инсюэ не слышал первого, но чувствовал, как поднялся сильный ветер, и его чуть не оторвало от земли, к счастью, лишь на мгновение, ибо ветер вокруг пятерых стих.

Настоящий ураган достался злому духу.

Этот ветер стал словно барьер, не давая духу приблизиться.

Чи Инсюэ стоял рядом с Цянь Аем и ясно видел, как тот активировал ещё одну принадлежность [(Атака) Евангелие Мессы]!

В воздухе вдруг появилась сияющая Библия, поплывшая прямо к злобному духу. Дух, окружённый ураганом, не мог вырваться, словно его заставили слушать насильно!

А в следующее мгновение шёпот Евангелия наполнил всю кухню.

Злой дух испустил пронзительный вопль под звуки Евангелия, его огненная фигура исказилась и деформировалась!

Призрак против призрака, лёд против огня, Евангелие очищает злобного духа… Чи Инсюэ не любил сражения по уставу, но объективно говоря, крайне целевая диспозиция У Шэна значительно повысила эффективность канцелярских принадлежностей и боевую мощь их четвёрки.

Чи Инсюэ состоял в командах, где царила импровизация, обычно это были люди со слабыми силами, но завышенным самомнением. Иногда ему хотелось самому отправить их домой вместо NPC.

Свет Евангелия незаметно для глаза начал меркнуть.

Чи Инсюэ поднял голову и слегка нахмурился от ослепительного света огня.

Так не пойдёт.

Канцелярские принадлежности могут нанести урон злому духу, но он слишком ограничен. Сколько бы ни длилась ничья, в итоге верх всегда берёт дух.

План «D» заключался в затягивании боя, пока не сработает ключевой предмет.

Поэтому сама эта ничья и была целью битвы.

Вопрос в том, когда сработает предмет?

Четверо в бою не торопили его, даже не бросали тревожного взгляда, но Чи Инсюэ сам начал нервничать.

Он немного пожалел, что взялся за эту задачу.

Не будь цветка, он мог бы делать что угодно, а теперь вот, полностью связан по рукам и ногам.

— Сяо Куан! — вдруг закричал Цянь Ай.

Чи Инсюэ не заметил, кто его толкнул, он пошатнулся и шагнул назад. Присмотревшись, он увидел, что строй рассыпался, и Куан Цзиньсинь сбитый злым духом с ног, прикрывал собой Корину, а дух палил ему спину!

Цянь Ай, неизвестно, какую канцелярскую принадлежность применив, вдруг сжал в руке священную чашу и замахнулся ей на духа!

Дух отшатнулся. Чаша просвистела над спиной Куан Цзиньсиня, но промахнулась.

Впрочем, этого хватило, чтобы вытащить Куан Цзиньсиня из передряги.

Четверо уже не держали строя, каждый использовал свои канцелярские принадлежности, чтобы как можно дольше кружить вокруг духа!

Чи Инсюэ был самым расслабленным из всех.

Он не знал, потому ли это, что держал цветок-паразит, но дух действительно ни разу не нападал на него.

Стоп? Если дух боится самого цветка-паразита, почему бы не отдать цветок Корине, чтобы он защищал главную цель?

Чи Инсюэ бросил взгляд на сражавшегося Сюй Вана, и не мог поверить, что тот допустил бы такую грубую ошибку.

Два шага — и он у угла, где съёжилась дрожащая девушка.

Чи Инсюэ протянул ей бледно-голубой цветок и сказал приказным тоном:

— Бери.

Лицо Корины, и без того испуганное, стало ещё более страшным, она чуть головой не вертела:

— Не надо — быстрее убери это...

Чи Инсюэ остолбенел от такой реакции.

Сюй Ван только сейчас заметил, чем занят новый участник, и поморщился:

— Если бы можно было, давно бы отдали. Она боится всего, что связано с магией!

Разве цветок, влюбившийся в человека, считается чем-то магическим?

Чи Инсюэ не знал.

Он знал лишь одно: с ним впервые заговорили с момента начала боя.

[Ты же хотел импровизировать? Как раз кстати, мы и сами не знаем, как использовать этот цветок, так что действуй по обстановке.]

[Поэтому и отдаём самому сильному бойцу...]

Красиво сказано.

И что в итоге? Цветок-паразит даже не шевелится, вместе с ним превратился в бесполезную декорацию.

Чи Инсюэ усмехнулся про себя, но глядя на четвёрку, шаг за шагом отступающих, и на неподвижный цветок в руке, снова сильно разозлился.

Он мог стерпеть скучный бой, но если ждать так и дальше, эти четверо отправятся домой!

Глаза, отражавшие огонь, медленно темнели, становясь чёрными как ночь.

Чи Инсюэ медленно повернулся, встал перед Кориной и тихо позвал:

— Эй, Эми.

В свисте жаркого ветра эти слова прозвучали очень тихо.

Но злой дух, преследовавший Цянь Ая, словно услышав их, замер.

[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Полёт на облаках»!~~]

Чи Инсюэ спокойно слушал, как активируется его защита, затаив дыхание, а у его ног медленно начал собираться клубящийся белый туман.

Внезапно, без предупреждения, он взмыл в воздух и, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, ринулся прямо на духа!

Дух инстинктивно почувствовал опасность и хотел увернуться, но его скорость вдруг замедлилась, будто вокруг тела обвились невидимые путы!

Чи Инсюэ не знал, чья это канцелярская принадлежность создала путы, но в целом был доволен.

Мгновение — и он уже перед духом. Чи Инсюэ без колебаний тем цветком-паразитом, который держал на ладони столько времени, со всей силы хлопнул духа по лицу!

Если то место, где были пустые глазницы, можно назвать лицом!

Четверо товарищей внизу затаили дыхание.

В момент удара цветком-паразитом дух вдруг стал материальным — это была обугленная Эми!

Злобный дух с почерневшими сведёнными судорогой руками под ударом ладони Чи Инсюэ с грохотом врезался в стену!

Золотые нити, обвивавшие тело, слабо засияли, сковывая её и не давая сопротивляться!

Чи Инсюэ отдёрнул руку, цветок-паразит упал на землю, и бутоны, и лепестки превратились в кашу.

Товарищи были ошеломлены, включая самого Чи Инсюэ, но он быстро пришёл в себя, коснулся руки, и в следующую секунду в его ладони появился крест, сияющий холодным светом!

Не дав четверым внизу опомниться, Чи Инсюэ вонзил острый как нож конец креста прямо в сердце обугленного трупа!

Эми отчаянно завопила, но запястье Чи Инсюэ, сжимавшее крест, оставалось неподвижным, практически пригвоздив её к стене!

На цветок-паразит на земле уже никто не обращал внимания.

Но именно в этот момент цветок озарился нежно-голубым сиянием, медленно всплыл в воздух и вдруг восстановил свой прежний вид. Распустившиеся бутоны источали лёгкий аромат, а те, что ещё были закрыты, начали постепенно раскрываться!

Эми перестала вырываться, её пустые глазницы уставились на парящий в воздухе цветок-паразит. В пронзительном хриплом голосе звучали нежелание смириться, злоба и проклятие —

— Ты можешь защитить её сейчас… но не сможешь делать это вечно… В следующий раз я найду её первой…

Злой дух медленно растворился в становившемся всё ярче голубом свете. Его не уничтожили, лишь заставили временно затаиться, чтобы однажды вернуться с новыми силами.

Чи Инсюэ обнаружил, что его тело постепенно становится прозрачным.

Он инстинктивно посмотрел вниз и четверо новых товарищей внизу тоже постепенно становились прозрачными.

Неужели они покидают картину?

Чи Инсюэ не знал, что и думать. Четверо внизу смотрели на него снизу-вверх, и в их взглядах читалась такая гамма эмоций, что ему стало не по себе.

Цянь Ай — вызов и неприязнь: «Признаю, ты силён. Но это ничего не меняет».

Куан Цзиньсинь — горячее восхищение: «Вау... Я тебя недооценил».

У Шэн — дружелюбное удивление: «Эй, а ты, оказывается, не только мускулами трясти умеешь».

Сюй Ван — спокойное удовлетворение: «Я знал, что в тебе есть искра».

Это была команда со слишком бурными эмоциями. Очень, очень бурными.

Капитан Сюй молча заложил руки за спину, тихо закрыл пенал, словно никогда и не использовал защиту под названием «Золотые нити праведности», скромно умолчав о своём подвиге.

……

Два часа назад, по дороге обратно к домику Корины.

У Шэн:

— Ты хочешь отдать цветок-паразит Чи Инсюэ?

Сюй Ван:

— Всё равно не знаем, как его использовать.

У Шэн:

— Если бы срабатывало само — ладно. А вдруг пользователю самому нужно догадаться?

Сюй Ван:

— Лучше бы так.

У Шэн:

— Ты так в нём уверен?

Сюй Ван:

— Ни капли.

У Шэн:

— …

Сюй Ван:

— Он ещё больший одиночка, чем тот Чи Инсюэ из парка развлечений. Такому трудно кого-то считать настоящим товарищем.

У Шэн:

— Тогда зачем согласился на пополнение?

Сюй Ван:

— Жалко терять его боевую мощь… и лицо.

У Шэн:

— Повтори-ка последнее, что ты там тихо пробормотал.

Сюй Ван:

— Поэтому я всё же хочу попробовать, смогу ли пробудить в нём чувство товарищества.

У Шэн:

— …

Сюй Ван:

— Кто-то должен первым начать доверять. Если я это сделаю, возможно, он не уйдёт.

У Шэн:

— Невозможно. Он одержим Ли Цзыцзинем.

Сюй Ван:

— …

— Если не получится. — Сюй Ван посмотрел на своего стратега, и его взгляд вдруг стал жалобным. — Не вините меня.

У Шэн:

— …

Что ещё за «не вините»? Здесь только он один подвергается эмоциональному шантажу!

Не желая больше видеть это несчастное лицо, У Шэн направил капитана в русло мечтаний о прекрасном будущем:

— А если получится?

— Если получится… — Сюй Ван поднял взгляд к звёздному небу, вдруг немного испугавшись собственных мыслей.

Если у Чи Инсюэ действительно есть боевая мощь, чтобы уничтожить всю команду Ли Цзыцзиня, и при этом он искренне начнёт считать товарищей друзьями… Возможно, они станут непобедимыми.

Боевую мощь нужно подкреплять убеждениями.

Как бы ни старался играть в своё удовольствие, это не сравнится с пусть даже крошечным желанием идти плечом к плечу с товарищами.

Полуночная сова. Глава 82. Злой умысел

2026-04-24T10:32:10.961Z

Бревенчатый домик Корины.

— …И это вся твоя тёмная история. — Цянь Ай взял термос, переданный Куан Цзиньсинем, и залпом выпил из него тёплый чай, успокоив пересохшее от долгого рассказа горло, и вернул его обратно, добавив, — В следующий раз можно положить немного ягод годжи.

Чи Инсюэ слегка нахмурился:

— Я правда столкнул Сяо Куана вниз?

— Нет, ты вместе со мной покончил с собой. — поправил Куан Цзиньсинь, убирая термос в рюкзак.

Недоверие на лице Чи Инсюэ усилилось. Через мгновение он вздохнул и кивнул:

— Похоже на Яньвана.

— Не думай, что отвертишься, просто сказав, что ничего не помнишь. — Цянь Ай считал своим долгом ему напомнить. — Сейчас вы с Яньваном всё равно, что используете один аккаунт. Он убил — у тебя тоже имя красное.

Все эти тонкости про раздвоение личности Цянь Ай не понимал. Он придерживался одного принципа: человек должен отвечать за свои поступки. По крайней мере, он должен дать Чи Инсюэ знать, что делал другой он. Если тот вступит в команду совсем без угрызений совести, Куан Цзиньсинь, с его мягким характером, может и стерпеть, а вот ему, Цянь Аю, такое будет не по нраву.

— Я приношу извинения за Яньвана. — Чи Инсюэ посмотрел на Куан Цзиньсиня, отбросив легкомыслие.

Но Куан Цзиньсинь мыслил иначе. Почему-то он легко разделял Яньвана и Чи Инсюэ, будто это были два разных человека:

— Ты тут ни при чём.

Чи Инсюэ решил, что это сказано с обидой, но, присмотревшись, не увидел в глазах Куан Цзиньсиня ни злости, ни обиды. Напротив, в них читалось нескрываемое любопытство.

Которое не угасала всю дорогу.

Редкое дело — у Чи Инсюэ тоже стало интересно:

— Хочешь что-нибудь спросить?

Вопросов у Куан Цзиньсиня было много. Раз речь зашла о колесе обозрения, он начал с него:

— Ты знаешь, почему Яньван прыгнул со мной?

Чи Инсюэ замедлился. Что-то мелькнуло в его глазах — слишком быстро, чтобы разглядеть.

— Не знаю, — он усмехнулся, будто оправдываясь. — Характер у Яньвана непредсказуем. Никто не знает, что у него в голове.

— Даже ты? — удивился Цянь Ай.

Чи Инсюэ тихо вздохнул:

— Я знаю только, что стоит ему появиться — и даже самая сплочённая команда развалится.

— Конечно! Кто такого возьмёт? — Цянь Ай почувствовал удовлетворение от того, что нашёл единомышленника. Но, вспомнив, что объект его насмешек и есть этот единомышленник, и этот единомышленник ещё и соглашается, его радость смешалась с неловкостью.

— Ты… ненавидишь Яньвана? — тихо спросил Куан Цзиньсинь, всё время боясь, что, если говорить громче, Яньван услышит.

Чи Инсюэ молча смотрел на него некоторое время, затем внезапно поднял руку, мягко коснулся его щеки, большим пальцем обвёл его бровь и пробормотал:

— Если бы тебе всегда приходилось бороться за право на существование с другим человеком, разве ты бы его любил?

Куан Цзиньсинь замер. Не двигался, даже дышать забыл.

Ему вдруг почудилось, что Чи Инсюэ смотрит не на него, а на отражение другого Чи Инсюэ в его глазах.

— Ты что творишь! — Цянь Ай оттолкнул руку Чи Инсюэ и притянул Куан Цзиньсиня к себе, с перекошенным от злости лицом. — Делом занимайся, а не руки распускай!

Чи Инсюэ посмотрел на свою мгновенно покрасневшую руку, взгляд его вдруг стал отрешённым, словно лишившись части души.

— Чёрт, я же всего лишь легонько шлёпнул тебя, не переигрывай… — внезапно наступившая тишина заставила Цянь Ая почувствовать, как по коже побежали мурашки.

Чи Инсюэ вдруг открыл список участников и, склонив голову, смотрел несколько секунд.

Затем медленно поднял глаза, скользнул взглядом мимо него и остановился на лице Куан Цзиньсиня.

— Куан… Цзиньсинь? — Его голос прозвучал тихо, с лёгкой вопросительной ноткой.

Цянь Ай сглотнул и вместе с Куан Цзиньсинем отшатнулся назад:

— Продолжишь в том же духе - вышвырнем без разговоров!

Чи Инсюэ усмехнулся. В глазах сверкнул озорной огонёк, будто он придумал шалость.

— Сяо Сицзинь. — весело объявил он, не спрашивая согласия.

* 小四金 (xiǎo sì jīn) — новое прозвище Куан Цзиньсиня. Оно обыгрывает иероглифы его имени: фамилия Куан (邝), а личное имя содержит 金 (jīn — «золото») и 鑫 (xīn — иероглиф, составленный из трёх иероглифов 金, то есть «три золота»). Вместе получается четыре «золота», отсюда и шутливое прозвище «Сяо Сыцзинь».

Куан Цзиньсинь уставился на него. Новое прозвище волновало его меньше, чем изменения в Чи Инсюэ. Тот казался другим.

— Ты... Яньван? — осторожно спросил он.

В тот же миг улыбка застыла в глазах Чи Инсюэ.

А затем в них вспыхнула смесь эмоций — радость, злость, недоумение, понимание, — перемешавшихся в причудливый узор.

— Убирайся! — внезапно закричал Чи Инсюэ.

Никто не мог сказать, кому предназначался этот крик — им, или другому «я».

Так или иначе, Цянь Ай подхватил Куан Цзиньсиня и молниеносно рванул в угол комнаты. Будь щель в стене достаточно широкой, он бы и туда втиснулся.

— Да ё-моё, он что, превращается?! — В этот момент Цянь Ай вдруг затосковал по злым духам. Те хотя бы действовали предсказуемо, да и огоньки их освещали темноту!

Чи Инсюэ резко поднялся, как загнанный зверь, озираясь по сторонам. Движения его выглядели тревожными, но в глубине глаз читалась мрачная злоба.

— Шкаф. — его голос был ужасающе низким, словно он изо всех сил боролся с чем-то внутри. — Есть здесь шкаф?!

— Наверху, в спальне! — Даже попроси он сейчас золотые слитки, Цянь Ай бы и те выплавил.

Чи Инсюэ рванул наверх.

Вскоре сверху донёсся беспорядочный шум, а затем грохот захлопывающейся дверцы шкафа.

Наступила тишина.

Цянь Ай прижал Куан Цзиньсиня к груди и долго не отпускал.

Куан Цзиньсинь, изо всех сил запрокинув голову, спросил:

— Ты хочешь защитить меня или сам боишься и нужно что-то обнимать, чтобы успокоиться?

Цянь Ай: «…»

Смущённо отпустив товарища, Цянь Ай пропустил вопрос и сразу выпалил запрет:

— Отныне не приближайся к Чи Инсюэ ближе чем на метр!

Куан Цзиньсинь знал, что Цянь Ай беспокоится, но всё же было неловко:

— А во время боя?

— Тем более не нужно. — не задумываясь, ответил Цянь Ай. — Тогда пусть противники подходят к нему — гарантирую, придёт один, один и испугается до смерти, придёт двое — оба сойдут с ума.

Куан Цзиньсинь представил эту картину и рассмеялся:

— Если бы Яньван знал, что ты так о нём думаешь, он бы точно разозлился.

Цянь Ай переварил его чёткое разделение «Чи Инсюэ» и «Яньвана», и спросил:

— А Чи Инсюэ не разозлится?

— Нет. — сказал Куан Цзиньсинь, затем снова подумал и всё равно покачал головой. — Он не обращает на такое внимания.

Со стороны лестницы донеслись шаги.

Цянь Ай встал перед Куан Цзиньсинем, готовый ко всему.

Чи Инсюэ медленно спускался вниз. Выглядел он не очень хорошо, губы были бледными, но в целом он уже успокоился. Увидев их настороженные лица, он виновато улыбнулся, полуизвиняясь-полуобъясняя:

— Я слишком плохо о нём отозвался. Он рассердился.

— Он нас слышит?! — Цянь Ай забыл про испуг. Любопытство вновь взяло верх.

Чи Инсюэ кивнул:

— Если захочет.

— А запоминает? — спросил Куан Цзиньсинь.

Чи Инсюэ внимательно посмотрел на него, будто угадав ход мыслей:

— Да. Но когда контроль у него — я ничего не слышу, не вижу и не помню.

То, что его мысли прочитали, не смутило Куан Цзиньсиня. Он очень серьёзно спросил:

— Почему?

Чи Инсюэ пожал плечами:

— Он властнее меня.

Куан Цзиньсинь:

— Но именно ты — основная личность.

— Именно потому, что основная личность слаба, избегает боли и страданий, и рождается вторая. — в глазах Чи Инсюэ мелькнул холод. — Основная — самая бесполезная.

— Грибной суп готов! — радостно объявила Корина с таким же, как вчера, котлом в руках.

Цянь Ай оттащил Куан Цзиньсиня ещё дальше. От одного запаха ему уже чудилось, будто маленькие человечки танцуют в белом пару, поднимающемся из котла.

Чи Инсюэ, наслышанный о «подвигах» супа, не собирался рисковать. Помогая Корине поставить суп, он предложил:

— Мы сами справимся, иди занимайся своими делами.

Корина настаивала:

— Я вам налью.

Чи Инсюэ было всё равно. Увидев её упорство, он не стал её переубеждать.

Разлив суп, Корина вернулась на кухню.

Аромат, наполнивший гостиную, стал для Цянь Ая настоящим испытанием. Но он был готов: в кармане ждала крошечная стеклянная бутылочка с изумрудно-прозрачной жидкостью.

Чудодейственное средство для бодрости — мятное масло*.

* 风油精 (fēngyóujīng) — популярное в Китае летучее эфирное средство на основе ментола, камфоры, эвкалиптового масла и других компонентов. Применяется при головной боли, укачивании, укусах насекомых, заложенности носа, а также для бодрости и снятия ощущения духоты. Несмотря на название, не является «мятным маслом» в прямом смысле, хотя обладает резким охлаждающим эффектом.

С зелёной бутылочкой в руках, цвет, аромат и вкус не имеют значения. Понюхал — и яд изгоняется, и дух бодрится.

Пока товарищ Цянь наслаждался ароматом мятного масла, Куан Цзиньсинь заметил пятна крови на манжете Чи Инсюэ.

Когда тот бежал наверх, их ещё не было.

— Как ты его остановил? — Куан Цзиньсинь был уверен, что перед ним всё ещё Чи Инсюэ. Естественно, Яньван, появившийся лишь на мгновение, снова был изгнан.

Тот поморщился от запаха масла, затем задумался.

— Он боится шкафа? — уточнил Куан Цзиньсинь.

— Нет. — Чи Инсюэ усмехнулся. — Темноты.

— Темноты? — Куан Цзиньсинь не ожидал такого ответа. — Как ребёнок.

— Капризный ребёнок. — поправил Чи Инсюэ, будто уставший родитель. — Тебе бы не понравилось.

Куан Цзиньсинь замолчал, уставившись на его рукав.

Чи Инсюэ проследил за его взглядом и увидел там красное пятно.

Помолчав некоторое время, он закатал рукав. На внутренней стороне предплечья зияла свежая рваная рана, будто нанесённая гвоздём или другим не очень острым предметом.

— Темнота — для него, боль — для меня. — Чи Инсюэ взглянул на него, его губы тронула легкая улыбка. — Вот мой способ.

У Куан Цзиньсиня больше не было вопросов, и он спокойно вернулся на своё место в углу.

Цянь Ай, нюхая мятное масло и слушая их загадочные разговоры, с трудом сохранял самообладание.

Чи Инсюэ сидел за столом, охраняя кастрюлю с ядовитыми грибами, подперев щёку рукой, и смотрел в окно на луну.

Именно такую картину застали Сюй Ван и У Шэн, вернувшись.

Трое товарищей услышав шум, посмотрели на дверь. Куан Цзиньсинь первым поднялся и, словно щенок, бросился к ним. Глаза его сияли, полные ожидания:

— Капитан, брат Шэн, что-нибудь нашли?

— Куча всего, — сияя, Сюй Ван достал из-за пазухи пучок голубых цветов.

В пучке сплетались семь-восемь тонких стеблей, каждый из которых увенчивался россыпью нежно-голубых цветов. Одни лепестки уже раскрылись, другие же ещё таились в плотных бутонах. Стебли, словно единое целое, тянулись из общего корня, но вместо земли этот комок держался на крошечном кусочке коры, словно привязанный к нему.

У Шэн позвал Корину с кухни, и все вместе сели в круг.

— Именно эти цветы потушили огонь и спасли тебя — сказал Сюй Ван Корине.

Корина смотрела на пучок цветов, всё ещё в недоумении:

— Где растут эти цветы? Я совершенно не помню, чтобы когда-либо видела их.

— Ты и не видела. — сказал Сюй Ван. — Они растут на дереве на маленькой площади.

Конина переспросила:

— На дереве?

Сюй Ван:

— Да, очень высоко на стволе, прикрытые листьями и ветками. Мы тоже долго искали.

— Он искал, стоя у меня на плечах. — неожиданно вставил У Шэн, до этого молчавший.

Сюй Ван проигнорировал его, но воспользовался подсказкой:

— Это эпифитные цветы*. Растут на камнях или деревьях без почвы, питаются росой и дождём.

* 附生花 (fùshēnghuā) — растения, произрастающие на других растениях (обычно деревьях), но не паразитирующие на них; они получают влагу и питательные вещества из воздуха, дождя и скапливающегося органического мусора.

У Шэн настойчиво напомнил о себе:

— Когда мы попытались сорвать его, дерево атаковало нас ветвями.

Корина испуганно посмотрела на него:

— Дерево... атаковало?

— Угу, будто ожив, начало хлестать нас ветвями. — сказал У Шэн.

Корина была и испугана, и поражена:

— Но это дерево стоит на площади с моего рождения, и никогда... — голос Корины дрожал.

— Когда мы упали, цветок сам упал к нам. — продолжил Сюй Ван. — Думаю, он хотел, чтобы мы принесли его тебе.

Корина замерла в оцепенении.

Сюй Ван с У Шэном разочарованно переглянулись. Они надеялись, что цветок запустит новый сюжет, но явно переоценили возможности NPC.

Пока Цянь Ай и Куан Цзиньсинь всё ещё переваривали информацию о «цветке-паразите» и «дереве-убийце», Чи Инсюэ поинтересовался:

— Это всё?

Сюй Ван:

— Нет.

Чи Инсюэ:

— Что ещё?

Сюй Ван не стал торопиться с ответом.

Чи Инсюэ терпеливо ждал. В его глазах светилась лишь одна эмоция — сосредоточенность, словно в этот момент в его мире существовали только нить расследования и задание.

Сюй Ван считал, что в людях разбирается неплохо, и действительно, у Чи Инсюэ не было заметно ни злого умысла, ни каких-либо других скрытых мотивов.

— Ещё два момента. — заговорил Сюй Ван, делясь полученной информацией со всеми товарищами по команде. — Мы нашли Йорка...

Троица внимательно слушала, а Корина даже резко подняла голову.

Сюй Ван посмотрел на неё:

— Йорк сказал, что ты ему тоже нравишься, но Эми рассказала ему, что ты его не любишь.

— Как это возможно? Я же просила Эми помочь мне признаться... — Корина вдруг резко закрыла рот рукой, будто что-то осознала, и её глаза недоверчиво покраснели.

— Да, Эми не только не передала твоё признание, но и сказала Йорку, что ты ему отказала. — продолжил Сюй Ван. — И именно в ту ночь, когда Эми солгала Йорку, на неё напали лепестки...

Корина посмотрела на пучок цветов.

— Именно они, — вздохнул Сюй Ван. — Я не знаю, мужского они пола, женского или вообще бесполые, но очевидно, что они тебя любят. После нападения на Эми они улетели и в итоге осели на крыше твоего дома.

— Моего дома?

— И, к несчастью, Эми тайно последовала за ними, поэтому она и решила, что ты владеешь магией, и что ты ведьма.

Корина вдруг задрожала. Она обняла себя и лишь спустя долгое время дрожь понемногу утихла.

Сюй Ван понял, что девушка догадалась:

— Это Эми донесла на тебя деревенским.

Обладать магией или быть как-либо с ней связанным в эту эпоху было смертным грехом, вызывающим страх у всех невежественных людей.

— Йорк обо всём этом знал? — Несмотря на отсутствие Чи Инсюэ накануне, он с поразительной скоростью включился в развитие событий. Его реакция была мгновенной, а логика – безупречно четкой, что стало для Сюй Вана полной неожиданностью.

— Йорк не знал, но один деревенский священник был в курсе. — ответил Сюй Ван. — Это и есть второй момент, о котором я хотел рассказать. После того как Эми донесла на Корину, она пошла к священнику на исповедь и рассказала ему всё.

Куан Цзиньсинь не понял:

— Если Эми считала, что донос на ведьму — это правильно, зачем же ей было исповедоваться?

— Потому что она обманула Йорка. — усомнился Цянь Ай, не слушал ли Куан Цзиньсинь первую половину разговора вполуха.

Сюй Ван дополнил:

— Священник сказал, что её страх пророс на почве зависти, а в её доносе, помимо страха, был и личный интерес. Она осознавала свой грех.

У Шэн молчал — эта сфера не относилась к его области знаний.

Чи Инсюэ фыркнул, а затем разразился смехом. Это был первый раз с момента его вступления в команду, когда он смеялся так свободно, без всяких ограничений. Его губы растянулись в широкой, неудержимой улыбке, а прищуренные глаза будто светились изнутри.

Закончив смеяться, он посмотрел на них взглядом того, кто наблюдал за группой наивных, несмышлёных детей:

— Злодеи никогда не раскаиваются в своих злодеяниях. Они молятся, изливают душу лишь для того, чтобы со спокойной совестью продолжать творить зло.

Полуночная сова. Глава 81. Возвращение

2026-04-24T10:29:47.189Z

Раздвоение… личности?

Сюй Ван приготовил бесчисленное множество способов отказать Чи Инсюэ: саркастический, реалистичный, с резкой критикой, лицемерно-уклончивый — но ни один не успел применить, как его ошарашили этой мистической причиной.

Ключевым было то, что Чи Инсюэ даже не шутил, в чертах его лица читалась серьёзность, а взгляд был чист, как вода.

— Твоя операция по сваливанию вины просто гениальна… — Цянь Ай отбросил все личные обиды и искренне хотел поставить ему лайк. Для такой креативности недостаточно просто воображения, нужны ещё и актёрские способности.

Чи Инсюэ проигнорировал его, глядя только на Сюй Вана.

После долгого молчания Сюй Ван наконец осторожно произнёс:

— Мы не можем тебе доверять.

Чи Инсюэ отбросил чувства, взгляд его стал спокойным:

— Никто не может сразу разглядеть другого, иначе вы бы сегодня не искали пополнения снова.

Сюй Ван нахмурился:

— Ты следил за нами?

— Если уж использовать это слово, то можно сказать, что я следил за всем залом. — открыто признался Чи Инсюэ. — Я хотел найти команду, которая сохранила прогресс и хочет сменить участника. Вы как раз подходите.

Значит, он вчера не вступал ни в одну команду, чтобы дождаться сегодняшнего дня?

— Почему? — спросил Сюй Ван.

— Команда, нашедшая точку сохранения, не может быть слабой. А если они хотят заменить участника — значит, требования к союзникам у них высокие. — Чи Инсюэ улыбнулся. — Мне нравятся команды с высокими стандартами и строгими требованиями.

Сюй Ван молча обернулся к трём товарищам.

У Шэн рассудительно заметил:

— Стремление к эффективности — это плюс. — Затем добавил уже от себя, — Но насчёт моральных качеств я воздержусь.

Цянь Ай с радостным сожалением на лице:

— К сожалению, мы совершенно не соответствуем его запросам.

Куан Цзиньсинь взглядом спросил разрешения у капитана, затем посмотрел на Чи Инсюэ и открыл правду:

— Он вышел из команды, потому что встретил своего кумира.

— Кумира? — Чи Инсюэ нахмурился, явно незнакомый с этим словом.

За разъяснениями о фанатском мире нужно обращаться к Лао Цяню:

— Кумир, предназначенный судьбой, истинная любовь.

Куан Цзиньсинь усиленно кивал:

— Если тебе нравятся такие строгие команды, мы не подходим.

Чи Инсюэ слегка приподнял бровь, желая услышать подробности.

Куан Цзиньсинь слово за словом, серьёзно и ответственно, произнёс:

— Мы — команда весёлого прохождения уровней.

— … — Выражение лица Чи Инсюэ сейчас было точно таким же, каким у четверых товарищей было, когда они услышали про раздвоение личности.

Теперь позиции обеих сторон были ясны.

— Мы не знаем, когда появится Яньван, если он вообще существует. — Сюй Ван сделал символический шаг назад, давая понять свою позицию. — И не хотим рисковать.

Если не верить словам Чи Инсюэ — разговор бессмыслен. Но даже если поверить — это всё равно бомба замедленного действия.

Чи Инсюэ смотрел на них некоторое время, затем снова заговорил:

— Мне тоже не нравится, когда моё тело занимает кто-то другой, поэтому я всё время искал способ не давать Яньвану появляться.

Он использовал слово «кто-то другой». Сюй Ван смотрел ему в глаза и наигранности не увидел.

Он действительно считал «Яньвана» независимым человеком, а не другой половиной себя.

— Если я скажу, что этот способ теперь найден... — голос Чи Инсюэ вернул внимание Сюй Вана. — Вы готовы поверить мне хоть раз?

Это была не просьба, а равноправный вопрос.

Сюй Ван заметил, что Чи Инсюэ с самого начала не отклонялся от своей цели.

Более того, после сомнений и отказов в его спокойствии появилась твёрдость, словно сосна на вершине горы, не обращающая внимания на вьюгу и стойко стоящая на своём.

Один и тот же человек, но совершенно другой характер. Если это притворство, Сюй Ван готов лично вручить ему приз за лучшую мужскую роль.

— Дай нам три минуты.

Сказав это, капитан Сюй отвёл своих товарищей в угол пошушукаться.

— Один хочет денег, другой может стоить нам жизни. — Сюй Ван изложил два возможных пути. — Что думаете?

— Может, просто отдохнём денёк? — Цянь Ай вышел за рамки предложенных вариантов. — Завтра, глядишь, появится куча отличных парней на выбор…

Э-э… Он задумался, потирая подбородок. Почему это звучит так странно?

— Любой новый участник — это риск. Незнакомец с одной личностью не обязательно безопаснее того, с кем мы уже сталкивались, — У Шэн взглянул на Чи Инсюэ, который всё ещё ждал их. — Его способности и текущее поведение…

Сюй Ван удивился:

— Ты хочешь его взять?

У Шэн вздохнул:

— Это ты хочешь.

Иначе обсуждение заняло бы три секунды.

— Если ты хочешь проголосовать «за», я поддержу. Но если по пути он снова причинит тебе вред… — У Шэн сделал секундную паузу. — Или любому из нас, исключим без разговоров.

Сюй Ван знал, что У Шэн ценит друзей, однако подобная откровенность была для него весьма нетипична.

И в груди сразу потеплело.

— Ладно.

Цянь Ай не знал, не показалось ли ему, но почувствовал, что фраза У Шэна «или любому из нас» была скорее вежливым дополнением, но, как бы то ни было, ему тоже нужно было выразить свою позицию:

— Я голосую против.

Два голоса «за», один «против».

Трое товарищей одновременно посмотрели на Куан Цзиньсиня.

— Честно говоря, мне он действительно очень интересен… — Товарищ Куан, глядя на всё более темнеющее лицо Цянь Ая, сглотнул. — Э-э, я воздержусь.

Цянь Ай скрежеща зубами:

— Не надо меня жалеть.

Куан Цзиньсинь серьёзно покачал головой:

— Даже если я воздержусь, мы всё равно его возьмём. Раз результат не изменится, зачем намеренно злить тебя ещё сильнее?

Цянь Ай: «…»

Вот такая прямота и злит!!!

— Ладно, решено. — хлопнул в ладоши Сюй Ван. — Он отвечает за эффективность, мы — за веселье.

Когда Чи Инсюэ приняли в команду, он ещё не знал, что его роль уже определили без его участия.

— Вы не хотите спросить, как я собираюсь предотвратить появление «Яньвана»? — Он думал, это главный вопрос.

— Если метод не требует нашего участия — не надо. Мы не сможем проверить его правдивость, да и это твоё личное дело, — Сюй Ван смотрел ему прямо в глаза. — Нам важен только стабильный результат.

— Дзинь! —

[Список участников]: Чи Инсюэ присоединился к команде.

— Динь! —

[Список участников]: У тебя есть 5 минут льготного времени, чтобы выбрать [Выйти] или [Исключить]. Обратный отсчёт начался.

Кроме Цянь Ая, который на мгновение задумался над этим последним шансом, остальные четверо на уведомление не обратили внимания.

Обратный отсчёт для передумывания не влиял на сюжетную линию. Через несколько секунд пятеро автоматически переместились в точку сохранения — комнату 1310.

Зрение ещё не прояснилось, но звук уже долетел до ушей:

— Чёрт, они пришли!

Сюй Ван мог точно определить, что это голос Ли Цзыцзиня.

Но этот тон… Будто они внезапно стали боссами уровня!

— Ли Ся, тащи её в коридор!

Первое, что увидел Сюй Ван, было то, как Ли Ся, следуя указанию своего капитана, яростно тащил безликую женщину-призрака в коридор.

В стене уже был пробит большой пролом. Вэй Мэнханя и его команды видно не было, но из глубины потайного хода всё ещё слышался голос:

— Лэйцзы, ползи быстрее… Я их слышу…

У Шэн, Цянь Ай и Куан Цзиньсинь стояли на месте, рассматривая то потолок, то стены, делая вид, что не понимают, в чём дело.

Чи Инсюэ тоже не двигался, только, увидев команду Хань Бутина, слегка приподнял бровь.

Сюй Ван поспешил объяснить новому товарищу:

— Наша репутация… немного неоднозначна.

Неожиданно Чи Инсюэ усмехнулся:

— Моя репутация тоже не очень.

— Чи Инсюэ?! — Ли Цзыцзинь, шедший последним, обернулся и удивлённо на них уставился.

Хань Бутин с Ли Ся, занятые быстрым отступлением, сначала не заметили нового участника, но после возгласа Ли Цзыцзиня они тоже остановились. И замерли. Теперь в их взглядах, помимо ненависти, появилось что-то ещё.

— Забирайте своего призрака и валите. — Сюй Ван махнул рукой, слегка смущённый. — Рано или поздно и вы подберёте кого-то из наших бывших, так что мы квиты.

Всё-таки брать чужого бывшего участника — пусть даже того, кто ушёл сам — немного похоже на кражу.

Хань Бутин, Ли Ся, Ли Цзыцзинь: «…»

Тут явно было недоразумение. В их взгляде читалось скорее… облегчение?

— Ш-ш-ш-ш-ш—

На потолке вспыхнул красивый язычок пламени.

Трое из команды Хань Бутина переглянулись и захлопнули дверь снаружи. Действия были на удивление слаженными и быстрыми, демонстрируя высочайший инстинкт самосохранения.

Неприметная дверь словно разделяла два мира. Пламя и жар мгновенно исчезли, остались только тихий коридор и распростёртая на полу безликая женщина-призрак.

Хань Бутин использовал предмет, чтобы забрать её и сказал:

— Здесь небезопасно, подождём в соседней комнате.

Сегодня, в отличие от вчера, из дыры в стене выполз только один призрак, остальные четверо вообще не появились. Команда Вэй Мэнханя радостно заполучила потайной ход, а команде Хань Бутина пришлось сначала разобраться с безликой женщиной-призраком, и, лелея прекрасную мечту, что «та команда, наверное, уже попала в картину», они планировали потом как-нибудь вызвать и тех четырёх призраков.

Как оказалось, надежды были напрасны.

Но они взяли в команду Чи Инсюэ… Хотя бы это радовало.

— Фу-у-х… — обычно сдержанный капитан Хань, войдя в подтверждённую безопасной комнату 1309, выдохнул в сторону люстры, чувствуя душевное и физическое облегчение, словно отомстив и поквитавшись.

А на счёт тех слов про «рано или поздно подберёте нашего бывшего товарища», они даже не стали задумываться.

Ли Цзыцзинь тоже злорадствовал, но больше его мучило непонимание:

— Зачем они взяли Чи Инсюэ? Они, что, забыли ту историю в парке развлечений?

— Прохождение уровней важнее старых обид. — Ли Ся сел на пол, пересчитывая оставшиеся жёлтые талисманы.

Ли Цзыцзинь:

— Но нельзя же брать кого попало?

Ли Ся:

— Сноровка важнее характера.

— Разве дело в хорошем или плохом характере? — помрачнел Ли Цзыцзинь. — Он же настоящий псих!

Ли Ся поднял голову и очень серьёзно спросил:

— Разве это не соответствует стилю их команды?

Ли Цзыцзинь замер. В его сознании начали мелькать, словно на карусели, образы: Купидон, Смертельный взгляд, ядовитые грибы, вызывание рвоты, оригинальный сценарий…

— Вопросов больше нет.

Эти люди просто созданы друг для друга.

…..

В комнате 1310, после [(Защита) Пусть сильнее грянет буря!] был полный разгром.

— Дальше нужно просто ждать, пока картина нас в себя не засосёт. — сказал Сюй Ван Чи Инсюэ. — Суть сюжетной линии расскажу уже внутри.

С момента вступления в команду «Сова» по умолчанию считала, что новый товарищ следует сюжетной линии и точке сохранения основной команды.

— Ладно. — Чи Инсюэ провёл рукой по волосам, мокрым от воды, открыв чистый и красивый лоб.

Сюй Ван пару секунд любовался им, пока У Сын не хлопнул его по плечу, напомнив о прерванном разговоре:

— Ты их всех покусал?!

Чи Инсюэ на секунду замер, затем объяснил:

— Заразился вирусом зомби, действия вышли из-под контроля.

— Один ты перекусал всех троих? — равнодушно уточнил детали У Шэн.

— Да. — ответил Чи Инсюэ.

У Шэн кивнул:

— Впечатляет.

Чи Инсюэ скрестил руки и усмехнулся, понимая, что это не совсем комплимент.

Сюй Ван украдкой наблюдал за новичком. Тот не притворялся — ему действительно было всё равно. Ни настороженность У Сына, ни явную неприязнь Цянь Ая, ни любопытство Куан Цзиньсиня он не замечал. Или не хотел замечать.

Этот человек был полной противоположностью прежнему Чи Инсюэ. Тот готов был поссориться даже с цветами у дороги, а этот словно видел только вершину горы, не замечая, что происходит вокруг.

Жара снова стала нарастать, а следом и огненный цветочный дождь.

В мгновение ока пятеро оказались в средневековой европейской деревне.

Как и вчера, деревенские жители спешили на площадь, где проходила казнь, не замечая их.

— Капитан, пенал работает! — Куан Цзиньсинь просто по привычке взглянул и не ожидал приятного сюрприза.

Все открыли свои пеналы — ни одного серого значка, все предметы снова были доступны.

У Шэн быстро проанализировал различия между вчерашним и сегодняшним днём:

— Другие команды мешают. Это только наше задание.

Сюй Ван вдруг почувствовал несправедливость:

— Но вчера же не мы их затащили сюда…

— Они что-то говорили про предмет для линии любви. — припомнил Цянь Эй.

У Шэн поднял глаза и посмотрел в сторону маленькой площади, где у креста уже почти закончили складывать хворост:

— Мы точно что-то упустили.

Пятеро знакомой дорогой направились к месту казни. Сюй Ван решил не мешать думать своему стратегу, а воспользовался временем, чтобы быстро, без прикрас и выдумок, поведать новичку о вчерашних событиях.

Разумеется, на этот раз капитан Сюй больше не использовал «оригинальный сценарий», а просто поделился их вчерашним опытом в первозданном виде, не добавляя ни веточек, ни листочков.

Чи Инсюэ спокойно выслушал и понял почему так быстро сбежала команда Хань Бутина. Да и реакцию той, что скрылась в туннеле, он теперь тоже мог представить.

— Значит, наше задание — разобраться со злым духом? — ему нужно было чётко определить цель.

— Пока что да. — сказал Сюй Ван. — Но не исключено, что позже появятся новые зацепки.

— Понял. — сказал Чи Инсюэ и открыл свой пенал, показывая Сюй Вану. — Это все мои канцелярские принадлежности. Можно комбинировать или использовать по отдельности.

В пенале Чи Инсюэ было всего девять канцелярских принадлежностей. Их легко было запомнить с первого взгляда, тем более что Чи Инсюэ не торопил, протянув руку и позволяя рассмотреть всё досконально.

Сюй Ван не мог понять, что чувствует в этот момент.

Разумеется, это было неожиданно. Пенал для участников — это святое. Показать свой пенал — значит раскрыть все карты, довериться полностью.

Но слова Чи Инсюэ вызывали у Сюй Вана странное ощущение, будто тот думал: Вот вам мои вещи, делайте что хотите. Если бы он действительно считал их своими, то предложил бы обсудить тактику: какие у кого привычки в бою, как лучше скоординироваться…

Чи Инсюэ слегка приподнял бровь, в глазах читалось недоумение.

Сюй Ван взглянул на его лицо и вдруг почувствовал себя придирчивым занудой.

— С тактическими вопросами к нашему стратегу. — Сюй Ван подтянул к себе У Шэна. — Он ознакомит тебя с нашей боевой системой.

Чи Инсюэ кивнул У Шэну:

— Спасибо.

— Не за что. — У Шэн поднял голову к небу. — Но сейчас, боюсь, не получится.

В небе нежно-голубые лепестки летели к охваченному пламенем кресту.

Как и вчера, огонь у креста под летающими лепестками постепенно слабел, а жители разбегались.

— Эми!

Крик молодого человека под деревом снова разнёсся по площади девушка с факелом бросилась вперёд.

— Лао Цянь. — У Шэн посмотрел на своего товарища. — Следи за Йорком. Когда он побежит, проследи за ним, и выясни, где он живёт!

Тактика неожиданно изменилась, и Цянь Ай на мгновение опешил:

— Йорк?

— Тот парень под деревом. — Куан Цзиньсинь уже запомнил имя.

Вопросов у Цянь Ая была уйма, но, видя, что Эми сейчас наделает глупостей, он не стал их задавать, а побежал к дереву, чтобы не упустить Йорка.

И только Цянь Ай подбежал к дереву, как Эми загорелась.

Оставшаяся троица, всё ещё под впечатлением от пережитого, старалась отвести взгляд. Лишь Чи Инсюэ позволил себе короткий взгляд, его лицо при этом оставалось непроницаемо спокойным.

У Шэн начал объяснять свою идею:

— Здесь время течёт медленнее, чем вне картины.

Куан Цзиньсинь и Чи Инсюэ не поняли о чём он, но Сюй Ван уловил суть:

— Чтобы у проходящих уровень было достаточно времени найти предмет с линии любви?

— Да. — сказал У Шэн. — До прихода злого духа ещё как минимум четыре с половиной часа. Не может быть, чтобы это время дали нам только для того, чтобы выпить кастрюлю ядовитого грибного супа.

Сюй Ван не хотел это вспоминать:

— Что ты задумал?

— Разделимся на две группы. Одна пойдёт с Кориной домой, другая будет искать зацепки и предметы в деревне.

— Логичная ми верная стратегия.

— И всё?

— … Как же «Сова» связала тебя со мной?!

Довольный собой стратег У, сам освободил Корину с креста и тут же принялся щёлкать диалоги, продвигая сюжет.

Сюй Ван несколько раз пытался вставить слово, но так и не смог, поэтому тихо стоял рядом, мысленно поддерживая своего стратега.

Куан Цзиньсинь сначала тоже хотел подойти, но, увидев, что Чи Инсюэ не двигается, обернулся и заметил, что тот пристально смотрит на их капитана со стратегом с лёгкой усмешкой.

Он не понял:

— Что такое?

— Пары слов достаточно, чтобы один понял, что хочет сказать другой. — Чи Инсюэ отвёл взгляд и посмотрел на Куан Цзиньсиня. — Взаимопонимание ваших капитана и стратега впечатляет.

— Бывают и провалы. Я дважды видел, как капитан злился… — Куан Цзиньсинь запнулся и поправился. — Наш капитан.

Чи Инсюэ слегка склонил голову:

— М-м?

— Наши капитан и стратег. — твёрдо повторил Куан Цзиньсинь, делая упор на «наши».

Чи Инсюэ понял. Его лицо вновь озарилось тёплой улыбкой:

— Понял. Исправлюсь.

Куан Цзиньсинь немного озадаченно посмотрел на него. Ему всё время казалось, что его тепло похоже на запотевшее стекло.

Тот Чи Инсюэ из парка был опасен, но его эмоции были искренними. Куан Цзиньсинь до сих пор помнил его раздражение, когда Ли Цзыцзинь прервал его бой, непонятный гнев на колесе обозрения, досаду и ярость после того, как У Шэн раскрыл его мысли с помощью принадлежности.

На этот раз У Шэн разговаривал с Кориной не так схематично. Помимо необходимого основного сюжета, он говорил и о разном, чтобы, во-первых, разведать информационный запас этого NPC, а во-вторых, подождать Цянь Ая.

Но к тому времени, как Цянь Ай вернулся, запыхавшись, У Шэн ничего полезного не выяснил. Информационный объём, заложенный в Корину, был предельно ограничен: помимо связанного с самой сюжетной линией, оставались лишь базовые познания средневековой деревенской девушки.

Хэй Момо из 4/23 умела находить лазейки в правилах, Юань Цзай из точки сохранения на 3/23 ещё спросил: «Что значит следующий уровень?» А у Корины не было ни капли любопытства.

У Шэн отказался от мысли вручить ей карточку.

Место жительства Йорка было установлено, теперь предстояло разделиться на две группы.

— Мы с У Шэном будем искать зацепки в деревне. — чётко распределил обязанности Сюй Ван. — Лао Цянь, вы с Сяо Куаном и Чи Инсюэ идите с Кориной домой.

Цянь Ай, едва отдышавшись, удивился:

— Мы втроём?

Сюй Ван усмехнулся:

— Ты считаешь, что лучше подходишь для поиска улик?

— Ну нет…

— Вот и решили. — Сюй Ван посмотрел на Куан Цзиньсиня. — Следи, чтобы Лао Цянь снова не хлебнул грибного супа.

— Будет сделано! — Куан Цзиньсинь хлопнул себя по груди.

Цянь Ай: «…»

Неужели он в глазах товарищей такой обжора?!

Чи Инсюэ подчинился распределению и следом за Куан Цзиньсинем пошёл за Кориной.

Сюй Ван быстро дёрнул замыкающего Цянь Ая и снова тихо напутствовал:

— Присмотри за Сяо Куаном.

Цянь Ай проследив за взглядом капитана, увидел спину Чи Инсюэ и тут же всё понял.

— Не волнуйся. — вдруг ответственно заявил он.

Проводив взглядом товарищей, Сюй Ван всё же беспокоился. Лучше бы он сам пошёл с Кориной — если Чи Инсюэ задумает что-то, он заметит быстрее Цянь Ая.

Но если оставить Цянь Ая искать улики… Лучше уж пусть следит за Чи Инсюэ.

У Шэн понимал его тревогу, но это лишь усиливало его недоумение:

— Почему бы просто не взять Чи Инсюэ с собой? Так мы могли бы присматривать за ним.

А Лао Цяня с Сяо Куаном спокойно бы пошли с Кориной.

— Это было бы слишком очевидно. — возразил Сюй Ван. — Разве Чи Инсюэ настолько беспечен, чтобы не заметить?

— Если уж следишь, зачем притворяться друзьями? — У Шэн покачал головой.

— Это период взаимной проверки. — серьёзно сказал Сюй Ван. — Если пройдём его — дружба станет настоящей.

— Чи Инсюэ тоже проверяет нас?

— Конечно.

Увидев, что У Шэн всё ещё не согласен, Сюй Ван не стал тратить слов и подвёл итог:

— Общение между людьми — это целая наука. Будь все такими простыми и грубыми, как ты, ещё не успев сблизиться, все разбегутся.

У Шэн помрачнел:

— У меня тоже есть несколько друзей.

— Тогда цени их. — Сюй Ван повернулся и направился к первой точке поиска зацепок — дереву. — Они наверняка берут на себя всю работу по поддержанию отношений…

Полуночная сова. Глава 80. Банкетный зал

2026-04-24T10:29:39.533Z

Ночь была тёмной, луна пряталась за тучами, не желая проливать ни луча света.

На одной из глухих улочек города Аньян внезапно появились пятнадцать человек. Некоторые несли рюкзаки за спиной, кто-то был налегке, одеты все были по-разному, словно случайно собранная туристическая группа.

Все, как один, застыли на месте, тяжело дыша. Скованность еще не отпустила одних, другие уже начали приходить в себя, но боль в глазах оставалась неизменной.

Правдивость чего-либо иногда зависит не от результата, а от процесса.

Предсмертные муки страшнее самой смерти.

Первым выпрямился Хань Бутин, лицо его было мрачным. На мгновение Сюй Вану показалось, что тот действительно сейчас начнёт драться. Но в конце концов Хань Бутин лишь серьёзно посмотрел на их пятёрку, словно желая врезать их в память, обвести красным кружком и перечеркнуть запрещающим знаком, а затем молча повернулся и скрылся со своей командой в беспросветной тьме.

Сюй Ван провожал взглядом эти пять старающихся казаться стойкими спин, удалявшихся всё дальше, и почему-то ему стало их немного жаль.

Последние отголоски ужаса от удушливого жара рассеялись на холодном ветру. Первым делом У Шэн выхватил телефон. На экране ярко светились цифры: по пекинскому времени, ещё до появления злого духа, он уже взглянул на него раз. И тогда на экране было больше пяти…

У обочины только что пришедший в себя Куан Цзиньсинь, проявив находчивость, поймал такси и позвал команду Вэй Мэнханя:

— Садитесь первыми.

Вэй Мэнхань покачал головой:

— Мы пройдёмся, подышим свежим воздухом.

Куан Цзиньсинь с особой серьёзностью сказал:

— Лучше не дышите. С учётом рвоты и ожогов нам всем стоит пораньше вернуться домой и отдохнуть.

Вэй Мэнхань: «…»

Совет был искренним, вот только слишком реалистичным, что-то в нём больно задевало печальные воспоминания.

— Не обращайте на нас внимания. — Цзи Юньлэй, сменив уклончивую манеру своего капитана, развязно сказал. — Этот вечер так достал, что мы сначала найдём, чем развлечься, а потом уж домой.

— Чем развлечься? — вставил Цянь Ай, любопытство в его голосе слегка подскочило, и за секунду в его голове пронеслось бесчисленное множество зацензуренных сцен.

Цзи Юньлэй небрежно подумал и сказал:

— Сгодится и хого, и шашлык.

Цянь Ай: «…»

Впервые в жизни Цянь Ай усомнился в своей карьере обжоры.

Ибо в этот вечер он увидел настоящую веру на абсолютно бесстрастном лице.

В такси не помещалось пять человек, поэтому первыми уехали Цянь Ай, Куан Цзиньсинь и Ци Шань.

Вэй Мэнхань со своей командой попрощался с Сюй Ваном и У Шэном:

— Приготовьтесь морально. Увидимся завтра, наша очередь тащить вас в потайной ход.

У Шэн любил такие вызовы:

— Желаю вам успеха.

А вот мысли Сюй Вана вообще не были о сюжетной линии, его беспокоили развлечения Цзи Юньлэя:

— Только недавно промыли желудок, вам не стоит есть слишком жирное, лучше выпейте густой суп в глиняном горшочке.

Вэй Мэнхань покачал головой:

— Настоящий густой суп в глиняном горшочке только в Гуандуне или Фуцзяни.

Сюй Ван:

— …До свидания.

Через десять минут У Шэн с Сюй Ваном наконец поймали второе такси.

Они вместе сели на заднее сиденье. Первые пару минут после того, как машина тронулась, они оба молчали.

У Шэн прокручивал в голове сюжетную линию.

С самого начала и до конца он перебрал все уровни, пройденные сегодня вечером, все зацепки, реплики NPC и все детали, выделяя главное и отмечая вопросы.

Закончив всё упорядочивать, он повернулся и обнаружил, что Сюй Ван смотрит в окно, погружённый в свои мысли.

Это не было рассеянностью — он явно что-то обдумывал.

Систематический анализ тактики или прохождения заданий никогда не был сильной стороной их капитана. Обычно, когда он начинал серьёзно думать, кому-то приходилось несладко.

— Опять что-то замышляешь? — спросил У Шэн, в голосе сквозило отвращение, но уголки губ поднялись.

Сюй Ван повернулся и пристально посмотрел на него:

— Ци Шань знает Ли Цзыцзиня.

— Ци Шань? Ли Цзыцзиня? — У Шэн совершенно не понимал, как эти двое могут быть связаны.

— Ты не заметил, что Ци Шань всё время смотрел на Ли Цзыцзиня?

— … — Честно говоря, нет. Он всё время был сосредоточен на сюжетной линии, хотел посмотреть, как NPC добиваются любви, лучше бы найти какие-то практические методы. В итоге ни капли прекрасной любви не увидел, сплошной негатив.

Сюй Ван понял, что ошибся собеседником. У Шэн не разбирался в тонкостях человеческих отношений. — Забудь.

У Шэн, видя явное пренебрежение на лице Сюй Вана, почувствовал досаду от того, что его знания оказались бесполезны.

Что касается Ци Шаня и Ли Цзыцзиня, за всю дорогу Сюй Ван так и не пришёл к новым выводам. Неожиданно, вернувшись в гостиницу, они увидели, что Ци Шань ждёт их в холле на первом этаже.

Сюй Ван удивился, заподозрив неладное, но виду не подал:

— Почему не вернулся?

Ци Шань забронировал номер в другой гостинице. По первоначальному плану Куан Цзиньсинь с Цянь Аем должны были выйти здесь, а ему нужно было проехать ещё немного.

— Хотел извиниться перед вами. — Ци Шань не стал ходить вокруг да около.

У Шэн нахмурился, но промолчал.

Сюй Ван понимающе улыбнулся:

— Пойдём, поговорим наверху.

Втроём они поднялись в двухместный номер Сюй Вана и У Шэна. Войдя в комнату, У Шэн сел в угол, ясно дав понять, что не будет участвовать в разговоре.

Хоть Ци Шань и сказал, что ждал их обоих, но капитаном был Сюй Ван.

А ему, У Шэну, нужно было быть рядом на подхвате.

Сюй Ван придвинул Ци Шаню стул, затем протянул ему бутылку с водой, приготовленную отелем, и только потом сел сам.

Новый товарищ не стал ходить вокруг да около, и Сюй Ван тоже перешёл сразу к делу:

— Хочешь выйти из команды?

Ци Шань замер с бутылкой в руках, затем кивнул.

Сюй Ван спросил:

— Из-за Ли Цзыцзиня?

Ци Шань на мгновение застыл, слегка смущённо потирая нос:

— Настолько заметно?

— Угу. — честно ответил Сюй Ван. — Я всю ночь боялся, что ты на него бросишься.

Ци Шань рассмеялся. Слова, которые он не знал, как произнести, сами собой вылились наружу:

— Он мой кумир.

— … — Капитану Сюю, никогда не гнавшемуся за звёздами, потребовалось время, чтобы понять о чём он.

— Я фанател от нескольких профессиональных киберспортсменов. — Ци Шань щедро делился своим опытом звёздного поклонения. — Перепрыгивал с одного кумира на другого, а на нём споткнулся…

— Три года назад, ему было всего шестнадцать, но его стиль игры взорвал интернет!

— Его талант просто невероятен: скорость, интуиция, реакция — всё на высшем уровне. Только терпения немного не хватает, но это решаемо…

— Прошлый и позапрошлый годы были пиком его славы. Я следил за каждым матчем, смотрел даже разминочные игры, даже ходил на стадион поддерживать его…

Речь Ци Шаня становилась всё быстрее, в глазах разгорался всё более безумный блеск. Он был явным истинным фанатом киберспорта и фанатом-переростком Ли Цзыцзиня.

Принимая его в команду, Сюй Ван видел только солнечную и привлекательную внешность Ци Шаня.

Теперь он разглядел истинную сущность новичка.

— Ээ... — Сюй Ван хотел вернуть его к теме, но тот уже успокоился сам.

— В начале этого года он ушёл из спорта. — Энтузиазм в глазах Ци Шаня сменился грустью. — Девятнадцать лет — самое золотое время для киберспортсмена.

Ци Шань горько усмехнулся, словно жалея Ли Цзыцзиня:

— Я тогда никак не мог понять причину. С ним ничего не случилось, разве что в последних двух матчах он сыграл не очень хорошо…

Сюй Ван сразу понял в чём причина, и он, видимо, тоже.

И именно потому, что понял, ему была жаль Ли Цзыцзиня ещё больше.

Сюй Ван уволился, компания У Шэна уже месяц не решается брать новые проекты — таково влияние «Совы» на реальную жизнь. Но за этим влиянием скрывается ещё и психологическое давление. Мао Ципин из Бескрайнего моря уже полностью приспособился к жизни, переплетённой между двумя мирами, но, говоря о реальности, в его глазах всё равно читалась глубокая усталость.

Что уж говорить о девятнадцатилетнем Ли Цзыцзине.

В воздухе повисло неловкое молчание и Сюй Ван вернулся к сути разговора:

— Ты уже договорился с их командой?

Ци Шань покачал головой:

— Сначала я должен выйти из команды, а потом уже гнаться за новой, иначе это будет измена.

Сюй Ван поддразнил:

— Выйдя из нашей команды и сразу вступив в их без переходного периода, тоже измена.

Ци Шань замер на две секунды, потом рассмеялся и признал:

— И не поспоришь.

— Ты хочешь остаться на этом уровне, верно? — Сюй Ван открыл свою воду и сделал пару глотков. В это время года даже вода комнатной температуры казалась прохладной.

Ци Шань удивился его проницательности. Он-то считал капитана обычным болтуном.

— Это первый уровень, где нужна команда из пяти человек. — Сюй Ван посмотрел на него. — На твоём месте я поступил бы так же.

Если только команда Хань Бутина не пойдёт вперёд без остановок. Если они вернутся на уровень раньше этого, то, чтобы снова сюда попасть, им придётся заново искать пополнение.

— Да, я хочу остаться здесь. — Ци Шань был честен. — Но, если вы ещё доверяете мне, завтра я пройду вторую половину задания.

— Я верю, что ты доведёшь дело до конца. — сказал Сюй Ван. — Но боюсь, что на следующем уровне не будет одиночек, и мы застрянем.

Ци Шань понял его и улыбнулся:

— Ты так уверен, что завтра пройдёте уровень?

Сюй Ван взглянул на У Шэна и уверенно кивнул:

— В нашей команде всего не хватает, кроме уверенности.

Один хотел остаться на 6/23, другой — поскорее найти нового товарища. Расставание получилось мирным.

На прощание Ци Шань достал из кармана рисунок. Наспех сделанный на листе A4 шариковой ручкой, он тем не менее точно передавал черты Сюй Вана, У Шэна, Куан Цзиньсиня и Цянь Ая.

Групповой портрет без него самого.

— Набросал, пока ждал вас внизу. Бумагу и ручку одолжил у администратора. Если не похоже — вините инструменты. — пошутил Ци Шань, сваливая вину.

Сюй Ван взял рисунок и вдруг осознал, что это похоже на подарок на прощание.

Глядя на рисунок, он задал вопрос, который давно его мучил:

— А твоя прежняя команда?

— Распалась. — спокойно сказал Ци Шань. — Кто-то захотел вернуться домой, кто-то отправился в Бескрайнее море зарабатывать деньги.

Сюй Ван не стал расспрашивать дальше.

Ци Шань говорил безразлично, но, стоило только представить, что однажды У Шэн, Куан Цзиньсинь и Цянь Ай сказали бы ему: «Капитан, всё, расходимся…» — одна только эта мысль была невыносима.

Перед уходом Ци Шань задал последний вопрос:

— Почему вы не спросили, какие у меня канцелярские принадлежности?

Это был стандартный вопрос при знакомстве с новичком.

Сюй Ван замер, затем честно ответил:

— Мы ждали, когда ты сам расскажешь.

Их взгляды встретились, и они рассмеялись.

Люди встречаются по воле судьбы, но доверие требует времени.

Проводив Ци Шаня, Сюй Ван плюхнулся на кровать. Усталость, разочарование и головная боль заставили его ворочаться, пока одеяло не превратилось в комок.

Даже У Шэн понял его состояние:

— На людях — герой, а дома — страдает.

— А, что я мог поделать? — Сюй Ван высунул голову из-под одеяла, с обиженным выражением лица. — Какое у меня право мешать ему следовать за мечтой...

— Помешать на один день — не значит помешать на всю жизнь, — У Шэн просто не мог видеть его таким расстроенным. У него даже возникло желание вернуть Ци Шаня обратно.

— Если бы ты встретил Ньютона, то сменил бы объект обожания быстрее него.

— Во-первых, я никогда не встречу Ньютона. Во-вторых, даже если встречу, я не выйду из команды.

На шутливую метафору У Шэн ответил чётко и с особой серьёзностью.

Сюй Ван уставился на него:

— Почему?

У Шэн даже не задумался:

— В команде с Ньютоном я не смогу быть самым умным.

До самого сна лицо капитана оставалось мрачным.

У Шэн решил, что его сильно ранила потеря новичка.

В эту ночь после прохождения уровня и Цянь Ай, и Куан Цзиньсинь видели сны. Одному снились маленькие человечки, пожирающие всё на свете, другому — маленькие человечки, пьющие чай по всему миру. Одним словом, во сне продолжились их галлюцинации из страны лилипутов.

Проснувшись в холодном поту, они узнали, что их новый товарищ изменил им.

Второй день на 6/23 начался с череды «приятных сюрпризов».

Когда наступила полночь, они всё ещё пребывали в лёгком ступоре.

После головокружительного чувства невесомости пятеро товарищей появились в комнате 1310.

Команды Хань Бутина и Вэй Мэнханя не появились, вероятно, всё ещё выжидали те две минуты, пытаясь разминуться с ними.

Комната была в первозданном виде: ни потайного хода, ни монстров с призраками, а картина висела на стене как ни в чём не бывало.

Команда из пяти человек тоже была в полном составе, только теперь, встречаясь взглядами, они чувствовали некоторую неловкость.

Раздался знакомый «Дзинь!».

Сюй Ван посмотрел на руку — там было:

Вчера, когда команда из пяти человек успешно сформировалась, Сова тоже дала подобную подсказку. Но, возможно, из-за того, что это был первый раз для команды из пяти, подсказка была более подробной, чётко указывая, что на каждом уровне для пяти человек при входе всей команды есть 5 минут льготного времени. Если исключить или выйти из команды после этого времени, это будет считаться провалом задания для всей команды.

Тогда они только-только взяли к себе Ци Шаня, и, естественно, не обратили на это особого внимания.

Кто знал, что жизнь непредсказуема, и сегодня это пригодилось.

Сюй Ван молча показал на руку.

Ци Шань кивнул, извиняюще посмотрел на них и нажал [выйти].

Мир погрузился во тьму.

Пятеро исчезли и вскоре снова появились вместе в банкетном зале.

Гости чокались бокалами, смех и веселье по-прежнему царили вокруг.

Другие проходящие уровень, разбросанные по банкетному залу, лишь приняли их за только что пришедших из реальности. Кто-то бросил взгляд, кто-то даже не поднял головы.

Когда они разошлись, раздался звук оповещения [Списка участников], слышимый среди шума только им.

Четверо товарищей получили то же сообщение:

[Количество участников команды недостаточно (4/5). Добавить участников?]

Сюй Ван инстинктивно поднял голову и посмотрел на Ци Шаня, уже дошедшего до другой стороны. Тот тоже смотрел вниз на подсказку на своей руке.

Подсказка для Ци Шаня, должно быть, была той самой, что получал когда-то Сунь Цзян — «Одинокий корабль никогда не пристанет к берегу».

Несмотря на мрачный смысл фразы, в глазах Ци Шаня горел огонь — огонь цели.

Так устроена жизнь: когда есть цель, всё видится в светлых тонах.

Сюй Ван отвёл взгляд и вместе с товарищами нажал [Подтвердить добавление]. Сразу же развернулся список кандидатов:

6/23 Чи Инсюэ [Пригласить]

6/23 Ци Шань [Пригласить]

6/23 Ван Чумин [Пригласить]

… Короче, чем вчера.

Вчера монахов было много, а каши мало, сегодня же и на дне миски почти ничего не осталось.

Трое на выбор, и двоих из них выбирать нельзя. Сюй Ван, глядя на Ван Чумина, почувствовал сакральность предназначенного судьбой избранника.

— Ван Чумин? — У Шэн не различал никакой сакральности, он оперировал данными и фактами. — Вчера его уже выбирали вместе с Чэнь Сюем, но он вышел.

Сюй Ван: «…»

После напоминания У Шэна вроде бы действительно так и было.

Вступил в команду и вышел — это уже стоит обдумать. Он вышел в течение пяти минут? Или, как и Ци Шань, прошёл часть пути и сохранил прогресс? Неужели и он встретил «маяк на пути к мечте»?…

Так называемая неизбежность — это когда знаешь, что это, возможно, ловушка, но всё равно приходится выбирать.

Ведь этот вариант лишь возможная ловушка, а рядом — очевидная бездна.

После краткого обсуждения четверо товарищей отправили приглашение Ван Чумину.

Десять секунд.

Двадцать секунд.

Полминуты.

Минута…

Приглашение на добавление участника кануло в лету.

Пока они недоумевали, к ним направился молодой человек в куртке цвета хаки. Походка его была уверенной, шаг летящим, человек ещё не подошёл, а уже успел задать настроение.

Четверо товарищей разом подняли головы.

Мужчина широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами:

— Ван Чумин.

Сюй Ван понял, почему тот не принимает приглашение:

— Решил сначала осмотреться?

— В основном чтобы вы могли осмотреть меня. — весело сказал Ван Чумин. — Если подойду — тогда и объединимся. Вступить, а потом выйти — только время друг у друга отнимать.

Сюй Ван уловил в его словах намёк и решил прояснить:

— Мы просто обычные люди, хотим пройти уровень, особых требований у нас нет. Если у тебя есть, можешь сразу озвучить.

Ван Чумин смотрел на них некоторое время и понял, почему разговор не клеится. Он думал, что те сразу увидят его статус, но, очевидно, они не были старожилами в «Сове».

— Я наёмник. — прямо сказал Ван Чумин.

Сюй Ван ещё больше опешил:

— Наёмник?

Он говорит о своей роли в реальности или в «Сове» есть какая-то особая система?

— Помогаю проходить уровня за деньги. — пояснил Ван Чумин подробнее. — Начиная с этого уровня, чем дальше, тем больше таких, как я.

Сюй Ван обернулся к своим трём товарищам: Бывает и такое?

Взгляды товарищей выражали то же самое: Прямо-таки возможности для бизнеса повсюду, смотри не прозевай.

По сравнению с длинными списками Мао Ципина, расценки Ван Чумина были просты и ясны, ведь и работа у него была однообразной:

— Можно платить за раз — тысячу за попытку, плюс пять тысяч бонус за успешное прохождение. Можно помесячно — пятьдесят тысяч в месяц без ограничений, бонус за прохождение не начисляется. Работаю и на уровнях, и в «Бескрайнем море». Вся внутриигровая валюта, полученная в процессе, остаётся вам.

Сюй Ван: «…»

У Шэн: «…»

Цянь Ай: «…»

Куан Цзиньсинь: «…»

— Я не заламываю цены, — Ван Чумин был готов плакать и смеяться от молчания четвёрки. — Ван Чумин смущённо улыбнулся их молчанию. — В денежных сундуках бывает от нескольких тысяч до десятков тысяч. Мои услуги окупаются моментально.

Цянь Ай: «…»

Бывает и несколько сотен, между прочим!

— Дело не в деньгах. — после паузы сказал Сюй Ван. — Мы всё-таки хотим найти товарища по команде.

Ван Чумин покачал головой:

— Боюсь, после долгих поисков вы поймёте, что наёмники куда удобнее. — Он сделал паузу. — Многие команды дальше вообще собираются только на деньги.

Сюй Ван согласился:

— Человеческую душу не разглядишь, и часто простые договорённости эффективнее…

Ван Чумин приподнял бровь.

Сюй Ван полувсерьёз добавил:

— Но пока не обожжёшься, всегда остаётся надежда.

Ван Чумин кивнул, он мог это понять.

Он провёл в «Сове» уже больше года, видел много таких команд. В начале всегда пыл и энтузиазм, но тех, кто дошёл до конца в первозданном составе, очень мало. Это почти бесконечный марафон, всегда кто-то сходит с дистанции посередине или вовсе бросает.

Отправленное приглашение уже превысило лимит времени, и, поскольку Ван Чумин не принял его, оно автоматически отменилось.

Ван Чумин пошёл общаться с другими командами, нуждающимися в пополнении, а четверо товарищей остались стоять на месте, чувствуя себя сиротками.

Сюй Ван посмотрел на своих товарищей:

— Я пожалел.

Куан Цзиньсинь опешил:

— А?

Сюй Ван сказал:

— Пять тысяч так пять тысяч, по крайней мере, сначала бы прошли этот уровень.

Цянь Ай помрачнел:

— Тогда оставь Ци Шаня ещё на день, хорошо? Пять тысяч! Твоё отношение к тратам слишком легкомысленное!

Сюй Ван: «…»

Его можно критиковать, но с такой точки зрения…

— Дзинь! —

[Список участников]: Чи Инсюэ хочет присоединиться к команде. Согласиться?

Четверо уставились на свои руки, одинаково ошеломлённые.

Сюй Ван, У Шэн и Цянь Ай одновременно подумали, что у них галлюцинации. И только Куан Цзиньсинь подумал, что это вполне в духе Чи Инсюэ — непонятно, необъяснимо, сплошные загадки.

— Простите, я сам вызвался. — голос за спиной показался знакомым, но в нём была какая-то неуловимая чуждость. — Можно поговорить?

Четверо разом обернулись. Чи Инсюэ вежливо улыбался, одет был так же скромно, как вчера, и на первый взгляд казался просто красивым парнем.

Его холодноватые черты лица в «Бескрайнем море» и на 3/23 даже с улыбкой оставались ледяными, как лунный свет.

Но сейчас его улыбка была тёплой, как отражение луны в воде, согретое земным теплом.

— О чём ты хочешь поговорить? — спросил Сюй Ван.

Чи Инсюэ опустил глаза, и немного поразмыслив, поднял голову:

— Мы уже сталкивались, верно?

— Нет уж. — не выдержал Цянь Ай. — Если ты будешь так прикидываться, это уже неинтересно. Сам не знаешь, что натворил?

Чи Инсюэ вздохнул:

— Похоже, вопросы излишни. Снова Яньван натворил дел.

— Яньван? — Куан Цзиньсинь, прижавшись к своему капитану, внимательно разглядывал Чи Инсюэ. Тот выглядел точно так же, как в прошлый раз, но почему-то казался совершенно другим. И кто такой Яньван?

Чи Инсюэ глубоко вдохнул и улыбнулся с лёгкой усталостью:

— У меня раздвоение личности. «Яньван*» — моя вторая личность.

* 阎王 (Yánwáng) — в китайской мифологии и религиозной традиции (даосизм, буддизм, народные верования) — повелитель подземного мира, судья мёртвых, аналог западного «царя мёртвых» или «владыки ада». Здесь используется как имя альтер-эго Чи Инсюэ.

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 82. Парк развлечений «Ангел» 12

2026-04-22T11:14:00.775Z

Лу Хуэя не отпускало ощущение что мальчик намекает слишком прямолинейно.

Проводив Лю Цинмина и Хун Туна до двери, он спросил:

— Ты хоть примерно помнишь, где твой номер?

Мальчик без колебаний покачал головой.

Лу Хуэй слегка приподнял бровь. Если бы этот ребёнок и правда был Боссом, он бы непременно подкинул двусмысленную подсказку о своём месте жительства или откровенно соврал. Самый жуткий вариант — если бы он заявил, что живёт в 1202, или намекнул на это. Но ничего подобного не случилось.

Что за дела? Неужели этот мир и правда сломался без его авторского пера? Ладно, шутка.

Ситуация лишь подтверждала его давнюю догадку, что у Босса этого инстанса нет предыстории. Не как в «Зеркале», где трагедия из-за предпочтения сына дочери породила зеркального монстра. Не как в «Деревне Цзюаньлоу», где убийство А-Гуань и злоба шаманки на всю деревню из-за А-Юна стали прологом к кошмару. Не как в «Лифте-головоломке» или «Правилах санатория 444», где у каждого Босса была подоплёка — обычно трагическая, ведущая к «очернению» и превращению в монстра. Здесь же Босс, скорее всего, был Боссом по умолчанию. Иначе в такой идеальный момент для подброса улик ему хоть что-то да подкинули бы.

Его мгновенный отказ означал одно: «отвести обратно» — это не просто сопроводить до двери. По пути нужно будет что-то сделать.

Лу Хуэй задумчиво произнёс:

— Тогда пошли к персоналу. Попросим помочь найти твоих родителей? Ты приехал с семьёй?

Мальчик проигнорировал второй вопрос:

— Просто проводите меня к сотрудникам.

Да уж. Всё складывается в единую картину.

Лу Хуэй двинулся вперёд:

— Пойдём.

На ресепшене предупреждали, что, если ночью карта не сработает, можно обратиться к ним. Значит, персонал, вероятно, дежурит до утра.

Хм… А как же время с десяти вечера до пяти утра для «Лабиринта Кролика»? В этом есть скрытый смысл? Или ночных работников просто мало, поэтому можно легко проскользнуть и поиграть тайком?

Лифт так и не заработал, поэтому им пришлось снова спускаться по лестнице. Датчики движения в пролёте пока функционировали. Едва они тихо преодолели один марш и свет погас, мальчик внезапно спросил:

— Вы верите в существование ангелов?

Стоило ему произнести это, как лампы резко вспыхнули.

Лу Хуэй оглянулся. Мальчик шёл между ними. Трудно сказать, из-за низкого роста ребёнка или из-за того, что Мин Чжаолинь притягивал взгляд слишком сильно, — но тот стоял спиной к окну. Неоновые огни нижних этажей пробивались сквозь стекло, смешиваясь с тусклым коридорным светом, рисуя причудливую картину.

Волосы Мин Чжаолиня были распущены. Его удлинённая стрижка каскадом спадала до пояса, и несколько прядей лежали на лице, слегка смягчая ледяную, хищную резкость черт. Но даже так он напоминал растение-хищника, готовое в любой момент сомкнуть челюсти.

Лу Хуэй замер на пару секунд. Мин Чжаолинь, всё ещё возвышавшийся над ним, опустил взгляд, слегка склонил голову и многозначительно усмехнулся. Только тогда Лу Хуэй очнулся:

— …А ты веришь?

Казалось, вопрос адресован и мальчику, и ему одновременно. Первым ответил ребёнок. Мин Чжаолинь, естественно, промолчал — разговорчивостью он не страдал. Лу Хуэй конечно это знал. Он же сам его создал.

Мин Чжаолинь был не альфа-вожаком, не вожаком стаи. Скорее, охотником, затаившимся за гребнем холма или за оградой, молча наблюдающим за добычей. Он просто ждал своего часа.

Мальчик тихо сказал:

— Не знаю, стоит ли мне верить.

Лу Хуэй: «…»

Он очень серьёзно произнёс:

— Малыш, от тебя так и веет подростковой мелодрамой.

Ребёнок, видимо, поняв намёк, помолчал и окончательно замолк. Успешно заставив Босса заткнуться и не подкидывать новых загадок, Лу Хуэй с облегчением продолжил спуск.

Однако, не успели они спуститься и на несколько ступеней, как мальчик снова подал голос:

— А во что верите вы?

Лу Хуэю очень хотелось стукнуть его по голове:

— Что именно ты имеешь в виду?

— Веру.

— Я не верю в богов, — спокойно ответил Лу Хуэй. Даже оказавшись внутри написанной им же книги, он остался при своём мнении.

— Тогда во что ты веришь?

— Я верю в себя.

Он продолжал медленно спускаться, затем, словно что-то вспомнив, обернулся и встретился взглядом с Мин Чжаолинем:

— Теперь ещё и в него.

Мальчик тоже оглянулся, посмотрев на Мин Чжаолиня. Тот слегка приподнял бровь и наконец произнёс:

— Что? Прокачиваешь мою лояльность?

Лу Хуэй на секунду удивился, что Минь знает этот термин, но быстро понял, что в этом нет ничего неожиданного. Он улыбнулся:

— Чистая правда, согласен?

— В любом случае, — протянул Лу Хуэй, — сейчас ты не хочешь, чтобы я погиб от чужих рук. От рук кого бы то ни было. Поэтому ты обязательно меня спасёшь.

В этих словах не было лжи. Но… Мин Чжаолинь слегка прищурился и тихо цыкнул.

Лу Хуэй знал, что тому не нравится, когда его читают как открытую книгу. Он привык держать ситуацию под контролем, и ему определённо не по душе, что его собственная «добыча» видит его насквозь. Но именно такая умеренная провокация, наоборот, пробуждала в людях вроде Мин Чжаолиня азарт и интерес.

Лу Хуэю нужно было лишь одно: поддерживать в нём это «временное нежелание убивать», пока не получит [Купон желаний] и не покинет игру.

Мальчик заметил их перепалку и спокойно произнёс:

— У вас хорошие отношения.

Это было утверждение, а не вопрос.

Лу Хуэй приподнял бровь:

— Ага.

Ответ вышел уклончивым, но Мин Чжаолинь промолчал.

Спуск с четвёртого на второй этаж занял считанные минуты. Дверь лестничной клетки оказалась открытой, а в холле горели тусклые ночники. Не слишком ярко, но и не кромешная тьма.

На ресепшене, впрочем, никого не было. Лишь тот самый сотрудник, что днём регистрировал их заселение, спокойно стоял у входа, прислонившись к стене. Высокий, худощавый, в костюме плюшевого медведя. Днём от долгого взгляда на него становилось не по себе, а сейчас… Казалось, будто глаза под маской живые и вот-вот моргнут. Так что по коже поползли мурашки.

Лу Хуэй подошёл к стойке. Людей не было, но монитор компьютера светился. На экране работала система наблюдения: шесть окон, каждый разбит на множество квадратов. Лу Хуэй быстро пробежался взглядом по камерам — слепых зон по-прежнему хватало. Ощущение плохой организации отеля только усилилось.

— Сотрудников нет. — спокойно заметил мальчик. — Что будем делать?

Лу Хуэй упёрся ладонями в столешницу и легко взгромоздился на стойку, бессознательно помахивая ногами. Каблук слегка отбивал ритм по дереву. — Тогда подождём, — небрежно бросил он. Стойка была высокой, так что забраться на неё пришлось с опорой.

Мальчик:

— …Просто сидеть и ждать?

Лу Хуэй развёл руками:

— А что ещё? Я такой же гость, не управляющий. Не могу же я вызвать персонал по телефону.

Пока он говорил, Мин Чжаолинь тоже прислонился к стойке, скучающе перебирая пальцами пряди волос. У Лу Хуэя невольно возникло желание тоже запустить руку ему в волосы, но он сдержался. Это было бы слишком странно.

Мальчик помолчал, затем предложил:

— Может, поищем сами?

Лу Хуэй честно ответил:

— Я сегодня днём пешком обошёл весь парк. Это сотни метров маршрута.

Мальчик:

— Ты такой слабый.

Лу Хуэй: «?»

— Найди того, кто сильный. — Он кивнул в сторону Мин Чжаолиня. — Например, его.

Мальчик поморщился. Отвращение на его лице было настолько откровенным, что Мин Чжаолинь даже тихо цыкнул.

К счастью, в этот момент наконец появился ночной дежурный. Нельзя было не отметить, что детали были проработаны пугающе реалистично. Это оказался крепкий мужчина в форме охранника. Завидев его, Лу Хуэй спрыгнул со стойки:

— Извините, что беспокою.

Под недоумённым взглядом мужчины он скользнул взглядом по его груди. …Бейджа не было.

Лу Хуэй улыбнулся:

— Этот ребёнок не помнит номер своей комнаты. Вы не в курсе, где он может жить?

Охранник и мальчик переглянулись. Мужчина пробормотал:

— Я не в дневной смене. Нужно позвонить коллеге, чтобы он опознал гостя.

Хм… Всё подозрительнее и подозрительнее.

Отель был арендован исключительно Университетом «Ангел». Мальчик явно выглядел школьником, а не студентом, но охранник даже не усомнился в его правах находиться здесь.

— Разве в отеле не ведут учёт проживающих?

— Оборудование старое, такой регистрации у нас нет… Да и фиксируют обычно данные родителей.

Охранник кивнул и спросил у мальчика:

— Как зовут твоих родителей?

Мальчик спокойно ответил:

— Цзюнь Чаомань. Мин Чжаолинь.

Лу Хуэй: «…»

Мин Чжаолинь: «…»

Охранник скользнул взглядом по студенческим картам на шеях Лу Хуэя и Мин Чжаолиня. …И на мгновение потерял дар речи:

— Вы с родителями поссорились что ли?

Мальчик:

— Нет.

Охранник:

— …В таком случае, студенты. — Он посмотрел на парней. — Оставьте ребёнка у меня. Когда придёт дневная смена, мы его опознаем и всё уладим.

Мальчик медленно повернул голову. Его неестественно чёрные глаза, будто лишённые бликов, уставились прямо на Лу Хуэя:

— Ты хочешь оставить меня с ним?

Лу Хуэй: «…»

Вопрос был вполне уместным.

Во-первых, системное правило гласило:

[Университет арендовал парк развлечений исключительно для вас].

Значит, этот «мальчик» точно не человек.

Во-вторых, у каждого в этом месте был свой пропуск. У студентов — карта, у персонала — бейдж или значок.

Всё это служило [Удостоверениями личности]. Но у этого охранника не было ничего.

Ещё днём сотрудник на ресепшене специально обратил внимание на свой бейдж, подчеркнув, что персонал всегда готов помочь. Значит, ключевой намёк крылся именно в пропусках.

Возникал вопрос: кто опаснее — охранник без бейджа или мальчик, который явно не был обычным туристом?

Персонал отеля — обычные NPC. Системные правила не гласили: «Слушайтесь распоряжений сотрудников отеля»… А системные правила всегда приоритетнее любых внутренних. Ведь правила внутри инстанса могут оказаться ложью или полуправдой… Стоит ли доверять им ребёнка?

Лу Хуэй нашёл ответ буквально через секунду:

— Ладно.

Он улыбнулся мальчику:

— Раз уж ты назвал меня папой, пойдём ко мне в номер.

Мальчик: «…»

Мин Чжаолинь: «?»

Он тихо цыкнул:

— А-Мань, следи за языком.

Что, меня он что ли в матери записал?

Лу Хуэй рассмеялся:

— Посмотри на нас. Ты куда больше подходишь на роль «мамы». Высокий… кхм, стройная талия, да ещё и длинные волосы. И прочие весьма аппетитные достоинства.

Мин Чжаолинь вряд ли ожидал, что кто-то из игроков осмелится на такие словесные вольности. Но это был «Цзюнь Чаомань», так что всё вписывалось в норму.

Он фыркнул, но промолчал.

Не сейчас. Устраивать разборки в инстансе бессмысленно. Лучше отложить на потом.

И мысленно добавил ещё одну строчку в свой список претензий к Лу Хуэю.

Охранник не стал препятствовать, лишь многозначительно бросил:

— Тогда ответственность на вас.

— Спасибо, — кивнул Лу Хуэй.

Они вернулись на лестничную клетку. За это время ничего не изменилось, лишь свет по-прежнему мерцал. Даже «почемучка» перестал задавать вопросы.

Но Лу Хуэй не повёл ребёнка в 1202, а продолжил подниматься. Сначала он планировал навестить учителя Го И.

Мальчик молча миновал двенадцатый этаж, не спросив, куда они направляются. Похоже, он действительно не знал, где живут Лу Хуэй с Мин Чжаолинем, и просто последовал за ними на верхний этаж, к двери номера учителя Го И.

Лу Хуэй постучал. Пришлось подождать, пока Го И открыл. Преподаватель выглядел сонным и слегка раздражённым, но, узнав гостей, смягчился:

— Студенты Цзюнь и Мин? Что случилось в такой час?

Лу Хуэй чуть отступил:

— Учитель, мы нашли ребёнка. Он не помнит номер комнаты. Обратились к охране на ресепшене, но там ничего не выяснили.

Го И: «…»

Он помолчал. Лу Хуэю показалось, что преподаватель тихо выдохнул, после чего как можно спокойнее спросил:

— Где вы его нашли?

— На четвёртом этаже.

Го И замер, явно собираясь что-то сказать, но передумал. В итоге он обратился к мальчику:

— Ты помнишь, как тебя зовут? Как попал на четвёртый этаж?

Лу Хуэй лишь сейчас спохватившись, обернулся:

— Точно. Совсем забыл спросить. Помнишь?

Мальчик промолчал. Лу Хуэй протянул «Э?..», но тот лишь стоял, сохраняя безмолвие.

Го И тихо присвистнул и всё же отступил, пропуская их:

— Заходите. Свет тут иногда…

Он осёкся, словно побоялся договаривать.

Лу Хуэй приподнял бровь.

Отель настолько страшен, что об этом нельзя говорить вслух? Что за Босс, который обожает хоррор, но принимает только лесть? Слишком уж привередливый.

Они зашли в номер. Комната Го И действительно оказалась одноместной и довольно тесной. Это сбивало с толку. Ведь ранее говорилось, что Босс не любит нечётные числа, но два преподавателя жили раздельно…

Неужели это связано с их картами-ключами — наполовину чёрными, наполовину белыми? Значит, они не принадлежат ни к одному лагерю, или сразу к обоим?

Лу Хуэй на секунду задумался, но тут его взгляд зацепился за деталь, которой не было в их номере.

Светло-коричневый кролик.

Фарфоровая фигурка, стилизованная под плюшевую игрушку, выдержанная в западном стиле.

Лу Хуэй слегка прищурился.

Кролик Воскрешения.

Значит, [Лабиринт Кролика] и вправду намекал на возрождение и новую жизнь. А Ангел символизировал надежду; по одной из версий, это посредник между людьми и высшими силами, проводник божественной воли… С точки зрения символики, эти образы отлично сочетались. Но почему тогда [Лабиринт Кролика] переименовали в [Лабиринт Ангела]?

— Учитель, — Лу Хуэй кивнул на фигурку. — Этот кролик очень красивый. Это стандартный декор отеля?

— А? Нет, — Го И покачал головой. — Это мой личный оберег. Для безопасности.

Использовать Кролика Воскрешения как оберег? Интересно.

Лу Хуэй склонил голову:

— А где такие берут? Я бы тоже прикупил.

— Университет выдал, — ответил Го И.

— У учителя Дин тоже есть. — Он усмехнулся, — Нравится? Оставайся после выпуска работать у нас — получишь такой же.

Лу Хуэй кивнул и с предельной серьёзностью ответил, будто и правда влюбился в сувенир:

— Тогда я обязательно подумаю. Ради кролика.

Он сменил тему:

— Учитель, вы ведь тоже выпускник Университета «Ангел»?

Го И кивнул:

— Да. А что?

— Я видел на двенадцатом этаже рекламный проспект. Условия приёма там… очень странные.

Лу Хуэй решил рискнуть и озвучить свои наблюдения. К его удивлению, Го И тихо присвистнул:

— Мы все поступали по Гаокао!

Он угадал.

Преподаватель нахмурился:

— Что за дела… Это кто-то шутит так?

Мальчик наконец подал голос. Тихо, спокойно:

— Возможно, это просто небольшая шутка местного Босса для вас.

Значит, правила на чёрном фоне, похожие на некролог, — всего лишь шутка? Тогда их студенческие карты… Неужели их можно изменить?

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 81. Парк развлечений «Ангел» 11

2026-04-22T11:12:22.571Z

— В любом случае… — Лу Хуэй ловко крутанул нож-бабочку, и убрав его в карман, сказал, — Поздравляю. Вы пережили встречу с Божественной Овцой.

Хун Тун всё ещё сидел ошеломлённый, но Лю Цинмин уже проводил проверку. Он достал складной нож и слегка царапнул тыльную сторону ладони. Под кожей выступила капелька крови. Лю Цинмин с облегчением выдохнул и искренне посмотрел на Лу Хуэя и Мин Чжаолиня:

— Босс, спасибо вам.

Его отношение к Мин Чжаолиню изменилось кардинально. Теперь он видел в нём не безумца, а спасителя:

— Если понадоблюсь — обращайтесь. Моя способность — [Обездвиживание]. Я могу парализовать противника на три секунды.

Сам Лю Цинмин считал её бесполезной, но понимал, что для таких игроков, как Лу Хуэй, даже три секунды могут стать решающими. В бою мастеров исход часто решает доля секунды.

Услышав это, Лу Хуэй инстинктивно обернулся к Мин Чжаолиню, едва заметно покачал головой и бросил ему предупреждающий взгляд. Мин Чжаолинь слегка приподнял бровь, ничего не сказав, лишь усмехнувшись и многозначительно ответил тем же взглядом.

Хун Тун тоже опомнился и поспешно добавил:

— Я тоже!

Он искренне благодарил обоих, но особенно Лу Хуэя. В его глазах Цзюнь Чаомань теперь выглядел почти как божество.

— Моя способность — [Выключение света]. Не такая мощная, как у Лю Цинмина… Но я могу на секунду погрузить поле зрения противника в темноту.

Лу Хуэй стоял спиной к гостям. Глядя на Мин Чжаолиня и безмолвно предупреждая его не трогать способности новичков, он в то же время спокойно им ответил:

— Не стоит быть столь вежливыми. Это взаимопомощь. Мы тоже благодаря вам получили важные улики.

— Уже поздно, — добавил он. — Мы проводим вас до вашего номера.

Зачем вообще провожать двух взрослых мужчин? Исключительно из-за предупреждения персонала:

«Отель старый, вечером проводка барахлит, после одиннадцати карты-ключи могут не сработать. Рекомендуем вернуться в номера до одиннадцати и не бродить по коридорам».

Действительно ли дело в проводке, или в отеле готовился сюрприз? Лу Хуэй хотел проверить это лично.

Но…

— Мин Чжаолинь? — Лу Хуэй вопросительно посмотрел на него.

Учитывая характер Мин Чжаолиня, тот вполне мог бы тихо поглотить способности Лю Цинмина и Хун Туна, не ставя Лу Хуэя в известность. Даже если бы Лу Хуэй потом узнал, вряд ли смог бы что-то сделать. А если бы дело дошло до конфликта, Мин Чжаолинь был бы только рад. Но тот на удивление не шелохнулся — и сам находил это странным. Он лишь медленно протянул:

— Пойдём.

Лу Хуэй бросил на него взгляд, убедился, что поглощения не произошло, и понял, что Мин Чжаолинь обязательно потребует должок позже. Но это потом, да и Лу Хуэю сейчас было не до этого.

На этот раз дверь открылась с первого раза. Свет в коридоре изредка мигал, но без помех. По пути к лифту Лу Хуэй ожидал подвоха, но ничего не произошло. Разве что рекламный проспект Университета «Ангел» в тусклом, мерцающем свете в старой обстановке слишком уж напоминал некролог.

Но присмотревшись Лу Хуэй убедился, что это не некролог. Проспект как проспект, содержание не изменилось, заблокированные строки с «■» остались на месте.

Зато лифт не работал.

Если бы это была обычная поломка — ладно. Но лифт изначально стоял на восемнадцатом этаже. Когда они вызвали его, кабина начала спускаться, но, едва достигнув четырнадцатого этажа, минуя тринадцатый, экран внутри внезапно погас.

Мин Чжаолинь констатировал:

— Лифт не работает.

Лу Хуэй тоже услышал какой-то странный звук и почувствовал неладное. Кабина остановилась прямо над ними? Это сделано специально, чтобы не дать им спуститься и подставить под удар? Или, наоборот, чтобы уберечь их от чего-то? Или просто совпадение? Вариантов было два. Первый: лифт сломали намеренно, чтобы заставить их идти по лестнице и навредить. Второй: какая-то сила специально не пустила их в кабину, пытаясь защитить или подать знак.

После случая со «слезой», защитившей Лю Цинмина, Лу Хуэй окончательно уверился, что в парке действуют две фракции. Может, Парк Развлечений и Университет — это и есть намёк на них?

— А-Мань. — Мин Чжаолинь медленно произнёс его имя, и в голосе звучала непонятная усмешка. — Ты сейчас отвлекаешься на что-то другое?

Лу Хуэй очнулся и спокойно ответил:

— Зато есть ты.

Вопросы безопасности — Мин Чжаолиню, головоломки — ему. Идеальное распределение. Если бы Мин Чжаолинь мог стать его постоянным напарником, пока Лу Хуэй не покинет этот мир и не вернётся в свой собственный…

Мин Чжаолиню, казалось, понравились эти слова. Он приподнял бровь, усмехнулся, промолчал, но его следующий вопрос прозвучал на удивление легко:

— И к какому выводу ты пришёл?

Лу Хуэй слегка склонил голову:

— Пойдём по лестнице.

И добавил:

— Ты всё равно не согласишься, чтобы Лю Цинмин и Хун Тун ночевали в одном номере с нами.

Мин Чжаолинь:

— Не люблю, когда рядом спят посторонние, если есть выбор.

— Какое совпадение. — улыбнулся Лу Хуэй. — Я, вообще-то, тоже.

Хотя раньше Лу Хуэй и привык спать в общих комнатах, теснота ему никогда не была по душе. Она лишала его чувства безопасности, из-за чего сон всегда оставался чутким и тревожным.

Лю Цинмин с Хун Туном, разумеется, не посмели возражать. Они безоговорочно приняли решение лидеров и молча последовали за ними к лестнице.

Лестничная клетка располагалась чуть поодаль от лифтов, но и не слишком далеко — нужно было лишь немного пройти по коридору. Однако дверь оказалась намертво заклиненной. Не закрытой на ключ, а именно застрявшей.

Мин Чжаолинь кивнул:

— А-Мань.

Лу Хуэй не стал переспрашивать и молча отступил в сторону.

Затем последовал резкий удар ногой! С тяжёлым грохотом, эхом отдавшимся в бетонных перекрытиях, замок поддался. Они шагнули внутрь. Оказалось, лестничный пролёт оборудован датчиками звука и удар Мин Чжаолиня мгновенно зажёг все лампы.

Лу Хуэй вошёл, обвёл взглядом пространство, слегка склонил голову набок и улыбнулся Мин Чжаолиню. Его слова заставили Лю Цинмина и Хун Туна похолодеть:

— Здесь никого нет.

Хотя ещё секунду назад что-то явно держало дверь изнутри.

Парни инстинктивно прижались друг к другу. Глупых вопросов вроде «А точно ли нам стоит спускаться?» они задавать не стали. Во-первых, позиция Мин Чжаолиня насчёт посторонних в номере была однозначной. Во-вторых, они уже поняли, что эта пара намеренно проверяет, что происходит в отеле после одиннадцати ночи.

Так что… «проверка на прочность» продолжалась.

Лестница, служившая аварийным выходом, не была узкой, но от длительного простоя в ней не осталось ни тени жизни. Воздух пропитался запахом пыли и пронизывающим холодом.

Лу Хуэй с Мин Чжаолинем шли в авангарде и Лю Цинмина с Хун Туном пугало уже не то, что могло ждать впереди, а то, что оставалось позади. Но попросить прикрыть тыл они не осмелились. В конце концов, даже если лидеры сопровождали их ради собственных наблюдений, благодарность всё равно была искренней.

Номер Лю Цинмина и Хун Туна находился на четвёртом этаже, довольно далеко от двенадцатого. Так что спуск был долгим.

Лу Хуэй шёл не спеша, лениво осматривая стены и перила.

Лампы с датчиками гасли ровно через минуту. В эти мгновения темнота сгущалась, становясь по-настоящему жуткой. Лишь тусклые неоновые огни парка, пробивающиеся сквозь узкие окна, выхватывали из мрака лестничные марши, делая их ещё зловещее.

Кто-то невольно затаил дыхание. Щелчок пальцев — и Лу Хуэй снова включил свет.

— Быстрее? — коротко бросил он, оглянувшись.

Возражать никто не стал. Они ускорились.

Спустившись на восьмой этаж, они заметили открытое окно. Порыв ледяного ветра пробежал по спине, вызывая мурашки. Именно тогда на площадке между восьмым и шестым этажами их взгляд привлёк цветной постер.

На нём значилось — [Лабиринт Кролика]

Буквы на нём тоже были цветными, а внизу тянулось описание:

[Возможно, вы любите милых кроликов? Может, хотите напряжённой и захватывающей погони по лабиринту? Каждую ночь с одиннадцати вечера до пяти утра «Лабиринт Кролика» подарит вам незабываемые впечатления!]

Лу Хуэй замер и задумчиво протянул:

— …В отеле после одиннадцати якобы «скачет проводка», а завтрак начинают готовить с семи утра. Пять часов… Двух часов как раз хватит персоналу, чтобы подготовиться к приёму гостей.

На что это он намекает? «Маленькие кролики» выбираются погулять, пока взрослые спят? Или…

— А-Мань, мы не видели Лабиринта Кролика, — медленно заметил Мин Чжаолинь. — Только [Лабиринт Ангела].

Лу Хуэй кивнул, продолжая спускаться:

— Табличка [Лабиринт Ангела↓] тоже была цветной. Даже сама основа была раскрашена. А постер [Лабиринта Кролика] выглядит старым, угол отклеился и загнулся… Неужели [Лабиринт Кролика] превратился в [Лабиринт Ангела]? Но зачем?

И тут его словно осенило:

— Неужели печать Кролика нужно собирать в [Лабиринте Ангела]? То, что мы видели у входа — новое сооружение. А это… старое.

Лю Цинмин осмелился уточнить:

— Значит, со всех печатей нужно срывать верхний слой, чтобы добраться до внутреннего?

— Не обязательно, — покачал головой Лу Хуэй. — Просто Кролик… случайно оказался особенным.

Лю Цинмин с Хун Туном не поняли, гадая, не символизирует ли Кролик Ангела, как вдруг услышали рассуждение Лу Хуэя вслух:

— Кролик — один из символов Пасхи в западной культуре.

— Вот как… — Лю Цинмин этого не знал. Цзюнь Чаомань и правда много знает.

Лу Хуэй промолчал. Он размышлял: не символизирует ли лабиринт воскрешение? [Лабиринт Ангела] означает новую жизнь и возрождение? Но чью именно жизнь? И чьё возрождение?

Хм… нужно поразмыслить.

И ещё та постройка у входа… не похожа на склеп. Скорее на подвал, где связывают и содержат людей. И правда жутковато.

Так молча они добрались до четвёртого этажа. На удивление, ничего не произошло. Дверь лестничной клетки на этот раз открылась без проблем.

Свет в коридоре продолжал гореть, хотя и мерцал.

Лу Хуэй жестом предложил Лю Цинмину и Хун Туну идти впереди, и те шагнули первыми.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как позади раздался тихий голос:

— Дядя.

Голос прозвучал так тихо, что в любой другой обстановке его бы просто не заметили. Но в мёртвой тишине, повисшей между четырьмя мужчинами, этот едва слышный голос пробирал до дрожи.

У Лу Хуэя волосы на затылке зашевелились.

Он обернулся.

Неподалёку стоял мальчик лет тринадцати. Выглядел он самым обычным образом: худощавый, в аккуратно отглаженном костюмчике, на лице не было и следа нужды.

— Я заблудился. — Мальчик посмотрел на них. — Вы не поможете мне?

Лу Хуэй спокойно спросил:

— Где твой номер?

— …Я не помню. — Мальчик опустил взгляд. — Я всё время забываю.

— Ничего страшного. Подождёшь пару минут? Дядя сначала доведёт друзей до комнаты.

Мальчик не стал настаивать на том, чтобы все четверо бросили свои дела:

— Хорошо. Он сделал шаг вперёд, — Я пойду с вами.

Лю Цинмину очень хотелось сказать «лучше не надо», но язык не повернулся. Он лишь кивнул, следуя примеру Лу Хуэя, который крайне естественно спросил:

— А ты тут зачем?

— Играть.

Ответил спокойно мальчик и продолжил:

— Мне всегда нравились парки развлечений. Я давно хотел сюда попасть.

Лю Цинмин с Хун Туном не теряли бдительности. И причина была проста: Система чётко заявила: [3. Школа арендовала парк развлечений исключительно для вас]. Никаких других посетителей здесь быть не должно.

Мальчик перевёл взгляд на мужчин. Его глаза были неестественно чёрными. С первого взгляда они казались просто красивыми, но стоило вглядеться, как в глубине проступала неописуемая, леденящая жуть:

— Но этот парк не такой интересный, как я думал. Скучно.

Правило [Давайте весело играть вместе!] сработало в их головах мгновенно.

Лю Цинмин без колебаний выпалил:

— Нет! Парк очень интересный!

Хун Тун тут же подхватил:

— Самый незабываемый и весёлый в моей жизни!

Мин Чжаолинь… Мин Чжаолиню просто не хотелось тратить время на пустые разговоры. Лу Хуэй же спокойно согласился:

— Да, действительно интересно.

Но сразу сменил тон, обращаясь к мальчику:

— На самом деле, парк тебе не нравится, верно?

Мальчик проигнорировал вопрос и спросил в ответ:

— Вы правда считаете, что здесь весело?

В этот момент Лю Цинмин с Хун Туном окончательно уверились, что перед ними — сам Босс.

Лю Цинмин, напряг все силы, играя на спасение, натянул улыбку, готовясь выдать речь, но Лу Хуэй опередил его:

— Если тебе не интересно, какая нам от этого польза?

Лу Хуэй говорил серьёзно:

— Нравится парк или нет — вопрос субъективный. У каждого свои критерии. Мне здесь нравится из-за ночных огней, вкусных тортов и потому что я впервые попал в парк развлечений. Кому-то важен конкретный аттракцион, кому-то — вид из другого угла парка. Главное — чтобы тебе самому было хорошо. Зачем тебе знать, что мы чувствуем?

Лу Хуэй намеренно оборвал речь спутников. В ту секунду, когда мальчик задал свой вопрос, его осенило.

Допустим, Ангел действительно на их стороне. Допустим, правило [Босс не позволяет никому осквернять своего «Ангела»] — чистая правда. Тогда могут ли они, прошедшие через аттракционы, где Ангел подвергался унижению и искажению, честно сказать, что парк им нравится?

— …Ты мне не нравишься. — внезапно заявил Лу Хуэю мальчик, — Я тебя ненавижу.

Лу Хуэй: «…»

Пока Лю Цинмин и Хун Тун в ужасе мысленно вопили «Всё пропало, мы разозлили Босса!», Лу Хуэй лишь слегка улыбнулся:

— А кто просил любить, мелкий?

Он кивнул Лю Цинмину и Хун Туну, стоящим у двери номера, чтобы открывали, а мальчику без особого выражения лица бросил:

— Не нравлюсь — найди другого провожатого. И держись от меня подальше.

Мальчик: «…»

Он плотно сжал губы, протянул руку и вцепился в полу его куртки:

— Не хочу. Хочу, чтобы именно ты меня проводил.

Он скосил взгляд на Лю Цинмина с Хун Туном:

— Они всё равно заблудятся.

Затем перевёл глаза на Мин Чжаолиня, и в его взгляде промелькнуло откровенное недовольство:

— А этот дядя сейчас просто мечтает отрубить мне руку.

Мальчик снова поднял голову:

— Только ты можешь отвести меня обратно.

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 80. Парк развлечений «Ангел» 10

2026-04-22T11:11:30.292Z

Одиннадцать вечера.

Из окна номера 1202 открывался вид на ночной парк. Сотрудник на ресепшене предупреждал, что после одиннадцати из-за старой проводки карта-ключ может не сработать, поэтому они естественно ожидали скачков напряжения, мигания света и прочей атмосферы из фильмов ужасов.

Но Лу Хуэй так и не дождался, чтобы весь парк замигал, как сломанная гирлянда. Он ждал десять минут, но ничего не произошло.

Однако…

Когда они вышли проверить коридор, дверь, обычно открывавшаяся с первого нажатия, пришлось поковырять несколько раз, прежде чем замок щёлкнул.

В коридоре горел обычный свет, но, возможно, из-за предупреждения персонала и недавней заминки, тусклый белый свет в сочетании с потёртым красным ковром казался жутковатым. Впрочем, это было лишь давящее ощущение, созданное обстановкой, не более того.

Лу Хуэй осмотрелся. Длинный коридор и правда казался мрачным — возможно, потому что кондиционер с девяти вечера гнал ледяной воздух, — но других аномалий не было. Лишь когда он наконец закрыл дверь, маленький потолочный светильник напротив их номера моргнул пару раз, издавая едва уловимое электрическое жужжание.

Лу Хуэй вернулся в комнату и взглянул на время:

— Осталось сорок три минуты.

От этих слов у Хун Туна и Лю Цинмина сердца снова ушли в пятки.

Лу Хуэй же чувствовал себя непринуждённо, даже достал леденец и зажал его в зубах. Он сменил тему:

— Вы сегодня видели тех восемнадцать пропавших игроков?

У Хун Туна сейчас не было настроения ни о чём думать. Лю Цинмин же после секундного замешательства ответил:

— …Не помню. Кажется, нет?

Лу Хуэй взглянул на Мин Чжаолиня:

— Но мы встречали Ли Жубо и Сун Юэбао.

Мин Чжаолинь повернул голову. В этот момент он не стал притворяться, что не помнит имён других игроков:

— Те двое, которых вырвало после [Батута «Кролик-прыгун»] и [Гигантского маятника].

Лу Хуэй щёлкнул пальцами:

— Верно. — Он не удержался от усмешки, — Как странно звучит, когда ты говоришь «Кролик-прыгун».

Уменьшительно-ласкательные слова совсем не вязались с Мин Чжаолинем… Хотя нет, неожиданно вяжутся. В этом есть странное очарование.

Мин Чжаолинь не совсем понял шутку, но, заметив улыбку Лу Хуэя, тоже слегка дёрнул уголком рта. Он полуопустил веки, делая вид, что не вкладывает в слова никакого подтекста.

Парой фраз Лу Хуэй вытянул Лю Цинмина из нарастающего напряжения, вызванного течением времени и приближением «часа икс»:

— …Неужели их убрали только потому, что они не выглядели счастливыми?

Лю Цинмин пробормотал:

— Если так, то правило [Давайте весело играть вместе!] важнее, чем мы думали. Мало показать, что тебе весело. Если проявил физический дискомфорт — наказание всё равно последует.

— Тогда… — Лю Цинмин посмотрел на Лу Хуэя, — Означает ли это, что помимо системных правил, единственными достоверными остаются указания двух кураторов и цветной текст?

Лу Хуэй тихо промямлил:

— Возможно. Зависит от того, какой именно текст и на каком фоне. Ведь фон у цветных букв разный, это тоже может влиять на их достоверность.

На самом деле он думал не о цветных буквах, а о символизме чёрного и белого.

Студенческая карта — чёрная, буквы белые, фото на белом фоне. Карты-ключи бывают трёх видов: у студентов полностью чёрные, у преподавателей — наполовину чёрные, наполовину белые, а те, что выдали им по спецприглашению босса, — полностью белые.

Рекламный проспект Университета «Ангел» с чёрным фоном и белыми буквами можно отнести к той же категории, что и студенческая карта.

Табличка [Лабиринт Ангела], прибитая у входа в тоннель, была с белым фоном и чёрными буквами, но уже заржавела. Неизвестно, намёк это или нет…

Кстати, каждая табличка [Посторонним вход воспрещён] тоже была белой с чёрным текстом.

Конверт с приглашением на Ангельское Торжество — белый, карточки внутри — тоже белые.

— Вообще считается, что белый символизирует ангелов, а чёрный — демонов. — пробормотал Лу Хуэй, — Неужели студенты получают «демонические» карты? Но почему тогда у преподавателей они наполовину чёрные? Неужели… это означает посредников между ангелами и демонами? Или же Ангел — это не классический западный ангел, а символ некого «белого загрязнения»? Словно тайфунам дают имена вроде «Цветущая азалия» или «Бог моря»… А здесь это загрязнение называется Ангел? А Демон наоборот означает безопасность? Прям как в фильмах, где существа из высших измерений считают людей низших миров «насекомыми», нуждающимися в очищении. Нас, обычных людей, считают Демонами, и здесь подвергают «очистке»?

Набор с чёрным фоном и белыми буквами намекает, что те, кого ждёт «очищение», могут прийти? Означает ли это начало процесса? А белый фон с чёрными буквами — что чёрные (демоны/люди) должны выживать и искать путь внутри белого (ангелов/загрязнения)? А что тогда означают цветные буквы?

К тому же, если речь действительно о загрязнении, игроки должны как-то узнавать о своём заражении. Например, через изменение карт-ключей…

Если бы дело было только в картах, они с Мин Чжаолинем не должны были получить белые пропуска. Это выделяло бы их среди остальных. Или же… именно так и задумано? Чтобы среди них кто-то отличался?

Лу Хуэй провёл пальцами по студенческой карте, ощущая сквозь прозрачный чехол маленькую карточку из приглашения.

Послезавтрашнее Ангельское Торжество как раз придётся на последнюю ночь. А на следующий день, в неизвестное время, инстанс завершится.

Он задумчиво произнёс:

— Если это действительно инстанс на выживание, а не чисто головоломка или задание на правилах, то Ангельское Торжество, весьма вероятно, и есть настоящая гильотина.

Лю Цинмин попросту не успевал за ходом его мыслей. Он слушал этот монолог в полной тишине комнаты. Несмотря на то, что Лу Хуэй говорил скорее сам с собой, Лю Цинмин улавливал каждое слово. Но голова шла кругом. Он считал себя достаточно сообразительным, но, сталкиваясь с логикой Лу Хуэя, особенно с его скоростью мышления почти без пауз, чувствовал себя отличником начальной школы на лекции профессора по высшей математике.

Хун Тун не выдержал:

— Почему ты считаешь, что это инстанс на выживание, а не на время? Между ними есть разница. В первом нужно просто прожить отведённый срок. Во втором — выполнить задачи и выбраться за ограниченное время. Никто точно не скажет, какой сложнее, тем более система обычно не предупреждает, в какой тип попали игроки. Это ведь не экзамен, а хоррор-игра, где на кону жизнь.

Лу Хуэй задумчиво протянул «м-м-м», воспроизведя теорию, знакомую только Яо Хаохао и остальным, и дополнил её новыми наблюдениями:

— Как бы это сказать… Я не утверждаю наверняка, что это инстанс на выживание, но считаю вероятность высокой. Во-первых, учитель Дин сказала, что осенняя экскурсия продлится четыре дня и три ночи, но не уточнила, что именно нужно сделать за это время. Просто констатировала факт, что эта экскурсия будет длится четыре дня и три ночи. Так называемый сбор печатей — лишь обещание таинственного сюрприза, и никто не говорил, что случится, если мы их не соберём. Если мы действительно воспримем это как обычную четырёхдневную осеннюю экскурсию, то многие детали отойдут на второй план. Останется лишь одна задача: выжить.

— Конечно, — он сменил тон. — Я не исключаю, что в этот раз сложность намного выше, и это действительно может оказаться инстансом с жёстким лимитом на выполнение задач.

Лу Хуэй развёл руками:

— В подобном инстансе почти ничто не гарантировано. Думаю, мне не нужно объяснять вам это.

К тому же теория о том, что Ангел символизирует загрязнение или очищение, тоже не была для него абсолютной истиной. Он понимал, что в этой версии остаётся слишком много нестыковок. И самое главное — первое системное правило гласило:

[Вы — первокурсники, приехавшие на организованную школой осеннюю экскурсию в парк развлечений. Ваша специальность — журналистика].

Поначалу он думал, что за журналистикой скрывается важная предыстория. Например, что в Парке Развлечений произошло что-то страшное, и им предстоит стать теми, кто это разоблачит. Но за всё время он не заметил ничего, хоть как-то связанного с их профессией. Конечно, возможно, прошло слишком мало времени. Но если это не инстанс с прописанной предысторией Босса, то Университет «Ангел» можно воспринимать просто как легенду для прикрытия.

Но зачем тогда нужна именно журналистика? Неужели её выбрали совершенно случайно?

Лу Хуэй потёр лоб.

— Не забивай голову. — вмешался Мин Чжаолинь. Он слегка дёрнул уголком рта и многозначительно добавил, — Не знаю, что у тебя за пунктик, но ты с самого начала ломаешь голову над инстансом, имея на руках крайне мало улик.

Мин Чжаолинь склонил голову набок:

— А-Мань, ты совсем не похож на нетерпеливого человека.

Лу Хуэй: «…»

— Привычка, — ответил он честно.

Если не занимать мозг работой, начинают всплывать другие мысли. А это для него плохо. Поэтому ещё до того, как он попал внутрь созданной им книги «Ужасающая игра», ведя обычную жизнь, Лу Хуэй всё равно заставлял разум работать на полную. Например, специально искал материалы о запутанных уголовных делах. Чэн Фэй тоже приносил ему зацепки из странных случаев, чтобы Лу Хуэй мог поразмыслить над ними. Это было отличным способом занять мысли.

Пока они переговаривались, до полуночи оставалось всего пятнадцать минут.

Лу Хуэй встал, размял затёкшие мышцы и достал из кармана нож-бабочку, готовый в любую секунду пустить его в ход. Но взгляд всё же скользнул к окну. Они с Мин Чжаолинем стояли по разные стороны не слишком широкого проёма, глядя на ночной парк. Тишина была обманчивой, и, поскольку внешние звуки не отвлекали, мысли Лу Хуэя унеслись в прошлое — из глубины памяти всплыло слишком много обрывков:

«А-Мань, поверь мне, завтра у меня выходной. Я обязательно отведу тебя в парк развлечений».

«А-Мань… правда, прости. Мы уже давно ведём дело о ограблении квартиры. Вчера подозреваемый внезапно попал в поле зрения системы «Небесное Око», нам нужно срочно в соседний уезд… Инь Цзя опять уехала на совещание в провинциальное управление. Прости. В следующий раз обязательно. Обязательно».

«Может, вечером сходим? Вечером будет шоу фейерверков, ты же не…».

— А-Мань.

Голос Мин Чжаолиня внезапно выдернул его из хаоса мыслей. Ресницы Лу Хуэя дрогнули, он повернулся:

— ???

Мин Чжаолинь кивнул в сторону окна и небрежно произнёс:

— Светлячки.

Лу Хуэй слегка опешив, посмотрел в указанном направлении. В зарослях среди деревьев действительно мерцали парочка светлячков. Он замер на пару секунд:

— …Этот инстанс проработан очень реалистично. Особенно учитывая, что разработчики не стали использовать туман как искусственный «барьер». От этого ощущение присутствия стало ещё сильнее.

Настроение у них было относительно спокойным, но у двоих других — совсем нет. Лю Цинмин и Хун Тун уже погрузились в молчаливое оцепенение, их нервы были натянуты до предела.

Лу Хуэй взглянул на них и вздохнул. Он не требовал от них железной выдержки, но такое состояние действительно вызывало тревогу.

Хорошо, что эти двое не попытались в последний момент найти Ангела, чтобы преподнести его в дар…

Впрочем, если студенты — это Демоны, то где им искать Ангелов для Божественной Овцы? Неужели сотрудников? В Парке Развлечений «Ангел» работники вполне могут выступать в роли Ангелов, в этом нет ничего странного. Или же… ключ в предательстве. И им нужно предать товарищей. Падение, предательство, обращение ко злу — это и есть входной билет?

Пока Лу Хуэй снова затерялся в своих мыслях, свет в комнате внезапно мигнул! Этого хватило, чтобы Хун Тун и Лю Цинмин в ужасе вцепились друг в друга.

И что с того, что они опытные игроки? Что с того, что прошли десятки инстансов? Не каждый участник рейтинга обладает реальной боевой силой. Многие пришли сюда не из-за невежества или уверенности, что доберутся до ядра. Их привлёк [Купон Желаний. У них просто закончились игровые монеты для поддержания жизни. Они знали, что награда в ранговых инстансах высока, и пошли на риск.

Лу Хуэй крепче сжал рукоять ножа и шагнул ближе к Хун Туну:

— Не бойся. Пока это не дуэль один на один, мы с Мин Чжаолинем вас вытянем.

В этот момент в глазах Хун Туна Цзюнь Чаомань, чья фигура была значительно стройнее, чем у Мин Чжаолиня, мгновенно превратился в фигуру, равную божеству.

Свет мигнул ещё дважды. На этот раз даже Мин Чжаолинь напрягся, но всё же нашёл момент взглянуть на часы:

— Осталось пять минут.

Лу Хуэй вновь попытался успокоить Лю Цинмина с Хун Туном:

— В книгах часто бывает так: готовишься к худшему, а ничего не происходит. Так что не накручивайте себя. Возможно, это просто отсрочка. Час, когда Янь-ван вызывает по имени, ещё не пробил.

…Такое «утешение», пожалуй, тоже сойдёт. Ведь для игроков даже небольшая передышка могла дать шанс на выживание.

Однако едва Лу Хуэй договорил, свет в комнате снова заморгал. Лу Хуэй очень серьёзно посмотрел на Лю Цинмина и Хун Туна:

— Может, просто выключим?

Такое мигание страшнее полной темноты.

Двое согласно кивнули. Лу Хуэй протянул руку к выключателю, но неожиданно щелчок не дал никакого результата. Он нажал несколько раз. Механический звук разносился по комнате, но свет не гас.

В конце концов Лу Хуэй опустил руку:

— Отлично.

Он крутанул в пальцах нож-бабочку:

— Всё-таки хотят устроить ночное представление.

— Осталась одна минута.

Голос, в котором нельзя было различить пола, внезапно прозвучал прямо у ушей Лю Цинмина и Хун Туна. Словно кто-то шептал им в самое ухо: ледяное дыхание проникало под кожу, заставляя лица мгновенно бледнеть. Лю Цинмин без колебаний сразу доложил Лу Хуэю:

— Босс! Кто-то говорит прямо у нас в голове! Сказал, что осталась одна минута!

Действительно, оставалась всего одна минута.

Лу Хуэй опустил взгляд, проверил таймер. Когда секундомер отмерил последние двадцать секунд, Лю Цинмин снова подал голос — отсчёт звучал прямо у него в ушах:

[3]

[2]

[1]

Лу Хуэй с Мин Чжаолинем без колебаний сорвались в атаку!

Из стены вырвались две угольно-чёрные руки. Одна потянулась к Хун Туну, другая — к Лю Цинмину.

Мин Чжаолинь, стоявший ближе к Хун Туну, мгновенно схватил чёрную кисть, пытаясь вырвать её наружу. Лу Хуэй же резко оттащил Лю Цинмина и одновременно занёс нож-бабочку, готовясь нанести удар.

Но нож прошёл насквозь, не встретив никакого сопротивления.

Лу Хуэй удивился. Убедившись боковым зрением, что Мин Чжаолинь справился с первой атакой, он резко рванул Лю Цинмина на себя. Снизу, из-под ног Лю Цинмина, уже тянулась другая чёрная рука.

Лу Хуэй отшвырнул нож-бабочку и нанёс мощный удар ногой прямо по конечности!

Ничего особенного не произошло: после удара рука просто рассеялась, словно клуб дыма.

Тем временем Мин Чжаолинь упёрся ногой в стену, взял упор и рывком буквально выдрал существо изнутри!

Это оказалась статуя. Существо с овечьей головой и человеческим телом.

Она была огромной — метра два с половиной в высоту, макушка упиралась прямо в потолок. Вытащенная в комнату, статуя заняла почти всё пространство, сильно стесняя манёвр.

Лу Хуэй на долю секунды замер, инстинктивно толкая Лю Цинмина в безопасный угол. Но «Божественная Овца» лишь приоткрыла пасть, готовясь издать гневное блеяние, как Лю Цинмин внезапно вскрикнул.

Тыльная сторона его ладони будто загорелась. Инстинктивно вскинув руку, он высвободил перед собой призрачный белый силуэт!

Вспышка ослепила всех, заставив невольно зажмуриться. Когда они снова открыли глаза, в комнате царила мёртвая тишина. От этой овечьей статуи не осталось и следа.

Лу Хуэй: «…»

Мин Чжаолинь приподнял бровь, уголок его губ дрогнул в искреннем интересе:

— Интересно.

И он, и Цзюнь Чаомань мгновенно поняли, что этот силуэт в точности повторял логотип Университета «Ангел», одновременно служивший «печатью» парка.

Лу Хуэй перехватил запястье Лю Цинмина:

— Когда ты ехал на паровозике, та «слеза» упала именно на эту ладонь?

Лю Цинмин всё ещё был ошеломлён:

— Да… вроде бы…

Он собрался с мыслями и кивнул:

— Да, точно на эту.

Значит, Ангел — это хорошо?

__________

Авторское послесловие:

Далее будет ещё одна глава~

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 79. Парк развлечений «Ангел» 09

2026-04-22T11:10:35.160Z

Ужин, как всегда, был роскошным. Лу Хуэй почти не трогал основные блюда, зато с удовольствием налёг на десерты. Ему и правда нравилось сладкое, что не укрылось от Мин Чжаолиня и остальных.

Особенно торты — это была его настоящая слабость.

За вечер он съел десяток мини-пирожных разных вкусов и уже с нетерпением ждал утра, чтобы продегустировать остальные.

Надеюсь, на завтрак тоже будут пирожные. — Лу Хуэй мысленно вознёс молитву. — Культ тортов. Вечная слава сладкому.

После ужина окончательно стемнело, но до комендантского часа в отеле оставалось ещё много времени. Лу Хуэй не стал сразу уводить Лю Цинмина с напарником в номер, чтобы ждать нападения, а решил сначала прогуляться по ночному парку.

Как он и предполагал, парк не закрылся с наступлением темноты — включили иллюминацию. Аттракционы засияли разноцветными огнями. Свет был ярким, но благодаря удачному подбору оттенков не резал глаза, а лишь завораживал.

Лу Хуэй замер у входа, поднял голову и не двигался. Поэтому подошедшая следом Яо Хаохао невольно спросила:

— Что случилось?

Не меняя выражения лица, он спокойно ответил:

— Очень красиво.

Остальные тоже замерли. Мин Чжаолинь повернулся к Лу Хуэю.

Разноцветное сияние ложилось на его лицо, подчёркивая тонкие, почти андрогинные черты и придавая им мистический оттенок. Особенно выделялись две маленькие родинки у внешнего уголка правого глаза. В этот момент они казались безмятежными, но от лица веяло какой-то тревожной, почти зловещей красотой.

Мин Чжаолинь заметил в его взгляде лёгкую грусть. Странно. Он не спрашивал, но прекрасно понимал, о чём жалеет Лу Хуэй. Тот сожалел, что этот парк — ненастоящий.

Все аттракционы, на которых они побывали, превращались в смертельно опасные «мини-игры», а не в обычные развлечения.

Жалеет ли об этом Мин Чжаолинь? Ему было всё равно. Он не знал, как выглядит настоящий парк. Он не только никогда не катался — у него даже нет такого понятия. Но Цзюнь Чаомань был другим.

Поэтому, когда они неспешно бродили по аллеям, сохраняя дистанцию, Мин Чжаолинь тихо, так, чтобы слышал только Лу Хуэй, спросил:

— Если бы это был настоящий парк, на чём бы ты хотел покататься?

— На колесе обозрения. — Лу Хуэй ответил без колебаний. — На нём медленно поднимаешься на высоту и видишь весь ночной парк… А если ещё застанешь фейерверки, говорят, зрелище невероятное.

Мин Чжаолинь приподнял бровь:

— В парках ещё и фейерверки бывают?

— Вообще-то в крупных парках развлечений всегда устраивают фейерверки и ночные парады повозок… — ответил Лу Хуэй. — Но это уже совсем другие парки.

Он усмехнулся:

— Я тоже никогда не видел, как это выглядит. В детстве был слишком мал, да и родители были заняты. А позже… не сложилось.

И кроме того…

Лу Хуэй слегка опустил ресницы:

— Честно говоря, фейерверки меня не так впечатляют. Мне больше интересен парад повозок, и хочется увидеть ночной панорамный вид с самой вершины колеса.

Говоря это, он словно что-то вспомнил и тихо рассмеялся:

— Ещё я слышал поверье, что, если поцеловаться на вершине колеса обозрения, пара будет вместе всю жизнь.

Мин Чжаолинь: «…»

Видя его недоумение, Лу Хуэй улыбнулся шире:

— Глупые романтические приметы влюблённых. Но Чэ…

То ли ослепительный свет ночного парка, то ли собственная увлечённость темой сбили его с мысли, но он едва не сказал вслух имя «Чэн Фэй». Здравый смысл вовремя напомнил, перед кем он стоит. Встретившись взглядом с невероятно красивым, почти нечеловеческим лицом Мин Чжаолиня, он мгновенно осёкся:

— …Один мой знакомый.

Лу Хуэй поспешно поправился:

— Он со своей девушкой так делал, когда катался на колесе.

В памяти всплыло, как Инь Цзя рассказывала ему об этом. Она немного смущалась, но всё же подтрунивала над Чэн Фэем, от чего тот краснел до кончиков ушей. Лу Хуэй улыбнулся ещё теплее.

Всё это было исключительно по инициативе Чэн Фэя. У него всегда было очень доброе сердце. Он признавался, что не умеет любить, поэтому усердно этому учился. На свиданиях он буквально следовал советам из интернета. «Три святых места»: океанариум, кинотеатр, колесо обозрения. Он хвастался, что с Инь Цзя объездил все аттракционы в Суйчэне и обошёл все кинотеатры города. Пару раз они прямо на сеансе ловили карманников, что, казалось бы, должно было испортить вечер. Но ни он, ни Инь Цзя не расстраивались — наоборот, приходили в восторг.

…Долгое время Чэн Фэй с Инь Цзя пытались объяснить ему, что такое «нравится» и «любовь», старались вытащить из его замкнутого, иллюзорного мира.

Лу Хуэй понимал это. И знал, что слишком сильно заставлял их волноваться.

Он искренне надеялся, что биологический ребёнок Чэн Фэя и Инь Цзя, тот, что рос у неё в животе, его будущий брат или сестра, не будет таким, как он. Слишком отстранённым.

Мин Чжаолинь смотрел на него, погружённого в воспоминания, и испытывал невыразимое чувство. Словно в этот момент «Цзюнь Чаомань» стал особенно далёким и призрачным, будто мыльный пузырь, который исчезнет от одного прикосновения и который невозможно удержать.

Поэтому Мин Чжаолинь протянул руку.

Лу Хуэй слегка опешил, когда тот сжал его ладонь. Мешала одежда — куртка поверх рубашки, — поэтому он не сразу почувствовал тепло пальцев Мин Чжаолиня, лишь ощутил крепкий, уверенный хват.

— …? — недоумённо выдохнул он.

Убедившись, что может удержать человека, Мин Чжаолинь медленно разжал пальцы:

— Ничего.

Он небрежно вернулся к теме:

— Тот твой друг… у него ведь отец был профессором кафедры китайской филологии?

«Друг, у которого отец профессор…» — эту фразу Лу Хуэй обронил ещё в инстансе [Деревня Цзюаньлоу], а Мин Чжаолинь случайно услышал её, ошиваясь поблизости.

— А. — Лу Хуэй качнул головой. — Нет.

И добавил:

— У человека ведь не может быть только один друг, верно?

Мин Чжаолинь приподнял бровь, совершенно безучастно:

— Правда?

Лу Хуэй: …Ты отвечаешь очень неискренне.

Даже без воспоминаний о прошлом Мин Чжаолинь прекрасно понимал, что это такое. Услышав это, он лишь едва заметно дёрнул уголком рта.

Больше они не разговаривали и ничего нового в парке не обнаружили. Единственное, что стоило отметить: когда они снова подошли к [Святому Пруду Ангела], то увидели, что из толщи воды бьёт тёплый свет подводных прожекторов. Он просвечивал сквозь воду, подсвечивая Скульптуру Ангела и создавая эффект мерцающей ряби. От этого скульптура казалась невероятно красивой, окутанной невыразимо лиричной, почти нежной атмосферой.

Лу Хуэй стоял неподвижно так долго, что Яо Хаохао с остальными не выдержали и снова спросили, на что он уставился.

— А, просто очень красиво, — протянул Лу Хуэй. — Даже зарисовать захотелось.

Именно в такие моменты он смутно вспоминал, что в детстве у него какое-то время была мечта — стать художником. Именно художником, а не просто живописцем. Тогда ему казалось, что живопись слишком ограничена в средствах выразительности, но в итоге у него не получилось освоить даже её.

Из-за ситуации с Лю Цинмином и Хун Туном группа Лу Хуэя не стала задерживаться в парке и вернулась в отель к половине десятого.

Лу Хуэй отправил Ци Бая и Нянь Пинчу в их номер, а Яо Хаохао пошла к Дин Мяомяо.

— Будьте начеку… Надеюсь, мне не нужно объяснять это, вы же не детсадовцы? — сказал он с улыбкой.

Нянь Пинчу показал знак «окей»:

— Не волнуйтесь, босс, я присмотрю за вашим «братишкой».

Ци Бай называл его «братом» так часто и искренне, словно Лу Хуэй был его кровным родственником. Лу Хуэй уловил это заблуждение, приподнял бровь, но объяснять не стал:

— Спасибо.

Нянь Пинчу отдал честь по-военному, как полагается. Выглядел он и правда эффектно — как один из тех слащавых красавчиков, поэтому, когда шутил, получалось мило. Это напомнило Лу Хуэю одного парня из приюта, и он невольно усмехнулся.

Это заставило Мин Чжаолиня скосить на него взгляд.

Нянь Пинчу оказался меж двух огней: от реакции Лу Хуэя — рай, от взгляда Мин Чжаолиня — ад. По спине пробежали мурашки, холодный пот пропитал одежду, прилипшую к телу, а отельный кондиционер лишь усилил озноб. Поэтому он решил срочно утащить Ци Бая подальше.

Мин Чжаолинь не собирался его преследовать — он и сам не понимал, зачем вообще посмотрел на Нянь Пинчу.

Лю Цинмин с Хун Туном последовали за Лу Хуэем и Мин Чжаолинем в номер 1202. Вообще-то Лу Хуэй хотел ещё погулять на улице, но видел, что Хун Тун слишком напряжён, поэтому решил сначала отвести его в отель. Пусть замкнутое пространство даст ему хоть каплю чувства безопасности.

Попутно Лу Хуэй предупредил Хун Туна:

— Скажу сразу: если решили положиться на нас, то верьте. Не пытайтесь в последний момент пойти своим путём и поймать Ангела, чтобы преподнести его в дар. Если что-то пойдёт не так по вашей вине, я вмешиваться не буду. А если заметим заранее…

Лу Хуэй сжал руку в кулак и кивком указал на Мин Чжаолиня, который стоял у окна. Тот будто смотрел на улицу, а будто — на отражение Лу Хуэя в стекле.

— Вы ведь слышали о репутации Мин Чжаолиня. С ним лучше не связываться.

Если дойдёт до того, что Мин Чжаолинь захочет убить Хун Туна… Лу Хуэй знал, что, скорее всего, не станет вмешиваться. В этом мире, чтобы выбраться живым, нужно учиться быть жестоким.

Упомянутый Мин Чжаолинь слегка повернул голову и равнодушно взглянул на Лю Цинмина и Хун Туна.

Лю Цинмин сглотнул:

— Босс, не волнуйтесь, я буду следовать вашим указаниям.

Хун Тун всё ещё колебался. В этом игровом мире даже перед сильнейшими игроками неизбежно возникают сомнения. Все привыкли ставить свои интересы на первое место. Даже лидеры могли просто использовать их, не заботясь об их жизнях. Но…

Хун Тун взглянул на Лу Хуэя. Этот игрок по имени «Цзюнь Чаомань» был странным. Неизвестно, использовал ли он какую-то способность, но Хун Тун испытывал необъяснимое, слабое чувство доверия. Он заметил это, только когда понял, что неосознанно ходит за ним по пятам.

Хун Тун тихо выдохнул:

— Не волнуйтесь. — Он заставил себя успокоиться, — Я понимаю. Я не настолько глуп, чтобы в такой момент стать пушечным мясом и угробить себя вместе с напарниками.

Лу Хуэй остался доволен. В комнате воцарилась тишина. Он переместился, сел на кровать у окна и прямо поверх одеяла лёг.

Мин Чжаолинь замерев, взглянул на него и медленно произнёс:

— Это моя кровать.

Почему Лю Цинмин и Хун Тун не сели на твою кровать, а ты ложишься на мою? — вот что подразумевал Мин Чжаолинь.

Лу Хуэй прикрыл глаза, совершенно не собираясь двигаться:

— Не будь таким жадным. Не в первый раз сплю на твоей кровати. Дай полежать, мне нравится местный фэн-шуй.

Мин Чжаолинь: «?»

— Твоя кровать стоит в двух-трёх десятках сантиметров от моей.

— Но эта у окна.

— Ты же сам сказал, что не хочешь спать у окна, потому что это напоминает фильмы ужасов.

— Зато теперь ты стоишь у окна, и мне не страшно. — Лу Хуэй даже не открыл глаз. — Никакой призрак не страшнее тебя.

Мин Чжаолинь: «…»

Он фыркнул, но без особой злости:

— А-Мань, спишь на моей кровати и ещё меня дразнишь?

Он хотел сказать что-то ещё, но впервые не нашёл достойного ответа в словесной перепалке. Особенно глядя на улыбающееся лицо Лу Хуэя. Он знал, что сейчас «Цзюнь Чаомань» улыбается не так, как обычно. Это была не та неприятная усмешка, от которой хотелось ударить его ножом.

Уголок губ Лу Хуэя дрогнул сильнее. И только он собирался что-то ответить, как в дверь внезапно постучали.

Лу Хуэй замер и сел.

Лю Цинмин на мгновение застыл, а затем сам пошёл открывать.

Лучше бы пришли другие люди. Просто сидеть здесь и слушать, как два лидера предаются детским препирательствам, было действительно… ни к чему.

Настолько ни к чему, что Лю Цинмин и Хун Тун только что обменялись взглядами и готовы были провалиться сквозь землю.

За дверью оказался сотрудник отеля. Увидев Лю Цинмина, он слегка опешил, и инстинктивно взглянул на студенческую карту на шее парня:

— …Здравствуйте, студент.

Он улыбнулся:

— Я ищу студентов Цзюнь Чаоманя и Мин Чжаолиня.

Лу Хуэй поднял руку:

— Здесь.

Он жестом подозвал Мин Чжаолиня, встал и подошёл. Лю Цинмин молча отступил и Лу Хуэй спросил:

— Что-то случилось?

Сотрудник улыбнулся. В улыбке читалось уважение, но обращение осталось прежним:

— Студент Цзюнь Чаомань, наш босс увидел новую карту парка, которую вы нарисовали, и остался крайне доволен. Поэтому он хочет пригласить вас принять участие в Ангельском Торжестве послезавтра.

Он протянул Лу Хуэю приглашение. Конверт был белым, сургучная печать — тоже. Узор на ней слегка размыт, но по контуру угадывался логотип Университета «Ангел». Кроме того, на конверте был скрытый рисунок.

Лу Хуэй покачал конвертом на свету и рассмотрел его — узором оказался всё тот же логотип.

Связь между Парком Развлечений «Ангел» и Университетом «Ангел» становилась всё очевиднее.

Лу Хуэй взглянул на сотрудника:

— Спасибо… Это Ангельское Торжество, туда могут попасть только студенты с приглашением?

— Не совсем, — ответил тот. — Просто с ним вы получите особое отношение.

Хм… Особое отношение. Интересно, хорошее оно или плохое.

Лу Хуэй слабо улыбнулся:

— Понятно. Спасибо.

Проводив сотрудника, Лу Хуэй вскрыл конверт. Внутри лежали две маленькие карточки. Белый фон, скрытый узор с силуэтом Ангела. Они идеально подходили к студенческой карте, поэтому Лу Хуэй вставил их внутрь, приложив к обратной стороне так, чтобы они совпали с логотипом.

Такая мелочь в кармане легко теряется, поэтому Мин Чжаолинь тоже последовал его примеру и убрал карточку в карту. Лу Хуэй взглянул на время в телефоне:

— Десять часов.

Отель закрылся.

Лу Хуэй машинально открыл групповой чат в приложении университета и увидел, что в канале «Парк развлечений» число участников сократилось до 181.

Зрачки его слегка сузились, но особого удивления он не выказал:

— Мин Чжаолинь.

Он кивнул на экран:

— Минус восемнадцать человек. Девять групп.

Главное, что он уже заглядывал в чат на обратном пути. Там почти никто не писал. Только Чэн Цзя ещё раз напомнила всем следить за временем. Даже тех, кто отвечал единицей, уже не было. Видимо, после сегодняшнего дня у всех душа ушла в пятки.

А до этого в списке было 199 человек.

Значит… число выживших обновляется ровно в десять вечера? Или тех, кто не вернулся в отель до закрытия, просто исключают из чата?

Лу Хуэй криво усмехнулся:

— Интересно.

Он открыл список участников и пробежался взглядом по именам пропавших:

— Ни Юнъян, Лю Вэйсян, Ли Жубо, Цзи Цунцзе, Фэн Жушань, Дай Юнсинь, Сун Юэбао, Цзян Инься, Ян Хайхун, Линь Жэнь, И Бинцянь, Сунь Пинцян, Бай Ваньжу, Пэн Инли, Тянь Хуэйфан, Цзо Юнсинь, Юй Ливэй, Сун Юйин…①

Лу Хуэй перечислил все восемнадцать имён так быстро и чётко, что Лю Цинмин и Хун Тун остолбенели.

Цзюнь Чаомань… вряд ли говорит наугад? Но такая память… он специально заучивал или у него фотографическая память?

Лю Цинмин не выдержал и спросил вслух.

Лу Хуэй слегка приподнял бровь:

— Не совсем фотографическая. Я просто запомнил.

Под этим «просто» он подразумевал, что один раз прокрутил имена в голове и зафиксировал. Будь он моложе, хватило бы одного взгляда.

Эх. Состарился, деградировал, зато теперь умеет орудовать ножом.

Лу Хуэй небрежно бросил:

— Вы тоже запомните. Потом придётся предупредить остальных.

Почему? Лю Цинмин и Хун Тун и так догадывались. Вдруг встретятся те, кто попытается выдать себя за этих восемнадцать человек.

__________

Авторское послесловие:

Примечание ①: Список составлен моим другом Бай Няо для меня. Не знаю, почему при генерации большинство имен получилось из трех иероглифов (закрывает лицо ладонью).

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 78. Парк развлечений «Ангел» 08

2026-04-22T11:07:30.407Z

Услышав анализ Лу Хуэя, Яо Хаохао и остальные покрылись мурашками. Особенно когда вспомнили, как к образу Ангела относились на аттракционах… Если его значимость действительно так высока, то кататься на них и правда нельзя.

Они ещё обсуждали это, как вдруг Лу Хуэй резко остановился:

— Эй.

Яо Хаохао с остальными не успели спросить, в чём дело, а Мин Чжаолинь уже медленно произнёс:

— Появилась новая дорога.

Он, конечно, обращался к Лу Хуэю.

Лу Хуэй раскрыл брошюру, полученную от администратора, и сверился с картой:

— И расположение объектов здесь не совпадает…

Он вспомнил панораму, которую видел с башни свободного падения:

— Если пройти дальше, там будет тот незастроенный юго-восточный угол, верно?

Он указал на возникшую тропинку:

— Проверим?

Мин Чжаолинь не стал возражать:

— Ага.

Так они ступили на дорогу, которой не было на карте. Дорога была узкой, без покрытия, не похожей на благоустроенную аллею. Скорее — тропинка, протоптанная ногами. По бокам росли деревья и кустарники, так что пройти мог лишь один человек.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как увидели указатель с цветными буквами —

[Лабиринт Ангела↓]

А за ним стояла ещё одна табличка —

[Посторонним вход воспрещён].

Дальше тянулась большая пустая площадка с низкой травой и полевыми цветами, без единого дерева. Выглядело так, будто участок когда-то расчистили, а потом забросили.

И эта стрелка вниз…

Лу Хуэй присел и достал нож-бабочку. Нож быстро выписал несколько изящных дуг между пальцами и замер. Ци Бай, наблюдавший сбоку, смотрел с завистью и горящими глазами.

Как круто!

Лу Хуэй раздвинул траву и обнаружил настоящий подземный вход, тщательно скрытый кустарником. Это была дверь вровень с землёй, словно ведущая в тайный подвал. На ней висела ржавая белая металлическая табличка —

[Лабиринт Ангел]

Буквы на ней были обычными чёрными.

Лу Хуэй задумчиво произнёс:

— Это единственный аттракцион в парке, кроме Статуи Ангела, напрямую связанный с Ангелом.

Яо Хаохао спросила:

— Посмотрим?

Лу Хуэй без колебаний покачал головой:

— Я закинул удочку. Сегодня ночью посмотрим, клюнет ли рыба.

Яо Хаохао всё поняла.

Лу Хуэй добавил с лёгкой усмешкой:

— К тому же, кто строит лабиринт под землёй? Это гробница?

Все они были китайцами, читали триллеры про археологов и подземные склепы, смотрели соответствующие фильмы, поэтому Яо Хаохао с остальными мгновенно замолчали.

Ци Бай даже пробормотал:

— У меня в голове уже всплывают цзиньпо и цзянши*…

* 禁婆 (Jìnpó) — букв. «запретная/опоённая женщина». Существо, популяризированное современной китайской литературой о гробницах (впервые детально описано в романе 《鬼吹灯》 «Фонарь, задуваемый ветром», позже — в 《盗墓笔记» «Записки о могильщиках»). Это мутировавший женский труп, образовавшийся в условиях затхлой воды, высокой влажности и скопления токсичных грибков/водорослей в древних захоронениях. Обитает в сырых склепах, подземных реках и затопленных пещерах, отличается повышенной агрессивностью, способностью опутывать жертву длинными волосами или щупальцами, и боится огня и ультрафиолета.

** 僵尸 (Jiāngshī) — букв. «окоченевший труп». Классический персонаж китайской демонологии и кинохорроров 1980–90-х, в западной культуре известный как «прыгающий зомби/вампир». В отличие от европейских упырей, цзянши не пьёт кровь, а поглощает жизненную энергию (ци) через дыхание. Передвигается исключительно прыжками из-за посмертного мышечного окоченения, традиционно изображается в парадном халате цинского чиновника. Управляется даосскими жрецами с помощью бумажных талисманов (фу), приклеенных ко лбу, и боится солнечного света, чеснока, клейкого риса, криков петуха и магнитов.

Лу Хуэй рассмеялся:

— Не накручивайте себя.

Он встал:

— Это же парк развлечений, вряд ли до такого дойдёт.

Конечно, возможно, весело будет только боссу, а они станут марионетками на его сцене. Ведь… [Правило 3 из «Рекламного проспекта» Университета «Ангел»] гласило:

[Пожалуйста, укажите в видео самопрезентации своё имя, возраст, пол, а также хобби и любимые развлечения].

…На данный момент действительно слишком много версий того, что собой представляет этот инстанс. Но улик пока мало.

Лу Хуэй подумал, что нежелание большинства игроков делиться информацией из-за автоматического удаления сообщений в телефоне — это тоже серьёзная проблема. Он не обвинял их, ему было просто жаль. Если бы они рискнули сотрудничать и объединиться, погибнуть могло бы меньше людей. Конечно, Лу Хуэй не мог гарантировать, что отказ от обмена информацией посредством телефона абсолютно безопасен. Он лишь предполагал, что телефон может быть ещё одной гранью правил.

Лу Хуэй и его компания бродили по парку весь день, ускоренным темпом обойдя всю территорию. К счастью, физическая форма у всех была неплохой, поэтому марш-бросок во второй половине дня не вымотал их.

После прогулки Лу Хуэй попросил у администратора бумагу и ручку и нарисовал новую карту. Текущее состояние парка и схема в брошюре расходились не только на юго-востоке. Изменились и сами объекты: например, рафтинг заменили бассейном, сплав отменили. Или цирковые представления под открытым небом сменил дом с привидениями… Было ещё несколько мест с табличками [Посторонним вход воспрещён], которые они решили не исследовать.

Лу Хуэй не был уверен, намекают ли эти изменения на что-то важное, или это просто настройки инстанса для реалистичности и запутывания, но в любом случае он аккуратно отметил их на своей схеме. Учитывая, что его почерк оставался на уровне восьмилетки, Лу Хуэй старался заменять текст иконками, по сути нарисовав упрощённую трёхмерную карту. Это привлекло внимание сотрудницы рецепшена:

— Студент, ты потрясающий. Раньше учился на художника?

Лу Хуэй бросил взгляд на свою студенческую карту, где значилось [Профиль: Журналистика].

Кстати…

Если Университет «Ангел» — не обычное учебное заведение, то почему именно журналистика?

Размышляя об этом, Лу Хуэй ответил администратору:

— Раньше немного занимался.

Администратор наблюдал, как он наносит последние штрихи:

— Студент, кроме того, что почерк у тебя, мягко говоря, так себе, рисуешь ты действительно здорово. Можешь использовать это как новую навигационную карту парка… Не отдашь нам этот рисунок? Мы бы обновили навигацию.

Лу Хуэй приподнял бровь, но отказываться не стал:

— Можно.

— Отлично! — Администратор забрала карту. — Я сделаю несколько копий… Большое спасибо. Наш босс будет в восторге!

Она действительно сделала копии. Им отдали пять экземпляров — по одному на каждого.

Получив свою карту, Лу Хуэй посмотрел на свой почерк и тихо присвистнул. Сразу после рисования он не замечал, а спустя время взглянул — и ему стало очень стыдно за свою «куриную лапу». Когда вернётся, обязательно будет серьёзно заниматься каллиграфией.

Однако… Подождав, пока администратор уйдёт, Лу Хуэй провёл пальцем по обратной стороне карты, а затем поднёс её к носу, принюхиваясь.

Он взглянул на Мин Чжаолиня. Объяснять не требовалось, и Мин Чжаолинь, чьё обоняние было куда острее, уже кивнул.

Яо Хаохао хотела спросить, что случилось, но не успела открыть рот, как к ним подошли Лю Цинмин и его напарник:

— Босс.

Он набрался смелости и спросил Лу Хуэя:

— Можно обменяться информацией? Мы катались на [Милом Тигрёнке-паровозике] и были у [Пруда Желаний Божественной Овцы].

Оба эти аттракциона группа Лу Хуэя ещё не посещала. Но главное — Лю Цинмин добавил:

— Кроме того, мы пришли к пруду ровно в час Овцы.

Ого.

Лу Хуэй взглянул на его лицо и уже всё понял:

— Пойдёмте в мой номер, там и поговорим. Стоять тут и болтать ни к чему.

Никто не возражал, но Мин Чжаолинь, скрестив руки на груди, многозначительно заметил:

— А-Мань, это же и мой номер тоже.

В устах любого другого это прозвучало бы как нежелание принимать гостей. Старожилы знали, что у Мин Чжаолиня острое чувство личного пространства, он терпеть не может, когда кто-то лезет слишком близко. Но Лу Хуэй легко парировал:

— Пойдём в наш номер.

Сумасшедший сразу заткнулся.

Э?

Напарник Лю Цинмина осторожно покосился на них и подумал, что даже слыша об этом и видя своими глазами, всё равно это кажется каким-то странным.

Поднявшись на двенадцатый этаж, Лу Хуэй приложил карту и открыл дверь номера. Без лишних церемоний Лю Цинмин сразу начал:

— Сначала мы прокатились на [Милом Тигрёнке-паровозике]. Он вовсе не «милый», а «свирепый». Сначала всё шло как обычно, а потом вдруг выяснилось, что мы должны сами управлять паровозом, а сзади за нами гнался настоящий тигр. И ещё… к последнему вагону была привязана девушка в белом платье.

Лю Цинмин тихо выдохнул:

— Я тогда набрался смелости и подошёл ближе. Хотел даже спасти её, но, приблизившись, увидел лицо, словно затянутое марлей. Манекен. Никаких черт, всё смазано.

Конечно, это пугало. Но, пройдя столько инстансов, Лю Цинмин не стал отступать только из-за того, что это кукла, и всё же попытался её освободить. Правда…

Он серьёзно добавил:

— На верёвке не было узла. Я внимательно осмотрел всё — узла просто не существовало. Будто её просто обмотали резинкой вокруг поручня.

Лу Хуэй сразу понял, к чему он клонит:

— Ясно. Продолжай.

Позже группа Лю Цинмина на полной скорости добралась до второй станции. Свирепый тигр с огромной окровавленной пастью, способный одним ударом отбросить состав, исчез. Сотрудник, вернувшийся на место водителя, обернулся и с улыбкой спросил, понравился ли им аттракцион.

Что им оставалось? Только стиснуть зубы и выдавить: «Да, очень интересно».

Потом он спросил, хотят ли они проехать дальше. Честно говоря, Лю Цинмин и его напарник совсем не хотели. Но когда они попросили печать, сотрудник сказал, что просто так их не дают. Пришлось ехать дальше. К этому моменту они уже подготовились, поэтому сразу после старта снова началась бешеная погоня. Лю Цинмин ещё раз попытался спасти манекен. В основном потому, что символ [Белого платья] казался ключевым — многие образы Ангела были связаны именно с белой одеждой.

Но нож в руке Лю Цинмина просто не мог разрезать верёвку. В итоге, когда они почти добрались до третьей станции, капля воды упала ему на тыльную сторону ладони.

— …Подозреваю, что это были слёзы. — Лю Цинмин горько усмехнулся, — Но на коже не осталось ни следа, и печать мы так и не получили. Тут я вспомнил, что знаки зодиака привязаны к двухчасовым периодам, поэтому мы пока остановились. Перекусили, а в нужное время пошли к [Пруду Желаний Божественной Овцы].

Лу Хуэй кивнул:

— Но печати вы так и не получили.

Лю Цинмин замялся:

— …Да.

Лу Хуэй выглядел так, будто именно этого и ждал:

— Сначала расскажите, что случилось у пруда, раз вы решили прийти ко мне с предложением о сотрудничестве.

Лю Цинмин кратко объяснил:

— Когда мы подошли к пруду, сотрудник выдал нам по монете. Сказал: бросишь в воду, и Божественная Овца исполнит желание. Мы так и сделали.

Лю Цинмин не знал, придётся ли платить цену, ведь они уже прошли аттракцион, называвшийся «милым», а оказался «свирепым». Поэтому он загадал самое простое:

— Желаю здоровья.

Едва он произнёс это, как в голове раздался неразборчивый голос — мужской или женский, не поймёшь. Звучал он неожиданно свято и величественно, невольно вызывая мысли о высшем существе. И этот голос сказал:

— Я исполню твоё желание, но и ты должен исполнить одно моё.

Лю Цинмину показалось, что он смутно увидел человеческое лицо, которое едва заметно улыбнулось. Окружающее золотистое сияние парадоксальным образом резало глаза, вызывая головокружение.

Голос продолжил:

— Мне нужен Ангел. Помоги мне найти его и приведи ко мне, хорошо?

Выслушав это, Лу Хуэй: «…»

Лю Цинмин добавил:

— Хун Тун сказал, что просто пожелал благополучно выбраться из инстанса. Требование было тем же.

Заметив, что Лу Хуэй замолчал, Лю Цинмин невольно напрягся:

— Мы не согласились…

Лу Хуэй поманил его пальцем. Лю Цинмин не понял, в чём дело, и инстинктивно наклонился ближе. Но стоило ему сделать шаг, как Мин Чжаолинь мгновенно выхватил кинжал и, взмахнув рукой, полоснул его прямо по шее!

Все вздрогнули. Яо Хаохао чуть было не бросилась на помощь, но её реакция отстала на долю секунды. Поэтому она своими глазами увидела, как Мин Чжаолинь, явно не жалея сил, всё же не оставил на шее Лю Цинмина ни единого следа!

Как это возможно?!

Яо Хаохао и остальные неверяще на него уставились.

Лу Хуэй не выглядел удивлённым. Он бесстрастно произнёс:

— Вы тоже довольно смелые. Столько вариантов, а выбрали именно Пруд Желаний.

Лю Цинмин почувствовал холод, но, прижав руку к шее, не ощутил ни капли крови, ни привычного ощущения ускользающей жизни. Поэтому он тоже всё понял. Желание… уже исполнилось. Лицо Лю Цинмина стало ещё бледнее:

— Босс… я…

— Хотя в парке смешаны восточные и западные элементы, Ангел — это явно западный символ. Разве что это не пернатое существо. Но раз речь идёт именно об Ангеле, как ты думаешь, кем приходится ему Божественная Овца? — спросил Лу Хуэй. — В западной культуре овца или козёл часто символизируют демона. Так что… вы, вполне вероятно, заключили сделку с демоном.

Лю Цинмин ещё держался, но его напарник Хун Тун сразу запаниковал:

— Что? Тогда… что нам делать?

Он в смятении посмотрел на Лю Цинмина, будто догадавшись о чём-то ужасном:

— Неужели парк разделён на два лагеря? Одни — демоны, другие — ангелы? Божественная Овца хочет Ангела, имея в виду игроков из ангельского лагеря? Если мы…

— Заткнись! — Лю Цинмин понял, к чему он клонит, испугался и резко сверкнул на него глазами.

Насчёт Мин Чжаолиня ему было всё равно, но Лу Хуэй… По инстансу «Зеркало» Лю Цинмин примерно понял, что Лу Хуэй не тот, кому безразличны человеческие жизни. И… до критического момента он не способен пожертвовать кем-то ради своего спасения:

— А вдруг нет? Вдруг это просто проверка на человечность?

— Это не путь к божественности! — Хун Тун был крайне возбуждён, — Боссы этих инстансов обожают смотреть, как мы уничтожаем друг друга! Лю Цинмин, ты же не новичок, и прекрасно это знаешь?!

Это была правда. В большинстве игровых заданий боссы действительно любили наблюдать за взаимным уничтожением игроков, но…

Лу Хуэй вежливо напомнил:

— Табличку [Давайте весело играть вместе!] Вы же все её видели?

Хун Тун возразил:

— Но это были цветные буквы. Единственное правило, выделенное цветом. В инстансах строящихся на правилах разные оттенки обозначают разные сигналы. А вдруг это ложь?

Он говорил и сам убеждался в своей правоте:

— Да, да… Разноцветное любят только дети. В детских книжках буквы часто пишут разными цветами, а дети, как известно, больше всех любят врать…

В его словах был смысл, и Лу Хуэй не стал спорить. Но его волновало другое:

— …Разве вы не проходили задания, где с самого начала всё шло наперекосяк? Чего так нервничаете?

Участники турнира на повышение ранга… Неужели и правда встречаются новички, которые явились сюда с мыслью «попробовать удачу» и дожили до второго отборочного раунда? Тогда им невероятно повезло.

— …Временное ограничение, — Лю Цинмин помолчал, горько усмехнулся и всё же выложил правду, — Тот голос сказал, что если мы согласимся, то должны доставить Ангела к нему до того, как сегодня ночью пробьёт полночный колокол.

Лу Хуэй понял. Он подумал и сказал:

— Собирать больше улик вам сейчас бесполезно… Сотрудник на ресепшене не запрещал селиться вчетвером в одном номере.

Глаза Лю Цинмина заблестели. Лу Хуэй, словно предугадав его мысль, продолжил:

— Можете остаться у нас. Если ночью придут NPC и начнут вас преследовать, мы с Мин Чжаолинем вмешаемся.

Он даже повернул голову к нему:

— Верно, Мин Чжаолинь?

Мин Чжаолинь, который с интересом слушал историю, приподнял бровь:

— Можно.

Он усмехнулся:

— Мне даже любопытно, какой NPC решится напасть.

Поскольку сегодня Мин Чжаолинь выглядел подозрительно сговорчивым, Хун Тун не выдержал:

— А если нас затянут в индивидуальное испытание?

В таком случае даже Цзюнь Чаомань и Мин Чжаолинь не смогут их спасти!

Лу Хуэй спокойно ответил:

— Сейчас ты либо ставишь на нас, либо на то, что Божественная Овца действительно хочет Ангела, а не проверяет тебя. Выбирай сам.

И добавил задумчиво:

— Если ты исчезнешь, выживших игроков станет как раз чётное число.

Хун Тун: «…»

Он стиснул зубы и больше не проронил ни слова.

Тогда Лу Хуэй хлопнул в ладоши и с улыбкой сказал:

— Тогда решено.

Никто не возразил и Лу Хуэй достал копию карты:

— Посмотрим, какая награда будет за создание новой схемы.

Он сел на край кровати. Вокруг столпилось слишком много людей, двигаться было неудобно. Он позвал Ци Бая:

— Сяо Бай, помоги, принеси таз с водой.

Ци Бай сразу откликнулся.

И под взглядами нескольких пар глаз Лу Хуэй погрузил карту в воду. На обратной стороне медленно проступил рисунок. Точь-в-точь контур ангела с их студенческих карт, но внизу было написано — [Парк Развлечений «Ангел»]

Вот как. Ничего удивительного.

Лу Хуэй вынул карту и разложил сушиться на подоконнике. Одновременно он посмотрел в окно, на высокий электрический забор по периметру парка:

— …Я не думаю, что Парк Развлечений «Ангел» превратился в Университет «Ангел».

Пять правил, сообщённые им системой, чётко указывали, что они — студенты Университета «Ангел», приехавшие на прогулку. Но то, что с университетом что-то не так — это точно.

— …Пойдёмте есть. Лу Хуэй сменил тему: — Уже время ужина.