ROEN

Полуночная сова. Глава 96. Смена тактики

2026-07-16T12:47:24.109Z

Армия душ уже была на подходе. Хотя Чжао Юйкань, отвечая на вопрос У Шэна, добавил уточнение, что «души — не злые духи, они слабые», но когда их количество зашкаливает, даже муравьи могут смести всё на своём пути!

Милашка и Бордовый мгновенно активировали свои защитные принадлежности. Сюй Ван же не стал защищаться, вместо этого применив боевую принадлежность, полученную в награду за прохождение 4/23, Лунного лабиринта!

Получив эту принадлежность, он сразу понял, что у него есть козырь против нечисти. Даже на 6/23, столкнувшись со злым духом, он не решился её использовать, берёг для такого вот момента, чтобы «смести тысячи врагов»!

[Сова: Кто-то использовал на тебе атакующую канцелярскую принадлежность «Посох, усмиряющий демонов»~~]

Уведомление прозвучало вовремя, и в руках Сюй Вана тут же появился посох для изгнания демонов.

Сюй Ван с силой ударил посохом оземь — раздался звонкий удар, загремели железные кольца!

Набегающая армия душ внезапно содрогнулась, словно испугавшись мощи посоха.

Сюй Ван сразу почувствовал уверенность и громко крикнул:

— Дайте я! — с этими словами он рванул вперёд, на ходу размахивая посохом. Как говорится, «одним ударом косишь сотни». Куда ни глянь — души исчезали!

В мгновение ока он, задевая плечами Милашку и Бордового, вырвался вперёд.

Последние двое изначально не особо рассчитывали на этого противника, но, видя своими глазами, как Сюй Ван размахивает посохом, не могли не признать, что в нём чувствовалась решимость, достойная Будды, поклявшегося не достигать нирваны, пока не опустеет ад!

Сюй Ван на одном дыхании добежал до конца коридора, размахивая посохом, и души в основном рассеялись.

Когда он остановился и обернулся, то обнаружил, что четыре души уцелели и кружат вокруг Милашки с Бордовым!

У двух из этих четырёх душ не хватало куска головы — их точно задел посох, но они каким-то образом выжили!

Милашка, использовав неизвестную защитную принадлежность, окружил себя слоем буддийских сутр и бесстрашно стоял перед душами. А вот у Бордового, судя по всему, была физическая защита. Всё, что могло помочь против нечисти, он уже израсходовал в битве с давящим призраком!

Четыре души тоже различали, кто сильнее, и дружно бросились на Бордового!

Сюй Ван уже не успевал добежать.

Бордовый готов был разрыдаться:

— Ты же сказал «дайте я»! — это был не упрёк оптимистичному однокласснику B, просто они противники, никто никому ничего не должен. Но раз уж ему предстояло отправиться домой, надо было хоть что-то крикнуть на прощание, оставить свидетельство: «Я пришёл, я ухожу, я любил».

Четыре души уже почти настигли Бордового!

И в этот критический момент с неба вдруг пролился тёплый, желтоватый свет, странным образом излучавший какую-то «доброту», и мгновенно окутал четырёх душ!

Четыре тени внезапно качнулись и разошлись в стороны прямо перед Бордовым. Две ударились об стену слева от него, две — об мусорный бак справа, идеально разминувшись с ним самим!

Бордовый опешил: неужели его «энергичный Спортсмен D» действительно обладал врождённым свойством «праведность изгоняет демонов»? Но почему тогда во время атаки давящего призрака оно не сработало?..

— Чего застыл? Беги! — Сюй Ван искренне поражался, он впервые видел человека, который, едва избежав смерти, тут же впадает в задумчивость.

Бордовый, услышав голос, обернулся и увидел Сюй Вана, который нёсся к нему с посохом наперевес.

Даже будучи тугодумом, он понял, что его спасли. Убегая в другой конец коридора, он не мог не позавидовать:

— Откуда у тебя столько принадлежностей для изгнания демонов?!!

— Какое там изгнание? Это защитная принадлежность «Старческая слепота»! — объявив, какую защиту он наложил на четырёх душ, Сюй Ван добежал до места, где только что стоял Бордовый, и быстренько прикончил их посохом.

Сюй Ван перевёл дух, стукнул посохом оземь и, повернувшись к Бордовому, очаровательно улыбнулся:

— Только не влюбляйся в меня.

«…» У Бордового все слова благодарности застряли в горле.

Зачем ему влюбляться в человека, которому пришло в голову применить к духам «Старческую слепоту»!!!

— Ты стал намного сильнее, чем на 2/23. — сказал Милашка, выходя из своего безопасного уголка и возвращаясь к остальным. Правда, из соображений безопасности, буддийские сутры вокруг него всё ещё были активны.

У Сюй Вана потемнело на душе:

— Слушая тебя, можно подумать, что на 2/23 задание сдали вы…

За время долгих совместных сцен с этим детективом C, Милашкой, они успели друг друга узнать.

Поэтому в разговоре обходились без лицемерной вежливости.

Оптимистичный одноклассник B и детектив C не успели как следует «покусать» друг друга, как пятиминутный отсчёт закончился.

В коридоре раздался голос У Шэна:

— Прерываю.

На данный момент рассказчиком был Чжао Юйкань, уже выложивший 7 карт — столько же, сколько У Шэн и парень в сером. Длинноногий же выложил 8 карт. Прерывая, У Шэн перехватывал у Чжао Юйканя право рассказа.

Раз уж очередь дошла до его стратега, Сюй Ван должен был бы выдохнуть с облегчением. Но, вспомнив, что это уже вторая карта прерывания, которую использовал У Шэн, он забеспокоился. Чжао Юйкань использовал только одну карту прерывания. Если к концу игры у Чжао Юйканя останется на одну карту прерывания больше, чем у У Шэна, инициатива будет в руках Чжао Юйканя!

— Призрак юноши А наконец-то вспомнил, что он видел этот окровавленный напульсник в подсобке для спортинвентаря под учительской трибуной на стадионе…

Использовав карту прерывания, стратег У быстро продолжил историю. Голос его по-прежнему звучал спокойно — видимо, он не разделял тревог своего капитана.

— A, B, C, D вышли из учебного корпуса и направились к подсобке под трибуной. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились крики боли. Заглянув внутрь, они увидели, как шестеро учеников издеваются над одним. По смеху шестерых они поняли, что тот, кого они обижают, был как раз… Сяо Ван.

Последовал едва слышный вздох.

Видимо, это имя финального босса доставляло моральные страдания каждому рассказчику.

— Оптимистичный одноклассник B, независимо от того, было это повторением прошлого или происходило на самом деле, решил, что нужно его спасать. Детектив C сказал: «Ты подожди снаружи, а мы с A и D зайдём и спасём». B остался ждать снаружи, а A, C и D объединившись, прогнали шестерых и спасли Сяо Вана…

Бордовый с Милашкой готовы были броситься к экрану и пнуть своих рассказчиков. Неужели нельзя не вписывать их в каждую схватку?!

А Лэ Син, уже вернувшийся в строй, просто задрал голову и, обращаясь к своему рассказчику, с душевной болью воскликнул:

— Зачем ты с ним препираешься? Отправляй сначала тех двоих, которые ещё не въехали в правила!..

Милашка: «…»

Бордовый: «…» А мы-то тут при чём?

— Подожди-ка. — Сверху наконец донёсся голос Чжао Юйканя. Но не из-за Лэ Сина, а потому что у него были вопросы по сюжету У Шэна. — Если бы A, B, C и D все вместе пошли спасать, шансов на победу было бы больше. В таком опасном месте добровольно ослаблять свои силы — нелогично. И потом, ты столько наговорил, а карту так и не выложил.

Четверо, уже подошедшие к двери подсобки, остановились, молча слушая «перепалку» в игровой комнате. Ведь каждое сказанное там слово могло изменить сюжет и ход битвы.

— Почему даже в такой момент C всё ещё защищает B? — перефразировал У Шэн вопрос Чжао Юйканя. В его голосе звучала мягкая улыбка. — Этот вопрос как раз и задали A и D. На что C ответил: «Я просто хочу его защищать». А что касается «почему»…

Голос наверху замолк, выдержал паузу и тихо вздохнул.

— Это же любовь…

У Шэн: карта сюжета 8 — [Это же любовь]

Милашка, Бордовый и Лэ Син медленно повернулись и посмотрели на Сюй Вана с нескрываемым замешательством.

Сюй Ван: «…»

Карты, которые достались его стратегу, просто убивали.

Сюй Ван, хранимый богом любви, спокойно остался снаружи караулить. Лэ Син, Милашка и Бордовый же гуськом проскользнули в приоткрытую дверь.

Вскоре смех и крики, доносившиеся изнутри, сменились звуками борьбы.

Сюй Вану стало скучно, и он начал по звукам угадывать ход битвы. Это оказалось довольно легко. Звонкое «бабах» — это упал козёл для прыжков. Глухой стук с лёгким облачком пыли — человек точно приземлился на мат для пресса…

— Динь —

Пятиминутное время на «исполнение сюжета» пролетело незаметно.

В подсобке снова стало тихо.

Вскоре дверь открылась, и оттуда вышел Лэ Син с израненным подростком. За ними никого не было.

— Сяо Ван? — предположил Сюй Ван.

Лэ Син кивнул и, подмигнув, пошутил:

— Осторожнее, он может в любой момент трансформироваться. Всё-таки кандидат в финальные боссы.

Сюй Ван снова заглянул в подсобку. Там было темно, и, похоже, никого не было.

Шестеро подростков, издевавшихся над жертвой, судя по всему, тоже были призраками. То, что они бесшумно исчезли, было нормально. Но:

— А где детектив C и Спортсмен D?

— А, — Лэ Син пожал плечами. Улыбка исчезла с его лица, оно стало спокойным. — Эти шестеро отправили их домой.

Сюй Ван опешил, не ожидая такого внезапного поворота.

Как сюжетные персонажи, их задача — исполнять сюжет. Текущий сюжет: «победить шестерых, спасти Сяо Вана». Лэ Син справился, значит всё в порядке.

Он конечно не обязан был спасать Милашку и Бордового…

[Внимание!]

Сверху донёсся солидный голос.

[В связи с провалом сдачи задания у рассказчиков №3 и №4, в дальнейшей истории старшеклассник-детектив C и энергичный Спортсмен D появляться не будут. Просим рассказчиков №1 и №2 учесть это и скорректировать продолжение.]

В игровой комнате Длинноногий и парень в сером сидели с совершенно ошарашенным видом.

Когда солидный голос стих, Длинноногого вдруг осенило. Он резко посмотрел на У Шэна и Чжао Юйканя. У первого на лице нельзя было прочесть ничего, у второго — выражение радостного прощания.

— Сюжет… всё это было по-настоящему. — Последние слова он почти прорычал сквозь зубы.

Чжао Юйкань оставался невозмутим:

— В следующий раз, когда придёшь, будешь уже бывалым, и сможешь унижать новичков.

Уступая в мастерстве, Длинноногий проглотил обиду.

Хотя его лицо горело от пощёчины, но мир тесен, ещё встретятся.

Подумав так, он вдруг усмехнулся. Он не стал бросать стандартную злодейскую фразу «Ну, погоди у меня», а просто хорошо запомнил лицо Чжао Юйканя.

В конкурентной борьбе — кто угодно мог его обыграть. Но того, кто после победы ещё и ногу сверху поставит, он должен запомнить.

[Сова: Дорогуша~ Отпускаю тебя пораньше, отправляйся домой.]

Садясь в поезд, возвращающийся в город, Длинноногий был уже совершенно спокоен.

А вот парень в сером — нет. Во-первых, он до сих пор не понял, что значили слова Длинноногого «всё это по-настоящему». И почему он, собственно, ни с того ни с сего провалил сдачу задания? Во-вторых, историю прервали на полуслове и вышвырнули — где совесть вообще?! Хоть бы конец какой-никакой дали, пусть даже скомканный!

Чжао Юйкань молча смотрел, как два кресла опустели, а затем перевёл взгляд на У Шэна.

— Вообще-то их можно было отправить домой ещё в прошлом раунде, в коридорной битве с душами. — Он слегка покачал головой, с сожалением глядя на У Шэна. — Твой сюжетный персонаж упустил прекрасную возможность.

— Какую стратегию использовать для победы — мне решать. — У Шэн опустил глаза, глядя на оставшиеся у него карты. — Моему сюжетному персонажу нужно просто весело проводить время.

Разговор окончен, история продолжается.

Уход двух команд не повлиял на основную линию, которую вёл У Шэн.

— Призраки шестерых разбежались, детектив C и Спортсмен D — один человек и один призрак — погибли. Но детектив C оставил оптимистичному однокласснику B три своих волоска. Как только B окажется в опасности, достаточно дунуть на один волосок, чтобы решить проблему…

У Шэн: карта сюжета 9 — [Волоски]

На стадионе капитан Сюй, сжимавший в руке три волоска: «…»

Секунду назад он был тронут фразой «весело проводить время», а в следующую секунду получил «три волоска». Теперь, глядя на развевающиеся на ветру волоски в своей руке, он испытывал такие смешанные чувства, что словами не передать.

— В этот момент Сяо Ван превращается в злого духа и вопрошает B: «Почему тогда меня никто не спас? Сейчас спасать уже поздно. C и D исчезли, А тоже призрак. Раз уж ты был так близок с C, а C погиб, давай, умирай за ним следом…»

У Шэн: карта сюжета 10 — [Умереть следом]

— Сяо Ван бросается на них. B дует на один волосок — мгновенно поднимается сильный ветер, уносящий A и B под второе дерево на стадионе, подальше от опасности. Только что разбежавшиеся призраки шестерых тоже были под деревом. Увидев их, они разрыдались, сказали, что тогда издевались над Сяо Ваном просто ради забавы, и не думали, что причинят ему такую боль. А Сяо Ван, закопав дневник, повесился на этом самом дереве. Его обида пропитала годичные кольца, так что если сжечь это дерево — сгорит и дневник…

У Шэн: карта сюжета 11 — [Годичные кольца]

— Прерываю.

Чжао Юйкань наконец-то дождался своего шанса. Нет, этот шанс оказался даже удачнее, чем он предполагал.

— Если бы задание могла сдать только одна команда, я бы действительно подумал, что ты своим сюжетом готовишь почву для моих карт.

Он открыл свою восьмую карту сюжета и неторопливо продолжил:

— Чтобы сжечь дерево, обычный огонь не годится. Нужно использовать… Свечу ухода в мир иной…

Чжао Юйкань: карта сюжета 8 — [Свеча ухода в мир иной]

Полуночная сова. Глава 95. Взаимные подставы

2026-07-16T12:46:49.353Z

Длинноногий лихо выложил карту прерывания, но после того, как прервал, нужно было продолжать игру — и вот это было уже не так весело.

На данный момент история дошла до того, что: оптимистичный B сбежал, детектив C решил отправиться в «путешествие по уничтожению дневника» вместе со связанными с ним духами-хранителями — меланхоличным A и энергичным D.

А оставшиеся 11 карт сюжета Длинноногого были:

[Метель]

[Никто не выжил]

[Я - свидетель]

[Тайная вечеря]

[Крик о помощи]

[Закон не знает пощады]

[Ключ]

[Невиновен]

[Жестокая наивность]

[Крах на последнем шагу]

[Миска]

Карта финала — [Истина всегда одна].

С такими картами, если бы он пошёл по пути расследования, он бы выдал сотню детективных историй. Почему же он сейчас, как заведённый, должен топать по этой феодально-суеверной линии с «призрачным дневником» и не может свернуть?!

С тяжёлым сердцем Длинноногий наконец медленно заговорил:

— C прекрасно понимал, что уничтожить проклятый дневник — дело гиблое, один шанс из ста. Поэтому C решил… — он сделал паузу, и его тон вдруг стал лёгким, — сначала съесть припасённый на всякий случай хлеб, прямо как Тайную вечерю!

Длинноногий: карта сюжета 5 — [Тайная вечеря]

У Шэн: «…»

Чжао Юйкань: «…»

Парень в сером:

— Четвертый, ты так разрушаешь эмоциональный настрой слушателей…

Длинноногий и сам понимал, что эта карта никак не продвигает основную сюжетную линию, поэтому делал вид, что ничего не слышит.

— Только он собрался есть, как вдруг услышал крик о помощи от сбежавшего B…

Длинноногий: карта сюжета 6 — [Крик о помощи]

У Шэн, Чжао Юйкань и парень в сером хранили молчание, просто наблюдая, как Длинноногий с трудом вымучивает продолжение.

У Длинноногого на лбу уже выступила испарина. Оставшиеся 9 карт казались ему змеей, пожирающей собственный хвост и пожирающей его мозг. Третья карта обязательно должна быть связана с основной линией. Если он насильно выдумает новую ветку, например, «внезапно началась метель» или «нашёлся странный ключ», то, без сомнения, получит «второе предупреждение» и вылетит.

Значит, дальше нужно идти по следам крика B. Почему B кричит? Где он кричит? Как его спасти? — всё это возможные варианты. Но проблема в том, что ни один из вариантов не стыкуется с его картами! Не может же он заставить B кричать из [Миски]!

Слишком долгая пауза между картами — и рассказ принудительно прервут.

Длинноногий решил не мучить себя и выложил свою единственную карту обмена.

Он посмотрел на У Шэна.

— Я хочу обменяться с тобой одной картой.

Выбрать именно этого Номера 2 было результатом долгих размышлений Длинноногого.

Во-первых, линию отношений B и C этот товарищ уже развил достаточно. Оставив в стороне «деликатность», по крайней мере, двигаться по этой линии дальше можно. А карты, которые у него на руках, скорее всего, в «романтическом стиле», и, обменяв их, их будет легче выложить.

Во-вторых, Номер 2 уже выложил 7 карт, опережая всех. Если впарить ему какую-нибудь совершенно не связанную с его линией карту — это создаст ему препятствия.

У Шэн слегка приподнял бровь. В его глазах не было ни капли досады от того, что его выбрали. Скорее, какое-то предвкушение новых поворотов, которые появятся в сюжете с новой картой.

— Я хочу поменять… — Длинноногий пробежался по оставшимся у него картам и в итоге выбрал ту, с которой он совершенно не знал, что делать. — Вот эту.

Как только Длинноногий сделал выбор, одна из 8 карт У Шэна, [Путешествие во времени], перевернулась рубашкой вверх и мгновенно, когда снова открылась, превратилась в [Жестокую наивность].

[Путешествие во времени] в случайном порядке обменялось на выбранную противником [Жестокую наивность].

— Я правда не понимаю этого слова, так что придется тебе помучиться, — с притворным сожалением произнёс Длинноногий.

Стратег У улыбнулся. Улыбка была искренняя, от которой он не мог удержаться, уголки губ сами ползли вверх:

— Не помучаюсь. — Он посмотрел на карту и с наслаждением выдохнул. — Для тебя — мука, для меня — наслаждение.

Только обменивающиеся стороны видели, какие карты были обменяны. Поэтому парень в сером и Чжао Юйкань, ничего не знавшие, могли только по выражениям лиц Длинноногого и У Шэна гадать о результате обмена.

По идее, Длинноногий, избавившийся от ненужной карты, должен был выглядеть довольным и это нормально.

Но сейчас ситуация была такова, что Номер 2, у которого без видимой причины забрали одну карту и подсунули чужую, ненужную, тоже выглядел довольным. Нет, даже более счастливым, чем Длинноногий.

Длинноногий просто испытал облегчение, избавившись от проблемной карты, а товарищ Номер 2 — удовлетворение от того, что появилась возможность для ещё более прекрасного продолжения истории.

Даже такой умный человек, как Чжао Юйкань, и такой любопытный, как парень в сером, не могли понять, почему так.

Разве такой обмен может быть выгоден обеим сторонам? Что же это за карта, которую Длинноногий отверг, а Номер 2 встретил с таким восторгом?!

Хотя Длинноногий не мог с уверенностью сказать, искренен ли У Шэн или это военная хитрость, но по крайней мере, доставшейся ему картой он был очень доволен. Шлюзы вдохновения тут же приоткрылись:

— Крик о помощи B доносился из дневника. C ломал голову, не зная, что делать, как вдруг дневник засиял тусклым светом и затянул C, A и D внутрь. Иными словами, один человек и два призрака совершили коллективное путешествие во времени…

Длинноногий: карта сюжета 7 — [Путешествие во времени]

— Мир внутри дневника был всё той же школой, но выглядела она заброшенной. На стадионе буйно разрослась трава, плющ на учебном корпусе засох. Один человек и два призрака, следуя за криком о помощи, вошли в здание. Внутри, конечно, тоже не было ни учителей, ни учеников. В конце концов, они обнаружили, что B заперт в подвале на первом этаже…

— Дверь в подвал была заперта, разбить её не получалось. Тогда детективу C пришла в голову блестящая идея. Он вернулся на стадион и снова выкопал под вторым деревом железную коробку. Но в коробке был уже не дневник, а ключ от подвала…

Длинноногий: карта сюжета 8 — [Ключ]

Чжао Юйкань:

— Ты так и не объяснил, почему B оказался заперт в дневнике.

Парень в сером:

— И вдруг из детективно-романтического жанра всё превратилось в квест - побег из запертой комнаты…

«…» — Угу. — Стратегу У оставалось только согласиться, так как всё уже сказали соперники.

— Чего спешить, всё постепенно, — Длинноногий перевёл дух, приводя в порядок сильно пострадавшие мозги. — На чем я остановился? Ах да, нашли ключ. И вот, один человек и два призрака вернулись в подвал, открыли дверь, и A, B, C, D наконец-то воссоединились в этом мире дневника…

Он сделал паузу и торжественно посмотрел на парня в сером.

— Теперь ты продолжай.

Парень в сером совершенно не был готов к такому повороту. Он всё ещё пытался представить, как Длинноногий выпутается из сюжета, как вдруг ход передали ему. В полном недоумении он переспросил:

— Я?

— Да, ты. Тот, кто не может продолжать, может сам назначить следующего рассказчика. Я выбираю тебя. — Длинноногому уже было всё равно на признание своего «творческого кризиса». С таким сюжетом — пусть кто хочет, тот и мучается, у него голова уже раскалывается.

Парень в сером: «…»

Он наконец понял, что фраза Длинноногого «Чего спешить, всё постепенно» была сокращённой версией. А полная звучала так: «Чего спешить, я всё равно не могу объяснить, вон есть следующий рассказчик — пусть он и мучается».

Почему Длинноногий назначил именно его, он тоже понял. Всем было ясно, что история пошла по картам Номеров 1 и 2. Один — суеверный, крепко держит основную линию. Другой — «истинная любовь непобедима», у которого при виде B и C открывается второе дыхание. Если снова вернуть право рассказа им двоим, игра закончиться. А ему — другое дело. У него на руках одни «горячие юношеские» карты. Если он хорошо сыграет — изменит ход истории. Если плохо — вылетит сам. Длинноногого устроит любой исход.

Но, даже понимая ситуацию, парень в сером, глядя на свои оставшиеся 10 карт сюжета, чувствовал, что его мозги на грани взрыва, так же как у Длинноногого:

[Никогда не сдаваться]

[Нарушение правил]

[Друзья на всю жизнь]

[Спортивный праздник]

[Напульсник]

[Соседний класс]

[Тест на физподготовку]

[Мечта]

[Играть, несмотря на травму]

[Ничтожный]
…

Пространство сюжетной линии. Заброшенная школа в мире дневника, подвал.

Сюй Ван, Бордовый, Милашка, Лэ Син — четверо «одноклассников», наконец-то, семья A, B, C, D в сборе.

Что бы ни творилось в игровой комнате, эти четверо сюжетных персонажей, переглянувшись, испытывали какое-то родственное чувство — «мы все тут несчастные страдальцы».

На данный момент у Сюй Вана было меньше всего сцен, и в основном они были с детективом C. Поэтому официально познакомиться с остальными двумя он ещё не успел.

Пользуясь тем, что парень в сером всё ещё обдумывал сюжет, он обратился к дуэту AD с дружелюбной улыбкой:

— Нижайше представляюсь: Оптимистичный одноклассник B.

— Энергичный Спортсмен D. — Парень в бордовой куртке вздохнул так, будто жизнь его покидает. После битвы с давящим призраком он был вымотан до предела, и эта усталость разительно контрастировала с его персонажем. На него было больно смотреть.

Такой же контрастный персонаж был и у Лэ Сина. Меланхоличный юноша А не выглядел ни капли меланхоличным. Он сиял даже ярче, чем оптимистичный B.

— Мне, наверное, представляться не надо, — Лэ Син сначала посмотрел на Бордового D, — Я тебя убил, — потом на детектива C, — Я помог тебе с давящим призраком, — и наконец на Сюй Вана, — А мы с тобой в каморке... хи-хи-хи.

Бордовый D: «…»

Милашка C: «…»

Сюй Ван:

— Мы с ним просто недолго поболтали в каморке…

Милашка C за всё время разговора не проронил ни слова.

Ему и представляться было не надо. Если в этой складной истории искать главного героя, то он, с буквой C в имени своего персонажа, был, бесспорно, в центре внимания. У него были сцены со всеми сюжетными персонажами, он не пропустил ни одной схватки, у него были и диалоги, и драки, и почти поцелуй под луной! А он-то думал, что будет просто статистом!

Атмосфера налаживалась, и тут с потолка подвала раздался голос парня в сером:

— Оптимистичный одноклассник B спросил детектива C: «Зачем ты сюда пришёл? Здесь же опасно, ты что, не понимаешь?!» Детектив C ответил: «Я понимаю, но я должен был. Ведь мы же друзья. Друзья на всю жизнь!»

Парень в сером: карта сюжета 6 — [Друзья на всю жизнь]

Сюй Ван:

— Это просто складная история…

Лэ Син:

— Необязательно каждый раз так чувственно озвучивать…

Милашка C:

— И почему опять полезли в отношения?

Бордовый D: «…»

Капитан, сбавь обороты, не вживайся так сильно в роль!

В то время как Сюй Ван с Милашкой обменивались пафосными репликами про «друзей на всю жизнь», голос парня в сером, возможно, услышавшего призыв своего товарища по команде, немного умерил пыл:

— Четверо собрались уходить из подвала, как вдруг на полу обнаружили окровавленный напульсник. На напульснике было имя хозяина дневника, того самого юноши, который десять лет назад погиб из-за школьной травли… Сяо Ван!

Парень в сером: карта сюжета 7 — [Напульсник]

Все в игровой комнате и сюжетной линии: «…»

Нельзя было назвать его просто, по-человечески, каким-нибудь F, чтобы стиль не ломать?!

— Четвёртый, продолжай ты. — Парень в сером тоже не мог больше выдумывать и вернулся к Длинноногому.

Но не успел он договорить, как раздался солидный голос:

[Внимание: право рассказа не может повторно передаваться между одними и теми же двумя рассказчиками.]

Сердце парня в сером пропустило удар. Он чуть не решил, что сейчас отправится домой. Только когда понял, что это было «Внимание», а не «Второе предупреждение», он с облегчением выдохнул, словно избежал смертельной опасности.

Назначать Длинноногого нельзя. Остаются Номер 1 и Номер 2. Номер 2 уже выложил 7 карт. Этот парень, получив право рассказа, выкладывает их со скоростью ветра. Номер 1 выложил только 5 карт, но этими пятью картами он прочно зафиксировал сюжетную линию в мистическом жанре ужасов. Оба не подарок…

— Номер 1. — Парень в сером сделал выбор.

Номер 1, выложивший всего 5 карт, мог быть и стратегом, но мог и просто осторожничать, поэтому и медлил. А Номер 2 не только выкладывал карты со скоростью ветра, но и обладал какой-то сверхъестественной способностью увлекать сюжетом. Сравнив, парень в сером решил, что Номер 1 менее опасен.

В подвале четверо, уже подобравшие напульсник, ждали «судьбоносного продолжения».

Вскоре с потолка донесся неторопливый голос Чжао Юйканя:

— Меланхоличный юноша A сказал B, C и D, что он, кажется, уже где-то видел этот напульсник, но так сразу вспомнить не может. В это же время оба человека и оба призрака услышали снаружи какой-то шум. Опасаясь, что злые силы запрут их в подвале, они решили сначала выбраться наверх. В итоге B, C и D вышли из подвала первыми. A, размышлявший о напульснике, задержался и шёл последним. Не успел он выйти, как дверь подвала снаружи захлопнулась. Её закрыли B, C и D…

Чжао Юйкань: карта сюжета 6 — [Злые силы]

— Оказалось, что это был не мир дневника. Дневник был просто входом. Юноша, умерший десять лет назад от невысказанной обиды… э-э, Сяо Ван, с помощью своей злобы затащил двоих людей и двух призраков в настоящий загробный мир. Загробный мир — как бы зеркальное отражение мира живых. Например, в мире живых была школа — и здесь была школа. Но учителей и учеников, конечно, нет. Есть только блуждающие души…

— B, C и D, вышедшие первыми, увидели огромное количество собравшихся вокруг душ. Души обнаружили, что в их мир вторглись те, чей срок ещё не истёк. Они хотели высосать из них жизненную силу, чтобы продлить своё существование и вернуться в мир живых…

Чжао Юйкань: карта сюжета 7 — [Не истёкший срок]

— B, C и D закрыли дверь в подвал, велев A сидеть внутри и не выходить, а сами приняли бой. В жестокой битве они таки одолели бесчисленные души…

Сюй Ван B, Милашка C, Бордовый D: «…»

Одолели. Бесчисленные. Души?!

Можно ли ещё сильнее подставить?!

«…» Сюй Ван уставился в потолок, в его голове пронёсся табун диких лошадей, и на каждой сидел У Шэн!

Ты же уже знаешь, что сюжет разворачивается по-настоящему? Твоего капитана тут чуть не угробили, ты хоть понимаешь?!

— Два вопроса… — Словно в ответ, сверху и правда раздался голос У Шэна, полный сомнения. — Во-первых: A уже стал духом-хранителем C. Как он мог отделиться от него? Во-вторых: они втроём сражаются с кучей злых духов и ещё и побеждают? Нелогично.

Сюй Ван захотел поаплодировать своему стратегу!

Но Чжао Юйкань ответил ещё быстрее, с обычной своей уверенностью и спокойствием:

— По правилам, если Сова не оспаривает моё продолжение, значит, оно допустимо. Но раз уж мы все за одним столом играем, и ты спросил, я отвечу, чтобы ты был удовлетворён…

— Первое: то, что A стал духом-хранителем C, — это договорённость в мире людей. Здесь, в загробном мире, договоры мира живых не действуют. А если даже действуют, то C сам попросил A остаться в подвале. A подчинился своему контрактору — что вполне логично…

— Второе: ты подменяешь понятия. Я сказал не «злые духи», а «души». Со злыми духами трудно, а души-то — слабые. К тому же, люди боятся духов, но и духи людей боятся. А тут ещё энергичный Спортсмен D. Благодаря своей жизненной силе он запросто мог разогнать их всех.

Услышав это, Сюй Ван с Милашкой медленно повернулись и посмотрели на энергичного Спортсмена D, Бордового.

Бордовый, задрав голову, мысленно проклинал автора этого безобразия:

— Кто, мать твою, дал тебе такую уверенность?!

— Динь —

С началом 5-минутного обратного отсчёта в игровой наступил перерыв, а в сюжетной линии началась битва.

В коридор первого этажа школы, где стояли Сюй Ван, Милашка и Бордовый, хлынула бесчисленная армия душ!

В подвале меланхоличный юноша А (Лэ Син), приникнув к двери, слушал, что происходит наверху, и ему стало по-настоящему грустно:

— Кан-Кан, ты так нарываешься на ненависть. Если эта волна не одолеет одноклассника B, твоему капитану, то есть мне, тоже, наверное, не поздоровится…

Полуночная сова. Глава 94. Сожаление

2026-07-16T12:46:13.016Z

На стене с сюжетной трансляцией в каморке юноша А (Лэ Син), спортсмен D (Бордовый) и детектив C (Милашка) наконец-то одолели злого духа. Сражение заняло четыре с половиной минуты.

Оптимистичный одноклассник B, Сюй Сяован, заложив руки за голову, наблюдал за стеной с трансляцией, где лица троих не выражали ничего, кроме смертельной усталости. Хоть он и не мог ринуться в бой, духом он был с «коллегами по съемочной группе»:

— Я правда не специально отлыниваю, просто сюжет меня пока не задействует…

Перед началом обратного отсчёта рассказчик Чжао Юйкань сказал буквально следующее:

[Призрак юноши А, призрак спортсмена D и старшеклассник-детектив C — объединившись, двое призраков и один человек отбили атаку злого духа. Но…]

Но что?

Оптимистичный одноклассник Сюй Сяован с нетерпением ждал этого поворота, предвкушая «интересное зрелище».

— Динь —

На стене с игровой трансляцией раздался сигнал об окончании перерыва.

У Шэн, Длинноногий и парень в сером одновременно повернулись к Чжао Юйканю, ожидая, как он продолжит свое «но».

Взгляд Чжао Юйканя за стеклами очков блеснул, и он заговорил. Если раньше в его голосе ещё чувствовалась некоторая неуверенность, то теперь он звучал мягко и плавно:

— Объединившись, A, D и C отбили атаку злого духа, но это имело свою цену. Юноша А… его душа рассеялась без следа…

Чжао Юйкань: карта сюжета 4 — [Рассеяние души]

— Ну ёлки-палки, — у парня в сером аж сердце защемило от жалости к юноше А. — За что ты так со своим же персонажем? Его травили, он покончил с собой, стал призраком — и тут его во второй раз уничтожают?

— Дело не в жалости, а в логике, — возразил Длинноногий. — С чего бы это одному призраку рассеяться, а другому — ни с того ни с сего остаться целым и невредимым?

Чжао Юйкань невозмутимо посмотрел на него:

— Спортсмен D при жизни любил спорт, у него было хорошее тело, а значит, и качество души выше.

Длинноногий: «…»

Почему это звучит так убедительно, что хочется пойти домой и начать качаться?!

Сюй Ван, глядя на стену, где Длинноногий, схватившись за голову, в отчаянии закатил глаза, немного посочувствовал этому «противнику». Правила ведь ясно гласили: если история становится крайне неправдоподобной, Сова сама её прервёт. Раз Сова молчит — значит, линия Чжао Юйканя признана допустимой. Вместо того чтобы сомневаться, лучше подумать, как использовать свои карты, чтобы продолжить.

И тут, пока Сюй Ван переживал за рассказчиков, в каморке материализовался второй человек.

Лэ Син, меланхоличный юноша А, чья душа рассеялась, вернулся.

— Везёт же тебе, прямо родился под счастливой звездой. — Сюй Ван подвинулся, освобождая место этому «коллеге по съёмкам», который уже отыграл свою роль. Искренне позавидовав.

Всего несколько карт — и душа рассеялась. Что бы дальше ни случилось в сюжете, его это не касается. Ни выполнение сюжетных действий, ни риск провалить сдачу задания.

Если на этом этапе нужна двойная победа — и рассказчика, и сюжетного персонала, то свои 50% Лэ Син уже гарантировал.

— Ничего не поделаешь, наш Кан-Кан все очки развития в интеллект вложил. — Лэ Син улёгся, приняв примерно такую же позу, как Сюй Ван, заложив руки за голову, и с облегчением выдохнул. — Будем надеяться, что твой рассказчик тоже поскорее догадается.

Сюй Ван застыл.

Сначала он не особо задумывался, просто порадовался за Лэ Сина, которому достался меланхоличный юноша А, явно обречённый на ранний уход со сцены.

Но теперь, прислушавшись к словам Лэ Сина и хорошенько поразмыслив…

Сюй Ван широко раскрыв глаза, уставился на стену с игровой трансляцией, на Чжао Юйканя и наконец понял, что этот парень сделал это нарочно!

Чжао Юйкань догадался, что за внезапным «пятиминутным перерывом» скрывается «второе поле боя». Может, не на сто процентов, но направление угадал точно. И он использовал сюжет, чтобы полностью вывести юношу А из игры, освободив свою «карту персонажа» и одновременно получив преимущество в победе!

Переведя взгляд с Чжао Юйканя на У Шэна, капитан Сюй уже не мог сохранять спокойствие.

С чем угодно можно тягаться, но только не в интеллекте!

Сюй Ван всем своим существом впился взглядом в У Шэна, пытаясь силой мысли передать сообщение: Очнись! Тут один перед тобой выпендривается!!!

…..

Игровая комната.

У У Шэна вдруг зачесалось ухо. Он поднял руку, потёр — отпустило.

Чжао Юйкань продолжал свою историю:

— После того как душа А рассеялась, призрак спортсмена D рассказал детективу C, что сам он погиб из-за письма с проклятием, но после его смерти письмо исчезло…

— Погоди-ка, — снова перебил Длинноногий, — такая заварушка с битвой людей и призраков, да ещё и в спальне детектива C, а родители ни сном ни духом?

— Ты чего докопался? — возмутился парень в сером. — Уже второй раз! Только атмосфера наметилась, а ты со своими сомнениями. Хорошую историю в клочья разносишь.

Длинноногий опешил:
— Брат, ты что, реально кайфуешь от настолки? Мы сюда сражаться пришли!

«…» Парень в сером прикусил язык и вдруг осознал, что его курс, кажется, немного сбился.

По сравнению с парнем в сером, сам Чжао Юйкань, которого хоть и атаковали вопросами, чувствовал себя на удивление неплохо.

Игра игрой, битва битвой, но, если всё идет гладко и без вызова — скучно.

— Детектив C живёт один. Его родители, — Чжао Юйкань на мгновение задумался и нашёл объяснение, — его родители постоянно за границей.

«…» У Шэн молча уставился в потолок.

Одно дело — самому добавлять детали в сюжет, и совсем другое — попасть под раздачу в чужом. Это совсем другое чувство.

— А-а-а, — протянул Длинноногий, выслушав объяснение, и расплылся в загадочной улыбке.

Взгляд Чжао Юйканя за стёклами очков замер — он смутно почувствовал неладное.

— Извини, но ты задел моё ключевое слово. — Длинноногий выложил свою третью карту сюжета.

Длинноногий: карта сюжета 3 — [Родители]

— «Задел» — это слишком натянуто, — заступился парень в сером. — Это ты первый про родителей спросил, а Номер 1 объясняя тебе, естественно, использовал это слово.

Длинноногий развёл руками:

— В правилах сказано: если кто-то заденет ключевое слово с чужой карты сюжета, право рассказа переходит к владельцу той карты. Там вроде не уточняется, что нельзя «ловить на живца», правда?

Парень в сером: «…»

— Разумное использование правил, интересно. — Уголки губ Чжао Юйканя приподнялись, на лице появилась первая за всё время в игровой комнате довольная улыбка. — Продолжай, пожалуйста. И смотри, не разочаруй.

— Тогда слушай. — у Длинноногого, конечно же, уже было готово продолжение. — Хотя письмо с проклятием исчезло, спортсмен D запомнил, что в нём было, и пересказал детективу C. А подписано письмо было не отправителем, а адресом: «Старшая школа XX, под вторым деревом с западной стороны стадиона»…

Длинноногий: карта сюжета 4 — [Второе дерево]

— Старшая школа XX — это та самая школа, где учились A, B, C, D. На следующий же день, придя в школу, детектив C первым делом отправился к стадиону, под второе дерево с западной стороны, и начал копать…

— Если я не ошибаюсь, оптимистичный одноклассник B, кажется, обещал сопровождать C в расследовании? — вежливо напомнил Чжао Юйкань, всем своим видом источая дружелюбие и единение.

«…» Длинноногий мучительно размышлял, медленно скрипя зубами:
— Тогда пусть оптимистичный одноклассник B сопровождает детектива C, и копают вместе.

Сдаваться он не хотел, но согласно основной сюжетной линии, если C пошёл копать под деревом на стадионе, то одноклассник B из того же класса никак не мог этого не заметить. Да и отношения у них там такие, мутные, не пойми какие. Если сказать, что C копал один, — будет чуточку нелогично.

Но…

Оптимистичный одноклассник B — это же персонаж команды Номер 2! И чего это Номер 1 так старается, чтобы персонаж Номера 2 не выпадал из образа? В чём смысл? Просто любит сюжеты с двумя главными героями-парнями?!

Пока Длинноногий терзался сомнениями, взгляд У Шэна скользнул по Чжао Юйканю.

Тот ответил улыбкой.

Так и есть.

У Шэн опустил глаза, глядя на свои карты сюжета, и заново скорректировал сценарий — раз противник сделал ход, не ответить было бы неприлично.

Думаешь, рассеялся — и в безопасности?

Ха, наивный.

…

В каморке ожидания Лэ Син с лучезарной улыбкой махал рукой, провожая Сюй Вана которому предстояло идти копать под деревом:

— Удачи.

Сюй Ван быстро дёрнул уголком губ, выдавив стандартную фальшивую улыбку.

Перед тем как исчезнуть, он бросил последний взгляд на стену с игровой трансляцией. За круглым столом У Шэн снова надолго замолчал. Их стратег был не из болтливых, но и не хладнокровный молчун. Почему-то Сюй Вану казалось, что с самого начала этого этапа У Шэн был неестественно тих.

Но сейчас в его красивых глазах наконец-то зажглась искорка расчётливого, победного блеска.

…

Игровая комната.

— Прерываю. — Парень в сером использовал свою вторую карту прерывания.

Всего карт прерывания три, он понимал, что нужно быть осторожным, но при таком развитии сюжета, если не попытаться его чуть-чуть откорректировать, его собственные карты сюжета так и останутся не у дел!

— Ладно, лопата твоя, продолжай копать. — Длинноногий уступил право рассказа. Интересно же, как соперник будет выкручиваться.

— Одноклассники B и C начали копать под деревом, так? В этот момент их застукал завуч. Он рявкнул: — Парень в сером хлопнул ладонью по столу. — «А ну-ка, что вы тут, паршивцы, делаете?!»

Парень в сером: карта сюжета 3 — [Завуч]

У Шэн: «…»

Чжао Юйкань: «…»

Длинноногий: «…»

— Да смени ты пластинку, а! — взмолился Длинноногий. — Спортсмен D орал, теперь завуч орёт, и главное — хоть бы текст поменяли, ни капли креатива!!!

Парню в сером было плевать, он продолжал отыгрывать своего завуча:

— За порчу школьного имущества — пятьдесят отжиманий! Пока не сделаете, никуда не уйдёте!

Парень в сером: карта сюжета 4 — [Пятьдесят отжиманий]

— После того как они их сделали…

— Динь —

[Шпаргалка: Рассказчик, приостанови повествование. После 5-минутного перерыва игра продолжится.]

Рассказ парня в сером оборвался на полуслове.

Он в недоумении уставился на свою руку:

— Опять перерыв?

Чжао Юйкань и У Шэн молчали, сохраняя естественное выражение лиц.

Длинноногий нахмурился, пытаясь разгадать эту странность, но так и не мог взять в толк.

Пять минут спустя перерыв закончился.

Парень в сером продолжил:

— После того как они закончили с отжиманиями, их отправили на уроки. У них была физкуль…

Его голос разнёсся над стадионом в сюжетной линии.

Запыхавшийся оптимистичный одноклассник B (Сюй Ван) и взмокший детектив C (Милашка) переглянулись в отчаянии.

Только что, мать их, пятьдесят отжиманий сделали, а теперь ещё и на физру гонят? В этом сюжете вообще ни капли человечности нет?!

В игровой комнате парень в сером, не обременённый моральными терзаниями, выложил свою карту.

Парень в сером: карта сюжета 5 — [Физкультура]

У Шэн и Чжао Юйкань одновременно нахмурились. Даже Длинноногий был недоволен.

Парень в сером выложил подряд три карты: [Завуч], [Пятьдесят отжиманий], [Физкультура], но сюжет явно топтался на месте.

И это называется «складная история»?

Длинноногий уже собрался протестовать, как вдруг над их головами раздался резкий, пронзительный звук «Ду-у-у-у-у»!

[Предупреждение…]

Всё тот же солидный голос, но теперь в нём появилась строгость.

[Рассказчик №3, три карты сюжета подряд не продвинули основную сюжетную линию. Первое предупреждение. Право рассказа переходит к тому, у кого осталось больше всего карт. Внимание: с этого момента, если любой рассказчик снова получит предупреждение, это будет считаться провалом и досрочно отправится домой.]

Тут ещё и скрытые правила?!

Четверо внутренне вздрогнули, но, поразмыслив, признали, что правило вполне разумное. Если каждый рассказчик будет выкладывать карты просто чтобы их сбросить, болтая о чём попало, сюжетная линия никуда не сдвинется.

Длинноногий уже собирался высказаться насчёт того, как парень в сером абы как сбрасывал карты, но того уже официально наказали. Вид у парня был совершенно ошарашенный, что невольно вызывало сочувствие:

— Смотри на это с хорошей стороны: как ни крути, три карты выложил, верно?

Парень в сером тяжело вздохнул.

Он и сам понимал, что его «складная история» никуда не годится. Он тоже хотел уважать созданную всеми детективно-мистическую линию. Но кто поймёт его боль, когда у тебя на руках одни карты «горячей юности»!

[Рассказчик №2, продолжите свою историю.]

На данный момент У Шэн выложил меньше всех карт и автоматически становился следующим рассказчиком.

На стадионе сюжетной линии Сюй Ван, всё ещё находящийся на «физкультуре», услышав, что наконец-то настала очередь его стратега, чуть не расплакался.

Вон, Номер 1, Кан-Кан, уже отправил своего юношу А в абсолютно безопасную зону. Сюй Ван сейчас стоял на коленях и молился, чтобы У Шэн наконец очнулся. А если не очнётся, то хоть бы загнал его, Сюй Вана, на какую-нибудь сюжетную линию, не требующую физических усилий!

— Одноклассник B и детектив C решили, пока никого нет, ночью снова пойти копать под деревом…

В игровой комнате и в сюжетной линии одновременно раздалось простое и ясное повествование У Шэна.

В сюжетной линии Сюй Ван и Милашка выдохнули с облегчением — небо над их головами мгновенно потемнело.

В игровой комнате трое навострили уши. Этот Номер 2 одним словом заменял десять чужих. Пропустишь одно — и нить сюжета потеряешь.

— В эту ночь, — меж бровей У Шэна, слегка нахмуренных, вдруг разлилась мягкость, — луна была прекрасна…

У Шэн: карта сюжета 4 — [Прекрасная луна]

Чжао Юйкань, Длинноногий, парень в сером: «…»

Как только очередь доходит до этого, атмосфера резко меняется…

— Они выкопали железную коробку. В коробке — дневник десятилетней давности. Содержание — кровавые жалобы ученика, подвергавшегося школьной травле. В конце дневника он проклинает всех на смерть. B и C посчитали, что его злоба превратилась в письмо с проклятием…

У Шэн: карта сюжета 5 — [Железная коробка]

Чжао Юйкань, Длинноногий и парень в сером невольно посерьёзнели.

История сложилась.

Хотя этот товарищ постоянно примешивает что-то странное, нельзя отрицать, что только в его руках сюжет обрёл настоящие очертания.

— Всегда добрый Оптимист B, прочитав дневник, опечалился. C принялся утешать его, B был тронут…

У Шэн остановился, подумал и неуверенно добавил:

— А может, не тронут. Может, луна была слишком прекрасна, и он захотел поцеловать C. Но C не был готов, испугался, и оттолкнул его…

Он замер, едва слышно выдохнул и заговорил снова — тихо, медленно, практически шёпотом:

— Минутный страх обернулся… вечным сожалением.

Парень в сером вдруг осознал, что не отстаёт от ритма чужой истории. И самое ужасное — раз уж он втянулся, ему не терпелось узнать, что дальше:

— А потом?

— А потом… — У Шэн склонил голову набок, глядя то ли на свои карты, то ли куда-то ещё. — Оптимист B рассердился, крикнул: «Я с тобой больше не дружу!», бросил C и убежал.

Его глаза и брови излучали улыбку, словно его умилил этот оптимистичный одноклассник B из сюжета.

У Шэн: карта сюжета 6 — [Разрыв]

Парень в сером:

— B слишком ранимый! Он же добровольно согласился помогать C в расследовании? Его всего лишь толкнули, и он сразу разрывает отношения?

Длинноногий:

— Блин, ты что, так проникся, что уже взаправду переживаешь?..

— На стадионе остался один детектив C. Он попытался сжечь дневник — но тот не сгорел. Перелистав заново, он нашёл на последней странице заклинание сделки с дьяволом, оставленное хозяином дневника…

— C произносит заклинание, своей кровью скрепляет сделку с дьяволом, заново собирает рассеявшуюся душу меланхоличного юноши А, призывает душу Спортсмена D, связывает обе души вместе, делая их своими духами-хранителями. Пока дневник полностью не уничтожен, нельзя сказать «прощай»…

У Шэн: карта сюжета 7 — [Нельзя сказать «прощай»]

Парень в сером:

— А убежавший B? C что, про него забыл? А если B в опасности? Он же уже втянут!

Длинноногий:

— Очнись! Он за две минуты четыре карты выложил!

Если бы он мог дотянуться, он бы схватил парня в сером за плечи и как следует встряхнул.

— Прерываю!

Длинноногий пустил в ход свою вторую карту прерывания.

Он боялся, что, если промедлить, соперник выдаст финал одним махом.

На позиции №1 Чжао Юйкань спокойно смотрел на У Шэна. В глубине его глаз, с самого начала игры хранивших безмятежность, появилась несвойственная им прежде серьёзность.

У него была возможность прервать, была возможность помешать сопернику вернуть в игру Лэ Сина, юношу А. Но у соперника оставалась ещё половина колоды. Можно прервать один раз, но он всегда сможет провернуть это снова. Бесполезно лечить симптомы, а не болезнь.

В этой складной истории ещё будет, где развернуться.

…

Пространство сюжетной линии 7/23, каморка ожидания.

Убежавший оптимистичный одноклассник B, Сюй Ван, временно выбыв, вернулся.

Встретил его уже поднявшийся и делавший разминку Лэ Син.

— Душа рассеялась, и то умудрились вернуть. Молодец ваш рассказчик, — Лэ Сину хоть и было досадно, но он не мог не признать, что продолжение получилось отличным.

Выложил четыре карты, продвинул основную линию, развил логичный новый сюжет, вывел из игры своего собственного сюжетного персонала и силой вернул чужого. Максимальный эффект, которого можно достичь одной сюжетной аркой.

Лэ Син внимательно посмотрел на стену с трансляцией, на У Шэна, и окончательно уверился, что он тоже раскусил настоящие правила игры в настолку.

Отведя взгляд от стены, Лэ Син только сейчас заметил, что вернувшийся оптимистичный одноклассник B на него даже не смотрит. Вернее, с того момента, как попал в каморку, этот товарищ пребывал в каком-то ступоре, словно получил мощнейший удар.

Лэ Сину стало любопытно, но спросить он не успел — в следующую секунду он превратился в «духа-хранителя детектива C» и, мгновенно исчезнув, отправился в сюжетную линию.

Сюй Ван с ошарашенным видом сел на пол, долго-долго сидел молча, но так и не пришёл в себя.

Взять кусочек реальной жизни, слегка изменить и использовать в складной истории — экономно и эффективно. Нет проблем.

Оптимистичный одноклассник B бросает фразу «Я с тобой больше не дружу!» и убегает — это вообще суперски, он обеими руками за!

Но что значит «минутный страх обернулся вечным сожалением»?

Это имеет отношение к основной сюжетной линии?

Если нет, то кому У Шэн это говорил?

— Бесит, а-а-а-а-а!

У оптимистичного одноклассника B сдали нервы.

Полуночная сова. Глава 93. Складная история.

2026-07-16T12:45:26.169Z

— Выбирайте меня. — недолго думая, сказал Сюй Ван.

Когда на горизонте явно замаячила гигантская ловушка, если не капитан, то кто?

Куан Цзиньсинь забеспокоился:

— Капитан…

— Может, стоит выбрать кого-то с более высокой боевой мощью? — нейтрально посоветовал Чи Инсюэ.

Сюй Ван левой рукой похлопал Куан Цзиньсиня по плечу:

— Не волнуйтесь.

Правой — Чи Инсюэ:

— NPC для сдачи задания вполне может оказаться внутри сюжета. А если ты там, наверху, слишком разойдёшься…

Чи Инсюэ, поразмыслив мгновение, признал:

— Да, его безопасность я тогда гарантировать не смогу.

Цянь Ай: «…»

В раже даже NPC для сдачи задания забить может?

— Динь —

Сюжетный персонал выбран. На руке Сюй Вана появилось новое уведомление.

Трое товарищей подошли и тоже заглянули.

[Шпаргалка: Вы избраны сюжетным персоналом. Обратите внимание: следующие действия приведут к провалу сдачи задания:

1. Неполное исполнение сюжетной линии истории;

2. Межкомандные атаки, не предусмотренные сюжетом.]

Чи Инсюэ: «…»

Куан Цзиньсинь:

— Значит, и правда придётся пройти по сюжетной линии…

Цянь Ай:

— В актёрские способности нашего капитана я верю, а вот в мозговые извилины нашего стратега…

— Молитесь, чтобы он не заставил меня код писать. — Капитан Сюй с тоской уставился на стену с трансляцией, полностью вручив себя судьбе.

Остальные три команды тоже выбрали сюжетный персонал: Лэ Сина, Милашку и Бордового.

Характеры у всех разные, но, прочитав правила, они инстинктивно повернулись к стене с трансляцией, и в их глазах, больших и маленьких, читалась сильная тревога за будущее.

Четверо в игровой комнате всё ещё сосредоточенно выстраивали логические связи своих сюжетных карт и понятия не имели, что судьбы их товарищей уже привязаны к их фантазиям.

Наконец, в обеих комнатах снова раздался тот самый солидный голос:

[Время подготовки истекло. Рассказчик под номером 1, начинайте свою историю.]

У Шэн посмотрел на свою табличку с номером «2». Лицо оставалось невозмутимым, но в душе всё же что-то зашевелилось.

«Первым историю начинает тот, кто провел здесь меньше всего времени». Это правило явно давало фору новичкам, чтобы компенсировать недостаток опыта. Он-то думал, что этот «самый сильный новичок» — он сам.

49 дней в «Сове», результат 7/23. Хотя в Бескрайнем море они проторчали больше месяца, но ни разу не откатывались назад, да еще и 5/23 пропустили. И такая скорость прохождения оказалась не самой быстрой среди новичков?

— Тогда я начну. — Обладатель таблички «1» Чжао Юйкань вежливо улыбнулся троим товарищам. Взгляд за стёклами очков был холоден и спокоен. — Жил-был старшеклассник. Назовем его Меланхоличный юноша А. Замкнутый, он долгое время подвергался школьной травле…

Чжао Юйкань: карта сюжета 1 — [Меланхоличный юноша А]

— Однажды после уроков, когда юношу А снова обидели и обидчики ушли, он нашел на школьном дворе письмо с проклятием. В письме говорилось: ты должен передать это письмо следующему человеку, иначе умрёшь.

Чжао Юйкань: карта сюжета 2 — [Письмо с проклятием]

— Юноша А, нашедший письмо, решил передать его тому самому однокласснику, который обижал его сильнее всех…

— Карта прерывания! — Парень в сером, глядя на свои исключительно позитивные карты и слушая, как история собеседника всё глубже скатывается в жутковатую бездну, чувствовал, как у него кровью обливается сердце.

Чжао Юйкань пожал плечами, уступая право рассказа.

У Шэн и Длинноногий продолжали наблюдать, внимая.

— Юноша А собрался подбросить письмо с проклятием обидчику, так? — Парень в сером глубоко вздохнул и с нажимом продолжил, — Как раз, когда юноша А собирался это сделать, в дверях класса появился их одноклассник — Полный энергии спортсмен D. Он громко крикнул: «Ты что творишь?!»

Парень в сером: карта сюжета 1 — [Полный энергии спортсмен D]

— Юноша А рассказал спортсмену D всю правду. Спортсмен D совершенно не одобрял его месть. Он сказал юноше А: чтобы по-настоящему сказать «нет» злу, надо сначала стать сильным самому. Как одноклассник, он может помочь ему заняться спортом, накачать мышцы…

Парень в сером: карта сюжета 2 — [Тренировки]

— Прерываю! — Длинноногий тоже не выдержал. Жестокая юность грозила превратиться в спортивную драму. Если так пойдет дальше, фиг знает, куда занесёт.

— Э-э, тренировки, да. Спортсмен D, недолго думая, потащил юношу А на стадион — бегать. Из-за постоянного бега у юноши А больше не было возможности подбросить письмо. Он боялся, что смертельное проклятие падёт на него самого, и, когда спортсмен D отвлёкся, сунул письмо тому в рюкзак. На следующий день спортсмен D умер…

У Шэн: «…»

Чжао Юйкань: «…»

Парень в сером:

— Ты моего спортсмена угробил! А карта сюжета где?!!

— Чего кипятиться, сейчас будет… На расследование смерти спортсмена прибыла полиция. Ничего подозрительного не нашли, в итоге признали остановку сердца. Но один человек был уверен, что в смерти D кроется загадка. Это был их одноклассник — Старшеклассник-детектив C…

Длинноногий: карта сюжета 1 — [Старшеклассник-детектив C]

У Шэн, Чжао Юйкань, парень в сером: «…»

Отлично, явился не запылился. Теперь хоть десяток поубивай — только и остаётся, что простить.

— Старшекласснику-детективу C смерть спортсмена D показалась подозрительной. Он решил провести расследование. Юноша А, терзаемый совестью, боялся, что его раскроют, и решил действовать на опережение. Сделав это, не откладывая в долгий ящик, он подсыпал яд старшекласснику-детективу C…

Длинноногий: карта сюжета 2 — [Яд]

— Прерываю. — В игровой комнате наконец впервые раздался голос стратега У.

Длинноногий, уже вошедший в раж, был раздосадован этой картой прерывания.

Чжао Юйкань и парень в сером, давно ждавшие этого момента, хотели посмотреть, что за фрукт этот невозмутимый соперник.

— Весь процесс отравления А видел Оптимистичный одноклассник B…

У Шэн: карта сюжета 1 — [Оптимистичный одноклассник B]

— Оптимистичный одноклассник B и старшеклассник-детектив C были хорошими друзьями. B видел, как А подсыпал яд и вызвал полицию. А забирают…

У Шэн: карта сюжета 2 — [Хорошие друзья]

— Детектив C продолжает расследовать смерть D, подозревает А, но не понимает, каким способом тот это сделал. Оптимист B говорит: «Я с тобой». Детектив C: «Это опасно». Оптимист B: «Я готов пойти на этот риск».

У Шэн: карта сюжета 3 — [По доброй воле]

— Погоди, — взмолился Длинноногий. — Ты чего это вдруг ускорился в 1,5 раза?

У парня в сером тоже голова шла кругом:

— Нельзя ли чуточку подробнее?

У Шэн невинно развел руками:

— Всё же понятно.

Длинноногий, парень в сером:

— Но повествование слишком сухое!!!

У Шэн вздохнул. Если они вдвоём сейчас заявят протест, а Сова ещё и наказание какое придумает — себе дороже. Поэтому он попытался припомнить, как обычно выражается его капитан…

Недолго поразмыслив, стратег У решил рискнуть и немного украсить свой рассказ:

— Оптимистичный одноклассник B и старшеклассник-детектив C были не просто одноклассниками, а очень хорошими друзьями. Оптимистичный одноклассник B частенько украдкой поглядывал на старшеклассника-детектива C. На уроках смотрел, на переменах смотрел. А когда C не было, он смотрел на его парту. И вот, следя за ним круглосуточно, он заметил, как А сыплет яд в стакан с водой на парте C. Оптимистичный одноклассник B немедленно вызвал полицию. Полиция быстро приехала и забрала меланхоличного юношу А…

— Детектив C узнал, что юноша А пытался его отравить. Он заподозрил, что А и есть убийца энергичного спортсмена D. Но D умер от остановки сердца. Детектив C не мог понять, каким способом А это провернул. Ему казалось, здесь есть тайна, и он хотел продолжать расследование. Оптимистичный одноклассник B предчувствовал опасность. Он не мог допустить, чтобы его самый важный детектив C рисковал в одиночку. И он сказал детективу C: «Я пойду с тобой, вместе будем расследовать»…

— Детектив C тоже дорожил оптимистичным одноклассником B. Он не хотел, чтобы тот лез в это дело, и пытался отговорить его. Но оптимистичный одноклассник B сказал: «Ради тебя — я готов рискнуть»…

У Шэн рассказывал до тех пор, пока у него не пересохло во рту. Переведя дух, он нахмурился и посмотрел на остальных троих:

— Так достаточно подробно?

Длинноногий:

— Вполне…

Парень в сером:

— М-да, мы уже вполне осознали тонкие сюжетные и ориентационные нюансы…

У Шэн перевёл взгляд на молчавшего всё это время Чжао Юйканя.

Товарищ Чжао снял очки и бережно протёр их:

— Ускоренный, сухой, логичный текст — вообще-то неплохо.

Искренне высказав своё мнение, Чжао Юйкань водрузил очки на место и вновь обрёл невозмутимость:

— Прерываю.

У Шэн ожидал этого и, не проронив ни слова, приготовился слушать дальше.

Чжао Юйкань:

— Тем же вечером, когда старшеклассник-детектив C решил продолжить расследование, юноша А повесился в полицейском участке. Его призрак и призрак энергичного спортсмена D вместе явились к детективу C во сне и сказали ему: «Не надо больше расследовать, иначе ты тоже будешь в опасности»…

Чжао Юйкань: карта сюжета 3 — [Вещий сон]

— Не успели два призрака договорить, как детектив C почувствовал на себе тяжесть, будто тонну навалили. На его одеяле проступили очертания ещё одного призрака — он осознал, что стал жертвой сонного паралича*...

* 鬼压床 (Guǐ yā chuáng) — букв. «призрак давит на кровать». Народное название сонного паралича, широко распространённое в Восточной Азии. Согласно фольклору, состояние вызвано нечистой силой (духом или демоном), которая «наваливается» на спящего, сковывая движения и дыхание. В современной медицине это «сонный паралич» — временная мышечная атония при засыпании или пробуждении, часто сопровождающаяся галлюцинациями и чувством чужого присутствия.

Чжао Юйкань: карта сюжета 4 — [Сонный паралич]

— Призрак юноши А, призрак спортсмена D и старшеклассник-детектив C — объединившись, двое призраков и один человек отбили атаку злого духа. Но…

— Динь —

Неожиданно всем четверым пришло уведомление.

И рассказывавший Чжао Юйкань, и слушавшие или обдумывавшие свои сюжетные линии У Шэн, парень в сером и Длинноногий — все опешили.

[Шпаргалка: Рассказчик, приостанови повествование. После 5-минутного перерыва игра продолжится.]

Длинноногий и парень в сером недоумённо нахмурились — им показалось странным это внезапное объявление перерыва, но что именно не так, сказать не могли.

Чжао Юйкань слегка склонил голову, а через пару минут в его глазах мелькнула искра понимания.

У Шэн опустил взгляд на свои карты сюжета. Спустя мгновение его взгляд остановился на карте «Оптимистичный одноклассник B». И одновременно в голове пронеслись три карты с персонажами, которые уже сбросили остальные: Меланхоличный юноша А, Старшеклассник-детектив C, Энергичный спортсмен D.

Каждый сбросил по одной карте персонажа… Нет, — У Шэн быстро прищурился, — каждая команда сбросила по одной карте персонажа.

А сейчас сюжет дошёл до того, что А, С и D вместе сражаются с призраком, и тут — пятиминутный перерыв.

У Шэн облегченно выдохнул. С оптимистичным одноклассником B всё в порядке — и ладно.

…

Пространство сюжетной линии 7/23, каморка ожидания.

Попадание в сюжетную линию по карте У Шэна [Оптимистичный одноклассник B] перенесло Сюй Вана из наблюдательной комнаты в какое-то загадочное сюжетное пространство, где он двигался по линии истории, ведомый рассказами своего стратега, и понятия не имел, куда она его заведёт.

Он не ожидал, что в пространстве сюжетной линии окажется такая каморка — место отдыха для сюжетного персонала, уже введённого в историю, но временно не задействованного.

Как только Чжао Юйкань с помощью «карты прерывания» остановил сюжетную линию У Шэна, Сюй Ван из класса, где они с детективом C вели диалог, телепортировался сюда.

Здесь были две стены с изображением: одна транслировала сюжетную комнату, другая — игровую.

На стене с сюжетной трансляцией место действия уже сменилось с класса на спальню C. Юноша А (Лэ Син), спортсмен D (Бордовый) и детектив C (Милашка) яростно сражались со злым духом. Реквизит летал так, что глаза разбегались. Бордовый и Милашка в перерывах между схватками то и дело выкрикивали претензии в адрес Лэ Сина:

— У твоего рассказчика точно крыша поехала!!!

Неудивительно, что они злились.

Идя по сюжету, можно было в реальном времени слышать рассказ рассказчика. Когда тебя втягивают в историю во время чужого рассказа — любой с ума сойдёт.

— Оптимистичный одноклассник B, — Сюй Ван посмотрел на своего стратега на стене с игровой трансляцией и не поскупился на похвалу. — Эту карту персонажа ты выбрал очень удачно…

Не такой мрачный, не такой пылкий, не такой жаждущий раскрыть правду — просто загляденье.

Если и придираться, то только к одному —

[Оптимистичный одноклассник B частенько украдкой поглядывал на старшеклассника-детектива C. На уроках смотрел, на переменах смотрел. А когда C не было, он смотрел на его парту.]

…Зачем надо было приписывать ему этот сталкерский образ?!

Эхо [Бесконечность]. Глава 70. Произведение. Злой умысел

2026-07-15T10:00:43.369Z

— У Хуай поднялся наверх, чтобы встретиться с Е Сюаньфэном. — произнёс Ю Ю.

Синь Синь за дверью тут же опешил:

— Но ведь тогда Е Сюаньфэн уже был мертв?!

— У Хуай этого не знал.

«...»

Поначалу Синь Синь не понял смысла этих слов. Но когда до него наконец дошёл весь ужас произошедшего, желудок предательски свело. Он уже давно перестал чувствовать тошноту от трупного смрада, но от одной мысли о садистской жестокости убийцы его беззвучно вырвало.

Выходит, убийца сначала прикончил Е Сюаньфэна. Затем он безошибочно просчитал, что Ван Тао, не желая раздувать скандал, возьмёт ситуацию под контроль и скроет факт убийства. А после этого использовал имя мертвеца, чтобы заманить У Хуая наверх.

У Хуай так принарядился вовсе не из-за высокого статуса того, к кому шёл. Он собирался на свидание к своему любовнику. Ну, а о какой, скажите на милость, может быть речь осторожности, когда идёшь к любимому?

Синь Синь вцепился в живот, его лицо перекосило от осознания всей глубины этого изощрённого злобного умысла.

Ю Ю дал ему две минуты, чтобы прийти в себя. Проследив, как минутная стрелка на часах сделала два полных круга, он спросил:

— А что у тебя? Есть ещё какие-нибудь новые зацепки?

Синь Синь сидел, привалившись спиной к двери, его лицо слегка побледнело:

— Если мои рассуждения верны, то и У Хуай, и Чу Си были любовниками Фан Божэня. Вся команда сценаристов — это его личный гарем.

— И ещё Тан Кэ. Её связь с Фан Божэнем тоже наверняка неслучайна. Более того, я считаю, что убийца убрал её не только ради того, чтобы заткнуть рот. Тан Кэ изначально была в списке намеченных жертв, а сценарий просто вдохновил убийцу.

— Препараты тоже были заготовлены заранее. Убийца, планирующий всё с такой дотошностью, не допускает никаких спонтанных решений. Даже если бы тогда пострадал Цю Цзялэ, Тан Кэ всё равно испугалась бы, что ранила человека, и всё равно бы ушла отдыхать пораньше и приняла бы лекарство.

— Ты подозреваешь Фан Божэня. — Подытожил Ю Ю, молча выслушав его рассуждения.

— Не знаю. — Ответил Синь Синь, откинув голову назад, прижимаясь к двери, словно так он мог стать чуточку ближе к Ю Ю и почерпнуть хоть каплю призрачного чувства безопасности. Он вернул Ю Ю его же собственные слова: — Я подозреваю всех. Кроме тебя.

Ю Ю уловил в его голосе неподдельную боль.

На острове один за другим гибли люди, и они, находясь в самом эпицентре, были вынуждены лишь наблюдать за этим.

Казалось, Ю Ю наконец понял, почему он смог с первого взгляда выхватить знакомый силуэт в толпе. Потому что только он один страдал осознанно.

Он прекрасно знал, что попал в какой-то непостижимый странный мир, где всё по меркам их родной реальности можно было бы назвать «нереальным». Но он всё равно твердил: «Я готов верить, что это правда». С присущей ему наивной и безрассудной искренностью.

Ю Ю ничуть не сомневался, что в обычной жизни его напарник был из тех, кто в детстве рыдал над мультиками, когда там погибали персонажи — пусть даже второстепенные. Наверное, его жизнь была наполнена лишь добром и красотой, а потому любое проявление уродства и греха отзывалось в нём болью и скорбью.

— Цю Цзялэ.

Синь Синь слегка повернул голову и нервно сжал губы.

— Не плачь.

Синь Синь замер, повернулся лицом к двери, провёл пальцами по уголку глаза и лишь сейчас с удивлением обнаружил, что и впрямь плачет.

За эти несколько дней, пока люди гибли один за другим, Синь Синь воочию убедился, насколько ужасающим и безжалостным было это странное место. И насколько неуместной слабостью выглядели здесь его эмоции.

— Прости, я больше не буду. — Синь Синь кое-как вытер лицо ладонью, признавая свою вину и давая обещание. — Брат, не волнуйся за меня. Я ещё держусь.

Ю Ю хотел возразить, что не волнуется, и уже приоткрыл рот, но вместо этого выдал лишь короткое:

— Угу.

Они оба дружно замолчали.

Полдень пятого июля, а на вилле уже пятеро мертвецов.

Не считая Тянь Мина, погибшего по нелепой случайности, убийца отравил Тан Кэ, заколол Е Сюаньфэна, столкнул У Хуая с лестницы, перерезал горло Ван Тао...

Ни один способ убийства не повторялся.

Ю Ю даже казалось, что убийца получает от этого удовольствие.

В комнате Ван Тао стоял запах алкоголя. На маленьком столике рядом с шезлонгом у окна красовалась почти допитая бутылка красного вина.

Возомнив, что надёжно запер всех подозреваемых по разным комнатам, Ван Тао наконец-то расслабился, даже не подозревая, что сам стал следующей мишенью.

Убийца знал Ван Тао как облупленного. Знал про его пристрастие к алкоголю. Открыв запертую дверь запасным ключом и обнаружив, что Ван Тао в стельку пьян, как и предполагалось, он бесшумно к нему подошёл. Встав за спиной, он одной рукой откинул ему голову и, словно курицу, одним точным движением перерезал горло. Фонтан крови тут же окропил простыни.

Но Ван Тао успел побороться.

Его руки по локоть были в крови и безвольно повисли по бокам. Видимо, сразу после нападения он инстинктивно схватился за шею, а затем соскользнул с кровати на пол. Кровь хлестала из горла фонтаном, забрызгав ковёр вокруг трупа. Его выпученные глаза были устремлены в потолок.

Убийца обладал немалыми познаниями в анатомии. Он безупречно точно перерезал трахею, так что Ван Тао не успел издать ни звука и за считанные секунды задохнулся.

В те две-три секунды даже привычно твёрдый и самовлюбленный мужчина лишился своей брони. А может, чем более властным и всемогущим человек чувствует себя при жизни, тем сильнее его слабость и страх в предсмертные мгновения...

Убийца предвидел конвульсии жертвы и заранее отступил на шаг, не дав ни капле крови попасть на свою обувь. С удобного расстояния, при свете вспыхивающих молний, он созерцал агонию Ван Тао, словно любовался редким природным явлением.

Ю Ю с ужасом понял, что невольно вживается в шкуру убийцы.

Вживается легко, без малейшего сопротивления.

— Брат.

За дверью снова подал голос Синь Синь. По голосу было слышно, что он уже пришёл в себя.

— Не вешай нос. Верь, что добро всегда побеждает зло.

Ю Ю слегка повернул голову и равнодушно бросил:

— Поменьше смотри мультиков.

В ответ Синь Синь лишь тихо хихикнул.

Как можно смеяться в такой ситуации? Ю Ю порой искренне не понимал: это крайняя степень наивности или абсолютная беззаботность? Но с другой стороны, как можно назвать беззаботным того, кто рыдает из-за смерти людей, с которыми его даже не связывали близкие отношения в этом «нереальном» мире?

— Возвращайся. — сказал Ю Ю. — Увидимся в шесть вечера.

Синь Синь не уходил:

— Брат, может, я тоже зайду? Будем действовать вместе?

— Нет. — Ю Ю тут же отсёк это предложение.

— Ты прикроешь меня снаружи. Так будет безопаснее.

— Тогда мне всё время торчать здесь что-ли?

— Сначала иди к себе. Я тут прикину расклад, а в шесть снова встретимся здесь.

Уловив, что Ю Ю настроен решительно, Синь Синь снова позвал:

— Брат...

Но Ю Ю не ответил.

Он не знал, ушёл Ю Ю или остался. Встав, он прижался к двери, приложив рот к щели:

— Что бы ни случилось, главное — выжить. Обязательно береги себя.

Прошло неизвестно сколько времени, когда из-за двери донеслось лёгкое, почти небрежное «Угу».

Сердце Синь Синя болезненно сжалось. Ему было страшно. Страшно, что с Ю Ю что-то случится.

Синь Синь понимал, почему Ю Ю не пускает его на пятый этаж: там сейчас слишком опасно.

Убийца затаился внутри, у него есть ключи, позволяющие свободно перемещаться, и оружие.

Если брать по отдельности выживших с четвёртого этажа, в физической силе им, казалось бы, не сравниться с Ю Ю. Но это ничуть не успокаивало Синь Синя. Самое страшное в убийце — это его психика, разительно отличающаяся от обычной. Тут не поможет даже численное преимущество.

А если они действуют в сговоре? Нет, Синь Синь всё же придерживался мнения, что у убийцы нет помощников. Он не чувствовал в нём той самой «человеческой» натуры. Такие люди либо действуют в одиночку, либо строят отношения с другими исключительно по принципу «доминирование и подчинение».

Это настоящий «император» команды сценаристов Фан Божэнь? Или незаметный на первый взгляд помощник Цзян Чи, ведь зачастую убийцей оказывается именно такой серый и неприметный персонаж? А может, это Шэнь Цинцюань, пытающаяся вернуть контроль над своим творением? Или, что ещё невероятнее, Чу Си, которая кажется самой безобидной и невинной?

Синь Синю приходилось признать, что это и впрямь не мир из доброго мультика, где главный герой, озарённый внезапной догадкой, мгновенно распутывает любой клубок тайн.

До сих пор он блуждал в тумане и не смог предотвратить ни одного убийства.

На этой дистанции убийца безнадёжно опережал их. Судя по подброшенному ключу, убийца не только вычислил их, но и насмехался над ними. А может, убийца вообще не способен на такие эмоции, как «насмешка», и просто использует их как ещё одни «инструменты»?

Какой же истинный смысл в этом подброшенном ключе?

Синь Синь ещё какое-то время постоял у двери пятого этажа. Там царила тишина, не доносилось ни единого странного звука. По крайней мере, новых жертв пока не было.

Даже через коридор пробивался тошнотворный смрад, но Синь Синь, казалось, совершенно его не замечал, переворачивая вверх дном комнаты обитателей четвертого этажа.

Они с Ю Ю уже обыскивали эти комнаты несколько раз. Улики находились, но решающей роли не играли. Это означало либо что убийца предельно осторожен, либо что они обыскивают помещения недостаточно тщательно.

Сплошной обыск жутко пожирал время, а времени Синь Синю и Ю Ю как раз катастрофически не хватало. Поэтому каждый их обыск был точечным и целенаправленным.

Но теперь выбора не оставалось. Синь Синь чувствовал, как к горлу подступает паника от приближающегося дедлайна, и заставлял себя не думать об этом.

Вспомни Ши Тая. Такой опытный игрок, как Ши Тай, имел наглость в первый же день в игровом мире потратить целые сутки, чтобы отойти от эпицентра событий и изучить подноготную персонажей. Ему тоже следовало перенять такую решительность.

Утром, до встречи с Ю Ю, Синь Синь потратил два часа на комнату Фан Божэня и Шэнь Цинцюань. Он проверил каждый уголок, даже снял со шкафов каждую вещь и тщательно её осмотрел.

Помимо запасного ключа, спрятанного в рулоне туалетной бумаги в ванной, Синь Синь пришёл к неутешительному выводу: ничего. Абсолютно ничего подозрительного.

Комнаты остальных были меньше, чем апартаменты Фан Божэня и Шэнь Цинцюань, так что обыскивать их было проще.

Сначала он проверил комнату У Хуая. Помимо того, что У Хуай оказался любителем принарядиться, ничего не нашлось.

В комнате Чу Си — та же история: одежда, украшения, книги...

Комната Цзян Чи была ещё меньше: одни чемоданы и книги, ничего примечательного.

Синь Синь взмок так, что хоть выжимай. Он медленно осел на пол в комнате Цзян Чи. Грудь тяжело вздымалась. Тревога от бесполезно уходящего времени растекалась от груди к конечностям.

Он глубоко выдохнул, мысленно приказывая себе: всё в порядке, это нормально.

Опустив голову между колен, Синь Синь позволил мыслям свободно течь. В голове всплывали картины из прошлого мира, из текущего... но ни единого воспоминания из его реальной жизни.

Нет, одно всё-таки было. Этот странный табель с оценками.

А что, если задание действительно провалено...

Каким человеком был тот «Синь Синь», который получил такие результаты, он, возможно, так никогда и не узнает.

Не зная даже толком, кто он такой, он будет вечно торчать здесь на «съёмках», и это казалось несправедливым, что аж становилось обидно.

Синь Синь сжал своё запястье и повернул голову в сторону гостиной. Оттуда, вдоль длинного коридора, тянулась дверь в другой закрытый люкс, от которого исходил неистребимый смрад.

Было шесть вечера. Время клонилось к закату, и виллу окутала дымка сумерек. Те, кто бродил по пляжу, были вынуждены вернуться внутрь. Казалось бы, людей стало больше, но на вилле воцарилась лишь жуткая, неестественная мрачность.

На пятом этаже, разделённые массивной дверью, они в последний раз за день тихо обменялись новостями.

— Во второй половине дня ничего необычного. — сказал Ю Ю. — Сегодня вечером хорошенько отдохни, наберись сил.

— Осталось еще два дня, не спеши.

Синь Синь хмыкнул в ответ.

— Брат, ты тоже. Сегодня вечером найди себе надёжное укрытие и отдохни. Убийца, возможно, ещё не понял, что ты тоже на пятом этаже. Ты в тени, он на виду. Шансы у нас велики.

— Завтра в восемь утра, встречаемся здесь же.

— Хорошо.

Подбодрив друг друга, они отвернулись от двери и, словно сговорившись, шагнули в сгущающиеся сумерки.

Эхо [Бесконечность]. Глава 69. Произведение. Пугающая продуманность

2026-07-15T09:57:35.542Z

Синь Синь вернулся в номер, снял промокшую с ночи одежду, зашёл в ванную и ополоснулся ледяной водой. Переодевшись в сухое, он ни на секунду не разжимал пальцев, сжимая в ладони тот самый ключ.

Выйдя из ванной, Синь Синь порылся в вещах Цю Цзялэ и нашёл простенькую цепочку. Продев в неё ключ, он повесил его себе на шею. Опустив голову, он нащупал ключ пальцами и с отрешённым взглядом слегка повернул его.

Не было никаких сомнений, что убийца специально подбросил ему этот ключ.

Вот только Синь Синь пока не мог взять в толк, зачем ему это понадобилось.

После вчерашнего ливня сегодня выдался на редкость чудесный день. Океанские воды под палящим солнцем переливались, словно голубой шёлк, чарующе, почти по-демонически поблёскивая.

Но даже эта красота не могла развеять тень, нависшую над этим изолированным островом.

Две сотни с лишним человек на вилле не были глухими. Вчерашние вопли, топот и мольбы о помощи, эхом разносившиеся по всему зданию под аккомпанемент грозы, не дали никому уснуть. Все лежали с открытыми глазами в своих комнатах, дрожа от страха и прислушиваясь к странным звукам сверху. Те, кто днём пытался прорваться на пятый этаж, теперь каждый про себя благодарил судьбу, что им это не удалось.

С рассветом вчерашний пыл, жажда бунта и всеобщее возмущение испарились в одночасье. На вилле воцарилась неестественная тишина. Одни, не в силах терпеть разошедшийся по дому смрад, сбежали на улицу. Другие же не смели высунуть нос из своих комнат и наотрез отказывались куда-либо идти.

Синь Синь подкрепился, запасся водой и снова попытался взломать оставшиеся ноутбуки. Безуспешно — они не включались. Закрыв их, он вышел из номера и, как и остальные, направился к пляжу.

Ло Цзянь с мрачным видом сидел на каменном постаменте под пальмой и курил. Услышав обращение «Брат Ло», он опустил сигарету и обернулся. Когда Синь Синь подбежал, Ло Цзянь на мгновение вздрогнул.

— Ты не видел брата Ю? — спросил Синь Синь.

Ло Цзянь только сейчас сообразил, что перед ним Цю Цзялэ, который внешностью смахивает на Е Сюаньфэна. Парень, похоже, был в близких отношениях с Ю Ю. Раньше они оба постоянно крутились вокруг Ван Тао, и Ло Цзянь, заходя с докладами, их не раз замечал. Поначалу это его слегка раздражало, но сейчас, когда на острове творится чёрт-те что, а после бессонной ночи нервы окончательно притупились, Ло Цзянь уже ничего не чувствовал и спокойно ответил:

— Не видел.

Синь Синь сел рядом:

— Брат Ло, на острове правда есть скоростной катер?

Ответ Ло Цзяня оказался неожиданным:

— Есть. — Он жадно затянулся, и в его воспаленных, красных от бессонной ночи глазах вспыхнула злоба. — Твою ж, только бензина нет.

— А?!

Ло Цзянь докурил сигарету за один раз, швырнул окурок на песок и растоптал его:

— Стоит вон там, за восточной рощей, в маленькой бухточке. Спрятан так хорошо, что, если бы не ЧП, мы бы о нём и не узнали. Твою ж, корабль есть, а бензина нет — на кой хрен его вообще прятали?!

Выходит, скоростной катер — это не просто слух, пущенный убийцей, чтобы отвлечь внимание.

Синь Синь на секунду опешил, но тут же пришёл в себя. Бросив Ло Цзяню: «Пойду поищу брата Ю», он направился в густую рощу, как тот и указал.

Остров был частным и ещё не до конца освоен. Пробираясь сквозь заросли, сохранившие свой первозданный вид, Синь Синь действительно обнаружил катер, пришвартованный в небольшой естественной бухточке на пляже.

Управление подобной техникой было для Синь Синя тёмным лесом. Он забрался на борт, попытался разобраться в панели, но ничего не понял.

Палящее солнце быстро припекло, и с его лба полился пот. Сойдя с катера, он немного постоял подумал, а затем снова нырнул в чащу и пошёл искать смотрителя.

Дверь домика управляющего была наглухо закрыта, а шторы на окнах опущены до самого пола, скрывая внутреннее убранство в кромешной тьме. Синь Синь и стучал, и звал, но в ответ не было ни звука.

Вчера на острове бушевали страсти, народ устроил форменный бунт, так что сюда наверняка тоже докатилась волна. Когда нашли катер, смотрителя, скорее всего, тоже дёргали.

Синь Синь решил не настаивать.

Судя по тому, что резервный генератор заранее затопили, бензин из катера убийца тоже слил заранее.

Место стоянки было укромным, и катер, скорее всего, принадлежал хозяину острова — Ван Тао.

При мысли об этом имени ход мыслей Синь Синя на мгновение застрял, но потом он перескочил через эту зацепку и продолжил рассуждать.

Зная характер Ван Тао, можно было не сомневаться, что раз он спрятал катер в таком тайном месте, значит, приберёг его на чёрный день. Если бы на острове случилось ЧП, он мог бы мгновенно смыться. Синь Синь не верил, что Ван Тао стал бы делиться этим козырем с кем бы то ни было.

Однако убийца знал и о существовании катера, и о его точном местоположении.

Значит, связь между убийцей и Ван Тао была куда теснее, чем казалось.

По сути, в команде сценаристов осталось всего четыре человека. Даже методом исключения можно было вычислить убийцу.

Во-первых, Е Сюаньфэна убил мужчина — эту ценой собственной жизни добытую информацию Ю Ю Синь Синь не подвергал сомнению.

Значит, выбор сужался до двоих выживших мужчин: Фан Божэня и Цзян Чи.

Между Фан Божэнем, Е Сюаньфэном и У Хуаем, возможно, был любовный многоугольник, и подозрение падало в первую очередь на Фан Божэня. Цзян Чи же казался сторонним наблюдателем, но Синь Синь не забывал, как тот был ненормально близок с Шэнь Цинцюань.

Если в тот день в шкафу они с Ю Ю действительно подслушали Фан Божэня и У Хуая, то убийца, без всяких сомнений, — Цзян Чи.

Если же брак Шэнь Цинцюань и Фан Божэня — это типичная для шоу-бизнеса схема «живем каждый своей жизнью, но на статус супругов это не влияет», то Цзян Чи вполне мог быть человеком Шэнь Цинцюань, а Чу Си — новой фавориткой Фан Божэня.

Если предположить, что убийцы действовали в сговоре, то оставшуюся четвёрку можно было разбить на пары практически в любом сочетании, да и вариант, где замешаны все четверо, тоже не исключался.

Из них ближе всех к Ван Тао, несомненно, был Фан Божэнь. Вспоминалось, как Ван Тао говорил о Шэнь Цинцюань с явным пренебрежением — она имела право голоса только на правах жены Фан Божэня. А про Чу Си и Цзян Чи и говорить нечего.

Но если посмотреть с другой стороны, Цзян Чи был личным помощником Фан Божэня и заведовал даже его финансовыми счетами. Если Фан Божэнь узнал о существовании этого катера от Ван Тао, то и Цзян Чи вполне мог получить эту информацию через своего босса.

Синь Синь вспомнил, как легко и быстро Ван Тао тогда повесил вину на Цзян Чи.

Он сделал это ради того, чтобы замять скандал, или же сам изначально подозревал Цзян Чи?

Возможно, в ночь происшествия, помимо электростанции, Ван Тао в первую очередь отправил людей проверить катер и обнаружил, что бак пуст.

Тут Синь Синь припомнил ещё одну деталь.

Утром того дня, когда случилась беда с Тан Кэ, Ван Тао вызывал Фан Божэня наверх для личной беседы.

Тогда Е Сюаньфэн ещё даже не заикался о переделке сценария.

Возможно, именно тогда Ван Тао и устроил Фан Божэню допрос с пристрастием насчёт катера.

Что бы ответил Фан Божэнь? Если бы это сделал он сам, то стал бы отпираться до последнего. А если не он — не пошёл ли бы он выяснять отношения с Цзян Чи? И что бы тогда ответил Цзян Чи...

В голове у Синь Синя была каша.

Перед ним словно расстилалось бесконечное море улик, но он никак не мог связать их воедино. Это было похоже на гигантский пазл из тысяч мелких деталей, но он не мог найти ключевые угловые элементы и просто не знал, с чего начать. Подозреваемым мог оказаться любой из выживших.

Сегодня уже пятое число.

Синь Синь вернулся па виллу. После вчерашнего ливня на первом этаже стало сыро, и трупный смрад лишь усилился. Синь Синь уже не чувствовал таких позывов к рвоте, как в первый раз. Он сразу прошёл в свой номер и достал схему, которую они набросали вместе с Ю Ю.

На пустых местах появилась карта отношений. Синь Синь, сжав губы, вписал имя Ван Тао и обозначил его связи со всеми остальными. Закончив, он расстелил лист на полу и принялся внимательно его изучать.

В предыдущей версии Фан Божэнь был неоспоримым центром, все подозреваемые и жертвы были так или иначе связаны с ним эмоциональными узами. Но стоило добавить Ван Тао, как картина тут же пошла вразнос.

Ван Тао в ней выглядел откровенно не к месту.

Они с Фан Божэнем были старыми друзьями и деловыми партнёрами. Все остальные, включая Шэнь Цинцюань, могли выйти на Ван Тао исключительно через Фан Божэня. Для такого высокомерного и самовлюблённого человека, как Ван Тао, эти люди были просто недостойны его внимания. Даже Е Сюаньфэн, чей статус казался самым весомым, был для него не более чем просто машиной для печатания денег.

По уровню влияния Ван Тао и Фан Божэнь должны были быть равны. Его появление в списке жертв создавало сильное чувство диссонанса и разрушения, словно в толпу грубо вбили гвоздь.

Раньше Синь Синь подозревал, что это убийство на почве ревности, где Фан Божэнь является эпицентром конфликта. Прямо как в сюжете самого «Произведения», где Фан Цзин, ослеплённая любовью и ненавистью, убила Ян Иньчуаня.

Синь Синь прикусил губу, нахмурив брови.

Но Ван Тао и Фан Божэнь, как ни крути, никак не могли быть замешаны в любовном многоугольнике.

Прошлой ночью Ван Тао перерезали горло. И нож, которым это сделали, наверняка был тем самым, что убийца подменил на месте преступления. Значит, убийца припас не один нож.

Но огда встаёт вопрос: прошлой ночью Ван Тао в спешке перевёл людей наверх. Неужели он их не обыскал? Зная характер Ван Тао, это абсолютно исключено.

Выходит, убийца заранее просчитал, что Ван Тао запрёт их на пятом этаже, и подготовился соответствующим образом... Точно так же, как он подготовился с резервным генератором и катером!

Убийце нужно было заранее спрятать орудие убийства в одной из комнат на пятом этаже...

Но как убийца мог гарантировать, что его запрут именно в той комнате, где спрятан нож?

Долго думать не пришлось.

Ответ прост: орудие убийства спрятано в каждой комнате на пятом этаже...

Но как быть с ключами? Что насчет ключей? Неужели у убийцы были дубликаты от каждой комнаты?

С дубликатом от главной двери пятого этажа ещё можно было бы смириться, предположив, что убийца забрал его после расправы над Ван Тао. Но дубликаты от номеров? Как он выбрался из запертой снаружи комнаты? И как он проник в номер Ван Тао?

Единственное объяснение: он заранее просчитал, что из-за череды убийств на острове Ван Тао возьмёт его под стражу. Он не только заранее сделал слепок с ключа от номера Ван Тао и спрятал его на пятом этаже, но и дубликаты от каждой комнаты пятого этажа, наравне с орудиями убийства, заранее припрятал в потайных местах, о которых знал только он сам...

Мысли Синь Синя зашли в тупик.

Орудия убийства можно было привезти с собой. Но такая дотошная подготовка абсолютно точно не могла быть проведена уже после прибытия.

Это означало лишь одно — убийца высадился на остров заранее и провёл пугающе тщательную подготовку к убийствам.

Словно ушат ледяной воды вылили ему на голову, Синь Синь мелко задрожал. Лишь спустя некоторое время он медленно опустил взгляд на свои часы. Было почти десять. Через два часа он сможет подняться наверх и обменяться информацией с Ю Ю.

Стук в дверь не прекращался очень долго.

Ю Ю слышал, как изнутри не менее двух часов требовательно орали: «Откройте!».

В переговорной были свалены недоеденные сухие пайки и несколько ящиков минералки, брошенные обитателями пятого этажа. Ю Ю сидел, прислонившись спиной к стене, и методично пережёвывал пищу.

Дверь в номер Ван Тао была заперта на ключ. Те несколько человек, что минувшей ночью в кромешной тьме спасались бегством от преследования У Хуая, оказались заперты внутри.

Четверо выживших сценаристов также оказались заперты в своих комнатах. После того как прошлой ночью Ю Ю вернулся, он не видел, чтобы кто-то выходил наружу. Все они барабанили в двери, пытаясь выяснить, что, чёрт возьми, происходит снаружи, но не получив ответа, в конце концов дружно унялись. Психика у них оказалась куда крепче, чем у продюсеров и помощников режиссёра — в конце концов, сценаристам не приходилось ночевать в одной комнате с трупом.

Ю Ю равнодушно дожевал сухую лепёшку, бросил взгляд на часы и бесшумно скользнул за массивную дверь главного входа на пятый этаж.

— Брат, ты тут?

Услышав голос снаружи, Ю Ю коротко отозвался:

— Это я.

— На острове и впрямь есть скоростной катер. — Синь Синь изо всех сил старался скрыть дрожь в голосе. — Убийца высадился на остров ещё до приезда съёмочной группы. Он слил бензин из катера, изготовил дубликаты ключей от комнат на пятом этаже и там же их спрятал. И ещё... убийца наверняка заранее припрятал в комнатах оружие.

Ю Ю промолчал. Он молча повернул голову, вперив взгляд в глубину мрачного коридора. Сейчас все жилые комнаты были заперты. С рассветом, кроме него, не было видно ни единой живой души. По крайней мере, так казалось.

— Брат.

В голосе Синь Синя за дверью сквозила дрожь, которой он сам даже не замечал.

— Будь осторожен.

Эхо [Бесконечность]. Глава 68. Произведение. Не «человек»

2026-07-15T09:57:12.967Z

Планировка пятого этажа была куда запутаннее, чем на четвёртом, что давало куда больше возможностей спрятаться. К тому же все были измотаны физически и морально, измучены чередой убийств. Даже Ван Тао заперся у себя и топил горести в бутылке. Остальные и подавно не хотели покидать свои комнаты — единственный клочок безопасного пространства. Так что Ю Ю ловко спрятался на пятом этаже, вычислив, в каких именно комнатах заперли четвёрку сценаристов, и всё это время держался поблизости.

Весь день прошёл без происшествий, а когда вечером обрушился ливень, никто так и не решился выйти из своего укрытия.

Ю Ю весь день не позволял себе ни на секунду ослабить бдительность. С наступлением ночи напряжение лишь возросло. Раз уж убийца проник на пятый этаж, у него определённо была цель. В опасности мог оказаться Ван Тао, а может, кто-то другой из обитателей этажа. В любом случае, беда была неминуема.

Когда вопль разорвал странную, почти осязаемую тишину пятого этажа, Ю Ю мгновенно определил, что крик донёсся из коридора, где находились комнаты Ван Тао и двух помощников режиссёра. Он взглянул на закрытую дверь и больше минуты колебался: ждать, пока убийца допустит ошибку, или рискнуть и броситься на помощь. Крики стаовились громче и Ю Ю сорвался с места.

Беда стряслась в комнате помощника режиссёра.

Тот выскочил в одних трусах, босой, обезумевший от ужаса. Спина была исполосована кровавыми следами, да и сам он оставлял за собой алый след. Ю Ю, затаившись во мраке, увидел, как из комнаты следом за ним выползло... нечто.

Он назвал это «нечто», потому что в кромешной темноте, без единой вспышки молнии, удалось разглядеть лишь силуэт. Тварь передвигалась по полу с неестественной скоростью, словно гигантский паук. От неё исходил резкий, тошнотворный запах крови, а вслед за каждым движением со звоном сыпались осколки стекла, словно град.

Ю Ю мгновенно понял, что это за тварь. Схватив первую попавшуюся безделушку, он метнул её в противоположную сторону, отвлёк внимание чудовища и задержав дыхание, скользнул в темноту. Сердце бешено колотилось, контрастируя с подавленным дыханием.

Ю Ю уже сталкивался с восставшим Е Сюаньфэном. Когда он рассказывал об этом Синь Синю, он лишь мельком упомянул об нависшей надьним тогда опасности, не вдаваясь в подробности. Но только он сам знал, что тогда находился на волосок от гибели и чуть не утонул на дне моря.

В тот момент, когда Е Сюаньфэн, уже мёртвый, упорно пытался вогнать нож ему в живот в кромешной тьме подводной пещеры, Ю Ю вдруг рассмеялся.

Даже мёртвый знал, чего хочет.

А он — живой — до сих пор не мог понять, кто он такой и почему оказался в этом чудовищном мире заданий. Как он мог позволить себе умереть, не разобравшись?

Жизнь — важна. Даже если не знаешь, ради чего.

Ю Ю наблюдал, как помощник режиссёра в панике забился в какую-то комнату и захлопнул за собой дверь. У Хуай по-прежнему дёргано и быстро передвигался на четвереньках. Его сломанная шея крутилась из стороны в сторону, словно он кого-то искал.

Кого он искал — убийцу, столкнувшего его вниз, или того, к кому он шёл на пятый этаж?

Ю Ю следил из укрытия, не решаясь на резкие движения.

«Зомбированный» Е Сюаньфэн обладал чудовищной силой: он смог выбраться из бассейна и вскарабкаться на пятый этаж, разбив окно.

«Зомбированный» У Хуай тоже будет непростым противником.

Вскоре Ю Ю заметил, что У Хуай, похоже, кружит вокруг одного и того же места.

Мёртвые привязаны к месту своей гибели.

Е Сюаньфэна зарезали в гроте у скал — и он оставался там. У Хуай погиб, упав с высоты, так что его место смерти формально делилось на два: верх и низ.

Пока Ю Ю пытался понять, вокруг какого именно места кружит У Хуай, произошло ещё кое-что.

На этот раз крик раздался у него за спиной. Затем послышался топот, панические возгласы, вопли.

Лицо Ю Ю окаменело. Не спуская глаз с ползующего на месте У Хуая, он стал осторожно отступать, приближаясь к эпицентру новой бури.

Укрывшись в углу, Ю Ю по обрывкам выкрпкиваемых обвинений, подозрений и пропитанных ужасом проклятий постепенно сложил картину происходящего.

Распознав несколько голосов, он понял, что ни один из выживших с четвёртого этажа среди них не значился.

Что сделано, то сделано. Воспользовавшись тем, что все сбились в кучу, и вспомнив, что снаружи кричал Синь Синь, он бесшумно пробрался к двери, чтобы обменяться информацией.

— Какой ключ?

Голос Ю Ю был ледяным, и Синь Синь тут же осознал две вещи.

Во-первых, за дверью определённо стоит его родной напарник — эту мрачную, холодную жёсткость не подделать, даже Тянь Мин смог бы лишь изобразить внешнее сходство, но не суть.

Во-вторых, ключ подбросил не Ю Ю...

Промокший до нитки Синь Синь вдруг ощутил, как холод пробирает до костей. Он облизал пересохшую верхнюю губу и произнёс:

— Кто-то только что просунул ключ от этой двери через щель снизу.

Договорив, он невольно вздрогнул, и вместе с дрожью из него вырвались два чиха подряд.

— Ты что, заболел? — Спросил Ю Ю из-за двери всё тем же холодным тоном.

— Ничего, — пояснил Синь Синь, — просто под дождь попал.

И тут же перешёл к делу:

— Ключ настоящий. Я попробовал — дверь открывается.

За дверью повисла тишина.

Синь Синь не знал, ушёл Ю Ю или что-то ещё, как вдруг из-за двери снова донеслись крики и вопли. Он прижал обе ладони к двери:

— Что там внутри?!

— Похоже, У Хуая обнаружили.

Ю Ю вдруг произнёс его «имя».

— Цю Цзялэ.

Синь Синь замер на мгновение и отозвался:

— Ага?

— Не открывай дверь, пока не прижмёт по-настоящему.

Бросив эту фразу, Ю Ю быстро удалился. Синь Синь стоял у двери, остолбенев. Не успел он как следует осмыслить слова напарника, как в его сторону рванула целая толпа, сопровождаемая частым, сбивчивым топотом. Ручку двери резко задергали вверх-вниз, и тут же изнутри раздался отчаянный вопль:

— Дверь не открывается!

Громкие удары в дверь и крики о помощи били по ушам. Синь Синь до побеления костяшек сжав ключ в руке, неподвижно стоял.

Ключ подкинул не Ю Ю.

Они уже прикинули, что ключ от главной двери пятого этажа и дубликат точно забрал себе Ван Тао.

А теперь Ван Тао мёртв.

Тогда кто же подкинул ключ...

По спине Синь Синя пробежал холодок и от охватившего первобытного ужаса его начало сильно трясти.

Ван Тао тоже мёртв.

Того самого Ван Тао — властного, смотревшего на всех свысока, с которым он то объединялся в команду, то нет, — больше нет. Синь Синь даже несколько раз огребал от него, да и пару раз подшучивал над ним.

Дыхание сбилось, стало прерывистым. Сжимая ключ, Синь Синь смотрел на дверь, которая тряслась от яросных ударов изнутри.

И зачем же убийца выкинул ключ от двери наружу?

Из-за двери снова послышались один за другим пронзительные визги. Дверь перестала дребезжать, но топот бегущих ног и крики о помощи, смешиваясь с раскатами грома, звучали особенно жутко.

Внутри, скорее всего, восставший У Хуай гонял обитателей пятого этажа.

Судя по их предыдущим выводам о механике призраков в игровых мирах, зона их активности ограничена. Стоит Синь Синю открыть дверь, и люди на пятом этаже смогут вырваться наружу.

Но... этот ключ подбросил убийца.

Убийца знал, что за дверью кто-то есть, или просто так выкинул ключ?

Синь Синь посмотрел на ключ в своей руке.

Замок на двери пятого этажа был самым обычным, а вот ключ — изящным, словно ажурный металлический ключ из европейских сказок, которым герои открывают сундуки с сокровищами.

Синь Синь сглотнув, снова поднял взгляд на дверь. Крепче сжав в ладони ключ, он юркнул к стене коридора, прислонился спиной и, тяжело дыша, заставил себя игнорировать то удаляющиеся, то приближающиеся крики о помощи из-за двери.

Он сложил ладони и мысленно твердил как мантру: Там Ю Ю, верь Ю Ю, всё будет хорошо... Там Ю Ю, верь Ю Ю, всё будет хорошо...

Ситуация за дверью развивалась именно так, как и предполагал Синь Синь.

На помощника режиссёра напал У Хуай, ворвавшийся через окно. Его крики привлекли внимание остальных. Когда люди повыскакивали из своих комнат, первым, что бросилось им в глаза, была распахнутая настежь дверь в номер Ван Тао. Удушливый запах крови ударил в нос, и даже не заходя внутрь, можно было понять, что внутри случилось нечто ужасное.

На вилле уже погибло пятеро, и ни у кого не хватило духу шагнуть в комнату Ван Тао, чтобы выяснить, что там.

Они синхронно попятились, молча и дружно собираясь ретироваться обратно в свои номера, но стоило им обернуться, как они увидели странную тварь, ползущую во мраке.

В темноте люди бросились врассыпную, пытаясь спрятаться в своих комнатах, но вдруг обнаружили, что двери их номеров почему-то закрыты.

В замкнутом пространстве пятого этажа тут же началось безумное, отчаянное преследование.

Единственной открытой дверью оставалась комната Ван Тао. Выбор был невелик: либо попасться монстру, либо спрятаться в комнате, где, возможно, только что совершили убийство. Когда за спиной столь жуткая тварь, выбора нет. Им оставалось лишь толпой ворваться внутрь и захлопнуть за собой дверь.

Шарканье и ползание стихли прямо за дверью. Только тогда люди, хватая ртом воздух, сползли по стене и уселись, привалившись спиной к двери.

Номер Ван Тао был просторным люксом, что позволяло им временно укрыться прямо у двери, стараясь не думать о том, что именно означает запах крови, витающий внутри.

Ю Ю прятался на пятом этаже весь день и изучил каждое укрытие до мельчайших деталей. У Хуай двигался очень быстро, но его агрессивность, похоже, уступала агресивности Е Сюаньфэна. Ю Ю всё это время мчался за ним по пятам, прячась в тени, и не издал ни единого звука. У Хуай тоже ни разу не напал на него. А когда те несколько человек забаррикадировались в комнате Ван Тао и перестали кричать, пятый этаж снова погрузился в тишину.

Под негромкие раскаты грома У Хуай вернулся на то место, где продолжал кружить.

Ю Ю продолжал наблюдать из укрытия. Он промок от пота насквозь. Капли стекали по прядям волос и срывались с кончика его носа.

Прокрутив в голове план пятого этажа, Ю Ю наконец понял, кого ищет У Хуай. В тот миг, когда в голове родилась эта мысль, Ю Ю тихо втянул воздух.

Убийца в этом мире, без всяких сомнений, был жестоким, беспощадным и совершенно лишенным человечности. Сёстры Цао из прошлого мира, их пособница Ли Хуэйцзюань и даже двое шантажистов — если сложить их злодейства вместе, их зло, пожалуй, не дотягивало до уровня этого убийцы.

Это уже не «человек».

Ю Ю как-то сказал, что ради выполнения задания он может не считать обитателей мира задания людьми. А убийца... убийца действительно этого добился. В глазах убийцы вообще не существовало никаких «людей». Только инструменты. Но какова же истинная цель убийцы, когда он «использует» эти «инструменты»?

Гроза наконец начала утихать. Синь Синь сидел в коридоре, глядя, как в окне напротив проступает слабый свет. Кажется, приближался рассвет. Он по-прежнему сжимал ключ в руке. Ладони вспотели, а острые края ключа вот-вот готовы были впиться в кожу.

Ключей было как минимум два. Один оригинальный, другой — дубликат. Убийца выкинул один. А где же второй? Убийца знал, что он за дверью. «Он» слышал его крики и подсунул ключ. Это ловушка, чтобы заманить его и заставить открыть дверь? Или у него была другая цель?

Синь Синь не мог быть уверен. Он чувствовал лишь одно — ужас. Ужас, от которого перехватывало дыхание.

Если восставший У Хуай идеально вписывался в представления Синь Синя о зомби, то убийца был тем, кого он не мог вообразить даже в самых смелых кошмарах.

«Бух!»

Громкий удар заставил Синь Синя вздрогнуть и втянуть голову в плечи.

Он резко повернулся к двери.

Он не смел стучать, не смел больше подавать голос и вступать в разговор.

Дверь была закрыта. А кто знает, кто по ту сторону?

Тишину вновь нарушил пронзительный вопль.

Крик доносился снизу.

Сжимая ключ, Синь Синь опёрся о стену, встал и подошёл к окну, чтобы посмотреть вниз.

Со стороны бассейна расползалось тёмное пятно крови.

У Хуай снова прыгнул.

И снова наступил день.

Эхо [Бесконечность]. Глава 67. Произведение. Дождливая ночь

2026-07-14T10:52:04.164Z

В шквале ветра и ливня величественные корпуса виллы казались крошечными игрушками, затерянными в безбрежных объятиях моря.

Даже самый преуспевающий человек, столкнувшись с мощью стихии, осознает, что не так уж и всесилен. Дождь и ветер приходят и уходят по своей воле, а он заперт на этом острове, не в силах сбежать.

Ван Тао сидел на шезлонге, сам себе наливая и выпивая. После того как на съемочной площадке начали происходить ЧП, он лишь делал вид, что держит ситуацию в узде. На деле же с каждым новым инцидентом груз на его психике становился всё неподъемнее. Синь Синь был прав: он был на грани срыва, иначе бы не стал напиваться в такое время.

Не тратя времени на неспешные дегустации, Ван Тао залпом опрокинул в себя огромный бокал красного. В последние дни он почти не спал, его нервы и тело были уже на пределе. Ему даже начало казаться, что у него галлюцинации. Иначе с чего бы ему мерещиться, что за окном что-то пронеслось?

Тучи? Тень от дерева? Или ему показалось...

Ван Тао не стал забивать себе голову этими мыслями. Он попросту налил полную бокал и, запрокинув голову, разом выпил.

Четверых выживших сценаристов он запер в разных комнатах. Как только вечером седьмого числа придёт катер с припасами, он сразу отправиться на берег и передаст их полиции. А потом он соберет новую команду для «Произведения». Нельзя допустить, чтобы инвестиции в несколько сотен миллионов улетели в трубу.

Дождевые капли барабанили по стеклу, сливаясь с завыванием ветра.

Синь Синь, обнаруживший кровь, не стал терять ни секунды. Он метнулся к боковой двери и вылетел наружу, прямо под ливень.

Пробиваясь сквозь поток воды, бьющий словно из брандспойта, и бешеные порывы ветра, он поднял голову, с трудом разлепив веки.

Вилла утопала во мраке, лишь редкие вспышки молний выхватывали из темноты фрагменты пейзажа.

За вспышкой следовал удар грома. В оглушительном грохоте, сотрясающем землю и небо, на внешней стене пятого этажа распласталась уродливая человекоподобная тварь.

Свет мгновенно гас, и всё снова тонуло в пугающей тьме. Но стоило следующей молнии озарить мир, как Синь Синь обнаруживал, что тварь уже не там, где была.

С каждой вспышкой и последующим мраком существо меняло положение и позу. Оно неуклонно ползло вверх...

Ледяные струи хлестали по лицу. Кисловатая дождевая вода при каждом судорожном вдохе попадала в нос и глотку, обжигая и щипя. Синь Синь смахнул воду с лица и, сотрясаясь от дрожи, бросился обратно в помешнние.

Прошла всего минута, но он промок до нитки, с головы до пят. Его колотило так, что зубы стучали. Увиденная картина войдёт в число самых жутких в его жизни, его буквально стошнило от страха.

Ну и ну, отечественные хорроры, жгите!

Синь Синь не оставлял надежд и снова помчался к месту, где погиб Тянь Мин. Промокший насквозь, он сложил ладони и, дрожа всем телом, молил о появлении напарника, который придёт ему на помощь.

Но Тянь Мин, как он и предполагал, упокоился с миром.

Синь Синь был готов разреветься от бессилия.

Да почему все вокруг восстают из мертвых, а его напарник ни в какую не хочет?!

Ничего не поделаешь. Пришлось смириться с реальностью. Обречённо шлёпая мокрыми ботинками, он понёсся вверх по лестнице.

Дверь на пятый этаж по-прежнему была наглухо заперта.

Синь Синь со всей силы забарабанил в дверь и заорал:

— Директор Ван! Директор Ван!

Ночь только началась, там наверняка кто-то да не спит.

После дневного штурма Синь Синь был уверен, что Ван Тао не откроет дверь просто так. Он и не рассчитывал, что его впустят. Этот крик предназначался Ю Ю, запертому на пятом этаже.

Пятый этаж был изолирован с самого утра. Ю Ю должен был прятаться где-то там.

Этаж был огромным, и где именно находится напарник, неизвестно. Синь Синь колотил и кричал добрых несколько минут, но снаружи рёв ветра и ливня был настолько силён, что он не мог разобрать, слышит ли его Ю Ю.

Прижавшись ухом к дверной щели, он услышал звуки шагов. Он не знал, идет ли это Ю Ю, Ван Тао или его помощник. Неважно, кто это — главное, чтобы его услышали.

— Осторожно, внешняя стена! — прокричал он во все горло. — Там снаружи что-то есть!

Синь Синь повторил предупреждение несколько раз. Он не знал, расслышал ли его тот, чьи шаги раздавались внутри. Повернувшись к маленькому окну на лестничной клетке, он увидел, как по стеклу хлещет ливень. В свете то и дело вспыхивающих молний стекающие потоки воды искривлялись, словно тысячи змей, ползущих по стеклу. Синь Синя снова пробрала дрожь. Сейчас он не мог попасть на пятый этаж, оставалось только караулить здесь и ждать шанса пробраться внутрь.

Быть мокрым насквозь было крайне неприятно. Синь Синь смахнул воду с лица, выжимая одежду, и, не теряя бдительности, привалился спиной к стене у двери, постепенно выравнивая дыхание и восстанавливая силы.

Снаружи бушевала гроза. Постепенно Синь Синь перестал что-либо слышать, кроме стука собственного сердца: оно бешено колотилось, словно отбивая дробь на барабане. Несколько раз ему почудились приближающиеся шаги, и он настороженно всматривался в запертую дверь люкса на пятом этаже, но за ней по-прежнему царила мёртвая тишина.

Шквалистый ветер и ливень даже не думали утихать.

Ван Тао стакан за стаканом одолел больше половины бутылки крепкого. Алкоголь ударил в голову, и мозг, словно наполненный каким-то лёгким газом, отключился от реальности. На подкашивающихся ногах он поднялся из шезлонга и рухнул на кровать. Сознание плыло в мутном тумане, а перед внутренним взором то и дело всплывали лица сценаристов.

Все четверо выживших изображали абсолютную невинность.

Фан Божэнь, очнувшись от жуткого похмелья, заявил, что совершенно не в курсе, что тут вообще произошло.

Шэнь Цинцюань и Чу Си вели себя так же. До того, как Ван Тао явился к ним с расспросами, они не показывались из своего номера. И пусть внизу творился форменный ад, им, видите ли, было совершенно неинтересно, что там за шум.

Что уж говорить о Цзян Чи, которого заперли в ванной. Увидев Ван Тао, он первым делом бросился яро оправдываться, заявляя, что душил Чу Си исключительно потому, что на него нашло затмение и вселился бес.

Вселился бес?

Выслушав эти оправдания и мольбы о справедливости, Ван Тао лишь холодно усмехнулся. В их кругу хватает суеверных, но, к сожалению, он к ним не относился. Он верил лишь в выживание и деньги.

Не желая тратить на это время, Ван Тао запер всех на пятом этаже. Он не мог позволить ситуации и дальше выходить из-под контроля, и даже Фан Божэню он больше не доверял.

Окна были наглухо закрыты, но шторы не задернуты. Вспышки молний, то и дело разрезавшие небо, словно ослепительные стробоскопы на красной ковровой дорожке, снова и снова выхватывали из мрака интерьер комнаты.

Мужчина лежал на кровати лицом вниз. Он давно не отдыхал по-настоящему, и под действием алкоголя его натянутые, как струны, нервы внезапно расслабились. Он провалился в тяжелый, почти парализующий сон, совершенно не замечая, что окно справа от кровати окутала тень.

Тень распласталась на стекле. Голова была изогнута под неестественным, жутким углом, словно у ребёнка, играющего в прятки, который с любопытством заглядывает в укрытие, чтобы проверить, тот ли человек там прячется.

Вот только в его голове сейчас была настоящвя каша — в самом прямом смысле, череп разбит вдребезги, а серое вещество превратилось в месиво. Выкатившиеся глазные яблоки едва держались в орбитах и, криво прилипая к стеклу, с трудом пытались разглядеть лежащего в комнате.

— Это ты звал меня наверх?

В кромешной темноте коридора тени мебели то вспыхивали, то снова тонули во мраке под частые вспышки молний. Висевшие на стенах портреты то проступали из темноты, то исчезали, и их живые, н глаза неотрывно следили за всем происходящим.

Дверь комнаты, которая должна была быть заперта на ключ, бесшумно отворилась, и из неё кто-то вышел.

А тот, кого здесь быть никак не должно, вышел из тени в дальнем углу.

Услышав крик, Синь Синь, который уже почти задремал, привалившись к стене, мгновенно очнулся от этого раздирающего душу вопля. Он тут же бросился к дверной щели, чтобы прислушаться, и, колотя в дверь, заорал во всё горло:

— Директор Ван! Директор Ван, вы там как, живы?! Да откройте же кто-нибудь! Я же самый преданный прихвостень директора Вана! Директор Ван, директор Ван!

Неизвестно, слышал ли его кто-нибудь внутри, но Синь Синь изо всех сил прижал ухо к щели, стараясь отсечь гул ветра и дождя. До него донёсся звук падающих предметов, беспорядочная возня и не прекращающиеся крики.

Беда! Точно стряслась беда!

Сердце забилось так часто, что Синь Синь в панике начал царапать дверь ногтями. Только бы с Ю Ю ничего не случилось! Он хотел было крикнуть его имя, но кое-как сдержался.

Снаружи по-прежнему бушевала гроза, и раскаты грома, смешиваясь с хаотичными звуками изнутри, наводили смертельную тоску и ужас.

Синь Синю не оставалось ничего другого, кроме как заставить себя взять себя в руки и трезво оценить ситуацию.

Либо У Хуай прорвал периметр пятого этажа, либо убийца снова взялся за старое. Фильм про зомби или криминальный триллер — трудно сказать, в каком из этих жанров счёт трупов идёт быстрее.

Все четверо подозреваемых находились на пятом этаже. Зная характер Ван Тао, Синь Синь был уверен, что тот наверняка рассадил их по разным комнатам.

В отличие от Юй Сиси, которая была всего лишь свидетельницей, к этой четвёрке как к подозреваемым подходили бы куда строже. Будь он на месте Ван Тао, он бы наверняка запер их на ключ, не позволяя ступить за порог комнаты. Это самый надёжный способ перестраховаться.

Так что устроил ли этот переполох внутри восставший из мертвых У Хуай?

Синь Синь не был уверен.

Если это и впрямь У Хуай, то, судя по опыту Ю Ю с восставшим Е Сюаньфэном, мертвец должен был отправиться мстить своему убийце.

Неужели с убийцей что-то стряслось?!

Да что вообще сейчас творится в комнате?!

Синь Синю не терпелось прорваться на пятый этаж или хотя бы увидеть Ю Ю. Но тут же его пронзила мысль: раз на пятом этаже такой кавардак, вдруг Ю Ю кто-нибудь заметит и примет за подозреваемого?!

Синь Синь стиснув зубы, оглянулся на лестничный пролёт, то всплывающий, то тонущий во мраке под вспышки молний. Он пересилил себя и уже занёс ногу, чтобы шагнуть в темноту.

«Чик»

Синь Синь обернулся на звук.

Небо прорезала очередная молния, и его зоркий глаз заметил на полу блеск металла. Он тут же метнулся туда и поднял находку.

Это был ключ.

Синь Синь перевёл взгляд на запертую дверь. Из-за неё по-прежнему доносились какие-то звуки, но сквозь толстое полотно разобрать их было невозможно.

Дрожащей рукой он вставил ключ в замочную скважину и слегка повернул. Когда механизм с приятным щелчком поддался, пальцы Синь Синя предательски задрожали. Он машинально вытащил ключ и ошарашенно уставился на этот свалившийся с неба ключ.

«Тук-тук»

Синь Синь вскинул голову.

В дверь стучали.

Синь Синь крепче сжал ключ и осторожно прильнул ухом к двери.

— Это я.

Голос Ю Ю.

Синь Синь насторожился — а вдруг это призрак? Затаив дыхание, он замер, вслушиваясь в каждую нотку.

Лёгкие, почти невесомые слова Ю Ю смешались с оглушительным раскатом грома, одновременно прорезав слух Синь Синя.

— Ван Тао мертв.

В голове у Синь Синя звенела пустота. Он вздрогнул и с удивлением обнаружил, что внутри воцарилась неестественная тишина, а кровь, кажется, совсем замёрзла в жилах, оставив тело деревянным. Он спросил:

— Как он умер?

— Перерезали горло.

«...»

— Убийцу нашли?

— Нет.

— Они меня пока не заметили. Завтра в полдень, здесь же. Я найду способ связаться с тобой.

Прижатое к щели ухо уловило, что Ю Ю, похоже, собирается уходить. Синь Синь поспешно крикнул:

— Брат, а этот ключ ты мне зачем подкинул? Завтра просто открыть дверь и войти?

— Ключ?

Из-за двери донёсся чуть холодный, отстранённый голос Ю Ю:

— Какой ключ?

Эхо [Бесконечность]. Глава 66. Произведение. Тени сгущаются

2026-07-14T10:48:16.636Z

В команде сценаристов вообще не было никаких противоборствующих фракций. От начала и до конца всё вертелось вокруг единоличной власти Фан Божэня.

А пресловутое соперничество между сценаристами, возможно, было всего лишь игрой на публику.

Синь Синь был уверен, что приоткрыл ещё один слой завесы тайны над перипетиями их отношений, но всё ещё не понимал, какую практическую пользу это может принести.

Отложив в сторону ноутбук У Хуая, Синь Синь схватил схему, которую они набросали вместе с Ю Ю, и, вооружившись ручкой, принялся за дополнения.

Карта отношений снова требовала обновления.

В центре схемы находился Фан Божэнь. Шэнь Цинцюань — его законная жена, У Хуай — его любовник. Именно их, Фан Божэня и У Хуая, они с Ю Ю в тот день и застукали, прячась в шкафу. Шэнь Цинцюань была прекрасно осведомлена об этом. Отношения полов в шоу-бизнесе нельзя мерить линейкой обычной морали, а показания и поведение Ван Тао лишь косвенно подтверждали эту мысль.

Синь Синь поставил вопросительный знак возле имени Чу Си.

То, что Чу Си вообще попала в команду сценаристов, все приписывали связям Ван Тао. Сам Ван Тао утверждал, что просто помогает старому приятелю. Вот только был ли этот приятель Фан Божэнем — вопрос открытый. Однако, судя по тому снимку, что сделал У Хуай, Синь Синь был почти уверен, что Фан Божэнь как минимум положил на неё глаз.

Значит ли это, что Шэнь Цинцюань может ненавидеть У Хуая, Чу Си и самого Фан Божэня?

Синь Синь добавил ещё один вопросительный знак возле имени Шэнь Цинцюань.

Если в основе всего лежит любовный многоугольник с Фан Божэнем в центре, и если Шэнь Цинцюань жаждет мести, то все его любовники, да и он сам, оказываются в смертельной опасности. Чтобы вырезать такую ораву за раз, убийце было просто необходимо изолировать всех на этом острове — логика железная.

Тут Синь Синь вдруг вспомнил о Тан Кэ. Он провёл от имени Фан Божэня в центре ещё одну линию и вписал имя Тан Кэ.

Показания Ван Тао и менеджера недвусмысленно намекали, что Фан Божэнь приложил немалые усилия, чтобы протащить Тан Кэ на роль главной героини. Лю Чжэнсян, конечно, клялся, что между ними ничего нет, но ведь этот тип начал врать ещё с самого начала, так что верить ему не стоило. А учитывая, что Фан Божэнь не разборчив в полах, полностью исключить интимную связь между ним и Тан Кэ было просто невозможно.

Кончик ручки замер над бумагой. В голове у Синь Синя стоял гул. Они с Ю Ю всегда считали, что Тан Кэ, как и Тянь Мин, погибла просто по нелепой случайности, и убийца убрал её, чтобы не сбился его изначальный план.

Но теперь, если эта цепочка рассуждений верна...

А ведь по сценарию на следующий день как раз предполагалась сцена, где Тан Кэ должна была принять лекарство. Возможно, убийца почерпнул вдохновение именно оттуда. Выходит, Тан Кэ с самого начала была в списке намеченных жертв...

На лбу и висках выступил холодный пот. С пляжа доносился неумолкающий гул — люди кричали в приступе гнева и ужаса, и этот шум волнами накатывал на виллу. Рука Синь Синя, сжимающая ручку, предательски дрожала.

Спустя мгновение Синь Синь глубоко вдохнул, выравнивая дыхание, и, заставив себя собраться, вписал имя Е Сюаньфэна рядом с именем У Хуая.

Вне всяких сомнений, У Хуай и Фан Божэнь продолжали тайно встречаться.

В висках пульсировало. Мозг Синь Синя работал на пределе, в напряжённом и слегка лихорадочном состоянии, выплёскивая на поверхность обрывки воспоминаний — моменты, которые тогда казались ему странными, но он не мог понять почему.

Они с Ю Ю намеренно держались при всех излишне близко, так что даже Ван Тао начал строить догадки.

В конце концов, это всего лишь мир задания, и Синь Синю было плевать на чужие домыслы — главное выжить. Поэтому он и не старался ничего скрывать. Да и в шоу-бизнесе подобные отношения, как у них с Ю Ю, давно перестали быть диковинкой.

Вообще-то, первыми, кто застал их держащимися за ручки, были как раз Фан Божэнь и Шэнь Цинцюань. Тогда чета Фан не выказала ни малейшего удивления, держась абсолютно непринуждённо.

Но в тот день — день, когда нашли тело Тан Кэ, — когда они с Ю Ю в очередной раз позволили себе вольности, У Хуай и Фан Божэнь одновременно отвели взгляды.

Можно было бы сказать, что это просто неловкость от того, как чужие люди «светятся от любви». Но можно было трактовать и иначе: как инстинктивное желание отвести взгляд, когда Фан Божэнь и У Хуай увидели отношения, до боли похожие на их собственные.

Об их тайне должны были знать лишь считанные единицы. А что, если Е Сюаньфэн был в курсе?

Ведь когда они с Ю Ю застукали этих двоих, он, помнится, пошутил, что не прочь «присоединиться» к компании.

А что, если для Е Сюаньфэна он тоже был таким вот «присоединившимся» к их интимным играм? В таком случае, отношения между Е Сюаньфэном и Фан Божэнем становились куда более пикантными и запутанными.

Синь Синь окинул взглядом готовую схему, но его не покидало чувство, что чего-то не хватает. Пройдясь глазами по листу, он наконец сообразил и вписал в схему Цзян Чи. Как личный помощник Фан Божэня, тот наверняка знал о его личной жизни всё и даже больше. Поразмыслив, Синь Синь провёл линию между Цзян Чи и Чу Си, подписав:

«Предполагаемая встреча с призраком, покушение на убийство».

Затем он вновь изучил схему и добавил ещё одну черту — между Чу Си и Тан Кэ, подписав:

«Предполагаемые соперницы».

Готово.

Теперь все жертвы и подозреваемые оказались на этом листе.

Синь Синь ещё раз прокрутил в голове все связи и, убедившись, что ничего не упустил, с тяжёлым выдохом откинулся на спинку стула. Взгляд скользнул по именам и замер на том, что было в самом центре.

Фан Божэнь.

Когда Синь Синь открыл дверь, на вилле царил настоящий хаос. Труп Е Сюаньфэна, как и следовало ожидать, поднял невиданную бурю, и половина обитателей уже была на грани безумия.

Если считать вместе с Тянь Мином, то большинство знало, что на этой вилле уже погибли трое.

После стольких смертей было бы странно, если бы они не начали сходить с ума.

Синь Синь мысленно усмехнулся: если бы они ещё узнали, что Е Сюаньфэн успел восстать из мёртвых, тут бы точно все рехнулись.

Вдоволь накричавшись, толпа всё же взяла себя в руки. Все решили, что Ван Тао наверняка знает о каких-то тёмных делишках, и им очень хотелось ворваться к нему и потребовать объяснений. Но дверь на пятый этаж была наглухо заперта, и пробиться сквозь неё не представлялось возможным.

Ло Цзянь, старший по реквизиту среди рабочих, взявший на себя роль временного лидера съёмочной группы, озвучил новую стратегию: забаррикадировать дверь на пятый этаж. Раз не открывают — значит, пусть сидят взаперти. А когда придёт катер с припасами, вот тогда и посмотрим, кто кого будет умолять. Предложение было единогласно одобрено и встречено одобрительными возгласами.

Затерявшись в толпе, Синь Синь слушал это с отвисшей челюстью. Всего за одно утро съёмочная группа умудрилась совершить революцию: свергнуть «феодальный деспотизм» и торжественно провозгласить «народную демократию».

Будучи открытым прихвостнем бывшего «императора», Синь Синь незаметно юркнул из задних рядов толпы. Он бросил взгляд на труп, накрытый белой простынёй в бассейне неподалёку, а затем поднял голову, вглядываясь на верхний этаж виллы.

Интересно, что сейчас творится у Ю Ю.

На острове нет связи, и поговорить на расстоянии совершенно не получится.

Остается только ждать.

Ждать, пока Ю Ю продвинется в расследовании, и ждать наступления ночи.

Синь Синь ещё раз посмотрел в сторону белой простыни, опустил голову и вернулся на виллу.

Запасов еды и воды в номере хватало, чтобы Синь Синь мог отсиживаться здесь, не высовывая носа. Подкрепляясь, он продолжил копаться в ноутбуке У Хуая и обнаружил, что, помимо сценария «Произведения», в остальных его работах тоже видны правки «Тянь Цана». Отношение У Хуая к Тянь Цану от начала и до конца было предельно почтительным.

Неужели этот Тянь Цан — аккаунт Фан Божэня? Или Шэнь Цинцюань?

Каков же на самом деле внутренний мир Шэнь Цинцюань в этих извращенных отношениях?

Если Тянь Цан — это аккаунт Шэнь Цинцюань, то это вполне объясняет, почему в переписке У Хуая с этим аккаунтом сквозит исключительно деловой тон, словно между начальником и подчинённым.

Тогда, если бы Шэнь Цинцюань позвала У Хуая на пятый этаж для беседы, он, несомненно, отнёсся бы к этому со всем возможным вниманием.

Но ведь Е Сюаньфэна убил мужчина...

Неужели они действовали в сговоре?

Супруги Шэнь Цинцюань и Фан Божэнь убивали вместе?!

Но зачем?

Неужели их, как и Цао Чжэнь в прошлом мире, кто-то шантажировал?

В таких многоугольных отношениях достаточно один раз оставить фото- или видеокомпромат, и это станет убойным козырем. В шоу-бизнесе бывали и не такие скандалы...

Синь Синь строил самые смелые догадки, старательно просматривая всё, что было в ноутбуке У Хуая, пока батарея устройства окончательно не села. Фотография, которую он оставил в центре экрана, с тихим щелчком погасла, утонув во мраке.

Синь Синь поднял голову — снаружи наконец стемнело.

Днм на вилле кипели страсти, царили хаос и смута, но с наступлением ночи люди снова покорились неизвестности и мраку. Как и прежде, они предпочли отсиживаться в своих комнатах, и вилла наконец погрузилась в тишину.

В мертвенно-тихой, душное летней ночи Синь Синь стоял в тёмной комнате, глядя в окно, и невольно вздрогнул.

Труп У Хуая лежал прямо в бассейне.

Е Сюаньфэн восстал из мертвых. Неужели У Хуай тоже?

А восставший У Хуай будет способен общаться?

Синь Синь совершенно не понимал правила призраков в этом мире.

Почему Тянь Мин не восстал из мёртвых, а Тан Кэ ограничилась лишь ментальными атаками?

А может, никаких правил вообще не существует.

Или, скорее, как только игроки выводят некие правила, мир задания гибко меняет их, специально подставляя людей.

Его не покидало чувство, что этот мир не слишком-то дружелюбен к игрокам.

Сделав несколько глубоких вдохов, Синь Синь повернулся и направился к двери.

Тело Тянь Мина лежало в подсобке за декорациями на первом этаже. Дверь была плотно закрыта, но за несколько дней запах разлодения всё равно просочился наружу. Синь Синь, проходя мимо, остановился.

Сломанная дверь декорации была приоткрыта.

Синь Синь сложил ладони вместе и с благоговейным видом уставился в темноту.

Выходи же, мой маленький эльф... тьфу ты, мой бэби!

К сожалению, Тянь Мин не услышал его искренних мысленных призывов.

На самом деле, еще когда Тянь Мин исчез в прошлый раз, Синь Синь смутно почувствовал, что до конца задания тот больше не появится.

Та злоба и обида, что исходили от Тянь Мина, к самому концу полностью развеялись. Синь Синю даже казалось, что он говорит не с мёртвым Тянь Мином, а с живым.

В тот миг Синь Синь понял, что Тянь Мин больше не «призрак». По крайней мере, не тот «призрак» из мира задания, что причиняет вред людям. А значит, было предопределено, что он больше не появится... ведь это мир заданий так просто не позволяет игрокам получать помощь от «призраков». Он требует, чтобы они рисковали жизнью, выменивая подсказки.

Синь Синь поклонился двери.

Он надеялся, что они останутся живы и смогут встретиться с Тянь Мином, когда будут сдавать задание.

Вдруг за его спиной разорвался оглушительный гром. Вспышка молнии разрезала тьму, и Синь Синь впервые на этом острове увидел свою тень — длинную, скошенную и, что странно, совершенно неподвижную.

Сложив ладони, он обернулся.

Гроза, копившая силы целый день, наконец разразилась ливнем. За окном на пляже от бешеных порывов ветра качались деревья. Он постоял, вглядываясь в темноту, затем медленно опустил руки и шагнул ближе. Его нос почти коснулся панорамного окна. Бешеные, словно пули, капли дождя яростно барабанили по стеклу. Он широко раскрыл глаза, вглядываясь в ночной мрак.

«Бум-м!»

Очередной раскат грома.

Одновременно с оглушительным шлепком тёмная фигура, рванувшая из дождевой ночи прямо на него, заставила щёки Синь Синя судорожно свестись. Его зрачки сузились, он даже не успел отреагировать и отскочить.

Раздался ещё один шлепок, словно в кромешной тьме чья-то безжалостная и жестокая рука оторвала эту черную массу от окна и швырнула её в небо, где клубились грозовые тучи...

Вспышка очередной молнии выхватила из мрака то, что только что ударилось о стекло. Теперь Синь Синь наконец разглядел, что в воздухе, подхваченная ветром, трепетала пропитанная кровью простыня.

И тут его озарило. Он убрал руки от лица и рванул в ту сторону, куда вела его память. Остановившись у окна, он приник к стеклу и остолбенел.

Небо рассекали новые разряды молний, на мгновение обращая ночь в день. В бассейне не было трупа У Хуая. Кровь, скопившаяся на дне, яростно размывалась ливнем, устремляясь в сток. Но что-то было не так: кровавые подтёки каким-то образом добрались до самого края бассейна...

Взгляд Синь Синя, словно парализованный, упёрся в оконное стекло.

По нему, смешиваясь с дождевыми потоками, медленно извиваясь, текла вниз алая струя.

Эхо [Бесконечность]. Глава 65. Произведение. Паутина отношений

2026-07-14T10:47:24.555Z

Ю Ю потянул за связанные узлом простыни.

Юй Сиси привязала другой конец к колонне в своей комнате. В европейском стиле интерьера таких колонн было предостаточно. Она немного волновалась, перегнувшись через подоконник и глядя вниз:

— Она выдержит?

На самом деле, Синь Синь тоже переживал. Он не моргая смотрел на Ю Ю, который привязывал другой конец простыней к своей талии.

— Всё будет в порядке.

Ответил Ю Ю, переступая через раму окна на четвертом этаже. У Синь Синя ёкнуло сердце, он схватил его за край футболки:

— Брат...

Ю Ю обернулся. Синь Синь смотрел на него жалобно, как побитая собака. Ю Ю ничего не сказал, лишь легонько похлопал его по руке, аккуратно убрав её со своей футболки, и без малейших колебаний шагнул в пустоту.

Синь Синь не смел ни смотреть, ни кричать, боясь помешать Ю Ю сосредоточиться. Он закрыл глаза ладонями, но всё равно подсматривал сквозь пальцы, как упираясь длинными ногами в внешний край стены, он поднимался вверх. От напряжения сердце чуть не выпрыгивало из груди.

Он не знал, сколько прошло времени. Может, десять минут, а может, всего пара. В любом случае, для Синь Синя это тянулось целую вечность.

Перед тем как решиться на это, они долго совещались.

Пятый этаж сейчас был полностью изолирован. Ю Ю был всего лишь рабочим съемочной группы, а не супергероем. Выбить ногой массивную, наглухо запертую дверь он не мог, оставалось проникнуть на пятый этаж другим путём.

Этим другим путем стала комната Юй Сиси.

Идею предложил Ю Ю, но Синь Синь тут же воспротивился.

— Брат, мы, конечно, на съемочной площадке, но это же не американский блокбастор. Одно неверное движение — и полетишь вниз, составлять компанию У Хуаю.

К тому же, Юй Сиси не была стопроцентно вне подозрений. А вдруг?

Ю Ю не стал с ним спорить, лишь спросил:

— У тебя есть план получше?

Синь Синь не нашёлся, что ответить.

Ю Ю бросил на него глубокий, серьёзный взгляд и сказал:

— Тогда вперёд. Всё будет хорошо.

— Цю Цзялэ.

Услышав, как Ю Ю произносит его имя, Синь Синь наконец снова высунул голову из окна и посмотрел вверх.

Из окна пятого этажа выглянуло лицо Ю Ю, а рядом с ним была Юй Сиси с выражением человека, только что чудом избежавшего смерти. Поначалу она тоже отказывалась помогать, но Синь Синь так долго и настойчиво её уговаривал, что в конце концов она сдалась.

Бешено колотящееся сердце Синь Синя наконец начало успокаиваться. На самом деле, он верил Ю Ю. Ю Ю не из тех, кто бросает слова на ветер. Если он сказал, что всё будет в порядке, значит, так и будет. Просто беспокойство всё равно не отпускало.

— Брат!

На лице Синь Синя расплылась широкая улыбка облегчения.

Ю Ю:

— Жди у двери.

— Брат, будь осторожен. — кивнул Синь Синь.

Юй Сиси жила в самой дальней угловой комнате на пятом этаже. После того как Ван Тао запер её здесь, он запретил ей выходить за порог. Юй Сиси не смела покидать комнату, да и не хотела. Она плохо представляла, до чего дошла ситуация снаружи, а когда на вилле то и дело раздавались крики и шум, она боялась высунуть нос ещё больше.

— Ранним утром снаружи поднялся такой шум, кажется, кто-то поднялся наверх. — сказала Юй Сиси Ю Ю. — Директор Ван, похоже, в ярости. Если тебя поймают, ни в коем случае не говори, как ты сюда забрался.

Авторитет Ван Тао наводил ужас на обычных сотрудников съёмочной группы, ведь всем хотелось и дальше работать в этой индустрии. Ю Ю кивнул в знак согласия и поблагодарил её. Прижавшись спиной к двери комнаты Юй Сиси, он стал прислушиваться к звукам снаружи. Он был очень рад, что они с Синь Синем уже заходили сюда раньше, и в памяти чётко отпечатался маршрут от главной двери пятого этажа до этой комнаты.

Ещё раз наказав Юй Сиси сидеть тихо и не высовываться, Ю Ю тихо приоткрыл дверь.

Пережив утренний шок, пятый этаж снова погрузился в тишину. Лишь смутно доносились голоса с пляжа. Ю Ю вышел из комнаты.

Глубокий, молочного цвета коридор, косые тени на полу.

Планировка пятого этажа была куда сложнее, чем на четвёртом. Ю Ю осторожно пробирался вперёд, прислушиваясь к каждому звуку. Звукоизоляция в комнатах была отличной: стоило закрыть дверь, и из-за неё не доносилось ни шороха.

— Даже если запереть их на три дня, с голоду не помрут.

Справа послышались шаги и голоса. Ю Ю мгновенно метнулся в угол, прижался спиной к стене и затаил дыхание.

— Мне сейчас плевать, кто из них кто, к чёрту их всех! Фан Божэнь, какого хрена он привёз с собой эту шайку уродов?! Почему бы ему самому не сдохнуть?!

Яростная ругань Ван Тао не смолкала. Его помощник рядом лишь робко поддакивал. Ю Ю внимательно слушал, и когда шаги удалились, он осторожно выглянул из-за угла и продолжил красться по коридору. Больше ему никто не попался.

Успешно добравшись до двери пятого этажа, Ю Ю повернул ручку.

Ждавший снаружи Синь Синь, увидев, как поворачивается ручка, обрадовался. Он прижался к двери, приложил рот к щели и прошептал:

— Брат?

Из-за двери донеслось короткое «Угу» Ю Ю.

Синь Синь подавил нарастающее волнение, ожидая, пока Ю Ю откроет ему дверь.

Ручка двери дёрнулась вверх-вниз, но из-за двери донёсся лишь голос Ю Ю:

— Заперто.

Воодушевление Синь Синя вмиг как рукой сняло.

— А? — вырвалось у него. — Изнутри тоже не открывается?

Ю Ю коротко мыкнул в ответ, а затем добавил:

— Кто-то идёт.

Синь Синь прижался ухом к дверному полотну. До него доносились лишь смутные звуки шагов. Разобрать, удаляется ли это Ю Ю или, наоборот, кто-то приближается, он не мог, поэтому просто замер в ожидании.

Время тянулось предательски медленно. Синь Синь не знал, сколько прошло — минут или часов. Он осторожно прильнул к щели и тихо позвал:

— Брат...

Из-за двери не донеслось ни звука.

Он глянул на часы. Было уже за девять.

Ждать дальше или спускаться?

Синь Синь вновь посмотрел на запертую дверь пятого этажа.

И правда. С его властным и эгоцентричным характером Ван Тао наверняка предпочёл бы удержать всё в своих руках. Запереть пятый этаж изнутри, превратив его в абсолютно изолированный бункер, и оставить единственный ключ при себе — для него это был идеальным вариантом.

Выходит, пятый этаж стал островом посреди другого острова?

Синь Синь стиснул зубы, вернулся на четвёртый этаж и снова перегнулся через подоконник, чтобы позвать Юй Сиси.

Юй Сиси на этот раз выглянула довольно быстро. Лицо её было ещё бледнее, чем прежде. Сложив ладони рупором, она крикнула:

— Господин Цю, дверь в мою комнату только что заперли!

— А?

Даже дверь в комнату заперли...

Синь Синь успокоил её, убедившись, что в номере достаточно припасов, чтобы продержаться до вечера седьмого дня, и отступил от окна.

Похоже, Ван Тао и впрямь сорвался и потерял самообладание.

Синь Синь нахмурился.

Что делать теперь?

Ключ точно у Ван Тао. Ю Ю с таким трудом проник на пятый этаж, просто так он не отступит, да и спускаться обратно куда сложнее, чем подниматься. Теперь оставалось лишь надеяться, что напарник сумеет выкрасть ключ у Ван Тао.

В прошлом мире Синь Синь не знал, что Ю Ю — его напарник по заданию. Он просто искренне считал, что парень он хороший, а лишние руки не помешают, вот и привязался к нему. Если бы не тот инцидент, когда его связал Ши Тай, они бы практически всё задание прошли бок о бок.

Он думал, что в этом мире, когда они уже «узнали» друг друга, им удастся держаться вместе от начала и до конца. Но, видимо, без сюрпризов не обошлось.

Синь Синь прикусил губу.

Раз ситуацию не изменить, придётся менять тактику. Он верил, что Ю Ю добудет показания Цзян Чи, а значит, и он должен делать то, что в его силах!

Синь Синь поспешно сбежал вниз. Едва он достиг третьего этажа, как с пляжа донёсся оглушительный вопль. Он замер и тут же бросился к окну, чтобы посмотреть, что там происходит.

Как и следовало ожидать, скалы были облеплены людьми. Издалека эта плотная масса тёмных точек напоминала кишащих на панцире краба насекомых.

Нашли труп Е Сюаньфэна.

Синь Синь развернулся и сломя голову помчался вниз.

На вилле пока царила тишина, но вот-вот разразится новый шторм. До этого момента он должен вернуться в свою «безопасную гавань» и сохранить ключевые улики, которые им удалось добыть.

«Бах!»

Дверь с грохотом захлопнулась. Синь Синь нашёл ключ от номера, запер дверь изнутри и лишь после этого снова набросился на ноутбук У Хуая.

Ранее они с Ю Ю лишь бегло просмотрели часть файлов и поспешили наверх, к Цзян Чи. Синь Синь был уверен, что в этом ноутбуке точно таятся и другие зацепки. Заряд батареи держался примерно на половине, и тратить его впустую было преступлением.

Нужно успокоиться, сосредоточиться и верить Ю Ю. — мысленно приказал он себе.

Устроив ноутбук на коленях, он продолжил просматривать локально сохранённые фотографии из мессенджера У Хуая, не закрывая предыдущую папку.

Помимо фотографии с вечеринки, после целой серии пейзажных снимков, снова попались групповые фото.

На снимке были трое. Фон напоминал предыдущие пейзажные кадры — какая-то гора, окутанная облаками и туманом, на фоне которой закат казался просто сказочным. Фан Божэнь стоял между Шэнь Цинцюань и У Хуаем. Шэнь Цинцюань обнимала его за руку, а У Хуай, заложив руки за спину, плотно прижимался к Фан Божэню.

Синь Синь уставился на это фото из совместной поездки. Как ни смотрел, атмосфера казалась ему... чересчур гармоничной? И в то же время какой-то странной, двусмысленной.

Он перетащил предыдущее групповое фото с участием этих же людей на рабочий стол и открыл оба снимка рядом, чтобы сравнить. Внезапно он заметил между ними поразительное, почти мистическое сходство.

На обоих снимках Фан Божэнь и Шэнь Цинцюань держались предельно близко, излучая атмосферу любящей супружеской пары. А вот «третьи лишние»: на фото с Чу Си она сидела напротив супругов, а на фото с У Хуаем он буквально сливался с ними в единый ком. На снимке с Чу Си в кадр попал ещё и Цзян Чи.

Стоп...

На фото с У Хуаем Цзян Чи тоже присутствовал — просто он был тем, кто их фотографировал!

Судя по метаданным, снимок с У Хуаем был сделан раньше, чем с Чу Си. Разница составляла примерно три месяца.

Синь Синь попытался мысленно воссоздать сцену, запечатлённую на снимке.

Чета Фан отправилась в поездку вместе с У Хуаем, а Цзян Чи, в роли помощника, сопровождал их и делал снимки.

Обычно в таких случаях не ограничиваются одним кадром — снимают серию, чтобы те, кто в объективе, могли выбрать лучший.

Синь Синь открыл свойства файла. Время съёмки — 18:11, 2012 год, что идеально совпадало с контекстом этого снимка.

Выходит, сцена выглядела примерно так.

Трое позируют, Цзян Чи щёлкает их на камеру — возможно, на телефон Фан Божэня. Вернув гаджет хозяину, Фан Божэнь тщательно листает галерею, выбирает лучший кадр и пересылает его стоящему рядом У Хуаю.

В воображении Синь Синя возникла картина, где трое стоят вплотную друг к другу. Возможно, Фан Божэнь даже спрашивал мнения Шэнь Цинцюань и У Хуая, предлагая им выбрать, какой кадр вышел удачнее.

Затем идёт другое групповое фото.

В отличие от постановочного снимка в горах, этот явно сделан наспех, от нечего делать.

Раз фото оказалось в ноутбуке У Хуая, а самого У Хуая на нём нет, логично предположить, что снимал именно он.

На снимке — диван в форме полукруга.

Чета Фан сидит вплотную друг к другу. Фан Божэнь смотрит на Чу Си, устроившуюся напротив. У Хуай, сидящий тут же на диване, наспех щёлкает их на камеру.

Кому он отправил этот снимок?

Синь Синь вновь впился взглядом в фотографию.

В прошлый раз его внимание привлёк Фан Божэнь.

Фан Божэнь смотрел на Чу Си.

Взгляд был нежным и полным чувств.

Синь Синь вдруг вспомнил их разговор с Ван Тао.

«Я тут по просьбе одного знакомого...» — «Старина Фан падок на талантливых женщин...»

«...Да с его-то статусом, за ним молодые красотки сами бегают, как мотыльки на свет».

Тот, кто полулежит на диване, делает снимок и с лёгкой досадой отправляет его своему любовнику.

— Господин Фан, судя по вашему взгляду, вы снова положили глаз на новичка?

— Ревнуете?

— Да кто не знает, что у мастера Фана гарем в три тысячи человек? Мастер Шэнь и то не ревнует, а мне-то чего ревновать.

От собственных воображаемых диалогов Синь Синя передёрнуло, по коже побежали мурашки.

Он вновь перевёл взгляд на оба снимка. Чем дольше он их разглядывал, тем яснее ощущал, что между ними существует некая «преемственность».

От У Хуая... к Чу Си.

От мужчины... к женщине.

Если всё действительно так...

Синь Синь не отрываясь смотрел на оба снимка, выведенных на экран. У этих фотографий была ещё одна общая черта — Фан Божэнь являлся единственным композиционным центром.