ryojou

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 33

2026-04-26T14:28:26.387Z

Ху Ичжи с таким трудом ввернул какую-то умную фразу, но, как оказалось, сказал все не так, настоящая неграмотность.

Он покраснел от стыда и, заикаясь, сказал:

- Вы уловили суть! В общем, должно быть кто-то завидовал господину Хэ, а потом прибег к этим низким уловкам, поменялся с ним судьбами, отняв у него жизнь, полную успехов и процветания, и именно это привело к его неожиданной смерти.

Просто тот, кто наложил проклятие, не учел, что судьба Хэ Цзиньчжао оказалась более хорошей, чем предполагалось, настолько хорошей, что после смерти он не исчез, как дым, а был защищен любовью поклонников, благодаря чему его душа не погибла. А во время церемонии прощания он встретил Лин Чэня, с которым у него идеально совпадали гороскопы (зачеркнуто) для призрачного брака (зачеркнуто), что дало Хэ Цзиньчжао возможность остаться в мире живых еще на сто дней.

Лин Чэнь, обдумав его слова, спросил:

- Если мы найдем того, кто украл судьбу Хэ Цзиньчжао, сможем ли мы обменять ее обратно и воскресить его?

Услышав это, Хэ Цзиньчжао с некоторым удивлением взглянул на Лин Чэня и поддразнил:

- Сяо Лин, я-то думал, что ты только и думаешь о том, чтобы я поскорее отправился в круг перерождений, чтобы ты смог унаследовать мое огромное состояние.

Оказавшийся между ними Ху Ичжи осторожно поднял руку:

- Можно мне вставить слово?

Лин Чэнь:

- Хм?

- Обмен судьбами - крайне сложное дело. Нужно не только найти того, кто стоит за этим, но и найти могущественного заклинателя, способного провести ритуал. Теоретически это возможно, но… Я не смогу, - он постучал указательными пальцами и смущенно сказал: - Э-э… Если бы моя бабушка была еще жива, она бы смогла вам помочь, но я не изучал таких сложных заклинаний.

Семья Ху издавна жила в глубине гор, и магия всегда передавалась по женской линии, а не по мужской. Если бы мать Ху Ичжи не подчинилась политике «одна семья - один ребенок» и родила бы еще дочь, то ему бы не пришлось наследовать семейное дело семьи Ху.

В конце концов, он мужчина, и его физические данные не соответствуют заклинательским традициям семьи Ху, поэтому он освоил лишь немногое и так и не смог постигнуть суть.

Если Лин Чэнь и Хэ Цзиньчжао хотели возложить надежды на воскрешение на него, третьесортного шамана, он действительно не мог им помочь.

Эта затруднительная ситуация заставила Лин Чэня нахмуриться:

- У тебя нет двоюродных сестер?

Ху Ичжи обиженно ответил:

- Если бы у меня были двоюродные сестры, разве пришлось бы мне становиться Великим шаманом? У моей бабушки была только одна дочь - моя мама, а у мамы - только один я…

- Подожди, твоя мать? - Поспешно спросил Хэ Цзиньчжао. - Почему ты никогда не упоминал о своей матери? Можно ли попросить о помощи ее?

Мать третьесортного шамана лучше, чем сам третьесортный шаман.

- Ты про мою маму? - Ху Ичжи почесал затылок и растерянно ответил: - Я давно с ней не связывался, она очень занята, она уединилась в Гарварде для углубленного самосовершенствования.

У Лин Чэня дернулся уголок губ:

- Я слышал эту шутку про Гарвард, это Харбинская буддийская академия, да*? Это вполне в духе вашей семьи Ху. Что она там изучает? Искусство подземных переходов, полеты или невидимость? Если мы ее сейчас потревожим, это не повлияет на ее душевный покой и не приведет к тому, что она сойдет с ума?

- Нет-нет-нет, это действительно Гарвард, тот, что в Америке! - Неожиданно ответил Ху Ичжи. - Она учится в США, получает вторую докторскую степень, кажется, называется Material Science Mechanical Engineering Master, то есть доктор наук в области материаловедения и машиностроения.

- ……

Ху Ичжи с грустью вздохнул:

- В год моего поступления в университет она была занята подачей документов в докторантуру. Я поступил в университет, а она получила полную стипендию в Гарварде. В день ее отъезда я рыдал в аэропорту, но она сказала, что докторантура пройдет быстро, и что пять лет в Америке станут самыми незабываемыми из семи лет ее обучения за границей. Последний раз я связывался с ней в начале этого года, она сказала, что собирается уединиться, чтобы писать докторскую диссертацию, и свяжется со мной, когда закончит. Но она говорила так и в прошлом году, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом, и в позапозапозапрошлом… Я посчитал: она уже пять лет в уединении, а диссертацию еще не закончила.

Лин Чэнь:

- …

Здорово, просто здорово. Семья Ху явно придерживается феодальных суеверий, но в итоге единственная дочь бабушки Ху пошла учиться на доктора технических наук, а единственный внук занимается кибер-гаданием… Действительно, новые времена - новые веяния.

Итак, возникает вопрос: раз на семью Ху надеяться не приходится, кто еще может помочь Хэ Цзиньчжао воскреснуть?

Лин Чэнь редко показывал свои эмоции, но в этот момент на его лице все же отразилось беспокойство.

Увидев это, Хэ Цзиньчжао приподнял брови и многозначительно посмотрел на Ху Ичжи:

- Великий шаман, почему Сяо Чайчай-вань все время лежит? Он что, устал? Может, отнеси его в домик, чтобы он поспал?

Ху Ичжи на этот раз проявил неожиданную сообразительность: он засунул притворяющегося мертвым хомячка себе под мышку и выскользнул из кабинета. Перед уходом он не забыл закрыть дверь и напутствовал их:

- В старом доме плохая звукоизоляция, так что поосторожнее.

Хэ Цзиньчжао:

- … Лучше займись своим хомяком.

О чем только думает этот Великий шаман-затворник?

После ухода Ху Ичжи в кабинете сразу стало тихо, только программа на экране компьютера продолжала мигать, выводя совершенно противоположные и противоречивые результаты.

Лин Чэнь мрачно уставился на несколько строк непонятного кода, словно собираясь прожечь экран взглядом.

- Сяо Лин, если хочешь посмотреть, как из монитора вылезает Садако, я сейчас тебе покажу, - Хэ Цзиньчжао легко приземлился перед компьютером, загораживая ему обзор и делая вид, что собирается залезть внутрь.

Лин Чэнь беспомощно вздохнул:

- Кто сказал, что я хочу на это посмотреть?

- Если не хочешь смотреть на Садако, то почему ты уставился на компьютер? … А, я понял, - Хэ Цзиньчжао не спеша повернулся и с улыбкой спросил его: - Сяо Лин, ты за меня переживаешь?

- А ты сам не переживаешь? - Спросил в ответ Лин Чэнь. - Ты же слышал слова Ху Ичжи: ты мог бы всю жизнь прожить без препятствий и легко достичь вершин, но тебя убил завистник. Разве ты не хочешь отомстить, не хочешь воскреснуть?

- Конечно, хочу, - хотя Хэ Цзиньчжао ответил так, его тон по-прежнему оставался спокойным и невозмутимым. - Но все дела нужно решать по порядку. Во-первых, о мести. В шоу-бизнесе людей, которые ненавидят меня настолько, что хотят моей смерти, наверное, не так много, но тех, кто завидует мне до безумия, бесчисленное множество, и проверить каждого из них не так-то просто. А что касается воскрешения…

Мужчина замолчал, а затем с самоиронией продолжил:

- С момента моей смерти прошло уже больше месяца, меня давно уже должны были похоронить в родовой усыпальнице. Согласно твоим профессиональным знаниям, сколько времени понадобится, чтобы мое тело превратилось в закуску для червей?

- ……

- Отомстить нужно, но я не хочу, когда вылезу из могилы, обнаружить, что превратился в кусок вяленого мяса, - Хэ Цзиньчжао поднял руку и, вздохнув, погладил себя по щеке: - Отомстить и умереть красивым или воскреснуть уродливым? Я определенно выберу первое.

Лин Чэню одновременно хотелось и злиться, и смеяться. Он пристально смотрел в глаза Хэ Цзиньчжао, пытаясь разглядеть истинные чувства, скрытые в его взгляде. Но актерские способности Хэ Цзиньчжао были настолько хороши, что Лин Чэнь никак не мог понять, притворяется ли он безразличным или действительно так спокойно относится к жизни и смерти.

Лин Чэнь сказал прямо:

- Хэ Цзиньчжао, я тебя не понимаю.

- Моя книга действительно довольно глубокая, тебе нужно ее внимательно изучить, - неторопливо ответил Хэ Цзиньчжао. - Если тебе понравилась глубокая книга, значит, у тебя хороший вкус.

- …, - Лин Чэнь хмыкнул: - Вот почему я тебя не понимаю. Оказывается, у твоей этой дрянной книги еще пять-шесть-семь-восемь слоев обложки. У тебя действительно толстая кожа.

Временно отложив вопрос о воскрешении, они сосредоточились на первой и главной проблеме - кто украл судьбу Хэ Цзиньчжао?

Лин Чэнь сказал:

- Разве ты не видел чужие воспоминания? Пробегись по ним, может, найдешь там какую-нибудь зацепку?

Хэ Цзиньчжао начал вспоминать.

Четыре дополнительных отрывка воспоминаний, появившиеся в его голове, касались проб, сцены в воде, ужина с инвесторами и церемонии награждения. К сожалению, в этих воспоминаниях лица всех окружающих были размыты, и Хэ Цзиньчжао никак не мог определить, о какой именно съемочной группе и о какой именно церемонии награждения шла речь.

Неужели след обрывался здесь?

Нет.

Хэ Цзиньчжао собрался с мыслями, успокоился и снова погрузился в эти четыре воспоминания.

Он увидел, как сидит в переполненном людьми коридоре, а руки у него дрожат от волнения. В руке он сжимает тонкий листок бумаги - это, должно быть, сценарий для проб, но на листе нет названия.

Он увидел, как после падения в воду он, мокрый как курица, выбирается из ледяного пруда, и тут же к нему подбежал помощник режиссера, ударил хлопушкой с номером дубля, но он никак не мог разобрать текст на хлопушке.

Он увидел, как инвесторы за столом с вином и закусками обменивались тостами, а на большом экране демонстрировалась красиво оформленная презентация с обнадеживающими цифрами, но, к сожалению, все это были пустые слова и клише, без единого ключевого слова.

Он увидел, как после церемонии награждения, хотя он явно проиграл, ради репутации ему пришлось сидеть перед камерами, выпрямив спину. Но как раз в этот момент кто-то бестактный подошел к его агенту и стал приставать к нему, предлагая свои услуги: «Здравствуйте, я руководитель сценарной студии «Один взмах кисти», у нас есть несколько отличных оригинальных сценариев, если вам интересно… Хорошо, хорошо, не буду вас беспокоить, вот моя визитка… А, можно добавить меня в WeChat… О, неудобно… Тогда, тогда я пойду…» Он бросил раздраженный взгляд в ту сторону и успел заметить лишь удаляющуюся спину девушки в очках.

Хэ Цзиньчжао прижал ладонь ко лбу и вырвался из воспоминаний.

Когда он открыл глаза, перед ним было обеспокоенное лицо Лин Чэня.

- Хэ Цзиньчжао, ты снова потерял сознание, - серьезно сказал Лин Чэнь. - Если эти воспоминания слишком вредят твоему здоровью, то лучше больше не воспоминать.

Хэ Цзиньчжао улыбнулся:

- Ничего страшного, в этот раз я многое почерпнул из воспоминаний и нашел одну ключевую фигуру.

- Кого?

- «Один взмах кисти».

- Один взмах Икки, - Лин Чэнь инстинктивно продолжил: - Второй взмах Сейи?*

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

Примечания:

* Харбинская буддийская академия - 哈尔滨佛学院, (Hā'ěrbīn Fó Xuéyuàn) - сокращенно «Хафо», Гарвард на китайском тоже «Хафо» - 哈佛 (hāfó).

* Это игра слов, основанная на отсылках к аниме «Сейнт Сейя» (Рыцари Зодиака). Я попыталась сделать что-то похожее :) В оригинале студия называется 大笔一挥 (dà bǐ yī huī) - это устойчивое выражение «одним взмахом кисти». 一辉 (Yīhuī) - имя одного из главных героев аниме, Рыцаря Феникса - Икки, на китайском. 大笔 (dà bǐ) буквально «великая кисть». Лин Чэнь строит дуйлянь (антитезные парные строки) и продолжает фразой 二笔星矢 (èr bǐ xīng shǐ). 星矢 (Xīngshǐ) тут имя Сейи - Рыцаря Пегаса, а 二笔 (èr bǐ) - дословно «вторая кисть» (а еще это китайский интернет-сленг, означающий «дурак», «придурок», «тупица»)

Записки трансмигрировавшего судмедэксперта. Глава 35

2026-04-26T14:16:25.551Z

- Сын, как ты мог так поступить! Без тебя я, старая, больше не хочу жить..., - старуха Чжао, гладя холодное тело своего сына, была охвачена горем. Она овдовела в молодости, была слаба здоровьем, постоянно принимала лекарства и испытала все горести жизни. Она думала, что когда сын вырастет, она сможет насладиться спокойной старостью, но кто бы мог подумать, что он умрет раньше нее. В тот момент ей показалось, что жизнь потеряла всякий смысл, и старуха Чжао вскочила и бросилась головой на столб.

Кто-то из толпы, быстро сообразив, схватил ее и закричал:

- Быстрее, держите старуху Чжао!

- Пусть я умру, какой смысл жить такой одинокой старухе, как я? В молодости я похоронила мужа, а в старости хороню сына. Я - просто бедствие, лучше мне умереть и обрести покой! - Рыдала старуха Чжао, и все, кто слышал ее, не могли не почувствовать ее горе.

- Эх, этот Ван Гуй, у него же все было хорошо, почему он так поступил? Оставить старую мать одну - это действительно непочтительно, - не удержалась от упрека соседка, тетушка Ван. Они были однофамильцами, и их дома стояли рядом, поэтому у них были хорошие отношения. Ван Гуй не отличался особыми способностями, был уже немолод, но так и не смог жениться, да еще и был жаден до мелкой наживы, чем порой вызывал у людей раздражение, но он был сыном, уважающим родителей. Когда жизнь для него стала невыносимой, он пошел на смерть, бросив старую мать, и лишился единственного своего достоинства.

Хотя старуха Чжао и была безутешна, она все равно не могла слышать, как другие говорят плохо о ее сыне, и, рыдая, проговорила:

- Кто сказал, что мой сын непочтителен?! Еще недавно он говорил, что разбогатеет и мы будем жить в достатке. Сынок… Ты хотел забрать мать с собой под землю, чтобы там наслаждаться благами? Подожди, я сожгу тебе бумажные деньги и пойду к тебе.

Сказав это, старуха Чжао хотела встать, чтобы пойти купить бумажные деньги, но тетушка Ван поспешила ее остановить:

- Зачем тебе об этом беспокоиться? Я только что послала людей купить их. А сейчас сначала приведи в порядок тело Ван Гуя, пусть он лежит в том гробу, который у тебя уже заготовлен. Новый не успеют быстро сколотить.

В простых семьях, где есть старики, гроб всегда готовят заранее. У старухи Чжао всегда было слабое здоровье, и она еще очень давно велела Ван Гую приготовить для нее гроб. Услышав это, старуха Чжао еще больше опечалилась: этот гроб был сделан из хорошего дерева, которое ее сын купил, стиснув зубы, но в итоге она так и не успела им воспользоваться, а сын оказался в нем первым. Старуха Чжао рухнула на землю от плача, у нее не осталось сил даже на покупку бумажных денег.

- Сынок, мой несчастный сынок, как же ты мог так поступить! Как я теперь буду жить? Мне не нужны деньги, я хочу только, чтобы ты был жив.

Ее плач был настолько скорбным, что разрывал сердце.

Все соседи и знакомые, у кого бы ни случилась беда, всегда приходили на помощь. Утешив старуху, они начали хлопотать.

Когда Чжуан Чжун вошел в дом Ван Гуя, его тело как раз собирались класть в гроб.

- Подождите.

Все, кто был занят, остановились и обернулись, только старуха Чжао, стоя у тела Ван Гуя, рыдала, не обращая ни на что внимания.

Тетушка Ван, увидев, что пришедшие отличаются необыкновенным достоинством, особенно высокий мужчина, невольно ощутила трепет. Тетушка Ван хорошо знала семью Ван Гуя и никак не могла понять, чем они заслужили визит двух таких почетных гостей. Она поспешно подошла к ним и осторожно спросила:

- Господа, у нас похороны. С каким делом вы пришли?

Чжуан Чжун поклонился:

- Я учусь в школе права и сейчас помогаю вести дела в Верховном суде. Я пришел, чтобы расспросить Ван Гуя по одному делу, и узнал, что он только что скончался. Не могли бы вы разрешить мне взглянуть на него?

Услышав это, тетушка Ван прониклась еще большим почтением, но в душе не могла не забеспокоиться: неужели Ван Гуй причастен к какому-то преступлению, из-за чего и решил покончить с собой? За последние полгода Ван Гуй словно стал другим человеком, неужели…

Не только она, но и все остальные присутствующие начали волноваться, боясь, что Ван Гуй впутался в сомнительную историю, которая может коснуться и их, и даже колебались, не уйти ли им прямо сейчас. Старуха Чжао, услышав имя своего сына, а затем и последующие слова, тут же вскочила.

- Мой сын самый честный человек, он ни за что не стал бы заниматься грязными делами! Он умер, не порочьте его имя! - Старуха Чжао взволнованно бросилась вперед, желая потребовать ответа у Чжуан Чжуна, но Фэн Хуань сделал широкий шаг вперед и бросил на нее холодный взгляд. Старуха Чжао тут же отступила на несколько шагов, ей стало тревожно, и она не осмелилась идти дальше.

Чжуан Чжун поспешно сказал:

- Тетушка Чжао, не беспокойся, я просто хотел спросить кое-что, дело не в том, что Ван Гуй совершил какое-то преступление.

Тетушка Ван, боясь обидеть высокопоставленного гостя, тоже поспешила успокоить старуху:

- Тетушка Чжао, не волнуйся. Если бы действительно Ван Гуй совершил что-то плохое, то пришли бы не эти два молодых господина.

Старуха Чжао по натуре была робкой, но из-за потери сына не смогла сдержаться. Холодный взгляд Фэн Хуаня остудил ее пыл.

- Но мой сын уже мертв, у него больше ничего не спросить, - старуха Чжао снова не смогла сдержать рыданий: - Сынок, как ты мог так жестоко бросить меня, старую вдову, одну!

Чжуан Чжун тихо спросил стоящую рядом тетушку Ван:

- Как умер Ван Гуй?

Тетушка Ван вздохнула:

- Мы живем по соседству. Вчера рано утром я услышала, как тетушка Чжао рыдает, прибежала сюда и увидела, что Ван Гуй уже висит на перекладине. Его снял мой муж. Ван Гуй не дышал, а тело уже окоченело.

- Можно ли сначала увести мать покойного в сторону? Я хочу осмотреть тело Ван Гуя.

Тетушка Ван на мгновение замерла, но, подумав о происхождении Чжуан Чжуна, что-то шепнула на ухо старухе Чжао, которая рыдала, прижавшись к телу Ван Гуя, поддержала ее и отвела в сторону.

Чжуан Чжун подошел и присел на корточки. Поскольку это не было официальным вскрытием, он осмотрел только открытые части тела. Во время осмотра Чжуан Чжун перевернул тело, и это увидела старуха Чжао, которая, не успокоившись, бросилась к нему, но была остановлена тетушкой Ван и другими. Она могла только громко закричать:

- Что ты собираешься делать с моим сыном?!

Чжуан Чжун встал, его лицо было мрачным:

- Твой сын не сам повесился, его убили.

Размахивавшая руками и ногами старуха Чжао тут же перестала вырываться:

- Ты… Что ты сказал?

Тетушка Ван тоже удивленно воскликнула:

- Что?! Ван Гуй всегда был честным человеком, как его могли убить?

Остальные тоже были в недоумении, но в душе начали бояться. Если бы Ван Гуй покончил с собой, это одно, нужно было только помочь с похоронами. Но если его убили, то это касалось их всех - вдруг кого-то из близких убьют ночью без всякой причины. Пока не найдут убийцу, как можно будет спокойно спасть?!

- Это невозможно. Пусть наш переулок и находится в отдаленном месте, но здесь очень спокойно, даже воров нет. Как Ван Гуя могли убить?

- Тетушка Чжао, у вас что-нибудь пропало?

Старуха Чжао, потрясенная, не могла опомниться и стояла как вкопанная.

Тетушка Ван сказала:

- Разве все не знают, в каком положении находится семья Ван? Да и даже если бы это была кража, разве стоило убивать?

- Молодой господин, откуда вы знаете, что Ван Гуя убили? - Тетушка Ван была в смятении, а все присутствующие были напуганы этой новостью.

Чжуан Чжун не спешил отвечать, а спросил:

- Как именно висел Ван Гуй? Голова была наклонена вперед, вбок или назад?

- Наклонена вперед, - тетушка Ван даже продемонстрировала это, обхватив шею руками.

Чжуан Чжун прищурился:

- При самоубийстве в положении лицом вперед сонная артерия и яремные вены полностью пережимаются, что приводит к недостатку кровоснабжения головы, из-за чего лицо становится бледным, и это называют «белым самоубийством». Однако кожа лица покойного имеет синюшный оттенок. Это первое. У самоубийц в месте удушения наблюдается отслоение кожи, на коже между бороздами и в глубоких тканях шеи имеются точечные кровоизлияния, а также наблюдается перелом большого рога подъязычной кости с кровоизлиянием. Однако у трупа, подвешенного после смерти, таких признаков нет. На теле Ван Гуя нет этих следов. Это второе. Самое главное, что при самоубийстве через повешение следы от удавки имеют пурпурно-красный цвет. Если же тело подвешено после смерти, то следы остаются, но они белые. При самоубийстве невозможно, чтобы человек сам подвесил себя после смерти, поэтому это точно убийство, инсценированное под самоубийство.

Услышав эти слова, присутствующие поспешили подойти и осмотреть тело - и действительно, все было именно так!

В этот момент старуха Чжао опомнилась и бросилась к телу Ван Гуя:

- Сынок! Кто так жесток, что лишил тебя жизни? Мама знала, что ты не оставишь меня! Проклятый, кто бы ни убил моего сына, я заставлю его заплатить за это жизнью!

Старуха Чжао на коленях подползла к Чжуан Чжуну и несколько раз громко ударилась лбом о землю. Чжуан Чжун не смог ее остановить.

- Тетушка, если ты хочешь что-то сказать, встань и говори, не смущай меня так.

В глазах старухи Чжао, которые до этого были полны отчаяния, в этот момент вспыхнул огонь:

- Прошу, молодой господин, восстанови справедливость для моего сына! Наша семья бедна, но никогда не совершала ничего плохого. Мой сын погиб несправедливо!

Остальные тоже стали просить справедливости для Ван Гуя, не только из-за него, но и из-за страха, что убийца все еще на свободе, и кто знает, когда он может напасть на них. Особенно тетушка Ван, которая теперь дрожала от страха: у них в семье было несколько маленьких детей, и что же им делать, если они столкнутся с таким злодеем?

Чжуан Чжун кивнул в знак подтверждения, еще раз внимательно осмотрел тело и заключил:

- У Ван Гуя легкое помутнение роговицы, трупные пятна при надавливании пальцем слегка бледнеют, трупное окоченение и трупные пятна продолжают развиваться, при изменении положения тела трупные пятна не исчезают. Время смерти - примерно от четырех до шести шичэнь*. Сейчас первый кэ* вэйши, то есть он умер примерно в районе чоуши. Точное время можно будет установить только после вскрытия…

Услышав это, старуха Чжао тут же закричала:

- Никто не смеет трогать моего сына!

Реакция старухи Чжао была столь бурной, что Чжуан Чжун решил пока не настаивать. Потеря сына в пожилом возрасте и без того тяжела, да и в этом мире было принято, что мертвый должен быть похоронен, чтобы обрести покой, поэтому ее несогласие было вполне объяснимо.

- Тетушка, а ты не помнишь, слышала ли ты вчера ночью какие-нибудь звуки?

Старуха Чжао немного подумала, а потом вдруг резко вскочила:

- Кошка! Во втором кэ чоуши я услышала, будто во дворе что-то шевелилось, и как раз собиралась встать, как послышалось мяуканье. Я подумала, что это какая-то бродячая кошка, и не придала этому значения, а просто продолжила спать.

Сказав это, старуха Чжао снова разрыдалась:

- Наверняка именно тогда злодей пробрался во двор и убил моего сына! Мой несчастный сынок! Почему я тогда не встала! Иначе ты бы не погиб так!

Тетушка Ван поспешила подойти, чтобы утешить ее. Чжуан Чжун спросил:

- Откуда ты знаешь, что это было во втором кэ чоуши?

Тетушка Ван ответила:

- Муж и сын тетушки Чжао - стражники, поэтому они лучше всех разбираются в часах. Если она говорит, что это было именно в это время, то она точно не ошибается.

Старуха Чжао рыдала так, что, казалось, вот-вот потеряет сознание, и у нее не было сил отвечать.

Чжуан Чжун сказал:

- Тетушка, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ради души брата Вана, не могла бы ты ответить мне на несколько вопросов? Только так мы сможем как можно скорее выяснить, кто убил брата Вана.

Услышав эти слова, старуха Чжао пришла в себя и, стиснув зубы, сказала:

- Я, старуха, еще могу держаться. Пока не найдут того, кто убил моего сына, я не упаду!

- Расскажи подробно, что делал вчера Ван Гуй и где он был.

Старуха Чжао встала перед Чжуан Чжуном и сказала:

- Вчера у сына не было дежурства, поэтому он отдыхал дома. Вечером он предупредил, что пойдет с кем-то выпить, а когда вернулся, был пьян и сказал мне, что теперь у нас начнется хорошая жизнь. Я спросила его, почему, но он ничего не ответил, только велел мне не беспокоиться и ушел спать.

- С кем он вчера ходил выпить?

Старуха Чжао покачала головой:

- Не сказал. Обычно он не такой, но в последнее время, не знаю почему, у него появились секреты даже от меня, своей матери.

- Он сказал, что у вас начнется хорошая жизнь. Он не рассказал, откуда возьмет деньги?

Старуха Чжао печально вздохнула:

- Я спрашивала его, но он не отвечал. Это не давало мне покоя, я боялась, что он сбился с пути. Но сын не слушал меня, и теперь это стоило ему жизни.

Чжуан Чжун снова спросил:

- Когда он стал так говорить?

Старуха Чжао помедлила:

- Примерно три месяца назад. У него стало гораздо больше денег, чем раньше, он даже купил мне женьшень, чтобы я поправила здоровье. Когда я спрашивала, откуда у него деньги, он не отвечал, только говорил, что они получены честным путем.

Тетушка Ван вставила:

- Я тоже знаю об этом. Недавно Ван Гуй даже попросил меня помочь ему найти хорошую девушку, сказав, что теперь у него есть деньги на свадьбу, но когда я спросила, откуда у него деньги, он промолчал. Я сразу почувствовала, что что-то не так, и сказала тетушке Чжао, что так дальше продолжаться не может, ведь когда деньги получены из непонятно откуда, становится неспокойно.

Все они были соседями, и секреты долго не держались. Внезапное богатство Ван Гуя вызывало у всех зависть, но те, кто о нем заботился, не могли не думать о плохом. Другие тоже высказывали предположение, что Ван Гуй разбогател неизвестно как, и теперь он весь сияет от счастья. Один человек даже рассказал, что пытался выведать у него информацию, думая, что тот нашел какой-то выгодный заработок, и хотел присоединиться. Но Ван Гуй, который обычно не умел держать язык за зубами, на этот раз ничего не говорил и только загадочно отвечал, что когда человеку везет, это не остановить.

- Ты, выйди, - внезапно сказал Фэн Хуань, указав на мужчину из толпы.

Этот человек был тощий, с острыми скулами, он не выглядел порядочным. Услышав приказ от Фэн Хуаня, который до этого молчал, но при этом обладал ужасающей аурой, он задрожал и рухнул на колени.

Фэн Хуань прищурился и холодно произнес:

- Говори.

Чжуан Чжун был сбит с толку этой внезапной сценой и недоуменно посмотрел на Фэн Хуаня. Фэн Хуань стоял прямо, его резко очерченные черты лица были суровы и красивы, а взгляд, словно смотрящий свысока на весь мир, внушал страх, и никто не смел смотреть ему прямо в глаза.

Хотя Фэн Хуань был одет скромнее, чем обычно, любой сообразительный человек мог понять, что его одежда была из дорогой ткани, не для обычного человека. Взгляд Фэн Хуаня был холодным, и тот человек испугался до смерти. Он боялся вызвать недовольство знатного господина и, не зная, как он умрет, если не скажет правду, рассказал все, ничего не скрывая.

- Я завидовал Ван Гую и хотел узнать, как он разбогател. Однажды, бродя по улицам, я заметил, что он ведет себя подозрительно, и последовал за ним. Увидев, что он зашел в ломбард, я не осмелился подойти ближе. Служащие ломбарда не сказали мне, что он заложил, но я понял, что это было нечто дорогое, потому что, выйдя оттуда, Ван Гуй весь сиял. В тот же вечер я даже попросил Ван Гуя угостить меня выпивкой, и он, обычно скупой, неожиданно согласился.

Глаза Чжуан Чжуна загорелись:

- Как называется этот ломбард?

- «Жунъань».

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

Примечания:

* Шичэнь - единица измерения времени, равная двум современным часам

* Кэ - четверть часа

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 32

2026-04-19T12:58:29.147Z

Шум волн не умолкал, за окном тучи заслоняли луну. Дождевые капли с грохотом барабанили по оконным рамам, завывающий вечерний ветер, найдя брешь, прорвался сквозь щель и распахнул окно.

Мужчина сидел, прислонившись к дивану, и читал книгу. Капли дождя, влетевшие в комнату, попали ему на тыльную сторону ладони. Он вытер капли, отложил книгу, в которой прочитал несколько страниц, и встал, чтобы закрыть окно.

Ветер был сильным, дождь не утихал, и ему потребовалось некоторое время, чтобы снова закрыть окно. Он повернулся и посмотрел на настенные часы - было 19:59.

Он договорился со своим агентом встретиться в половине девятого.

Для людей из шоу-бизнеса круглосуточная готовность к работе - обычное дело, и вечерние встречи не редкость.

В последнее время мужчина был занят промо-туром нового фильма, за десять дней он посетил двенадцать городов. Ему едва удалось выкроить два дня свободного времени, чтобы отдохнуть на побережье. Не успел он как следует расслабиться, как получил звонок от агента, который хотел обсудить с ним планы на будущую работу.

… Как все надоело.

Мужчина тихо вздохнул и в который раз подумал: как бы он хотел расстрелять того, кто придумал слово «работа».

Есть ли в этом мире люди, которые любят работать?

Со стороны могло показаться, что его работа - мечта многих. Кажется, ему достаточно просто выучить текст, сняться в фильме и пройтись по красной дорожке. Он каждый день появляется перед камерами в блестящем образе, окруженный бесчисленными поклонниками, и не знал никаких забот.

Но на самом деле он давно уже устал от такой жизни.

Вся его жизнь была лишь чередой съемочных площадок. Когда он не снимался, единственное, что он мог делать - изучать сценарий следующего фильма.

Никто не знает, что настоящий он на самом деле существует в промежутках между ролями. Он сыграл слишком много людей, прожил самые разные жизни, то идеальные, то одинокие. Стоит ему встать перед камерой, как он становится идеальным актером, но не самим собой.

Много раз, когда он смотрел свои фильмы в кинотеатре, его душа словно отделялась от тела, а глаза механически следили за знакомым незнакомцем на экране.

Ему действительно нравилось играть, но любил только саму игру, а всей славой и богатством, которые следовали за этим, он уже был сыт по горло.

Раньше у него был шанс избавиться от всех этих ярлыков. Режиссер одного развлекательного шоу пригласил его на выпуск, но его агент Чэнь Гэ решительно отговорил его, опасаясь, что участие в программе разрушит его имидж.

Он действительно не мог этого понять.

Как участие в развлекательном шоу может разрушить имидж? Он всего лишь немного самовлюблен, немного эгоистичен, немного самоуверен. Разве в этом мире нет места для такого идеального мужчины, как он?

Даже если небеса обрушатся, его потрясающе красивое, не имеющее себе равных лицо все равно удержало бы их.

Чем больше он думал, тем больше раздражался. Мужчина поднял глаза, чтобы снова взглянуть на часы на стене.

19:59.

Странно. Мужчина слегка нахмурился. Неужели он только что ошибся со временем?

Он озадаченно вернулся к дивану и снова сел. Этот диван он заказал у мастера, одна только доставка морем заняла целых два месяца. Обычно он любил лежать на нем и отключаться от всего, но сегодня, не зная почему, как только он коснулся мягкой кожи, в душе внезапно возникло сильное чувство дискомфорта.

Это было животное, первобытное чувство опасности, предвещающее скорую беду.

Мужчина резко вскочил с дивана, собираясь бежать из этого опасного места, но, не успев сделать и шага, внезапно замер, его дыхание перехватило...

Как будто невидимый гигантский молот с силой ударил ему в сердце, пригвоздив его к месту.

Сначала он даже не почувствовал боли, только онемение. Но едва онемение прошло, как на него обрушилась волна боли, способная разорвать сердце. Она исходила из груди и растекалась по всему телу, к рукам и ногам. В тот момент у него не осталось сил даже пошевелить пальцем.

Невидимый огромный молот бил его снова и снова. Мужчина широко раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, но не мог издать ни звука. Его крик был беззвучным, а борьба бесполезной, силы понемногу покидали его. Он попытался ухватиться за диван, но неуклюже сполз на пол.

Он не хотел сдаваться так просто, и даже стоя на коленях, он изо всех сил поднялся, опираясь на обе руки. Одежда на нем давно была порвана в борьбе, он тяжело дышал, а холодный пот градом катился по телу, быстро промочив небольшой участок ковра.

Боль в сердце с каждой секундой усиливалась, перед глазами мелькали бесчисленные видения. Он видел, как нервно расхаживает по комнате, держа в руках сценарий, ожидая своей очереди на пробы; он видел, как снимается в ледяной воде зимой в старинном костюме, который тяжело колыхался вокруг него, его зубы стучали от холода, и когда он вышел на берег, никто не подал ему полотенце; он видел, как на банкете он по очереди поднимал тосты в окружении инвесторов и бренд-менеджеров; он видел, как он с прямой спиной сидел на церемонии награждения, но в тот момент, когда он не получил награду лучшего актера, все камеры были нацелены на него, стремясь запечатлеть его выражение разочарования…

… Слои воспоминаний обрушились на него, лишив его последних сил дышать.

Наконец, после бесконечных попыток спастись, он, обессиленный, рухнул на пол.

Его сердце больше не будет болеть, потому что оно перестало биться.

***

- Цзиньчжао… Хэ Цзиньчжао! Очнись! Ты меня слышишь?

Рядом с ним раздался взволнованный голос, в котором слышалась легкая дрожь.

Спустя долгое время Хэ Цзиньчжао растерянно открыл глаза. Он словно пробудился от глубокого сна и потратил немало времени, чтобы сориентироваться, где он находится.

- Сяо Лин…? - Хэ Цзиньчжао обнаружил, что лежит на ковре. Весь свет в комнате был включен, поэтому он не мог не заметить беспокойство и тревогу в глазах Лин Чэня. - … Что со мной только что произошло?

Увидев, что он пришел в себя, Лин Чэнь наконец вздохнул с облегчением. Молодой человек, не заботясь о своем виде, плюхнулся на пол и только тогда заметил, что его ладони взмокли от пота.

- Мы отодвинули диван, и ты внезапно потерял сознание, - Лин Чэнь все еще был напуган. - Как бы я не звал тебя, ты не просыпался.

Призракам не нужен отдых и сон. С тех пор как Хэ Цзиньчжао принял этот облик, каждую ночь, когда Лин Чэнь ложился спать, Хэ Цзиньчжао сам искал себе развлечения (например, всю ночь играл в онлайн-игры с Великим шаманом или просматривал видеоролики с пандами, грызущими бамбук). Это был первый раз, когда Лин Чэнь видел Хэ Цзиньчжао без сознания.

Полупрозрачная фигура лежала неподвижно, не дыша, без сердцебиения, до нее нельзя было дотронуться. Лин Чэнь сначала думал, что, повидав столько смертей, он не испытает никаких эмоций, но в тот момент он действительно запаниковал.

- Сколько я был без сознания? - Спросил Хэ Цзиньчжао, массируя виски.

- Пять минут.

- Пять минут? - Хэ Цзиньчжао приподнял бровь. - А я думал, что как минимум полчаса.

- Разве пяти минут недостаточно? - Раздраженно спросил Лин Чэнь.

- Нет, я имею в виду: я был без сознания всего пять минут, а ты уже так напуган? Сяо Лин, тебе стоит посмотреть на себя сейчас. Ты же не подумал, что я снова умер, и поэтому тайком плакал?

Лин Чэнь выпалил:

- Как мертвец может умереть еще раз?

- Значит, ты не отрицаешь, что плакал из-за меня?

- …, - Лин Чэнь почувствовал, что его опасения действительно были напрасными: Хэ Цзиньчжао выглядел таким бодрым и энергичным, будто ему не терпелось выйти на улицу и пройти триатлон. - Каким местом ты увидел, что я плакал? Не придумывай. Еще не родился человек, из-за которого я стал бы плакать.

Лин Чэнь встал, отряхиваясь, а Хэ Цзиньчжао повернулся и посмотрел на кучу пепла под диваном, выражение его лица было очень серьезным.

- Это не мое, - сказал Хэ Цзиньчжао.

- Конечно, нет, - вздохнул Лин Чэнь. - Если только у тебя нет привычки бросать окурки под диван.

Только что Лин Чэнь ясно видел, что в круге пепла были еще не до конца сгоревшие обрывки желтой бумаги, но как только он их коснулся, обрывки рассыпались в прах, и Хэ Цзиньчжао потерял сознание.

Как ни крути, этот пепел был слишком подозрительным.

- Когда я был без сознания, мне приснился сон, - тихо сказал Хэ Цзиньчжао. - Все в этом сне было очень четким, словно наяву.

Лин Чэнь тут же спросил:

- Какой сон?

- Точнее, это, возможно, был не сон, а воспоминания о последней минуте перед смертью, - взгляд Хэ Цзиньчжао расфокусировался. - Сцены менялись много раз. Я вспомнил, как ходил на открытые пробы, снимался зимой в воде в историческом костюме, пил с инвесторами, присутствовал на церемонии награждения, но так и не получил главную награду…

Лин Чэнь вдруг понял:

- Оказывается, перед смертью у человека действительно вся жизнь проносится перед глазами.

- Нет, Сяо Лин, ты не так понял, - покачал головой Хэ Цзиньчжао и сказал: - С самого начала моей карьеры мне никогда не приходилось участвовать в открытых пробах.

- ……?

- У меня есть награды. Девяносто пять процентов сценариев поступают напрямую моему агенту. Я берусь за проект только в том случае, если он мне понравится. Остальные пять процентов - это когда я сам приезжаю в студию режиссера и беседую с ним лично. Всегда я выбираю роли, а не роли выбирают меня.

Хэ Цзиньчжао сделал паузу, а затем продолжил:

- Я снимался в исторических фильмах, я снимался в воде, но никогда не делал это одновременно, я также никогда не участвовал в закрытых ужинах с инвесторами, и, конечно же, самое главное - я никогда не уходил с церемонии награждения с пустыми руками. Так что, Сяо Лин, ты понимаешь, о чем я?

В этот момент у Лин Чэня волосы на теле встали дыбом, а холодный пот пропитал его одежду.

- Ты хочешь сказать, что ты действительно видел много воспоминаний, но…, - он долго молчал, прежде чем шепотом произнес: - … Эти воспоминания не твои?

Хэ Цзиньчжао серьезно кивнул.

Он не понимал, почему перед смертью увидел столько ярких, живых воспоминаний. Они были слишком реальными, чтобы быть выдумкой, и казались испытаны на собственном опыте.

Проблема в том, что ни одно из этих воспоминаний не принадлежало ему.

Как чужие воспоминания попали в его сознание?

Хэ Цзиньчжао и Лин Чэнь переглянулись, а затем одновременно повернули головы и посмотрели на горстку пепла на ковре.

Похоже, ответ на эту загадку был связан именно с этим пеплом.

***

Перед рассветом Лин Чэнь и Хэ Цзиньчжао покинули квартиру с видом на море через лестничную клетку.

Когда они выскользнули через черный ход, мимо как раз пронеслись две полицейские машины и остановились у здания. Мигалки на крышах машин слепили глаза, освещая фасад дома и разбудив множество любопытных жильцов. Управляющий, держа в руках ключ-карту, отошел в сторону, нервно набрал код, открывая дверь, и вместе с ремонтником поспешил к лифту.

Лин Чэнь покачал головой:

- Похоже, твои фанаты-сталкеры не выдержали и позвонили в полицию, чтобы вызвать помощь.

- Я должен тебя поправить, - цокнул Хэ Цзиньчжао. - Сталкеры не фанаты, как и кофе нельзя назвать соевым молоком.

Они обошли толпу и тихо ушли. При таком количестве зевак дело о незаконном проникновении в квартиру знаменитости наверняка не удастся скрыть, и завтра в трендах будет жарко.

Когда они дошли до берега, на поверхности моря постепенно появился золотисто-оранжевый свет. Свет мягко расползался и тянулся на границе неба и моря, пока все небо не окрасилось в нежные тона, словно арахисовое масло, которое тонким слоем намазывали на мягкий ломтик хлеба.

Вдруг, в одну секунду, из океана выпрыгнула рыбка, ловко перевернулась в воздухе и замерла над облаками.

Лин Чэнь моргнул. Это была вовсе не рыбка, а солнце.

На рассвете у моря собиралось много туристов, которые спешили к пляжу, поднимая телефоны, чтобы запечатлеть красоту рассвета. Но какими хорошими не были бы камеры на телефонах, они все равно не могли сравниться с человеческим зрением.

Некоторые пейзажи остаются наиболее яркими и незабываемыми только тогда, когда запечатлеваются в глазах.

Бурная толпа скользила мимо Лин Чэня, он прищурился, глядя на солнечный свет, а полупрозрачная фигура рядом наклонила голову и посмотрела на него.

Еще несколько часов назад они стояли наверху, смотря на этот пляж, и вместе пережили множество неожиданных событий. Теперь, на рассвете, они стояли тут в лучах утренней зари, словно обнимающий весь океан.

Это был не первый их совместный рассвет, но этот рассвет, безусловно, навсегда останется в их сердцах.

Внезапно Хэ Цзиньчжао сказал:

- Сяо Лин, спасибо тебе.

- М-м.

Хэ Цзиньчжао спросил:

- Ты просто так, не спросив ни о чем, ответил «м-м»? Тебе не интересно, за что я тебя благодарю?

- А разве нужно спрашивать? - Спокойно ответил Лин Чэнь. - С момента нашей встречи и до сих пор, что из того, что я сделал, не заслуживает твоей благодарности?

Хэ Цзиньчжао тихо рассмеялся.

Чтобы помочь Хэ Цзиньчжао вспомнить причину своей смерти, Лин Чэнь рискнул проникнуть в его дом. А теперь, из-за непонятных воспоминаний, всплывающих в голове Хэ Цзиньчжао, Лин Чэнь вынужден продолжать расследование вместе с ним. Все эти дела и события действительно заслуживают благодарности Хэ Цзиньчжао.

- Ладно, с рассветом закончили, я проголодался, - Лин Чэнь сладко потянулся на солнце, морской ветер развевал его свободную футболку, обнажая часть его подтянутой и плоской талии. - Великий киноимператор, ты вчера говорил, что здесь есть небольшая лапшичная, где неплохо готовят? Давай пойдем туда на завтрак.

Нужно поскорее поесть, ведь впереди у них еще много дел.

***

- Динь-дон… Динь-дон… Хозяин-сама, к вам пришли гости!

Дверной звонок звенел без умолку. Ху Ичжи, увлеченно игравший в «Зельду», резко дернул стик геймпада, и Линк в очередной раз врезался в острые клыки дикого кабана.

Ху Ичжи швырнул геймпад:

- Эй! Какой наглец вздумал мне мешать именно в этот момент?

Рядом на компьютерном столе хомяк Сяо Чайчай-вань мчался по беговому колесу, за день пробегая целых два ли. Жаль только, что его хозяин был настоящим домоседом, и количество его шагов в WeChat каждый день не превышало трехзначного числа.

Ху Ичжи, не выпуская геймпад, вытянул шею и крикнул в сторону гостиной:

- Посылки кладите слева, еду на вынос - справа, а рекламные листовки - сразу в мусорное ведро!!

Еще не успел он договорить, как на экране компьютера внезапно появилась пара рук с четко очерченными суставами. В следующую секунду эти руки «разорвали» экран, из него высунулось полупрозрачное лицо, которое зависло в воздухе и улыбнулось ему.

- Привет, Великий шаман, - дружелюбно сказало лицо. - Давно не виделись.

Несмотря на то, что лицо было необыкновенно красивым, словно у небожителя, трусливого Ху Ичжи эта внезапно появившаяся призрачная фигура напугала до такой степени, что его сердце забилось со скоростью сто восемьдесят ударов в минуту, и он, словно курица, закричал:

- Аааа~! Там, там, там, там призрак!!

От его крика стоявший на столе хомяк ощетинился, его маленькие лапки резко дернулись, и он кубарем свалился с колеса, упав на стол лапами вверх и притворившись мертвым.

- Тц, - Хэ Цзиньчжао поморщился от пронзительного крика. Он потер уши, высунул из монитора уже всю верхнюю половину тела, завис в воздухе и, наклонив голову сторону Ху Ичжи, с притворной обидой сказал: - Великий шаман, давно не виделись. В твоем гостеприимстве по-прежнему нет ни капли прогресса.

- Господин Хэ, - Ху Ичжи сидел на стуле, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. - А вот твои манеры становятся все более бесстыдными.

Хэ Цзиньчжао скрестил руки на груди и высокомерно произнес:

- А почему ты не открывал нам дверь?

Услышав это, Ху Ичжи тут же притворился занятым, опустил голову и стал перебирать бумаги на столе, одновременно бормоча:

- Я… Я сейчас занят.

Хэ Цзиньчжао взглянул на список смертей на экране и язвительно заметил:

- О, ты занят изучением того, сколько у персонажа в игре способов умереть?

Ху Ичжи:

- ……

Ах, как же это раздражает, но нельзя злиться.

В этот момент снова раздался звонок в дверь. Хэ Цзиньчжао указал на дверь:

- Сяо Лин все еще снаружи. Великий шаман, будь так добр, подними свою драгоценную задницу и открой ему дверь. Нельзя же заставлять его ждать вечно.

Ху Ичжи подумал: «Кусо*! Тебе ведь достаточно одного движения пальцем, чтобы открыть электронный замок. Зачем же мучить меня, беспомощного домоседа?»

Не оставалось ничего другого, как со вздохом встать из-за компьютера, надеть тапочки и, с прической, похожей на птичье гнездо, пойти открыть дверь Лин Чэню.

Дверь открылась, и на пороге появился утомленный Лин Чэнь.

Ху Ичжи ахнул и окинул его взглядом:

- Лин-гэ, почему ты выглядишь таким уставшим?

Он явно был на несколько лет старше Лин Чэня, но с тех пор, как в прошлый раз обидел его, в его присутствии он всегда невольно чувствовал себя ниже на голову и даже говорил с ним очень льстиво.

Лин Чэнь вошел в квартиру, а стоявший рядом предусмотрительный Хэ Цзиньчжао заранее открыл шкаф для обуви, и пара тапочек легко приземлилась у ног Лин Чэня.

Видя, как естественно действуют эти двое, Ху Ичжи с обидой подумал, что эта пара настоящих злодеев действительно считает его дом домом NPC - появляются без предупреждения, а как только входят, сразу открывают шкаф и достают вещи, совершенно не соблюдая правила поведения гостей!

А сам он в их глазах словно постоянный NPC: когда у главных героев сюжет заходит в тупик, они приходят, чтобы обновить его, как NPC, и посмотреть, не откроется ли какой-нибудь скрытый сюжет.

Ху Ичжи был полон безумных мыслей и, не удержавшись, поднял руку и потрогал свою макушку.

Лин Чэнь переобулся в тапочки и, подняв голову, как раз увидел, как Ху Ичжи трогает свою голову. Лин Чэнь спросил:

- Что с твоими волосами? Давно не мыл голову и она чешется?

- Нет, нет, нет, - Ху Ичжи объяснил: - Я просто проверял, нет ли там вопросительного знака, означающего новое задание.

Лин Чэнь:

- ……?

Не понял, наверное, это какой-то аниме-сленг.

Лин Чэнь бросил рюкзак, плюхнулся на диван, сделал несколько больших глотков воды и только тогда вернулся к теме:

- Вчера я сопровождал Хэ Цзиньчжао в Ачжэя, вернулись только утром.

Ху Ичжи заинтересовался:

- Ачжэя? Приморский курорт?

- Да, у Хэ Цзиньчжао там квартира, именно там и нашли его тело, - Лин Чэнь вкратце пересказал события со вчерашнего дня до сегодняшнего утра. - Ты говорил, что душа, вернувшись на место смерти, может вспомнить последние события перед смертью, поэтому мы поехали туда. В результате мы нашли там вот это...

Он расстегнул рюкзак, достал сверток, обернутый в несколько слоев бумаги, осторожно развернул его, обнажив горстку пепла, и, держа ее обеими руками, осторожно протянул Ху Ичжи.

- Великий Шаман, ты знаешь, что это такое?

- !!!

В этот миг Ху Ичжи почувствовал, как вопросительный знак над его головой внезапно превратился в восклицательный.

- Боги! - Воскликнул он. - Вы нашли прах господина Хэ!!!

Лин Чэнь:

- ……

Хэ Цзиньчжао:

- ……

Лин Чэнь повернулся к Хэ Цзиньчжао:

- Пойдем, я и раньше подозревал, что Великий шаман немного…, - говоря это, он протянул руку и постучал по виску.

Хэ Цзиньчжао кивнул:

- Да, это я слишком торопился, в отчаянии хватался за соломинку.

С этими словами мужчина направился к выходу.

- Подождите, подождите, подождите! - Ху Ичжи поспешил остановить их. - Я не надел очки и не разглядел, дайте мне еще один шанс, ладно?

Лин Чэнь с таким серьезным видом протянул ему горстку пепла, а учитывая особенности его работы, Ху Ичжи невольно принял это за прах.

Хэ Цзиньчжао вздохнул:

- Великий шаман, я не кремирован, поэтому этот пепел - не мой прах… Это мы собрали у меня дома.

Лин Чэнь добавил:

- Этот пепел мы нашли под диваном, на котором умер Хэ Цзиньчжао. Когда мы его обнаружили, там были еще обрывки желтой бумаги, но стоило мне дотронуться до них, как они рассыпались в прах.

- Обрывки желтой бумаги… Обрывки желтой бумаги… Желтая бумага…, - бормотал Ху Ичжи, повторяя эти слова. Длинная челка скрывала его глаза, не давая разглядеть выражение лица.

Внезапно он резко поднял голову, рванул с места и пулей вылетел из гостиной в спальню. Он бросился к книжному шкафу, долго в нем рылся, бормоча:

- Странно, я помню, что клал это сюда… Два года назад, нет, четыре года назад я еще этим пользовался… Неужели мама, убираясь, выбросила это, думая, что это хлам… А, нашел!

Его глаза засияли, и он быстро вернулся в гостиную с толстым учебником «Как за три шага научить хомяка рисовать талисманы».

Ху Ичжи в спешке раскрыл книгу, обнажив несколько видов желтой бумаги, заложенных между страниц.

Некоторые листы были очень большими, в развернутом виде достигали размера формата А2, некоторые - очень маленькими, разрезанными на узкие полоски, некоторые на ощупь были шероховатыми, как деревенская бумага из травы, некоторые - гладкими, с легким ароматом растений.

- Лин-гэ, посмотри внимательно, какая из этих бумаг похожа на ту, которую ты трогал вчера вечером? - Спросил Ху Ичжи.

Лин Чэнь внимательно присмотрелся. У него специфическая работа. Во время похорон родственники с разными верованиями бросали в гроб разные виды бумажных денег. Родственники бросают их с большим удовольствием, а вот убирать все это приходилось ему. Поэтому Лин Чэнь видел бумагу разных типов и хорошо знал, как она ощущается на ощупь.

Вскоре Лин Чэнь указал на один из листов:

- Эта, светло-желтая, довольно плотная и гладкая.

- Эта…, - Ху Ичжи провел пальцем по краю листа и пробормотал: - … Такая бумага не используется для изготовления бумажных денег.

Хэ Цзиньчжао поинтересовался:

- А для чего она тогда нужна?

- Она специально предназначена для написания молитвенных текстов, - Ху Ичжи оживился, когда разговор зашел о знакомой теме. - Это бумага называется юаньшу, она производится уже почти тысячу лет. Каждый год в день Нового года, когда император приносил жертвы Небу и предкам, он писал молитвенные тексты именно на этой бумаге, поэтому она и называется юаньшу. Процесс ее изготовления чрезвычайно сложен: выбирают молодой бамбук текущего года, расщепляют его, чтобы получить волокна, вымачивают в течение ста дней, и только после этого приступают к «убийству зелени».

Лин Чэнь уловил знакомые слова:

- Убийство зелени? То самое «убивать зелень» из кино?

- Да, фраза «убить зелень», которое используется в шоу-бизнесе как «завершение съемок», происходит именно отсюда. Оно обозначает уникальный этап в процессе изготовления бумаги юаньшу, - Ху Ичжи посмотрел на горсть пепла в ладони Лин Чэня. - Самое главное, что у этой бумаги есть одна особенность: пепел после сгорания не черно-серый, а белый.

Белый. Именно такого цвета был пепел в руке Лин Чэня.

Хэ Цзиньчжао нахмурился:

- То есть, ты хочешь сказать, что кто-то написал мне на этой бумаге молитвенный текст, специально проник в мой дом и бросил его под диван? Именно этот текст привел к моей смерти? Но кто мог такое сделать?

В шоу-бизнесе воды глубоки, и даже Хэ Цзиньчжао, который всегда вел себя безупречно, не мог с уверенностью сказать, что никого не обидел. Но даже если и обидел, то, скорее всего, это были мелкие трения. Он просто не мог придумать, у кого к нему могла быть такая глубокая вражда, чтобы избавиться от него подобным образом.

- Это…, - столько вопросов подряд заставили Ху Ичжи растеряться. Он, Великий шаман, который никогда не выходит из дома, откуда ему знать об интригах и коварстве в шоу-бизнесе?

Именно в этот момент Лин Чэнь внезапно сказал:

- Хэ Цзиньчжао, воспоминания…

Над головой Ху Ичжи снова возник вопросительный знак:

- Воспоминания? Какие воспоминания?

- Забыл сказать. Когда я вернулся в свою квартиру, у меня в голове появилось несколько воспоминаний, но эти воспоминания не мои.

- Что? Не твои воспоминания? Как ты мог, Хэ Цзиньчжао! Почему ты не сказал об этом раньше, ведь это такой важный момент в сюжете! - Глаза Ху Ичжи загорелись, он бросил Хэ Цзиньчжао и Лин Чэня и помчался обратно в свой кабинет.

В кабинете Сяо Чайчай-вань, лежащий рядом с колесом и притворяющийся мертвым, вытянув четыре короткие лапки, увидев хозяина, тут же перевернулся и радостно запищал.

К сожалению, у Ху Ичжи не было времени погладить его.

Ху Ичжи с максимальной скоростью открыл папку на компьютере и запустил программу для гадания, которую он использовал раньше. Это была его собственная программа, объединяющая астрологию, гадание, анализ фаз луны и многое другое.

Лин Чэнь и Хэ Цзиньчжао, когда в прошлый раз приходили к Ху Ичжи домой, уже видели эту сложную программу. Тогда Ху Ичжи пообещал, что воспользуется ей, чтобы провести гадание для Хэ Цзиньчжао, но прошел месяц, а результатов так и не было. Они, проявив тактичность, больше не спрашивали, ведь в программировании все зависит от мистики.

Пальцы Ху Ичжи стучали по клавиатуре так быстро, что почти превратились в призрачные следы. До этого он вел себя рассеянно и ненадежно, но сейчас он крепко стиснул зубы, и весь его облик выражал серьезность и сосредоточенность.

Лин Чэнь и Хэ Цзиньчжао переглянулись и молча встали рядом, не спрашивая, чем занимается Ху Ичжи.

Спустя долгое время Ху Ичжи остановился и нажал «Enter». Компьютер издал пронзительный звук, от корпуса исходил жар, а вентиляторы заработали на полную мощность.

После долгого ожидания на экране появились несколько строк текста.

- Как и ожидалось, - лицо Ху Ичжи осветилось уверенностью, он вскинул руки и воскликнул: - Я так и знал! Я так и знал, что это не баг в моей программе!

Сяо Чайчай-вань, испугавшись его внезапного крика, снова упал и притворился мертвым.

Лин Чэнь не выдержал и поспешно спросил:

- Какой баг?

Ху Ичжи развернулся на стуле и, глядя на них, указал на слова на экране и объяснил:

- Помните, в прошлый раз я использовал эту программу, чтобы рассчитать судьбу господина Хэ, и результаты нескольких запусков были совершенно разными? В одном случае говорилось, что у него все будет гладко, и он достигнет вершин, в другом - что его ждет скитания, словно поездка на американских горках, а в третьем - что в конце концов он окажется в тюрьме, потом все снова превратилось в обыденную, ничем не примечательную жизнь… Я сначала думал, что моя программа сбоит, поэтому результаты каждый раз разные, но только что Хэ Цзиньчжао сказал, что в его голове появилось несколько воспоминаний, которые ему не принадлежат, значит… Истина всегда одна!

Ху Ичжи глубоко выдохнул:

- Кто-то, используя черепаховые методы, украл судьбу Хэ Цзиньчжао!

Лин Чэнь:

- ……

Хэ Цзиньчжао:

- …

Ху Ичжи моргнул и неловко спросил:

- Почему вы молчите? Вас так поразила эта ужасающая тайна?

Хэ Цзиньчжао прочистил горло:

- Великий шаман, ты же хотел сказать грязные методы, а не черепаховые, верно?

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

Примечания:

* Кусо - 岂可修 (qǐ kě xiū) - транслитерация японского слова 「くそ」 (kuso), означающего «чёрт!», «проклятье!», «блин!». В китайском интернет-сленге используется как шутливое заимствование из аниме-культуры для выражения досады или злости.

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 31

2026-04-19T12:58:14.623Z

«Кто ты такая, маленькое пирожное даньгао?» (сокращенно Гао-Гао) в этом году исполнилось восемнадцать, и она только что сдала гаокао.

Будучи ученицей, готовящейся к поступлению, у Гао-Гао за последние три года было не так много возможностей пользоваться телефоном. Единственным временем для отдыха были моменты, когда они с родителями занимались тем, что взрослые считали «полезным для здоровья».

Например, поход в горы (на следующий день она умирала от усталости, но все равно должна была идти на уроки) или посещение концерта классической музыки (во время которого ее клонило в сон, но потом все равно нужно было писать отзыв).

Когда одноклассники увлекались аниме или играми, она, не имея возможности пользоваться телефоном, не могла поддержать ни один разговор и постепенно оказалась в изоляции.

Но у нее было свое маленькое увлечение - ей нравилась звезда по имени Хэ Цзиньчжао.

Хэ Цзиньчжао был талантливым актером, невероятно красивым, и, кроме того, он учился в той же школе, что и она! Говорят, что когда он шел из школы домой его заметил известный режиссер, и за первую же свою роль он получил награду как лучший актер... Его фотография до сих пор висела в «Зале славы» школы, и даже спустя десять лет не выцвела.

На восьмидесятилетний юбилей школы Хэ Цзиньчжао приезжал, чтобы принять участие в праздновании. Он подарил родной школе три лаборатории и выступил с речью от лица выпускников.

В тот момент она сидела в зале и смотрела, как Хэ Цзиньчжао стоит на сцене, освещенный светом, сияющий, словно божество.

С того дня она стала его маленькой фанаткой.

О своей любви к звезде она никому не рассказывала. Ее родители ни за что не одобрили бы ее увлечение, а что касается одноклассников… Хм, не то чтобы она хотела это говорить, но у ее одноклассников действительно не было вкуса.

Кто-то увлекался аниме про волейбол, баскетбол или футбол, кто-то любил игры, и все, о чем они говорили, - это «Четвертая личность» и «Любовь с бойфрендом»*, были и те, кто увлекался знаменитостями, но они были фанатами мужских айдол-групп!

Фу.

Она была настоящей поклонницей актерского мастерства и с презрением относилась к этим бой-бэндам.

Достижения ее старшего брата уделывали всех!

После сдачи гаокао у Гао-Гао наконец появился собственный телефон. Она сразу же зарегистрировалась в куче соцсетей, подписалась на главных фанатов, несколько раз побывала на фанатский офлайн-встречах и даже посетила мероприятие промо-тура фильма!

Во время мероприятия она благодаря быстрой реакции успела занять место во втором ряду. Когда на сцену вышел Хэ Цзиньчжао, она не могла оторвать от него глаз, и ее горящий взгляд заметила ведущая. Во время сессии вопросов и ответов ведущая выбрала именно ее.

Гао-Гао, растерявшись, встала и сказала Хэ Цзиньчжао, что она его младшая по школе, а также что только что сдала гаокао и хотела бы получить его благословение.

Ведущая тут же сказала:

- Эта юная девушка оказалась выпускницей и к тому же младшей по школе учителя Хэ! Учитель Хэ, может обнимете ее?

Итак, Гао-Гао, сама не своя, поднялась на сцену под руководством персонала и на одно короткое мгновение оказалась в объятиях своего кумира, которого обожала три года.

- Младшая, желаю тебе поступить в тот университет, о котором ты мечтаешь.

Объятие Хэ Цзиньчжао было исключительно деликатным: его руки лишь на секунду коснулись ее плеч и тут же отстранились.

Это была самая короткая секунда в мире, и в то же время самая длинная.

Спустившись со сцены, фанатка, сидевшая слева от нее, тут же спросила, каково было обниматься с Хэ Цзиньчжао.

Гао-Гао не знала, что ответить, и лишь глупо пробормотала:

- От него так приятно пахнет… Не духами, а каким-то чистым, солнечным ароматом.

- А, он все такой же, - сказала фанатка слева очень непринужденным тоном. - Он всегда пользуется одним и тем же ароматом: в машине, дома, даже когда едет на съемки или останавливается в гостинице.

Гао-Гао была немного удивлена:

- Откуда ты знаешь? Прочитала в супертопике?

Таинственно улыбнувшись, фанатка ответила:

- Сестра, ты в первый раз на таком мероприятии? Если ходишь часто, то подобные вещи перестают быть секретом.

Это был первый раз, когда Гао-Гао встретила «фанатку, которая постоянно ходит на мероприятия». Будучи соло-фанаткой, Гао-Гао всегда считала, что недостаточно хорошо осведомлена. Она с радостью добавила эту фанатку в друзья, и та стала первым человеком в ее списке контактов, кто не был ни одноклассником, ни родственником.

Имя этой фанатки в WeChat было «Муженек, даже если я стану призраком, я буду преследовать тебя», или А Чань.

Познакомившись с А Чань, Гао-Гао поняла, что фанатство - это действительно утомительное и дорогостоящее занятие.

А Чань была на год старше ее, училась на втором курсе университета, из обеспеченной семьи и часто летала на самолетах, чтобы побывать на встрече с любимым артистом. Когда Хэ Цзиньчжао в рамках промо-тура за десять дней посетил двенадцать городов, А Чань посетила все двенадцать мероприятий и даже летела с Хэ Цзиньчжао одним рейсом.

Гао-Гао с завистью спросила:

- Ты так часто ходила на его мероприятия, наверное, Хэ Цзиньчжао уже тебя узнает?

Но А Чань, к ее удивлению, рассердилась и сказала:

- Агент моего мужа - идиот! Он относится к фанатам, как к врагам. Я просто хотела передать ему письмо, а он мне не позволил! Мы с ними живем в одном отеле, я несколько раз караулила в ресторане, но ни разу не видела, чтобы мой муж спускался на завтрак. Наверняка агент не разрешает ему выходить!

Более того, А Чань рассказала Гао-Гао, что в агентстве Хэ Цзиньчжао проблемы на всех уровнях. Компания сорвала множество сотрудничеств, осмелилась даже отклонить сценарий от известного международного режиссера, да и Хэ Цзиньчжао никогда не пускают на развлекательные шоу, его агент совершенно не умеет выбивать ресурсы… Список преступлений можно продолжать до бесконечности, их просто не перечесть.

Гао-Гао очень переживала за свою сестру-фанатку, но ей ни разу не пришло в голову, что нормальный фанат не должен покупать билеты на один рейс с кумиром, останавливаться в одном отеле и караулить его в ресторане в надежде на «случайную» встречу...

Месяц назад офлайн-мероприятия Хэ Цзиньчжао были приостановлены. Хотя его аккаунт в соцсетях по-прежнему был активен и публиковал посты, а обычные рекламные контракты продолжались, А Чань уже давно не могла купить у спекулянтов информацию о рейсах Хэ Цзиньчжао.

- Это точно компания его притесняет! Не дает ему работать! - А Чань была в ярости. - Я уже месяц не видела своего муженька, я умру от одиночества!

А Чань решила, что раз она не может увидеть Хэ Цзиньчжао на публике, то нужно придумать другой способ.

У А Чань был друг-фанат, который познакомился с ней через фан-клуб. Он рассказал, что дядя соседа его соседа работает в управляющей компании элитного жилого комплекса Ачжэя, а Хэ Цзиньчжао живет именно в этом комплексе, и он даже знает, в каком доме и на каком этаже.

Этот друг-фанат сказал, что за достаточную сумму управляющий сможет пропустить А Чань внутрь.

Узнав о такой удачной возможности, А Чань сразу же поделилась ей с Гао-Гао.

Сумма была немалая, но Гао-Гао, сославшись на необходимость досрочной оплаты обучения в университете, выпросила у мамы крупную сумму и вместе с А Чань собрала деньги, чтобы подкупить управляющего.

Итак, в одну темную и ветреную ночь они втроем переоделись в форму охранников, воспользовались пропуском и тайком проникли в квартиру Хэ Цзиньчжао.

Квартира Хэ Цзиньчжао была еще красивее и просторнее, чем они себе представляли. Отсюда открывался потрясающий вид на море, и была целая комната, переоборудованная под гардеробную.

Гао-Гао не удержалась и подошла к панорамному окну, чтобы посмотреть вниз. Она представила себе, как Хэ Цзиньчжао стоит здесь с бокалом красного вина, читает «Самосовершенствование актера» и любуется видом на море.

А Чань в возбуждении кружила по квартире и украдкой забрала рубашку, которую Хэ Цзиньчжао носил на церемонии награждения, сказав, что хочет забрать ее на память.

Парень-фанат, не удержавшись, растянулся на диване, достал телефон и начал фотографировать все подряд, каждый уголок комнаты.

А Чань предупредила его:

- Снимай, но ни в коем случае не выкладывай в интернет! Если другие фанаты это увидят, они обязательно будут нас ругать.

- Не волнуйся, я знаю, - беспечно отмахнулся парень. - Они не ругают, а просто завидуют.

Трое были поглощены радостью от того, что проникли в дом своего кумира, не подозревая, что сам кумир находится тут же и ясно слышит каждое их наглое слово, видит каждое их нелепое действие.

В тесной кладовой Лин Чэнь достал телефон и беззвучно набрал:

@00: Что делать? Вызвать полицию?

Хэ Цзиньчжао покачал головой и ответил:

- Как вызвать полицию? Если они приедут, тебя тоже обнаружат.

Лин Чэнь прикусил нижнюю губу и нахмурился.

@00: Не можем же мы просто ждать, пока они наиграются и сами уйдут? Посмотри, как они себя ведут. Хорошо, что ты не живешь здесь постоянно, а то я бы не удивился, если бы они залезли в шкаф.

- В шкаф? Ты их недооцениваешь, - горько улыбнулся Хэ Цзиньчжао. - У одного моего знакомого артиста фанатка-сталкер залезла под его кровать, и каждый раз, когда он ложился спать, он спал прямо над ней. В то время он как раз уединился, чтобы творить, и у той фанатки не было возможности выбраться. Она продержалась так три дня, а потом, когда уже не могла терпеть голод, ночью выползла, чтобы украсть еду из кухни, но по дороге потеряла сознание от слабости, и только тогда ее обнаружили. В итоге за лечение в больнице все равно пришлось платить ему.

Лин Чэнь:

- ……

Едва Хэ Цзиньчжао закончил говорить, как в гостиной снова поднялся шум.

- Смотрите, в баре есть бутылка недопитого вина! - Вскликнул один из поклонников. - Хотите попробовать?

- Нас же обнаружат…

- Да ладно, всего чуть-чуть, никто не заметит!

- По сути это же все равно что косвенный поцелуй с моим мужем?

- Быстрее, найди штопор!

Лин Чэнь:

- ……

@00: Это действительно твой дом, а не их?

Не понятно, как их назвать - наглыми или безмозглыми. Они надевают одежду Хэ Цзиньчжао, пьют его вино... Это не похоже на фанатов-сталкеров, они просто ведут себя как дома.

Хэ Цзиньчжао зло улыбнулся:

- Пойду помогу им.

Лин Чэнь на мгновение замер.

Хэ Цзиньчжао:

- Помогу им найти штопор.

Эти люди действительно просто ничтожества.

Лин Чэнь поспешно схватил Хэ Цзиньчжао за руку. В этот момент ему было уже не до набора текста, и он, понизив голос, сказал:

- Будь осторожен.

Это неожиданное предупреждение удивило и тронуло Хэ Цзиньчжао:

- Сяо Лин, я буду в порядке.

- Нет, - неожиданно Лин Чэнь покачал головой. - Тебе то что? В таком виде, как сейчас, никто не может быть в большей безопасности, чем ты.

- …

- Я имею в виду, что ты должен позаботиться об их безопасности, - сказал Лин Чэнь. - Не слишком перегибай палку, наказывая их. Это же пятнадцатый этаж. Что, если они запаникуют и прыгнут вниз? Я не хочу, чтобы мой прекрасный отпуск превратился во внеплановую сверхурочную работу.

- …

Зря растрогался.

Хэ Цзиньчжао безэмоционально пробормотал:

- Ладно, я обещаю позаботиться о безопасности этих детей.

В следующую секунду он выплыл из кладовки и направился в гостиную.

В гостиной троица запрыгнула на диван и скакала на нем. Все основные светильники в комнате были включены, и они совершенно не боялись, что их заметят. В конце концов, сейчас глубокая ночь, и даже если кто-то с улицы увидит свет, то просто подумает, что хозяин дома вернулся.

С каждым их прыжком диван сдвигался на сантиметр по полу, оставляя на нем глубокие царапины.

Под влиянием алкоголя они снова начали ругаться на все подряд: на небо, на землю, на агентство. Хотя они были всего лишь детьми, их ругань была просто невыносимой.

Хэ Цзиньчжао очень хотел сказать им: если он, тридцатилетний мужчина, будет сваливать все свои профессиональные неудачи на партнеров, а сам будет прятаться за спинами своих едва достигших совершеннолетия поклонников, которые будут «защищать его права», то он будет полным ничтожеством.

К тому же он никак не мог понять, какая связь между их «любовью» к нему и вторжением в его квартиру.

Ладно.

Хэ Цзиньчжао вздохнул. Некоторые вещи невозможно объяснить словами, только когда они на самом деле упадут в большую яму, они смогут это понять.

- Давайте, сфотографируемся втроем! - Парень включил режим селфи на телефоне и подозвал двух девушек подойти поближе.

- Подождите, я найду хороший ракурс.

- Тогда я сделаю сердечко у щеки.

- Три, два, один, улыбаемся!

В тот момент, когда он нажал на кнопку, Хэ Цзиньчжао слегка поднял палец.

- Готово! - Радостно сказал парень. - Я сделал несколько кадров. Давайте выберем, какой лучше.

Гао-Гао и А Чань пододвинулись и посмотрели на экран.

Однако, когда взгляды троих упали на экран, они обнаружили нечто странное.

- Почему здесь такие темные углы? - Спросила Гао-Гао. - Фон какой-то грязный, очень темный.

- Может, палец закрыл камеру? - Спросила А Чань. - Давайте сделаем еще одно фото, на этот раз аккуратнее.

Итак, они втроем снова склонились вместе и сделали новый снимок.

К сожалению, на этот раз темные пятна на заднем плане стали еще больше.

Это было похоже на густой туман, который поднимался из угла фона и постепенно распространялся по всему кадру.

- Смотрите! - Гао-Гао указала пальцем на угол фотографии и дрожащим голосом спросила: - Здесь, здесь, разве это не лицо…?

Парень набрался смелости и увеличил фото. И действительно, в черном тумане в углу фотографии он увидел лицо! Черты лица были размыты, оно не было ни мужским, ни женским, глаза были плотно закрыты, а выражение было бесстрастным, оно очень напоминало традиционную японскую маску Но.

Они инстинктивно обернулись, чтобы посмотреть за спину, но там была только чистая стена, никакого тумана, никакой маски.

Может им показалось?

Когда они снова повернулись и уставились на телефон, загадочное лицо на фото вдруг открыло глаза и с насмешливой улыбкой уставилось на них.

- Ааа!

- Твою ж!

Раздались крики ужаса, парень инстинктивно отбросил телефон, а две девушки, испугавшись, обнялись.

На их селфи необъяснимым образом появилось лицо, да еще и фотография вдруг задвигалась?! Это просто ненаучно.

Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем парень набрался смелости и ногой толкнул свой телефон.

- Нет, не трогай его, - робко сказала Гао-Гао. - Брось подальше.

Неизвестно, было ли это безрассудством или смелостью, но в присутствии девушек он всегда стремился показать себя с лучшей стороны. Он глубоко вздохнул, поднял упавший на пол телефон и резко перевернул его.

Фотография была чистой и ясной: на ней были только трое молодых людей с яркими улыбками, никакого черного дыма и, тем более, никакого жуткого лица.

- Только что нам, наверное, показалось? - Тихо спросил парень.

- …

Ответом ему было лишь молчание девушек.

Если даже одному и могло показаться, то как троим одновременно могло что-то померещиться?

Внезапно в тишине комнаты раздался звонок мобильного, разорвав застывшую атмосферу.

Мелодия была совершенно неуместной - это была легкая и веселая песенка, но, разносясь по гостиной, она звучала необычайно резко.

Звук доносился из кармана А Чань, и взгляды остальных двоих сосредоточились на ней. Она тяжело сглотнула, собрала всю свою смелость и достала телефон из кармана. Увидев имя, высветившееся на экране, она сначала широко раскрыла глаза, а затем быстро вздохнула с облегчением.

- Гао-Гао, это ты, - А Чань показала Гао-Гао имя на экране. - Твой телефон лежит в кармане, и ты случайно нажала на кнопку?

- А? Прости..., - услышав это, Гао-Гао в спешке вытащила мобильный из рюкзака. Она еще не очень хорошо умела обращаться с телефоном, наверное, оставила его в сумке и забыла заблокировать экран, поэтому случайно набрался номер А Чань.

Как и ожидалось, когда она достала телефон, она действительно увидела, что он звонил А Чань.

А Чань закатила глаза, наполовину облегченно, наполовину с упреком:

- Не пугай так посреди ночи.

Гао-Гао было очень неловко, она поспешно попыталась сбросить звонок, но по какой-то причине оба телефона автоматически соединились.

Когда на экране появилось окно звонка, лицо А Чань стало крайне недовольным.

- Сестра! - Раздраженно воскликнула А Чань. - Ты что, с ума сошла? Я же сказала, чтобы ты сразу вешала трубку, ты что, по-человечески не понимаешь?

В тот же миг, когда она закончила говорить, телефон в руках Гао-Гао синхронно передал ее голос.

[Сестра! Ты что, с ума сошла? Я же сказала, чтобы ты сразу вешала трубку, ты что, по-человечески не понимаешь?]

Гао-Гао слабым голосом ответила:

- Прости, я не специально.

В это же время из телефона в руках А Чань раздался сладкий смех.

[Я не понимаю по-человечески. А ты понимаешь по-призрачьи?]

Этот голос был точной копией голоса Гао-Гао.

Гао-Гао вздрогнула и инстинктивно покачала головой:

- Нет, нет, это не я сказала…

Однако из телефона А Чань раздался голос:

[Хи-хи-хи, звонить друзьям - это так весело!]

Как только фраза закончилась, телефон Гао-Гао автоматически воспроизвел голос А Чань:

[Как скучно, чем бы нам сегодня заняться?]

Все замерли от ужаса.

Гао-Гао и А Чань держали телефоны в руках, словно горячие картофелины. Они застыли на месте, не смея пошевелиться. В этот момент легкие телефоны казались тяжелыми, как тысячекилограммовые гири.

Руки девушек не переставая дрожали, их лица были одинаково бледными, крупные капли холодного пота стекали по спине, и за несколько секунд промочили одежду.

Парень-фанат в ужасе отступил на шаг. У них всех начали глючить телефоны, и если это был не чей-то злой розыгрыш, то это мог быть только… Это мог быть только…

Прежде чем он успел произнести это слово, из динамиков обоих телефонов одновременно раздался смех. Это были голоса самих девушек и от этого он казался еще более жутким.

После этого телефоны погасли и отключились. Что бы они ни нажимали, мобильные больше не реагировали.

Только что произошедшее казалось галлюцинацией: что-то появилось в их мире без всякого предупреждения и исчезло так же внезапно.

Не успели они опомниться, как весь свет в доме погас. Даже электрические шторы одновременно закрылись, заслонив единственный источник света - луну за окном.

Все трое не могли сдержать дрожь. Внезапная темнота лишила их зрения, сделав остальные чувства еще более острыми.

В следующую секунду их ослепил яркий свет - включился висящий на стене телевизор. Звука не было, только черно-серые помехи скакали по экрану.

Шум помех был хаотичным, но, если смотреть достаточно долго, он словно оживал, постепенно собираясь во что-то, вращаясь, почти затягивая в себя душу...

Внезапно из шума вырисовалось лицо, не то улыбающееся, не то плачущее, не то злящееся.

Это лицо было таким знакомым.

Приглядевшись, они поняли, что это было их собственные лица!

Она, испуганная, она, дрожащая, и он, залитый слезами!

В это же время в темной и тихой комнате раздался стук.

Тук-тук-тук.

Это был стук, раздающийся совсем рядом.

Не снаружи, а прямо в этой комнате.

Где?

Откуда доносился стук?

Стук, обычно ничем не примечательный, теперь звучал как призыв злобного демона, а еще больше - как похоронный колокол, возвещающий о приближении смерти.

Звук становился все громче и отчетливее...

Испуганные взгляды троих скользили по комнате, пытаясь определить, откуда доносится звук, пока их взгляды не сошлись в одной точке.

Стук доносился из-за телевизора.

Шум на экране колыхался, как волны, словно что-то пыталось вырваться из телевизора. Ужасающая сущность безмолвно кричала, вонзаясь иглами в их мозг.

- Ааааааааааа! - Пронзительно закричала А Чань, но не услышала собственного голоса. Она широко раскрыла рот, но казалось, что голосовые связки поглотила черная дыра, не давай издать ни звука.

Остался только стук. Тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Она больше не могла этого выносить. Упав на четвереньки, она бросилась к двери, боясь, что если промедлит еще секунду, то ее двойник из телевизора появится рядом с ней.

В панике она даже сдвинула с места тяжелый диван.

Не обращая внимания на боль в коленях, она продолжала бежать к входной двери. И только тогда она обнаружила, что не только она одна впала в панику.

Гао-Гао и парень-фанат выглядели даже более ужасно, чем она, - в спешке они не успели обуться…

Они, как три испуганных кузнечика, ввалились в лифт и отчаянно нажимали на кнопку закрытия дверей.

Когда они поднимались, с каждым этажом их радость росла, но сейчас они хотели только одного - как можно скорее убраться отсюда.

Разве это квартира кумира? Это явно логово охотника, который приманивает жадных насекомых нектаром, чтобы потом в полной мере насладиться их страхом, раскаянием и ужасом.

Те несколько секунд, пока закрывались двери лифта, были, безусловно, самыми длинными секундами в их жизни.

Наконец, двери тихо закрылись, но не успели они облегченно вздохнуть, как лифт мгновенно погрузился в темноту.

В следующую секунду вместе с тьмой внезапно наступило ощущение невесомости.

- Помогите!

- Выпустите нас!!

- Аааааааааа…

***

Когда троица выбежала вон, квартира, которую они разворотили, наконец погрузилась в тишину.

Над головой снова зажглись умные светильники, автоматические шторы раздвинулись в стороны, открыв вид на море за окном.

Какими бы шумными ни были люди, море всегда остается неизменным.

Раздался легкий щелчок, и скрытая за телевизором потайная кладовая открылась, из-за двери вышла худая высокая фигура.

Взгляд молодого человека устремился к панорамному окну гостиной. Хэ Цзиньчжао, освещенный лунным светом, скучающе зевнул.

Он думал, что эти три фаната-сталкера, вторгшиеся в частную собственность, будут достаточно смелыми, но не ожидал, что их можно так легко напугать.

Лин Чэнь спросил:

- Ты просто отпустил их?

- Конечно, нет, - Хэ Цзиньчжао пожал плечами. - Я запер их в абсолютно темном лифте, который будет без остановки ездить вверх и вниз, а темнота только усилит их страх. У них нет связи на мобильных, и единственный номер, по которому они могут позвать на помощь, - это 110. Конечно, прежде чем набрать номер, им придется хорошенько подумать, как объяснить полицейским, что они здесь натворили.

- Ты уверен, что такое наказание заставит этих детей осознать свои ошибки?

- Как это возможно? - Хэ Цзиньчжао покачал головой. - Дети в этом возрасте самые непокорные и упрямые, сколько ни объясняй, они не послушают. Возможно, они осознают свои ошибки только когда станут взрослыми, а может, и никогда не осознают. Я наказываю их не для того, чтобы они признали сегодняшнюю ошибку, а для того, чтобы они запомнили, какими могут быть последствия.

Хэ Цзиньчжао не был их родителем, у него не было ни терпения, ни желания читать им лекции о соблюдении законов. Но он мог помочь им ощутить последствия их противозаконных действий.

Достаточно того, что они запомнят вкус боли.

Лин Чэнь хмыкнул:

- Великий киноимператор действительно жесток к своим поклонникам.

- Не так жесток, как ты, - в свою очередь поддразнил его Хэ Цзиньчжао. - Как ты только додумался стучать в дверь? Мало тебе было пары раз, ты стучал снова и снова. Тот парень чуть не обмочился от страха.

Лин Чэнь подумал, что во время ночного дежурства он не раз читал ужастики перед сном, так что пара-тройка таких небольших трюков для него была проще простого.

- Ладно, не стоит терять время, - сказал Лин Чэнь. - Думаю, долго в лифте они не продержатся, скорее всего, через минуту вызовут полицию. Давай уйдем, пока они не приехали.

Хэ Цзиньчжао с радостью согласился. Он уже подправил записи с камер у двери и в лифте, полностью удалив следы Лин Чэня с мониторов. Единственное, что оставалось убрать, это сдвинутый диван.

Лин Чэнь подошел к дивану в гостиной и уже собирался толкнуть его, но вдруг нахмурился и пристально посмотрел на щель под диваном.

Когда те дети убегали, в панике они налетели на диван. Тяжелый диван сдвинулся на значительное расстояние, открыв пространство под ним, которое обычно не было видно.

Мягкий шерстяной ковер заходил под диван, но когда диван отодвинули, на нем оказалось большое выжженное пятно!

На этом месте лежали несколько желтых обрывков бумаги.

Лин Чэнь протянул руку, чтобы поднять их, но при первом же прикосновении клочки бумаги превратились в пепел и исчезли на его глазах.

В этот самый момент Хэ Цзиньчжао внезапно почувствовал головокружение, в его голове всплыли воспоминания.

Он увидел последнюю минуту своей жизни.

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

Примечания:

*«Четвертая личность» - 第四人格 (dìsì réngé ) - Китайское название мобильной игры Identity V в жанре survival horror в формате «1 против 4»; «Любовь с бойфрендом» - отсылка на игры-романтические симуляторы для женской аудитории.

Записки трансмигрировавшего судмедэксперта. Глава 33

2026-04-12T07:58:59.841Z

Похитители и посредники были арестованы, но дальнейшее развитие событий разочаровало. Оказалось, что посредники за городом были всего лишь промежуточным звеном: существовала целая банда, которая похищала детей по всей стране, причем предпочитая детей из богатых семей. Если удавалось подтвердить происхождение ребенка, его можно было продать дороже. Куда увозили детей, посредники не знали. Узнав об этом, градоначальник немедленно отправил людей на поимку остальных похитителей, но пособники, заранее получив предупреждение, уже давно скрылись и больше не появлялись.

По словам посредников, эти люди всегда ходили в масках, поэтому они не могли описать их внешность, только отметили, что те были крепкого телосложения и с громкими голосами. Таких людей было полно, и эта информация не принесла особой пользы. Таким образом о судьбе похищенных детей не было ничего известно. Узнав, что похитители найдены, родители, потерявшие детей, сначала почувствовали надежду, но затем получили безжалостный удар реальности.

Узнав эту новость, Чжуан Чжун почувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой. Судя по описанию, эти люди действовали организованно и с определенной целью. Если не уничтожить источник, то наверняка найдутся и другие, готовые рискнуть ради наживы. К тому же тех детей, которых похитили раньше, уже не вернуть. Такой исход трудно было назвать радостным.

Зато ни один из пойманных на этот раз похитителей не избежал сурового наказания, а зачинщик даже был казнен через линчевание. Хотя такая пытка не соответствовала современным представлениям о морали, Чжуан Чжун мысленно одобрительно кивнул. У него когда-то был приятель, работавший в отделе по борьбе с похитителями детей. Он лучше обычного человека понимал, насколько отвратительны эти люди и как страдают и родители, лишившиеся детей. Из-за этого семьи распадаются, люди погружаются во мрак и сталкиваются с целым рядом проблем, некоторые родители даже совершают безрассудные поступки из-за чувства вины. Тот приятель каждый месяц выделял время, чтобы выплеснуть накопившийся негатив. Чжуан Чжун много слышал об этом и сам проникся ненавистью, считая, что существующие наказания для похитителей все равно слишком легкие!

Некоторых даже не казнили, и Чжуан Чжун не раз с жестокой яростью думал, что такие люди, живя, только тратят продовольствие и загрязняют окружающую среду. Поэтому, хотя он и не одобрял столь жестокую казнь, не мог не признать, что это приносит облегчение, и поэтому даже не думал писать прошение с возражениями. Те, кто мог принять такое чудовищное наказание, вероятно, тоже испытывали крайнюю ненависть и хотели бы раздробить злодею кости и развеять его прах.

На самом деле, по законам Да Ю торговля детьми не каралась так сурово, но на этот раз император по неизвестной причине проявил жестокость и приказал казнить похитителей через линчевание, чтобы это послужило примером для других. Некоторые предполагали, что это было вызвано тем, что второй принц был примерно того же возраста, что и похищенные дети, и император проникся к ним сочувствием, поэтому и издал столь суровый указ. Хотя при дворе и раздавались голоса сомнения, они не имели никакого веса. Эти похитители нацелились именно на детей из богатых и знатных семей, а у кого из чиновников нет детей? Пока зачинщик не найден, в будущем похитители могли вернуться. Всегда найдутся люди, готовые рискнуть ради большой прибыли, и кто не боится, что его детей или внуков похитят эти люди? Такая жестокая казнь должна была послужить устрашением для тех, кто ради денег готов поступиться совестью.

Благодаря этому делу Чжуан Чжун еще больше сблизился с семьей Лу, особенно с Лу Сяобао, который постоянно вертелся около Чжуан Чжуна и с заметным интересом смотрел на его фонарик. Лу Сяобао был крайне заинтересован, однако он не был похож на некоторых непослушных детей, которые обязательно хотели бы заполучить желаемое себе, а просто время от времени просил Чжуан Чжуна дать ему поиграть с фонариком. Чжуан Чжун больше всего любил таких воспитанных детей, но поскольку материал, из которого был сделан фонарик, был слишком необычным для этого мира, он дал Лу Сяобао поиграть с увеличительным стеклом.

Как только Лу Сяобао получил увеличительное стекло, он не мог с ним расстаться и готов был целый день просидеть под деревом, наблюдая за муравьями.

- Вот бы Цзыань был здесь, - с восторгом сказал Лу Сяобао, но в его голосе слышалось сожаление.

Чжуан Чжун улыбнулся:

- Если хочешь его увидеть, иди к нему поиграть. На повозке до него можно доехать всего за полчаса.

Глаза Лу Сяобао, которые только что сияли, тут же померкли. Вспомнив то, что он видел и слышал в тот день, он почувствовал сильное возмущение:

- Я уже был там, но в их доме царит полный бардак. Даже служанка может перечить хозяину. В конце концов, это дом чиновника пятого ранга, а им управляет наложница! Все говорят, что в семьях военачальников нет порядка, но у нас так себя не ведут. Юй Цзыань - законный сын, а по положению он хуже даже дочери от наложницы, ему приходится терпеть взгляды слуг, это просто выводит меня из себя.

Говоря это, Лу Сяобао вскочил с земли и в ярости пнул стоящее рядом дерево толщиной с миску, отчего оно просто сломалось. Чжуан Чжун сглотнул: ему всего восемь лет, а он уже настолько силен, что же будет, когда он вырастет?

Слуги в имении давно привыкли к подобным вещам и невозмутимо убрали сломанные ветки. Они даже не замешкались, словно предвидели это.

- В будущем будь поаккуратнее в драках, не покалечь никого.

Лу Сяобао кивнул:

- Если меня не трогают, я не буду драться. Отец говорит: без причины устраивать драку - это поступок грубияна, а действовать по справедливости - это поступок героя. Но в тот раз я почти вышел из себя и чуть не разорвал эту зазнавшуюся наложницу пополам. Что она себе позволяет? Просто игрушка, а смеет так разговаривать со мной и моим братом!

Лу Сяобао был еще мал, но, наблюдая за окружающими, уже знал правила этого мира и с презрением относился к таким семьям, в которых не соблюдались нравственные нормы. В Да Ю наличие трех жен и нескольких наложниц нормальным не считалось. Только чиновники пятого ранга и выше имели право брать наложниц, а остальные могли это делать только в том случае, если к сорока годам у них не было сыновей. Однако под наложницами подразумевались те, чье положение было признано законом, а безымянные и бесправные наложницы, а также певицы на содержании и служанки ими не считались. К тому же даже у законных наложниц статус был очень низким, и общество смотрело на них с презрением. Как, например, Инь Юэхань: хотя она и была знатной наложницей, а ее сестра стала наложницей императора, она все равно не считалась достойной уважения.

- Это еще ничего, но как только она узнала, что я сын военачальника, то приказала Цзыаню больше не играть со мной. Когда я прихожу, меня всячески стараются выпроводить.

Лу Сяобао вспомнил понурое, смиренное личико Юй Цзыаня, и сердце его закипело от злости. Если бы не боязнь создать ему лишних проблем, он бы не стал обращать внимания на то, что она женщина, и одним сильным ударом разбил бы ей лицо!

То, что чиновники и военные не общаются, было нормой при дворе. Хотя то, что эти слова сказала наложница, было действительно неуместно, но само по себе такое решение было вполне обосновано.

Чжуан Чжун нахмурился:

- А что отец Юй Цзыаня?

Лу Сяобао скривился:

- Цзыань сказал, что может по пальцам обеих рук пересчитать встречи с отцом за всю свою жизнь. Хотя Цзыань и не говорил об этом прямо, я понял, что отец к нему плохо относится, иначе разве бы он позволил наложнице так его унижать?

Чжуан Чжун подумал, что этот отец слишком несостоятелен и бездушен. Но в каждой семье свои проблемы. Раньше даже в семьях, где был один муж, одна жена и один ребенок, случалось много неприятностей, не говоря уже о том, что здесь было три жены и несколько наложниц. Такие сложные отношения легко приводят к конфликтам. Но как бы то ни было, Чжуан Чжун никак не мог испытывать ни капли симпатии к этому незнакомому ему помощнику министра Министерства церемоний, который проявлял такую холодность по отношению к собственному сыну.

- Ты уже умеешь читать и писать, так что, хотя вы и не сможете играть вместе, вы можете переписываться. Ему тяжело дома, и ты не можешь его навещать, но друзья все равно нужны. Если боишься, что именная табличка из дома генерала не подействует, пиши от моего имени и упоминай Верховный суд.

Глаза Лу Сяобао засияли, и он радостно обнял Чжуан Чжуна. Этот маленький мальчик смог приподнять Чжуан Чжуна, и тот не знал, какое выражение лица принять.

- Сяобао, ты действительно...

- Брат, ты самый лучший, - Лу Сяобао опустил Чжуан Чжуна на землю и глупо улыбнулся: - Если бы я налетел на тебя, ты бы упал, поэтому лучше я тебя подниму.

- В следующий раз так не делай, иначе куда мне тогда девать свое лицо? - Чжуан Чжун погладил Лу Сяобао по голове. - Но это лишь временная мера, если будет возможность, лучше поступать открыто и честно.

Лу Сяобао энергично закивал:

- Да, интрижки - это действительно не правильный путь.

Чжуан Чжун поперхнулся:

- Кто тебя научил этому слову?

Лу Сяобао высунул язык:

- Мне это сказал Чжоу Сяоху. Старшая сестра Ли Хуна тайно переписывается с одним ученым, а Ли Хун прикрывает их. Чжоу Сяоху сказал, что это интрижка, и Ли Хун, услышав это, даже подрался с ним.

Чжуан Чжун усмехнулся, а затем серьезно сказал:

- Это слово нельзя так просто употреблять. Если так говорить, это разрушит репутацию сестры Ли Хуна.

Лу Сяобао послушно кивнул:

- Хорошо, я больше не буду.

Чжуан Чжун добавил:

- И о том, что сестра Ли Хуна и тот ученый тайно переписываются, тоже никому не говори. Если это станет известно, будет плохо.

Лу Сяобао почесал затылок:

- Чжоу Сяоху тоже сказал, что так делать нехорошо, но Ли Хун ответил, что, по словам его сестры, так поступают все талантливые мужчины и прекрасные женщины.

Чжуан Чжун нахмурился. Хотя взгляды в Да Ю были не такими консервативными, как в династии Цин, репутации там все же предавалось огромное значение. Такое поведение прославлялось в опере, но в обычной жизни было недопустимо.

- Если они любят друг друга, почему этот ученый не присылает сватов? - Спросил Чжуан Чжун, но тут же понял, что это было неуместно. Почему он говорит об этом с ребенком?

- Сестра Ли Хуна сказала, что этот ученый считает, что если он сделает предложение сейчас, когда еще не сдал экзамены и не получил титул, то не сможет обеспечить ей достойный брак. Лучший момент - это когда он успешно сдаст императорские экзамены.

Слова звучали красиво, но Чжуан Чжун подумал, что этот ученый ненадежен. А если за всю жизнь он так и не сможет сдать экзамены, он останется холостяком на всю жизнь? Сколько вообще людей в этом мире успешно сдают императорские экзамены? Если у него есть настоящий талант и знания - ладно, а если нет, то...

Но как он, посторонний человек, не имеющий к этому никакого отношения, может вмешиваться в такие дела? Если он из добрых побуждений даст совет, это может сделать только хуже. Поэтому он просто сказал Лу Сяобао, что такие тайные связи - неправильно, и нужно поступать открыто и честно, чтобы все было по закону.

Только он говорил о тайных связях между мужчиной и женщиной, как на следующий день, просматривая дела, Чжуан Чжун обнаружил одно, связанное с этой темой. Дело вел Гуань Давэй, и, как и всегда, действовал просто и грубо. Хотя на первый взгляд все выглядело логично, при внимательном рассмотрении возникало много вопросов. Обвиняемого в убийстве должны были казнить через пять дней, и Чжуан Чжун почувствовал, что время поджимает.

В материалах дела описывалось, что убийца Сюй Шэн ранее тайно встречался с погибшей Чжао Шуи. Однажды ночью, во время тайной встречи, между ними возник спор, и он, будучи пьяным, в горячке задушил Чжао Шуи. Затем он в панике сбежал, прихватив с собой все драгоценности и деньги из дома Чжао Шуи.

Чжуан Чжуна смутило то, что украденные драгоценности так и не нашли. В деле говорилось, что Сюй Шэн их уже продал, но как и кому было неизвестно. Кроме того, не было никаких доказательств, указывающих, что именно Сюй Шэн убил Чжао Шуи. Его признали виновным лишь потому, что в течение полугода он почти каждую ночь пробирался в комнату Чжао Шуи для тайных свиданий.

Сначала Сюй Шэн не признавался, утверждая, что в ту ночь он был пьян, а когда проснулся, было уже далеко за полночь, и, посчитав, что слишком поздно, он не пошел на свидание. Его друг У Дэшэн, с которым он пил, подтвердил, что все было именно так. Однако позже, подвергнувшись жестоким пыткам, он признался, что, несмотря на поздний час, все же пошел к Чжао Шуи и убил ее.

Если между ними произошел конфликт, убийство на почве страсти было бы вполне вероятно, к тому же Сюй Шэн был пьян, и не исключено, что в результате ссоры он, будучи не в себе, убил ее по неосторожности. Именно это и стало причиной пересмотра дела. Однако Чжуан Чжун по-прежнему считал, что оставались неясные моменты, и особенно его беспокоило местонахождение украшений.

На следующее утро, когда родители Чжао Шуи не увидели, что она спустилась вниз, мать поднялась к ней и обнаружила, что дочь уже мертва. Родители Чжао тут же поспешили в ямень, сообщить о случившемся. Хотя Гуань Давэй и был нерадив в расследовании, он действовал быстро, в отличие от некоторых нерасторопных чиновников. Он сразу же отправился в дом Чжао и вызвал соседей для допроса.

Соседи рассказали о тайной связи Чжао Шуи и Сюй Шэна. Оказалось, что соседи и знакомые уже давно об этом знали, только родители Чжао Шуи оставались в неведении. Узнав об этом, Гуань Давэй немедленно допросил Сюй Шэна. Сюй Шэн накануне вечером сильно напился, и когда его привели, он был еще сонным, от него пахло алкоголем. Спустя некоторое время после допроса Сюй Шэн признал свою вину, и это дело стало в послужном списке Гуань Давэя одним из тех, что он раскрыл за один день.

Сюй Шэна схватили чуть позже полудня. На вопрос, где украшения, он ответил, что продал их кому-то случайному прохожему, но не знал, где деньги, и сказал, что потерял их.

Чжуан Чжун еще несколько раз перечитал дело и решил, что в нем все еще остались неясные моменты. Ни местонахождение украшений, ни мотив убийства Сюй Шэна не выдерживали проверки. Время поджимало, и, собравшись с мыслями, он отправился в тюрьму Министерства наказаний.

Сначала старший надзиратель стал придираться: в камеру смертников посторонние не допускались. Чжуан Чжун достал нефритовый кулон, который ему дал Фэн Хуань, и надзиратель тут же открыл дверь. Чжуан Чжун почувствовал тайное удовлетворение, но тут же не смог удержаться от самобичевания - власть так легко развращает.

Условия в камере смертников были еще хуже, чем там, где раньше содержался Лао Лю: в мрачном помещении витала атмосфера смерти.

Старший надзиратель, сгорбившись, проявил предельное почтение:

- Молодой господин, прошу вас пройти сюда, вот тот самый Сюй Шэн, которого вы ищете.

Камера смертников была полна нечистот. Сюй Шэн пробыл здесь уже несколько месяцев. С растрепанными волосами и грязным лицом он ничуть не походил на того достойного человека, о котором говорилось в деле.

- Сюй Шэн! Иди сюда, этот молодой господин хочет тебя расспросить, - рявкнул надзиратель.

Сюй Шэн вздрогнул, и, не смея медлить, прихрамывая, вышел из угла, безэмоционально смотря на Чжуан Чжуна.

- Ты Сюй Шэн?

Сюй Шэн, застыв в оцепенении, лишь кивнул, не произнеся ни слова.

- Это ты убил Чжао Шуи в восьмой день четвертого месяца? - Холодно спросил Чжан Чжун.

В глазах Сюй Шэна мелькнула тень боли, он закрыл глаза и кивнул.

- Ты тогда еще украл драгоценности Чжао Шуи. Где они сейчас?

- Продал, - прохрипел Сюй Шэн, словно он долго не пил.

Чжуан Чжун засыпал его вопросами:

- Кому ты их продал?

- Не знаю, какому-то прохожему.

- За сколько серебра?

- Пять лянов... Нет, десять лянов.

Чжуан Чжун прикрикнул:

- Так в итоге за сколько?!

Сюй Шэн задрожал и поспешно ответил:

- Пять лянов, пять лянов.

- Какие именно драгоценности ты украл?

Сюй Шэн выглядел растерянным, и Чжуан Чжун добавил:

- Перечисли мне все по порядку, ни одного не пропусти и не перепутай!

Сюй Шэн внезапно запаниковал, он открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука.

Старший надзиратель, видя, что тот долго молчит, испугался, что это рассердит Чжуан Чжуна, и, занервничав, закричал:

- Господин задает тебе вопрос, отвечай живо!

Сюй Шэн тяжело рухнул на пол, и стал отбивать поклоны, умоляя о пощаде.

- Это я убил, это я убил, я признаю свою вину, я признаю свою вину!

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

Записки трансмигрировавшего судмедэксперта. Глава 34

2026-04-12T07:58:37.850Z

После крика надзирателя, что бы ни говорил Чжуан Чжун, Сюй Шэн только и повторял, что это он убийца. Поведение Сюй Шэна было ненормальным, и Чжуан Чжун больше не мог добиться от него никаких полезных сведений.

Сюй Шэн, съежившись, сидел в углу камеры, явно находясь не в себе. Из материалов дела было известно, что раньше Сюй Шэн обладал неким талантом, иначе он не завоевал бы сердце Чжао Шуи. Причин, по которым он стал таким, могло быть три: во-первых, обострение психического заболевания, во-вторых, смерть Чжао Шуи могла нанести ему настолько огромный удар, что он повредился рассудком, либо, в-третьих, он был так напуган пытками, что утратил способность здраво мыслить.

- Почему Сюй Шэн хромает?

Взгляд старшего надзирателя забегал. Чжуан Чжун посмотрел на него. Казалось бы, обычный взгляд, но человек с нечистой совестью мог принять его за намек. Надзиратель не осмелился скрывать правду и поспешно ответил:

- Когда его привели, Сюй Шэн все никак не признавался в убийстве. Но после того, как ему сломали ногу, он не выдержал и сознался.

Чжуан Чжун сжал кулаки, и его охватила ярость:

- Даже при выбивании признаний обычно не калечат. Почему вы такие жестокие? Разве вы не боитесь ошибиться и оказаться в безвыходном положении?

Надзиратель, испугавшись, поспешил оправдаться:

- Я всего лишь тюремщик, к этому делу я не причастен, все это по приказу Гуань-дажэня, ко мне это не имеет никакого отношения.

Этот надзиратель был далеко не безгрешен, он не мог быть непричастным к грязным делам, происходящим в тюрьме. Но, в конце концов, он не был зачинщиком, и вымещение гнева на мелкой сошке не могло в корне решить проблему. Чжуан Чжун глубоко вздохнул, перестав понапрасну злиться: единственный способ решить проблему - выяснить правду. Чжуан Чжун признал, что у него были личные мотивы: он надеялся, что Сюй Шэн невиновен, и действительно считал, что Сюй Шэн, скорее всего, не убийца.

Недостаточно просто лишить Гуань Давэя должности. Только более суровое наказание заставит чиновников, ответственных за уголовные дела, относиться к ним с большей тщательностью. Не поймать убийцу - это уже халатность, а ошибочно осудить невиновного - это равносильно пренебрежению человеческой жизнью, что не меньшее преступление, чем само убийство!

Чжуан Чжун не стал спешить искать другие улики, а отправился в небольшую чайную рядом с домом Чжао Шуи.

В чайной в это время было довольно пусто. Чжуан Чжэн заказал лучший чай и немало закусок. Хозяйка чайной, женщина лет сорока, увидев, что этот гость щедр и к тому же красив, стала еще более услужливой.

Чжуан Чжун указал на ювелирную лавку семьи Чжао напротив и спросил:

- Хозяйка, почему та ювелирная лавка напротив закрыта? Моей матери очень нравятся их подсвечники, и специально попросила меня, когда я поеду в столицу, заодно купить ей их, но я приходил сюда уже несколько раз и не видел, чтобы эта лавка была открыта.

Услышав о серебряной лавке семьи Чжао, в глазах хозяйки чайной промелькнула тень презрения, и она сказала:

- Молодой господин, не стоит больше ждать, боюсь, что эта ювелирная лавка семьи Чжао больше никогда не откроется.

Чжуан Чжун удивленно спросил:

- Почему? Я слышал, как мама говорила, что дела у этой лавки идут очень хорошо, просто товары там дороговаты. Раньше у нас не было денег, и мы не могли себе позволить купить их товары, но всегда об этом мечтали. Теперь у нас наконец-то появились деньги и мы хотим исполнить эту мечту, но почему же лавка закрыта?

В тот момент в чайной не было других посетителей, поэтому хозяйка села и тихо сказала:

- Им просто стыдно открываться.

- Что? Неужели в их серебре оказались примеси?

- Нет, дело в семейном скандале, - покачала головой хозяйка. - Ты приезжий, поэтому не в курсе, но несколько месяцев назад в этой семье произошло большое несчастье.

Чжуан Чжун заинтересованно наклонился вперед и с горящими глазами ждал продолжения. Большое удовольствие рассказывать сплетни, когда есть кто-то, кто их слушает. Хозяйка прочистила горло, заварила себе чай, а затем таинственно сказала:

- Дочь семьи Чжао была убита!

Удивленное выражение лица Чжуан Чжуна порадовало хозяйку чайной, и она продолжила:

- Само по себе это не привело бы к закрытию ювелирной лавки семьи Чжао. Знаешь, кто убил ее? Ни за что не догадаешься! Это был...

Хозяйка сцепила мизинцы, приставила большие пальцы друг к другу и многозначительно подмигнула. Чжуан Чжун не мог в это поверить:

- Не может быть, это не ошибка? Это же дело, которое может запятнать чью-то репутацию. Хотя молодая госпожа уже мертва, но так судачить о чужих делах, пожалуй, не следует.

Хозяйка чайной, несмотря на упрек, не рассердилась:

- Эта молодая госпожа из семьи Чжао и в обычной жизни выглядела непослушной. Ходила, виляя бедрами, взгляд постоянно бегал по сторонам, от нее веяло кокетливым очарованием. Убийца - ее давний любовник. Они тайно встречались уже больше полугода, об этом знали все на нашей улице, только семья Чжао не догадывалась. Каждый день хозяйка Чжао любила хвастаться, какая ее дочь хорошая, добродетельная и благородная, что в будущем она обязательно выйдет замуж в богатую семью. На самом деле она уже давно была развратницей, а ее считали сокровищем. Теперь, когда случилось такое, они потеряли лицо, и им даже стыдно открывать лавку.

Хозяйка, казалось, несколько злорадствовала, а Чжуан Чжун слегка нахмурился:

- Неужели и вправду такое было?

Увидев, что Чжуан Чжун заинтересовался, хозяйка чайной продолжила:

- Сюй Шэн, то есть тот любовник-убийца, почти каждую ночь в течение полугода приходил в комнату молодой госпожи из семьи Чжао, чтобы провести с ней ночь любви. Как только он подавал сигнал, молодая госпожа Чжао бросала из окна полоску ткани, Сюй Шэн хватал ее и подтягивался наверх, после чего они занимались развратными делами. Мой дом находится рядом с домом Чжао, и каждый раз, когда я слышала этот сигнал, я знала, что снова пришел Сюй Шэн.

- Сигнал?

- Это было три кваканья. Все, кто знал об этом, за спиной называли Сюй Шэна лягушкой.

- В тот вечер, когда была убита молодая госпожа Чжао, хозяйка, вы слышали что-нибудь?

У Чжуан Чжуна было молодое лицо и невинные глаза. Хозяйка решила, что он спрашивает просто из любопытства, и не заподозрила неладного, но отвечать не стала и лишь загадочно промолчала.

Чжуан Чжун сразу все понял и заказал еще один чайник лучшего чая. Только тогда хозяйка чайной снова заговорила:

- В то время я уже давно спала, кому охота прислушиваться к какие-то звукам? Полгода так продолжается, это уже никого не удивляет. Ночной стражник иногда любил пройтись поблизости в чоуши, то есть в то время, когда обычно появлялся Сюй Шэн. Иногда он специально, когда Сюй Шэн карабкался вверх, издавал какой-нибудь звук, и несколько раз Сюй Шэн от страха скатывался вниз.

Хозяйка рассмеялась, словно представляя нелепый вид Сюй Шэна. Вспомнив, что Сюй Шэна скоро казнят, она с сожалением заметила:

- Этот Сюй Шэн действительно красив и сладкоречив, но, увы, свернул на кривой путь и стал таким злым человеком. Как бы то ни было, молодая госпожа Чжао прожила с ним больше полугода. Пусть их отношения и не были официальными, но между ними царила нежная любовь, и убить госпожу Чжао из-за одной ссоры - это просто ужасно. Хорошо, что Небеса справедливы, и такой злодей, как он, скоро будет казнен.

Ночной стражник!

Глаза Чжуан Чжуна загорелись. В деле об этом человеке не было ни слова. Гуань Давэй вел расследование небрежно, с самого начала считал виновным Сюй Шэна и просто заставил его признаться, не проводя тщательного расследования.

Чжуан Чжун спросил у хозяйки чайной адрес ночного стражника. Ей было любопытно, но ради денег она сказала правду. Чжуан Чжун, не теряя времени, отправился на поиски ночного стражника, но по дороге встретил Фэн Хуаня.

- Ванъе? Что ты здесь делаешь? - Удивился Чжуан Чжун. Сюда приходили простые люди, и он не ожидал встретить Фэн Хуаня в таком переулке.

- Ищу тебя, чтобы выпить, - ответил Фэн Хуань с мрачным выражением лица и пошел вперед, не беспокоясь о том, последует ли за ним Чжуан Чжун.

Чжуан Чжун поспешил за ним:

- Ванъе, нельзя ли подождать пару дней? В одном из дел, над которым я работаю, есть подозрительные моменты. Подозреваемый будет казнен через пять дней, и я должен за эти несколько дней выяснить правду, иначе будет уже слишком поздно.

Фэн Хуань, который только что быстро шагал вперед, остановился, его взгляд был холодным:

- Неужели ты не понимаешь, что я предлагаю? Что может быть важнее этого вана?

Чжуан Чжун почтительно ответил:

- Ванъе из знатной семьи, и в обычное время я бы не осмелился не подчиниться. Но человеческая жизнь важнее всего, прошу ванъе проявить понимание.

Фэн Хуань, однако, и не думал уступать:

- Расследованием дел могут заниматься другие, а ты... Будешь пить со мной.

Чжуан Чжун был в растерянности, не понимая, чем он так привлек внимание Сы Чжао-вана, что тот при любом поводе приглашает его выпить. В другое время он бы пошел, ведь ему нужна поддержка Фэн Хуаня, но сегодня это было просто невозможно - если он выпьет, день будет потерян. День казни приближается, и у него нет времени на промедление. И куда делся тот Хоу Шу, который раньше всегда был рядом с Фэн Хуанем? Почему нельзя взять его?

Чжуан Чжун не смел ослушаться, но и не хотел в такой момент идти пить. Он очень нервничал и боялся, что, выпив несколько чашек, не сможет сдержаться и плеснет вино Фэн Хуаню в лицо. Чжуан Чжун просто стоял на месте, не шевелясь.

Когда Фэн Хуань увидел это, его гнев значительно поутих, хотя в голосе его все еще звучало недовольство:

- Ты очень смелый.

Его тон был гораздо спокойнее, чем раньше. Чжуан Чжун вздохнул:

- Сейчас я очень обеспокоен этим делом. Возможно, в глазах ванъе эти жизни не стоят и гроша, но я считаю, что каждому человеку выпадают тяготы, но у каждого есть право на жизнь. Если будет вынесен несправедливый приговор, это не только приведет к осуждению невиновного, но и позволит настоящему преступнику уйти от наказания, и в будущем он может нанести вред другим.

Фэн Хуань презрительно фыркнул:

- Ты еще и справедливый.

- Ванъе еще справедливее, просто сегодня ты чем-то озабочен и временно ставишь личные дела выше справедливости.

- Не надо мне льстить, я не настолько благороден. Ладно, одному пить скучно, пойдем, взглянем на твое дело.

Они пошли вдвоем, но Фэн Хуань всю дорогу был мрачен, и Чжуан Чжун не мог понять, что же так его беспокоит. Он слышал, что несколько дней назад Фэн Хуань сосватался с дочерью министра церемоний - известной в столице девушкой, отличающейся выдающейся красотой и умом. Хотя это было лишь обручение, в Да Ю брачные обряды были очень сложны, особенно среди знати. До настоящей свадьбы оставалось еще как минимум два года, но это все равно было большое событие. Чжуан Чжун, проживший две жизни, даже руки девушки не касался, не говоря уже о браке, и был типичным холостяком. У Фэн Хуаня теперь были и власть, и богатство, и красавица, он так хорошо устроился, о чем же ему беспокоиться?

Ах! Чжуан Чжун вдруг вспомнил. Разве эта не та самая девушка в красном платье, которую он видел вместе с Фэн Хуанем? Неудивительно, что раньше ее имя звучало так знакомо, но он никак не мог вспомнить, где он его слышал.

Взгляд Чжуан Чжуна на Фэн Хуаня стал странным. Как бы круто тот себя ни вел, в глубине души он все еще оставался подростком. Ему явно нравилась эта девушка, но он специально представляет ее другим, притворяясь, что ему все равно. Если бы он тогда сказал что-то лишнее, наверное ему бы оторвали голову! Может, Фэн Хуань сейчас так раздражен, потому что не знает, как вести себя с возлюбленной? Неудачник, перенесшийся в другое время, остается неудачником, так что Чжуан Чжун сделал этот вывод, опираясь на собственный небогатый опыт.

- Что это у тебя за взгляд? - Недовольно спросил Фэн Хуань, чувствуя на себе пристальный взгляд и еще больше раздражаясь.

Чжуан Чжун улыбнулся, но ничего не ответил. Как он мог разоблачить эту мальчишескую нерешительность? Если тот в гневе и стыде разразится, то ему не поздоровится, ведь юношеские романтические переживания не уступают девичьим.

- Ванъе становится все красивее, - преувеличенно серьезно сказал Чжуан Чжун, улыбаясь так, что глаза превратились в полумесяцы.

Фэн Хуань на мгновение замер, а затем на его лице отразилось отвращение.

- Улыбаешься просто отвратительно!

Чжуан Чжун тут же перестал улыбаться, прокашлялся и снова принял серьезный вид.

Но Фэн Хуань все равно был недоволен:

- Притворяешься.

Уголки рта Чжуан Чжуна дернулись:

- Ванъе, тебя кто-то обидел?

Фэн Хуань бросил на него гневный взгляд:

- Кто осмелится меня обидеть?!

Чжуан Чжун пожал плечами:

- Тогда я не знаю.

Фэн Хуань посмотрел вперед:

- Мальчишка, ты все-таки догадливый.

Увидев такое выражение лица Фэн Хуаня, Чжуан Чжун больше не мог шутить. Даже у такого человека, как Фэн Хуань, бывают трудности, всем приходится нелегко. Они шли бок о бок, не говоря ни слова.

Дом ночного стражника было нелегко найти, пришлось расспросить нескольких человек, прежде чем они нашли место. Еще издалека послышались рыдания. Подойдя поближе и расспросив, они узнали, что ночной стражник повесился.

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 30

2026-04-06T17:31:58.831Z

Они наслаждались морским бризом, смакуя вино и закуски и бесцельно проводя этот вечер.

Незаметно бутылка белого вина опустела, Лин Чэнь причмокнул и пробормотал:

- Это все?

Хэ Цзиньчжао беспомощно вздохнул:

- Разве так пьют? Вино нужно пить медленно, я еще не допил свой бокал, а все остальное уже упало в твой желудок. Ты действительно не стесняешься.

- А зачем мне стесняться перед тобой? - С вызовом спросил в ответ Лин Чэнь. - Когда ты жил в моей квартире и пользовался моим скутером, ты тоже не стеснялся.

Он воткнул вилку в кусочек дыни с ветчиной. Сочетание таких разных продуктов, казалось бы, должно быть странным, неуместным, но сладость дыни слилась с соленостью ветчины, буквально танцуя на его языке.

- Первый повар, который придумал есть дыню с ветчиной, - настоящий гений, - сказал, жуя, Лин Чэнь. - Теперь я никогда не буду критиковать наших поваров за то, что они готовят лунные пряники с колбасой.

Он поднял руку и позвал официанта, чтобы тот принес еще одну бутылку вина. Официант подал ему винную карту, но она была исписана мелким шрифтом на английском, и Лин Чэнь ничего не понял. В конце концов он просто указал пальцем на первую же позицию:

- Вот это.

Когда официант ушел, Хэ Цзиньчжао усмехнулся:

- Чжансянсы.

- Что такое Чжансянсы?

- Вино, которое ты заказал, - Совиньон Блан, в переводе на китайский Чжансянсы. Это летнее вино с высокой кислотностью и освежающим вкусом, - с улыбкой сказал Хэ Цзиньчжао. - Оно идеально подходит для молодых пар на свидании.

Лин Чэнь даже бровью не повел:

- Жаль, за этим столом нет молодых пар.

Когда принесли Чжансянсы, Лин Чэнь без колебаний налил себе полбокала, а затем налил и Хэ Цзиньчжао.

Хэ Цзиньчжао научился у Великого шамана небольшому трюку, позволяющему наслаждаться едой: он мог вытягивать вкус из еды, сжимать его в маленький шарик и класть в рот, чтобы попробовать. Обычно он так сжимал кофе, а сегодня вечером сжал вино.

Лин Чэнь лениво откинулся на спинку стула и наблюдал, как Хэ Цзиньчжао подносит к губам сияющий шарик, слегка прикусывает его, и шарик исчезает во рту мужчины. Лин Чэнь вдруг почувствовал, что у него пересохло во рту, он отвел взгляд, поднял стоящий перед ним бокал и сделал большой глоток.

Вкус тоски пропитал его губы и обволок кончик языка.

- Кисло, - поморщился Линь Чэнь. - Почему это вино такое кислое?

- Только что ты смеялся надо мной за то, что я пью сладкую воду, а теперь, когда пьешь другое вино, тебе оно кажется кислым, - поддразнил его Хэ Цзиньчжао. - Возможно, для влюбленных это и есть вкус любви.

Посетители ресторанчика приходили и уходили. К счастью, столик Лин Чэня и Хэ Цзиньчжао был спрятан за рядами зеленых растений и не бросался в глаза, поэтому никто не заметил, что Лин Чэнь все время бормотал что-то себе под нос.

Хэ Цзиньчжао подумал, что Лин Чэнь, возможно, пьян. Хотя его взгляд был ясным, а лицо не покраснело, молодой человек явно стал больше говорить и даже сам заговорил о прошлом, когда порвал с родителями.

Хэ Цзиньчжао молчал, выполняя роль добросовестного слушателя, и только когда Лин Чэнь снова собрался налить себе вина, вмешался, чтобы не дать ему напиться до бесчувствия.

- Пей поменьше, - Хэ Цзиньчжао напомнил ему: - Сегодня ночью у нас секретная операция.

Лин Чэнь невнятно промычал в ответ, встал, собираясь в туалет, но едва поднялся, как его несколько раз качнуло.

Он поспешно уперся руками о край стола, чтобы удержать равновесие, и с досадой пробормотал:

- Стоит на мгновение отвлечься, и уже перебрал...

- Давай лучше расплатимся, - предложил Хэ Цзиньчжао, видя его состояние. - Пойдем подышим морским воздухом, проветримся.

Лин Чэнь с радостью согласился.

Сейчас в ресторанчике было самое оживленное время, и два официанта в заведении суетились, не успевая ни за чем уследить

Лин Чэнь оглядел ресторан и заметил, что один из официантов ведет трех новых гостей к столику рядом с ними.

Этот столик был тем самым любимым местом постоянного клиента Хэ Цзиньчжао, но, к сожалению, сегодня, когда они пришли, он был уже забронирован. Хэ Цзиньчжао невольно посмотрел на гостей, зарезервировавших этот столик.

Они были очень молоды, примерно семнадцати-восемнадцати лет, не старше двадцати. Все были одеты по-юношески, на их лицах смешались восторг и растерянность - судя по всему, эти ребята впервые оказались в таком месте.

Когда все уселись, они принялись толкать меню друг к другу, ничего в нем не понимая.

- Как дорого, - прошептала своим друзьям одна из девушек с хвостиком. - И все это алкоголь, а еды вообще нет.

- Это бар-ресторан, конечно же, сюда приходят пить, - сказал единственный в их компании парень. - Это вы же сказали, что хотите побывать в том же месте, что и ваш кумир, я только поэтому и привел вас сюда.

- Не зря мой муж часто сюда заходит, у него отличный вкус! Как классно! - Другая девушка с короткими волосами еще не успела выпить, а уже слегка опьянела. - Заказывайте, что хотите, только не забудьте заказать его любимую закуску! А я пока сфоткаю.

Девушка с короткими волосами открыла свой рюкзак и стала доставать из него кучу вещей.

На маленьком столике выстроились в длинный ряд шесть чиби-игрушек, каждая в своем наряде.

Кроме того, она достала плюшевый чехол в форме льва, в который была вставлена красивая карточка, и поставила его на центральное место среди игрушек.

Лин Чэнь хоть и был немного пьян, но не настолько, чтобы не видеть, что происходит рядом.

Он сразу узнал фото на карточке - этот человек сидел напротив него!

Какое совпадение. Оказалось, что фанаты Хэ Цзиньчжао пришли в тот же ресторан, что и их кумир. Они не только сделали заказ, но и принесли с собой игрушки и карточки.

Лин Чэнь посмотрел на Хэ Цзиньчжао и одними губами насмешливо произнес:

- Великий киномператор, ты действительно популярен~

Но, что странно, выражение лица Хэ Цзиньчжао было очень серьезным.

Мужчина слегка нахмурился, смотря на троих фанатов за соседним столиком, и прислушался к их разговору.

Увидев это, Лин Чэнь заметил, что атмосфера была неправильной, и спросил его, в чем дело.

- Сяо Лин, кроме тебя, я никому не рассказывал об этом ресторане, - тихо сказал Хэ Цзиньчжао. - Откуда эти трое узнали о нем? И откуда они знают, где я люблю сидеть и что заказываю?

Лин Чэнь:

- ...

Он мгновенно сообразил:

- Это фанаты-сталкеры?

Хэ Цзиньчжао выглядел серьезно, он покачал головой:

- Пока нельзя сказать наверняка. В любом случае, мне очень не нравится, что они лезут в мою личную жизнь.

Из-за появления этих троих у Хэ Цзиньчжао исчезло все удовольствие от вечера, и настроение испортилось.

Как раз в этот момент официант принес Лин Чэню счет, и, расплатившись, Лин Чэнь ушел вместе с Хэ Цзиньчжао.

Перед уходом Лин Чэнь обернулся и посмотрел на троих фанатов, сидящих у окна.

Лин Чэнь не сомневался в их любви к Хэ Цзиньчжао: они проделали долгий путь до побережья, зашли в этот неизвестный ресторанчик, принесли с собой игрушки и карточки с изображением Хэ Цзиньчжао, сели на место, где когда-то сидел Хэ Цзиньчжао... Они думали, что, проникнув в личную жизнь кумира, станут к нему ближе. Но они не знали, что их кумир сидит рядом с ними и испытывает глубочайшее отвращение к их бесцеремонному поведению.

***

Лин Чэнь и Хэ Цзиньчжао вышли из ресторана и бок о бок пошли вдоль берега. Они шли против толпы, без определенного направления, изредка останавливаясь, чтобы посмотреть на придорожные лавки с изделиями ручной работы.

Ночь была черна, как тушь, на небе висел серп луны, волны разбивались о скалы.

Над берегом кружили чайки, и если у кого-то из туристов в руках оказывалась закуска, они, выбрав подходящий момент, стремительно пикировали вниз и умело их грабили, настоящие бандиты.

Ночной ветер доносил ругательства туристов в адрес этих бандитов. Здесь смешивались диалекты разных регионов, люди то ругались, то смеялись - атмосфера была полна жизни.

В окружении ночной тьмы волнение Лин Чэня постепенно рассеялось.

Хэ Цзиньчжао спросил его:

- Ты уже протрезвел?

Лин Чэнь в ответ спросил:

- А ты уже успокоился?

Хэ Цзиньчжао на мгновение замер, затем беспомощно ответил:

- Когда я вообще злился?

- И ты говоришь, что не злился?

Лин Чэнь внезапно протянул палец и ткнул им в лоб Хэ Цзиньчжао. Оба они прекрасно понимали, что он не может прикоснуться к нему, но Лин Чэнь все же протянул руку, и кончик его пальца легко коснулся лба Хэ Цзиньчжао. Теплый палец соприкоснулся с холодным духом, словно птица, врезавшаяся в облако.

- Только что в ресторане у тебя брови сошлись на переносице. Разве луна сегодня не красивая? Это всего лишь несколько тайных поклонников, не стоит об этом беспокоиться.

Хэ Цзиньчжао инстинктивно поднял руку, чтобы взять руку Лин Чэня, но она лишь легко прошла сквозь него.

- Ты прав, - Хэ Цзиньчжао посмотрел на молодого человека перед собой и тихо сказал: - Луна прекрасна. Действительно не стоит обращать внимания на остальное.

Чистый и ясный лунный свет падал на них обоих, но на песке была только одна тень.

Лин Чэнь посмотрел на свою тень, подумал, присел на корточки, намочил песок морской водой и слепил уродливого песочного человечка.

Затем он подобрал ракушки и прикрепил их к песочному человечку вместо глаз, рта и носа.

- Почему ты вдруг стал таким ребячливым? - Поддразнил его Хэ Цзиньчжао. - У тебя не очень-то получается, этот человечек получился слишком абстрактным.

- В смысле «абстрактным»? У тебя что, две дырки под бровями для дыхания? - Линь Чэнь нанес еще один слой песка на свое творение и решительно возразил: - Очень даже похоже! Это явно ты!

- ... Я? - Хэ Цзиньчжао пристально осмотрел его, но так и не обнаружил ни малейшего сходства с этим уродливым песчаным человечком.

- Я не умею шить игрушки, но могу сделать тебя из песка, - Лин Чэнь присел рядом с песчаным человечком, поднял глаза на стоящего перед ним мужчину и улыбнулся: - Смотри! Хэ Цзиньчжао, теперь у тебя тоже есть тень.

Хэ Цзиньчжао потерял дар речи.

В лунном свете Лин Чэнь сидел рядом с песочной фигурой, а Хэ Цзиньчжао стоял рядом с ними. Лунный свет отбрасывал на песок две отчетливые тени.

В этот момент сердце Хэ Цзиньчжао, уже давно переставшее биться, внезапно слегка дрогнуло.

Он инстинктивно посмотрел на Лин Чэня, но увидел, что тот закрыл глаза, раскрыл объятия и беззаботно обнимал морской бриз.

От молодого человека еще исходил слабый запах вина, его щеки и кончики ушей слегка покраснели. Это был еще не выветрившийся алкоголь, бурлящий в его крови.

Хэ Цзиньчжао подумал, что, оказывается, сегодня вечером опьянел не только Лин Чэнь, но и он сам.

***

Они еще долго наслаждались морским бризом и не покидали берег до тех пор, пока Лин Чэнь окончательно не протрезвел, а время не перевалило за полночь.

В комплексе почти никого не было. Они, избегая людей, незаметно пробрались к элитному дому, в котором жил Хэ Цзиньчжао.

Во всем приморском курортном комплексе подобных элитных квартир было немного, а их владельцы были либо богатыми, либо влиятельными: звезды, бизнесмены, политики... Статус каждого из них заставлял обычных людей восклицать от удивления.

Конечно, охрана в таких домах была соответствующая: чтобы просто попасть в комплекс, нужно пройти несколько контрольно-пропускных пунктов, а чтобы подняться на лифте, нужно было просканировать лица.

Однако все эти электронные устройства были бесполезны перед способностями Хэ Цзиньчжао.

Пользуясь темнотой ночи, Хэ Цзиньчжао руководил Лин Чэнем, и тот проник в комплекс. Все прошло гладко.

Неожиданно, когда Лин Чэнь открыл последнюю дверь и вошел в здание, он увидел, что у лифта кто-то есть!

Это была женщина лет сорока с небольшим, одетая просто и непритязательно. Она держала на поводке пухлого корги, и, увидев входящего Лин Чэня, с некоторой настороженностью посмотрела на него.

Для конспирации Лин Чэнь заранее надел маску и кепку, оставив открытыми только глаза. В позднюю ночь, одетый таким образом, в глазах посторонних он действительно выглядел подозрительно.

Хэ Цзиньчжао тоже не ожидал, что в такое позднее время они встретят кого-то в подъезде.

Из-за этой неожиданной ситуации Лин Чэнь растерялся, но притворился спокойным, остановился в нескольких шагах от собаки, опустил козырек кепки и старался не встречаться взглядом с той женщиной.

Как раз в этот момент подъехал лифт, и в него вошли двое людей, собака и призрак.

Чтобы лифт доехал до нужного этажа, нужно было просканировать лицо. Женщина с трудом подняла собаку и поднесла ее к камере. Система пискнула и показала «8 этаж» - оказалось, что владелец квартиры использовал идентификацию не по лицу, а по собачьей морде.

Если бы в лифте не было этой женщины, у Хэ Цзиньчжао нашлось бы множество способов заставить лифт сразу же тронуться. Но в ее присутствии Лин Чэнь был вынужден играть свою роль до конца: он неохотно снял кепку и маску и уставился в камеру.

Хэ Цзиньчжао отправил сигнал, и на экране сразу же высветилось «15 этаж».

В этом элитном жилом доме было всего пятнадцать этажей, и квартира Хэ Цзиньчжао находилась на последнем, откуда открывался прекрасный вид.

Лин Чэнь закончил сканирование лица и уже собирался надеть кепку и маску, когда краем глаза заметил, что женщина пристально смотрит на него.

Ее взгляд был слишком выразительным, и Лин Чэнь не мог сделать вид, что не замечает его.

Лин Чэнь холодно спросил:

- Вам что-то нужно?

- Молодой человек, я вас что-то раньше не видела, - женщина посмотрела на экран в лифте. - Я помню, ведь на пятнадцатом этаже живет господин Хэ?

В конце концов, они все жильцы одного дома, и всем известно, на каком этаже живет звезда.

Лин Чэнь кивнул и ответил без заминки:

- Я помощник господина Хэ. Он попросил меня забрать костюм, который понадобится ему завтра для съемок рекламы.

- А, ты его помощник? - Женщина искренне удивилась. - Ты такой симпатичный, я думала, что ты тоже артист из их агентства.

- Вы слишком любезны, - ответил Лин Чэнь, надев маску.

К счастью, лифт ехал быстро, и в мгновение ока остановился на восьмом этаже. Женщина вышла из лифта, ведя за собой собаку, но, уходя, не удержалась и оглянулась на Лин Чэня, оставшегося внутри. В ее взгляде сквозили подозрение и недоумение.

Как только двери лифта снова закрылись, прямая спина Лин Чэня мгновенно обмякла. За эту короткую минуту на его спине выступил тонкий слой пота.

Он прислонился к стене лифта и тихо спросил:

- Я же не прокололся? Она ничего не заподозрила?

Хэ Цзиньчжао тоже немного нервничал:

- Наверное, нет… По-моему, на восьмом этаже живет торговец чаем, а эта женщина скорее всего его жена. Я видел ее раньше пару раз, и она не производит впечатления человека, который любит совать нос в чужие дела.

- Будем надеяться, что так и есть, - вздохнул Лин Чэнь. - Я действительно боюсь, что она вызовет охрану и меня заберут.

Хэ Цзиньчжао мог исправить записи с камер наблюдения, но не мог изменить человеческую память. Если эта женщина была слишком бдительной, Лин Чэнь действительно рисковал.

Ладно, лучше покончить с этим побыстрее.

Лифт наконец остановился на пятнадцатом этаже, и Лин Чэнь вышел. Прямо напротив находилась входная дверь квартиры Хэ Цзиньчжао.

Эти роскошные апартаменты имели просторную планировку и к ним вел один лифт, что обеспечивало высочайшую степень уединения. Хэ Цзиньчжао использовал эту квартиру как место для отдыха и обставил ее по своему вкусу, словно дракон, устраивающий свое логово.

Как только Лин Чэнь переступил порог, над головой автоматически включились датчики движения, на потолке один за другим зажглись светильники. В то же время шторы перед панорамными окнами гостиной раздвинулись в стороны, открыв вид на бескрайнее море. Они словно стояли на вершине облаков, глядя сверху вниз на океан.

Взгляд упал на книжные шкафы от пола до потолка, скульптуры в углах, картины на стенах, ковры и мебель, отличающиеся лаконичной красотой... Все предметы интерьера были изысканными и роскошными.

Хотя Лин Чэнь заранее подготовился к этому, когда он действительно оказался здесь, в его душе все же возникло сильное ощущение нереальности - он повернулся к Хэ Цзиньчжао и даже заподозрил, что их общение за последний месяц было всего лишь сном.

«Дом» - самое личное пространство человека.

Лин Чэнь никогда не считал общежитие «домом», как и квартиру своих родителей и младшего брата. С детства его единственной мечтой было купить квартиру и обзавестись собственным «домом». Лин Чэнь и подумать не мог, что, не успев обзавестись собственным домом, он первым делом окажется в доме Хэ Цзиньчжао. Ему очень хотелось что-то сказать, но он чувствовал, что никакие слова не смогут передать его нынешние ощущения.

Хэ Цзиньчжао не заметил ошеломления на лице Лин Чэня. Он с большим энтузиазмом повел Лин Чэня по дому, рассказывая ему о каждой мелочи.

Акварельные картины на стенах были нарисованы учениками школы «Надежда», которую он спонсировал, ковры он привез из путешествия по Центральной Азии, диван был спроектирован известным мастером, в книжном шкафу стояли редкие издания, которые он постепенно собирал, и в некоторых даже сохранились его пометки.

Поскольку Хэ Цзиньчжао жил один, в этой квартире была только одна спальня, а все остальные комнаты были переоборудованы в кабинет, тренажерный зал, кинозал и даже просторный репетиционный зал со звукоизоляцией и зеркалами во всю стену, чтобы можно было отрабатывать мимику и движения.

Лин Чэнь, стоя в пустом и светлом репетиционном зале, не удержался и с кислой миной сказал:

- Великий киноимператор, заставляя тебя так долго жить в моей крошечной квартире в общежитии, я действительно обидел тебя.

- На самом деле, я очень неприхотлив, - ответил Хэ Цзиньчжао. - Могу жить и в огромном доме, и в крошечной комнате. Если когда-нибудь ты уволишься и тебе негде будет жить, просто найди мне термос, и я смогу там жить. Если захочешь меня найти, потри его и позови: «Сяо Чжао, Сяо Чжао, ты здесь?», я услышу тебя, вылезу из термоса и скажу: «Я здесь».

Лин Чэнь рассмеялся:

- Разве не ты должен вылезти из термоса и исполнить три моих желания?

- Можно, - без колебаний ответил Хэ Цзиньчжао. - Заранее придумай три желания, а я потом поочередно их исполню.

Они вернулись в гостиную, которая, по словам агента Чэнь Гэ, была местом происшествия. Квартиру уже убрали, пол был безупречно чист, не было видно даже следов от обуви.

Хэ Цзиньчжао умер слишком внезапно, на журнальном столике даже лежала недочитанная книга. Мужчина с ностальгией погладил название на обложке, не зная, будет ли у него еще возможность дочитать ее до конца.

- Теперь, когда мы вернулись на место происшествия, какие у тебя впечатления? - Спросил Лин Чэнь. - Появились какие-нибудь воспоминания?

Полупрозрачная фигура Хэ Цзиньчжао проплыла вдоль дивана, сначала слева направо, потом справа налево, и, наконец, он решительно произнес:

- Нет.

Лин Чэнь указал на ковер:

- Может, тебе прилечь? Чэнь Гэ говорил, что ты лежал рядом с диваном, так что просто приляг сюда и представь себе эту сцену. Ты же актер, тебе и в жизни приходится вживаться в роль. Сейчас просто представь себя на месте себя и пофантазируй, что бы ты сделал, если бы через секунду умер?

Хэ Цзиньчжао не знал, смеяться ему или плакать, но, не желая расстраивать Лин Чэня, послушно улегся на ковер, закрыл глаза и стал представлять приближение смерти.

Через три минуты.

Хэ Цзиньчжао:

- Я что-то чувствую.

Лин Чэнь с нетерпением спросил:

- Что именно?

Хэ Цзиньчжао:

- Хочется спать.

Лин Чэнь:

- ......

Хэ Цзиньчжао невинно открыл глаза и уставился на сидящего на диване Лин Чэня:

- Этот ковер действительно очень мягкий, может, тебе тоже полежать?

Лин Чэнь хмыкнул:

- Похоже, ты действительно заслуживаешь взбучки. Может, попробовать разок?

Хэ Цзиньчжао невинно ответил:

- Великий шаман сказал, что не все души, возвращаясь на место смерти, все вспоминают.

Лин Чэнь почувствовал себя маленьким евнухом при императоре: император явно уже скончался, а он все еще искренне заботится о том, чтобы разделить с ним его заботы. Ведь врачи сказали, что император умер от остановки сердца, так зачем ему зря переживать? Просто ищет себе лишние проблемы.

Ладно, пусть будет так, как будто он сопровождает императора в летний дворец. Солнце, пляж, кокосы... Эта поездка на море не была напрасной.

Лин Чэнь больше не обращал внимания на Хэ Цзиньчжао, встал и прошелся по гостиной, осматриваясь. Вдруг он заметил, что за скульптурой в углу гостиной, похоже, была незаметная потайная дверь. У этой двери не было ручки, а ее рама идеально вписывалась в интерьер, если бы он не смотрел пристально на заднюю стену, то вообще бы ее не заметил.

Из любопытства он толкнул ее, и потайная дверь с щелчком открылась.

К его удивлению, за дверью оказалась небольшая кладовая, размером примерно с шкаф для одежды. На стенах висели полки, на которых лежали различные предметы первой необходимости: фонарики, противогазы, лекарства, альпинистские веревки, сухие пайки, вода, палатка...

Лин Чэнь был потрясен:

- Как у тебя здесь оказалась кладовая?

Хэ Цзиньчжао к этому моменту уже поднялся с ковра, с важным видом подплыл к Лин Чэню и гордо заявил:

- Это моя комната от зомби. Если когда-нибудь начнется нашествие зомби, я смогу спрятаться здесь и буду в безопасности.

- Нашествие зомби? - Недоуменно спросил Лин Чэнь. - У тебя что, бред или горячка?

- Сяо Лин, это называется предусмотрительность, - с невинным видом ответил Хэ Цзиньчжао. - Раз я смог превратиться в призрака, кто сказал, что зомби не могут существовать?

Лин Чэнь считал, что тот несет чушь, но, к сожалению, не мог ничего возразить.

В этот момент Хэ Цзиньчжао вдруг нахмурился. Он быстро перевел взгляд на входную дверь, в его глазах отразилась настороженность.

- Кто-то идет.

Лин Чэнь растерялся:

- Ты уверен?

Хэ Цзиньчжао кивнул:

- Трое. Я вижу их на камерах, они сейчас в лифте, и лифт направляется на пятнадцатый этаж. И... Все трое одеты в форму охранников и держат пропуска.

Как получилось, что посреди ночи к Хэ Цзиньчжао вдруг пришли охранники, да еще и трое?!

В мгновение ока Лин Чэнь вспомнил о той женщине, которую встретил в лифте.

Тьфу, почему плохие предсказания всегда сбываются?! Лин Чэнь подумал, что, наверное, выдал себя, и женщина, чем больше размышляла, тем больше беспокоилась, поэтому и вызвала охрану, чтобы проверить.

Если он останется здесь, его личность обязательно раскроется.

Не раздумывая, Лин Чэнь тут же открыл потайную дверь кладовой и спрятался в ней. Хэ Цзиньчжао последовал за ним и вместе с Лин Чэнем залез в тесную кладовую.

Перед тем как войти, Хэ Цзиньчжао махнул рукой и выключил свет. Вся квартира погрузилась в темноту.

Кладовая была тесной и душной, а в полной темноте все ощущения кратно обострились. Здесь не было вентиляции, спина Лин Чэня прижалась к полкам, горячий пот стекал со лба по шее за воротник.

От пота кожа слегка зудела, и он пошевелился, пытаясь избавиться от этого ощущения.

- Не шевелись, - прошептал Хэ Цзиньчжао ему на ухо. - Будь осторожен, чтобы тебя не обнаружили.

У него не было ни температуры, ни дыхания, но в этот момент Лин Чэнь словно почувствовал дыхание мужчины, обдающее его мочку уха.

Опьянение, которое развеял морской бриз, казалось, снова закипело в его крови.

В следующую секунду в лифтовом холле раздался звуковой сигнал, двери лифта плавно раздвинулись в стороны, и свет из лифта устремился в темную прихожую. В таких элитных апартаментах были персональные управляющие, у которых были ключ-карты с высоким уровнем доступа, позволяющие войти в любую квартиру.

Трое охранников с фонариками в руках вошли внутрь. Ослепительный свет скользнул по стенам, и спрятавшийся в кладовой Лин Чэнь тут же затаил дыхание.

- Пока не включайте свет, давайте сначала осмотримся, - сказал первый охранник, и его голос оказался неожиданно молодым.

В гостиной послышались беспорядочные шаги.

Находясь за дверью, Лин Чэнь не мог видеть, что они делают, а мог только слушать их шаги, чтобы определить, где они находятся.

Трое охранников осмотрели все комнаты и, убедившись, что никого нет, снова собрались в гостиной.

- Уверены, что никого нет? - Спросил первый охранник, и в его голосе слышалась какая-то странная нотка. - Если наткнемся на кумира, нас прикончат.

В кладовой Лин Чэнь и Хэ Цзиньчжао одновременно переглянулись и увидели в глазах друг друга одинаковое потрясение.

«Кумир»? «Прикончат»? С каких это пор охрана так выражается?

В следующую секунду заговорил второй охранник. Послышался голос молодой девушки!

- Эй, не будьте такими осторожными, управляющий сказал, что Хэ Цзиньчжао не возвращался уже целый месяц, нас точно не застукают!

Третий охранник тоже заговорил, и это оказалась еще одна молодая девушка! Причем ее голос и интонация были до боли знакомы.

- Смотрите, что я нашла в спальне моего мужа, ааааа, это его рубашка, и еще полотенце, которым он пользовался!

- ......

В кладовой Лин Чэнь поднял глаза на полупрозрачную фигуру перед собой, слегка приподнял брови и повторил одними губами:

- Муж?

Хэ Цзиньчжао подумал, что не так он представлял себе сцену, когда Лин Чэнь называет его «мужем»...

Ладно.

Теперь они знали, кто эти люди снаружи - это точно не охранники, а те три фаната, с которыми они столкнулись в ресторане.

Хэ Цзиньчжао сначала думал, что самое дерзкое, на что они способны, - это проследить за ним до ресторана, чтобы сделать фото, но кто бы мог подумать, что эти трое доберутся до его дома.

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 29

2026-04-06T17:31:56.950Z

Так Лин Чэнь получил длительный отпуск, и коллеги завидовали ему.

- Твой отпуск одобрили так быстро, - сказала Юэ-цзе из их отдела. - Когда я выходила замуж, хотела взять отпуск на несколько дней, но начальник не одобрил, сказав, что я смогу взять отпуск, когда выйду замуж в следующий раз. Тьфу-тьфу-тьфу, не накаркать!

Лин Чэнь утешил ее:

- Ничего страшного. Все дни отпуска, которые ты не смогла взять, пусть забирает себе начальник, тогда, когда он будет устраивать похороны, он сможет взять отпуск на несколько дней.

Юэ-цзе радостно улыбнулась:

- Действительно образованный человек, слишком сладко говоришь.

Так, с рюкзаком за спиной, Лин Чэнь покинул похоронное бюро, расположенное глубоко в горах, и отправился в дом Хэ Цзиньчжао.

В трясущемся автобусе Лин Чэнь впервые узнал, что Хэ Цзиньчжао живет не в этом городе.

- Я живу в Ачжэя*, - сказал ему Хэ Цзиньчжао. - У меня там есть апартаменты для отдыха. В тот выходной я поехал на море, чтобы расслабиться и отдохнуть, но не думал, что...

Не думал, что отдохнет навсегда.

Район Ачжэя - известный приморский курорт в соседнем городе, расположенный недалеко от Пекина. Многие знаменитости покупают там недвижимость для временного проживания.

После несчастного случая, чтобы отвлечь внимание общественности, агентство специально сделало крюк и отправило тело Хэ Цзиньчжао в похоронное бюро другого города, по пути сбрасывая с хвоста папарацци, которые могли бы следовать за ними. Их уровень контрразведки был действительно высок.

Лин Чэнь давно слышал про этот курорт, но не думал, что однажды ему посчастливится воспользоваться Хэ Цзиньчжао и съездить туда.

Курорт Ачжэя находится довольно далеко от города, и Лин Чэнь, сменив автобус на скоростной поезд, а затем пересев на маршрутный автобус, только после целого дня тряски наконец-то добрался до места.

Когда они прибыли, солнце еще не село. Лин Чэнь всегда действовал по принципу «сначала напрячься, потом расслабиться», и, не успев даже оставить багаж, решил сначала заглянуть в квартиру Хэ Цзиньчжао, чтобы разобраться в ситуации.

- Не торопись так, - остановил его Хэ Цзиньчжао. - Сейчас день, охрана слишком строгая. Для входа в элитный жилой район Ачжэя и выхода их него нужна пропускная карта, а чтобы воспользоваться лифтом, нужно просканировать лицо. Даже если я смогу изменить записи с камер наблюдения, днем соваться слишком заметно. Лучше подождать ночи, когда никого не будет.

Лин Чэнь стоял на обочине с рюкзаком, теребя лямки, и растерянно спросил:

- Тогда куда сейчас идти? Неужели мы будем просто стоять здесь и ждать, пока стемнеет?

- Найдем место, где можно отдохнуть, - сказал Хэ Цзиньчжао. - Солнце, пляж, кокосы - здесь полно развлечений.

- Ты уверен, что не солнце, пляж и Каяко*? - Без энтузиазма спросил Лин Чэнь. - Я лучше посижу в телефоне в комнате под кондиционером, чем буду жариться на берегу, чувствуя себя вяленой соленой рыбой.

Хэ Цзиньчжао не знал, смеяться ему или плакать:

- Разве ты все свои отпуска проводишь в телефоне?

- Не только, - покачал головой Лин Чэнь. - Я еще могу отоспаться. Работа достаточно тяжелая, и когда наконец-то наступает отпуск, никто не заставит меня встать с постели.

Хэ Цзиньчжао настаивал:

- А как же в университете? На каникулах ты ведь ездил в путешествия?

- Я подрабатывал, - вырвалось у Лин Чэня. - Мне нужно было выплачивать кредит на обучение и зарабатывать на проживание в следующем семестре, откуда у меня было время на путешествия?

- ..., - Хэ Цзиньчжао чутко уловил подтекст в его словах. - Ты сам зарабатывал на учебу? Твои родители разве не...

- Не волнуйся, они живы-здоровы. У них есть более послушный и заботливый сын, им не нужен такой надоедливый ребенок, как я, - рассказывая о родственниках, с которыми он давно порвал отношения, Лин Чэнь говорил спокойно, без тени эмоций. - Я не единственный в этом мире, у кого плохие отношения с родителями. Считай, что я родился из камня.

Он говорил непринужденно, без следа печали и без тени обиды. Лин Чэнь не хотел вспоминать всю ту несправедливость, которую ему пришлось пережить, пока он рос. Пристрастность родителей к младшему брату и их отчуждение по отношению к нему давно пропитали каждое мгновение его детства.

Для Лин Чэня первые двадцать лет его жизни были как ком кошачьего наполнителя: раз он так воняет, то лучше выбросить его в мусорное ведро как можно скорее, чтобы не портил настроение.

Хэ Цзиньчжао был достаточно тактичен, чтобы больше не задавать вопросов.

У каждого есть прошлое, и ему не обязательно было знать, что пережил Лин Чэнь, достаточно было ценить Лин Чэня, который есть сейчас.

Подумав об этом, Хэ Цзиньчжао сказал:

- Раз ты никогда не испытывал, что такое отпуск, то сегодня я дам тебе возможность это испытать, - он протянул руку в сторону Лин Чэня, искренне приглашая его. - Отключи все, ни о чем не думай, ни с кем не связывайся… Сяо Лин, у нас есть целый вечер, чтобы ничего не делать.

Лин Чэнь думал, что откажется, но, словно под наваждением, он протянул руку и мягко вложил ее в ладонь Хэ Цзиньчжао.

«... Хорошо», - подумал Лин Чэнь. Он все время бежал по рельсам, и теперь пришло время замедлить шаг и посмотреть на пейзажи на платформе.

***

Вечер - самое оживленное время на пляже Ачжэя. Влюбленные, взявшись за руки, гуляли по берегу, холодные волны одна за другой разбивались о скалы и быстро отступали, дети гонялись друг за другом, толпясь вокруг клоуна, выбирая шарики разных цветов, а их родители с улыбкой стояли неподалеку, напоминая им, чтобы они бегали помедленнее. Чуть дальше, перед знаменитой церковью Ачжэя, много красиво одетых девушек фотографировать на память. Если парень сделает плохой снимок, ему точно достанется.

Лин Чэнь медленно шел против потока людей. Он не заходил в популярные магазины, а, следуя указаниям Хэ Цзиньчжао, направился к неприметному маленькому ресторанчику.

Ресторан находился вдали от главной улицы, среди скалистых утесов, и посетителей было мало. Над входом висела медная вывеска, на которой едва различалось написанное курсивом название «Ресторан Бенджамина». Помещение было небольшим, но каждая деталь в нем была продумана, окуная посетителей в атмосферу юга Франции.

За массивной барной стойкой красовалась целая стена с винами, закусками, сырами и колбасами. В заведении было всего два официанта и один владелец, который также выполнял обязанности бармена, все они были европейцами с высокими носами и глубоко посаженными глазами.

Более того, на барной стойке лежал пухлый британский короткошерстный кот, который сосредоточенно вылизывал лапу.

Лин Чэнь огляделся и не мог поверить, что Хэ Цзиньчжао привел его в такое место.

Увидев кота, Хэ Цзиньчжао легкомысленно подплыл к нему и слегка ткнул в лоб.

- Бенджамин, к вам заглянул постоянный клиент, почему ты его не встречаешь?

Оказалось, что Бенджамин - это не владелец заведения, а кот.

К сожалению, этот иностранный кот не обладал экстрасенсорными способностями, как кошки похоронного бюро. Он дернул ушами, поднял голову и огляделся, но так и не смог найти, кто до него дотронулся. Он с недоумением мяукнул, а затем повернулся, согнулся, поднял одну из своих толстых задних лап и начал усердно... Вылизывать задницу.

У Хэ Цзиньчжао дернулся уголок рта.

Лин Чэнь не смог сдержать смеха:

- В глазах этого толстого кота ты, постоянный клиент, не так важен, как чистота собственной попы.

Хэ Цзиньчжао вздохнул:

- Эх, если посмотреть, другие кошки действительно не идут ни в какое сравнение с Хэ Даймэй.

Лин Чэнь подлил масла в огонь:

- Ты не боишься, что когда вернешься в похоронное бюро, трехцветная кошка учует на тебе запах другого кота и приревнует?

- Ха, - ответил Хэ Цзиньчжао. - Она сама часто просит у других людей лакомства. Я еще не спросил ее, почему на ней запах других людей, так как она может спрашивать, почему на мне запах другого кота?

- ... Действительно, человек с двойными стандартами.

- Напомню, я уже не человек, - с невозмутимым видом ответил Хэ Цзиньчжао. - Я призрак.

В маленьком ресторанчике было не так много мест - всего шесть столиков. Любимый столик Хэ Цзиньчжао находился в углу, откуда открывался вид на море за окном, и при этом не нужно было опасаться лишнего внимания.

Жаль только, что когда они пришли сегодня, на этом столике уже стояла табличка «Зарезервировано». Хэ Цзиньчжао огорчился, а Лин Чэнь не придал этому значения и сел на ближайший свободный столик.

Официант принес меню, все на английском. Это заведение было типичным бистро - французским ресторанчиком, где не подавали полноценные блюда, а предлагали только различные сорта вина и закуски к нему, такие как сыр и колбасы. Эти закуски были сортов, о которых Лин Чэнь никогда и не слышал.

Хэ Цзиньчжао сел напротив:

- Чуть не забыл спросить тебя, Сяо Лин, ты раньше пил вино?

- Сейчас поздно об этом спрашивать, - Лин Чэнь листал непонятное ему меню. - Последний раз я, простой парень, пил вино в «Пицца Хат».

- ... В «Пицца Хат» есть вино?

Лин Чэнь пожал плечами:

- Я купил его в супермаркете. В любом случае, это же западная кухня, кто сказал, что с пиццей нельзя пить?

Честно говоря, Лин Чэнь действительно никогда не бывал в таких «иностранных» местах, но он никогда не стыдился своего «невежества». В этом мире есть миллионы вещей, которые стоит испытать, а у него всего лишь одна пара глаз и две ноги. Горы и реки, до которых он может добраться, ограничены, и пейзажей, которыми он может полюбоваться, не так уж и много. Если он будет тратить время на самобичевание, это только помешает ему наслаждаться жизнью.

Ну и что, что он не пробовал западного вина с сыром? Западные люди ведь тоже не ели хулатан* с жоуцзямо*.

Хэ Цзиньчжао откинулся на спинку стула, ласково посмотрел на него и сказал:

- Сяо Лин, я привел тебя сюда только для того, чтобы показать тебе мой любимый ресторан. Если тебе здесь не понравится, я знаю еще одно место, где продают вонтоны, мы можем пойти туда.

- Я не привередлив. Я три года подряд ем в столовой на работе и мне не надоедает. Давай сначала попробую здесь, - Лин Чэнь достал телефон, нашел приложение-переводчик и собирался сфотографировать меню, чтобы перевести текст.

- Не нужно так утруждаться, - Хэ Цзиньчжао слегка коснулся его телефона, и на экране появилась строчка: - Сяо Лин, покажи это официанту.

- Что это?

Хэ Цзиньчжао объяснил ему:

- Это вино, которое я не выпил в прошлый раз. Мне уже не суждено его выпить, попробуй его ты. А закуски к вину пусть они сами подберут.

Услышав это, Лин Чэнь позвал официанта и показал ему текст на телефоне.

Официант с золотистыми волосами и голубыми глазами, прочитав текст, заговорил на чистейшем китайском:

- Вы друг господина Хэ? Это вино, которое он оставил здесь.

Лин Чэнь:

- ......

Оказывается, официант говорит по-китайски.

- Да, он сказал, что в прошлый раз не выпил, и что мне нужно назвать его имя.

Официант кивнул в знак понимания и быстрым шагом удалился.

Только тогда Лин Чэнь повернулся к Хэ Цзиньчжао, сидящему напротив него за столом, и, понизив голос, отругал его:

- Почему ты не сказал мне, что официант говорит по-китайски?

- Специально. Просто хотел посмотреть, как ты удивишься.

В момент, когда он специально подшучивает, но при этом не испытывает ни капли угрызений совести, он действительно напоминает кота.

У Лин Чэня чесались руки:

- Подожди, пока принесут вино, посмотрим, не оболью ли я тебя им.

- Не надо, - поспешно возразил Хэ Цзиньчжао. - Это очень редкое вино, его производит винодельня, с которой знаком владелец этого заведения. Если бы я не был постоянным клиентом, мне бы не удалось купить даже эту одну бутылку.

- Раз оно такое ценное, разве можно так просто предлагать его другим? - С любопытством спросил Лин Чэнь. - Я всего лишь сказал название вина, почему же официант сразу понял, что я твой друг?

Хэ Цзиньчжао ответил:

- Потому что это мое секретное место. Кроме тебя, я сюда никого не приводил, так что, естественно, никто не станет приходить сюда под моим именем, чтобы бесплатно выпить.

- Судя по всему, то, что великий киноимператор лично привел меня в этот ресторан, - действительно большая честь для меня.

- Ты ошибаешься, - улыбнулся мужчина, и морщинки в уголках его глаз, похожие на персиковые лепестки, разбежались в стороны, такие же нежные, как вечерний сумрак. - То, что ты сопровождаешь меня в места, которые я любил при жизни, честь для меня.

Наступил вечер, вдали раздавались звуки прибоя, темно-синяя ночь опускалась слой за слоем, и шум волн доносился до маленького ресторана. В ресторанчике горел тусклый свет, на столах мерцали белые свечи, и профиль Хэ Цзиньчжао то появлялся, то исчезал в свете, и только огоньки в его глазах были отчетливо видны.

У Лин Чэня слегка защемило в груди, словно его обожгло это сияние, и он поспешно отвел взгляд.

К счастью, тишина, от которой у него пересохло во рту, длилась недолго. Вскоре официант принес полбутылки вина и тарелку закусок.

Свежая дыня была нарезана на кусочки размером на один укус и обернута тонко нарезанной копченой ветчиной, три вида салями и голубой сыр были выложены ровными чередующимися рядами, а на соседней тарелке лежали горстки очищенных сухофруктов и оливок.

Он не попросил официанта налить вино - Хэ Цзиньчжао взял это на себя.

Пока никто не обращал внимания, Хэ Цзиньчжао слегка постучал пальцами по столу, и бутылка вина медленно поднялась из ведерка со льдом. Раздался тихий «чпок», пробка выскочила, бутылка наклонилась, и вино плавно наполнило бокал перед Лин Чэнем.

Светло-желтый напиток напоминал лунный свет этой ночи - прозрачный и спокойный.

Лин Чэнь думал, что Хэ Цзиньчжао оставил здесь красное вино, и не ожидал, что это будет белое.

- Это вино называется Гевюрцтраминер, родом из Франции. Его китайское название звучит очень красиво - Цюнъяоцзян, - рассказал Хэ Цзиньчжао. - Оно обладает уникальным ароматом личи, понюхай.

Лин Чэнь с любопытством поднял бокал и поднес его к носу.

Как и ожидалось, свежий аромат личи обдал его, словно он оказался в цветущем фруктовом саду.

Он сделал глоток: на вкус оно было мягким, сладость перебивала кислинку винограда, аромат вина был ярким, но не щипал горло, немного напоминая...

- Сладкая водичка, - оценил Лин Чэнь. - Не думал, что тебе нравится такое.

Он сделал еще один глоток и почувствовал, что пьет не вино, а скорее какой-то напиток.

Хэ Цзиньчжао спокойно принял его оценку:

- Не недооценивай его. Хотя оно и сладкое, на самом деле крепость не низкая. Для тех, кто не привык пить, двух бокалов хватит, чтобы опьянеть... Подожди, пей понемногу!

Хэ Цзиньчжао на мгновение отвлекся, а Лин Чэнь уже молниеносно опустошил первый бокал и взял бутылку, чтобы налить себе второй.

- Как корова воду хлещет, - с сожалением пробормотал Хэ Цзиньчжао. - Такое хорошее вино просто так пропадает.

- Что ты сказал? - Лин Чэнь, у которого был острый слух, тут же бросил на него резкий взгляд.

Хэ Цзиньчжао поспешно прочистил горло:

- Ничего, я просто сказал, что если тебе нравится, пей еще. Но не зацикливайся на выпивке, съешь что-нибудь, иначе быстро опьянеешь.

Лин Чэнь не придал этому значения - это вино просто сладкая вода, а не эрготоу* или водка, как можно от него опьянеть?

Но мало приятного пить в одиночку. Подумав, Лин Чэнь снова подозвал официанта:

- Пожалуйста, принесите мне еще один бокал.

Лин Чэнь поставил принесенный бокал перед Хэ Цзиньчжао, а затем, под удивленным взглядом мужчины, налил ему.

Прозрачная жидкость полилась в бокал, медленно стекая по стенкам, превращаясь на дне в мерцающую рябь.

- Ладно, Хэ Цзиньчжао, признаю, место, которое ты порекомендовал, неплохое. Подышать морским воздухом и выпить - это действительно совершенно другой способ отдыха, чем лежать в постели и играть в телефоне. Спасибо, что пригласил меня попробовать твой секретный Гевю... Э-э, как же это сложно произносить, - Лин Чэнь действительно не мог выговорить такое сложное длинное слово, но ему было все равно.

Он поднял бокал, слегка покачал им, а затем первым чокнулся с бокалом, стоящим перед Хэ Цзиньчжао.

Два бокала столкнулись, издав чистый, приятный звук.

- Чирз, - молодой человек явно не был пьян, но под конец его голос звучал очень мягко. - За луну, бесплатное вино и сегодняшнюю секретную операцию.

Лунный свет играл в их бокалах, и сумерки отражались в их глазах.

- Чирз, - улыбнулся в ответ Хэ Цзиньчжао. - За смерть, неожиданную встречу и этот редкий отпуск.

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

Примечания:

*Ачжэя - вымышленное место. Отсылка на Анайя - курортный комплекс, который находится в провинции Хэбэй, недалеко от Пекина. Популярное туристическое направление в Китае, известное арт-центрами и культурными мероприятиями.

* Каяко - призрак из японского хоррора «Проклятие». В оригинале каламбур на созвучии слов dà yēzi (大椰子) - большой кокос и jiā yēzi (伽椰子) - Каяко.

* Хулатан - 胡辣汤 (húlàtāng) - суп с овощами, перцем-чили и красным маслом родом из провинции Хэнань.

* Жоуцзямо - 肉夹馍 (ròujiāmó) - традиционное блюдо из провинции Шэньси на северо-западе Китая - мягкая плоская булочка, разрезанная пополам, с начинкой из измельченного мяса (обычно свинины), томленного в специях.

* Эрготоу - крепкий 60-70° алкогольный напиток двойной дистилляции

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 28

2026-04-06T17:31:00.781Z

Встреча со старым другом принесла сенсационную новость - Хэ Цзиньчжао умер от сердечного приступа!

Этот ответ удивил не только Лин Чэня, но и самого Хэ Цзиньчжао, который не мог этого понять.

Вечером, вернувшись домой, они сели лицом к лицу и стали анализировать ситуацию.

Точнее говоря, Лин Чэнь сидел на единственном стуле в пустой гостиной, а Хэ Цзиньчжао на воздухе напротив него.

- Я ведь каждый год вовремя проходил медосмотр, ходил в спортзал, когда было свободное время, у меня здоровые сердце и легкие... И потом, я же молодой, как я мог умереть от остановки сердца? - Хэ Цзиньчжао изо всех сил пытался придумать причину, которая могла бы привести к остановке сердца, но ему ничего не приходило на ум.

Лин Чэнь отреагировал спокойно:

- Внезапная остановка сердца - очень распространенное явление, не думай, что это бывает только у пожилых людей. Среди моих клиентов в этом месяце было двое молодых людей, которые умерли от остановки сердца.

- О?

- Один из них был программистом. Он постоянно работал сверхурочно, чтобы успеть с проектом, и так и скончался на рабочем месте. Во время похорон между родственниками, представителями компании и страховой компанией разгорелся скандал, с которым удалось разобраться только после того как мы вызвали полицию. Ты, конечно, не программист, но разве ты не часто не спал ночами, снимаясь в фильмах и заучивая сценарии, из-за чего у тебя сбился режим?

Хэ Цзиньчжао ударили по больному. Его режим действительно не имел ничего общего со здоровьем: бессонные ночи во время съемок были нормой, поездки по десяти городам за неделю в рамках промо-тура фильма тоже. Неужели именно из-за постоянной загруженности на работе у него возникли проблемы со здоровьем?

Он смущенно сменил тему:

- А что стало причиной смерти второго?

- Родственники говорят, что он смотрел футбол и от гнева...

- Какой матч он смотрел, что так разозлился?

- Национальной сборной.

Хэ Цзиньчжао:

- ......

Эта смерть была совершенно напрасной.

Лин Чэнь вдруг подумал:

- Твой агент говорил, что нашел тебя лежащим у дивана? Может, ты тоже смотрел какой-нибудь матч, и в результате...

- ... Абсолютно исключено, - перебил его Хэ Цзиньчжао. - Я никогда не слежу за спортивными соревнованиями. В свободное от съемок время я люблю смотреть в интернете видео с животными, например, как панда катается на качелях, как золотистый ретривер забирает посылку, как кошка породы рэгдолл ест перед камерой...

- Понял, - осознал Лин Чэнь. - Значит, ты смотрел видео с животными и умер от умиления.

Хэ Цзиньчжао:

- ......

Он не знал, смеяться ему или плакать. Хотя он и понимал, что Лин Чэнь несет чушь, опровергнуть ее он не мог.

***

В последующие несколько дней Лин Чэнь заметил, что Хэ Цзиньчжао был несколько рассеян, даже когда кормил котенка, он время от времени отвлекался.

Лин Чэнь понимал, что ни один человек, узнав причину своей смерти, не сможет просто отмахнуться от этого.

На территории бюро было немало бродячих кошек. Несколько добросердечных коллег-женщин скинулись, купили пару кошачьих домиков и поставили их за офисным зданием, но, как ни странно, кошки это не оценили и предпочитали спать в старых картонных коробках, время от времени точа о них когти. Повара из столовой оставляли им остатки еды, так что все кошки были упитанными и лоснящимися.

Только белый котенок был слишком маленьким, чтобы есть твердую еду. Хэ Цзиньчжао специально заказал через интернет молочную смесь и бутылочку, чтобы кормить его.

Правда, маленький котенок был очень настороженным, обычно прятался как можно тщательнее и вылезал только тогда, когда хотел попить молока. Кроме того, каждый раз, делая глоток, он оглядывался на трехцветную кошку, боясь, что та бросит его и убежит.

Он, похоже, считал трехцветную кошку мамой и нетвердой походкой повсюду следовал за ней.

Лин Чэнь несколько раз видел, как трехцветная кошка стремительно взбиралась на дерево, а маленький котенок в отчаянии мяукал внизу, сначала жалостливо, а потом мило, так что трехцветная кошка была вынуждена спрыгивать с дерева и брать его зубами.

Хэ Цзиньчжао, удерживая бутылочку с молоком в воздухе, покачал ею и сказал:

- Какое манипулирование.

Лин Чэнь был другого мнения:

- Нельзя сказать, что это манипулирование. Он так рано потеряла маму, и когда наконец встретил взрослую кошку, то, конечно, изо всех сил старается привязать ее к себе.

Хэ Цзиньчжао покачал головой:

- Я не про котенка, а про взрослую кошку. Она подобрала котенка, могла бы держать его рядом с собой, но всегда специально бросает его, а когда котенок начинает беспокоиться и искать ее повсюду, только тогда неспешно появляется. Разве это не наслаждение тем, что котенок зависит от нее?

- Ты предъявляешь к взрослой кошке слишком высокие моральные требования, - сказал Лин Чэнь. - Они просто случайно встретились, взрослая кошка ничего не должна котенку, она уже и так поступила очень хорошо.

Мужчина промолчал, но было очевидно, что он явно не в настроении.

Лин Чэнь был в недоумении: речь же шла о котах, так почему же Хэ Цзиньчжао снова сидит и дуется?

Не зря же его агент говорил про его «темперамент творца» - у него действительно странно работала голова.

Лин Чэнь как раз собирался расспросить его, как пришло уведомление на телефоне. Лин Чэнь отложил бутылочку, достал телефон и увидел, что пришло сообщение от Великого шамана.

@Лис: Аригато!

@Лис: Спасибо двум милашкам за заказчика, список расширен, стартовали успешно!

Лин Чэнь долго вчитывался. И хотя, очевидно, каждое слово было на китайском, он не понял ни одного.

Лин Чэнь протянул телефон Хэ Цзиньчжао и спросил:

- Ху Ичжи говорит на языке аниме? Переведи мне это на современный китайский.

Хэ Цзиньчжао даже не взглянул на экран, а просто отвернулся влево.

Тогда Лин Чэнь переложил телефон в левую руку и протянул его, но Хэ Цзиньчжао тут же резко повернул голову вправо.

Лин Чэнь с недоверием посмотрел на него. Если бы он протянул телефон прямо перед Хэ Цзиньчжао, этот ребенок, наверняка бы развернул голову на 180 градусов.

- Тс-с, - Лин Чэнь нетерпеливо предупредил его: - Я не кошка, я не куплюсь на твои уловки.

Только тогда Хэ Цзиньчжао нехотя повернул голову обратно, взглянул на сообщение, присланное Ху Ичжи, и объяснил:

- Великий шаман говорит спасибо, за то, что мы познакомили его с Чжэн Линьлинь. Он взялся за эту работу и уже успешно «проводил» ее сестру.

Вспомнив ту маленькую девочку с трудным характером, Лин Чэнь почувствовал некоторую грусть. Она была вторым призраком, которого он видел, и в ней было и отталкивающее, и трогательное. Этот маленький призрак, которая смеялась и плакала перед ним, в конце концов должна была покинуть мир людей и отправится в круг перерождений. Интересно, вспомнит ли она их и свою сестру, если они встретятся в следующей жизни?

Лин Чэнь немного подумал, а затем набрал сообщение в WeChat.

@00: Как ты проводил Лулу? Если это не коммерческая тайна, можешь нам рассказать?

@Лис: Это не такая уж и тайна.

@Лис: Я попросил Чжэн Линьлинь отвезти ее сестру обратно в больницу, где ее мать сделала аборт.

@Лис: Для призраков место смерти имеет особое значение.

@Лис: Не зря же есть страшные истории про то, что утонувший призрак скрывается в пруду, а погибший в аварии бродит на перекрестке... На самом деле в этом есть определенная логика.

@Лис: Конкретные детали касаются личной жизни клиента, и я не могу их раскрывать.

@Лис: Но после того, как Чжэн Линьлинь привезла ее в больницу, она вспомнила тот день, когда умерла, слезы матери на больничной койке и слова, которые та ей сказала.

@Лис: И тогда... Она обрела покой.

Лин Чэня вдруг осенило и, словно по наитию, он напечатал:

@00: Все призраки, возвращаясь на место смерти, вспоминают прошлое?

@Лис: Не обязательно, но попробовать не помешает.

Хэ Цзиньчжао парил рядом и ясно видел набранные Лин Чэнем слова.

Он что-то понял и удивленно посмотрел на Лин Чэня.

- Сяо Лин, ты не...

Лин Чэнь тут же отрицательно покачал головой:

- Нет.

Хэ Цзиньчжао сменил формулировку:

- Тогда, Сяо Лин, может, тебе...

Лин Чэнь ответил категорично:

- Нет.

- Хорошо, не ты и не тебе, - Хэ Цзиньчжао слегка улыбнулся, и его настроение, только что мрачное, снова стало солнечным. - Это я, это мне... Сяо Лин, мне действительно хочется вернуться туда, где я умер, и еще раз взглянуть на это место. Может быть, я смогу что-нибудь вспомнить.

Даже бы он и вправду умер от того, что смотрел милые видео с животными, он все равно хотел бы знать, какое именно видео он смотрел.

Хэ Цзиньчжао искренне посмотрел на молодого человека перед собой.

Лин Чэнь подумал, что Хэ Цзиньчжао действительно хитер. Он всегда знал, когда он наиболее очарователен. Он специально принимает меланхоличное выражение лица и с грустью смотрит своими глубокими глазами. Под таким натиском красоты никто не сможет устоять дольше десяти секунд.

- Сяо Лин, - сказал мужчина. - Ты не мог бы пойти со мной домой, туда, где я умер?

Лин Чэнь отвел взгляд, убрал телефон и сделал вид, что задумался, хотя на самом деле боролся с внутренними сомнениями.

- Легко сказать. Где находится твой дом? Как далеко отсюда? Мы тут в глуши, выбраться отсюда не так-то просто, у меня нет столько времени.

- Я только что зашел в вашу служебную систему и проверил, - Хэ Цзиньчжао щелкнул пальцами. - У тебя в этом году осталось два дня оплачиваемого отпуска, плюс пять дней, оставшихся с прошлого года, итого семь. Кстати, мы знакомы уже почти месяц, и я заметил, что ты, кажется, ни разу не брал отпуск. Кроме выходных за ночные смены, ты каждый день работаешь. Сяо Лин, разве ты не хочешь воспользоваться этой возможностью, чтобы как следует отдохнуть?

- Не хочу. Работа делает меня счастливым, она наполняет мою жизнь, а заработанные деньги приносят удовлетворение... Постой, откуда ты знаешь мой пароль к системе? - Тут же спохватился Лин Чэнь. - Ежегодный отпуск не берется просто так, я должен сначала подать заявку на отпуск в служебной системе...

Хэ Цзиньчжао снова щелкнул пальцами:

- Окей, я уже подал заявку за тебя.

- !! - Лин Чэнь широко раскрыл глаза от удивления. - Хэ Цзиньчжао, как ты мог действовать по собственной инициативе, не спросив меня? Ха, даже если ты и подал заявку, это ничего не даст. Такой длительный отпуск, превышающий три дня, требует сначала одобрения нашего руководителя группы, затем одобрения начальника отдела, и так далее, по всем уровням иерархии, пока в конце концов не пройдет через директора Суна. Только тогда я смогу взять отпуск. Если заявка застрянет на любом из этих этапов, мой отпуск будет отклонен. Даже если все пойдет гладко, на эту процедуру уйдет не меньше недели.

- Не волнуйся, - Хэ Цзиньчжао слегка улыбнулся, щелкнув пальцами, всем своим видом показывая скуку. - Все уже одобрили. Кстати, ваша служебная система вообще не защищена, ее очень легко взломать, никакого вызова.

Лин Чэнь:

- ... Подожди, ты только что щелкнул пальцами, это означало, что ты взломал электронную систему руководства, а не убил их всех?

Хэ Цзиньчжао рассмеялся:

- Я же не Танос.

Лин Чэнь подумал: «Твое жульничество гораздо страшнее Таноса».

На телефоне в руке Лин Чэня снова раздался звук уведомления, и на экране появилось системное всплывающее окно.

[Системное сообщение]

Лин Чэнь (отдел подготовки тел к погребению - танатокосметолог - табельный номер 00354), заявка на ежегодный оплачиваемый отпуск одобрена.

Дорогой коллега, с завтрашнего дня ты можешь наслаждаться ежегодным отпуском, которым давно не пользовался.

[Пожалуйста, ответьте T, чтобы отказаться от подписки]

@00: T

@Похоронный помощник: Поздравляем, вы успешно подписались на сервис на один год.

@Похоронный помощник: Ответьте «1», чтобы пройти тест MBTI, ответьте «2», чтобы пройти тест по метафизике, ответьте «3» чтобы пройти тест по гороскопу, ответьте «4» чтобы узнать, в каком направлении находится ваш суженый.

@00: ......

Что это за дурацкий помощник? Это, случаем, не альтернативный аккаунт Хэ Цзиньчжао?

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou

В нашей работе самое большое табу - влюбиться в клиента. Глава 27

2026-04-06T17:30:47.652Z

После похорон Юньмэй съемки программы, омытые слезами, подошли к концу.

Но для сотрудников похоронного бюро это был всего лишь обычный день. Такие же похороны, такие же церемонии, такие же прощания им предстояло пережить еще много раз. И жизнь, и работа продолжались.

В день отъезда съемочной группы режиссер Чэнь сказала директору Суну, что по возвращении она проконтролирует монтаж и постарается, чтобы программа вышла в эфир через полмесяца.

Полушутя-полусерьезно она добавила:

- Лао Сун, я уверена, что после выхода этого эпизода зрители будут в восторге и очень тронуты. Приготовься, руководство, наверное, вас похвалят.

Услышав это, директор Сун начал отмахиваться:

- Режиссер Чэнь, как работники похоронной сферы, мы не хотим прославиться благодаря развлекательному шоу, мы просто хотим показать людям самую обычную и настоящую сторону этой профессии. Если зрители смогут перестать предвзято смотреть на нашу работу, и будут относиться к нам и к смерти со спокойствием, наши усилия были не напрасны.

Режиссер Чэнь была глубоко тронута:

- Хорошо, хорошо, директор Сун, я мыслила слишком ограниченно.

Как только режиссер Чэнь ушла, директор Сун сразу же показал свое истинное лицо: он с восторгом опубликовал десять постов в «Моментах» и отметил всех в рабочем чате, сообщив, что через две недели, в пятницу вечером, все обязательно должны собраться перед телевизорами, чтобы посмотреть шоу, и не только они сами, но и вместе с родными и друзьями!

@Трудолюбие будет вознаграждено небесами - Лао Сун: Хе-хе, коллеги [роза], у меня для вас хорошая новость,

@ Трудолюбие будет вознаграждено небесами - Лао Сун: В пятницу через две недели в восемь вечера,, Специальный выпуск «Бесстрашные трудящиеся» о похоронном бюро выйдет в эфир,,

@ Трудолюбие будет вознаграждено небесами - Лао Сун: Не забудьте посмотреть [приветствие]

@ Трудолюбие будет вознаграждено небесами - Лао Сун: После просмотра каждый должен опубликовать отзыв в «Моментах»,, Много слов не нужно,, Но обязательно искренне, пятисот слов хватит [рукопожатие]

Коллеги один за другим откликнулись в рабочем чате: «111», «Понял», «Гарантирую выполнение задания», «Роза/аплодисменты/рукопожатие/палец вверх/ОК/приветствие».

В то же время сообщения в чате «Работа как похороны» были подобны водопаду.

Хэ Цзиньчжао, скрывающийся в этом чате для сплетен, в режиме реального времени транслировал Лин Чэню:

- Твои коллеги в чате ругают директора Суна, говорят, что он опять сошел с ума. Выходные и без того загруженные, а он еще и заставляет всех писать отзывы. Заняться ему больше нечем.

Лин Чэнь не проявил интереса:

- О.

Видя его безучастность, Хэ Цзиньчжао стал подначивать его:

- Не хочешь присоединиться и тоже его поругать? Я могу добавить тебя в чат.

- Не надо, - зевнул Лин Чэнь. - Мне просто интересно: ты говорил, в этом чате сидит большинство наших сотрудников?

- Да, я посмотрел, по крайней мере процентов восемьдесят.

- И разве среди этих восьмидесяти процентов нет никого, кто мог бы сделать скриншоты?

- ......

- Они сплетничают в чате, а что, если переписка попадет в сеть? - Лин Чэнь подпер подбородок рукой и неторопливо произнес: - Даже если предположить, что все участники группы - великие подпольные члены партии, которые никогда не предадут организацию рабочих и крестьян и не станут предателями пролетариата. Но давай посмотрим на это с другой стороны - раз даже ты, не наш сотрудник, смог проникнуть в чат, возможно ли, что директор Сун сменил номер и тоже вступил туда?

Хэ Цзиньчжао невольно вздрогнул:

- ... Сяо Лин, эта страшная история, которую ты сейчас рассказал, намного страшнее смерти.

Лин Чэнь бросил на него взгляд, который как будто говорил: «Товарищ Сяо Чжао, тебе еще многому нужно научиться в тонкостях работы государственных учреждений».

***

Перед отъездом съемочной группы Чжэн Линьлинь хотела лично попрощаться с Лин Чэнем, но, к сожалению, у Лин Чэня было много заказов, и он был занят гримированием клиентов, поэтому не смог проводить ее. Чжэн Линьлинь осталось только поблагодарить его в WeChat.

Когда Лин Чэнь закончил работу и вышел из зала прощаний, солнце уже клонилось к закату.

Было слишком жарко, и у него не было аппетита. Он зашел в небольшой супермаркет на территории бюро, купил несколько упаковок лапши быстрого приготовления, хлеб и молоко, и решил вернуться в общежитие, чтобы поесть под кондиционером.

Молодой человек шел по дорожке комплекса с пакетами в руках, отбрасывая длинную тень в лучах заходящего солнца, и казался очень одиноким. Но только он один знал, что на самом деле рядом с ним была еще одна фигура.

Эта фигура без умолку болтала, меняя тему разговора каждые десять минут. От международной политики до горячих новостей шоу-бизнеса, от видеоигр до реставрации ослиных копыт. Неизвестно, было ли у Хэ Цзиньчжао восемь глаз и три рта, иначе как он мог одновременно следить за стольким количеством вещей и говорить так много.

Лин Чэнь в который раз думал, как он мог быть таким слепым, что принял самовлюбленного болтуна за холодного и недоступного мужчину-бога.

Они шли так, как вдруг услышали тихое мяуканье из кустов у дороги.

Хэ Цзиньчжао замолчал и посмотрел в ту сторону:

- О, мы снова встретились.

Из кустов:

- Мяу-мяу!

Хэ Цзиньчжао поднял голову к небу и прикрыл глаза рукой от солнца:

- Сегодня действительно немного жарко.

- Мяу-мяу-мяу...

- Бедняжка, не переживай, сначала вылезай, я что-нибудь придумаю.

Лин Чэнь с удивлением и недоумением прервал его:

- Постой, ты понимаешь, что говорит кошка? Когда ты этому научился?

- Что для такого гения, как я, может быть непосильным? - Самоуверенно улыбнулся Хэ Цзиньчжао. - К тому же, лишний иностранный язык никогда не помешает.

Он принялся подзывать кошку, и из кустов действительно показалась знакомая мордочка - та самая трехцветная кошка. А за ней следом выбежал маленький белый котенок размером с ладонь, весь мокрый, с нагноенными глазами. Трехцветная кошка, не отрываясь, вылизывала мокрую шерсть малыша, и пару раз вылизала себя. Большая и маленькая кошки вяло сидели на дороге, а под ними расползалось мокрое мятно.

- Э? - Хэ Цзиньчжао спросил у трехцветной кошки: - Даймэй, это твой ребенок?

Лин Чэнь раздраженно ответил:

- Ты что, дальтоник? Это же белый кот.

Трехцветная кошка:

- Мяу~

Хэ Цзиньчжао воскликнул:

- А, так этого котенка ты подобрала в пруду, он не твой родственник.

- Я же с самого начала говорил, что это не может быть ее ребенок! - Перебил его Лин Чэнь. - Постой, какой пруд? Не тот, на который директор Сун специально просил выделить средства?

Директор Сун каждое утро ходил к пруду, чтобы пересчитать рыб, потому что за последнюю неделю пропало уже две. Он несколько раз подряд отмечал столовую в рабочем чате, спрашивая поваров, не они ли выловили рыбу для супа.

Кто бы мог подумать, что эти бедные рыбки погибли от кошачьих лап.

Трехцветная кошка:

- Мяу~

Хэ Цзиньчжао с сожалением сказал:

- Оказывается, тебе сделали стерилизацию, и ты не можешь забеременеть...

Трехцветная кошка:

- Мяу~

Хэ Цзиньчжао кивнул:

- Понял, ты кот, так что даже без стерилизации ты не мог бы родить.

Чем больше Лин Чэнь слушал, тем более странным ему это казалось.

- Подожди, он же просто мяукнул, как ты смог из этого столько понять?

Хэ Цзиньчжао спокойно ответил:

- Потому что я все это выдумал.

- ......?

- Сяо Лин, почему ты настолько милый? Я же призрак, а не небожитель, как я могу понять, о чем говорят животные? - Хэ Цзиньчжао выглядел самодовольным, как будто его шутка удалась. Он был в отличном настроении, и в его красивых глазах играла улыбка. - Мое актерское мастерство превосходно, я снова тебя одурачил.

Лин Чэнь и подумать не мог, что, несмотря на все меры предосторожности, Хэ Цзиньчжао снова его обманул. Лин Чэнь так разозлился, что сжал кулаки и несколько раз ударил по воздуху.

- Что ты делаешь? - Хэ Цзиньчжао легко отступил на несколько шагов и любезно напомнил: - Ты не сможешь ударить меня.

- Я знаю, - злобно прорычал Лин Чэнь, - Я просто утрамбовываю воздух вокруг тебя, чтобы ты превратился в сжатый файл.

Хэ Цзиньчжао:

- ......

Смотри-ка, совсем как ребенок, уже начинает нести чушь.

Две кошки, большая и маленькая, увидев, что они увлеклись разговором, начали тревожно мяукать.

Хэ Цзиньчжао боялся, что если будет продолжать дразнить, Лин Чэнь действительно разозлится, и поэтому перевел разговор на другую тему:

- Они все время мяукают, похоже, проголодались.

Лин Чэнь раздраженно спросил:

- Это ты тоже услышал?

- Я это увидел, - Хэ Цзиньчжао указал на впалый живот котенка. - Наверное, целый день ничего не ел.

Котенок, видимо, еще не отнятый от матери, неизвестно как потерялся, и теперь стал «младшим братом» трехцветной кошки. Эта большая трехцветная кошка часто бродила по территории бюро, и коллеги, когда видели ее, часто угощали ее лакомствами, а повара из столовой оставляли ей объедки. Кошку так откормили, что ее шерсть лоснилась, а сама она стала упитанной. К сожалению, то, что может есть большая кошка, не подходило для котенка, поэтому кошка и привела котенка сюда, чтобы выпросить еду.

У Лин Чэня как раз было две упаковки молока, купленные в небольшом супермаркете. Он налил немного молока на ладонь, и маленький котенок тут же набросился на него и начал лакать.

Мягкий маленький шершавый язычок скользнул по ладони Лин Чэня, и он почувствовал некоторую неловкость от такой близости.

Сначала он еще беспокоился, что котенок не умеет лакать молоко, а только сосать, но, видимо, он был очень голоден: котенок обхватил его ладонь передними лапками и не отпускал, а когда закончил лакать, мяукнул, и Лин Чэнь поспешно налил ему еще.

- Такой крошечный котенок, неизвестно, сможет ли он выжить, - Хэ Цзиньчжао с состраданием посмотрел на него. - Сяо Лин, давай мы...

В голове Лин Чэня зазвучал сигнал тревоги:

- Стоп, замолчи.

Хэ Цзиньчжао сделал вид, что не слышал:

- ... Возьмем его к себе!

Лин Чэнь сердито улыбнулся:

- Ладно, похоже, ты выучил кошачий язык и теперь перестал понимать человеческую речь.

Хэ Цзиньчжао упорно уговаривал Лин Чэня взять к себе этого жалкого белого котенка, а Лин Чэнь изо всех сил старался сделать вид, что ничего не слышит.

Увидев это, Хэ Цзиньчжао просто присел на корточки рядом с двумя котами - большим и маленьким - и все шесть глаз уставились на него с надеждой.

Такой крупный мужчина, намеренно обхвативший колени и сжавшийся, выглядел почти как гигантский кот. Лин Чэнь на мгновение почувствовал, будто действительно увидел, как у него выросли пара пушистых ушей и хвост, нетерпеливо виляющий из стороны в сторону.

Нет, нет, нет! Лин Чэнь безжалостно отвернулся и сказал себе, что ни за что не поддастся на уловку красивого мужчины... Э-э, нет, на уловку красивого кота... Тоже не то. В общем, Лин Чэнь ни за что не даст себя обмануть такими примитивными приемами!

Лин Чэнь с серьезным выражением лица сказал:

- Хэ Цзиньчжао, опомнись, разве можно так просто завести кота? Ты принесешь его домой, а кто будет за ним ухаживать? Появление нового члена семьи - это не просто добавление еще одной пары палочек.

- Это правда, - кивнул Хэ Цзиньчжао. - В конце концов, кошки не умеют пользоваться палочками.

Лин Чэнь тихо заметил:

- ... Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень остроумен?

Хэ Цзиньчжао подмигнул ему:

- Сяо Лин, не волнуйся, побыв со мной подольше, ты тоже станешь остроумным.

- Я не хочу становиться остроумным, - Лин Чэнь наклонил голову, уклоняясь от подмигивания. - Я хочу стать богатым.

Хэ Цзиньчжао подпер подбородок рукой, его глубокие глаза с улыбкой смотрели на молодого человека перед ним, и он небрежно произнес:

- Не волнуйся, когда я действительно исчезну, ты сможешь унаследовать не только мое богатство, но и мое чувство юмора.

Мужчина произнес эту чрезвычайно жестокую фразу непринужденно. Лин Чэнь на мгновение замер, не зная почему, но ему вдруг стало немного тяжело на душе, словно... Он случайно лизнул кислый лимон.

Однако, не успев Лин Чэнь переварить эту внезапную кислинку, за его спиной послышались шаги.

В этот момент Лин Чэнь заметил, что на лице Хэ Цзиньчжао, сидящего напротив него, мелькнуло удивление - такое выражение, которое бывает при встрече старых друзей.

В это же время за спиной Лин Чэня раздался голос:

- Извините за беспокойство.

Лин Чэнь рефлекторно обернулся и встал. Две кошки, сидевшие рядом с ним, настороженно мяукнули, и, не успев даже допить молоко, быстро спрятались за его ботинками.

В нескольких шагах от него стоял мужчина средних лет. Он был одет просто и выглядел непримечательно, на вид ему было лет сорок. Он держался прямо, но в его взгляде читалось некоторое уныние.

- Извините, что помешал вам кормить кошек, - извиняющимся тоном сказал мужчина Лин Чэню. - Вы, наверное, Лин Чэнь? Здравствуйте, я агент Чжэн Линьлинь, меня зовут Чэнь, Чэнь Гэ.

Лин Чэнь наконец узнал его - этот мужчина средних лет по имени Чэнь Гэ был не только нынешним агентом Чжэн Линьлинь, но и бывшим агентом Хэ Цзиньчжао.

Подумав об этом, Лин Чэнь невольно перевел взгляд на полупрозрачную фигуру рядом.

Чэнь Гэ сказал:

- Сегодня закончились съемки, я приехал забрать Чжэн Линьлинь и отвезти на съемочную площадку. Линьлинь сказала, что во время съемок здесь ты очень о ней заботился, поэтому я специально приехал поздороваться с тобой. И..., - он долго молчал, а когда убедился, что вокруг кроме Лин Чэня и двух кошек, никого нет, понизив голос, спросил: - ... Тот, кто помогал Хэ... С макияжем в ту ночь, это был ты?

Пропущенное слово было произнесено неразборчиво, но Лин Чэнь сразу все понял.

Лин Чэнь слегка кивнул:

- Это был я.

Услышав подтверждение, Чэнь Гэ горько улыбнулся:

- Когда я только привез сюда Чжэн Линьлинь, ты показался мне знакомым. В ту ночь все произошло слишком быстро, я не успел поблагодарить тебя.

При упоминании тех тайных похорон морщины на его лбу стали еще глубже.

Лин Чэнь ответил:

- Не за что благодарить, это моя работа.

Чэнь Гэ не знал, что тот, о ком он говорил, на самом деле стоял рядом и смотрел на него.

Хэ Цзиньчжао сжал губы. Глядя на своего агента, похудевшего до такой степени, что впали щеки, он пробормотал:

- Чэнь-гэ, почему ты так похудел?

Его внезапная смерть не только оказала огромное влияние на их компанию, но и стала тяжелым ударом для его агента. Ему было трудно справиться. В шоу-бизнесе отношения между агентом и артистом - это не отношения коллег или начальника и подчиненного, а отношения соратников, которые делят и победы, и неудачи.

Хэ Цзиньчжао был сложным человеком, самовлюбленным и эгоистичным. Насколько он был восхитительным перед камерой, настолько же невыносим он был за ней. Чэнь Гэ был для него как учитель и старший брат, всегда защищавший и поддерживавший его.

В работе Чэнь Гэ был трудолюбив, как старый вол. Хотя он и не был таким пронырливым и «выносливым», как другие агенты, он действовал уверенно и шаг за шагом помогал Хэ Цзиньчжао получать проекты, помогая ему укрепиться на вершине.

Для таких актеров, как Хэ Цзиньчжао, которые прославились в юном возрасте, часто бывает, что дебют - это и есть вершина, а дальше идет только спад. Именно благодаря Чэнь Гэ Хэ Цзиньчжао смог устоять на ногах и смотреть на всех свысока.

Менее чем за месяц Чэнь Гэ похудел как минимум на десять килограмм. Он не дошел до истощения, но выглядел очень изможденным.

Вспомнив о прошлом, когда они сражались бок о бок, Хэ Цзиньчжао ощущал смешанные чувства. Он вздохнул и сказал:

- Сяо Лин, спроси у него, как он, передай пару слов поддержки от меня.

Лин Чэнь тут же повторил:

- Господин Чэнь, как у вас дела? Вы, кажется, сильно похудели. Вам нужно беречь себя.

Чэнь Гэ горько улыбнулся:

- Не могу сказать, хорошо или плохо. Когда так внезапно происходит такое, трудно не похудеть.

После смерти Хэ Цзиньчжао он был сильно потрясен и сначала хотел сразу уволиться, но босс не отпустил его, сказав, что он должен помочь создать видимость того, что Хэ Цзиньчжао все еще жив. Позже Чэнь Гэ еще и навязали эту маленькую артистку Чжэн Линьлинь, и теперь, разрываясь между двумя делами, он худел еще быстрее.

Сегодня он приехал забрать Чжэн Линьлинь обратно в город и, услышав, как она упомянула Лин Чэня, спонтанно решил заглянуть к этому гримеру, чтобы лично выразить ему благодарность.

Он не ожидал, что застанет Лин Чэня, кормящего кошек и тихо разговаривающего самим с собой.

Чэнь Гэ посмотрел на двух послушных кошек у ног Лин Чэня и с грустью сказал:

- На самом деле Хэ Цзиньчжао тоже очень любил кошек, просто у него не было возможности завести одну.

У Лин Чэня дрогнуло сердце и посмотрел на полупрозрачную фигуру рядом.

Лин Чэнь спросил:

- Почему он не завел? Кажется, многие знаменитости держат домашних животных.

- Он говорил, что каждый раз, когда снимается в фильме, ему приходится уезжать на несколько месяцев. Перед съемками он уединяется, чтобы изучить сценарий, а после съемок бегает по рекламным мероприятиям. У него нет времени, чтобы проводить его с котенком, и он боится, что кошке будет слишком одиноко у него дома, что он не сможет дать ей счастье, - Чэнь Гэ, заговорив об этом чувствительном старом друге, невольно погрузился в воспоминания: - Он очень деликатный человек, даже когда речь о кошке, он ставит себя на ее место. Ничего не поделаешь, это общая черта всех творцов.

Уголки губ Лин Чэня дрогнули, он не смог сдержаться, и, чуть повысив голос, переспросил:

- Он? Творец?

Хэ Цзиньчжао тут же гордо выпрямил спину и поднял голову:

- Да, верно, я - творец!

Чэнь Гэ кивнул:

- Его талант в актерском мастерстве очевиден для всех, он получил не менее десяти наград за лучшую мужскую роль. Он молод, но через десять-двадцать лет его можно было бы с полным правом называть мастером. Мы часто шутили, что если через двадцать лет еще будут существовать программы вроде «Жизнь как искусство», его обязательно пригласят, и, кто знает, может быть, он даже выпустит несколько автобиографий о своем пути к успеху.

Лин Чэнь:

- ......

Сейчас его обуревали смешанные чувства. Как фанат, он признавал, что актерское мастерство Хэ Цзиньчжао вполне приличное (кхм-кхм-кхм), но как невинный человек, которого этот мастер-призрак ежедневно изводил, он считал, что Хэ Цзиньчжао полный ноль, который не обладает ни моральными, ни профессиональными достоинствами.

Чэнь Гэ не заметил сложного выражения на лице Лин Чэня, он по-прежнему погружен в воспоминания о Хэ Цзиньчжао. Новость о смерти Хэ Цзиньчжао тщательно замалчивали, и обычно у него не было возможности поговорить с кем-нибудь, чтобы поделиться переживаниями. Если бы не эта встреча с Лин Чэнем, он действительно не знал бы, кому еще можно было бы излить душу.

Поболтав, Чэнь Гэ взглянул на часы на запястье:

- Уже поздно, мне пора. Лин Чэнь, спасибо тебе. Не только за то, что помог Чжэн Линьлинь, но и за то, что помог Хэ Цзиньчжао. Спасибо, что проводил его в последний путь.

Сказав это, Чэнь Гэ кивнул и собрался уходить.

- Подождите, - внезапно остановил его Лин Чэнь. - Господин Чэнь, у меня еще один вопрос.

Хэ Цзиньчжао не ожидал, что Лин Чэнь сам, по собственной инициативе кого-то окликнет. Он знал Лин Чэня так долго, но ни разу не замечал в нем такого любопытства.

Чэнь Гэ остановился:

- Какой?

Лин Чэнь стиснул зубы и наконец произнес:

- Возможно, этот вопрос будет немного бесцеремонным, но я хочу спросить, как умер Хэ Цзиньчжао?

Он уже задавал этот вопрос Хэ Цзиньчжао, но тот ответил, что не помнит. Хэ Цзиньчжао потерял воспоминания о том дне, и первым, кого он увидел, став призраком, был Лин Чэнь.

Лин Чэнь не был любопытным человеком, но поскольку дело касалось Хэ Цзиньчжао, он не мог не спросить.

При этих словах Хэ Цзиньчжао не смог скрыть своего удивления.

Чэнь Гэ:

- ......

Он долго смотрел на Лин Чэня со сложным выражением лица, его взгляд был тяжелым, словно он что-то оценивал.

- Почему ты хочешь это знать? Из любопытства? Чтобы было о чем поболтать за чашкой чая? Чтобы продать эту информацию журналистам? Или... Из-за чего-то другого?

- Нет, - Лин Чэнь медленно выдохнул и серьезно сказал: - Потому что я его поклонник, я давно его люблю.

- ......

- Э-э, не в том смысле, я имею в виду нормальную симпатию!

- ......

- Пожалуйста, не поймите неправильно. Это любовь фаната к актеру, исключительно из-за восхищения! Восхищения его актерским мастерством, а не физической привлекательностью!

- ......

- ...... Забудьте, господин Чэнь, считайте, что я ничего не спрашивал.

Лин Чэнь почувствовал головную боль. Краем глаза он увидел, что Хэ Цзиньчжао стоит с многозначительным видом, будто говоря: «Действительно, в этом мире никто не может устоять перед моим очарованием».

Беда! Опять порадовал этого самовлюбленного призрака.

Лин Чэню никогда в жизни не было так стыдно.

Он поспешно поднял пакет и хотел ускользнуть, но две кошки подскочили к нему, преграждая путь.

Он попытался отодвинуть их ногой, но кошки, приняв его ботинок за игрушку, набросились на шнурки, отчего он чуть не споткнулся.

Как раз в тот момент, когда Лин Чэнь суетился, Чэнь Гэ внезапно заговорил.

- Проблемы с сердцем.

- Что? - Растерялся Лин Чэнь.

- Разве ты не хотел узнать, как умер Хэ Цзиньчжао? Вот ответ.

Голос Чэнь Гэ дрожал:

- Я заранее договорился с ним, что зайду к нему домой в тот вечер, чтобы обсудить будущую работу. Но когда я подошел к его квартире, он не отвечал ни на звонки, ни на стук в дверь. Я подумал, что он уснул, и открыл дверь запасным ключом… Он лежал рядом с диваном в гостиной, выглядя как будто уснувший, но как я ни звал его, он не просыпался. Я срочно отвез его в больницу, и врачи сказали, что у него отсутствовало сердцебиение, зрачки не реагировали, а мозговая активность исчезла. Врачи поставили диагноз - остановка сердца.

Чэнь Гэ был первым, кто обнаружил тело Хэ Цзиньчжао. В течение этого месяца, как только он закрывал глаза, ему казалось, что он возвращается в ту ночь. Каждая минута и каждая секунда той ночи запечатлелись в его памяти, и до их пор ему казалось, что все это было бесконечным абсурдным сном.

Лин Чэнь:

- Значит... У Хэ Цзиньчжао было больное сердце?

- Да, - тяжело ответил Чэнь Гэ. - Раньше он никогда об этом не упоминал, мы все об этом не знали.

- Мяу-мяу-мяу! - Не выдержал Хэ Цзиньчжао и громко зарычал: - Я, мяу-мяу, тоже не знал, что у меня, мяу-мяу, больное сердце!

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава

ТГК ryojou