ROEN

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 92. Парк развлечений Ангела 22

2026-05-27T10:44:24.926Z

Мин Чжаолинь всё же пошёл вместе с Лу Хуэем.

Лу Хуэй терпеливо обходил номера, стучал и каждого предупреждал. Шум привлёк внимание других игроков с этажа, и они стали свидетелями занятной картины: хмурого, абсолютно не настроенного на улыбки Мин Чжаолиня и жизнерадостного, вежливо улыбающегося Лу Хуэя.

Волосы Мин Чжаолиня рассыпались по плечам. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, с абсолютно непроницаемым лицом. Его веки были полуопущены, взгляд скользил вниз, но даже так в нём читалось высокомерное превосходство. Стороннему наблюдателю от одного вида такой фигуры невольно хотелось ощетиниться.

Всё дело в том, что от Мин Чжаолиня и правда исходила опасная, хищная аура. Любой, чьи инстинкты не притупились окончательно, инстинктивно его опасался.

Но тот, кто стоял рядом, — «Цзюнь Чаомань» — и впрямь походил на ангела.

Обход принёс Лу Хуэю не только искреннюю благодарность, но и ценные сведения. Некоторые игроки сообщили, что «Го И» уже стучал к ним, но они не открыли. Отказывали ему не потому, что сразу заподозрили неладное, а просто из привычной осторожности. Другие же поделились догадкой, что «Го И» вычислил их специальность именно у них. Они задали ему пару вопросов по журналистике, и, вероятно, именно так он вычислил, кто они. Это подтверждало важный факт: если этот субъект и впрямь был [Овцой], то он обладал высоким интеллектом и аналитическими способностями — куда более развитыми, чем Лу Хуэй предполагал при первой встрече.

К некоторым игрокам «Го И» так и не постучал. Не все после ужина сидели в номерах — кто-то вышел, и они просто разминулись.

А ещё… двери некоторых номеров просто не открывались. И это были не те, чьи сообщения уже исчезли из чата. Поэтому Мин Чжаолинь, не церемонясь, выбил дверь с ноги. Внутри их ждало кровавое месиво и разбросанные по полу ошмётки плоти.

Лу Хуэй долго смотрел на останки, погружённый в молчание. Лишь когда Мин Чжаолинь окликнул его, Лу Хуэй сжал спрятанную в карман руку в кулак, да так сильно, что ногти впились в ладонь. С трудом взяв себя в руки, он поморщился и произнёс:

— Всё ясно.

Какой-то игрок, решивший поглазеть, осторожно высунулся из-за угла:

— Ёшкин… — выдохнул он.

Они обернулись. Мужчина замялся, для верности отступил на шаг назад и лишь тогда сказал:

— Босс, я живу напротив, в 0406. Но я не слышал ни единого звука.

Номера разделяли две двери и коридор. Лу Хуэй не верил, что тишина означала способность «Го И» затягивать жертв в «изолированное пространство». Скорее всего, сопротивления не было вообще — смерть наступала мгновенно. В таком случае, либо жертвы не выставили защиту, либо у убийцы была иная способность.

Неужели [Овца] действительно является символом демона?

Лу Хуэй задумчиво поднялся и быстро осмотрел комнату, но ничего особенного не нашёл. В этот инстанс никто не брал с собой багаж — система оставила все рюкзаки за пределами. При себе у игроков было лишь то, что помещалось в карманы, так что искать было особо нечего.

Значит, студенческие карты и ключ-карты тоже были съедены?

— Всеядный, однако. — заметил Лу Хуэй.

Раз зацепок больше не было, они продолжили обход, попутно вскрыв ещё две такие же комнаты. У Лу Хуэя уже начинали неметь руки от напряжения. Он зажал нос:

— Меня тут один вопрос терзает.

Мин Чжаолинь молчал. Лу Хуэй знал, что тот, скорее всего, уже догадался, но это не мешало ему рассуждать вслух. Проговаривание помогало структурировать мысли и лучше запоминать детали:

— Из тех двадцати восьми, что погибли сегодня, неужели несколько пар отправилось на тот свет именно так?

Он кивнул в сторону коридора:

— Этот инстанс не похож на те, где события привязаны к строгому расписанию. Вполне вероятно, что «Го И» начал охоту сразу после наступления темноты.

Судя по тому, что на месте ещё валялись ошмётки, а сам «Го И» выглядел безупречно чистым, он наверняка приводил себя в порядок перед тем, как стучать в следующую дверь. И ещё…

— Получает ли [Овца] какое-то усиление, поедая плоть? — тихо вздохнул Лу Хуэй. — Передаётся ли эта сила [Дьяволу]?

Мин Чжаолинь вновь промолчал.

Лу Хуэй взглянул на него и костяшками пальцев через ткань коснулся его руки:

— Алло?

Мин Чжаолинь скосил на него взгляд. На его лице читалось ледяное раздражение: «Или говори по делу, или заткнись».

Лу Хуэй не только не обиделся, но и рассмеялся:

— Знаешь, ты неожиданно здорово выглядишь в образе мрачного крутого парня.

Если честно, лицо Мин Чжаолиня, от природы излучающее агрессию и давящую харизму, и правда идеально подходило для этой роли. Жаль только, что этот тип был безумцем, получающим удовольствие от чужого страха.

Под пристальным, ледяным взглядом Мин Чжаолиня Лу Хуэй вернулся к делу:

— И всё-таки, ты не хочешь высказаться?

Мин Чжаолинь криво усмехнулся, явно всё ещё помня обиду:

— Раз уж всё и так идёт по твоему плану, какой смысл мне что-то говорить?

Лу Хуэй: «...»

Он тяжело вздохнул:

— Нет, я правда не знаю. Я же клялся, уверял тебя. Если ты не веришь, что мне остаётся делать?

Мин Чжаолинь лишь тихо фыркнул.

Лу Хуэй махнул рукой:

— Ладно, давай закроем эту тему.

Иначе спор неизбежно перерастёт в новую ссору.

Продолжая обход, они поднялись на шестой этаж. Услышав от местных игроков байки о том, что «Го И» пожирает людей, если задерживается надолго, обитатель комнаты [0608] тихо окликнул их:

— Пара из [0610] впустили его, но он почти сразу вышел оттуда.

Лу Хуэй слегка вскинул бровь, и на его губах заиграла непонятная усмешка:

— А я как раз ломал голову: откуда он знает моё имя? Неужели у него есть список приговорённых?

«Предатель» инстинктивно втянул голову в плечи, ничего не ответил и молча закрыл дверь.

Лу Хуэй развернулся и постучал в дверь [0610]. Стучал некоторое время, но изнутри не доносилось ни звука. Он вопросительно посмотрел на Мин Чжаолиня, но тот не подал никакого знака.

Лу Хуэй: «…»

Какой злюка. — подумал он.

Лу Хуэй уже собрался что-то сказать, как вдруг дверной замок щёлкнул. Мгновенная волна жара ударила в лицо, но в следующую секунду Мин Чжаолинь на лету снёс ногой цветочный поддон, стоявший у каждой двери, и рванул внутрь! Ещё в движении он обхватил Лу Хуэя, увлекая его в сторону, и они идеально ушли от столба пламени, вырвавшегося из проёма.

Лу Хуэй моргнул. Едва пламя стихло, Мин Чжаолинь отпустил его и метнулся в комнату. Несколько секунд в воздухе стоял глухой треск и звуки борьбы. Когда Лу Хуэй поднялся и вошёл внутрь, его взору предстала знакомая картина: оба игрока валялись у кровати бесформенной грудой, с вывихнутыми конечностями, больше похожие на мешки с костями.

Лу Хуэй не смог сдержать улыбки и хлопнул в ладоши.

Мин Чжаолинь бросил на него безэмоциональный взгляд, обошёл, захлопнул дверь и прислонился к стене у входа.

Лу Хуэй подошёл к лежащим:

— Планировал спросить, вы ли сплетничали, но теперь, видимо, незачем… Да и вопрос о том, зачем вы приводили «волка» к моей двери, отпадает сам собой. Либо вы считали, что Мин Чжаолинь разберётся с угрозой, либо надеялись натравить его на нас, чтобы добить и забрать наши монеты?

Пусть Лу Хуэй и был беден, зато у Мин Чжаолиня средств хватало. Убитых им игроков не счесть, а игровых монет — столько, что приходится пересчитывать разряды. Выставить награду за голову кого угодно в этом мире для него — дело пары секунд.

Игроки не смели издать ни звука. От боли их лица побелели, и сейчас они походили на призраков куда больше, чем на живых людей.

Лу Хуэй жестом показал им на выход:

— Ваш последний шанс выжить. Расскажите, как заключили сделку с «Го И», и я попробую убедить Мин Чжаолиня пощадить вас.

Мин Чжаолинь вопросительно изогнул бровь. Хотя в его взгляде читалось явное недоверие, он не стал срывать маску с Лу Хуэя. Он не горел желанием подыгрывать «Цзюнь Чаоманю», но и мешать не собирался.

Игроки немного пришли в себя, а Лу Хуэй терпеливо ждал, пока первый приступ боли не отпустит их.

Один из них наконец заговорил:

— …Что именно ты хочешь узнать?

— Всё. — отрезал Лу Хуэй.

Он повёл подбородком:

— Выкладывайте всё по порядку. Когда постучал, о чём говорили, как договорились, какие были условия. Желательно слово в слово.

— …Я помню, он постучал ровно в двадцать один тридцать пять... — начал игрок.

Они запомнили точное время, потому что в тот момент как раз возились с телефонами. Услышав стук, решили, что это другие игроки пришли обменяться информацией, и сразу открыли дверь. Но на пороге оказался «Го И».

Честно говоря, поскольку Го И и Дин Мяомяо всегда вели себя тихо и напоминали стандартных NPC-гидов, их бдительность невольно притупилась.

Особенно когда «Го И» первым заговорил:

— Студенты, университет внёс новые коррективы в план осенней экскурсии.

Они подумали, что настал очередной сюжетный поворот, и приготовились слушать. Но «Го И» добавил:

— Давайте зайдём. Есть кое-что, что нужно показать, а в коридоре сеть не ловит… Вам не нужно ничего прибрать или собрать?

Он спросил с игривой интонацией:

— Можно я войду? Или подождать, пока вы закончите?

Они рассудили, что некоторые NPC в этом инстансе действительно ведут себя как роботы, но другие, вроде Го И и Дин Мяомяо, выглядят очень живыми. Недаром это инстанс квалификационных отборов.

— Входите. — ответили они.

Они дали разрешение.

«Го И» вошёл с улыбкой, но стоило двери закрыться, как густые чёрные тени мгновенно заполнили всё пространство. Игроки тут же осознали ошибку и без колебаний попытались дать отпор. Но в глубине души прекрасно понимали, что победить им не светит.

Способности одного позволяли запускать огненный шар раз в десять минут, а другой мог становиться невидимым всего на минуту, после чего навык уходил в двадцатиминутный кулдаун. В реальном бою этого катастрофически не хватало… — закончил игрок.

Но едва они приготовились к бою, как «Го И» спокойно улыбнулся:

— Перестаньте дёргаться. Если спокойно сдадитесь и станете частью моей силы, всё пройдёт куда легче.

Дело в том, что один из них уже попадал в задание с культовыми ритуалами, где взращивали тёмных божеств. Незрелому «божеству» куда больше силы дают сильные жертвы. Потому тот игрок, не раздумывая, выпалил:

— Мы всего лишь мелкая рыбёшка! Вам невыгодно нас поглощать! Поищите Цзюнь Чаоманя и Мин Чжаолиня! Они здесь самые сильные!

Чёрные тени резко замерли.

— Цзюнь Чаомань, Мин Чжаолинь? — переспросил «Го И».

— Да… точно! — затараторили игроки.

Словно ухватившись за последнюю соломинку, они выпалили без запинки:

— Они в номере [1202]!

…

— Я чувствую их запах, — прошептал «Го И». — Восхитительно пахнет… Но я не могу воспользоваться лифтом, чтобы подняться на двенадцатый этаж.

Он обернулся к дрожащим игрокам с улыбкой:

— Может, как хорошие дети, нажмёте, кнопку двенадцатого этажа?

…

— Потом… потом мы нажали для него кнопку двенадцатого этажа. — продолжал рассказывать игрок, заикаясь. — Что было мы не знаем.

Он всхлипнул:

— Простите нас…

Задумчивость на лице Лу Хуэя сменилась решимостью. Он бросил взгляд на говорящего и кивнул:

— Понял. Я принимаю ваши объяснения.

Он наклонился, оценивая повреждения:

— Золотых рук у меня нет, так что будет больно. Потерпите.

И под звуки, отдалённо напоминающие визг поросёнка, он вправил вывихи и поставил на место суставы рук и ног обоих.

Лу Хуэй выпрямился. Видя, что у игроков глаза на мокром месте, а во взгляде всё ещё плещется растерянность, он лишь вздохнул и небрежно бросил:

— Я, честно говоря, не фанат кровопролития. И лично для меня — подчёркиваю, именно для меня — предательство не стоит смерти.

Он усмехнулся:

— Пусть мне и не по душе то, что вы сделали, но мы с вами не друзья и даже не знакомы. Выдали меня ради спасения собственной шкуры — дело житейское. Никто никому ничего не должен.

К тому же, Вэнь Юаньшуй тоже крепкий орешек, но они не назвали его. Видимо, побоялись, что он не потянет. А раз уж сдали самого сильного — Мин Чжаолиня, надеясь, что тот справится с угрозой… В их ситуации это уже неплохо.

Лу Хуэй перевёл взгляд на спутника:

— Будешь их убивать?

Мин Чжаолинь скользнул взглядом по тем двоим, у которых от облегчения и страха потекли слёзы:

— Мне противно к ним прикасаться.

Лу Хуэй улыбнулся:

— Тогда в путь.

Он хрустнул суставами, разминаясь:

— Идём ловить [Овцу].

Едва они переступили порог, Мин Чжаолинь впервые подал голос:

— А-Мань.

В его голосе звучала двусмысленность:

— Какая же ты добрая душа.

— …Я же не соврал. — Лу Хуэй бросил на него короткий взгляд. — Тебе сколько лет, а уже столько злобы? Зачем сразу хвататься за нож? Если ситуация станет безвыходной, я и сам убью без колебаний. Я отпустил их потому, что в реальном мире их поступок не тянет на смертную казнь. С какой стати мне их убивать?

Заложив руки за спину, Лу Хуэй говорил предельно серьёзно, выкладывая всё как есть:

— Мин Чжаолинь, я хочу вернуться в реальный мир. Жить тихой, обычной жизнью. Хочу оставаться человеком, который соблюдает законы.

Если начинать рубить с плеча из-за подобной ерунды, обратного пути уже не будет. Это не тянет на тягчайшее преступление. У них просто не было выбора. Они сделали всё, чтобы выжить самим. А если бы случилось непредвиденное… Что ж, на то оно и непредвиденное. Каждая жизнь чего-то стоит.

Для Лу Хуэя итог оказался вполне приемлемым: они с Мин Чжаолинем целы, получили ценную информацию, успели предупредить тех, к кому «Го И» ещё не постучал. Более того, стоило им начать обход, как «Го И» будто испарился. Разве не идеальный расклад?

Мин Чжаолинь медленно протянул:

— А кто это в «Санатории 444» заявлял, что на его руках тоже немало жертв?

Лу Хуэй развёл руками:

— Ты же всё равно не поверил.

— …Ты меня сейчас тролишь?

— Клевета.

Лу Хуэй вновь безнадёжно вздохнул:

— У каждого свои принципы выживания. Решишь их прикончить — я не скажу, что ты неправ. Но на кой тебе вообще моё мнение?

Мин Чжаолинь небрежно пожал плечами:

— Потому что ты сейчас напомнил мне некоторых копов. Это бесит.

Лу Хуэй ничуть не удивился, что тот знает, как выглядят нормальные правоохранители:

— Я же говорил, у меня есть друзья в полиции, я сам работал внештатным консультантом… Но ты-то почему до сих пор не веришь моим словам?

— Верю. — неожиданно легко согласился Мин Чжаолинь, но тут же сменил тему, — Тот твой знакомый, Чэн Фэй?

Лу Хуэй замер, выразительно изогнув бровь: «…?»

Он скосил взгляд:

— Разумеется, нет. С чего ты взял?

— Разве ты не утверждал, что ты игрок из «Ядра»?

— Ты же мне не поверил?

— Допустим, я поверил. Значит ли это, что твой друг автоматически становится Чэн Фэем?

— Нет… Я же не в игровом мире родился. — вздохнул Лу Хуэй.

Он окончательно запутался в его логике:

— У меня в реальном мире были друзья-полицейские. Копы не все в одном участке сидят. Я с Чэн Фэем не дружу.

Мин Чжаолинь слегка приподнял бровь — неясно, поверил или нет:

— Тогда кто он для тебя?

Лу Хуэй задумался:

— Скорее враг.

«..?»

Мин Чжаолинь замер, затем тихо фыркнул.

— Опять ты за своё. — покачал головой Лу Хуэй.

Мин Чжаолинь усмехнулся:

— Послушай себя. Ты, который хочет быть примерным гражданином, и Чэн Фэй, которого все уважают, ну, кроме тех, кому он мешает — и вы враги?

— А ты, который убивает направо и налево и чьи взгляды полностью расходятся с моими, сейчас идёшь рядом и активно интересуешься моими социальными связями. — парировал Лу Хуэй.

— Потому что ты моя добыча. — холодно ответил Мин Чжаолинь.

Лу Хуэй: «…»

Он поднял ладонь:

— Стоп. Мы можем препираться до скончания веков, но к общему знаменателю не придём.

— Потому что ты врёшь на каждом шагу. — отрезал Мин Чжаолинь.

Лу Хуэй криво усмехнулся:

— Как тебе будет угодно.

Бог Творения [Бесконечность]. Глава 91. Парк развлечений Ангела 21

2026-05-27T10:43:00.184Z

Лу Хуэй действительно остался ошарашен. Особенно учитывая, что Мин Чжаолинь, совершенно незнакомый с подобными культурными табу, вполне способен воплотить угрозу в жизнь без малейших колебаний. Более того, он, вероятно, даже не моргнёт, исполняя задуманное.

Пусть по канону Мин Чжаолиню уже двадцать пять, в размытых черновиках Лу Хуэя его воспоминания охватывали от силы год-два, а то и меньше. По сути, он напоминал ребёнка, запертого во взрослом теле.

В глазах Лу Хуэя Мин Чжаолинь с трудом усваивал понятия морали или приличий. Единственное, что тот понимал, — это необходимость «сохранять лицо». Но даже это было чисто внешне: он наблюдал за окружающими, видел, как они краснеют от смущения, и просто не хотел выглядеть так же «нелепо», отчего и выстроил вокруг себя броню неприступного крутого парня. Стоило ему столкнуться с темой интима — он бы без тени стеснения обсуждал это при всём честном народе.

От этого осознания на душе скребли кошки, и он на мгновение даже забыл, как парировать. А ведь иначе непременно отпустил бы парочку язвительных комментариев, чтобы позлить собеседника. Лишь когда они молча покинули кабинку и вышли в коридор, Лу Хуэй вспомнил об упущенном моменте, но отвечать уже было поздно.

Ладно, — решил он про себя. — В следующий раз отыграюсь сполна. Да ещё и с процентами.

Он помассировал затёкшую шею и заставил себя переключиться на анализ:

— Ситуация складывается довольно нестандартная.

Эта внезапная находка вполне способна перечеркнуть все предыдущие догадки. Но… кому повар таскал еду? Это же был [Лабиринт Ангела].

Неужели… [Лабиринт кролика]? — предположил он.

Снова провёл рукой по волосам и тихо цыкнул:

— Сложность этого задания куда выше, чем у «Зеркала».

Хотя, возможно, дело в том, что «Зеркало» по странному стечению обстоятельств затянуло внутрь восьмилетнего Лу Хуэя, что автоматически активировало «лёгкий режим». Не будь рядом ребёнка-помощника, тот инстанс вряд ли дался бы им так легко.

Мин Чжаолинь хранил молчание, поэтому Лу Хуэй ткнул ему пальцем в предплечье:

— Ты всё ещё дуешься?

Он же позволил ему вывести своё имя на пояснице, неужели этого мало?

Мин Чжаолинь холодно фыркнул, скосив взгляд:

— Ты ведь догадался об этом ещё раньше, да?

«?»

Немой вопрос застыл на лице Лу Хуэя. В его взгляде читалось откровенное «ты несёшь чушь».

— Мин Чжаолинь, ты сейчас звучишь совершенно нелогично. Если бы я и вправду что-то знал, с какой стати я бы молчал?

— Кто знает, какую схему ты опять плетёшь в голове.

Лу Хуэй поднял обе руки:

— Клянусь всеми небесами, я понятия не имел. Пусть меня поразит громом и молнией прямо сейчас, если вру.

Мин Чжаолинь лишь тихо фыркнул.

Лу Хуэй тяжело вздохнул:

— Я уже произнёс клятву, а ты всё равно не веришь?

— Ты же сам не раз говорил, что не веришь в богов. — напомнил тот.

«…»

Лу Хуэй выдохнул.

Отлично. Бумеранги действительно всегда возвращаются.

Он решил не продолжать бессмысленный спор и жестом остановил собеседника:

— Давай вернёмся к заданию. Что ты планируешь делать?

— Уничтожить [Дьявола]. — ответил Мин Чжаолинь с каменным лицом. — Если разнести всё к чертям, он наверняка вылезет. В правилах прямого запрета на вандализм нет.

Лу Хуэй «...»

Честно говоря, на долю секунды ему показалось, что план Мин Чжаолиня действительно мог бы сработать.

— Не стоит доводить до крайности. — сказал он, лёгким жестом указав на свою поясницу. Фантомное ощущение от прикосновений всё ещё отдавалось в коже, поэтому он сделал паузу, прежде чем продолжить, — [Ангельское торжество] состоится уже завтра. Он в любом случае появится.

Что же касается сегодняшней ночи… Лу Хуэй полагал, что [Дьявол] не рискнёт показаться на глаза, если не будет на сто процентов уверен в возможности по-тихому отступить.

Похоже, ночь выдастся на удивление спокойной.

Но стоило ему закончить фразу, как Мин Чжаолинь вновь тихо фыркнул.

Лу Хуэй не выдержал:

— Ты можешь хоть на минуту перестать саркастически поддевать?

Мин Чжаолинь скосил на него взгляд:

— И ты всё ещё будешь утверждать, что это не входило в твои планы?

Лу Хуэй прекрасно понимал, к чему тот клонит:

— Нет, вопрос в другом. Зачем крушить всё вокруг, когда можно решить задачу головой? А вдруг уничтожение парка активирует механизм мгновенной смерти? Ты ведь сейчас не можешь использовать свои способности.

Мин Чжаолинь скрестил руки на груди, и в его улыбке не было и капли тепла:

— Ты сейчас серьёзно пытаешься прикрыть свою задумку нелепым оправданием в стиле «я за тебя переживаю»?

— …? — Лу Хуэй поморщился. — Хватит нести чушь. Кто за тебя переживает?

Отлично. Искры уже летели. Он не стал сдерживаться и выпалил всё, что копилось внутри:

— И кто это только что, стоило мне дёрнуть рукой, уже начал меня жалеть? Боялся, что мне больно, и потому потратил свой последний, бесценный заряд способности? Мин Чжаолинь, ты серьёзно уверен, что смотришь на меня исключительно как охотник на добычу?

Впрочем, если говорить откровенно, это был типичный приём «ударить соперника, получив урон самому». Произнося фразу «жалеть меня», Лу Хуэй и сам почувствовал лёгкую волну тошноты.

«…?»

Мин Чжаолинь замер, затем медленно улыбнулся:

— И кто первый, перепуганный, вцепился в мою руку? Цзюнь Чаомань, ты серьёзно уверен, что не питаешь ко мне иных чувств? С каждым днём ты становишься всё более беззащитным в моём присутствии.

«?»

Лу Хуэй фыркнул.

— Если бы не ты, я бы и забыл. Друзья поддерживают друг друга, и на экстремальном аттракционе схватиться за руку для подстраховки — норма. Но ты настоял на переплетении пальцев, будто был готов в следующую секунду с радостью разделить со мной… Ладно, стоп. Хватит.

Он прижал ладонь к животу. Реакция не была театральной, но лёгкий позыв к тошноте всё же вырвался наружу:

— Какая мерзость.

Мин Чжаолинь холодно наблюдал за ним, затем тихо рассмеялся, и в его смехе звучала неподдельная радость победителя:

— В самом деле? А мне вполне комфортно. Стало быть, А-Мань, ты действительно ко мне неравнодушен. Иначе бы не смутился и не начал мямлить.

— Неужели нельзя сегодня заключить временный мир? — спросил Лу Хуэй.

Мин Чжаолинь лишь молча выдохнул.

Лу Хуэй прекрасно понимал причину молчания: Мин Чжаолинь просто не знал значения идиомы. Самодовольно вскинув бровь, он предложил:

— Признаешь поражение — объясню.

— Даже без перевода понятно, что ты хочешь замять конфликт. — Мин Чжаолинь, засунув руки в карманы, развернулся и зашагал к [Священному пруду Ангела]. — Подробности не требуются.

Лу Хуэй тихо цыкнул, догнал его и не слишком сильно, но ощутимо стукнул кулаком по лопатке. Мин Чжаолинь, не ожидавший подвоха, слегка пошатнулся:

— Хочешь драки?

— Вот окрепну — устрою тебе сладкую жизнь. — парировал Лу Хуэй.

— Хе. — тихо рассмеялся Мин Чжаолинь.

Он криво усмехнулся, и в его ленивом голосе прозвучал вызов:

— Давай.

Вернувшись к [Священному пруду Ангела], они больше ничего не обнаружили, лишь проверяли, не появилось ли чего-то нового, особенно учитывая изменения в скульптуре. Лу Хуэй надеялся увидеть на каменной плите что-то вроде «Хозяин уже знает, как изобразить ангела», но надпись осталась прежней.

Скука. — мысленно резюмировал Лу Хуэй. Никакой автоматической подстройки сюжета.

А поскольку Мин Чжаолинь только что с такой помпой утащил Лу Хуэя в туалет, вопросы со стороны были неизбежны.

— Да всё в порядке. — беззаботно махнул рукой Лу Хуэй. — У него просто приступ случился.

Мин Чжаолинь скосил на него взгляд, но даже не удостоил ответом.

Остальные лишь ошарашенно замерли. Позволить себе так говорить о Мин Чжаолине или выжить после таких слов, не лишившись головы, могли, пожалуй, только особые NPC или вот этот самый босс.

Игроки, уже успевшие «познакомиться» с Мин Чжаолинем поближе, искренне восхищались выдержкой Лу Хуэя. Не меньше их восхищалась и Яо Хаохао, на собственной шкуре ощутившая всю переменчивость его нрава. В конце концов, не вмешайся Лу Хуэй тогда вовремя, её бы уже не было в живых. С тех пор она старалась держаться от Мин Чжаолиня подальше.

Раз ловить тут было больше нечего, компания логично решила вернуться в столовую.

Устроившись за столом, Лу Хуэй благоразумно умолчал о метке на пояснице, зато подробно изложил полученную за день информацию и свои мысли. Услышав, что печати двенадцати знаков зодиака могут символизировать силу [Ангела], Ци Бай не выдержал:

— Брат, но ведь китайский зодиак и [Ангел] принадлежат к совершенно разным культурным пластам. — заметил он.

— Верно. — кивнул Лу Хуэй, поддевая вилкой кусок еды. — Но мы в игровом мире, внутри инстанса. Здесь не то что смешение культур в порядке вещей. Завтра система может заявить, что Нефритовый император и Иисус — родные братья, и тебе придётся с этим смириться.

Подумав мгновение, Лу Хуэй подобрал более наглядную аналогию:

— Это как та легендарная пара из фанатских фиков: Волан-де-Морт и Линь Дайюй.

И небрежно добавил:

— Я, кстати, видел любительские нарезки с парой Чун Лоу и Мэй Янъян. — Знаешь, а в этом даже есть своя прелесть. Довольно мило вышло. — пробормотал он себе под нос.

Ци Бай лишь молча выдохнул: «…»

И был вынужден согласиться. Он понял, что задал глупый вопрос, но мысленно запомнил урок. Отныне анализировать инстансы, опираясь лишь на рамки одной культуры, было нельзя.

Поужинав, Лу Хуэй и его спутники разошлись по номерам.

Лу Хуэй собирался принять душ, но перед этим с осторожностью поинтересовался у Мин Чжаолиня:

— А эта штука… водостойкая? — Он указал рукой на свою поясницу.

Мин Чжаолинь слегка приподнял бровь:

— А ты как думаешь?

— …У тебя с головой всё в порядке? — вырвалось у Лу Хуэя.

Мин Чжаолинь, прислонившись к косяку окна, смотрел на парк, где с наступлением сумерек зажглись иллюминационные огни. Его веки слегка опустились, придавая лицу сонное, устало-безразличное выражение. Он даже не нашёл, что ответить.

И вдруг, сам не зная почему, Лу Хуэй поймал себя на странной мысли: а Мин Чжаолинь молчит вовсе не потому, что не любит болтать. Может, он просто… не понимает, о чём они говорят?

Да бред какой-то. — тут же одёрнул себя Лу Хуэй. — Мин Чжаолинь, которого он создал, никогда не интересовался окружающими. Он был сосредоточен исключительно на себе, искал развлечений, а если ему становилось скучно — с лёгкостью сносил инстанс к чертям, чтобы понаблюдать, как игроки корчатся в пыли и бесплодных попытках выжить… Именно таким он его и задумывал.

И как такой Мин Чжаолинь мог расстраиваться из-за каких-то недопонятых фраз?

Лу Хуэй решил, что окончательно съехал с катушек.

Тем не менее он всё же решил прояснить ситуацию:

— «CP» означает пару или романтических партнёров. Иногда так называют просто напарников.

Мин Чжаолинь повернул голову. Лу Хуэй продолжил:

— Линь Дайюй — героиня китайского романа «Сон в красном тереме». Волан-де-Морт — персонаж зарубежной книги. Чун Лоу — второстепенный герой одной игры, хотя многие знают его по сериальной адаптации. А Мэй Янъян — героиня мультсериала для детей.

Мин Чжаолинь на секунду замер, задумчиво перебирая пальцами кончики волос. Он приоткрыл рот, но Лу Хуэй тут же поднял ладонь:

— Стоп. У меня сегодня редкий приступ великодушия, решил поговорить с тобой по-человечески. Не порти момент.

Мин Чжаолинь усмехнулся:

— Водостойкий. Не смоешь.

У Лу Хуэя буквально онемело всё тело:

— …Отличная новость. Просто потрясающая. И как долго мне ходить с этой авторской подписью?

Словно прочитав его мысли, Мин Чжаолинь небрежно бросил:

— На упаковке было написано, что через пятнадцать дней метка начнёт бледнеть, а через месяц исчезнет полностью.

— ?! Ме… сяц?! — выдохнул Лу Хуэй.

Он стиснул зубы.

Если считать по времени «Утопии», после инстанса дают отдых всего неделю. Семь дней, умноженные на три цикла — двадцать один. С учётом самих прохождений получается, что я буду ходить с этой меткой аж до квалификационного турнира?!

Система не распознает эту метку как ранение. Точно так же, как свежий прокол в ухе не даёт права на визит в медблок. По завершении задания система ничего чинить не будет.

Мин Чжаолинь, глядя на его реакцию, улыбнулся ещё шире:

— Вот именно.

Лу Хуэй холодно фыркнул:

— И зачем я только что проявлял к тебе великодушие.

Он резко развернулся, полный негодования:

— Я в душ.

Мин Чжаолинь лишь улыбнулся и помахал ему на прощание.

Когда ночь окончательно опустилась на парк, вокруг воцарилось странное, почти торжественное безмолвие.

Лу Хуэй надеялся, что ночь пройдёт без сюрпризов и они с Мин Чжаолинем наконец выспятся. Вчера им действительно пришлось несладко, в итоге спали на животе, и к утру шея противно ныла.

Однако после десяти вечера, проверив общий чат, он обнаружил, что после названия группы [Парк развлечений Ангела] уже стояло [151].

— Утром, когда нашли тела Чэн Цзя и её соседки, в чате ещё значилось [179], а теперь минус двадцать восемь человек. То есть четырнадцать пар. Игроков выносят даже быстрее, чем в первый день, — пробормотал он.

Лу Хуэй беззвучно вздохнул, как вдруг в дверь постучали.

Мин Чжаолинь, вертевший в руке кинжал, приподнял бровь, крепче сжал рукоять и замер. Они переглянулись, вместе подошли к двери, и Мин Чжаолинь открыл её.

За порогом оказался совершенно неожиданный гость — Го И.

Лу Хуэй на секунду подумал, что наглый [Дьявол] всё-таки решился прийти лично.

— Учитель Го. — с лёгким удивлением в голосе произнёс Лу Хуэй. — Вы к нам по делу?

Го И кивнул:

— Могу я войти?

Лу Хуэй уже собирался отступить, но резко замер. Он пристально посмотрел на гостя:

— Учитель Го, на каком факультете мы учимся?

Го И удивлённо взглянул на него:

— С чего вдруг такой вопрос?

Лу Хуэй, преграждая ему путь дверью, повторил:

— Просто ответьте. Какая у нас специальность?

— …? — Го И замер. Он с недоумением посмотрел на него:

— Неужели ты не пустишь меня, если я не отвечу?

— Вот именно. — невозмутимо ответил Лу Хуэй, даже не моргнув. — Я человек суеверный. Твёрдо верю в байки о том, что духи, стучащиеся ночью, всегда спрашивают разрешения войти, и лишь получив его, могут пробраться внутрь и сожрать хозяев.

— … — Го И лишь выдохнул, он явно не знал, что на это сказать, — Журналистика.

— Хорошо. — кивнул Лу Хуэй.

Но с места не сдвинулся:

— Тогда назовите мой номер студенческого билета.

— …С чего бы мне помнить ваши студенческие номера? — растерялся Го И.

— У кураторов всегда есть списки. — хладнокровно парировал Лу Хуэй. — Проверьте прямо сейчас.

— … — Го И вновь замолчал. На его лице читалось откровенное раздражение: — Цзюнь Чаомань, может хватит уже? У преподавателя важное дело, очень серьёзное.

— Тогда говорите здесь, у порога.

— Нет, это касается парка и университета… Я кое-что обнаружил. — Го И понизил голос, — Если говорить здесь, нас могут услышать.

Лампы в коридоре горели ярко, но свет был мертвенно-бледным. В сочетании с узким тёмно-красным ковром всё вокруг приобрело зловещую атмосферу, от которой по спине бежали мурашки. Но на лице Лу Хуэя не дрогнул ни один мускул, а взгляд оставался ледяным и отстранённым.

— Тогда назовите мой номер. — повторил он.

«…»

Го И молча смотрел на него. После долгой паузы он зло сверкнул глазами и, не проронив ни слова, развернулся и ушёл.

Проводив его взглядом до лифта, Лу Хуэй закрыл дверь, и его расслабленная поза мгновенно сменилась напряжённой собранностью.

Не колеблясь, он достал телефон и отправил в общий чат предупреждение. Но едва сообщение ушло, как тут же мелькнуло системное уведомление об отзыве.

— Ого. — протянул Мин Чжаолинь.

Кое-кто рядом, кому явно нравилось подливать масла в огонь, монотонно произнёс:

— А-Мань, похоже, нам тоже полагается поздний перекус.

— … — Лу Хуэй лишь беззвучно выдохнул.

Он помассировал переносицу:

— …Судя по тому, что утром нашли только тела Чэн Цзя и её соседки, сегодня ночью «поглотят» вторую группу, чьё сообщение отозвали. До нас очередь ещё не дошла.

Говоря это, он уже взял ключ-карту.

— Куда ты собрался? — спросил Мин Чжаолинь.

— Предупредить остальных. Логично же. — Лу Хуэй надел куртку. — Го И, скорее всего, уже выведал у других, что мы с журфака. К тому же я подозреваю, что он и есть та самая [Овца]. Говорят, овцы хоть и видят в темноте, но плохо различают детали. Значит, он либо уже знает, кто мы, либо вытянул информацию прямо из наших уст… Не у всех же игроков хорошая защита.

Тем более что в первую ночь Го И вёл себя совершенно нормально.

Мин Чжаолинь его не понимал. Не в смысле логики — он и сам мгновенно просчитал всё то же. Вопрос был в другом:

— А какое тебе дело до них?

Зачем их спасать?

Лу Хуэй замер. Внутри вдруг возникло неприятное, колючее чувство. Его не бесило отношение Мин Чжаолиня. Он же сам создал его таким. Но… Возможно, дело в том, что Мин Чжаолинь сейчас стоял перед ним живой, из плоти и крови. Пусть он и притупил боль, но кровь у него течёт, а от тяжёлых ран он устаёт. У него есть слабости, которых он не понимает… Он стал настоящим. Больше не однобокий персонаж из черновиков, вечно строящий из себя неприступного крутого парня и непобедимого силача. Он превратился в человека. Но его создатель так и не наделил его человеческой моралью.

Лу Хуэй слегка опустил взгляд. Хотел что-то сказать, но в итоге произнёс лишь:

— Если не хочешь идти, останься здесь. Опасности, скорее всего, не будет. Да и карты у меня с собой.

Эхо [Бесконечный поток]. Глава 53. Произведение. Прошлый послужной список

2026-05-24T10:53:08.346Z

В сценарных кругах за Фан Божэнем давно закрепилась репутация человека, у которого талант и внешность идут рука об руку. Цю Цзялэ попал в индустрию всего пару лет назад, и с таким мэтром, как Фан Божэнь, работал впервые и вживую увидел его только на съёмках «Произведения». Фан Божэнь держался с достоинством, был учтив и сдержан; даже по меркам шоу-бизнеса его манеры и культура выделялись. У Цю Цзялэ сразу сложилось о нём хорошее впечатление, он считал его одним из тех редких мужчин средних лет, что не успели обрасти типичным для его профессии лоском.

Синь Синь, решив, что в молодости Фан Божэнь был просто симпатичным парнем, заранее настроился, но фотографии времён юности всё равно его поразили. Фан Божэнь начинал карьеру, ещё учась в университете. На снимке ему было чуть за двадцать: юный, ещё не обтёсанный жизнью, совсем не похожий на нынешнего. Вместо привычной мягкой сдержанности — ослепительная внешность, налёт романтической беззаботности и откровенно ветреный шарм.

Даже Ван Тао, которого Синь Синь обычно мог загнать в ступор парой фраз, вынужден был признать:

— В молодости он и правда был красавец. В универе по нему полкурса сохло.

От Синь Синя не ускользнула эта деталь:

— Господин Ван, вы с редактором Фаном в одном вузе учились?

Ван Тао ткнул пальцем в название университета под фотографией:

— А как ты думаешь?

— То есть вы давно знакомы? — подал голос Ю Ю.

Ван Тао уже слышал их выводы и в целом разделял подозрения насчёт сценарной группы с четвёртого этажа, поэтому скрывать не стал:

— На одном курсе, но разные факультеты. Мы ещё в студенческом клубе пересеклись.

— И в индустрию вместе пришли? — спросил Ю Ю.

— Нет, — покачал головой Ван Тао. — Он раньше начал. Я поначалу в горном деле крутился, а уже потом в кино и сериалы начал вкладываться.

— Господин Ван, вы могли бы подробнее рассказать о ваших отношениях с редактором Фаном? — Синь Синь достал из кармана блокнот и ручку.

Ван Тао сначала нахмурился, затем махнул рукой:

— Это точно не он.

— Почему вы так уверены?

— Я его знаю почти двадцать лет. Думаешь, я не знаю, что он за человек?

Откинувшись на спинку кресла, Ван Тао заговорил увереннее. В вопросах, где он чувствовал почву под ногами, он расслаблялся:

— Мы со стариной Фаном не первый проект вместе ведём. Конфликты, трения — всё бывало, но в целом всегда работали слаженно. Да и ни к чему если провал «Произведения». Не забывай: именно он лично выбрал Тан Кэ на главную роль. Старина Фан никак не мог быть замешан в том, что вредит этой картине.

Для Синь Синя это стало первым знакомством с подноготной этого дела. Ведь Лю Чжэнсян говорил, что Тан Кэ в съёмочной группе толком никого не знает. А теперь выходило, что она была знакома с Фан Божэнем.

— Тан Кэ рекомендовал именно редактор Фан?

Ван Тао кивнул:

— В каком-то смысле — да.

— «В каком смысле»? — не отставал Синь Синь.

— Ты же сам из этой сферы. Думаешь, в проекте с инвестициями в сотни миллионов всё решает рекомендация одного человека? Конечно, факторов тьма. Но факт остаётся фактом: чтобы Тан Кэ стала главной, старина Фан приложил немало усилий.

— То есть вы хотите сказать, что у редактора Фана с Тан Кэ… — начал Синь Синь.

Ван Тао приподнял веки:

— Старина Фан любит талантливых женщин.

Он махнул рукой, подчёркивая главное:

— Он главный сценарист. «Произведение» для него как ребёнок. Разве родители станут вредить собственному дитяти?

И снова махнул рукой, ставя точку:

— В любом случае, старина Фан никогда не навредит «Произведению».

Синь Синь не стал спорить:

— А вы хорошо знакомы с женой редактора Фана?

Они были и однокурсниками, и деловыми партнёрами, так что Ван Тао должен был знать Фана достаточно хорошо.

— Конечно. В одном кругу вращаемся — как тут не знать?

Ван Тао понимал, что его допрашивают в лоб, но особого раздражения это не вызвало. Возможно, он действительно начал воспринимать их двоих как временных союзников в этом внезапном кризисе.

Ю Ю вставил:

— Редактор Шэнь, кажется, заметно моложе Фан Божэня.

Ван Тао ответил спокойно:

— В нашем кругу разница в возрасте — дело обычное. Старина Фан сначала карьеру строил, а семью уже потом завёл. Женаты они всего лет пять-шесть.

— А его ассистент, Сяо Цзян, тоже довольно симпатичный. — с нарочито сплетническим тоном заметил Синь Синь, выразительно взглянув на Ван Тао. — И совсем молодой.

Ван Тао на секунду опешил, а затем рассмеялся:

— Ты о чём вообще думаешь? Невозможно.

— Вы что, считаете, что старина Фан из тех, кто сам гоняется за молодняком? — Ван Тао усмехнулся с многозначительным видом. — Скажу прямо: с его статусом не он бегает за молоденькими, а они за ним.

— В своё время, когда Шэнь Цинцюань пришла в студию старины Фана, она несколько лет подряд за ним ухаживала, прежде чем он согласился на брак. Мы тогда все были в шоке — не ожидали, что наша тихая Сяо Шэнь на такое способна.

— Вся компания спорила, не вышла ли она за него «по беременности». На свадьбе сотни глаз так и косились ей на живот.

Вспоминая ту историю, Ван Тао не удержался от вздоха:

— Она, должно быть, прекрасно понимала, что за спиной шепчутся, но на лице не выказала ни тени смущения. Будто ничего не происходит. Не каждая женщина на такое способна. Не зря же она сумела вытеснить всех прежних пассий старины Фана.

Синь Синь кивнул:

— Судя по всему, редактор Фан был тем ещё сердцеедом?

— «Талантливый и красивый главный сценарист, а вокруг вьётся стая поклонниц», — Ван Тао хмыкнул, задавая риторический вопрос. — Поставь себя на его место. Устоял бы? Хотя всё это в прошлом. Сейчас старина Фан женат.

Синь Синь:

— Значит, у редактора Фана и редактора Шэнь настоящая любовь?

Ван Тао снова рассмеялся. Раньше этот дублёр раздражал его своей назойливостью, и Ван Тао надеялся, что парень хоть немного соображает. Теперь стало ясно, что он обычный наивный молокосос.

— Можно и так сказать.

Он продолжил, уже серьёзнее:

— По-моему, настоящая любовь в браке — это когда ни при каких обстоятельствах не предаёшь партнёра.

— Утром на совещании Сюаньфэн потребовал переписать сценарий. Одним из условий старины Фана было, чтобы его жена в титрах шла рядом с ним как соавтор. — Ван Тао провёл пальцем в воздухе, очерчивая ровную линию. — На равных. Без разделения на первого и второго. Как думаешь, это похоже на любовь?

Для Ван Тао союз интересов казался куда надёжнее пустых разговоров о чувствах.

— Насчёт значимости строчки в титрах объяснять не буду. Одного этого факта достаточно, чтобы старина Фан даже пальцем не тронул Сюаньфэна.

Синь Синь кивнул:

— А У Хуай? Разве Е Сюаньфэн не должен был утром обсуждать с ним правки?

Ван Тао задумался, осторожно ответив:

— По крайней мере, так было сказано.

Утром, когда Е Сюаньфэн настоял на переписывании, Фан Божэнь, хоть и помрачнел, внутренне, видимо, был готов. Желание Е Сюаньфэна пепеписать сценарий угадывалось с первого дня. А теперь, после смерти главной героини, он вмех собрал для разговора, так что его намерения были ясны.

Под натиском Фан Божэнь держался до последнего, и лишь в критический момент выдвинул своё условие. Е Сюаньфэн согласился сразу — для него это ничего не меняло. Ван Тао тоже не возражал: имя Фан Божэня, крупного сценариста, оставалось в проекте, а значит, на прокате это не скажется. Три стороны быстро ударили по рукам и договорились перепечатать контракт.

Фан Божэнь, как главный автор, явно не горел желанием переписывать всё с нуля, поэтому предложил, чтобы Е Сюаньфэн сначала обсудил правки с У Хуаем. Потом У Хуай внесёт правки в черновик, а когда работа будет почти готова, передаст Фан Божэню на финальное утверждение.

— Подожди.

Ю Ю перебил его.

— То есть именно Фан Божэнь отправил Е Сюаньфэна к У Хуаю?

Ван Тао, оторвавшись от воспоминаний, на секунду замешкался. Прокрутив ход событий в своей голове, он кивнул:

— Да.

Ю Ю и Синь Синь мгновенно переглянулись.

Ван Тао, сидящий между ними, наблюдал, как их взгляды метнулись друг к другу и обратно.

Ван Тао: «...»

Он попытался вернуть контроль над разговором, скрестил руки на груди:

— Вы что, подозреваете У Хуая?

Синь Синь:

— Нет.

Ю Ю:

— Не в этом дело.

Ван Тао:

Ван Тао: «…»

Он явно был раздражён.

— Это не мог быть У Хуай, — твёрдо отрезал Ван Тао. — Е Сюаньфэн сам привёл его в проект. С его опытом и возрастом он никогда бы не попал в картину такого масштаба без поддержки. Какой ему смысл убивать своего благодетеля? Он что, спятил?

— Возможно, дело не в выгоде. — парировал Синь Синь. — Может замешаны личные счёты?

Ван Тао снова покачал головой:

— Тем более нет.

Синь Синь:

— Почему?

Губы Ван Тао дрогнули. Взгляд скользнул по «полуграмотным» слева и справа.

— Отношения между Е Сюаньфэном и У Хуаем такие же, как между вами двумя. Понятно?

Синь Синь вопросительно посмотрел на Ю Ю, явно не понимая смысла.

Ю Ю даже не моргнул: даже не спрашивай. Он и сам не понимал, о чём говорит Ван Тао.

Ван Тао, видя полное недоумение одного и отстранённое молчание другого, вдруг усомнился: не слишком ли громко прозвучало сравнение? Дублёр продолжал таращиться на него, ожидая пояснений. Ван Тао невольно почувствовал себя не в своей тарелке.

Синь Синь:

— Господин Ван.

Ван Тао притворился абсолютно спокойным:

— М-м?

Синь Синь, изобразив на лице искреннее замешательство, спросил:

— Вы хотите сказать, что у них, как у нас с братом, — настоящая любовь?

Ван Тао: «……………………»

Ю Ю: «…»

Синь Синь смотрел на потерявших дар речи собеседников с самым невинным видом.

Хе-хе.

Неужели Ван Тао правда думает, что Синь Синь не заметил, как тот неверно истолковал их отношения? То за руки возьмутся, то обнимут за плечи — любой человек в этой индустрии, навидавшийся всякого, сразу начнёт строить догадки. А Ван Тао, который варится в ней уже двадцать лет, тем более. Делать вид, что он «чист и наивен», было бы глупо.

Ван Тао и представить не мог, что, когда ему перевалит за сорок и просидев в этом кругу всю жизнь, однажды услышит от кого-то рассуждения о «настоящей любви» в таком контексте. Уголок его рта дёрнулся.

— Понимай как хочешь.

Ю Ю ещё в процессе беседы успел пролистать личное дело Фан Божэня:

— У редактора Фана ни медицинского диплома, ни похожего опыта нет.

— Это и так ясно, — отозвался Ван Тао.

Долгий допрос наконец выудил из памяти нужное имя. Он быстро пролистал страницы, и остановился на конкретном досье.

На фотографии была женщина с правильными, спокойными чертами лица. Её ясный взгляд смотрел прямо в объектив.

— Чу Си окончила медицинский.

Пока Ван Тао говорил, Синь Синь с Ю Ю уже выхватили взглядом строчку в резюме: «Клиническая медицина → китайская филология».

Синь Синь тихо присвистнул.

— Ну и поворот.

Оба посмотрели на него. Ван Тао уже начинал понимать, что этот парень любит нести окалесицу, но бьёт точно в цель. А судя по невозмутимому виду Ю Ю, напарник к таким выкрутасам давно привык.

Под взглядами двух «союзников» Синь Синь слегка втянул воздух:

— Перепрыгнуть с одной бесперспективной профессии в другую… Тут, конечно, смелость нужна недюжинная.

Ю Ю молчал.

Ван Тао тоже.

Ван Тао: «...»

Ю Ю: «…»

Всё понятно было и без слов.

Ван Тао отвернулся:

— Насколько специальность окажется «ямой», зависит от того, кто и как из неё выбирается.

Синь Синь, заинтересовавшись, подался вперёд:

— Господин Ван, я слышал…

— Я присматривал за ней по просьбе старого друга, — мгновенно отрезал Ван Тао. — Маленькие девочки меня не интересуют.

Синь Синь скрестил руки на груди и медленно, оценивающе прошёлся взглядом по лицу продюсера.

Ван Тао поморщился:

— У меня, между прочим, вкус получше, чем ты думаешь!

— Господин Ван, вы сейчас говорите почти так же, что и один мой знакомый.

— Какой ещё знакомый? — нахмурился Ван Тао.

— Напарник. — спокойно ответил Синь Синь.

Ван Тао глянул на Ю Ю. Тот сохранял ледяное спокойствие.

Вот это поворот, — мелькнуло у Ван Тао. — И это тоже «настоящая любовь»?

Он вовремя осёк себя, не дав мыслям уйти в сторону, и резко вернул разговор в деловое русло:

— У Чу Си и Е Сюаньфэна до начала съёмок не было никаких пересечений. Это я гарантирую.

Синь Синь не стал настаивать. Он задумчиво смотрел на строчку про медвуз в резюме Чу Си, чувствуя внутреннее противоречие.

Нет зацепок — тревожно.

Появляются — и сразу кажется, что всё слишком просто, и лежит сразу на поверхности. И от этого невольно начинаешь подозревать подвох.

— Кроме Чу Си, у остальных с четвёртого есть что-то похожее? Нестандартный опыт, скрытые связи?

Ван Тао без лишних слов передал папку Ю Ю.

— Нет.

Ю Ю стал листать материалы. Синь Синь склонился ближе.

Фан Божэнь — факультет современной литературы. Попал в индустрию сразу после бакалавриата. Первый же сериал выстрелил. Качество, продуктивность — карьера шла без сбоев.

Шэнь Цинцюань была на поколение моложе. «Правильная» выпускница профильного вуза: драматургия и киноведение. Сразу после получения диплома попала в студию Фан Божэня, так и работает без передышки.

У Хуай и Чу Си начали свои карьеры окольными путями: У Хуай был фотографом, позже переквалифицировался. Чу Си сменила специальность ещё в универе, и выпускаясь уже писала сценарии.

Добравшись до личного дела Цзян Чи, Синь Синь замер:

— Этот Цзян Чи… Он учился на том же факультете, что и редактор Шэнь?

Ван Тао тоже наклонился, глянул и слегка нахмурился:

— Да.

Раньше он этого даже не замечал.

Между ними было шесть выпусков разницы.

Когда Цзян Чи поступил, Шэнь Цинцюань уже два года работала в студии.

Синь Синь и Ю Ю переглянулись.

Может, это и есть зацепка?

Ван Тао наблюдал, как они в третий раз обмениваются молчаливыми взглядами.

Ван Тао: «...»

Ладно, — подумал он. — Будем считать, что это «настоящая любовь».

Эхо [Бесконечный поток]. Глава 52. Произведение. Начало отбора

2026-05-24T10:52:34.423Z

Синь Синь с Ю Ю, уйдя ранее, вскоре вернулись обратно. Когда они поднялись на пятый этаж, то обнаружили, что на лестничной площадке пятого этажа уже стоит несколько человек. Было около четырёх часов дня — установленное время для общего доклада.

На лицах у всех застыло хмурое выражение лица и подавленное безразличие. Когда Синь Синь с Ю Ю поднимались по лестнице, звук их шагов лишь на мгновение привлёк к ним взгляды. Увидев, что это всего лишь двое не слишком значимых людей из съёмочной группы, остальные без интереса снова опустили головы.

Единственным, кто с ними поздоровался, оказался Фан Божэнь, стоявший в самом конце очереди.

Фан Божэнь прислонился спиной к стене и с лёгкой беспомощной улыбкой кивнул им.

Синь Синь тоже улыбнулся и вместе с Ю Ю подошёл к нему.

— Господин Фан, мы пришли отчитаться. — сказал он.

Фан Божэнь тихо вздохнул:

— После такого происшествия деваться некуда. Приказ есть приказ.

Синь Синь пожал плечами:

— А я, наоборот, считаю, что это неплохо. Можно показать себя перед господином Ваном.

Он намеренно говорил беспечно. Такой мелкий дублёр, как Цю Цзялэ, в индустрии развлечений никому особо не интересен: какой он на самом деле человек — никто не знает. Все лишь слышали, что у него амбиции выше крыши и он не желает вечно оставаться в тени.

Синь Синь сказал это, с одной стороны, чтобы оправдать собственный энтузиазм, а с другой — потому что он уже раскусил ненормальную, «нечеловеческую» психологию убийцы. Для обычного человека подобное поведение могло бы показаться неуместным, но убийцу, напротив, вряд ли что-то бы насторожило.

Выслушав его, Фан Божэнь сохранил свою учтивую улыбку:

— У молодёжи должна быть тяга к росту и умение ловить возможности. У тебя ещё всё впереди.

Синь Синь с улыбкой ответил:

— Спасибо за добрые слова, господин Фан.

Очередь впереди сократилась: кто-то вошёл, кто-то вышел. Фан Божэнь шагнул вперёд, Синь Синь и Ю Ю последовали за ним.

Вдруг Синь Синь как бы невзначай сказал:

— Мы с братом Ю только что спускались вниз и встретили Сяо Цзяна. Он сказал, что вы правили сценарий у моря. Мы тоже были на пляже, но вас не встретили.

Фан Божэнь шёл впереди, не оборачиваясь:

— Сяо Цзян уже говорил мне об этом. Пляж большой, скорее всего, мы просто прошли разными маршрутами и разминулись.

— А-а, — протянул Синь Синь и вдруг резко наклонился к спине Фан Божэня. — Господин Фан, а можете немного приоткрыть тайну? Сколько сцен брат Е попросил вас переделать? Моих сцен стало больше или меньше?

Фан Божэнь, похоже, не привык к тому, чтобы Синь Синь так внезапно приближался. Он слегка повернул голову, брови едва заметно сошлись и на лице промелькнула тень неприязни.

— Переписывать сценарий — дело непростое. В конечном счёте всё равно нужно, чтобы господин Ван остался доволен.

Синь Синь выпрямился, вернулся к Ю Ю и бросил на него быстрый взгляд.

Ю Ю едва заметно покачал головой.

Настала очередь Фан Божэня входить в переговорную. Синь Синь и Ю Ю остались ждать за дверью. На лестничном пролёте больше никого не было.

Синь Синь, прислонившись к стене, уставился на дверь переговорной. Ему очень хотелось пойти вместе с Фан Божэнем и послушать, чем занимались люди с четвёртого этажа, но это было бы слишком рискованно. Единственное, что утешало, — доклады выслушивал Ван Тао, их союзник.

Синь Синь повернулся к Ю Ю:

— Тц-ц…

Ю Ю бросил на него взгляд.

— Вала-вала, — пробормотал Синь Синь.

Ю Ю: «…»

— Буль-буль, — продолжил Синь Синь.

Никто не знал, о чём Фан Божэнь говорил внутри с Ван Тао. Обычно люди выходили через две-три минуты, а он всё не появлялся.

Синь Синю стало скучно и одновременно тревожно, и он нарочно начал дразнить Ю Ю.

Что бы Синь Синь ни болтал, Ю Ю оставался абсолютно невозмутим.

— Брат.

Человек напротив, словно вдоволь накривлявшись, наконец заговорил по-человечески.

Ю Ю приподнял одну бровь.

— Я пить хочу.

Ю Ю: «…»

Он кивнул в сторону окна:

— Иди пей. Вон там море, воды сколько угодно.

Синь Синь хихикнул:

— Брат, ты наконец заговорил.

Ю Ю: «…»

Руки прямо чесались — хотелось кому-нибудь врезать.

Дверь переговорной открылась, и Фан Божэнь вышел наружу. Двое, прислонённые к стене, до этого смотрели друг на друга: один — с широкой, беспечной улыбкой, другой — с куда более холодным и жёстким выражением лица. Тем не менее атмосфера межлу ними выглядела на удивление гармоничной, будто они обсуждали что-то весьма забавное.

Услышав звук открывающейся двери, Синь Синь повернул голову. Улыбка, с которой он только что смотрел на Ю Ю, так и осталась на лице.

— Госплдин Фан, закончили? — громко спросил он.

Фан Божэнь с улыбкой кивнул, словно той неловкости перед входом в переговорную между ними никогда и не было.

— Может, вечером зайду к вам, пообщаемся? — Синь Синь улыбался слишком широко. — На пляже или на четвёртом?

Е Сюаньфэн славился крутым нравом, Фан Божэнь же был его полной противоположностью. Один из тех редких «золотых» сценаристов, что держат марку интеллигента даже в мясорубке шоу-бизнеса. К дублёру уровня Цю Цзялэ он относился с холодной, отточенной вежливостью. Прямого отказа не последовало, лишь лёгкий уход от ответа:

— Уже поздно. Мы с женой скоро отходим ко сну.

Синь Синь сделал вид, что не понял подтекста.

— Отлично. Значит, на четвёртый. Вечерком.

Фан Божэнь замер. Затем кивнул и быстро свернул за угол.

Ю Ю проводил его взглядом. Синь Синь вынырнул из-за его плеча, всё ещё глядя в коридор.

— Ну? — спросил он тихо.

Ю Ю обернулся. Лицо спокойное, взгляд чистый.

— Заметил, как он сжал челюсть. И пальцы.

Из приоткрытой двери переговорной уже донёсся голос Ван Тао:

— Есть дело — заходите. Хватит шептаться в дверях.

Синь Синь обернулся к щели, не меняя тона:

— Господин Ван, минутку. Тут конфиденциальные переговоры.

Ван Тао стряхнул пепел с сигареты. Дым медленно повис в неподвижном воздухе.

— Три секунды. Или я за вами сам приду.

Дверь распахнулась. Синь Синь буквально влетел внутрь, за ним — Ю Ю, во всё лицо улыбаясь:

— Скучали, господин Ван?

Ван Тао стиснул зубы. За двадцать лет в индустрии он видел всякое, но такой наглой жизнерадостности ещё не встречал.

— Говори по делу. Или вываливай, что у тебя там на душе.

Синь Синь даже не моргнув:

— А где брат Е?

Ван Тао поморщился:

— Ты теперь его личный ассистент? С чего вдруг?

Он выдохнул, стряхнул пепел и сменил тон на сухой, деловой:

— Сюаньфэна можете вычёркивать. С тех пор как мы на острове, он не делает и шагу без свиты. Даже генератор сам проверить не мог — у него для этого люди есть.

Е Сюаньфэн жил как король: ассистенты, координаторы, гримёры. Один он не шёл даже в душ. Ван Тао уже взял показания у всей его команды. Да, Е Сюаньфэн бесился из-за сценария «Произведения», но в этом бизнесе за экранное время бьются иначе — интригами, переписыванием сцен, давлением на продюсера. Команда уже готовилась к войне за роли с группой Тан Кэ. И тут — смерть. Все их приготовления коту под хвост. Смысла убивать не было.

Поэтому Ван Тао вычеркнул Е Сюаньфэна из списка. Синь Синь и Ю Ю пришли к тому же выводу, но другим путём.

Они задавались вопросом: сказать ли Ван Тао, что Е Сюаньфэн уже мёртв?

Перед визитом к нему они поспорили. Синь Синь настаивал на прозрачности: скрывать от союзника — пустая трата ресурсов. Как тогда с Ши Таем... Ю Ю же не доверял никому, даже с уликами в руках.

— А мне веришь? — спросил Синь Синь тогда.

Ю Ю посмотрел на него. Синь Синь моргнул, изображая предельную искренность.

— Это другое.

— Просто скажи: веришь или нет.

Ю Ю понял намёк:

— Ты хочешь поручиться за Ван Тао?

Синь Синь яростно замотал головой.

Ю Ю оценивающе прищурился. Пауза растянулась. Потом он медленно кивнул. Он согласился, но ничего не обещал.

— Я имею в виду, что ты, брат, должен доверять моему суждению. — сказал Синь Синь.

Он не моргая смотрел на Ю Ю. Почти минуту.

Ю Ю молчал, затем отвернулся.

Это было согласие. Синь Синь хихикнул.

— Если больше ничего — проваливайте. — раздражённо сказал Ван Тао.

Его от них просто передёргивало.

Лучше бы оставшиеся дни прошли тихо и спокойно, а как только вернётся на берег — вышвырнет обоих из съёмочной группы, чтобы они навсегда исчезли с глаз долой.

Слишком уж они, мать их, невезучие.

— Господин Ван.

Синь Синь поменялся в лице, перестав улыбаться. Стоило ему стать серьёзным, как Ван Тао, наоборот, напрягся — в груди зашевелилось дурное предчувствие.

— Мы с братом Ю только что гуляли по пляжу.

Ван Тао подумал, что ему совершенно не нужно знать, что эти двое делают на пляже, но промолчал.

— И кроме крабов… нашли кое-что ещё.

Ю Ю вытащил телефон и положил его на стол перед Ван Тао.

Тёмный грот за скалами.

Тело, распластавшееся на песке.

Растёкшаяся кровь.

Ван Тао задержал дыхание, будто влажный, солёный, пропитанный рыбным запахом морской песок с фотографии ударил ему в нос.

Он резко оттолкнул кресло и рванул в уборную.

Изнутри донеслись звуки рвоты.

Синь Синь посмотрел на дверь туалета, потом перевёл взгляд на Ю Ю — его собственное лицо тоже слегка побледнело.

Ю Ю знал, что Синь Синь слишком легко погружается в чужие ситуации и судьбы, даже не имеющие к нему отношения, поэтому протянул руку и слегка сжал его плечо в знак утешения.

Синь Синь дёрнул уголком губ:

— Я в порядке.

Дверь уборной со скрипом открылась. Синь Синь обернулся.

Ван Тао прислонился к дверному косяку. Лицо зелёное, взгляд тёмный и тяжёлый.

— Кому ещё вы об этом сказали?

— Господин Ван, только вам.

Ван Тао кивнул:

— Хорошо. — Он выпрямился. — Больше никому. Ни слова. Ни малейшей утечки.

— Будьте спокойны.

Взгляд Ван Тао был немного расфокусирован.

Проблемы на проекте — это нормально. Не существует проектов, которые идут гладко от начала до конца. Даже если план идеален, подготовка безупречна, как только начинаются съёмки — одна неожиданность следует за другой.

К этому Ван Тао был готов.

Но даже продюсер старой школы, прошедший сквозь сумбурные времена, не мог предсказать, что съёмочная площадка превратится в место убийства.

И не одного, … а одного за другим.

Психологическая защита Ван Тао стремительно рушилась.

В этот момент Синь Синь подошёл ближе.

Ван Тао даже не заметил, как он оказался рядом.

— Господин Ван.

Услышав этот знакомый, раздражающий голос, Ван Тао едва не подпрыгнул, его лицо почернело, а губы побелели. Он посмотрел на Синь Синя, думая, что, если эта собачья пасть сейчас снова начнёт язвить, он не раздумывая влепит ему пощёчину.

Полуграмотный сказал:

— Вам не стоит так себя изводить.

Ван Тао подумал, что сейчас этот тип сам выглядит так, что на него больно смотреть — словно в зеркало глядишь…

Синь Синь поднял руку, замялся на мгновение, но всё же легонько похлопал Ван Тао по плечу:

— Ничего. Мы вместе это переживём.

Ван Тао посмотрел на Синь Синя и вдруг поймал себя на мысли, что этот полуграмотный уже не кажется ему таким уж отвратительным и невезучим.

Синь Синь одной рукой обнял его за плечи, другой махнул Ю Ю, стоявшему неподалёку:

— Брат, иди сюда. Давайте обнимемся, подбодрим друг друга, поднимем дух.

Ю Ю не горел желанием обнимать Ван Тао. Он подошёл, схватил Синь Синя за шиворот и оттащил в сторону, после чего сказал Ван Тао:

— Господин Ван, сейчас не время для эмоциональной поддержки. Мы уже выделили несколько ключевых признаков, связанных с подозреваемым. Вы курируете весь съёмочный коллектив — сможете помочь нам сузить круг?

Один давил на чувства, другой — на логику. Под таким удвоеным натиском Ван Тао пришёл в себя, мысли его прояснились. Всё-таки он был крупным продюсером. Он кивнул, и в его взгляде, обращённом к двум «полуграмотным», стало меньше раздражения и больше признания и близости.

— Говорите.

— Тот нож я велел убрать и запереть в сейфе.

Всё-таки это орудие, которым убили человека, и Ван Тао, разумеется, собирался хранить его надлежащим образом, а по возвращении на сушу его предстояло передать полиции.

Ван Тао, прижимая к груди синий файл, вышел из кабинета и сказал:

— Я проверил. Нож на месте.

Синь Синь посмотрел на Ю Ю.

Их взгляды едва заметно пересеклись.

Значит, убийца подготовил не один нож…

Ван Тао сел.

— Материалы по всем, кто живёт на четвёртом этаже, я сложил вместе. Насколько помню, там вроде бы и правда есть кто-то с медицинским образованием.

Он открыл папку, и Синь Синь с Ю Ю одновременно наклонились ближе, заглядывая внутрь.

Увидев досье первого человека, у Синь Синя тут же вырвалось:

— А…

Ван Тао и Ю Ю одновременно посмотрели на него.

Столкнувшись с двумя требовательными взглядами «напарников», Синь Синь моргнул и сказал:

— Это… фотография Фан Божэня в молодости?

— Да, — ответил Ван Тао. — Когда он только начинал карьеру.

Он немного напрягся и добавил:

— Есть какие-то проблемы?

— Нет. — сказал Синь Синь.

— Тогда чего ты сейчас заорал? — не отставал Ван Тао.

Взгляды Ван Тао и Ю Ю буквально впились в Синь Синя, будто они боялись, что он что-то утаивает.

Синь Синь с чувством протянул:

— Я просто не ожидал, что Фан Бянь в молодости был таким красавцем.

Ван Тао: …

Ю Ю: …

Эхо [Бесконечный поток]. Глава 51. «Произведение». Правила игры

2026-05-24T10:50:23.493Z

Переговорная на пятом этаже давно провоняла табаком. Воздух стоял тяжёлый, почти осязаемый, а стеклянные пепельницы на столе ломились от окурков.

Ван Тао смотрел в окно, выпуская дым короткими, ровными выдохами. Сейчас он бы отдал многое за стакан виски, но обстановка требовала ясной головы.

Дверь скрипнула. Ван Тао поморщился, развернулся в кресле и, узнав вошедших, нахмурился ещё сильнее.

Стоило их взглядам пересечься, как Синь Синь щёлкнул каблуками и вытянулся по струнке.

— Господин Ван, у нас новости! — выпалил он.

У Ван Тао внутри всё сжалось. От этих двоих всегда веяло чем-то не тем: появлялись они — жди беды. Двадцать лет в шоу-бизнесе научили его держать лицо даже тогда, когда на площадке начинали падать трупы. Так что, какие бы новости они ни принесли, Ван Тао решил оставаться невозмутимым. Гора могла рушиться прямо перед ним, но он всё равно оставался бы неподвижным.

Он снова затянулся, выпустил дым и бросил:

— Давай.

Синь Синь просиял, словно нашёл клад.

— Господин Ван, на пляж волны выбросили кучу крабов и ракушек. На вид — вполне съедобные!

Ван Тао замер. Воздух застрял в лёгких. Лицо залило жаром, а взгляд впился в Синь Синя с такой силой, что тот инстинктивно сделал шаг назад.

Второй, Ю Ю, обычно более сдержанный, вдруг подал голос:

— Господин Ван, у вас там сигарета уже губы жжёт.

Ван Тао выплюнул окурок и так шлёпнул ладонью по столу, что пепел взвился облаком.

— Вы что, совсем охренели?! — голос сорвался на хрип. — Специально пришли надо мной поиздеваться?!

Прорвало, — мелькнуло у Синь Синя в голове.

Психика у него, однако, хрупкая, — добавил про себя Ю Ю.

— Я просто подумал, — спокойно ответил Синь Синь, — что вам не помешает немного разнообразить рацион.

Ван Тао замахал рукой, отгоняя их, как назойливых мух.

— Вон. Вон отсюда. Оба.

Синь Синь не собирался уходить.

— Господин Ван, прежде чем мы уйдём: сегодня утром не происходило ничего необычного?

У Ван Тао дёрнулся уголок рта. Смех от бессилия? Нет, злость. Самая «необычная ситуация» — это то, что он до сих пор тратит на них время. Он ткнул пальцем в дверь.

— Идите у своих крабов спросите.

Значит, у него есть алиби. — понял Синь Синь.

Под тяжёлым взглядом Ван Тао они отступили к двери. Остановившись за порогом, Синь Синь прикрыл створку, и повернулся к Ю Ю.

— Ну?

— Не он, — тихо ответил Ю Ю.

Синь Синь кивнул. Он считал так же.

Эхо шагов гулко разносилось по коридору. Синь Синь шёл вперёд, прокручивая в уме хронологию.

Они вышли к морю около половины двенадцатого. Тело Е Сюаньфэна уже остыло. Значит, смерть наступила минимум за полчаса до их находки — не позже десяти тридцати. Обратный путь по песку, от скального грота до боковой двери виллы, занял ровно столько же. Выходит, Е Сюаньфэн покинул дом около десяти. А волны… Чтобы прибой стёр все следы, убийца должен был засесть на берегу ещё раньше. До девяти. Именно к девяти Ван Тао занял главный зал. Совещание — алиби, зацементированное десятком свидетелей. В момент убийства он физически не мог быть у грота.

Ван Тао можно было вычёркивать. А вот У Хуай… Оставался в тени. Продюсер вряд ли стал бы врать им насчёт алиби: если «Произведение» провалится, первым под удар попадёт он сам. Формально они всё ещё в одной лодке. Значит, Е Сюаньфэн действительно вышел искать сценариста. А У Хуай в те часы отсутствовал на четвёртом этаже. Времени — хоть отбавляй. Да и отношения у них с Е Сюаньфэном были сложные. Постоянный тандем, несколько совместных картин, но с характером Е Сюаньфэна долго мириться мог не каждый. Конфликты — дело житейское. Мотив — на поверхности.

Оставалось одно: как незаметно выйти на У Хуая и разговорить его, не спугнув?

Задание в прошлом мире стало для них первым. Правил они тогда не знали, подводных камней не чувствовали и действовали на ощупь: заподозрили, и сразу лезли напролом. В итоге, Синь Синь чудом не попал в расставленную Цао Чжэнь западню. Теперь он действовал иначе. Осторожно.

Убийца здесь был жесток. Если бы он понял, что они копают под него и подбираются к разгадке, цена ошибки стала бы неподъёмной.

Синь Синь поморщился:

— Надо было утром просто открыть дверь. Посмотреть, кто там. Хотя бы сразу двоих отмели.

— Мы это обсуждали. — спокойно напомнил Ю Ю. — Открыть дверь — значит спугнуть.

— Риск — дело благородное. В крайнем случае, сказали бы что хотим присоединиться.

Ю Ю: «…»

— Всё-таки таков шоу-бизнес. — усмехнулся Синь Синь. — Объединиться против продюсера? Вполне в духе жанра.

Ю Ю протянул руку, схватил его за загривок и слегка повернул к себе.

— Хватит нести чушь.

Вторая половина дня. Второе июля.

До дедлайна оставалось больше суток. Но на этот раз они действовали иначе, чем в прошлый раз. Не вслепую.

Круг сузился до пяти человек с четвёртого этажа. Каждый — под подозрением. И главный вопрос: убийца один или их несколько? Если второе — цена каждого шага вырастает в разы.

Они вернулись в комнату Синь Синя, чтобы отсидеться и перевести дух.

На вилле стояла мёртвая тишина.

Жара после полудня стояла такая, что даже морской ветерок сдулся, и волны лениво лизали песок. За панорамным окном открывался вид на бухту. Место гибели Е Сюаньфэна уходило в сторону, а боковая садовая калитка скрывалась в слепой зоне. Никаких свидетелей. Убийца хорошо проработал маршрут.

Синь Синь устало откинулся на диван и вздохнул.

Ю Ю не отрывал глаз от расчерченной на бумаге схемы виллы. Услышав вздох, он поднял голову.

Лицо Цю Цзялэ. Резкие скулы, тяжёлый взгляд. Совсем не то, что было у Цяо Вэньгуана в прошлый раз. И всё же… когда он молчал, когда чуть прищуривался или отводил глаза — становилось понятно, что это одна и та же душа, просто примеряющая разные оболочки.

— Что не так? — спросил Ю Ю.

Синь Синь уткнулся взглядом в пол. Уголки губ дрогнули.

— Да ничего.

На деле его кое-что не давало ему покоя. Когда погибла Тан Кэ, а Ю Ю сказал лишь: «Подождём. Понаблюдаем», — Синь Синь решил, что тот просто чёрств. Теперь они сидели и ждали. Не двигались. Не рисковали. Ждали, пока убийца ошибётся. Пока оставит след. Это было правильно. Это было безопасно. Но от этого на душе становилось тяжелее. Ю Ю не был жестоким. Он просто раньше него понял, что в этой игре выживает тот, кто умеет ждать.

Ю Ю не ответил. Просто смотрел, как Синь Синь молча прокручивает в голове один и тот же сценарий. Раньше он так не делал. Раньше он шёл вперёд, не оглядываясь. Сейчас же от него веяло тревогой.

Ю Ю не стал нарушать это молчание. Просто остался рядом.

Прошло несколько минут.

Синь Синь буркнул что-то себе под нос.

— Что? — Ю Ю не расслышал.

Синь Синь поднял на него глаза и чётко и ясно повторил:

— Мне это не нравится.

— Что именно?

— Ждать. Просто сидеть и ждать. Ждать, пока он снова кого-нибудь убьёт. Ждать, пока он ошибётся. Ждать, пока нам упадёт в руки ещё одна улика.

— Мне не нравится сидеть сложа руки. Смотреть, как у нас на глазах режут людей, и делать вид, что ничего не происходит. Ждать, пока один за другим появляются трупы.

Голос у Синь Синя не дрожал. Говорил он тихо, без надрыва, но каждое слово ложилось тяжёло. Он не отводил взгляда.

— Ю Ю, — произнёс он чётко, — я больше не хочу играть по этим правилам.

Ю Ю молчал. Он давно заметил, что в нём копится недовольство. Сначала — смутное, мимолётное. Теперь — очевидное. И причина была не в заданиях. Она была в нём. В его методах. В его молчании.

Выговорившись, Синь Синь выдохнул. Плечи расправились, взгляд прояснился. Он подался вперёд:

— Скажи, мы можем их сломать?

— Ты сейчас со мной советуешься? — голос Ю Ю остался спокойным и холодным.

— Ага.

Ю Ю: «…»

— А с кем ещё? — Синь Синь усмехнулся. — С призраками в коридоре?

Холод в ответе задел и Синь Синь нахмурился, но тут же сменил тактику.

— Брат, ты правда хочешь, чтобы я один шёл против всего этого?

Ю Ю: «…»

— Брат.

Тишина.

— Ладно. — Синь Синь вздохнул, театрально опуская плечи. — Понятно. Я тебе больше не нужен.

Ю Ю протянул руку и легонько ткнул ему пальцем в лоб. Синь Синь отшатнулся и плюхнулся на диван.

— Тяжёлая же у нас доля, — протянул он, растягивая слова. — Затянули в эту мясорубку, висим на волоске, а ещё и напарник смотрит как на пустое место. Прямо хоть вешайся.

Он закрыл лицо руками, но из-под ладони скосил взгляд. Ю Ю наблюдал за ним без тепла, но и без отчуждения. Просто ждал.

— Без тебя я тут как без рук. — пробормотал Синь Синь, убирая ладони.

— У тебя ещё есть капитан, — спокойно напомнил Ю Ю.

Синь Синь замер, потом фыркнул. Смех вышел коротким, нервным, но искренним.

— Точно. Забыл.

Синь Синь резко подался вперёд, опершись ладонями о колени Ю Ю. Расстояние сократилось до предела. Волосы скользнули по волосам, дыхание смешалось.

— Брат. — тихо произнёс он, глядя прямо в его глаза. — Тебе же самому это всё противно.

Ю Ю не отстранился. Голос его остался холодным, как лезвие:

— Никаких правил здесь нет. Есть только условия. Мне всё равно, как мы их выполняем. Пока цель достигается, — его взгляд скользнул по лицу Синь Синя, — я могу не видеть в них людей.

Синь Синь выложил всё. Ю Ю ответил тем же. Разница была в принципах, и скрывать её не имело смысла.

Если Синь Синь считал его жестоким — пусть. Ю Ю не собирплся оправдываться. Напарник, как и все остальные, был инструментом. Или помехой. Ничего личного.

Синь Синь не был удивлён. Он давно заметил, что за его холодным взглядом нет ни жалости, ни злости. Пустота. Или расчёт.

— Значит, я правильно понимаю? — Синь Синь подался ещё чуть ближе. — Раз тебе всё равно, значит, оба пути возможны. Ты можешь не считать их людьми. А можешь — считать. Как нас с тобой.

— Давай выберем второе. Ладно?

Ю Ю: «…»

— С чего бы мне соглашаться? — спросил Ю Ю.

— Потому что у меня есть выбор. А у тебя — нет. Тебе всё равно, значит, ты просто последуешь за тем, у кого он есть.

Ю Ю: «…»

Синь Синь не унимался:

— Представь: на столе яблоко и банан. Тебе всё равно, лишь бы сытым быть. А я яблоки не ем, а бананы люблю. Отдашь мне банан, и ты сыт, и я доволен. Одним бананом двух зайцев.

Ю Ю: «…»

Синь Синь:

— Ну хорошо же, брат?

Ю Ю:

— Ты что, обезьяна? Любишь бананы?

Синь Синь хихикнул:

— Ага.

Ю Ю больше нечего было сказать. Он отвернулся в сторону и посмотрел на море за окном.

Синь Синь чуть откинулся назад, скрестив ноги, и слегка наклонив голову, стал разглядывать Ю Ю.

Выражение лица Ю Ю оставалось всё таким же — спокойным и равнодушным.

Синь Синя это не смущало, он вертел головой, разглядывая Ю Ю то слева, то справа.

Так прошло меньше минуты.

— Делай как знаешь. — наконец безразлично бросил Ю Ю.

Уголки губ Синь Синя дрогнули, растягиваясь в улыбке.

Он так и знал.

На самом деле Ю Ю тоже любит бананы.

Полуночная сова. Глава 88. Тяжёлый бой

2026-05-23T10:17:47.271Z

Высоко в небе, на бумажном самолёте.

— Я же сказал, не вмешиваться, я сам справлюсь. — последние три слова Чэнь Гуань произнёс нарочито медленно, с ударением.

Кун Лицзэ и Гу Нань, уже приготовившиеся действовать, услышав это, один закатил глаза до небес, другой вопросительно посмотрел на Ван Дуаньжаня.

— Сначала возьмём значок, — Ван Дуаньжань посмотрел на Чэнь Гуаня. — Закончим дело, потом делай что хочешь.

Чэнь Гуань помолчал несколько секунд и напрямую спросил Гу Наня:

— Можно ли пробить защиту?

Гу Нань сразу смекнул, что коллега уже успокоился.

Взял деньги — будь любезен служить. Для наёмников Ван Дуаньжань, этот молодой хозяин, был действительно щедрым боссом. Пока не мешаешь делу, ему обычно лень вмешиваться в твои игры.

Босс щедрый, значит, и сотрудники не должны слишком жадничать, верно?

— Эффект «Ничего нет» — «исчезновение», а не «скрытность», у нас пока нет принадлежности, которая могла бы этому противостоять. — спокойно проанализировал Гу Нань. — Но время действия скоро истечёт.

— Ждать не будем. — сказал Чэнь Гуань. — Лучше разберёмся с тем, кто использует принадлежности.

Гу Нань согласился:

— Это можно.

— Тогда начинаем. — Кун Лицзэ посмотрел на дерево внизу, ставшее маленькой зелёной точкой, и размял плечи для разогрева. — Дачуань, наверное, уже хочет пнуть дерево от ожидания.

— Плеск —

Не успела четвёрка начать действовать, как сверху обрушился огромный таз воды, окатив их с головы до ног!

Больше всех пострадал Ван Дуаньжань, его кудряшки прилипли к голове, исчезла прежняя милая пушистость.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Соблазнение мокрой одеждой»!~~]

Ван Дуаньжань, Чэнь Гуань, Кун Лицзэ, Гу Нань: «…»

С момента попадания в «Сову» они впервые почувствовали, что этот тон уведомления, крайне вызывающий ненависть, похож на оригинальный голос пользователя.

Комната 1024.

В глазах Хань Бутина потемнело:

— Та команда собирается серьёзно взяться за дело.

— Это ещё не гарантирует абсолютной победы, — Ли Ся посмотрел на дом на воздушном шаре. — Эти ребята стали сильнее, чем в парке развлечений.

Хань Бутин покачал головой:

— Если начнётся настоящая командная битва, они обязательно проиграют.

Ли Ся склонив голову, принялся размышлять:

— Пять на пять ещё можно побороться за удачу, четыре на пять — действительно шансов мало.

— Четыре на пять? — Ли Цзыцзинь был в недоумении. — В команде Чи Инсюэ никто не выбыл.

— Пока там есть Чи Инсюэ, это равносильно тому, что человека не хватает, — сухо констатировал Ли Ся. — Его боевая мощь позволяет в одиночку справиться со слабой командой, но, если дело дойдёт до настоящей командной битвы, требующей слаженности, его эффективность под вопросом.

«…» Ли Цзыцзинь наконец осознал суть и не нашёл слов для возражения.

Не просто под вопросом, не подставит товарищей — и то хорошо. Он до сих пор помнил «оговорку» бывшего товарища по команде на колесе обозрения. Если последующее заражение и безумие были вирусным форс-мажором, то тот поступок явно выглядел как операция «вместе умереть», просто вызывающая отчаяние.

— Он просто не создан для командной битвы. — Хань Бутин посмотрел на поле боя, где вот-вот должна была начаться масштабная драка, и вдруг почувствовал лёгкое сочувствие к бывшему противнику. Боевая мощь и слаженность остальных четырёх росли с поразительной скоростью, пятому товарищу не нужно было добавлять цветов на лёд, достаточно было быть просто посредственным, но жаль, что выбрали того, кто следует только своим путём.

За окном на поле боя царило подавляющее спокойствие, предвестник предстоящей масштабной битвы, словно густые тучи перед грозой.

Эта атмосфера вдруг вызвала у Ли Цзыцзиня лёгкое чувство знакомости и ностальгии.

Раньше, когда играли в лиге, встречая сильного врага, внутри команды перед боем царила такая же атмосфера.

Вместе с ностальгией нахлынули воспоминания.

Пришли внезапно, но были яркими.

— В нашей команде раньше был запасной, — Ли Цзыцзинь смотрел на поле боя за окном, а перед глазами всплывали прежние битвы на игровых картах. — Никогда не следовал тактике, разработанной перед боем. Как только начинал драться — сходил с ума, как сходил с ума — ничего не жалел. Иногда в одиночку мог решить исход битвы, но чаще вёл себя как предатель, любую удачную ситуацию мог загубить так, что родная мать не узнает…

— В итоге команда решила с ним расстаться. Тут как раз другой клуб уже был готов его забрать. Мой начальник даже не стал торговаться, можно сказать, отдали почти даром. Так он и ушел...

— А дальше? — Хань Бутин, если бы сейчас не понял, к чему клонит товарищ по команде, не стоило бы быть капитаном. — В новой команде вдруг исправился?

— Да как же, — Ли Цзыцзинь усмехнулся, но улыбка сразу исчезла. — В новой команде сотрудничество вновь не сложилось, и он снова оказался в запасе. Вскоре после этого он завершил карьеру.

Хань Бутин думал, что его ждёт невероятный поворот, но кто бы знал, что концовка действительно окажется такой обыденной.

Ли Цзыцзинь и сам не знал, что хотел этим сказать. Он лишь знал, что один на один почти никто не был способен противостоять тому человеку, у того были невероятные навыки, вызывавшие у него зависть, но вот так, понемногу, угас.

Если бы встретил команду, которая умела бы его использовать, финал был бы другим?

Ли Цзыцзинь не знал.

И времени думать больше не было — за окном началась битва.

Под «Соблазнение мокрой одеждой» попал не только Ван Дуаньжань с тремя товарищами, но и их бумажный самолёт под ногами. Огромное оригами промокло и сразу поникло, и шатаясь, начало падать!

Но они в момент попадания предугадали намерения противника и сразу активировали [(Защита) семицветные благоприятные облака*]. Бумажный самолёт был немедленно вытеснен подплывшими облаками, и четвёрка спрыгнула на облака.

* 七彩祥云 (qī cǎixiángyún) - в китайской мифологии и литературе (например, в романе «Путешествие на Запад») семицветные благоприятные облака служат средством передвижения небожителей и символом удачи.

В этот момент четвёрка уже находилась над домом на воздушном шаре, рукой подать до самого шара.

Ван Дуаньжань сильно потряс кудряшками, мысленно повторив несколько раз «Не злись», чтобы не потерять рассудок от «уровня ненависти».

Чэнь Гуань же в момент приземления на облака активировал [(Атака) Подними голову — увидишь радость*]!

* 抬头见喜 (táitóujiànxǐ) — традиционное китайское благопожелание, буквально означающее «поднимешь голову — увидишь радость» (или счастье, удачу).

Мгновенно острые «ножи» дождём обрушились на дом на воздушном шаре!

Чэнь Гуань, не отрывая взгляда от лица, что высунулось из дома на шаре внизу, медленно и почти неслышно проронил:

— Если есть «Мираж», можете испрльзовать его ещё раз.

Капитан Сюй увидел только движение губ, не расслышав звука.

Потому что в следующую секунду шар был одновременно пронзён бесчисленными ножами и с грохотом взорвался!

Четверо в приподнятом настроении смотрели, как дом на шаре падает вниз, но об камень «слепой уверенности» они больше не позволят себе споткнуться.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Газовая бомба»!~~]

[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Лоскут пёстрой ткани»!~~]

Колесо фортуны завертелось, и теперь очередь непрерывной атаки канцелярскими принадлежностями дошла до отряда Сюй Вана.

Газовая бомба пробила крышу и упала внутрь помещения. Не успели ребята предпринять контрмеры, как сверху спустилась огромная пёстрая ткань, накрыв деревянный домик с головой, словно сетчатый мешок!

В домике мгновенно стало темно. Ни Сюй Ван, стоящий у входа, ни товарищи, затаившиеся внутри, не видели друг друга.

— Не дышать! — в первую же секунду предупредил У Шэн.

Сюй Ван, зажав рот и нос, громко крикнул:

— Все на местах?

Называть имена не пришлось. Цянь Ай, активировавший [(Защита) Пара мудрых глаз], на автомате доложил:

— Все готовы!

Капитан Сюй, которому больше не нужно было тянуть время, активировал свою защитную принадлежность и одновременно скомандовал:

— Сяо Куан, план «P»!

Куан Цзиньсинь:

— Понял!

Пока четверо на облаках гадали, что происходит, стремительно падающий домик, укутанный в ткань, вдруг обзавёлся снаружи огромными крыльями. Казалось, будто тканевый домик превратился в ангела. Крылья мощно взмахнули вверх, а создаваемый ими поток воздуха постепенно замедлил падение домика!

Четверо на благоприятных облаках наблюдали за этой странной картиной, колеблясь между атакой и выжиданием.

Кун Лицзэ:

— Атакуем?

Гу Нань:

— В герметичной среде газовая бомба отправит их домой меньше чем за минуту. Если вмешаться сейчас, мы рискуем нарушить герметичность и выпустить газ.

Чэнь Гуань:

— Они не знают, что бомба уже действует? Даже если не разобьются при падении, всё равно отравятся.

Ван Дуаньжань:

— Вам не кажется, что эти крылья машут... как-то напряжённо?

Крылья были широкими, метра два каждое. Когда они с шумом расправились по бокам, домик в ткани сразу стал похож на мешок с крыльями, что выглядело довольно по-детски.

Единственная проблема заключалась в том, что частота взмахов была совершенно неравномерной. Едва удержав домик в воздухе, крылья продолжали махать как попало, но домик завис на месте и даже начал медленно, но верно снижаться.

Кун Лицзэ:

— Что за мусорная защитная принадлежность?

Гу Нань:

— Крылья есть... а улететь не могут?

Чэнь Гуань, Кун Лицзэ, Ван Дуаньжань: «…»

Пока они переговаривались, прошло ещё несколько секунд.

Четверо мысленно отсчитывали время: до минуты оставалось тридцать секунд, двадцать, пятнадцать…

— Рвак-рвак! —

Один за другим, внезапно и часто, раздавались звуки рвущейся ткани.

Пёстрая ткань, обёрнутая вокруг домика, в нескольких местах лопнула, и из каждой дыры высунулся чёрный острый клюв, похожий на птичий!

— Плохо, — понял в чём дело Гу Нань. — План «P», PAO, они убегают.

Три товарища не успели переварить эту гениальную дедукцию, как из разрывов вылетели несколько совершенно белых птиц!

На каждой сидело по человеку. Весь отряд верхом на ездовых животных выстроился в колонну и ринулся прямо в небеса!

Кун Лицзэ:

— У них вообще нет нормальных канцелярских принадлежностей? Это ещё что такое?!

Гу Нань:

— Строка белых цапель... взмывает в голубое небо*?

* 一行白鹭上青天 (yī hángbáilù shàngqīngtiān) — классическая строка из стихотворения Ду Фу (VIII век).

Чэнь Гуань: «…»

Ван Дуаньжань:

— Гу Нань, твои знания о них меня пугают...

Гу Нань не услышал ворчания нанимателя, потому что заметил проблему — белых цапель в небе было всего четыре.

Чэнь Гуань, Кун Лицзэ и Ван Дуаньжань заметили это чуть позже, но разница составила всего полсекунды. В умах четверых практически одновременно всплыло - «отвлекающий манёвр».

Неудивительно, что из домика выглядывал только один человек и разговаривал. Неудивительно, что, оказавшись в ловушке с газом, они тянули целых полминуты перед отходом. В тот момент, когда иллюзия «Мираж» рассеялась и домик на шаре появился вновь, один из них уже использовал принадлежность невидимости и тайком пробрался в другое место!

К дереву.

Цзян Дачуань уже несколько раз пересаживался с ветки на ветку, но его пятая точка всё равно онемела. К счастью, наконец-то товарищи начали действовать всерьёз.

«Летающие листья и цветы» + «Кусок пёстрой ткани» + «Газовая бомба» — тройной комбо-удар.

Давно уже стоило так сделать. Драка есть драка, чего зря слова тратить.

Однако противник оказался не таким слабым, как он думал. Прорвали ткань, оседлали больших белых птиц и взмыли в небо — выглядело это довольно внушительно.

Хотя, по его мнению, это лишь вопрос того, вернутся ли они домой на минуту раньше или на минуту позже.

Цзян Дачуань не стал считать цапель. Четверо товарищей настроились на бой, так что он с чистой совестью включил режим «наблюдаю за боем без участия мозга».

Однако боевая интуиция никуда не делась.

Тем более что жажда убийства за спиной была настолько сильной, что её почти не пытались скрыть.

В тот миг, когда змееподобная рука обвила его шею сзади, Цзян Дачуань мгновенно перехватил запястье противника, притянул его ближе и нанёс удар локтем!

Не видно? Неважно. Он был на сто процентов уверен, что попал противнику в грудь!

— Стать невидимым и напасть? — Цзян Дачуань усмехнулся. — Я этим ещё на прошлом уровне насытился.

Сказав это, он отпустил запястье и толкнул противника!

— Плюх —

Человек-невидимка упал с дерева прямо в воду внизу. Спустя несколько секунд он вынырнул, и эффект невидимости исчез.

Чи Инсюэ выплюнул солёную морскую воду, поднял голову среди волн и посмотрел на Цзян Дачуаня. В его взгляде медленно проступало странное возбуждение и ожидание.

— Не разочаровывай меня. — тихо бросил он, а затем стремительно ушёл под воду и больше не показывался.

Цзян Дачуань на ветке: «…»

Что это за прощальные угрозы! Разве не следует говорить нормальное «Ну всё, я тебе ещё устрою»?!

Пока он пребывал в недоумении, Цзян Дачуань боковым зрением вдруг заметил, как что-то блеснуло и пронеслось мимо!

Значок!

Цзян Дачуань резко поднял голову, и, как и ожидалось, в густых ветвях примерно в двух метрах над головой блеснул слабый, но отчётливый свет, принадлежащий значку!

Тот, кто использовал защитную принадлежность, не вернулся домой, продолжая удирать верхом на белых птицах.

Тогда остаётся только одна причина — срок действия защитной принадлежности истёк.

Как грустно.

Цзян Дачуань, искренне сочувствуя противнику, что бился насмерть, ловко вскочил, одним прыжком обхватил ствол и проворно полез вверх!

Но едва он полез, лодыжка вдруг отяжелела, он вцепился в ствол, нахмурился, посмотрел вниз, и в следующую секунду сердце остановилось.

Там была растрёпанная тётушка. Её лицо было белым, как стена, а под глазами залегли чёрные круги, словно провалы. Но глаз-то и не было вовсе – лишь зияющие пустоты. Рот, кроваво-красный, растянулся в жуткой, зловещей улыбке, обнажая неровные зубы.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Призрак хватает за ногу»!~~]

«Чмок». Улыбающаяся тётушка ещё и послала ему воздушный поцелуй.

Цзян Дачуань: «…»

Тот, кто сделал эту канцелярскую принадлежность, выходи! Обещаю, что не отформатирую тебя!!!

— Шурх-шурх... —

Сверху донёсся шум листьев.

Цзян Дачуань мысленно выругался. Он резко вскинул голову и увидел, что Чи Инсюэ уже возвышался над ним. Всего лишь протянуть руку – и значок будет его!

Цзян Дачуань ногами пинал призрака, руками хватал Чи Инсюэ, в общем занят был по уши!

Однако тётушка-призрак, видимо, что-то в нём разглядев, мертвой хваткой вцепилась и не отпускала!

Цзян Дачуань прыгнул в сторону, одной рукой зацепился за ветку, и с висевшей на одной ноге тётушкой-призраком, молниеносно активировал канцелярскую принадлежность — [(Атака) Пересадка цветов и деревьев]!

Целью Чи Инсюэ был не значок, кто ж знал, что стоит ему забраться наверх, как значок засияет.

Но снизу последовала мгновенная реакция: активировали одну принадлежность, и ветка со значком тут же взмыла вверх по стволу!

Очевидно, снизу было пока не достать, и позволять ему халявить не собирались.

— Бум... —

Глухой звук от мощного удара пронёсся над головами двоих, точнее, над верхушкой дерева, от которого дрогнуло даже дерево.

Цзян Дачуань и Чи Инсюэ одновременно подняли головы. Разноцветное благоприятное облако, несущее четверых, врезалось в невидимую преграду и зависло в полуметре над вершиной. У троих, восседавших на облаке, потемнели лица, а четвёртый нахмурился.

Четыре белоснежные цапли выстроились неподалёку в стройный ряд, от меньшей к большей и Сюй Ван, их предводитель, поднял руку в дружеском жесте, предупреждая:

— [(Защита) Стеклянный сейф], советую не таранить, себя не жалеете, так хоть облако пожалейте.

— Сначала, увидев значок, мы планировали вас пощадить, — Чэнь Гуань, терпя боль в локте, полученную от удара о стеклянный купол, скрежеща зубами, смотрел на четырёх «пернатых». — Но вы сами нарываетесь.

— Если серьёзно, наши шансы действительно невелики, — стратег У всегда говорил по делу. — Но дотянуть до истечения «Кнопки паузы», кажется, не так уж сложно.

Сюй Ван приблизившись, важно спросил:

— Видимо, уже скоро?

У Шэн энергично кивнул:

— Ага, иллюзии такой силы долго не длятся, минутка-другая.

Чэнь Гуань, Гу Нань, Кун Лицзэ: «…»

Ван Дуаньжань:

— Вы двое можете ещё чуть-чуть потянуть время?

[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Кнопка паузы»!~~]

Знакомое уведомление вновь прозвучало в ушах отряда Сюя.

Четверо на цаплях замерли.

Кун Лицзэ скопировав жест капитана Сюя, махнул рукой:

— Извините, срок действительно истекает, поэтому я активирую ещё одну.

— Т... — вдруг громко произнёс Сюй Ван.

Четверо на облаке инстинктивно приготовились к защите!

Четыре цапли одновременно взмахнули крыльями и стремительно отступили!

Ван, Чэнь, Кун, Гу: «…»

Зачем кодировать такое очевидное действие, нельзя просто крикнуть «Отступаем»?!

Отступив на безопасное расстояние, Сюй Ван стал серьёзным и громко крикнул противникам:

— Ситуация такова: вы не можете войти в стеклянный сейф, и нам не дадите. Тогда решим всё на дереве, один на один, кто достанет знач...

Не успел он договорить, как в воздухе вдруг появился огромный бриллиант, сияющий ослепительным светом на солнце!

Речь Сюй Вана оборвалась на полуслове.

Бриллиант с грохотом врезался в прозрачный стеклянный купол, а затем начал самой острой гранью царапать поверхность.

На изначально невидимом «Стеклянном сейфе» появились чёткие царапины, причём не прямые, а по дуге, очерчивая круг!

В мгновение ока был вырезан круглый кусок стекла и плюхнулся в море!

— Кто сказал, что мы не можем войти? Кто сказал, что один на один? И кто сказал, что значок… — Чэнь Гуань говорил всё громче и громче, и ему всё больше хотелось врезать кому-нибудь. — Эй, мне просто интересно, насколько слабыми были ваши предыдущие противники, раз у вас появилась такая волшебная уверенность?

1024: «…»

1639: «…»

— Помогаем? — спросил Вэй Мэнханя Фэн Жан.

Абсолютной причины для помощи не существовало, но советник Фэн оказался на распутье. С одной стороны, звучали уничижительные «мусор», с другой — манящие «потенциальные инвестиционные клиенты», те самые, с кем когда-то делили вино и смех. В его сознании граница между близкими и далекими была кристально ясна.

— На них защита, — ответил ему Чжу Мо, затем небрежно взял со стола гусиное перо и бросил. На полпути оно будто во что-то врезалось и беспомощно упало.

Фэн Жан и Цзоу Цзюнь были удивлены, они не ожидали, что команда, ищущая значок, установила заслон.

— Защита стоит с самого начала боя. — сказал Вэй Мэнхань. — Они заранее исключили возможность, что кто-то нападёт из засады.

Фэн Жан и Цзоу Цзюнь замолчали.

Оказывается, с самого начала это было стопроцентное один на один. Одна команда против другой команды.

За окном, рядом с деревом, разноцветное облако спокойно вплыло в «Стеклянный сейф» через вырезанное круглое отверстие.

Четыре белые цапли вдали не двигались.

Но в момент, когда облако вплыло внутрь, оно вдруг развернулось и выплыло обратно из стеклянного купола, причём вдруг резко начало подниматься вверх.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Рывок ввысь*»!~~]

* 拔地而起 (bá dì érqǐ) — устойчивое выражение, которое буквально означает «вырваться из земли и подняться». Чаще всего его используют, чтобы описать, как здание, гора или другой объект стремительно возвышается, «устремляется ввысь».

Ван Дуаньжань, Кун Лицзэ, Гу Нань: «…»

Чэнь Гуань:

— Чёрт, я уже скоро окончательно запутаюсь с этими идиомами...

— Дачуань может не справиться. — Гу Нянь, даже стремительно поднимаясь вверх, умудрилась бросить взгляд вниз. — Этот красавчик опасен.

На дереве их товарищ схлестнулся с «красавчиком» в яростной схватке среди ветвей. Тот крепко держал Цзян Дачуаня за руку, не давая тому воспользоваться канцелярскими принадлежностями. Цзян Дачуань тоже не отставал, и битва шла на равных.

Но если присмотреться, можно было заметить, что в глазах Цзян Дачуаня читалось напряжение, тогда как у его противника глаза горели ярче, чем прежде!

Пока облако продолжало подниматься, Ван Дуаньжань поднял руку, нацелился на дерево и активировал атакующую принадлежность!

Тем временем Чи Инсюэ окончательно взял верх, прижав Цзян Дачуаня к стволу и сжав его горло одной рукой. Еще мгновение — и противник отправится домой.

Но вдруг в груди у него резко закололо, будто воткнули иголку!

Чи Инсюэ привык терпеть физическую боль, но эта... Она будто била прямо по нервам, заставляя на мгновение потерять концентрацию.

Цзян Дачуань не упустил шанса, вырвался и прыгнул на соседнюю ветку!

Чи Инсюэ хотел было броситься за ним, но боль в груди вспыхнула с новой силой, какой он ещё не испытывал: тело могло терпеть, но нервы сдавались.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Укол в сердце*»!~~]

* 心如针扎 (xīnrú zhēnzhā) — дословно: «сердце словно пронзает иглой». Это не классический чэнъюй (четырёхсловное идиоматическое выражение), а устойчивый образный оборот, часто используемый в литературе и разговорной речи для описания сильной эмоциональной боли, обычно вызванной предательством, жестокими словами или тяжёлой утратой.

Чи Инсюэ одной рукой опёрся о ствол, другой сжал грудь, еле слышно дыша. На лбу выступили капли пота — редкое для него явление.

Цзян Дачуань понимал, что это работа товарищей, но ему было не до добивания — нужно было спешить за значком!

Но тут что-то снова схватило его за лодыжку.

Опять эта тётка?! — мысленно взвыл Цзян Дачуань.

Он раздраженно посмотрел вниз — и замер.

За его ногу держался Чи Инсюэ. Его лицо и губы побелели, но руки сжимали лодыжку мертвой хваткой.

— Да ты... — Цзян Дачуань не знал, что сказать.

Его товарищи не из тех, кто щадит врагов — эта принадлежность должна была причинять адскую боль.

А этот парень, даже корчась от мук, всё равно не отпускал его.

Да сколько ему платят, чтобы он так вкалывал?!

Полуночная сова. Глава 87. Понты

2026-05-23T10:17:01.890Z

Небо обрушилось, земля разверзлась, и весь старинный замок-отель погрузился в непроглядную тьму.

Отдельные освещённые комнаты отеля стали единственным слабым светом, уцелевшим в этой чернильной мгле.

В комнате 1024 Хань Бутин и Ли Ся стояли у окна, а Ли Цзыцзинь даже высунулся наружу, пытаясь разглядеть что-то, но на поле боя было хоть глаз выколи.

Для команды Хань Бутина сегодняшний день выдался крайне неудачным: из-за проблем со слаженностью они рано потеряли двоих товарищей и досрочно перешли в режим «пенсионеров». Думали, оставшееся время пройдёт в разборе ошибок и убивании времени, но не тут-то было — снаружи вдруг померкли солнце и луна.

— Что вообще ищет та команда? И сейчас битвы канцелярскими принадлежностями стали такого масштаба? — За несколько минут дважды произошло «Падение мира», и даже Ли Цзыцзинь, который всегда щедро тратил принадлежности, хотел подойти и сказать им, чтобы успокоились.

Принадлежности такой мощи — большая удача, а они пользуют их, даже глазом не моргнув?

Подумали ли они о чувствах таких канцелярских нищих, как мы!

— Это нельзя назвать «битвой». — поправил Ли Ся. Говоря с товарищами по команде, он тоже придерживался мрачного и холодного стиля. — Оба раза был мгновенный нокаут.

Ли Цзыцзинь уже привык. Если бы Ли Ся вдруг стал энтузиастом, одна мысль об этом вызывала бы мурашки.

— Да. — он выдохнул с некоторым разочарованием. — Всегда найдётся кто-то сильнее тебя.

Команда Чи Инсюэ отправила домой команду с экскаватором, а затем сама была мгновенно нокаутирована командой с тарелки.

Если вспомнить битву в парке развлечений и вчерашнюю подставу в картине, ему следовало бы поаплодировать команде с тарелки, но радости не было, было даже немного тоскливо.

Команда, которую уничтожили, победила их самих. Даже не говоря об их странных операциях, только по чистой силе они были неплохи, и вот так легко были уничтожены одним ударом.

Если бы с командой с тарелки столкнулись они, результат был бы другим?

Нет.

— Капитан. — Ли Цзыцзинь посмотрел на всё это время молчавшего Хань Бутина. — Помнишь, что ты спросил меня, когда я только вступил в команду? Ты спросил, в чём разница между фанатом, который играет без сна и отдыха, и профессиональным игроком?

— Ты тогда сверкнул на меня глазами и сказал, что тебе лень объяснять. — Хань Бутин не только помнил, но и примерно догадывался, к чему клонит Ли Цзыцзинь.

За окном обрушившееся небо постепенно пришло в норму, тучи рассеялись, вернулся солнечный свет.

Четверо на летающей тарелке были спокойны и невозмутимы, один на ветке дерева — расслаблен и доволен.

Большая яма во дворе стала ещё глубже, бездонной, словно чёрная дыра.

Ли Цзыцзинь смотрел на глубокую яму, где не осталось ни души, и тихо сказал:

— Вот в чём разница между любителем и профессионалом.

В то же время, комната 1639.

Так же досрочно потеряли возможность сдать экзамен, так же столпились у окна, но выживших товарищей — Вэй Мэнхань, Цзоу Цзюнь, Фэн Жан, Чжу Мо — было на одного больше, чем в команде Хань Бутина.

— Без шансов, не наш уровень. — Цзоу Цзюнь вертел в руках цветы из вазы на подоконнике, то раскладывая веером, то выстраивая по высоте, но всё равно был недоволен.

Фэн Жану надоело его возня:

— Хватит, всего несколько веточек, неужели ты сможешь сделать из них Клеопатру?

Вэй Мэнхань потирал подбородок, не мигая глядя на поле боя, вновь озарённое солнцем, и в недоумении пробормотал:

— Если бы их вынесли с одного удара, тогда почему значок до сих пор не появился?

С момента появления той команды, когда они не начали сразу драться, а вели переговоры с Сюй Ваном и его людьми, Вэй Мэнхань понял, что их цель не сдача экзамена, а значки.

Чжу Мо полностью распахнул оконную створку, увеличив тем самым обзор.

Прохладный ветерок обвевал лицо, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка:

— Учитель Вэй, я с нетерпением жду продолжения сюжета.

Рядом с деревом, на тарелке.

Чэнь Гуань с растрёпанными волосами, зевая, убрал предмет из пенала. Он знал, что за полем боя наверняка наблюдают глаза из окон вокруг, но ему было всё равно. Чем больше людей смотрят, тем лучше. Лучше бы они чётко запомнили лица этой пятерки, чтобы в будущем издали обходить стороной. Не то что та команда под землёй — не пошли путём, где все довольны, сами лишили себя сдачи экзамена. Это называется сами виноваты.

Ван Дуаньжань изо всех сил приглаживал свои кудри, но они всё равно торчали. Он вслед за Чэнь Гуанем зевнул, невероятно подавленный:

— Ты днём можешь нормально поспать? Зевота заразна.

— Если бы ты раньше позволил мне действовать, всё бы уже закончилось. — Чэнь Гуань вытер слёзы от зевоты в уголке глаза и пробормотал. — Чем дольше ждём, тем больше клонит в сон.

— Сразу видно, что новички. Цели не конфликтовали, зачем давить по-крупному? — сказал Ван Дуаньжань.

Чэнь Гуань лениво приподнял бровь:

— Тогда почему передумал?

Ван Дуаньжань дёрнул уголком рта:

— Милые только ре новички, которые знают своё место.

Кун Лицзэ, всё это время лежавший и игравший в телефон, услышав это, рассмеялся. Играть не перестал, но в разговор ввязался:

— Ты только перед новичками и можешь выпендриваться. А как столкнулись с Фань Пэйяном — сразу запретил нам драться. Почему?

Ван Дуаньжань прищурился, скользнул по нему взглядом:

— Не хочешь новый телефон, да?

Кун Лицзэ сразу закрыл рот, став тихим, как статист.

— Деньги — дьявол. — улыбнулся Гу Нань, взял книгу, которую пришлось отложить из-за темноты, и вновь принялся читать.

Рука Кун Лицзэ дрогнула — полоска здоровья его персонажа на экране была на грани исчезновения. Он уже занёс телефон, готовый сорвать злость на Гу Нане, как вдруг в голове мелькнула мысль.

Он застыл с поднятым устройством, недоумённо зажмурившись, пытаясь уловить это странное ощущение…

Несколько секунд спустя.

— «Кнопка паузы» всё ещё действует. — Кун Лицзэ открыл глаза и глухо произнёс.

Цзян Дачуань, который только что встал и вновь начал искать вспышку, услышав это, замер. Поддерживая свою ноющую старую поясницу, он неверяще посмотрел на него:

— Что ты сказал?

Чэнь Гуань и Ван Дуаньжань тоже посмотрели на Кун Лицзэ.

Иллюзия, наложенная на противников, всё ещё действовала. Это означало, что пострадавшие не были отправлены в реальность.

Все понимали этот принцип. И именно потому, что понимали, это и было невероятно.

Кун Лицзэ тоже удивился, но как пользователь «Падения мира», он получил железное подтверждение от канцелярской принадлежности:

— Они всё ещё здесь.

Чэнь Гуань прищурился, в его сонных глазах впервые за ночь мелькнула искра:

— Где?

Кун Лицзэ:

— Под землёй.

— Бульк. —

Звук, похожий на лопающийся пузырь, донёсся из бездонной ямы.

Сначала всего один, далёкий и призрачный.

Затем...

— Бульк-бульк. —

— Плюх. —

— Бульк-плюх-плюх… —

Пятеро воочию наблюдали, как дно ямы стремительно заполняется водой: глубокая воронка превратилась в бассейн, затем в озерцо, и наконец вода достигла краёв огромной ямы!

В одно мгновение передний двор отеля превратился в озеро.

— Плюх-тюх-тюх-тюх —

Звук движения по воде, словно работа маленького мотора, приближался издалека.

Пятеро повернули головы на звук. Вдали, по водной глади, к ним спешила знакомая команда, рассекая воду и ветер!

В таком же оцепенении застыли и две команды, наблюдавшие из окон:

1024, Хань Бутин:

— Превратить яму в озеро и всплыть на поверхность — неплохой ход.

1639, Вэй Мэнхань:

— И умудриться выбрать подходящую канцелярскую принадлежность для спасения прямо внутри «Падения мира» — такое хладнокровие редко встречается.

1024: «…»

1639: «…»

1024, 1639:

— А нельзя было просто грести на лодке?!!!

Над водной гладью возник отряд Сюй Вана, рассекая волны с гордостью победителей. Каждый двигался по-своему, превращая обычное передвижение в зрелище!

Сюй Ван правил тыквой-горлянкой, гребя железным костылём — просто, надёжно, без изысков.

У Шэн скользил по воде на клинке, будто по твёрдой земле — элегантно, как бессмертный из легенд.

Куан Цзиньсинь плыл в цветочной корзине, упрямо борясь с течением — мило и отважно одновременно.

Чи Инсюэ парил на поперечной флейте, и вода, втекая в её отверстия, рождала древнюю мелодию.

Цянь Ай развлекался, плывя на ослике задом наперёд, а волны весело подбрасывали копыта вверх.

Остановившись у дерева, отряд замер — и озеро мгновенно утихло, отражая замок с кристальной чёткостью.

— Хорошо, что «Падение мира» — одноразовая принадлежность. — Сюй Ван обнял тыкву за талию, с опаской подняв голову. — И спасибо, что недооценили нас и не атаковали ещё раз.

Чэнь Гуань откинул растрёпанные волосы со лба, словно хотел получше разглядеть, посмотрел пару секунд и чуть повысил голос:

— [(Атака) Океан... а он весь из воды!]?

Сюй Ван кивнул:

— Не зря вы попали в общий рейтинг.

Чэнь Гуань откинул растрёпанные волосы со лба, будто желая лучше разглядеть их, и после паузы произнёс с лёгким удивлением:

Даже Гу Нань отложил книгу, впервые серьёзно посмотрев на «новичков» внизу, но стоило ему взглянуть, как он забыл об удивлении от того, что их раскрыли, и всё его существо было поражено «плавсредствами» этих ребят.

— Чэнь Гуань, Гу Нань, Цзян Дачуань, Кун Лицзэ, Ван Дуаньжань. — У Шэн стоял на мече, повторяя имена по памяти. — Надеюсь, за пятьдесят дней вы не меняли состав и это ваша лучшая команда.

— Иначе наша победа будет нечестной. — искренне добавил Сюй Ван.

Ван Дуаньжань рассмеялся от злости, чувствуя себя особо комично, и повернулся, чтобы отдать приказ Чэнь Гуаню, но тот опередил его:

— Предоставь это мне.

Ван Дуаньжань:

— Я знаю, я хотел сказать…

— Не надо доплачивать, — Чэнь Гуань снова перебил, не сводя глаз с Сюй Вана. — Более того, сегодняшняя работа — бесплатная.

Ван Дуаньжань нахмурился:

— Условия?

В мире не бывает бесплатного сыра.

Чэнь Гуань повторил ещё раз:

— Оставьте их мне, не вмешивайтесь.

Ван Дуаньжань: «…»

В мире не бывает бесплатного сыра, если только Чэнь Гуань не разозлился.

— «Кнопка паузы» твоя? — спросил Сюй Ван, пока руками тайно активировал канцелярскую принадлежность.

Кун Лицзэ опустил глаза, взглянул на него:

— Моя. Есть возражения?

Сюй Ван посмотрел на него с предельной искренностью:

— Тогда, пожалуйста, береги себя и не дай иллюзорной принадлежности отключится.

Кун Лицзэ: «…»

— Хотя бы до того, как мы заберём значок. — вежливо кивнул Сюй Ван. — Заранее спасибо!

Кун Лицзэ глубоко вдохнул, сдерживая желание разбить экран телефона, медленно посмотрел на растрёпанного:

— Чэнь Гуань, если ты не начнёшь, дружбе конец.

Чэнь Гуань еле сдерживался, чтобы не спрыгнуть с тарелки и не начать драться врукопашную, если бы не последний вопрос:

— Какая принадлежность?

Пара бессвязных слов, но капитан Сюй сразу понял о чём он:

— [(Защита) Восемь бессмертных пересекают море].

Чэнь Гуань: «…»

Сюй Ван:

— Неожиданно, да? Жаль, нас всего пятеро, не смогли использовать все магические предметы для пересечения моря…

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Гнев морского бога»!~~]

Это был ответ Чэнь Гуаня.

На зеркальной поверхности озера вдруг поднялись огромные волны!

Пять товарищей, независимо от того, на каком магическом предмете они плыли, были сброшены в воду!

Солёная вода хлынула в глаза, уши, рот и нос, и только через десять секунд их снова вынесло на поверхность!

Но следующая огромная волна снова накрыла их с головой!

Канцелярская принадлежность, которую Сюй Ван активировал ранее, наконец нашла подходящий момент для запуска —

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Десять тысяч ли сплошного льда»!~~]

Он знал, что в открытом море небезопасно!

Лёд в мгновение ока охватил всю водную гладь. Волны, что секунду назад с рёвом обрушивались одна за другой, застыли в воздухе, превратившись в застывшие ледяные скульптуры. Вода под ногами пятерых тоже мгновенно затвердела — все их причудливые плавсредства намертво вмерзли в лёд!

— Сяо Куан! — громко крикнул Сюй Ван посреди ледяного царства.

Куан Цзиньсинь не стал тратить время на ответ, сразу активировав защитную принадлежность!

[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Дом на воздушном шаре»!~~]

В тот самый момент, когда прозвучало уведомление, над головами пятерых материализовался небольшой деревянный домик, подвешенный к огромному водородному шару. Все мгновенно вскочили и юркнули внутрь. Шар стремительно взмыл ввысь, вознеся их на высоту летающей тарелки. Переход от морского сражения к воздушному прошёл незаметно и естественно!

Однако в комнате 1639 Цзоу Цзюнь и Фэн Жан одновременно хлопнули по подоконнику, сожалея так, словно этот ошибочный ход сделали они сами:

— Чёрт, это же самоубийство!

«Восемь бессмертных пересекают море» ещё позволяла маневрировать и рассыпаться, а тут все собрались в одну хрупкую коробку на шаре, да ещё и взлетели так высоко и ждут, когда их сгребут всех разом?! Ну, просто идеальная мишень!

Чэнь Гуань, как только увидел дом на шаре, улыбнулся, не спеша дождался, пока тот поднимется на смертельную высоту, и только тогда применил смертельное оружие.

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Десять тысяч стрел»!~~]

Пятеро только успели выдохнуть, как в небе появились бесчисленные стрелы!

— Быстрее прячьтесь! — закричал Цянь Ай.

Куан Цзиньсинь забеспокоился ещё сильнее:

— Я знаю!

Он закрыл глаза, напряжённо сосредоточился, пытаясь максимально быстро переместить дом на шаре!

Водородный шар в последнюю минуту перед прибытием стрел едва успел сместиться, ближайший наконечник почти коснулся края шара!

Но не успели товарищи облегчённо выдохнуть, как вдруг услышали звук сзади.

Пятеро одновременно обернулись и увидели, что промахнувшиеся стрелы неожиданно повернули и вернулись!

На этот раз уклоняться было уже некуда.

Все стрелы воткнулись в водородный шар, и ещё небольшая часть с глухим стуком угодила в деревянный домик!

Водородный шар с грохотом взорвался и деревянный домик с огромной скоростью начал падать!

Цянь Ай готов был сойти с ума:

— Внизу лёд!!!

Сюй Ван, конечно, знал это, и в критический момент он отменил «Десять тысяч ли сплошного льда»!

— Плюх —

Дом тяжело упал в воду, подняв огромную волну!

Но не успела упасть первая волна, как вся поверхность воды вновь покрылась толстым слоем льда!

Мир мгновенно затих.

— Не только у вас есть «Десять тысяч ли льда». — Чэнь Гуань обратился к яркой ледяной поверхности, затем медленно выдохнул, и повернувшись к чисто наблюдающим Кун Лицзэ и Гу Наню, слегка нахмурился. — Кажется, я переоценил их.

Гу Нань промолчал.

Кун Лицзэ на мгновение зажмурился, а затем вновь открыл глаза:

— Извините, «Кнопка паузы» всё ещё действует.

Чэнь Гуань замер: «…»

Кун Лицзэ не мог смотреть на него, пришлось повернуться к Гу Наню:

— Теперь я понимаю чувства волшебного зеркала из «Белоснежки».

Гу Нань тихо вздохнул:

— Раз за разом говорить королеве, что самая прекрасная не ты, действительно жестоко.

Лицо Чэнь Гуаня перекосило:

— Эй.

[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Мираж»!~~]

Внезапное уведомление в ушах заставило четверых на тарелке замереть и инстинктивно обернуться.

Цзян Дачуань, сидящий на дереве и наблюдающий за битвой тигров, тоже выглядел ошеломлённым, очевидно, тоже услышав уведомление.

Эта иллюзия накрыла их пятерых.

Но почему «Мираж»?

Чэнь Гуань, когда Кун Лицзэ сказал, что «Кнопка паузы» ещё действует, сразу приготовился к тому, что те ребята сломают лёд и нападут.

«Мираж» может сломать лёд?

[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Разбить котлы и потопить лодки*»!~~]

* 破釜沉舟 (pò fǔ chénzhōu) — классическая китайская идиома, восходящая к 207 г. до н.э. Это значит отрезать все пути к отступлению, действовать без права на ошибку, ставить всё на кон. Акцент на решимости, а не на «битве насмерть» как таковой.

Пятеро во главе с Ван Дуаньжанем переглянулись. Таких принадлежностей у них не было, так что точно предсказать их назначение сразу было непросто.

Особенно если учитывать, что некоторые названия принадлежностей сами по себе были ловушкой!

А что ещё важнее... Где вообще сейчас эти ребята?

Чэнь Гуань вдруг со всей силы врезал ладонью по тарелке! Глухой удар прозвучал так, будто он хотел расколоть её на куски!

— Ты что делаешь?! — Ван Дуаньжань растерялся.

Не успел Чэнь Гуань ответить, как Кун Лицзэ тоже с размаху швырнул телефон о фарфоровое блюдо!

Фарфор покрылся паутиной трещин, а экран смартфона разлетелся на мелкие осколки.

— Чёрт! Я его всего неделю назад купил!!! — Кун Лицзэ схватился за сердце от боли.

Ван Дуаньжань готов был лопнуть от ярости, но едва открыл рот, как тарелка, на которой они сидели, резко устремилась вниз!

— Гу Нань?! — Ван Дуаньжань остолбенел. Тарелкой управлял Гу Нань, а этот человек не шутил.

— Иллюзия воздействует на моё сознание… — Гу Нань нахмурился и спокойно произнёс. — Они хотят, чтобы тарелка разбилась.

Ван Дуаньжань: «…»

Чэнь Гуань: «…»

Кун Лицзэ: «…»

Цзян Дачуань: «…»

Разбить котлы и потопить лодки — разбить котлы, потопить лодки, не оставлять пути к отступлению, сражаться спиной к реке.

Проблема в том, что они вовсе не собирались разбивать тарелку, чтобы сражаться насмерть. Неужели эта иллюзия искажает смысл собственных способностей?!

Теперь уже никто не слушал Чэнь Гуаня про «оставьте их мне» и Цзян Дачуань начал действовать, применив — [(Защита) Мягкая посадка]!

Защитная принадлежность сработала буквально в последнюю секунду перед ударом о землю.

Тарелка опустилась словно на губку, покачалась и замерла.

[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Цикл возрождения»!~~]

Звук уведомления прозвучал будто по расписанию.

Если сейчас они не поймут, где скрываются эти ребята, то этот уровень они прошли впустую.

Перед ними встало два вопроса: Во-первых — где они? Во-вторых — что такое «Цикл возрождения»?

И почему все принадлежности этой команды… идиомы из четырёх иероглифов?

— Хлоп—

— Грох —

Чэнь Гуань со всей силы хлопнул по тарелке во второй раз!

Кун Лицзэ поднял обломки телефона и без жалости ударил ими ещё раз, трещина на тарелке стала ещё заметнее!

Гу Нань понял:

— Эта иллюзия заставляет предыдущие повторять действия.

Ван Дуаньжань сразу поднял взгляд на дерево:

— Дачуань, снимай иллюзию!

Цзян Дачуань не мог покинуть дерево, чтобы не дать противникам воспользоваться лазейкой. У него как раз копились силы, и он немедленно выполнил приказ.

[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Слово, пробуждающее спящего»!~~]

Эффекты «Разбить котлы» и «Цикл возрождения» исчезли одновременно. Ладонь Чэнь Гуаня уже посинела от ударов, телефон Кун Лицзэ превратился в крошку — взгляд на это вызывал сердечную боль.

В воздухе, позади того места, где ранее зависала тарелка, медленно проявился неповреждённый дом на воздушном шаре.

Мираж тоже рассеялся.

Чэнь Гуань наконец осознал, что град стрел, падение в глубины, ледяное царство — всё это было лишь иллюзией.

— Извините. — из дверной щели деревянного домика, где не видно было ни души, наконец выглянула голова капитана Сюя. — Зря потратили ваши стрелы и лёд.

Чэнь Гуань не испытывал такой ярости уже очень давно.

Его гнев ощущали все трое — Ван Дуаньжань, Гу Нань и Кун Лицзэ. Ведь обычно болтливый Чэнь Гуань становился немногословным, когда был недоволен. А если вовсе замолкал — это означало, что он в ярости.

Как товарищи по команде, они в такой момент предпочитали не злить Чэнь Гуаня.

Но те ребята из дома на шаре очень красиво подлили масла в огонь —

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Мор и разорение»!~~]

Четверо на льду в мгновение ока оказались в болоте. Ил словно цепи сковал их ноги, не давая пошевелиться, а на поверхности льда вспыхнул огонь!

Чэнь Гуань отменил «Десять тысяч ли льда». В тот миг, когда болото и пламя были поглощены морской водой, он активировал [(Защита) Бумажный самолёт]. Огромный оригами-самолёт возник в воздухе и унёс четверых обратно на высоту.

На такую высоту, где деревянный домик казался лишь точкой.

— Они хотят потянуть время. — Кун Лицзэ попал в точку. — Дотянут до окончания «Кнопки паузы» — и победят.

Ван Дуаньжань сказал:

— Им ещё нужно забрать значок.

Кун Лицзэ фыркнул:

— Ха, ты серьёзно? Как они его возьмут? Просто тупо заваливая канцелярскими принадлежностями?

Гу Нань заметил:

— Довольно интересная команда.

Чэнь Гуань спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Гу Нань ответил:

— Какие три принадлежности они использовали недавно?

— «Разбить котлы», «Цикл возрождения», «Мор и разорение»? — Ван Дуаньжань неуверенно повторил названия, и вдруг до него дошло. Каждый волос на его голове встал дыбом, будто превратившись в чёрную стрелу. — Да они что, с ума сошли?..

Столкнуться с командой, которая превращает китайские идиомы в оружие, используя канцелярские принадлежности... Чувства были настолько сложными, что их невозможно было выразить словами.

……

Комната 1639, у окна.

Чжу Мо:

— Чего они вообще ждут?

Цзоу Цзюнь:

— А? Разве они не идут напролом в жестокой битве?

Чжу Мо:

— Эти принадлежности не могут действительно победить врага, они должны это понимать.

Фэн Жан:

— Хотят протянуть время, пока иллюзия не спадёт. Иллюзия, способная приостановить сдачу экзамена, не может длиться вечно.

Чжу Мо:

— Мне кажется, есть ещё что-то…

Вэй Мэнхань:

— Неужели никто не задумался над «Миражем»?

Цзоу Цзюнь:

— Они использовали «Мираж», чтобы заставить дом на шаре исчезнуть?

Вэй Мэнхань:

— Разве недостаточно очевидно?

Примечание 1: «Мираж», иллюзорная принадлежность, может скрыть собственное местоположение и создать визуальную иллюзию перед врагом. Но всё содержание иллюзии — это прямая трансляция того, что происходит с настоящим телом, скрытым в тени.

Примечание 2: Команда учителя Вэй однажды использовала эту принадлежность на одном из уровней, но из-за слишком грубой актёрской игры была раскрыта противником.

Риторический вопрос учителя Вэя повис в воздухе, погрузив комнату 1639 в тягостное молчание.

В сознании четверых мгновенно всплыла сцена, которую только что показал «Мираж» команды Сюй Вана:

Стрелы со свистом рассекают воздух. Цянь Ай кричит, голос сорван отчаянием:

— Быстрее прячьтесь!

Куан Цзиньсинь, управляющий домиком на шаре, отвечает срывающимся голосом:

— Я знаю!

На лбу у него выступили капли пота. Капли пота стекают по её лбу — каждая пропитана тревогой и страхом.

Дом на шаре пронзён. Падает. Цянь Ай в ужасе:

— Внизу лёд!

Домик врезается в воду. Последний кадр — пять искажённых ужасом лиц.

Видение исчезло.

Четверо замерли в молчании.

Театральность, без сомнения, тоже вид силы. Поэтому вчера они сами разыгрывали спектакль перед противником — взаимно обманывая друг друга насчёт сюжетной линии.

Но... зачем же гробить жизнь ради актёрской игры!!!

Полуночная сова. Глава 86. Летающая тарелка

2026-05-23T10:15:54.667Z

Когда листва вновь зашелестела, Сюй Ван понял, что линия любви успешно завершена.

Как и ожидалось, лёгкий ветерок принёс с собой игривое поздравление —

[Сова: Поздравляю с прохождением, 6/23 успешно сд...]

Кто-то, как и Сюй Ван, ожидал этого, кто-то, как Цянь Ай, обрадовался только услышав сигнал, но без исключения все с облегчением выдохнули в честь поздравления.

Но этот выдох застрял в горле вместе с оборвавшейся на полуслове фразой.

Успешно сд...?

А где «экзамен»?! И где фирменное «Дорогуша, увидимся завтра~»?!

Каждый инстинктивно посмотрел на товарищей по команде и обнаружил, что он не единственный, кто впал в ступор.

Это считается сдачей экзамена? Наверное, нет, иначе они бы уже вернулись в реальность.

Но почему не считается? Они же выполнили сюжетную линию!

— Канцелярская принадлежность. — первым среагировал Чи Инсюэ, вернее, его боевая интуиция.

Едва он произнёс это, словно в подтверждение, с опозданием лениво пришло уведомление об атаке —

[Сова: Кто-то применил к тебе иллюзорную принадлежность «Кнопка паузы»!~~]

Вместе с уведомлением на них опустилась огромная тень.

Пятеро отступили на несколько шагов, подняли головы и увидели зависшую в воздухе над деревом тарелку, на которой сидели пятеро человек.

Эта тарелка была обычным мелким белым фарфоровым блюдом, на котором подают еду, только увеличенным в десятки раз. Пятеро коллег восседали на ней: кто сидел по-турецки, кто расслабленно полулежал, словно у себя на диване.

Увидев тарелку, Сюй Ван сразу естественно предположил, что иллюзорный предмет принадлежит им, но, взглянув на ленивые фигуры людей на тарелке, засомневался.

Это не было похоже на состояние перед боем.

— Мы не выполняем задание, не сдаём экзамен и не горим желанием отправлять вас домой, так что не нервничайте. — первым заговорил незваный гость, самый бесцеремонный в плане позы на тарелке. Ему было лет двадцать семь-восемь, волосы торчали в разные стороны, словно он только встал с постели, вид был сонный. Он даже зевнул во время речи, полулёжа, ничем не напоминая человека, ответственного за переговоры.

Сюй Ван подумал, что, возможно, этого парня действительно срочно вытащили подменять кого-то, иначе невозможно объяснить такое провокационное вступление.

По крайней мере, он, как «сторона, с которой ведут переговоры», не почувствовал ни капли уважения.

— Вы слишком много себе придумываете, мы не нервничаем. — Сюй Ван спокойно посмотрел на него, не один мускул на его лице не дрогнул пока он говорил. — А разозлимся мы или нет, зависит от вашего объяснения.

В этих словах был намёк на конфронтацию, но люди на тарелке словно не услышали его. Они небрежно взглянули на соседа, а затем ещё более небрежно бросили объяснение в сторону Сюй Вана:

— Ищем кое-что.

Сопоставив это с предыдущим «мы не выполняем задание», Сюй Ван решил, что собеседник хотел сказать: «Найдём вещь, снимем иллюзию, вы продолжите сдачу экзамена». Но в его устах это прозвучало предельно сжато, а взгляд и тон выдавали полное безразличие.

Тарелка вдруг опустилась вплоть до кроны дерева.

Тот самый товарищ, на которого ранее бросили небрежный взгляд, мгновенно стал активным. Выбрав ветку потолще в качестве точки опоры, он ловко спрыгнул на дерево, движения были точными и быстрыми. Приземлившись, он сразу начал раздвигать ветви и сосредоточенно что-то искать.

И правда ищут что-то.

Сюй Ван сжал губы. Эти ребята действительно не искали с ними проблем. Нет, точнее сказать, им было лень искать с ними проблем.

С начала и до конца они вели себя расслабленно, словно на пикнике. Не потому, что цели не конфликтовали. На самом деле, даже если цели не конфликтуют, они могли бы навредить просто так, ради забавы. Корень их расслабленности и удобства был в том, что команда Сюй Вана ещё не достойна их внимания. Они даже не сочли нужным соврать для вида.

— Скажите, что это чувство унижения — всего лишь иллюзия. — Цянь Ай смотрел на пятерых непрошеных гостей наверху, и его грудь тяжело вздымалась.

Сюй Ван вздохнул:

— Капитан не может этого сделать.

— Что они вообще ищут? — недоумевал Куан Цзиньсинь. — На дереве только цветок-паразит, но они даже не смотрят на него.

— Чем бы это ни было, это точно не связано с сюжетной линией, — У Шэн прищурился, и его взгляд стал острым, как лезвие. — Иначе при таком размахе сюжет уже бы запустился.

— Может, они не там ищут? Или сюжет просто мирный «поиск-поиск-поиск»? — страдал Цянь Ай. Одна нога уже была на финишной прямой, а другую кто-то грубо обхватил и не пускает.

— Значки. — Чи Инсюэ понизил голос. Не чтобы его не услышали, а словно сдерживая какие-то собственные эмоции. — Они ищут значки.

Четверо товарищей замерли. Сюй Ван сразу открыл скрытый слот пенала и показал Чи Инсюэ [Значок Лунного Лабиринта]:

— Как этот?

— Мм. — Чи Инсюэ равнодушно ответил и лишь затем разглядел, что в скрытом слоте Сюй Вана был всего один значок.

Он сразу понял объём информации новой команды через этот пустой интерфейс. И не дожидаясь вопросов, сказал:

— На каждом уровне есть несколько скрытых значков, разбросанных по разным углам. Достаточно найти один.

— Найти? — Сюй Ван удивился. — Разве значки не награда за рекорд уровня?

Чи Инсюэ:

— Это случайная удача, обычно их ищут внутри уровня.

Сюй Ван:

— Как искать?

Чи Инсюэ:

— Там, где есть значок, периодически вспыхивает слабый свет. Команды, которые очень хотят найти, смогут их обнаружить.

У Шэн спросил:

— Что будет, если найти все?

— Кто-знает. — Чи Инсюэ склонив голову, подумал и наконец выудил немного информации из обрывочной памяти. — Кажется, это связано с уровнями после 13/23.

После 13/23?!

Этот ответ стал слишком большим шоком для четверых во главе с Сюй Ваном.

Мао Ципин ведь говорил, что лучшая команда достигла только тринадцатого уровня. А когда единственный раз открывали рейтинг скорости сдачи экзаменов, рекорд тоже был до этого. Это означало, что никто ещё не сдавал экзамен после 13/23, что подтверждало слова Мао Ципина.

Так на каком основании эти люди, которые никогда не прорывались за 13/23, могут утверждать, что значки связаны с последующими уровнями?

Или они получили секретные подсказки из шпаргалки?

Четыре пары глаз дружно устремились на лицо Чи Инсюэ.

Чи Инсюэ меньше всего привык к таким горящим взглядам и сразу внёс ясность:

— Я знаю только это. Если не верите, можете использовать иллюзорную принадлежность и допросить меня с пристрастием.

Сюй Ван, У Шэн, Цянь Ай, Куан Цзиньсинь: «…»

Допросить священника, допросить его… Почему каждая фраза нового товарища звучит как речь злодея!!!

— Вам нужно? — вдруг спросил Чи Инсюэ.

Четверо товарищей замерли, не сразу поняв вопрос.

— Хотя я не знаю точного назначения значков, они точно полезны. — Чи Инсюэ слегка подался вперёд, приближаясь к четверым. Его голос и уголки губ одновременно дрогнули вверх, ранее сдерживаемая эмоция вспыхнула в его глазах тёмным, ожидающим светом. — Если хотите, я могу помочь вам их отнять.

Его голос был крайне нежным, словно дьявол искушал праведника.

Сюй Ван спросил:

— У тебя есть значок этого уровня?

Чи Инсюэ моргнул, затем покачал головой:

— Нет.

Цянь Ай потерял дар речи:

— Тогда это называется «мы отнимем», понял?

«…» Чи Инсюэ не понимал, почему эти люди так зациклены на «мы» и «вы». Разве это важно?

— Ты просто ищешь повод ввязаться в драку. — Сюй Ван приподнял бровь, глядя на него. — Хочешь перевернуть эту тарелку и уничтожить ту компанию.

Чи Инсюэ замер, на этот раз он был искренне удивлён.

Куан Цзиньсинь посмотрел на него и вздохнул, качая головой:

— Твою жажду крови очень просто распознать.

Цянь Ай скосил глаза:

— Как только речь о драке — сразу возбуждается. Я уже закономерность вывел.

Сюй Ван похлопал его по плечу, одарив улыбкой:

— Я одобряю твою заявку.

Развернувшись, Сюй Ван спросил У Шэна:

— Сколько ещё продержишься?

Стратег У пожал плечами:

— Пока вы не выиграете.

В его поведении Чи Инсюэ уловил подсказку:

— Ты используешь канцелярскую принадлежность?

Неудивительно, что противники до сих пор искали, но ничего не нашли.

На самом деле, как только диапазон определен, значок не так уж сложно найти. Когда он только просил разрешения на бой, то беспокоился, что не успеет начать драку, как противники уже завершат поиск.

— Они хотят найти вещь и могут использовать против нас иллюзорную принадлежность, чтобы помешать сдать экзамен. — У Шэн поднял взгляд на суетящуюся фигуру на дереве. — Вполне нормально использовать защитную принадлежность в ответ.

Чи Инсюэ немного озадачился:

— Он не услышал уведомления о наложении защиты?

У Шэн сказал:

— Конечно, потому что я применил её на дерево. [(Защита) Ничего нет].

Чи Инсюэ: «…»

Тактику лучше оставить тем, кто внимателен к деталям.

— Вы там договорились, как драться, или нет? — юноша с растрёпанными волосами лежал на краю летающей тарелки, подперев подбородок руками, и нетерпеливо барабанил пальцами. — Защиту уже поставили — чего тянуть резину?

Пятеро товарищей остолбенели.

Между ними была не только горизонтальная дистанция, но и приличная высота. Только что прозвучавший шёпот никак не мог долететь до тарелки. Так откуда растрёпанный узнал про защиту?

Пока они недоумённо переглядывались, из-под ног пятерых взметнулся зелёный клейкий стикер. Его цвет идеально сливался с травой, делая незаметным. Покачиваясь, он полетел обратно — прямо в руки кудрявого юноши на тарелке.

— [(Защита) Подслушивающий стикер]. — объявил кудрявый, неспешно садясь. На губах расцвела хищная улыбка. — Бережёного Бог бережёт.

— Дачуань, хватит искать. — Растрёпанный предупредил товарища на верхушке дерева. — На них защита.

Цзян Дачуань, уставший так, что болели спина и поясница, услышав это, разозлился:

— Кто, блядь, без дела занимается хернёй?

Ван Дуаньжань, он же кудрявый, кивнул подбородком в противоположную сторону:

— Вон тот, самый красивый.

Цзян Дачуань сердито опустил голову и сразу зафиксировал взгляд на У Шэне:

— Тебе заняться нечем? Спешишь домой?

У Шэн: «…»

Сюй Ван, Куан Цзиньсинь, Чи Инсюэ: «…»

Цянь Ай:

— Ваш способ распознавания людей…

— Есть проблемы? — У кудрявого было недовольное лицо человека, чьи слова поставили под сомнение. Он протянул руку, указав на У Шэна, — Самый красивый.

На Чи Инсюэ:

— Самый прекрасный.

На Куан Цзиньсиня:

— Самый милый.

На Сюй Вана:

— Самый хитрый.

На Цянь Ая:

— Самый сильный.

И в конце добавил:

— Очень удобно.

«…» Пятеро товарищей молчали, но чувства испытывали совершенно разные.

Цзян Дачуань сев на ветку, поторопил товарищей на тарелке:

— Быстро решите дело.

Чэнь Гуань, он же растрёпанный, потянувшись, выпрямился. Кудрявый Ван Дуаньжань не двигался, но взгляд его был направлен на Сюй Вана и компанию. Что касается остальных двоих, то один смотрел на небо, а другой наслаждался ветерком, даже век не подняв.

Сюй Ван сглотнул, инстинктивно напрягшись. Впервые он почувствовал существование «разрыва в уровнях».

Это было чутьё на опасность, отточенное за пятьдесят дней в «Сове».

— Грох-хох-хох —

Словно гора обрушилась и земля раскололась, оглушительный звук взорвался над головами пятерых!

Небо мгновенно потемнело — и с небес посыпались камни.

Единственный клочок газона под ногами пятерых тоже начал сильно вибрировать и пошёл трещинами!

Чи Инсюэ призвал волшебный боб, и листья мгновенно подняли всех пятерых в воздух!

Едва они взлетели, как единственный клочок газона обвалился, и остался лишь круг размером со ствол дерева, чудом удержавший дерево!

Вся эта серия перемен произошла за несколько секунд. Сюй Ван и компания даже не разглядели, кто использовал канцелярскую принадлежность!

[Сова: Кто-то применил к тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Падение мира»!~~]

Наконец прозвучало уведомление.

Знакомое название заставило пятерых замереть. Они только что отправили одну команду «домой» с помощью этой канцелярской принадлежности, а возмездие настигло их слишком быстро!

Последний луч света угас, небо окончательно почернело, словно вымазанное тушью.

В темноте, где никто не мог разглядеть друг друга, вдруг раздался голос Чи Инсюэ:

— Что-то не так.

Сюй Ван тут же спросил:

— Что именно?

Чи Инсюэ:

— «Падение мира» — как после этого волшебный боб сможет укорениться?

Сюй Ван: «…»

У Шэн: «…»

Цянь Ай: «…»

Куан Цзиньсинь: «…»

Лист под ногами внезапно потерял опору, и пятеро товарищей вместе с волшебным бобом рухнули в тёмную бездну!

Полуночная сова. Глава 85. Завершение

2026-05-23T10:15:04.749Z

Один внезапно всё понял, а трое других были в ступоре.

После долгого безмолвного взгляда друг на друга Цянь Ай вздохнул, словно выдохнул несуществующее кольцо меланхоличного дыма.

— Нам, возможно, нужно объяснение. — он поднял белый флаг любви от имени двух других товарищей.

Сюй Ван убрал письмо. Трём товарищам не стоило объяснять тонкости стихов — это всё равно что играть на цитре перед коровой*. Проще сразу озвучить ответ:

— Это история любви дерева и цветка. Растительный роман.

* 对牛弹琴 (duì niú tánqín) — классическая китайская идиома. Это значит тратить слова, знания или усилия на того, кто не в состоянии понять или оценить; говорить с человеком, лишённым нужного восприятия.

У Шэн: «…»

Чи Инсюэ: «…»

Цянь Ай устал, и душой, и телом:

— Можно сделать вид, что я не просил этого объяснения…

— Настоящей заменой было дерево. — Куан Цзиньсинь, немного жалея товарищей, продолжил объяснять. — Оно использовало свои ветки, чтобы защищать цветок-паразит, поэтому каждый раз после адского огня обугливались именно ветки.

— Это сходится с последней фразой цветка-паразита — «Меня никогда по-настоящему не обжигал адский огонь». — У Шэн наконец замкнул первое звено логической цепи.

Сюй Ван с удовлетворением посмотрел на него.

— Что дерево — настоящая замена, это логично и обоснованно, тут я согласен. — стратег У, если уж брался за дело, то цеплялся за детали и выхватывал сомнения. — Но как можно точно определить, что оно любило цветок-паразит, а не Корину?

— Э… — Куан Цзиньсинь замялся и с затруднением посмотрел на Сюй Вана.

Ещё недавно он считал, что капитан абсолютно прав, а теперь понимал, что и стратег говорит дело.

Если дерево любило Корину и добровольно стало заменой, в этом же тоже не было ничего странного?

Сюй Ван обошёл растерянного товарища Куана и напрямую спросил У Шэна:

— Что делало дерево, когда мы срывали цветок?

Это У Шэн, конечно, помнил:

— Оно яростно атаковало нас ветками, жестоко и беспощадно. Конечно, в основном доставалось тебе.

— … Это потому что я стоял у тебя на плечах и глубже проник во вражеский лагерь! — Сюй Ван решительно пресёк воспоминания и вернулся к делу. — Если бы дерево любило Корину, зачем бы оно мешало нам срывать цветок?

— Оно бы только мечтало, чтобы мы унесли цветок, тогда оно и цветок-паразит вместе защищали бы Корину — двойная страховка. — подхватил У Шэн, наконец соединив все звенья. — В конце цветок-паразит упал сам. Дерево могло остановить нас, но не цветок.

Стратег У мог не понимать любовь, но дай ему травинку — и он выведет целую степь.

— Понял. — Цянь Ай хлопнул в ладоши и подвёл итог. — Корина и Эми любили Йорка, Йорк — подлец, его не считаем. Цветок-паразит спас Корину от казни, косвенно став причиной гибели Эми, Эми превратилась в злого духа и хотела убить Корину, цветок-паразит добровольно стал заменой, но дерево любило цветок-паразит, поэтому стало заменой для цветка-паразита, который сам был заменой.

У Шэн: «…»

Чи Инсюэ: «…»

Куан Цзиньсинь:

— Брат Цянь…

Сюй Ван:

— Не зря он прошёл через 2/23, адский рейс в бизнес-классе.

— Теперь у меня только один вопрос... — Цянь Ай не дал похвале вскружить себе голову и с подозрением посмотрел на товарища Куана. — Капитана ветки атаковали, а тебя — нет. Почему именно ты додумался до веток вместе с ним?

— Явно же горел цветок, но каждый раз после огня оставалась обугленная ветка, это странно. — естественно ответил Куан Цзиньсинь. — Я просто не мог это игнорировать.

Цянь Ай:

— А может, это был трюк цветка-паразита? Никто не говорил, как именно работает замена, может, он просто морочил голову злому духу?

Лицо Куан Цзиньсиня сморщилось, он серьёзно задумался:

— Вроде тоже возможно…

Цянь Ай схватился за лоб.

Так значит, он просто не стал так глубоко думать?!

— Однако, — Куан Цзиньсинь приложил руку к сердцу, — когда я впервые увидел обугленную ветку, здесь льнуло и стало немного грустно, сам не знаю почему.

Цянь Ай: «…»

У Шэн утешительно похлопал товарища по плечу:

— Шестое чувство — роскошь, как и богатство. Не всем дано.

Цянь Ай:

— … Вторая часть ещё больнее.

— Могу я задать вопрос? — Чи Инсюэ, молча слушавший всё это время, нахмурился и, не дожидаясь ответа, сразу выдал сомнение. — Дерево, влюблённое в свой собственный цветок, это не странно? Ты бы влюбился в свою руку?

Цянь Ай, и так уже достаточно пострадавший, посмотрел на свой кулак, затем на Чи Инсюэ:

— Что это за чёртово сравнение…

Сюй Ван и Куан Цзиньсинь молчали с удивительным единением, прекрасно зная, кто должен выступать в такие моменты просвещения.

— Цветок-паразит — не цветок этого дерева, он просто случайно прикрепился к нему. Он приносит дереву больше влаги, а дерево даёт ему место для жизни. — стратег У постучал по доске, выделяя главное для нового товарища. — Это два разных растения. Свобода любви.

Чи Инсюэ:

— … Спасибо.

С того момента, как он присоединился к этой команде, трудноописуемое, странное чувство постепенно поднималось в нём, звено за звеном.

— Капитан, с любовной линией всё ясно, но как понять, что задание выполнено? — только что разгладившиеся брови Куан Цзиньсиня снова нахмурились.

— Я тоже не уверен. — Сюй Ван бросил взгляд на цветок-паразит на полу. — Но как минимум, нужно вернуть его обратно?

Цянь Ай не сразу сообразил:

— Вернуть куда?

— На дерево. — сказал Сюй Ван с праведным видом. — Это история любви дерева и цветка. Если мы заберём цветок и не вернём, насильно разлучив их, мы что, станем Фа Хаем*?

* 法海(Fǎ Hǎi) — Персонаж китайской легенды «Легенда о Белой Змее», буддийский монах, который насильно разлучил влюблённых.

— … — Пример точный, метафора яркая. Цянь Ай хотел было возразить, но аргументов не нашлось.

Вернуть цветок дереву — значит снова войти в картину.

Компания максимально быстро вернулась в комнату 1310. И… дальше ничего не произошло.

Эта комната, которая постоянно норовила вспыхнуть, изменила своё прежнее гостеприимство на холодность, словно здесь давно никто не жил.

Картина на стене всё ещё висела, но цвета поблекли, став обыденными, исчезла та вызывающая живость и жутковатость, что была раньше.

Цянь Ай с затруднением посмотрел на своего капитана:

— Будем лезть напролом?

Сюй Ван сглотнул, представив это, и уже почувствовал боль от столкновения лбом со стеной:

— Просто проходим уровень, не обязательно рисковать жизнью…

— Чтобы вернуть цветок дереву, есть только один способ — пройти через картину? — спросил Куан Цзиньсинь.

Сюй Ван пока мог придумать только это, но очевидно, путь был неверным.

— Не обязательно. — наконец подал голос всё это время, молчавший У Шэн.

Четверо товарищей одновременно посмотрели на него.

Но он вдруг подошёл к окну, глядя на усеянный рытвинами газон внизу, и сказал:

— Подойдите посмотрите.

Четверо, не понимая к чему тот клонит, сразу собрались рядом, глядя в окно.

У Шэн указал на единственный уцелевший кусок газона, к которому всё ближе подбирался экскаватор, и спросил:

— Узнаёте?

Этот уцелевший клочок газона был размером с баскетбольную площадку, посреди него возвышалось большое дерево. Сверху — густая листва, снизу — прохладная тень. По сравнению с окружающими воронками и вывороченной травой это место казалось настоящей Шангри-Ла.

Намёк был настолько прозрачен, что, если бы четверо до сих пор не уловили мысль У Шэна, им стоило бы потрясти головами — чтобы услышать, как внутри плещется вода*.

* 晃荡脑袋听大海 (huàngdangnǎodaitīngdàhǎi) - «Потрясти головой, чтобы услышать плеск воды» — современная интернет-идиома, букв. «потрясти головой, чтобы услышать море». Означает, что в голове пусто, человек глуп или не способен понять очевидное. Образ основан на представлении, что в черепе плещется вода вместо мозгов — при потряхивании слышен характерный звук.

Но...

Цянь Ай:

— Не кажется ли тебе это немного натянутым…

Куан Цзиньсинь:

— Брат Шэн, нельзя же просто увидеть дерево и сказать, что это то самое из картины.

Чи Инсюэ вспомнил предыдущее обсуждение, интеллектуальное превосходство, исходящее от У Шэна, усмехнулся и нарочно передразнил его тон:

— Доказательства.

У Шэн:

— Во-первых: до постройки замка здесь была деревня. Во-вторых: стиль этого дерева и всего переднего газона не сочетается, есть подозрение, что его специально выделили, чтобы привлечь внимание. В-третьих: присмотритесь к веткам, в нескольких местах явно реже, есть следы слома. В-четвёртых: я помню, как оно выглядит.

С того момента, как оно начало хлестать ветками Сюй Вана, У Шэн глубоко впечатал образ этого маленького дерева в свой мозг, и теперь узнал бы даже в куче пепла.

Цянь Ай закатил глаза:

— Начал бы с четвёртого пункта, и дело с концом.

Куан Цзиньсинь загорелся:

— Тогда спускаемся?

Сюй Ван, сдерживая порыв расхвалить его всеми способами, сильно хлопнул своего стратега по плечу:

— Неплохо.

«…» Чи Инсюэ посмотрел на четверых перед собой, впервые почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Эта слепая вера без всякой логики — это секта? Наверняка секта.

— Ба-бах —

Когда никто не ожидал, грянул новый взрыв!

Взорвали именно тот единственный уцелевший кусок газона. Из-за близости эпицентра от взрывной волны даже треснуло стекло!

Вздыбившаяся трава и земля взметнулись в дыму, и у пятерых товарищей сжалось сердце.

То, что для тебя ключ сюжета, для других может быть просто прохожим NPC на их линии задания. Те ребята, что копают ямы и взрывают всё подряд, не станут разбираться, какое дерево связано с твоей историей!

Ребята кое-как распахнули окно, дым и пыль ударили в лицо, ничего не было видно, лишь смутно слышались звуки сражения и крики… Сражения?

[Сова: Кто-то применил к тебе защитную канцелярскую принадлежность «Волшебный боб»!~~]

Звук уведомления о блокировке защитным предметом застал озадаченных ребят врасплох. Не успели они сообразить, что к чему, как снаружи прямо под окном вырос огромный зелёный росток гороха, мгновенно вытянувшись до уровня окна. Широкие листья плавно протянулись к ним, словно приглашая.

В то же время дым по большей части рассеялся.

Тот единственный уцелевший кусок газона тоже превратился в яму, но странно, что дерево осталось целым, вместе с квадратным метром травы под корнями, словно остров в океане.

Его ветки на солнце бешено качались, раз за разом отбивая попытки игроков приблизиться.

Та пятёрка уже отказалась от взрывной тактики: четверых отправили отвлечь внимание дерева боем, а пятый, управляя экскаватором, незаметно крался вдоль края ямы — и вот-вот должен был подобраться к дереву сбоку!

Чи Инсюэ первым прыгнул на лист, обернулся, и увидев, что товарищи не двигаются, слегка приподнял бровь:

— Не спускаемся?

Сюй Ван только теперь понял:

— Твоя канцелярская принадлежность?

Спускаться конечно нужно, но не слишком ли шустрый их новый товарищ!

Чи Инсюэ спокойно улыбнулся, пропустил очевидный вопрос и сразу перешёл к следующему уровню:

— Экскаватор — на мне.

Всего три слова, произнесённые лёгким тоном, но в них сквозило глубокое облегчение и огромное счастье.

Едва последний товарищ шагнул на лист, высокий стебель волшебного боба резко изменил направление — ветви и листья буйно выросли в сторону поля боя!

В мгновение ока четверо во главе с Сюй Ваном оказались под деревом — даже ближе к стволу, чем те, кто его осаждал!

А Чи Инсюэ уже прыгнул на другой лист, который достиг экскаватора!

В момент приземления Чи Инсюэ взвился в воздух, вовсе не заботясь, зацепят ли его гусеницы экскаватора, и прыгнул на заднюю часть машины!

Четверо под деревом даже не разглядели его движений, лишь услышали звон разбитого стекла.

Четверо из другой команды ещё не поняли, откуда сверху свалились эти четверо, как их ещё больше озадачил шум сзади. Инстинктивно обернувшись, они обнаружили, что их товарищ, управляющий экскаватором, был скручен человеком, влезшим через разбитое окно.

Чи Инсюэ обхватил его шею одной рукой и без оружия, без угроз, просто произнёс:

— Стоп.

Снизу казалось, что на лице Чи Инсюэ играет нежная улыбка, будто он просто дразнит собеседника.

Но экскаватор в ту же секунду, как только Чи Инсюэ проник через окно, остановился.

— Ты что делаешь? — четверо под деревом заволновались. По их мнению, их товарищ даже не попытался сопротивляться, сразу сдался врагу, просто невероятно!

Сюй Ван и его команда тоже не совсем поняли, что произошло, но результату были несказанно рады.

Только тот, кто сидел в экскаваторе, знал, что ему уже нечем было дышать. Напавший исподтишка, приложив минимальные усилия точно надавил на самую уязвимую точку на его шее, ввергнув его в страшное состояние постепенной гипоксии, но не смерти.

А слово «Стоп», тихо им произнесённое, звучало ещё страшнее, от него мурашки бежали по коже.

Потому что глаза напавшего смеялись.

Это было не ликование победы над врагом, а простое, заставляющее волосы встать дыбом, счастье.

Четверо под деревом не дождались ответа от товарища из экскаватора, и разочарованно махнув рукой, вступили в переговоры с Сюй Ваном и его командой:

— Вы что, с жиру беситесь? Влезать в нашу сюжетную линию — это весело?!

— Не весело, а неудобно, это и наша линия тоже. — Сюй Ван успокаивающе погладил ствол дерева, словно говоря ему: «Мы пришли».

Лидер четвёрки явно был вспыльчивым, и сейчас просто кипел от злости:

— Мы, блядь, всю ночь пахали, а вы пришли подбирать крошки?!

— Подбирать крошки? Из-за этих ям? — Сюй Вана просто замучило любопытство. — У вас вообще какая линия?

— Линия карьеры. — вспыльчивый тяжело дышал. — Перекопать газон и сделать большое озеро.

Сюй Ван:

— Переделать переднюю часть отеля в озеро?!

Вспыльчивый:

— Когда переделаем, это будет отель-замок «Лебединое озеро»!

Сюй Ван:

— … Что за магическая линия карьеры!!!

Вспыльчивый:

— Ты, блядь, спрашиваешь меня, а мне, блядь, у кого спросить!!!

— Фьють —

Звук рассекающей воздух канцелярской принадлежности прервал общение между командами.

Однако звук донёсся из-под дерева, но направлен был в сторону экскаватора!

Сюй Ван лишь увидел холодную вспышку, и не успев остановить атакующего, громко крикнул Чи Инсюэ:

— Осторожно.

Но его крик разве мог быть быстрее канцелярской принадлежности!

Голос ещё не затих, как та вспышка с глухим стуком пронзила лобовое стекло кабины и воткнулась в руку Чи Инсюэ, который удерживал водителя!

Это был длинный гвоздь!

Более зловещий, чем те, с которыми они столкнулись у Смотрителя в Бесконечном море в первый раз!

Почти 4/5 гвоздя вошли в руку Чи Инсюэ!

Несмотря на это, Чи Инсюэ даже не шелохнулся.

Лучше всех об этом мог судить тот, кого держали: гвоздь прямо у него на глазах, был намертво вбит в руку, которая его душила, но сила хватки не ослабла ни на йоту.

Лишь инстинктивно дрогнула, слегка, настолько слегка, что становилось жутко.

Того, кого держали, вдруг охватил страх перед своим захватчиком. Он даже инстинктивно захотел предупредить товарищей — не атаковать вслепую: этот человек опасен, опаснее всех, кого они встречали раньше.

Однако эту информацию он так и не смог передать тем, кто остался под деревом.

— Твои товарищи хотят тебя спасти, — прошептал Чи Инсюэ ему на ухо. — Так умри же.

Хватка на шее постепенно усиливалась.

Пленник забился в агонии, царапая руку, сжимавшую его горло. В отчаянии он из последних сил вогнал гвоздь ещё глубже!

Но всё было напрасно.

На пороге смерти он наконец услышал глас свыше —

[Сова: Дорогуша, отпускаю тебя пораньше — отправляйся домой!~~]

Восьмеро под деревом видели лишь борьбу пленника, но не замечали хладнокровной жестокости его убийцы. Ни резких движений, ни зверских гримас — лишь спокойствие. А после того как жертва отправилась домой, он опустил руку с торчащим гвоздём и даже улыбнулся сквозь разбитое стекло в знак приветствия.

Четверо вспыльчивых остолбенели от ужаса. Особенно тот, кто атаковал гвоздём — по его спине пробежал ледяной холод.

В этот безмолвный момент снизу, из большой ямы перед деревом, вдруг донёсся глухой звук, и вся передняя часть отеля задрожала!

Четверо во главе с Сюй Ваном инстинктивно отступили назад, прислонившись к стволу дерева, в поисках безопасного места.

Четверо вспыльчивых ещё во время предыдущей схватки были отброшены ветками на край ямы, а от этой вибрации они вообще потеряли равновесие и скатились на дно!

Земля в яме была мягкой, упасть было не страшно, но не успели они встать, как дно ямы вдруг с огромной скоростью стало обрушиваться, мгновенно втянув четверых в бездонную чёрную дыру!

И это ещё не всё, словно зараза, все большие ямы начали бесконечно обрушиваться вниз, одна за другой, в итоге вся передняя часть отеля превратилась в огромную бездонную яму, уцелели лишь крошечный участок, где были Сюй Ван с товарищами и дерево, да ещё кусочек земли под окном 1310, где укоренился волшебный боб!

Экскаватор давно упал в яму и исчез без следа.

Пыль улеглась.

Чи Инсюэ, неизвестно, когда выбравшийся, стоя на листе волшебного боба, вынул гвоздь из руки и небрежно бросил его в яму.

Его естественное выражение лица и небрежное действие были похожи на то, как снимают пластырь.

Убрав мешающий гвоздь, Чи Инсюэ воспользовался листом и приземлился под деревом.

Четверо товарищей под деревом: «…»

В эти несколько минут они забыли, кто они, где находятся и что вообще произошло…

Первым пришёл в себя У Шэн. Сняв рюкзак, он достал аптечку и протянул её новому товарищу, не задавая лишних вопросов вроде «нужна ли помощь».

Учитывая такой уровень боевой подготовки, стратег У был уверен, что тот справится сам.

Так и вышло. Чи Инсюэ работал быстро и уверенно: остановил кровотечение, наложил повязку — каждое движение точное и отработанное. В завершение тщательно протёр спиртовым тампоном капли крови вокруг раны, оставив кожу чистой.

Методично. Аккуратно. Профессионально.

— Когда выберемся, всё равно нужно будет в больницу. — переживая, напомнил Сюй Ван.

Чи Инсюэ кивнул, но по выражению лица было видно, что он не принял его слова всерьёз.

— Что ты только что использовал? — Цянь Ай наконец немного оправился от шока после полного уничтожения противников.

Чи Инсюэ:

— [Атака] Падение мира*].

* 天塌地陷 (tiāntā dì xiàn) - Букв. «Небо рушится, земля проваливается».

Цянь Ай посмотрел на огромную яму на земле. Да, земля провалилась. Затем поднял голову и посмотрел на голубое небо с облаками:

— А где рухнувшее небо?

Чи Инсюэ склонил голову набок:

— Хочешь почувствовать на себе?

У Цянь Ая по спине пробежал холодок:

— Обойдусь!

Чи Инсюэ улыбнулся:

— Это одноразовая канцелярская принадлежность. Когда использовал, небо не обвалилось. Если хочешь испытать снова, придётся ждать следующего раза.

Цянь Ай: «…»

Было видно, что у нового товарища отличное настроение. Настолько отличное, что он впервые позволил себе пошутить.

Но Сюй Вану всё равно было жаль. И товарища, и канцелярскую принадлежность:

— Чтобы справиться с ними, на самом деле не нужно было использовать столь разрушительное оружие.

Чи Инсюэ посмотрел на него и понимающе улыбнулся:

— Хорошо. Впредь я буду беречь мощные канцелярские принадлежности и использовать их там, где это действительно необходимо.

«…» Сюй Ван на мгновение потерялся. От товарищей, которых трудно понять, у него болела голова. Но почему товарищи, которые понимают всё с полуслова, тоже вызывают беспокойство?!

Вновь воцарившаяся тишина во дворе отеля была нарушена неизвестно откуда взявшимся лёгким ветерком, заставившим листву зашуметь.

Сюй Ван поднял голову на звук. Листья колыхались, отбрасывая подвижные пятна тени.

Он успокоился, осторожно достал цветок-паразит из-за пазухи и, держа его обеими руками, словно возвращая владельцу, поднял к дереву.

Дерево не шелохнулось.

Шум листьев прекратился в эту же секунду, словно беспокойный человек затаил дыхание в ожидании — надежды или краха.

Наконец, цветок-паразит в свете солнца, пробившегося сквозь ветви, медленно испустил бледно-голубое сияние.

Цветок исчез в руках Сюй Вана, а перед деревом возник человек с голубыми волосами.

Он подошёл к дереву, раскинул руки и осторожно обнял ствол.

Солнечный свет очертил на его лице прекрасный контур.

Пятеро товарищей смотрели, как его образ становится всё прозрачнее, пока не исчез вовсе.

Высоко на стволе, скрытая густой листвой, тихо расцвела гроздь бледно-голубых цветов. Листва укрывала её, надёжно защищая.

[Я вас любил… Пусть Бог хранит тебя, пусть другой любит тебя так же, как я.]

Первое письмо этой любовной истории стало посланием сердца дерева — цветку.

В нём было всё: глубокая любовь, безысходное отчаяние и всё же — надежда на чужое счастье.

Но теперь, кажется, уже не нужен тот, кто «полюбил бы тебя так же, как я».

Сюй Ван тихо взглянул на дерево.

Твоё сердце... было услышано.

Эхо [Бесконечный поток]. Глава 50. Произведение. Человек по имени Е Сюаньфэн

2026-05-22T10:51:43.407Z

Обратно они шли по той же самой цепочке следов, что привела сюда Е Сюаньфэна.

Стоило Синь Синю подумать, что убийца совсем недавно шёл по этим же следам, как ноги подкосились. Психологическая устойчивость преступника по-настоящему пугала.

Он вообще человек?

Лицо побледнело, дыхание сбилось, шаги стали неестественно тяжёлыми. Он двигался рывками, путая руки и ноги, словно механизм с заевшей передачей, из-за чего тянувшему его за руку Ю Ю тоже приходилось сбавлять темп. Ю Ю остановился и крепко удержал его. Синь Синь не сразу понял, что они стоят: он ещё пару раз переступил с ноги на ногу, прежде чем окончательно замер. Выпрямился и вопросительно посмотрел на напарника: зачем остановились?

Ю Ю разжал пальцы, наклонился и легонько похлопал себя по плечу:

— Залезай.

Синь Синь глянул на его спину, и в груди что-то дрогнуло. Он положил ладонь на плечо Ю Ю, и слегка сжал.

— Брат, ты правда лучший.

— Не болтай, — отрезал тот.

— Но я не смогу, — честно признался Синь Синь.

Ю Ю обернулся.

Синь Синь придал лицу трагическое выражение:

— Брат, ты слышал байку про «призрака на спине»?

Ю Ю: «…»

— Пустынный пляж, одинокие следы… а на спине сидит… не разберёшь, человек или покойник…

Ю Ю: «…»

— Тогда не надо. — сухо отрезал Ю Ю.

Синь Синь хихикнул.

— Оставим на следующий раз, брат.

Ю Ю выпрямился. Синь Синь на месте подпрыгнул, топнув ногой по песку, сминая следы.

— Пусть справедливость смоет всё дурное…

Ю Ю: «…»

Страх накатывал волнами, но и проходил быстро — особенно когда рядом был надёжный напарник. Синь Синь снова хлопнул Ю Ю по плечу:

— Брат, не переживай, я не утяну тебя на дно.

Ю Ю взял его за руку.

— Я никогда и не думал, что ты станешь обузой.

Они шли вдоль берега, пока не добрались до южного входа в сад виллы. Деревянная калитка легко отворилась, за ней начиналась мощёная камнем дорожка к боковой двери.

Открыв калитку, Синь Синь первым делом осмотрел путь. На каменных плитах ни песка, ни чётких следов — лишь размытые следы недавнего прохода. Вероятно, их оставили Е Сюаньфэн и убийца. Жаль, что в этом мире нет полиции и криминалистов. Появись хоть немного технологий — может, и удалось бы выудить что-то стоящее.

Похоже, преступник рассчитывал именно на это. На изолированном острове, пока его не поймают с поличным, он мог делать что угодно. Только вот Синь Синь и Ю Ю до сих пор не понимали, чего именно он добивается.

На задание отведено семь дней. Синь Синь интуитивно чувствовал, что смерть Е Сюаньфэна — не финал. Они быстро договорились, что новость о его гибели пока раскрывать не стоит. Во-первых, тот, кто находит тело первым, автоматически попадает под подозрение. А они и так уже фигурировали в делах Тянь Мина и Тан Кэ. Третье убийство на их «счету» привлечёт ненужное внимание как группы, так и самого преступника. Во-вторых, молчание давало возможность понаблюдать за реакцией остальных.

Они вернулись с видом людей, просто прогулявшихся по пляжу от скуки. Они пришли как раз к обеду и на вилле снова стало оживлённо, а люди сновали туда-сюда, разбирая еду. Синь Синь и Ю Ю прошли незамеченными. Лица у всех были одинаково мрачные и напряжённые. Никто не интересовался другими. Просто пережить эти дни тихо и без происшествий — вот, пожалуй, единственное общее желание.

Заперев за собой дверь, они наконец осознали, насколько вымотались, ибо всё утро трудились без передышки. Пока в крови бушевал адреналин, тело не жаловалось, но стоило оказаться в условной «безопасной зоне», как навалился голод и сильная усталость.

Молча съев сухой паёк и выпив половину банки энергетика, Синь Синь наконец по-настоящему выдохнул и образ Е Сюаньфэна, лежащего на песке, начал отступать.

— Брат, — он сжал в руке банку и посмотрел на Ю Ю. — Давай рассуждать здраво.

Синь Синь достал из багажа промо-плакат, нашёл перманентный маркер, перевернул его белой стороной и разложил на столе у кровати.

Ю Ю стоял рядом, наблюдая, как несколькими быстрыми штрихами Синь Синь набросал схему острова, окружённого морем, а затем в левом нижнем углу схематично обозначил комплекс вилл.

— Мы только что шли с юго-запада, примерно отсюда… — кончик маркера оставил точку. Синь Синь поднял взгляд на напарника. — …здесь мы нашли тело Е Сюаньфэна.

Ю Ю внимательно изучил схематичную, но удивительно точную карту и кивнул.

Синь Синь провёл линию, обозначая путь следов, затем закрыл маркер и указал на садовую калитку:

— Убийца мог уйти любым путём, но вернулся он наверняка через неё.

— От калитки к вилле ведут три маршрута: либо сразу через боковую дверь, как мы, либо обойти комплекс слева или справа — к главному входу или служебному ходу.

Ю Ю заметил:

— Делать крюк — слишком рискованно. Легко попасться на глаза.

Синь Синь согласился:

— Именно. Когда мы выходили, за нами наблюдали десятки глаз. Убийца осторожен и расчётлив. Он не стал бы рисковать понапрасну.

— Если он, как и мы, вошёл через боковую дверь… — Ю Ю провёл пальцем по карте, очерчивая воображаемый маршрут. — …ему пришлось бы пройти по этому коридору.

— Его могли заметить? — спросил Синь Синь.

— Вряд ли. В тот момент коридоры должны были пустовать. Если он двигался тихо, а никто из любопытства не прилипал к замочным скважинам, шанс проскользнуть незамеченным был довольно высок.

— Преступник действует по плану, не боится риска, но при этом внимателен, хладнокровен и расчётлив. — Синь Синь нахмурился. Пока ему не удавалось найти в этой схеме ни одной бреши.

Ю Ю скрестил руки на груди:

— Рано или поздно он снова выйдет на охоту. И обязательно ошибётся. Синь Синь посмотрел на него.

Ю Ю продолжил:

— После совещания, когда мы спускались, на четвёртом этаже в номерах не оказалось никого.

— Кроме пары, занятой «интимными делами». — хмыкнул Синь Синь.

Ю Ю: «…»

— Это не обязательно означает, что преступник с четвёртого этажа.

Синь Синь покачал головой:

— Я уверен, что он оттуда. Даже если им нужно было уединиться, они вряд ли пошли бы в случайный номер. К тому же о том, что четвёртый этаж превратился в «город-призрак», знали немногие. А VIP-гости с пятого этажа и скрываться не обязаны: в шоу-бизнесе такое случается регулярно, все привыкли. Зачем им рисковать, занимая чужие апартаменты?

— А вот сценаристы с четвёртого… люди творческие, им важно сохранять репутацию. Им проще найти укромный угол на своём этаже.

Аргумент показался Ю Ю убедительным. Он продолжил, загибая пальцы:

— В момент гибели Тянь Мина все сценаристы были на площадке.

— Они жили на четвёртом этаже вместе с Тан Кэ, значит, знали о её привычках и распорядке.

— Во время убийства Е Сюаньфэна все четверо отсутствовали в своих номерах.

— По отдельности это ничего не значит. Но вместе… подозрения падают именно на них.

Он ткнул пальцем в карту:

— И включая его ассистента, Цзян Чи.

Все звенья логической цепи вставали на свои места.

У всех жильцов четвёртого этажа были и время, и возможность. Синь Синь начал подозревать их ещё после смерти Тан Кэ. Всё началось с того стакана тёплой воды. Планировка этажа — зеркальные люксы. Убийца, заметив, что Тан Кэ поднимается, успел подготовить отравленную воду, налить её и исчезнуть. Разрыв между действиями не превышал минуты. Куда он мог деться за такое время? Спрятаться в номере жертвы, как в прошлый раз, было слишком рискованно. Рядом с актрисой всегда крутились три ассистента. Если бы его обнаружили — всё, конец. Убийство Тан Кэ стало вынужденным, импульсивным шагом. Преступник не позволил бы себе так быстро спалиться. Значит, у него оставался лишь один выход — отступить. Времени было в обрез. Но, к счастью… идеальное укрытие находилось прямо на четвёртом этаже.

Даже одной минуты хватило бы, чтобы спокойно отступить в соседний люкс. Даже если бы его заметили — как сегодня они с Ю Ю столкнулись с Цзян Чи, — достаточно было развернуться и сделать вид, что он только что поднялся. Преступник просто возвращался на свой этаж, в свой номер, как и все остальные, кого напугала внезапная вылазка. И что в этом странного?

Синь Синь вывел маркером рядом со схемой список подозреваемых с четвёртого этажа:

Фан Божэнь

Шэнь Цинцюань

У Хуай

Чу Си

Цзян Чи

Всего пятеро.

— Из них напрямую связан с Е Сюаньфэном скорее всего, У Хуай. — заметил Синь Синь.

В прошлом задании слишком очевидный мотив у Цао Чжэнь сыграл с ним злую шутку. Следуя привычной логике, Синь Синь решил, что бросающиеся в глаза улики — это обманка, и сразу отбросил кандидатуру Цао Чжэнь. В итоге убийцей оказалась именно она, хотя истинный мотив вовсе не сводился к страховой выплате.

Тот случай научил его, что «задания» умеют играть на ожиданиях участников. Это чем-то похоже на «камень, ножницы, бумага». Противник три раза подряд выбрасывает камень, и ты думаешь: «На четвёртый раз точно сменит ход». Неважно, что он выберет — ножницы или бумагу, если ты покажешь ножницы, в худшем случае будет ничья. Ты с уверенностью выбрасываешь ножницы… и тут понимаешь, что противник снова выбросил камень, сбивая тебя с ног.

Поэтому на этот раз Синь Синь не спешил вычёркивать У Хуая.

Ю Ю заметил:

— Ван Тао говорил, что Е Сюаньфэн пошёл к своему сценаристу обсуждать правки.

Синь Синь покачал головой:

— Это пока отложим. Лучше подумай: зачем убийце вообще понадобилось устранять Е Сюаньфэна?

Пока цепочка улик не сложилась, мотив становится ключевым звеном. Чётко определённый мотив сразу сужает круг.

Ю Ю был простым разнорабочим на площадке и почти ничего не знал об актёре. Синь Синь же, как «элитный дублёр», провёл с Е Сюаньфэном достаточно времени, чтобы составить о нём полное впечатление.

Он посмотрел на напарника с едва скрытым торжеством.

Ю Ю: «…»

Наконец-то, — подумал Синь Синь, — я знаю больше, чем он.

— Есть зацепки? — спокойно спросил Ю Ю.

Синь Синь слегка разочарованно вздохнул, но, осознав серьёзность ситуации, ответил прямо:

— Если честно… любой, кто хоть немного общался с Е Сюаньфэном, в какой-то момент мечтал воткнуть в него нож.

Лебезить перед сильными и тиранить слабых, отыгрывая «звезду» — для Е Сюаньфэна было нормой. О предупреждениях за уклонение от налогов, и то, что он по-тихому выплачивал штрафы — в индустрии знали все. Личная жизнь напоминала сплошной скандал: внебрачный ребёнок за границей, погоня папарацци через полмира и десятки миллионов на покупку молчания. Какое-то время это было главной темой сплетен.

Но хуже всего была его мелочность. Он мстил за каждый косой взгляд. Стоило кому-то случайно задеть его самолюбие — даже неумышленно, даже по пустяку, — он обязательно отыгрывался. Говорили, на съёмках рекламы гримёр медленно наливал кофе и случайно брызнул ему на рукав. Всего капля. Парень тут же принёс свои извинения, а Е Сюаньфэн хоть сначала и промолчал, но позже вызвал его в гримёрку и без единого слова вылил чашку ему на одежду.

Ни тени эмпатии.

— Если не считать наркотиков, — резюмировал Синь Синь, — всё остальное он уже перепробовал.

Ю Ю спросил:

— А было ли что-то, из-за чего его возненавидели настолько, чтобы желать смерти?

Синь Синь пожал плечами:

— Сложно сказать. Честно говоря, когда он, развалившись в кресле, смеялся над тем, что дублёр Цю Цзялэ «слишком уродлив», Цю Цзялэ сам мечтал пустить ему кровь.

Иногда желание убить рождается не из глубокой ненависти. Порой хватает одного унизительного момента, одной небрежной насмешки… чтобы пробить дно терпения.

С таким человеком, которого ненавидели все, кто знает, когда именно он перешёл дорогу тому, кому не стоило? Какому-то «нечеловеку».

— Убийца готовился задолго до старта съёмок «Произведения». Если у него были личные счёты с Е Сюаньфэном, значит, их пути пересекались ещё раньше. Много ли на площадке людей, которые знали актёра до проекта?

Синь Синь задумался:

— Почти никого. Основной костяк группы работал с Тянь Мином годами. Для Е Сюаньфэна это была первая совместная работа, так что для большинства он оставался чужаком.

— Кроме нас, дублёров, — Синь Синь загибал пальцы, оставляя два, — остаются только Ван Тао и У Хуай.