Саня-переводчица

Глава 11. Хо Жаньинь крайне разочарован

Фигура Цзи Сюня исчезла за дверью.

Мысли Хо Жаньиня слегка путались. Погрузившись в раздумья, он опустил голову и вдруг заметил на полу какую-то вещь.

Металлический брелок в виде женской фигуры.

Цзи Сюня.

Хо Жаньинь однажды уже видел эту вещь, когда приходил к тому домой.

Он наклонился, поднял брелок и поспешил следом, собираясь вернуть. Но как только вышел, услышал доносящиеся с заднего двора голоса Цзи Сюня и Юань Юэ.

— Вот, твой куриный бульон, тетушка передала, — заговорил первым Цзи Сюнь.

— Мог бы просто у охраны оставить, зачем было специально меня ждать? Сам знаешь, когда попадается расчлененка, никогда не угадаешь, сколько времени провозишься на месте преступления.

— Да я просто побоялся, как бы какой-нибудь бессовестный тип его тайком не прикончил. Тетушка ведь от всей души старалась.

— Цзи Сюнь… — с обреченностью в голосе произнес Юань Юэ. — Заканчивай шуточки.

«Похоже, обычно Юань Юэ совершенно ничего не может поделать со своим другом», — с легким любопытством подумал Хо Жаньинь.

— Да какие шутки? Такое вполне могло случиться.

— Ты только что вышел из допросной, где был начальник Хо, — продолжил Юань Юэ спокойным голосом.

Хо Жаньинь с удивлением осознал, что теперь заговорили и о нем.

— Под каким бы предлогом ты сюда ни пришел, конечной целью был он. Ты хотел обсудить с ним дело, иначе ты бы давно уже позвал друзей и вместе с ними прикончил этот бульон. Ты ведь и раньше не раз так делал.

Хо Жаньинь замер. Он вдруг понял, что не так уж Юань Юэ и бессилен перед своим другом — у него тоже были свои рычаги. Просто по натуре он был человеком спокойным и сдержанным и без нужды не любил задевать чужие слабые места.

Цзи Сюнь молчал.

Вот уж действительно редкость, что молчал именно он. А ведь Хо Жаньинь думал, что в каком бы невыгодном положении тот ни оказался, у него всегда найдется что сказать… Видимо, даже его способность говорить уверенно и красиво зависела от собеседника. Цзи Сюнь просто не мог себя так вести перед Юань Юэ.

Хо Жаньинь понимал, что должен выйти, дать знать о своем присутствии и прервать этот явно слишком личный разговор.

Но его ноги словно приросли к полу, он так и остался стоять на месте.

У каждого есть свои секреты, и у него, разумеется, тоже.

Из-за собственной тайны ему очень хотелось узнать, что на душе у Цзи Сюня. И если Юань Юэ смог бы с помощью чувств пробить панцирь Цзи Сюня и заставить его раскрыть свой внутренний мир, Хо Жаньинь непременно предоставил бы им для этого достаточно пространства.

Снаружи по-прежнему не доносилось ни слова, но вдруг послышался глухой удар.

Неужели... Цзи Сюнь в порыве эмоций прижал Юань Юэ к стене, точно так же, как совсем недавно поступил с ним самим?

Перебрав в голове несколько вариантов развития событий, Хо Жаньинь не выдержал, сделал еще один шаг вперед и выглянул в окно, выходящее на задний двор.

Но увиденное совершенно не совпадало с его догадками.

Никакого физического контакта и близко не было, они даже стояли довольно далеко друг от друга. Пустого пространства между ними хватило бы еще на двух-трех человек, а звук шел от одного из стоявших во дворе тренажеров.

Цзи Сюнь от скуки просто легонько подпинывал его ногой.

Хо Жаньинь был крайне разочарован. Похоже, сегодня ему так и не удастся добиться желаемого. Но не все было так безнадежно — наконец раздался голос Цзи Сюня. Растягивая слова с ленивым видом, он произнес:

— Опять ты меня раскусил. Но я тоже ничего не могу поделать. Когда разгадываешь загадку лишь наполовину и застреваешь на полпути, это ведь покоя не дает, будто кость в горле.

— Здесь загадок больше, чем где бы то ни было. Стоит тебе захотеть, и ты всегда можешь вернуться.

— Ха, это исключено. Ты же знаешь…

— Не надо вот этого «ты же знаешь», — строго перебил его Юань Юэ. — В том, что случилось тогда, нет твоей вины, и не нужно все взваливать на себя. Они тоже хотели бы, чтобы твоя жизнь становилась только лучше. Цзи Сюнь, если ты действительно не хочешь возвращаться, я больше не стану на тебя давить, но в глубине души ты ведь сам этого хочешь.

— Ладно, не буду говорить «ты же знаешь». Скажу «ты не знаешь», — вяло отозвался Цзи Сюнь, которому было лень спорить с Юань Юэ. — Ты понятия не имеешь, почему я не возвращаюсь...

Разговор прервал подбежавший сотрудник первой группы. Даже в темноте было видно, насколько серьезным было его лицо.

— Начальник Юань!

— Пришли результаты ДНК-экспертизы. Установлена личность убитого по делу о расчленении в Ушане — это Тан Цзинлун!

По правде говоря, это стало для Цзи Сюня настоящей неожиданностью.

Учитывая, кем оказался погибший, Юань Юэ решил переговорить с Хо Жаньинем. И надо же, какое совпадение: едва войдя в управление с заднего двора, он столкнулся с ним в коридоре.

Они остались в кабинете второго подразделения. Остальные двое сидели на стульях прямо: плечи расправлены, спины ровные — настоящая военная выправка. И хотя было уже одиннадцать вечера, оба держались невероятно бодро.

Цзи Сюнь решил не присоединяться к общей суете. Понурив голову и ссутулившись, он поплелся к раскладушке в углу кабинета на тяжелых ногах, словно залитых цементом. Растянувшись на ней дохлой рыбой, он вздохнул:

— У преступности выходных не бывает.

— Я еще с первого дня в полиции мечтаю, чтобы преступники наконец повысили квалификацию и хоть немного эволюционировали. А то днем сидят тихо, вечером устраивают что-нибудь по мелочи, на выходных берутся за дела покрупнее, а в длинные праздники попадают в новости.

Обычно серьезный Юань Юэ на этот раз неожиданно подхватил шутку, после чего вернул разговор в нужное русло:

— Ушань — не первичное место преступления, да и останки Тан Цзинлуна удалось найти не все. Днем я поднял людей, и мы прочесали всю гору. Помимо частей тела в мешке, обнаруженном в самом начале, не хватает головы Тан Цзинлуна, кистей рук, ступней и части мелких фрагментов тканей. По предварительной оценке, Ушань — лишь одно из мест, где были выброшены останки. Есть еще один момент: когда мы вскрыли внешний слой мешка, выяснилось, что преступник определенным образом их…

— Дай угадаю, — бросил между делом Цзи Сюнь. — Небось выложил из них какую-нибудь композицию?

— Убийца расчленил тело на мелкие части, а потом выложил их в форме подсолнуха, — ответил Юань Юэ, протягивая Цзи Сюню фотографии с места преступления.

Цзи Сюнь тут же зажмурился, отказываясь смотреть, и прикрыл лицо подвернувшейся под руку книгой, которой как раз оказался его роман «Змей страсти».

— И чего смотреть на эту кровавую чернуху? Ты лучше схематично накидай, что там на фотках, тогда я и гляну.

Хо Жаньинь, все это время листавший материалы дела, поднял голову. Между бывшими напарниками Юань Юэ и Цзи Сюнем царило естественное взаимопонимание, поэтому тот не вмешивался, и лишь сейчас он придирчиво взглянул на Цзи Сюня: слишком уж капризный. Впрочем, в этом он ничуть не изменился с самой первой встречи.

Однако Юань Юэ и правда принялся искать бумагу и ручку, чтобы сделать зарисовку по фотографии.

Покосившись на него с недоумением, Хо Жаньинь вмешался:

— Судмедэксперты уже установили точное время смерти?

Движение руки Юань Юэ замедлилось:

— Пока их заключение такое: при вскрытии обнаружили гиперемию внутренних органов, а лабораторные исследования показали острое отравление борной кислотой. То есть умер он от отравления, а тело расчленили уже после. С момента смерти прошло больше трех дней.

— Как обнаружили останки? — Хо Жаньинь поднялся и взял пульт от проектора.

— Их нашли работники коммунальной службы на свалке Ушаня, по субботам они вывозят оттуда весь накопившийся мусор. Мешок с частями тела обнаружили во время сортировки отходов перед их отправкой.

— Ни для кого не секрет, что мусор вывозят по субботам. Раз это знаем мы, значит, мог знать и убийца.

— Хочешь сказать…

— Возможно даже, что время обнаружения останков тоже было частью его плана.

Когда проектор включился, Юань Юэ лишь взглянул на Хо Жаньиня, но ничего не сказал, продолжая рисовать как ни в чем не бывало. Отлично. Значит, он тоже считал, что Цзи Сюня пора немного приструнить.

Хо Жаньинь повернулся к Цзи Сюню, все еще прятавшему лицо за книгой.

Загадка и правда могла привлечь его внимание — до этого неподвижно лежавшая книга чуть шевельнулась, а из-под нее послышался приглушенный голос:

— Есть, конечно, такая вероятность, но это нелогично. Будь у них возможность, любой убийца предпочел бы сразу отправить труп в крематорий, сжечь, а прах выбросить в море — лишь бы от тела и следа не осталось. Так зачем оставлять там, где его наверняка найдут? Пусть даже не сразу.

Это действительно было странно, но сейчас обсуждать такое не имело смысла, ответа ведь все равно нет.

Цзи Сюнь вяло продолжил рассуждать вслух, говоря первое, что приходило в голову.

— Тан Цзинлуна убили именно сейчас, в самый разгар расследования, а тело расчленили и выложили в виде цветка — и тут явно отсылка к иероглифу «Лэй»* в имени Си Лэй. Как ни крути, все выглядит как убийство из мести. Только вот мне любопытно: пока полиция все еще сосредоточена на деле Си Лэй, с чего вдруг он так спешил с убийством и почему вообще уверен, что ее убил именно Тан Цзинлун?

*От переводчика. 蕾 (lěi) — бутон, цветочная почка.

На стене через проектор появились фотографии с места убийства. Хо Жаньинь провернул все это с абсолютно невозмутимым видом и как раз собирался заговорить, но Юань Юэ неожиданно его опередил.

— Не надо зацикливаться только на Си Лэй.

Он все прекрасно видел, однако сделал вид, будто ничего не заметил и как ни в чем не бывало серьезно продолжил разговор с Цзи Сюнем.

— Тан Цзинлун был фармпредставителем, поэтому у него хватало связей, да и контактировал он с самыми разными людьми. К тому же на него уже нападал Цзэн Пэн, а о том, что Тан Цзинлун оказался замешан в деле об убийстве, знали все. Нельзя исключать, что у убийцы изначально были с ним старые счеты и этот момент он выбрал специально, чтобы пустить следствие по ложному следу.

— Тоже верно, — согласился Цзи Сюнь.

Столько времени проговорив с книгой на лице, он наконец почувствовал, что начинает задыхаться. В конце концов он просто поднял руку и стащил книгу с лица… И тут же, застигнутый врасплох, увидел спроецированную на стену фотографию расчлененного тела с места преступления!

Это был огромный подсолнух, выложенный из мусорных пакетов. Сердцевиной служили черные пакеты, перетянутые бечевкой так, что получилась сетка из квадратных ячеек. По краям лежали желтые: их связали в виде продолговатых полос, которые образовывали лепестки. А из зеленых были выложены стебель с двумя листьями.

(визуал сгенерирован Ваней)

Бродячие кошки и собаки успели разодрать пакеты, обнажив их содержимое.

Пятна зеленой плесени, пожелтевшая мутная трупная жидкость, копошащиеся в ней белые личинки, а также то, что служило всему этому основой: серо-белые, лишенные всякой жизненной силы кости ступней — грязные и уродливые, обглоданные до неровностей и раздробленные. И именно они образовывали лист подсолнуха.

Кусок тухлого мяса.

Куча тухлого мяса.

Куча тухлого мяса, собранная по частям, разложенная в определенном порядке и облаченная в нелепый наряд.

— ...!

Цзи Сюнь резко выпрямился на месте. Он уставился на Хо Жаньиня, все еще сжимавшего в руке пульт, и с его языка едва не сорвалось ругательство.

— Ты же это специально!

— Что значит «специально»? Во время обсуждения дела выводить снимки с места преступления на проектор — совершенно нормальная практика, — невозмутимо произнес Хо Жаньинь, и в уголках его губ на мгновение промелькнула злорадная усмешка.

— Юань Юэ?

— Я… ну… — Юань Юэ смотрел в потолок. — Я тоже показываю фотографии с места преступления на проекторе, когда мы обсуждаем дела.

«Твою мать!»

Цзи Сюнь все-таки выругался про себя и поднялся, не сводя с Юань Юэ сердитого взгляда.

— Ну тогда вы, два начальника, продолжайте обсуждать детали, а я, человек посторонний, пожалуй, пойду домой. А если вдруг что-то случится — даже не звоните, не отвечу!

После его ухода в кабинете ненадолго стало тихо. Хо Жаньинь тут же отбросил насмешливый тон, который предназначался исключительно Цзи Сюню.

— Учитывая обстоятельства, предлагаю для начала объединить дела Тан Цзинлуна и Си Лэй.

— Хорошо, тогда все материалы передам вашему второму отделу, — кивнул Юань Юэ, скомкал свой рисунок и бросил его в мусорную корзину.

— Раз уж дорисовал, не сфоткаешь и не скинешь Цзи Сюню? — добавил Хо Жаньинь.

— Да это и не нужно. У этого парня мозги что надо, к тому же зрительная память отличная. Ему достаточно увидеть что-то один раз — и он уже ни одной детали не забудет.

Юань Юэ слегка улыбался, но к концу фразы, похоже, вспомнил что-то, из-за чего не сумел скрыть эмоции, и на лице невольно проступила подавленность.

Хо Жаньинь не стал расспрашивать. После ухода Юань Юэ он остался один разбирать материалы. Лишь закончив с бумагами и собираясь запереть кабинет и отправиться домой, он вдруг что-то нащупал в кармане.

Брелок с узлом-оберегом.

Совсем забыл вернуть его Цзи Сюню.

Следующая глава →

✦

✦

Искренность лжи. Глава 10

2026-09-10T16:35:53.750Z

Глава 10. Говоришь неправильно, делаешь неправильно, даже дышишь неправильно

18-го числа рано утром Хо Жаньинь получил заключение из лаборатории. На листьях растения, которое вчера передал Цзи Сюнь, они в срочном порядке смогли обнаружить новые следы: ранее не встречавшуюся ДНК и нейлоновые волокна.

Они оказались испачканы белой краской. Эксперты предположили, что убийца, возможно, был в обычных нейлоновых антистатических перчатках, чтобы не оставлять отпечатков. Краска не совпадала ни с одним из отделочных материалов на месте преступления, поэтому, вероятно, попала на перчатки где-то в другом месте.

Что же касается ДНК, то она принадлежала жене Тан Цзинлуна, Жао Фанцзе.

Ее повторно вызвали в участок.

Женщина чуть за сорок выглядела так же, как и тогда у входа в больницу — с безупречным макияжем и в элегантном наряде. Собранный на затылке пучок удерживала сеточка с россыпью мелких бриллиантов, а в ушах были серьги с драгоценными камнями. Блеск украшений лишь подчеркивал образ зрелой и успешной женщины.

На этот раз Хо Жаньинь допрашивал ее лично.

— У нас появились новые улики. Так что давайте начистоту.

— Я не понимаю, что именно должна вам рассказать.

Жао Фанцзе сидела с безукоризненной осанкой, сохраняя невозмутимый вид. Казалось, она находится не в комнате для допросов, а на какой-нибудь деловой конференции и сейчас выступает перед коллегами.

— Все, что нужно, я сказала еще в прошлый раз. Да, я на эмоциях отправляла ей неприятные сообщения и следила за ней на машине. Но ни разу не встречалась с ней лично и не сделала ничего противозаконного. Думаю, для жены, столкнувшейся с любовницей мужа, я и так повела себя более чем достойно.

Еще в ночь обнаружения тела Си Лэй полиция, изучив историю звонков и записи камер жилого комплекса, выяснила, что 5, 6 и 7 числа девушку донимали с помощью «телефонного террора» и преследовали на подозрительном автомобиле.

Пробив номер машины, полиция вышла на Жао Фанцзе, а уже через нее раскрыли связь Си Лэй и Тан Цзинлуна.

Когда в прошлый раз речь зашла об алиби супругов, они предоставили множество подтверждений того, что находились в поездке в другом городе. Поэтому допрос временно приостановили, а полиция продолжила собирать дополнительные сведения — вплоть до сегодняшнего дня.

— И тогда, и сейчас вы утверждаете, что ни разу не встречались с Си Лэй лицом к лицу.

— Да.

— Тан Цзинлун узнал, что вам стало известно о его измене, и 7-го числа попросил у вас прощения. А уже восьмого вы вместе отправились в поездку, надеясь таким образом наладить отношения.

— Все так.

— Тогда объясните, пожалуйста, — холодно произнес Хо Жаньинь, — каким образом ваша ДНК оказалась в квартире Си Лэй.

Эти слова оглушили Жао Фанцзе, словно удар кувалды, и у нее само собой вырвалось:

— Этого не может быть!

— Не может быть? Что именно? Не может быть, что мы нашли вашу ДНК? — тут же вклинился Тань Минцзю, внезапно ускоряя темп так, что она просто не успевала осмыслить суть. — Госпожа Жао, слышали такое выражение? Человек может солгать, а улики не могут!

— Когда она умерла, меня здесь даже не было!

— Сейчас транспорт настолько развит, что расстояние в несколько сотен километров — это всего четыре-пять часов на машине. То, что вы были в другом городе, еще не дает вам железного алиби. Если вы задумали убийство, то вполне могли специально устроить эту поездку, чтобы его себе обеспечить. Это ведь вполне логично, да?

— Никого я не убивала. Я вообще никогда не контактировала с Си Лэй напрямую. Если моя ДНК оказалась у нее дома, этому может быть только одно объяснение — принцип обмена Локара*.

Голос Жао Фанцзе звучал громко, а от прежней невозмутимости не осталось и следа.

— Ого, — усмехнулся Тань Минцзю. — Какая образованная, даже про принцип обмена Локара знаете. То есть вы хотите сказать, что ваш муж принес вашу ДНК на себе домой к Си Лэй и случайно оставил там, так? Тогда возникает куда более серьезная проблема!

— Вещь, на которой была обнаружена ДНК, Си Лэй купила уже после вашей совместной поездки. Так как же ваша ДНК умудрилась использовать Тан Цзинлуна как перевалочный пункт, преодолеть несколько городов и прилететь в квартиру Си Лэй? — произнес Хо Жаньинь, сцепив пальцы в замок и подавшись вперед. — Во время поездки вы с мужем все время были вместе, не отходя друг от друга ни на шаг? Не забывайте: кроме нескольких чеков, подтверждающих лишь отдельные точки маршрута, бо́льшая часть алиби Тан Цзинлуна держится только на ваших показаниях!

*От переводчика. Принцип обмена Эдмона Локара — базовое правило криминалистики, согласно которому при контакте двух объектов между ними происходит взаимный перенос частиц и следов. Иными словами, любой контакт оставляет след.

На лице Жао Фанцзе застыла растерянность. Ее психологическая защита была полностью пробита.

Хо Жаньинь нанес последний удар:

— Какой максимальный срок дают за укрывательство преступника?

— Десять лет, — подхватил Тань Минцзю, слаженно подыгрывая Хо Жаньиню. — Жизнь и без того коротка — всего несколько десятков лет. Госпожа Жао, наши коллеги уже в Чжоу и сейчас вместе с местной полицией восстанавливают маршрут вашей поездки. Через пару часов мы проверим записи с камер наблюдения по всему маршруту и точно узнаем, где вы были. У вас есть статус, положение в обществе, да к тому же ребенок. Вы красивы и еще в самом расцвете сил. Поэтому хорошенько подумайте, как вам поступить.

— …Я красивая? — вдруг спросила Жао Фанцзе.

Она подняла руку и поправила волосы у виска.

Конечно, она была красива. Мягкий овал лица, густые черные волосы и белоснежная кожа. Она как раз вошла в тот возраст, когда девичья невинность уступает место зрелой красоте. И какой бы закрытой ни была ее одежда, ничто не могло скрыть чувственного очарования, неизменно притягивавшего взгляды.

Жао Фанцзе обворожительно улыбнулась Хо Жаньиню:

— Офицер, вы ведь тоже видели Си Лэй. Так с кем бы вы предпочли переспать — с ней или со мной?

Тань Минцзю поперхнулся чаем. Он даже не решился взглянуть на реакцию Хо Жаньиня. С силой хлопнув по столу, он прикрикнул:

— Вы где находитесь, чтобы нести эту чушь? Продолжите в том же духе — закрою на три дня, как раз голову проветрите!

— Не торопитесь, — улыбка Жао Фанцзе стала холодной. — Раз уж я даю показания, позвольте начать с самого начала. Я не врала: Тан Цзинлун действительно извинился, и мы отправились в поездку. Вот только она не была безоблачной, мы снова поссорились посреди путешествия.

— Место выбирали вы? — уточнил Хо Жаньинь.

— …Нет, это Тан Цзинлун предложил.

— Какого числа вы поссорились?

— Утром 11-го.

— Что еще было? Продолжайте.

— После ссоры мы с ним разошлись. Я пошла в бар напиться, а потом провела целые сутки в отеле с первым встречным. Раз Тан Цзинлуну нравилась Си Лэй, значит, у него просто нет вкуса. А я красива, желающих оказаться со мной в постели хоть отбавляй. Номер того парня у меня остался, если нужно, можете связаться с ним и все проверить. А вот что делал Тан Цзинлун, я не знаю.

Жао Фанцзе выдала все это на одном дыхании, а затем вдруг спросила:

— Мои показания останутся конфиденциальными?

Но прежде чем Хо Жаньинь и Тань Минцзю успели ответить, она насмешливо улыбнулась, чуть приподняв изящно изогнутые брови.

— Впрочем, неважно. Даже если это не останется в тайне, мне все равно. Рано или поздно вся эта грязь дойдет до соседей и друзей, и они будут сплетничать у меня за спиной. Ну а я вряд ли решусь на развод. Просто сделаю вид, что ничего не произошло, и буду жить дальше — жизнь-то продолжается.

В ходе этого допроса всплыли совершенно новые обстоятельства, и самое важное — оказалось, что 11-го, в день гибели Си Лэй, Тан Цзинлун и Жао Фанцзе вообще не были вместе! Теперь Хо Жаньинь почти не сомневался, что тот причастен к убийству.

Однако уже через два часа из Чжоу пришли новости от Вэнь Янъян. Оказалось, что 11-го числа в 18:23 Тан Цзинлун попал на камеру видеонаблюдения в одном из лифтов Чжоу. По заключению судмедэксперта, Си Лэй умерла в этот же день между девятью и одиннадцатью часами вечера. Дорога из Чжоу в Нин занимала полтора часа самолетом, пять часов на высокоскоростном поезде или восемь часов на машине. При этом никаких данных о том, что в тот день Тан Цзинлун летал самолетом или ехал на поезде, не было. А если бы он отправился на машине, то не успел бы вернуться в Нин ко времени убийства Си Лэй.

В момент ее гибели Тан Цзинлун действительно находился в другом городе, так что возможности совершить убийство у него просто не было.

Он оказался не причастен к убийству.

Хо Жаньинь был ужасно разочарован.

Впрочем, не только он. Когда на совещании свели воедино всю собранную информацию и зацепки, почти весь второй отдел буквально валился с ног от отчаяния и усталости.

В уголовном розыске существовала устоявшаяся классификация: в зависимости от давности дела делились на три категории. Первая категория — «горячие» дела: первые 72 часа после преступления, когда шансы раскрыть его наиболее высоки. Вторая — «теплые»: дела давностью от трех дней до месяца. И третья — «холодные»: дела, которым уже больше месяца. После этого раскрыть преступление становилось значительно сложнее.

Со смерти Си Лэй шел уже седьмой день, а с момента обнаружения тела прошло пять дней.

Важно понимать, что помимо небольшого количества ДНК Жао Фанцзе на листьях растения, все остальное хранило исключительно следы Тан Цзинлуна: и наволочка с подушки, которой задушили Си Лэй, и предметы, к которым прикасался только убийца, если судить по реконструкции событий. И вот теперь главный подозреваемый, на проверку которого бросили столько сил, оказался невиновен. Все равно что бежать марафон, уже видеть перед собой финиш и вдруг обнаружить, что свернул не туда и снова оказался на полпути. Теперь им предстояло искать преступника, который на месте убийства действовал предельно осторожно и не оставил после себя никаких биологических следов. А значит, придется снова бросить огромные силы и средства на обходы, опросы и проверки, чтобы выйти на нового подозреваемого.

— Меняем направление, — вновь заговорил Хо Жаньинь спустя несколько минут, распределяя задачи. — В доме Си Лэй обнаружили ДНК Жао Фанцзе, поэтому исключать ее причастность к убийству пока нельзя. Пусть Вэнь Янъян в Чжоу на всякий случай продолжит проверять ее перемещения. Особенно тщательно изучите круг общения супругов, движение денег и историю расходов. Проработайте версию с заказным убийством... Потом сопоставьте всё с зацепками из цветочного магазина «Судьба» — посмотрим, есть ли между ними связь. Кто бы ни был убийцей, раз на месте преступления оказалась ДНК Жао Фанцзе, значит, как минимум контактировал с ней.

***

Расследование зашло в тупик, и им пришлось сменить тактику. Зато у Цзи Сюня все шло довольно гладко. После смерти Люй Даньин предстояли похороны, и по удачному совпадению их назначили на 21 число этого месяца. Еще через два дня, 23-го, должны были состояться похороны Си Лэй.

За эти несколько дней Цзи Сюнь успел побывать сначала на одних, а затем на других похоронах.

Си Лэй хоронили в деревне неподалеку от Нина. Не увидев этого собственными глазами, трудно было поверить, что всего в четырех часах езды от города можно оказаться в месте, где нет ни школы, ни больницы и даже с водой возникают проблемы.

Место для прощания устроили прямо в доме.

Вокруг стоял непрерывный гомон — казалось, на похороны собралась вся деревня. Люди сбились небольшими группками и теснились во дворе, обсуждая житейские мелочи, проблемы на работе и заодно ту, что лежала в гробу.

Человек умер, а вокруг становилось только оживленнее.

Цзи Сюнь держался в стороне от всей этой суеты. Проводив Ся Юцин в дом, он остался снаружи, в самом углу.

С этого места он видел и передний, и задний входы во двор, а прямо перед ним находилась наружная лестница трехэтажного дома. Так что любой, кто входил, выходил или перемещался по двору, был у него как на ладони.

До него донесся топот — с верхнего этажа по лестнице сбежала группа молодых ребят.

Впереди остальных шел парень, в чертах которого угадывалось сходство с Си Лэй — ее младший брат. Ростом он был значительно выше сестры, около 175 см. Одет он был в самый обычный дешевый спортивный костюм, зато на ногах красовались популярные Yeezy Boost 350*. На старте продаж они стоили 1200 юаней, но перекупщики подняли цену до 12000.

В руке он держал мобильный — iPhone 6s Plus, вышедший в сентябре прошлого года и стоивший 6888 юаней**.

От переводчика.
* Yeezy Boost 350 — культовая лимитированная модель кроссовок, созданная в рамках сотрудничества рэпера и дизайнера Канье Уэста с компанией Adidas.
** 1200 юаней на сентябрь 2026 — это примерно 15 500 руб.
12000 юаней — 155 000 руб.
6888 юаней — около 89 000 руб. (Айфон 6 вышел в 2014).

И телефон, и кроссовки выглядели совершенно новыми. Вероятно, появились у него лишь пару дней назад.

Быстро все оценив, Цзи Сюнь отвел взгляд. Снаружи послышался шум подъехавшей машины. Вскоре через распахнутые ворота во двор внесли каменный памятник с уже высеченными иероглифами.

Надгробие было довольно внушительным: помимо основной стелы с высеченным именем, вокруг него была предусмотрена ограда*.

Тысяч тридцать, не меньше. Недешево.

*От переводчика. Традиционное китайское надгробие представляет собой единый архитектурный комплекс: помимо центральной стелы, в него входят невысокие каменные ограждения, полукругом окружающие место захоронения для защиты от злых духов и ветра.

На фоне места, где проходило прощание, такое дорогое надгробие слишком выбивалось.

«Будто организацией прощания и покупкой надгробия занимались разные люди», — подумал Цзи Сюнь.

Разговоры поблизости тут же подтвердили его догадку:

— Лао Си* купил такое хорошее надгробие, а гостям даже по сигарете раздать пожадничал?

— Да этот жмот скорее купит тухлое яйцо за три мао**, чем хорошее за пять. Где ему раскошелиться на такое надгробие? Это учитель Чэн его достал.

— Вот же, ни родня, ни близкий человек, а ради девчонки столько денег отвалил?

— Как это «ни родня, ни близкий»? Она ведь была первой ученицей учителя Чэна. В старину учителя и ученицу вообще считали почти отцом и дочерью.

От переводчика.
* Лао (老 lǎo) — используемая в Китае уважительно-фамильярная приставка к фамилии человека, обычно старшего по возрасту или опыту, а также близкого знакомого. В зависимости от контекста выражает уважение, близость или доверительность отношений.
** Мао (毛 máo) — разговорное обозначение денежной единицы «цзяо» （角 jiǎo), равной одной десятой юаня. 3 мао — 0,3 юаня, 5 мао — 0,5 юаня.

На похоронах чего только не услышишь. Цзи Сюнь невольно вспомнил похороны Люй Даньин.

Похороны Си Лэй отличались оригинальностью — здесь сплетничали в основном мужчины. На похоронах Люй Даньин эта роль, как это обычно и бывает, досталась женщинам средних лет.

Они обсуждали:

«Совсем ведь молодая, как же так вышло?»

«Я тебе расскажу, только никому больше. Говорят, она была беременна, упала в ванной, в итоге ни ее, ни ребенка не стало».

«Ох, ее муж, должно быть, убит горем. А почему его здесь не видно?»

«Да какой муж, у нее даже парня не было! Но все же квартира-то после нее осталась. Кто знает, может, любовницей была и так на нее заработала. Не берегла свою честь — вот расплата и настигла».

— Цзи Сюнь?

Голос впереди вырвал Цзи Сюня из задумчивости. Он поднял взгляд перед собой и увидел Ся Юцин.

По сравнению с тем, какой бледной и изможденной она выглядела до того, как зашла, сейчас она словно сбросила тяжелый груз с плеч. Даже походка стала легче, а на лице появился румянец.

— Давай уйдем.

— Прямо сейчас? Церемония ведь еще даже не началась.

— Да, прямо сейчас, — Ся Юцин слегка кивнула. — Незачем больше оставаться. Все, что было нужно, я сделала.

Цзи Сюнь выполнил просьбу и увел ее.

У входа в небольшой двор стояла мать Си Лэй — высокая, крупная, с довольно мужеподобной внешностью, совсем не похожая на миниатюрную дочь. Си Лэй походила на отца, тот был невысоким и худощавым.

— Здравствуйте. Спасибо, что пришли проводить Си Лэй в последний путь.

Когда Цзи Сюнь и Ся Юцин направились к выходу, она снова поклонилась:

— Здравствуйте. Спасибо, что проделали такой путь.

Снова и снова, низко сгибая спину и голову. Будто работающий на батарейках робот, она без устали повторяла одно и то же движение.

Они вышли со двора.

Цзи Сюнь уже заводил машину, когда вдруг заметил мужчину в очках, притаившегося за деревом. Зимой листья с деревьев полностью опали. Голые, кривые ветви тянулись к небу, словно руки, а древесные наросты казались глазами, которые пристально следили за миром.

Мужчина в сером прижимался спиной к бугристому стволу, словно срастаясь с ним.

В руках он сжимал какие-то вещи. Ими оказались кипа похвальных грамот, красная наградная розетка и черно-белая фотография. Очки на его переносице запотели, скрывая лицо за этой пеленой.

— Цзи Сюнь, ты знаешь? — позади тихо прозвучал голос Ся Юцин. — Как-то раз Лэйлэй устроила мои похороны.

Рука Цзи Сюня дрогнула, он передержал зажигание, и двигатель, едва успев завестись, тут же заглох. Он взглянул в зеркало заднего вида. Опершись локтем на окно и прижав кончики пальцев ко лбу, Ся Юцин смотрела куда-то вдаль, погрузившись в воспоминания.

Вспомнить было нетрудно, это оставило в ее памяти глубокий след, поэтому она быстро заговорила:

— …Тогда мы с Лэйлэй были знакомы совсем недолго, а мое эмоциональное состояние все еще было очень нестабильным. И однажды вечером она вдруг написала мне, спросила, не хочу ли я попробовать устроить собственные похороны. Я и согласилась.

Мы купили гроб, подготовили траурный зал, даже пригласили людей. Да, все это было похоже на какой-то фарс, все решили, что это шутка, и никто не пришел. В итоге гостями были только Лэйлэй и мой малыш.

Теперь, когда я вспоминаю тот абсурдный эпизод с похоронами, он, как ни странно, кажется мне очень теплым. Когда оказываешься лицом к лицу с собственной смертью, вдруг становится легко без оглядки говорить о том, как хотелось бы жить дальше. Все, о чем обычно не хватает смелости заговорить, все, чему не хочется смотреть в лицо, наконец можно высказать вслух. И тогда ты смотришь на себя по-настоящему, принимаешь себя — и становится легче.

Ты не идеальна.

Может быть, даже уродлива.

Но тебе все еще хочется продержаться еще немного. Еще немного постараться, еще хоть немного измениться. Даже чуть-чуть — и это уже замечательно.

На этих словах Ся Юцин надолго замолчала.

— Наверное, именно потому, что мы тогда устроили такие похороны, я понимаю, чего хотела Лэйлэй. Она хотела остаться в Нине и не возвращаться сюда. Мы даже вместе выбрали места на кладбище рядом друг с другом. И она точно не хотела, чтобы все вышло так, как сейчас, чтоб чужие люди сплетничали о том, что их не касается… Мне очень жаль, что в итоге я так и не смогла сделать все так, как ей бы хотелось.

— Этого достаточно, — сказал Цзи Сюнь.

Глаза Ся Юцин в зеркале заднего вида уже успели наполниться слезами. Она растерянно смотрела на него.

После короткой паузы Цзи Сюнь повторил:

— Этого достаточно. Лэйлэй знает, чего ты хотела для нее, она была бы рада.

Она была бы рада.

Сколько же в этом мире людей, которые, считаясь самыми близкими, становятся друг другу совершенно чужими. И только когда приходит смерть, они вдруг понимают, что на самом деле ничего не знали о человеке, которого собираются предать земле.

Всю оставшуюся дорогу они не проронили ни слова. Лишь металлическая подвеска на ключе раскачивалась в такт движению машины, словно маятник, а вместе с ней и потертый, выцветший красный шнурок.

Спустя еще несколько часов пути Цзи Сюнь отвез Ся Юцин домой, и тут ему неожиданно позвонила мать Юань Юэ. Она приехала в Нин посетить могилу.

Похороны, тело, могила.

Почему сегодня все крутится вокруг смерти?

Цзи Сюнь заставил себя собраться и отправился на встречу. Он и сам понимал, что сейчас не в лучшей форме, но мать Юань Юэ была дамой старой школы: в молодости она даже училась за границей, многое повидала и умела вести себя мягко и тактично, не подавая виду. Всю встречу она приветливо улыбалась, была заботлива и участлива и не задала ни одного вопроса, который мог бы поставить его в затруднительное положение.

Когда они попрощались, в руках у Цзи Сюня оказался термос со свежим куриным бульоном. Мать Юань Юэ сказала, что принесла его специально для него, но тут и без раздумий было ясно, что это неправда, почти наверняка бульон предназначался Юань Юэ. Просто заметив, как неважно сегодня выглядел Цзи Сюнь, она в последний момент решила отдать термос ему.

Но принять заботу, предназначенную Юань Юэ, он, конечно, не мог. Поэтому без особой спешки он снова направился в полицейский участок.

Не повезло.

Когда Цзи Сюнь добрался, оказалось, что не то что Юань Юэ — вообще никого из первого отдела не было, а дверь заперта на замок. Он огляделся и, заметив проходившего мимо Тань Минцзю, остановил его.

— А где весь первый отдел?

Тань Минцзю уже давно перестал удивляться внезапным появлениям Цзи Сюня.

— Все на задании. На горе Ушань нашли расчлененный труп, и начальник Юань забрал весь отдел, видимо, там сложная ситуация.

— Тогда…

Цзи Сюнь хотел было попросить Тань Минцзю присмотреть пока за термосом, но не успел даже протянуть, как глаза у того сразу загорелись, и он уже вовсю принюхивался, как ищейка. Цзи Сюнь насторожился и тут же отдернул руку.

— Открой мне допросную, я немного посплю. Позови, когда Юань Юэ вернется.

— Да чего время зря тратить? Можешь оставить термос на хранение мне, я за ним присмотрю, — все никак не унимался Тань Минцзю. — Неужели боишься, что я потеряю такую огромную штуку?

— Кто это боится, что ты его потеряешь? Я боюсь, что ты «сохранишь» его у себя в животе.

Цзи Сюнь хмыкнул и легонько пнул Тань Минцзю, поторапливая его открыть дверь, и тот с обиженным видом подчинился и даже заботливо помог выключить камеру. Когда дверь допросной за ним закрылась, Цзи Сюнь не стал зажигать свет: прямо в темноте оперся одной рукой и забрался на стол, который заменил ему кровать, а затем сразу улегся.

Он закрыл глаза, но мысли продолжали блуждать. В сознании то и дело всплывали безжизненные тела и траурные залы. Образы сменялись один за другим, пока наконец эти видения не начали принимать совершенно иную форму.

Траурный зал остался прежним.

Только гробов теперь было уже три.

А Цзи Сюнь вместо стороннего наблюдателя стал тем, кто руководил происходящим.

Вокруг по-прежнему толпились люди, обсуждавшие все те же сплетни.

— Почему здесь три тела? В аварию попали?

— Какая авария, это же массовое убийство, всю семью вырезали.

— О господи, какой кошмар... Наверное, отомстили какому-то полицейскому? Убийца совсем поехавший.

— …Ты ничего не знаешь… Не говори «поехавший»… Тут нечистая сила замешана…

Понимать человека по-настоящему — бесценная вещь. Ся Юцин не представляет, как сильно можно позавидовать тому, насколько хорошо она понимала Си Лэй.

Когда-то Цзи Сюнь был уверен, что все знает и понимает. Но лишь оказавшись в траурном зале на прощании с близким человеком, он наконец осознал, что это далеко не так.

Тяжелый камень мертвым грузом лег на сердце и сдавил желудок, утягивая его на дно.

Он затаил дыхание, погружаясь в нахлынувший поток воспоминаний.

Все глубже и глубже, достигая темного дна… пока ледяная рука не пробилась сквозь толщу воды, коснувшись его лица.

Воспоминания внезапно оборвались, возвращая Цзи Сюня из прошлого в реальность. Он резко выпрямился, перехватил бесшумно приблизившуюся к нему руку и с силой дернул на себя!

— Мгх…

Тот, кто незаметно подошел к нему, от такого рывка повалился вниз и тихо, изумленно охнул. Вторая рука Цзи Сюня уже было сомкнулась на чужой шее, как он понял, кто перед ним.

Рука тут же скользнула выше по шее, а пальцы зарылись в волосы. Цзи Сюнь прижал ладонью его затылок, удерживая у своего уха, и лениво произнес:

— …Капитан Хо, значит.

Они соприкасались грудью, и вибрация от голоса одного совершенно естественно отзывалась в груди другого. Хо Жаньинь чувствовал дрожь голоса Цзи Сюня и его дыхание.

Стоило тому заговорить, как оно опаляло ему ухо, опутывая, будто раскаленная сеть.

Сердце Хо Жаньиня сжалось. Он невольно затаил дыхание точно так же, как до этого Цзи Сюнь, боясь, что даже малейший звук повлечет за собой целую цепь странных последствий.

— Капитан Хо, ты что, кот? Ходишь, двери открываешь вообще без звука. Кто тебя знает, скажет, что ты отлично натренирован и не оставляешь следов. А кто не знает, решит, что ты крадешься так тихо не просто так, а наверняка потому, что задумал какую-то пакость…

Хо Жаньинь многозначительно произнес:

— Это я тут пакость замышляю?

— Если ничего не замышляешь, чего тогда даже дышать боишься? — ловко подловил Цзи Сюнь.

— …

Хо Жаньинь только сейчас осознал, что все еще задерживает дыхание.

Говоришь неправильно, делаешь неправильно, даже дышишь неправильно.

Едва эта мысль промелькнула, как по коже на голове внезапно пробежала волна покалывания, словно от электрического разряда.

От неожиданного ощущения он на мгновение замер. Лишь через несколько секунд понял, что Цзи Сюнь перебирает пальцами его волосы. Кончики пальцев скользили между прядями снова и снова. Движения были размеренными и бережными, а подушечки время от времени то мягко, то чуть сильнее надавливали на кожу.

— Я ведь прав, капитан Хо? — лениво протянул Цзи Сюнь, явно напрашиваясь на согласие, а в его голосе все еще угадывалась легкая улыбка.

В темноте слишком легко начать думать о всяком.

Сейчас Хо Жаньиню пришло в голову то, о чем при ярком свете он бы ни за что не подумал. Цзи Сюнь касался его слишком нежно. У него даже возникло невероятно абсурдное чувство… что Цзи Сюнь его обнимает, что он ему нравится!

— У меня к тебе вопрос, капитан Хо, надеюсь, ты сможешь меня просветить. Сегодня уже 23-е. С тех пор, как я передал новую зацепку, прошло 6 дней, а от полиции до сих пор никакой реакции. Моя зацепка оказалась бесполезной, или подозрения с Тан Цзинлуна уже полностью сняли и расследование пошло в другом направлении?

Магия темноты рассеялась.

После слов Цзи Сюня от этой двусмысленности не осталось и следа.

Хо Жаньинь глубоко вдохнул.

— Налапался? Еще раз тронешь — оформлю как нападение на полицейского.

Цзи Сюнь послушно убрал руку:

— Не посмею, не посмею, капитан Хо, не сердись. Да я нашего полицейского только и делаю, что оберегаю, куда уж мне нападать.

Хо Жаньинь выпрямился, поправил одежду и пригладил волосы.

— На листьях растения нашли ДНК Жао Фанцзе. Тан Цзинлун в ночь убийства Си Лэй действительно был далеко — в Чжоу, он бы физически не успел вернуться.

— Значит, какая сейчас версия у полиции?

Цзи Сюнь заметил, что Хо Жаньинь взглянул на него, будто прикидывая, можно ли рассказать ему больше. Проверку он прошел.

— Либо Жао Фанцзе кого-то наняла, либо кто-то совершил убийство ради нее.

— Тогда это уже странно.

— Что именно?

— На месте преступления волосы Си Лэй были идеально уложены. Ее задушили, зажав рот, так что перед смертью она наверняка сопротивлялась. В таком случае волосы бы точно растрепались. Очевидно, что тут может быть только одно объяснение — преступник после убийства их сам аккуратно уложил. Если бы он вообще к ней ничего не чувствовал, стал бы после всего этого еще возиться с ее волосами?

— Значит, ты только что трогал мои волосы только для того, чтобы это сказать? — спросил Хо Жаньинь.

— Ну а зачем же еще?

— Я-то думал, расследования тебя не особенно интересуют.

— Ха, капитан Хо, не путай. Я вовсе не расследую. Просто по ходу дела кое-что пришло в голову, вот я и разгадал эту загадку…

Цзи Сюнь усмехнулся и, решив, что уже пора, оттолкнулся рукой от стола, спрыгнул на пол и направился к выходу из допросной.

— Ты уверен, что убийца был в нее влюблен?

— Просто предположение... — Цзи Сюнь пожал плечами. — Ну, знаешь, вся эта мистическая психология и профилирование преступника. Но лично я думаю, что это почти наверняка правда. Я ведь только что так заботливо приводил в порядок твои волосы, капитан Хо, ты разве ничего не почувствовал? Это и есть любовь.

— То есть ты намекаешь, что убийца все-таки Тан Цзинлун? Что он нашел какой-то способ, о котором мы еще не догадались, добрался до места преступления и убил ее? — напрямую спросил Хо Жаньинь.

Такой вопрос в лоб несколько застал Цзи Сюня врасплох, но он как ни в чем не бывало продолжил нести всякую чушь:

— Да нет, я ни на что не намекаю. На хонкаку* нынче далеко не уедешь, я даже не пытался додумывать, как именно провернули это убийство. Мне пришлось перейти в сякайха**, надо же на что-то жить. Так что о любви, ненависти, страстях и обидах я могу в любой момент насочинять сколько угодно.（*1）

*От переводчика. Здесь немного отсылок Цзи Сюня к своей писательской деятельности. Хонкаку (本格 běngé; яп. honkaku, «ортодоксальный, настоящий») и сякайха (社会派 shèhuìpài; яп. shakai-ha, «социальная школа») — направления детективной литературы. Оба термина японского происхождения. Хонкаку делает упор на саму загадку преступления — как оно было совершено, какие улики оставил преступник и как его вычислить, а сякайха больше внимания уделяет причинам преступления, отношениям между людьми и социальным проблемам.

В допросной воцарилась тишина. Хо Жаньинь молчал, и это молчание напоминало затишье перед бурей.

Цзи Сюню уже казалось, что еще секунда, и тот бросится на него и проломит башку.

Но его опасения не оправдались, Хо Жаньинь сдержался.

— И что еще ты раскопал про всю эту любовь, ненависть, страсти и обиды? У Си Лэй была связь еще и с третьим мужчиной?

— Тан Цзинлун, Цзэн Пэн, теперь еще какой-то X. Даже если бы Си Лэй разорвалась надвое, она бы со всеми не управилась, — Цзи Сюнь не удержался от смешка.

— В ее телефоне мы нашли несколько сообщений с кодами подтверждения, пришедших в ночь смерти. Учитывая пропавшую с места преступления электронику*, можно предположить, что у Си Лэй хранились какие-то данные, представлявшие большую ценность для убийцы, — продолжил Хо Жаньинь.

— Тут тоже ничего удивительного, он явно был неравнодушен к ней. Но раз у него были чувства, зачем было ее убивать? Значит, была причина, по которой от Си Лэй нужно было избавиться. Она что-то увидела или узнала…

— Это тебе неудивительно, то неудивительно. А что тогда удивительно? — холодно спросил Хо Жаньинь.

Он давил так, что Цзи Сюню начало казаться: если он не выложит свою зацепку, из этой допросной его просто не выпустят.

Оценив ситуацию, Цзи Сюнь нехотя заговорил:

— Раз уж с убийцей мы пока зашли в тупик, давай сменим ход мыслей. Я узнал небольшой секрет Си Лэй. Похоже, она была в курсе одного случая суррогатного материнства или даже сама была к нему причастна.

За три года Люй Даньин родила троих детей одного за другим. Никаких мужчин рядом с ней все это время не видели, а дети после рождения бесследно исчезали, зато за это время она успела купить недвижимость. Другого объяснения, кроме заработка на суррогатном материнстве, просто не было.

Си Лэй была рядом с ней во время двух беременностей, успела с ней подружиться, да еще и отличалась внимательностью. Разве могла она совсем ничего не заметить?

*От переводчика. Здесь речь идет о жестком диске, кабель от которого нашли в квартире при осмотре места преступления.

Автору есть что сказать:

Примечание 1: Хонкаку подразделяется на классический хонкаку и син-хонкаку. Классический хонкаку строится на принципе честной игры с читателем: ему предоставляются необходимые улики, а основой разгадки служит логика.

Самый типичный пример — Агата Кристи. Хорошо знакомые всем загадки запертой комнаты, изолированная из-за снежной бури группа подозреваемых и тому подобные сюжеты — распространенные разновидности хонкаку.

Эллери Квин, один из трех великих мастеров Золотого века детектива, обычно бросал читателям вызов прямо перед разгадкой, когда все улики уже были представлены.

В син-хонкаку может быть куча всяких странных сеттингов, вроде зомби или призраков, но, как правило, условия такого мира заранее известны читателю и сами становятся частью загадки: принцип честной игры сохраняется, и все по-прежнему можно проследить логически.

Некоторые авторы син-хонкаку и вовсе доходят до крайностей: способы совершения преступлений у них крайне изощренные, а вот прописывать мотивы им уже лень.

Сякайха противопоставляется хонкаку и тяготеет к реализму. Если проще, она рассказывает о том, как общество и его проблемы порождают трагедии и преступления. В таких произведениях раскрывается сложная и противоречивая психология преступников. Убийство здесь служит средством показать неприглядные стороны человеческой природы и общества.

(*1) Кратко поясню моменты, вызывавшие больше всего вопросов у читателей в предыдущих главах.

A: Цзи Сюнь поделился с Хо Жаньинем зацепками по двум причинам.

Во-первых, полиции было легко их проверить. Во-вторых, когда они с Хо Жаньинем просто наугад пытались вычислить убийцу, их разговор подслушали, что и привело к последующему развитию конфликта. Так что здесь действительно есть его вина. Но сам Цзи Сюнь вовсе не пытался намеренно провоцировать Цзэн Пэна.

B: Листья и Люй Даньин.

В этой главе уже есть все ответы.

✦

✦

[манхва] А нюх-то ни к черту. 2

2026-09-03T17:52:26.694Z

☰ Оглавление

Следующая глава →

✦

✦

[манхва] А нюх-то ни к черту. 1

2026-09-03T17:24:08.592Z

☰ Оглавление

Навигация

✦

✦

Красная точка. 112

2026-08-18T19:04:13.010Z

Заброшенная фабрика на окраине Инхана.

Небо так плотно затянули свинцовые тучи, что даже в разгар дня вокруг стоял сырой и давящий полумрак.

Словно в тон общей атмосфере, территорию вокруг здания усеивали трупы. Кому-то снесло полчерепа, других же жестоко искромсали ножами. Мертвецы пялились в никуда широко распахнутыми глазами, кровавую пленку на которых так и не смогла смыть дождевая вода.

И прямо поверх этих тел жалко барахтались пятеро мужчин.

— С-стойте! Пощадите!

Один из них быстро вскочил и уставился на направленные на него стволы. Точнее, на автомобильные масляные фильтры, накрученные на дула вместо глушителей — маленькие отверстия в донышках смотрели ему прямо в лицо. Мужчина сглотнул.

— Д-дайте нам еще шанс! В этот раз мы точно...

Он не успел договорить. Раздался резкий хлопок.

Фильтр неплохо гасил звук выстрела. Раскатистого эха не было, но на близком расстоянии грохот все равно бил по барабанным перепонкам. Впрочем, даже с настоящим заводским глушителем результат был бы тем же. С этим приходилось мириться.

Зато такой шум не разносился далеко, поэтому зомби за пределами определенного радиуса ничего не замечали.

Поначалу бойцы медлили, не решаясь стрелять в бывших союзников, поэтому первым спустил курок тот самый здоровяк. Затем он перевел ствол. Четверых, отправленных на задание вместе с первым, постигла та же участь.

Рука без колебаний схватила за волосы свежий труп. Из пробитой головы все еще сочилась горячая кровь.

— Убирайте живо, пока снова не ливануло.

Безжалостно казнив проваливших миссию коллег, он первым потащил тело. Остальные тут же засуетились, расчищая территорию. Пятеро убитых полетели в общую кучу, словно мусор — прямо к давно остывшим под дождем зомби.

Пока его люди торопливо сгребали трупы, крупный мужчина окинул двор взглядом и вошел в здание.

Сама по себе фабрика была пуста. Огромное заброшенное пространство, где с самого их прихода стояло лишь несколько ржавых бочек и немного строительного хлама.

Но сейчас в самом центре лежал новенький, идеально чистый матрас. Рядом торчал прочный металлический столб, к которому была привязана веревка. Кто-то сложил ее аккуратными кольцами и положил на кровать. Тут же валялись массивные наручники, какие обычно используют в полиции.

Амбал скользнул взглядом по этим странным предметам и зашагал дальше. Он подошел к человеку, сидящему на стуле возле матраса, и спросил:

— Хённим, сегодня остаемся здесь?

На вид здоровяку можно было дать под сорок, но он совершенно спокойно называл молодого парня перед собой «хённимом». Никакой неловкости. Иерархия между ними явно не зависела от возраста.

Нам Кихёк, сидевший с закрытыми глазами, поднял голову. Левый глаз был скрыт под бинтами. Уцелевший правый молча уставился на мужчину.

— А что? Не хочешь отдохнуть, когда есть такая возможность?

Он усмехнулся и надел очки, которые крутил в руках. Точно такие же, как те, что разбились на рассвете. Запасные, приготовленные заранее.

Но внезапно ему что-то не понравилось. Быстро сняв очки, Кихёк швырнул их амбалу — так, будто было плевать, разобьются они или нет. Мужчина ловко поймал, но на его лице проступила растерянность.

— Не в этом дело. Просто…

— До полуночи я отсюда не уйду. Приведи того оптика, которого мы недавно нашли.

У Сокджин был в числе немногих, кто знал о ситуации с глазами. Именно ему было приказано подготовить целую партию очков с последовательно усиливающимися диоптриями, рассчитанными на ежедневное ухудшение.

Но теперь даже эти не подходили. Зрение падало с пугающей скоростью.

«Наверное, стоит его отговорить».

Так он думал. Но вслух ничего не сказал.

Нам Кихёк вполне лояльно относился к идеям и предложениям от своих подчиненных. Да, ему нравилось давить авторитетом и затыкать рты, но по-настоящему толковые мысли он встречал с широкой улыбкой.

Однако это касалось только тех вопросов, которые не были связаны с одним конкретным человеком.

Когда речь заходила о нем, Кихёк не терпел ничьих советов. Яркий тому пример — из четырех приближенных в живых осталось только двое, включая самого Сокджина. Умирать от рук босса раньше времени совершенно не хотелось, поэтому он не смел даже заикнуться о своем беспокойстве.

Проглотив все, что вертелось на языке, мужчина покорно ответил: «Понял». А затем поспешил сменить тему:

— Может, послать еще людей сегодня ночью?

— Нет, забей. Ты говорил, их там немало? Тридцать, сорок?

— Вместе с Кан Чхэи насчитали тридцать восемь человек. Но среди них есть старики и дети, так что отпор могут дать от силы половина.

Кихёк пожал плечами.

— Я это учел, а вы в итоге вернулись ни с чем. К тому же они наверняка уже сменили место. Нужно много времени и людей, чтобы снова выследить их группу.

— Но если Кан Чхэи присоединится к брату, наше ожидание здесь потеряет всякий смысл.

— М-м, да. Верно.

Улыбнувшись, Кихёк поднял руки над головой и с наслаждением потянулся. На его лице не было ни злости, ни тревоги из-за провалившегося плана.

— И все равно мы будем ждать. Если он придет, я наконец-то закончу все.

Единственный уцелевший глаз мечтательно прикрылся. Кихёк обернулся к Сокджину и растянул губы в улыбке.

— Жизнь ведь никогда не идет так, как хочется, правда?

Несмотря на молодое лицо, он рассуждал как старик. За беззаботным взглядом мелькнула горечь, слишком непривычная для его возраста.

— Всю последнюю неделю было так, и сегодня то же самое. Ничего не получается так, как я задумал.

— Хённим…

Сокджину показалось, что босс как-то подавлен. Он хотел было что-то сказать, как вдруг услышал жуткое, зловещее хихиканье.

— Знаешь, почему так бесит? Потому что я знаю. Знаю, как все должно быть, строю под это идеальный план, а он в итоге тупо срывается. Будто в механизме не хватает одной шестеренки.

Сквозь веселый смех просочился голос, в котором плескалось безумие.

— Ха, реально… так забавно…

В глазах Кихёка начала сгущаться мутная тьма, похожая на грозовые тучи за окном.

— Хотел к сегодняшнему дню уничтожить все базовые условия Джунсона… Жаль, не вышло.

Из всех ключевых фигур и условий, на которых Кан Джунсон строил свой маршрут, почти половина осталась в игре. Как минимум нужно было похитить Чхэи или прикончить Дуджэ. Если так пойдет и дальше, Джунсон продолжит успешно убегать, и весь этот апокалипсис в итоге подойдет к концу.

Нам Кихёк ни за что не позволит этому случиться.

— Материалы точно сожгли? Ничего не осталось?

— Да, до последней страницы.

Речь шла об исследованиях из подземной лаборатории.

Как только Кихёк подглядел в снах Джунсона, что там за решение, он лично забрал и уничтожил все бумаги. Ради безопасности спутников Джунсон двигался только по проверенным путям, так что опередить его и добраться до центра первым было несложно.

К тому же, Джунсон до последнего не знал, что сны станут реальностью, поэтому начал действовать только по факту. А вот у Кихёка была фора в несколько дней. Благодаря этому он сумел без проблем проникнуть в кишащий зомби центр крови.

Решение теперь не существовало.

Ни одного выжившего исследователя. Директор центра, который знал точное расположение лаборатории и коды от дверей, тоже мертв.

Значит, катастрофа не кончится. Вирус поглотит всю Корею, а потом расползется дальше. И все, что им останется, это лишь беспомощно наблюдать за мрачным концом.

Какими глазами посмотрит на него Кан Джунсон, когда узнает, что эту безнадежную реальность создал именно он? От одной мысли о его лице по телу Кихёка пробежала приятная дрожь.

Он обхватил ладонью собственное горло. Во снах Джунсон вонзал нож именно сюда. Снова и снова. Вся ненависть и ярость за то, что Кихёк душил его ради удовольствия, вкладывалась в лезвие, которое рвало кадык и голосовые связки. Ощущение до сих пор казалось ярким.

«Было больно. Очень больно».

Джунсон не чувствовал во снах физической боли, но Кихёк отличался. Он переживал эти неуправляемые, повторяющиеся циклы и раз за разом захлебывался в собственной крови.

Но однажды, когда лезвие вновь безжалостно оборвало его жизнь, сквозь мутнеющее сознание он заметил улыбку.

Невероятно красивую и светлую. Полную удовольствия улыбку, которую больше никогда не видел.

— Ха-а…

Шумно выдохнув, Нам Кихёк слабо дернулся всем телом.

Ради того, чтобы увидеть это лицо еще раз…

Он был готов на все.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

Следующая глава →

✦

✦

Красная точка. 111

2026-08-18T19:01:27.824Z

В итоге Джунсон все-таки высвободил руку из хватки Хансо и протянул Дуджэ какой-то предмет. Это оказался телефон, который Нам Кихёк оставил в больнице на 7-м этаже.

Затем Джунсон указал на единственное видео в галерее.

— Аджосси, посмотрите. Это он отрубил вам руку?

Дуджэ с напряженным лицом нажал «воспроизвести». Через несколько секунд он весь покраснел от гнева.

— Да. Тут без очков, но это точно тот ублюдок, — сквозь стиснутые зубы сказал он.

Кивнув в ответ, Джунсон тихо обронил: «Так и думал». Тем временем Дуджэ начал листать фотографии, от чего его ярость лишь росла.

— Того, кто напал на вас, зовут Нам Кихёк.

— Нам Кихёк?

Джунсон на секунду замолчал, будто собираясь с духом, а затем ответил:

— Тот поехавший убийца, который убивал людей в моих снах.

Лицо Дуджэ мгновенно стало серьезным.

Когда Джунсон рассказывал свою историю, он уже упоминал Кихёка как «сумасшедшего убийцу» и делился некоторыми деталями. Человек, которому он когда-то доверял. Джунсон даже раскрыл ему правду о повторяющихся кошмарах. Но в реальности Кихёк оказался чудовищем, готовым ради забавы хладнокровно уничтожать собственных товарищей.

Сначала Дуджэ был поражен тем, что столкнулся с этим психопатом вживую. Но тут же вспомнил их схватку, и все внезапно встало на свои места.

— Вот почему он так ловко орудовал ножом. И резал, и убивал без колебаний…

Он погладил пропитанные кровью бинты на своей руке. Сама мысль о том, что подобный монстр разгуливает по улицам, нагоняла безысходность.

Наблюдая за ним, Джунсон вспомнил лицо Нам Кихёка.

Одна странная деталь явно выбивалась.

«Очки?»

Описание внешности, манера речи, уверенное владение кинжалом — все указывало на Нам Кихёка. Сомневаться не приходилось. Дуджэ только что сам подтвердил это по видео.

Однако во снах Кихёк никогда не носил очков.

Так было и на записях с камер видеонаблюдения в центре крови, и на видео из убежища в метро, снятом на этот телефон.

Тогда почему он напялил очки?

«С чего вдруг?»

Получается, Дуджэ смог нанести хороший удар лишь благодаря им — осколки попали в глаз, так что Кихёку пришлось отступить. И пусть Дуджэ потерял руку, но сразу же впал в ярость и проигрывать явно не собирался. Продолжать бой, не видя такого опасного противника, могло быть слишком рискованно.

Очки были очевидной слабостью, ведь глаза в ближнем бою решают все. К тому же, прямое попадание по линзе могло запросто привести к потере зрения. Ну или как минимум нанести серьезную травму.

Нам Кихёк не мог этого не понимать.

«Вряд ли он надел их для красоты… Зрение упало?»

Но и тут не сходилось, ведь во снах он видел идеально. Спокойно читал далекие вывески, даже не щурясь — в то время как Джунсон с такого расстояния уже не различал букв. Хотя у него самого было по единице на каждый глаз.

Да, переменных хватало. Но события из циклов прямо сейчас воплощались в реальности, а значит… Зрение у Нам Кихёка должно было остаться прежним. В таком случае внезапная потребность в очках выглядела крайне подозрительно.

Поймав себя на том, что слишком глубоко копается в болячках Нам Кихёка, Джунсон вздрогнул и быстро выбросил эти мысли из головы.

«Мне-то какое дело, носит он очки или нет».

Мелкие изменения в человеке, с которым он вообще не хотел иметь ничего общего, точно не стоили его внимания.

— Я не знаю, зачем Кихёк обходил убежища и убивал выживших. Но и здесь мы от него не застрахованы, — сказал Джунсон.

Затем он ввел Дуджэ в курс дела, упомянув и вертолет Нам Кихёка. Рассказал, что тот целенаправленно спустился в метро ради похищения его сестры. А телефон с жутким видео оставил в этой больнице специально, чтобы выманить самого Джунсона.

Когда речь дошла до предполагаемого местонахождения Чхэи, Дуджэ решительно кивнул и поднялся со стула.

— Значит, если прогноз верен, сегодня сюда придет ваша сестра и ее друг со своей группой. Что от меня требуется? Я помогу всем, чем смогу.

— Спасибо. Но для начала надо бы заняться вашей рукой, аджосси.

Услышав его обеспокоенный тон, Дуджэ опустил взгляд на обрубок.

Под утро он несколько раз менял повязку, а перед дорогой сюда намотал толстый слой бинтов. Теперь же на них не осталось ни единого белого участка — все пропиталось кровью. Еще немного, и она начнет капать на пол.

— Первую помощь я себе оказал, но дальше… не знаю, что делать.

Он обвел растерянным взглядом присутствующих.

— Есть ли среди вас врач или медсестра?

— Нет…

Джунсон покачал головой. В любой игре целитель ценится на вес золота. И посреди этого кромешного ада он в очередной раз убедился, что в реальности дела обстоят точно так же.

Только он успел подумать о том, как же им не хватает медика, как вдруг почувствовал движение рядом с собой.

— Если нужна простая обработка, я справлюсь.

Голос принадлежал До Хансо. С абсолютно спокойным лицом он разглядывал обрубок чужой руки. Никто другой в комнате не смог бы смотреть на подобное с таким равнодушным видом.

Широко раскрыв глаза, Джунсон схватил его за руку.

— Ты серьезно?

— Да. Полноценно не вылечу, но могу сделать так, чтобы ближайшие пару дней не было осложнений. Тем более на нижних этажах осталось довольно много медикаментов.

— Но у аджосси там не просто царапина.

Не порез, не ушиб и не ссадина. Это была отрубленная рука. Свежий, открытый срез. Как человек без медицинского образования может с этим что-то сделать? Тут ведь от одного вида можно в обморок упасть.

Вопреки всем опасениям, выражение лица Хансо ничуть не изменилось.

— Знаю.

Он наклонился ближе и прошептал прямо в ухо Джунсону — так, чтобы больше никто не услышал:

— Я видел отрубленные конечности столько раз, что уже давно не тошнит. Поэтому понимаю, как сохранить их… свежими.

Увидев его мягкую улыбку, тот почувствовал, как по спине пробежал озноб. Джунсон не сомневался, что это правда. Хансо всегда рассказывал о своем прошлом вскользь, а у него просто не хватило духу, чтобы узнать обо всех подробностях. Страшно было даже представить, сколько жестоких и кровавых дней скрывалось за теми краткими обрывками, которыми тот поделился.

И действительно, интуиция его не подвела. В памяти Хансо и правда хранились чудовищные сцены, о которых он никогда не говорил вслух.

Лаборанты и исследователи были не лучше серийных убийц. Живые люди или остывшие трупы — для них все становилось лишь расходным материалом. Они спокойно творили зверства, которые нормальному человеку не приснились бы и в кошмарах.

Вколоть вирус в руку и тут же ампутировать, чтобы проверить, пойдет ли дальше заражение. Сотрудники повторяли этот эксперимент раз за разом. Или же кромсали зараженных, удаляя жизненно важные органы, чтобы проверить рефлексы. Все, кроме головы. Через эту пытку проходил каждый подопытный, прежде чем ему окончательно пробивали череп.

А если человек был еще жив, они тщательно обрабатывали обрубок, чтобы продлить ему жизнь. Через несколько дней все повторялось.

Как только приемные родители поняли, насколько важен уровень дофамина Хансо, они стали таскать его на каждый такой эксперимент. Надеялись, что вид чужой боли, фонтанов крови и предсмертных конвульсий спровоцирует выброс гормонов.

Конечно, приятного в таких воспоминаниях было мало. Но именно благодаря им Хансо прекрасно знал, что делать с раной Квак Дуджэ.

— Вы точно справитесь? — осторожно спросил тот.

Уже направляясь к двери, Хансо ответил на ходу:

— Мои родители были исследователями в области медицины. В общих чертах представляю, как обработать.

— Что ж, хорошо, если так, но зрелище будет… не из приятных.

Дуджэ и сам понимал, насколько пугающе выглядит его обрубок. Обычный человек вряд ли смог бы спокойно смотреть на кровавое месиво, скрытое под грязными бинтами.

Но Хансо лишь отмахнулся и сказал, что все в порядке. А затем посмотрел на Дуджэ, как бы говоря, чтобы тот поторопился. Не имея другого выбора, мужчина пошел следом, хотя на его лице все еще читалось сомнение.

Как только за ними закрылась дверь, Чанмин тоже поднялся, но его внезапно остановил Джунсон.

— Хён, у меня к тебе просьба.

Чанмин даже не стал спрашивать, в чем дело, а просто молча приготовился слушать.

— Те двое, что пришли с аджосси... Пригляди за ними.

— Зачем?

Он сразу вспомнил ту парочку выживших. В отличие от Дуджэ, они вели себя тихо и неприметно. Джунсон понизил голос:

— Я никогда не видел их в своих снах.

От столь неожиданного заявления Чанмин широко распахнул глаза.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 2 • Глава 3 (#10.1)

2026-08-14T17:53:11.392Z

Том 2

Часть 10.1

Несколько дней подряд Хеджун трудился как заведенный. Если раньше он просто откладывал все дела ради работы, то теперь хватался за нее лишь потому, что на все остальное не хватало сил. Привычная проворность куда-то подевалась: движения стали вялыми и слабыми. Лицо давно побелело до мелового оттенка, а сам он настолько осунулся, что, казалось, ткни пальцем и упадет. В таком виде он и брел по коридору, едва переставляя ноги.

«Только бы не столкнуться. Ну пожалуйста».

Хеджун до сих пор не смог распутать клубок мыслей в голове. Он думал, что после смерти матери ничто не сможет его так сильно пошатнуть, но произошедшее стало шоком совсем иного рода. Момент, когда другой мужчина тыкал ему в рот посторонним предметом, а у Хеджуна в ответ возникла эрекция — вот что стало настоящим потрясением.

Столкнуться с Са Доджином в таком растрепанном состоянии означало сделать все только хуже. Замерев в дверях отдела спецрасследований, Хеджун с серьезным лицом вглядывался в далекий кабинет шефа, словно разведчик, отслеживающий перемещения врага. И пока он напряженно пытался разглядеть хоть что-то, зазвонил телефон. Это был Хван Сиу.

— Да, детектив Хван. Нашли что-нибудь?

— Наконец-то нашли! Среди покупателей топоров был старший брат менеджера Чан Сонгёма!

Впервые за эти дни на хмуром лице Хеджуна появилось какое-то оживление.

Брат подозреваемого упорно отмалчивался, а потом и вовсе заперся дома. Сам менеджер залег на дно. Расследование зашло в безнадежный тупик, поэтому добытая зацепка стала настоящей, выстраданной победой.

— А что с камерами? Продавец сможет дать показания?

— Да, записи у нас. Говорят, приходил покупатель, расспрашивал про разные модели. Показания, думаю, тоже дадут. Магазинчик крохотный, торгует только офлайн.

— Отличная работа.

— Неужели после такого он даже не соучастник? Я уверен, что он замешан, но детектив Юн сомневается.

— Когда мнения в команде расходятся, нужно действовать аккуратно. У нас есть доказательства покупки орудия, так что ордер на арест точно получим. Я сейчас скажу Джонын, пусть оформляет. А вы езжайте оттуда прямо к брату и доставьте его в управление.

— Дайте команду, мы с детективом Юном сразу выедем. И позвоните, когда ордер будет готов.

— Он наверняка поддерживает связь с младшим братом. Если возьмем его сейчас, появится шанс вычислить и самого менеджера. Ладно, перезвоню позже.

Раздав четкие указания, Хеджун еще какое-то время не спускал глаз с кабинета шефа, где позавчера установили новую дверь. Затем он шагнул внутрь отдела. Чтобы лишний раз не пересекаться с Са Доджином, он сразу свернул вправо и направился к 1-й группе. Вот только Ма Джонын, которая должна была быть на месте, куда-то пропала.

«Куда она делась?»

Бумажной работой вроде ордеров обычно заведовала именно она. Первым делом Хеджун набрал ее номер, и через пару секунд где-то рядом завибрировал телефон. Обернувшись на звук, он увидел свою подчиненную: та прикорнула на тонком коврике, расстеленном прямо перед шкафом.

Склонившись над ней, Хеджун заколебался. Джонын выглядела по-настоящему измотанной. Глядя на ее лицо с щемящей жалостью, он наконец решил сделать все сам и уже было развернулся, чтобы уйти… Но от его движений раздался тихий шорох, и Джонын проснулась. Резко вскочив, она принялась тереть лицо.

— Простите. Хотела всего на минутку прикрыть глаза. Давно пришли?

— Устала? Может, тебе кофе взять? — смущенно отозвался Хеджун.

— Я по дороге целое ведро в себя влила. Лучше баночку колы из автомата…

— Пошли.

Он двинулся вперед, слыша за спиной ее торопливые шаги.

На самом деле Ма Джонын никогда не стремилась в спецрасследования. С самого детства она мечтала об антитеррористическом отделе и собиралась подать туда заявку. Здесь она оказалась исключительно из-за верности и сочувствия к Хеджуну: в прошлом году один детектив из 1-й группы неожиданно перевелся, и в составе образовалась дыра. Узнав об этом, Джонын сама вызвалась помочь. В итоге работа здесь пришлась ей по душе. Складывалось впечатление, будто она всерьез подумывает пустить тут корни. Наблюдать за этим было и приятно, и тревожно одновременно.

Обернувшись на ходу, Хеджун сказал:

— Есть новости. Нашли доказательства, что брат менеджера покупал топор.

— Серьезно?

Пока он увлеченно объяснял детали, входная дверь в их отдел распахнулась. Судя по шуму, вошло сразу несколько человек.

— Ага. Записи с камер есть, и хозяин магазина готов давать показания.

— Тогда к черту колу, нужно срочно оформить ордер. Его же сразу выпишут. Пойдемте обратно.

Джонын без колебаний развернулась, и Хеджун с теплотой взъерошил ей волосы. Он уже собирался ласково подбодрить ее — мол, осталось потерпеть совсем чуть-чуть — как вдруг звук шагов стал отчетливее. Тяжелый стук мужских каблуков в этом помещении мог принадлежать только одному человеку. Спину мгновенно обдало холодом, и Хеджун обернулся. Как и следовало ожидать, перед ними возвышался Са Доджин.

— Может, сразу семейное гнездышко* здесь обустроите? В каком-то смысле это ведь тоже муниципальная жилплощадь.

*От Сани. В оригинале 신혼집 — так в Корее называют квартиру, которую пара обустраивает сразу после свадьбы. А еще есть 공공 임대 — это государственная программа льготного арендного жилья. Доджин приравнивает здание управления к такому жилью по общему признаку: и то и другое принадлежит государству. То есть живите-живите, вам тут и ипотека не нужна.

Его голос звучал ровно, почти мягко, но интонации обжигали холодом. И кажется, не одному Хеджуну так послышалось. Опешив, он глянул Доджину за плечо — там стояли другие руководители групп, зашедшие следом. Они с любопытством наблюдали за сценой и о чем-то перешептывались. Но стоило Доджину повернуть к ним голову, как все разом шарахнулись по своим кабинетам, точно тараканы от света.

Тем временем Хеджун подал знак Джонын, чтобы та возвращалась на место. Коротко поклонившись, она села за свой стол и включила монитор, явно собираясь подать заявку на ордер. За все это время Доджин не произнес ни слова. В конце концов тишину нарушил сам Хеджун:

— Я всего лишь хотел подбодрить подчиненную.

— Распуская руки.

— Не понимаю, к чему такие формулировки. Ничего, кроме поддержки, я не имел в виду.

— Если для гнездышка понадобится холодильник, скажите. Уберем стол и поставим вон туда.

Острый подбородок качнулся в сторону, где стоял стол руководителя 1-й группы. То есть стол Хеджуна. Пока тот потрясенно переваривал сказанное, Доджин прошел мимо, всем видом давая понять, что разговор окончен. Даже в этом движении сквозило ледяное безразличие. Несколько секунд Хеджун простоял, оттаивая от повисшего в воздухе мороза, и наконец бросился следом.

— Мне нужно кое-что доложить. Займет всего минуту.

— Я и так все слышал. Не нужно разжевывать. Если у вас есть время крутить романы в управлении, шли бы лучше ловить преступника.

Вернувшись в центральный коридор, Доджин уверенно зашагал к своему кабинету. Стоило ему оказаться у двери, как дежуривший поблизости детектив учтиво распахнул ее и вернулся на место. Зайдя внутрь, Доджин вдруг резко развернулся. Их взгляды столкнулись на мгновение, и в ту же секунду…

Бах!

Доджин с силой захлопнул дверь.

— Чт… испугал.

Движение вышло настолько резким, что по лицу хлестнуло воздухом. Вздрогнув, Хеджун лишь растерянно захлопал глазами. Кое-как придя в себя, он вытянул шею и заглянул в кабинет через окно. Доджин внутри как раз рывком стянул пиджак, повесил его и опустился в кресло. Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову и высокомерно махнул рукой — проваливай. Даже в этих длинных, красивых пальцах читалось яростное раздражение.

Обычно каждый его жест был наполнен врожденным благородством. Он никогда не опускался до таких грубых выходок без явной причины. И сколько бы Хеджун ни пытался этого не замечать, до него все равно дошло помимо его воли. Сейчас Доджин бесился именно из-за него. Положа руку на сердце, Хеджун и сам не горел желанием сталкиваться с ним лицом к лицу. Он ведь всеми силами пытался спрятаться, и надо же было нарваться на какие-то жалкие полминуты. Неужели даже это вызвало такую бурю ненависти?

Стоять под дверью дальше не имело никакого смысла. Хеджун вернулся к своей группе и сел за стол. Проницательная Ма Джонын тут же уперлась локтем в перегородку и помахала рукой, привлекая внимание:

— У шефа в последние дни настроение что-то совсем на нуле.

— Угу.

— Но когда он так открыто бесится, это выглядит еще сексуальнее, скажите?

От этих слов внутри внезапно что-то всколыхнулось и подступило к горлу. Казалось, начни Хеджун искать первопричину, и все равно зашел бы в тупик, поэтому пришлось просто замять тему. Старательно изображая безразличие, он выдавил в ответ:

— …Угу.

— Сонбэ, вам так реагировать не полагается. Вы же шефа терпеть не можете, вот прям все в нем.

— Есть кое-что, что я не ненавижу.

— И что же?

— Его запах.

Обдумав его слова, Ма Джонын состроила многозначительное лицо.

— Руководитель. Вы сейчас сказали как-то прям… ну, вы поняли, да?

— В смысле?

— Лицо еще ладно, но запах…? Если вас привлекает чей-то естественный запах тела, то это сексуальное влечение. Тяга на уровне ДНК.

Ощущение, будто попали в самую точку, было крайне неловким. Повернувшись к ней всем корпусом, Хеджун быстро переспросил:

— …Какое еще влечение?

— У вас двоих что-то случилось, да? Что именно? Вы же с того самого «дня с топорами» оба дерганые ходите. Кризис в отношениях, что ли?

Что творилось у Са Доджина в голове на самом деле, оставалось загадкой, но одно казалось очевидным: этот вечно хладнокровный и идеальный человек вдруг вышел из равновесия, и виной тому был именно он, Хеджун. Запредельная раздражительность Доджина говорила сама за себя.

Впрочем, ничего удивительного. Такая реакция была вполне понятна. Речь ведь шла не о ком-то другом, а о Нам Хеджуне. Человеке, с которым Доджин ежедневно обменивался оскорблениями и цапался без конца. Мало того что они оба мужики — а одного этого уже было достаточно, чтобы кровь бросилась в голову от гнева… Так еще и физическая химия с тем, кто принес ему первое поражение в жизни, как когда-то выразился Юн Тхэван. Для Доджина все это наверняка ощущалось как что-то совершенно противоестественное.

При этом у него по крайней мере присутствовала четкая цель, как у нападающего. А вот для Хеджуна, оказавшегося в пассивной роли, этот инцидент грянул как гром среди ясного неба. Он и представить себе не мог, что возбудится, пока другой мужчина будет вытворять с ним подобные вещи. Если бы он сам пихал, то не был бы так шокирован. Сексуальное возбуждение далеко не всегда рождается из похоти, зачастую его вызывает банальная жажда доминирования и власти. Это знал каждый в спецрасследованиях.

— Да ничего не стряслось. Он же вечно чем-то недоволен.

— Зато когда дрючит вас, вроде слегка добреет. Вот мы и приносим руководителя в жертву, когда команде срочно нужна помощь. Подкидываем втихаря, чтоб ему было кого сожрать.

На душе было муторно, и Хеджун бездумно перебирал бумажки на столе. Но стоило услышать эти слова, как он вдруг замер и посмотрел на Джонын в упор.

— Ну да. Он как раз обещал содрать мясо с моих костей. Спасибо, что помогаешь ему в этом.

— Так вы расскажете?

На лице Хеджуна отразилось смятение. Настоящее казалось беспросветным, а будущее тонуло в непроглядном тумане. От всего этого кружилась голова.

— Я и сам бы хотел знать, что со мной происходит. Давай уже, оформляй ордер.

Джонын еще некоторое время сверлила его подозрительным взглядом, но в конце концов вернулась к работе. Похоже, решила оставить наедине со своими мыслями.

Под размеренный стук клавиш Хеджун погрузился в раздумья. Он пытался как-нибудь перетерпеть, отсидеться в стороне, но теперь это стало невозможно. Судя по всему, Са Доджин не собирался делать вид, будто ничего не происходит. Поэтому Хеджуну пришлось раз за разом мучительно прокручивать тот день в голове.

Но чем больше он думал, чем яснее вспоминал, тем абсурднее выглядела ситуация.

«Если уж на то пошло, разве только у меня встал? Он вообще-то тоже завелся».

Более того, Са Доджин зачем-то еще и облизал дубинку, которую перед этим запихивал ему в рот. Если целью был визуальный шок, то у него прекрасно получилось. Хеджун, чьи представления о сексе ограничивались статьями из уголовного кодекса, был глубоко потрясен этим пошлым жестом.

«Чтоб ты импотентом стал, извращенец конченый».

Хеджун украдкой покосился на кабинет шефа, и лицо его помрачнело.

Если бы дело ограничивалось телесной реакцией, можно было бы списать все на обычное отклонение и на этом успокоиться. Но по-настоящему выбивало из колеи другое. То, что Доджин его отталкивал, причиняло боль, а демонстративное отвращение отозвалось обидой. Хеджун и прежде болезненно ясно осознавал, что тот его терпеть не может. И все же он снова и снова ловил себя на отчаянной мысли: как же хочется, чтобы хотя бы в этот раз все было по-другому.

Он слишком долго подавлял в себе любой интерес к людям. Глушил надежды, игнорировал волнение. А когда опомнился, обнаружил, что бессознательное уже возвело баррикады вокруг его разума, заставив полностью изолироваться от чувств. Хеджуну казалось, что если он ослабит хватку, то просто сломается.

У него еще не было подобного опыта, поэтому осознание давалось с огромным трудом. Вдобавок его тянуло к мужчине, отчего отторжение и внутренний протест лишь усиливались со временем. Но даже в такой дикой ситуации Хеджун был не настолько слеп, чтобы ничего не заметить.

Похоже, тот случай каким-то образом удовлетворил глубоко запрятанное желание разобраться в себе. Он внезапно осознал, что именно происходит у него внутри.

«Тяга на уровне ДНК… Я что, животное какое-то?»

Стоило принять это допущение, как все разом встало на свои места: и то, почему запах казался таким притягательным, и то, почему взгляд сам собой цеплялся за крепкие предплечья, вены на тыльной стороне ладоней и красивые пальцы. Все сложилось в одну общую картину.

Похоже…

Он хотел переспать с Са Доджином.

Причин могло быть сколько угодно, но прямо сейчас и одного этого желания хватало, чтобы захлебнуться в собственных мыслях. Думать дальше не хотелось.

Обычный человек на его месте растерялся бы от одного лишь факта, что объектом влечения является мужчина. И будь на месте Доджина кто-то другой, Хеджун, вероятно, переживал бы именно из-за пола. Но сейчас все было иначе. Испытывать подобное к человеку, который тебя ненавидит всей душой — это все равно что облиться бензином и прыгнуть в костер. Са Доджин был подобен суровой зиме. Похож на мир, засыпанный белым снегом, на обжигающий кожу мороз, на ледяную воду. Он мог с легкостью раздавить Нам Хеджуна и пройти мимо, не моргнув и глазом.

Если его чувства всплывут, это будет конец.

Бум. Хеджун уронил голову на стол и крепко зажмурился.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

Следующая глава →

✦

✦

Искренность лжи. Глава 9

2026-08-10T12:40:47.169Z

Глава 9. You can you up*!

*От переводчика. You can you up! — китайский по происхождению интернет-мем, хотя и состоит из английских слов. Сокращение от фразы «You can you up, no can no BB». Буквально: «Раз можешь — иди и сделай. Не можешь — не болтай». Используется как ироничный ответ человеку, который много критикует или раздает советы, но сам не готов показать, как нужно делать.

— Спасибо, — Хо Жаньинь скрыл удивление и взглянул на то, что протянул ему Цзи Сюнь. — Расскажешь об этих двух зацепках?

Цзи Сюнь слегка покачал телефоном. Он по-прежнему выглядел совершенно обессиленным и ему явно лень было сказать хоть одно лишнее слово.

— Всё в текстовом файле. Включи Bluetooth, я скину.

Хо Жаньинь включил Bluetooth и быстро получил документ.

Пока он его просматривал, Цзи Сюнь смахнул книгу в сторону и поднялся с кресла.

— Я пошел.

— … Подожди.

Цзи Сюнь посмотрел на Хо Жаньиня.

— И это все? Больше ничего нет? — спросил тот.

Уголок рта Цзи Сюня дернулся, он аж взбодрился от злости:

— Двух зацепок тебе мало? А двадцать устроит? Я тебе что, машина по производству улик? Почему бы тогда не решить все одним махом: я сам раскрою дело, а потом еще и отчет по нему как следует распишу?

— Да не сердись, я же просто спросил.

Хо Жаньинь неожиданно перестал хмуриться и улыбнулся, что случалось редко. Его изящные черты словно расцвели, смягчив обычную холодность, будто промерзшая земля оттаяла и в мир вернулась весна.

— В прошлый раз я тоже повел себя не лучшим образом. Раз уж ты принес новые зацепки, давай так: я угощу тебя ужином, пусть это будет моим извинением.

— Не стоит, боюсь, кусок в горло не полезет, — Цзи Сюнь натянуто улыбнулся и зашагал к выходу, на этот раз не останавливаясь.

Стоило ему скрыться из виду, как улыбка мгновенно сошла с лица Хо Жаньиня.

В кабинете было людно. С холодным выражением он обратился ко всем:

— Цзи Сюнь точно что-то утаил. Кто там с ним хорошо ладит? Догоните и попробуйте его разговорить.

Все остальные тут же уставились на Тань Минцзю.

Тань Минцзю огляделся по сторонам и потер свою блестящую лысину.

— Ну и чего вы все на меня смотрите? Да, мы с Цзи Сюнем неплохо ладим, но это же как-то не по-человечески. Зачем против своих такие фокусы устраивать? Раз уж он говорит, что ни...

Внезапно лежавший на столе блокнот прилетел Тань Минцзю прямо в грудь. Это был его собственный рабочий блокнот, куда он обычно записывал ход расследований.

— Возьми это и догони его. Найди повод и выясни, какого рода информацию он искал, — произнес коротко Хо Жаньинь.

— …Не веришь и ладно, но провокации-то зачем устраивать?

Тань Минцзю что-то проворчал себе под нос, но против начальства не попрешь. Так что оставалось только взять блокнот и поспешить следом.

Цзи Сюнь не успел уйти далеко. В участок он приехал толком не проснувшись и на голодный желудок, поэтому, едва выйдя за ворота отделения, сразу же отыскал забегаловку с завтраками. Стоило ему сесть за столик, как пластиковая занавеска на входе зашуршала, и внутрь протиснулся Тань Минцзю.

Он увидел Цзи Сюня и притворно опешил:

— Надо же, какое совпадение!

— С работы сбежал? — спросил Цзи Сюнь.

Тань Минцзю уселся напротив него:

— Я вообще-то по делу вышел. Но не идти же на задание голодным? Вот и заглянул сначала поесть чего-нибудь горячего. Здешний соленый доухуа* очень хорош, угостить тебя?

— Не надо, мой заказ уже принесли.

*От переводчика. Доухуа (豆花 dòu huā) — традиционное китайское блюдо из очень нежного соевого творога, по консистенции напоминающего пудинг. Бывает в сладком и соленом вариантах. Соленый обычно подают с соусом или бульоном и различными добавками, например зеленым луком, маринованными овощами, грибами, сушеными креветками или чили. Состав зависит от региона и заведения.

На завтрак Цзи Сюнь взял соевое молоко, ютяо и баоцзы. Молоко подали без сахара, поэтому он взял сахарницу, щедро всыпал в пиалу большую ложку и принялся неторопливо размешивать.

Цзи Сюнь ничего не говорил, а его взгляд оставался отсутствующим. Казалось, он до сих пор пребывал где-то между сном и явью.

Но стоило Тань Минцзю подумать о прежних «великих подвигах» этого человека, как его собственное сердце словно превратилось в только что добавленный сахар, который безжалостно терзали в горячем напитке.

Понимая, что отступать все равно некуда, Тань Минцзю решил действовать без промедления:

— Что-то у меня живот прихватило, я сначала в туалет сбегаю.

— Мм.

Тань Минцзю завел руку за спину, вытащил блокнот и бросил на стол.

— Присмотри пока за ним. И чтобы никто больше не прикасался — там важные секретные материалы по делу Си Лэй.

— Мм.

Прижимая руку к животу, Тань Минцзю огляделся по сторонам и с загадочным видом заговорил:

— Эх, вообще-то такую вещь здесь оставлять не положено, но когда в прошлый раз я прихватил его с собой в туалет, то случайно уронил прямо в…

В этот момент ложка со звонким стуком ударилась о край пиалы.

Цзи Сюнь поднял голову:

— А можно обойтись без туалетных подробностей, пока мы едим?

— Молчу, молчу, — хихикнул Тань Минцзю. — Все, я ушел, скоро увидимся.

С этими словами он поднялся и в какой-то нелепой позе рванул в туалет, схватившись за живот обеими руками. Казалось, будто его и в самом деле прижало так, что терпеть было просто невозможно. Цзи Сюнь перевел взгляд с удаляющейся спины Тань Минцзю на оставленный на столе блокнот.

Он слегка усмехнулся.

Спустя десять минут тот наконец-то вышел из туалета и с видом человека, которому заметно полегчало, уселся обратно напротив Цзи Сюня.

— Ой, ты уже все съел?

Цзи Сюнь сделал последний глоток соевого молока.

— Блокнот там. Никто к нему не прикасался. Я пошел.

— Спасибо! Давай, до встречи! — Тань Минцзю замахал ему вслед.

Едва Цзи Сюнь откинул занавеску и вышел из заведения, как он мгновенно опустил руку и уставился на блокнот, который лежал ровно в том же положении и под тем же углом, что и до его ухода. Он уже потянулся было к нему, однако на полпути передумал.

Вместо этого он обратился к подошедшему убрать со стола сотруднику:

— Скажите, тот человек, который только что сидел напротив меня, не трогал этот блокнот?

Работник даже головы не поднял:

— У нас тут работы полно, откуда мне знать? Взрослый человек, а сам за своими вещами уследить не можешь?

Тань Минцзю полез в карман, достал удостоверение и шлепнул его на стол.

— Мне нужны записи с камер наблюдения.

— …

Но, к сожалению, проверка записей ничего не дала. За эти десять минут не только Цзи Сюнь не посмотрел и не притронулся к блокноту — даже какая-нибудь случайная пролетавшая мимо муха не снизошла до того, чтобы посидеть на нем.

Убедившись в этом, Тань Минцзю вернулся в участок и честно рассказал Хо Жаньиню, как все прошло. Тот нахмурил брови:

— Ты решил устроить проверку Цзи Сюня в заведении, где установлены камеры? Думаешь, его мозг съели зомби*, и он не заметил бы огромную камеру прямо на стене?

*От переводчика. «Мозг съели зомби» — если для нашего слуха звучит немного странно, то в китайском интернет-сленге это ходовой фразеологизм. Выражение прочно укоренилось в языке благодаря огромной популярности в Китае игры Plants vs. Zombies.

Тань Минцзю почувствовал себя несправедливо обвиненным:

— Так эту забегаловку Цзи Сюнь выбрал, не я же! К тому же, если найти какое-нибудь место без камер, я скажу, что он в блокнот посмотрел, а он скажет, что не смотрел, как тогда разобраться?

— С делом не справился, да еще и оправдываешься с таким видом, будто прав?

— Начальник Хо, я ни в коем случае не спорю с вами. Просто сами подумайте, вам не кажется, что вы к нему предвзяты? По-моему, если бы Цзи Сюнь хотел скрыть какие-то зацепки, зачем бы ему тогда было вообще что-то нам давать? А раз он все-таки поделился, какой ему смысл утаивать остальное — это же как самому себе противоречить. В итоге ни туда ни сюда, — старательно пытался донести свою мысль Тань Минцзю.

Однако на лице сидевшего за столом Хо Жаньиня по-прежнему играла легкая холодная усмешка:

— Все сказал?

— Не все, у меня есть предложение!

— Говори.

— Цзи Сюнь и начальник Юань близки как братья. Меня-то Цзи Сюнь еще может обмануть, но вот начальника Юаня ему обманывать незачем. Может, нам лучше попросить его поговорить с Цзи Сюнем? Тогда наверняка все получится легко и быстро!

— …Это дело второго отдела, а ты предлагаешь мне звать на помощь первый? — Хо Жаньинь аж дар речи потерял.

— Ай, да ладно, все одним делом занимаемся, подразделения-то родственные, какая разница — первый отдел или второй? Это вы уже делите всех на своих и чужих…

Не успел тот договорить, как Хо Жаньинь запустил в него блокнотом и выставил из кабинета. Кое-как подхватив его, Тань Минцзю вышел за дверь и тихонько цыкнул:

— Еще и недоволен, что я не справился. You can you up! Если бы ты сам пошел, Цзи Сюнь даже есть бы с тобой не захотел, ты бы уже на первом этапе провалился! No can no BB!

Высказавшись, он тут же почувствовал себя лучше. Заложив руки за спину, Тань Минцзю по-хозяйски вразвалочку зашагал дальше по своим делам.

***

Позавтракав, Цзи Сюнь не спешил браться за дальнейшие поиски. Передача части материалов полиции стала для него своего рода завершением определенного этапа.

Он решил привести мысли в порядок.

Судя по имеющимся уликам, Си Лэй, скорее всего, убил кто-то из знакомых.

А мотивом преступления, вполне вероятно, стало…

В голове Цзи Сюня промелькнули исчезнувшие с места убийства компьютер и телефон, а также сиротливо лежавший на столе кабель от жесткого диска.

Насколько ему было известно, полиция так и не обнаружила жесткий диск в съемной квартире, а значит, он тоже пропал.

Этот знакомый искал некую запись в компьютере и телефоне Си Лэй. Вполне возможно, именно ее содержимое и стало причиной смерти девушки.

Тайна.

Тайна, которую убийца любой ценой хотел скрыть от чужих глаз.

Но о какой тайне могла знать Си Лэй? Каждый день она имела дело с беременными женщинами… Может, она была в курсе грязного белья в их семьях? Знала, что одна из этих женщин изменяла мужу? Или что чей-то муж завел связь на стороне?

Мысли Цзи Сюня уже вовсю блуждали вокруг всевозможных семейных дрязг, но его не покидало смутное ощущение, что он что-то упустил.

Это была совсем крохотная деталь.

Очень, очень маленькая.

Но эта мелочь была словно капля чернил на белой одежде, крохотное пятнышко, которое никак не давало ему покоя…

События последних дней кадр за кадром прокручивались в голове Цзи Сюня. Он перебирал воспоминания, пока не остановился на одном:

Термокружка в руках Тан Цзинлуна.

Такие же облачка, такой же простой рисунок. Он точно помнил, что уже где-то это видел. Это было в…

— …В «Моментах» Си Лэй!

Но если не считать Цзэн Пэна, в «Моменты» она выкладывала только то, что было связано с работой.

То есть одна из семей, у которых работала Си Лэй, посещала ту же кофейню, что и Тан Цзинлун!

***

Сегодня солнце припекало сильнее обычного, разогнав серость последних дней. Отличный день для работы.

Цзи Сюнь приехал в агентство, где работала Си Лэй, и обратился к сотруднику на ресепшене:

— Вы, должно быть, уже знаете новость о гибели Си Лэй…

Цель у него была простая: найти ту семью, у которой была такая же кофейная кружка.

— На днях у нас похороны, будем провожать Лэйлэй в последний путь. С одной из семей у нее сложились очень хорошие отношения, и даже когда работа закончилась, они продолжали часто общаться. Но у нее украли телефон, и теперь мы не можем связаться с этой семьей. Я хотел узнать, не сохранились ли у вас их контактные данные… Кстати, имени я не знаю, но могу сказать, когда Лэйлэй работала у этой семьи.

Администратор на ресепшене не имел полномочий самостоятельно решать этот вопрос, поэтому позвал руководителя. Та не стала возражать, потому что полиция уже приходила с расспросами, и в компании все были в курсе случившегося. Она отнеслась к просьбе с участием, сразу проверила архив и быстро нашла нужную запись.

— А, так это Люй Даньин! Сразу видно, что они хорошо ладили — она дважды обращалась именно к Си Лэй. А во второй раз еще и за месяц до родов попросила, чтобы та снова за ней ухаживала.

Цзи Сюнь вдруг вспомнил, что вчера говорила сотрудница цветочного магазина.

«Она ведь такая молодая, двоих детей подряд родила и восстановилась просто потрясающе. Они с Сяо Лэй близкие подруги. Когда та была беременна, Сяо Лэй все время заботилась о ней».

— А за сколькими женщинами, родившими второго ребенка, Лэйлэй ухаживала?

Руководитель даже рассмеялась:

— Си Лэй проработала здесь всего три года. Ты думаешь, детей рожать — это как сходить в магазин за фруктами: захотел и готово? У нее было больше десяти подопечных, и только одна из них успела за это время родить дважды.

Люй Даньин — это и есть Сяо Си.

У Люй Даньин дома была такая же подарочная термокружка из кофейни, как у Тан Цзинлуна.

Круг замкнулся.

Цзи Сюнь взял номер Люй Даньин и отправил ей заявку в друзья в WeChat. В тексте запроса он указал причину, похожую на ту, с которой он пришел в агентство: Си Лэй погибла, и он надеется, что Люй Даньин сможет прийти на похороны.

Заявка ушла, но ответа пока не было.

Цзи Сюнь не торопился. Он связался с Ся Юцин и попросил ее поискать в «Моментах» фотографии двоих детей Люй Даньин, обращая внимание на даты публикаций.

Вскоре фотографии оказались у него.

На первом фото был ребенок с черными волосами и черными глазами, типичной азиатской внешности. На втором — кудрявый и голубоглазый, явно смешанного происхождения. Эти два поста разделяло всего одиннадцать месяцев.

Странной казалась и внешность двоих детей, и разница в возрасте между ними.

В этот момент его заявку неожиданно приняли.

Цзи Сюнь вернулся в WeChat и увидел в чате системное уведомление о том, что они с Люй Даньин теперь друзья.

Буквально через секунду пришло сообщение.

Люй Даньин: Не получится прийти.

Люй Даньин: Люй Даньин умерла.

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 3 (#9.3)

2026-08-07T17:47:22.204Z

Часть 9.3*

*От Сани. В корейском языке жесткая система уровней вежливости. Доджин обычно говорит с Хеджуном на «вы», но в этой главе он будет часто срываться — иногда прямо в одной реплике. Я сохранила для вас все переходы.

Хеджун торопливо приводил в порядок документы, когда до него донесся подавленный голос Хван Сиу:

— Руководитель, ордер опять завернули.

Перебирая листы, Хеджун вдруг случайно порезался об острый край бумаги. Крови не было, но ранка покраснела и саднила. Вытерев палец салфеткой, он спокойно ответил:

— И какова причина отказа? Судья говорит, что улик недостаточно?

— Да… Простите.

У полицейских есть негласное правило: сначала улики, потом задержание. Если притащить человека в участок без основания, можно по уши вляпаться в неприятности. И 1-я группа сейчас была наглядным тому примером. Они снова и снова водили брата менеджера на допрос, но добиться от него внятных показаний так и не смогли. В итоге каждый раз приходилось отпускать.

— За что вы извиняетесь, детектив Хван? Это руководитель у вас бестолковый.

— Ну что вы, не наговаривайте на себя.

— Брата давай домой отправим, а то журналисты опять налетят. Скажу, что сунули копейки* на проезд и права человека нарушили. Шефу я сам доложу.

*От Сани. В Корее свидетелям и участникам дела при вызове на допрос полагается символическая компенсация на проезд — буквально пара тысяч вон (сотня-другая рублей). Пресса любит использовать это как повод для атаки: мол, человека затаскали по допросам, а заплатили копейки.

Тхэван молча слушал их самобичевания, но в конце концов не выдержал и вмешался:

— Мы же знали, что так будет. Выше нос, ребята. Есть риск, что он ударится в бега, так что я продлю запрос местному участку, пусть присматривают круглосуточно.

— Да, давайте не раскисать, — кивнул Хеджун. — С сегодняшнего дня всем придется хорошенько поработать в полях. Проверьте список точек, где торгуют топорами, и соберите записи со всех камер. Я пока останусь в офисе, буду рассылать запросы в интернет-магазины. Если что-то понадобится, звоните. Не так уж все плохо, скоро мы найдем связь.

— Мы как раз ждем Джонын и Гансана, чтобы пообедать, а потом разъехаться. Пошли с нами. А то ты в последнее время такой занятой, что мы и поесть вместе не можем.

— Сегодня у меня обед с начальником из отдела криминалистики, уже договорились. В следующий раз.

Хеджун улыбнулся — так, что глаза превратились в полумесяцы. Затем взглянул на часы. До встречи оставалось примерно полчаса. Как раз хватит, чтобы доложить Доджину о ходе расследования и дальнейших планах. К тому же у него было к нему и другое дело, личное.

Издалека было прекрасно видно, что в кабинете шефа пусто. Похоже, Доджину настолько не понравилась зияющая дыра в двери, что он с самого утра не появлялся на рабочем месте. Даже в этом проявлялся его характер. Хеджун невольно фыркнул, но тут же согнал с лица улыбку и полез в карман за телефоном. Но сколько ни рылся, того нигде не было видно. Заметив, как он лихорадочно ощупывает свою одежду, Хван Сиу сказал:

— В комнате для допросов. Вы же сами оставили его на зарядке, когда принимали показания.

— А, точно. Ну все, давайте.

Кивнув на прощание, Хеджун пересек коридор и направился к комнате для допросов.

Над плотно закрытой дверью горел зеленый огонек. Значит, внутри кто-то был. Видимо, помещение заняла другая группа.

Хеджун приоткрыл дверь как можно осторожнее, стараясь не мешать. Протиснувшись в узкую щель, он вошел внутрь. Прямо перед ним стоял Са Доджин со скрещенными на груди руками и наблюдал за допросом через одностороннее стекло. В его профиле отражалась холодная расчетливость.

Как удачно, что он тут оказался. Хеджун закрыл за собой дверь, беззвучно поклонился и первым делом принялся медленно осматривать стол.

«Вроде оставил где-то здесь, нет?»

Он пошарил рукой по столешнице, но нашел только беспроводную зарядку. Ноги у телефона не могли вырасти, значит, кто-то взял. И куда теперь идти? Может, Гансан прихватил? Пока Хеджун перебирал в голове варианты, Доджин внезапно заговорил.

Голос звучал очень низко.

— Не это ищете?

Хеджун рефлекторно обернулся и увидел, что тот держит в руке телефон. С попсокетом в виде Подори* сзади, так что ошибки быть не могло.

— А, да. Это мой, спасибо.

*От Сани. Подори — это талисман корейской полиции: улыбчивый человечек в фуражке, с большими ушами, чтобы лучше слышать граждан.

Хеджун ожидал, что после «спасибо» Доджин отдаст ему телефон. Обычно так и работает обмен любезностями. Но тот поступил ровно наоборот: вместо того чтобы вернуть, вдруг вытянул руку над головой. Хеджун попытался дотянуться, но Доджин зажал плоский аппарат между пальцами и поднял еще выше.

Его рост приближался к метру девяноста, к тому же руки и ноги были довольно длинными. Хеджун тоже не считался коротышкой, но дотянуться так и не смог.

— Вам это доставляет удовольствие?

— Не особо. Зато руководителю Наму это доставляет дискомфорт.

«Вот же гад».

Если встать на цыпочки, теоретически можно достать. Проблема заключалась в том, что будет, если не выйдет. Враг спокойно наблюдал в упор, и идти на такой риск совершенно не хотелось. В итоге Хеджун решительно топнул и заявил:

— К вашему сведению, это классифицируется как присвоение чужого имущества.

Доджин невозмутимо парировал:

— А вы хорошо разбираетесь в законах, руководитель Нам?

— Достаточно хорошо для руководителя группы в отделе спецрасследований.

— А я разбираюсь даже в вещах, о которых не знает начальник полиции. Надеюсь, это поможет вам осознать свое место.

Проще говоря, его послали нахуй.

И зачем надо было так усложнять?

Тут бы прикинуться дурачком и переспросить, мол, к чему это вы вообще, тогда бы Доджин точно взорвался. Но Хеджун был слишком сообразительным и понимал все с полуслова. Не найдя, что ответить, он лишь посмотрел в ответ с обреченным видом.

— Можно было и покороче сказать, я бы понял.

Доджина это, похоже, устроило. Он расслабленно добавил:

— Ладно. Идите на хуй.

— …Не думал, что вы реально это скажете.

— Телефон я верну. Но с условием.

— Возвращать чужое с условием… Знаете, будь я психологом, точно бы сделал вас темой для диссертации, шеф-ним.

— Хорошо, что вы выбрали полицию. Психология бы не пережила такое.

— А почему полиция тогда в порядке?

— Потому что в ней есть я.

Признавать это не хотелось, но звучало довольно убедительно, поэтому Хеджун решил сменить тему:

— Так что за условие?

Он протянул обе руки в знак согласия. Доджин разжал пальцы, и телефон шлепнулся прямо в подставленные ладони.

— Раз уж пришли, поработайте немного.

С этими словами он изящно указал на стекло. Хеджун посмотрел в ту сторону. В комнате для допросов руководитель 3-й группы разговаривал с какой-то женщиной. Вспомнив грязные оскорбления от этого человека и их недавнюю стычку, Хеджун нахмурился. Тем временем Доджин поманил его пальцем.

Подойти? Судя по выражению лица, именно это он и имел в виду. Стоять рядом с Доджином само по себе казалось испытанием. Их отношения и раньше нельзя было назвать простыми, но после инцидента в тире напряжение возросло до предела. Заметив колебания Хеджуна, Доджин недовольно сдвинул брови.

— Я не кусаюсь. Подойдите ближе.

Хеджун глубоко вдохнул и медленно двинулся вперед, пока изо рта Доджина не успело вылететь слово «приказ». Едва он встал вплотную к этому крепкому телу, как их предплечья соприкоснулись. Мягкая ткань пиджака ощущалась сквозь футболку. И если бы только ткань… Хеджун отчетливо ощущал тепло кожи и каждую мышцу.

Он что, единоборствами занимается? Чего твердый такой.

Напряжение было настолько мощным, что Хеджун не решался даже посмотреть в его сторону. Чтобы не выдать волнения, он уставился прямо перед собой, будто пространства сбоку и вовсе не существовало. Но как бы он ни старался, скрыть что-то от Доджина было невозможно. Щека, в которую уперся его взгляд, горела. Румянец расползался по лицу, как краска по мокрой бумаге.

Он и так еле держался, а тут Доджин вдруг подался вперед к панели управления и прибавил громкость. Из-за резкого движения его запах оказался так близко, что Хеджун тут же застыл как изваяние. Он сумел лишь скосить глаза вбок. В поле зрения попала безупречная кожа.

— Вы ведь знаете, что за дело у 3-й группы?

Доджин без предупреждения повернул голову. Хеджун как раз хотел разглядеть цвет его радужки, но тот выпрямился и снова посмотрел вперед.

— Не знаете?

С запозданием поправив осанку, Хеджун тоже уставился перед собой.

— Знаю. Мужчина за сорок, найден мертвым в стиральной машине в подсобке своего дома. Эту женщину подозревают?

— Жена потерпевшего. Судья отказал в ордере, улик недостаточно. Привели по добровольному сопровождению*.

— То есть формально она свидетель, но показания снимают в комнате для допросов. Значит, третья группа все-таки считает ее подозреваемой?

— Похоже на то.

*От Сани. Это когда человека привозят в участок без ордера, с формального согласия, и уйти он вправе в любой момент. На практике отказаться получается не у всех.

Иными словами, у 3-й группы есть только догадки. И Доджин, судя по всему, с ними не согласен.

Порой они вели себя как дети, мелочно ссорились и кидались грязными оскорблениями, но когда дело касалось работы, оба мгновенно становились серьезными. И что самое поразительное, их мнения почти всегда совпадали. Терпеть друг друга не могли, а срабатывались так гладко, что от этого становилось не по себе.

Хеджун собрался и сосредоточился на происходящем за стеклом. Внимательно слушая разговор, он следил за тем, как реагирует женщина.

Повисло тяжелое молчание.

Понаблюдав какое-то время, Хеджун озадаченно сдвинул брови. Люди выражают эмоции по-разному, нет единого шаблона. Кто-то плачет от горя и впадает в апатию, а кто-то, наоборот, сублимирует боль в ярость. По статистике, родственники жертв часто не проявляют никакой реакции сразу после трагедии. Чувства накрывают их позже, когда приходит осознание. Сосредоточенно разглядывая женщину, Хеджун озвучил свои сомнения:

— Если тебя подозревают, нормально было бы нервничать, но она даже не ерзает. При этом на отчаявшуюся тоже не похожа. Наоборот, как только начинают говорить о погибшем, она сразу вспыхивает. Это точно обида. Может, что-то знает?

Доджин молча рассматривал Хеджуна, пока тот спокойно облекал мысли в слова. Линия его профиля — от лба к кончику носа и дальше к подбородку — была плавной и аккуратной. Явно над чем-то задумавшись, Хеджун иногда кусал губу, и светлая щека при этом слегка подрагивала. Зубы мяли и без того покрасневшую кожу, отчего губы наливались еще более глубоким цветом.

К счастью или к несчастью, Хеджун был так поглощен наблюдением, что не замечал ни пристального взгляда Доджина на своем лице, ни его молчания.

— Смотрите. Она постоянно пьет воду. Видимо, во рту пересохло. Но по лицу при этом видно, что не помогает. Значит, внутри у нее все кипит от гнева. Руки, наверное, холодные, поэтому она их постоянно трет. Сильный стресс, и это логично. Вот так внезапно потерять любимого человека… это очень больно.

Всегда такой прямой, иногда жесткий, а порой невероятно стойкий Хеджун сейчас словно оседал, как снег под солнцем. Казалось, он перенял на себя всю скорбь этой женщины. Ровный голос тяжелел с каждой фразой, будто он целиком погружался в чужие страдания.

Совсем как тогда, когда он в одиночестве стоял в лучах заката.

В тот раз у Нам Хеджуна было точно такое же лицо.

— Остаться одному… это ведь так одиноко и страшно.

— …

— И постоянно кажется, что все из-за тебя…

Наблюдая за тем, как Хеджун пропускает через себя чужое горе, Доджин отчего-то почувствовал тошноту. Видеть, как он тратит столько эмоций на кого-то другого, было невыносимо. Он велел поработать, а не проникаться сочувствием и впитывать чьи-то страдания. Скривившись, Доджин убавил громкость до нуля и резко прервал мысли Хеджуна:

— Хватит.

Хеджун вздрогнул и пришел в себя. Обернувшись, он увидел, что Доджин стоит вполоборота и смотрит на него с легким раздражением.

— Вы всегда так легко раскидываетесь чувствами?

— В смысле?

— Вывод.

Он просто сделал, о чем просили. С чего опять эти придирки? Тем не менее Хеджун ответил:

— На мой взгляд, она не убийца. Но я могу ошибаться.

— Да, поэтому я обычно и слушаю вас вполуха. Спасибо за работу. Свободны.

Можно было бы уйти без лишних слов, но не сейчас. Еще оставалось дело, которое нельзя было откладывать. Хеджун покосился на Доджина и осторожно позвал:

— Эм, шеф-ним?

— Первой группе заняться нечем? Из-за того, что расследование топчется на месте, СМИ и люди обвиняют полицию в бездействии. Идите и ловите преступника.

— Перед уходом мне нужно сказать две вещи. Одна по работе, другая личная.

— По работе.

— Брата менеджера отпустили.

— Как я и думал. А теперь проваливайте.

— Я еще не сказал про личное.

— Мне это не особо интересно. Не утруждайтесь.

Надменный кивок подбородком ясно давал понять, что разговор окончен. Хеджуну стало обидно от такой черствости: позвал под каким-то нелепым предлогом, а когда получил свое, тут же выставляет за дверь. Но почему он испытывает подобные эмоции? Хеджун и сам не понимал.

«С чего я вообще… Мы же даже не друзья. Скорее наоборот».

Хеджун уже начал путаться в своих чувствах. В последнее время он сам себя не узнавал. А вдруг? А может? Что, если? Из-за всех этих нелепых допущений невольно сработал привычный защитный механизм, и лицо мгновенно окаменело. Да, он напрягался при виде Са Доджина. Дышал глубже, когда тот приближался, и нервно поправлял одежду, стоило тому отойти. Как ни крути, но так не ведут себя люди, которые ненавидят друг друга.

Если Доджин узнает, станет презирать его еще сильнее? От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Это было то самое чувство вины, когда делаешь то, чего делать нельзя.

— Простите, но я должен это сказать. Отдайте мне оригинал записи с видеорегистратора. Если я получу еще один выговор за неподчинение, у меня будут серьезные проблемы.

Доджин ответил коротко, словно ожидал этого:

— Нет.

— Тогда позвольте мне хотя бы возместить. Дверь отремонтируют за мой счет, хозчасть уже в курсе. Если будет штраф за порчу госимущества, я его выплачу. А вам лично, шеф-ним… как насчет компенсации морального ущерба?

— И чем же вы собираетесь компенсировать мой моральный ущерб? Давайте послушаем.

— Я знаю, что бешу вас. Как только отслужу минимальный срок, тихо переведусь в другой отдел. Этого хватит?

На мгновение между ними повисла неуютная, тяжелая атмосфера. Она постепенно перетекла в давящую тишину.

В глазах Доджина застыл лед, а голос стал еще холоднее:

— И кто же вам разрешит перевестись?

— Если шеф-ним захочет, я могу уйти. В знак извинения.

— Я считал вас человеком, который ни за что не отпустит то, за что держится, даже если при этом будет выглядеть как идиот. Поэтому и терпел месяцами, пока вы кидались на меня, как собака. Неужели я ошибся?

— Но я же не говорю, что брошу отдел или свою команду. Рано или поздно все равно будет ротация кадров, так что предлагаю просто ускорить ее ради вашего удобства. Вы меня и так ненавидите, а я еще и довожу постоянно! Я тоже способен на раскаяние, между прочим.

Доджин открыто усмехнулся.

— А-а, так это ради меня?

— По крайней мере, так задумывалось.

— Значит, вы просто собираетесь бросить меня.

— …

— Если уж решили быть слабаком, то хотя бы не будьте трусом.

Хеджун растерялся.

Он сказал это для Доджина, но, похоже, только разозлил его еще больше. Думал, что предложение убраться с глаз обрадует, а вышло наоборот. Между ними не было отношений, в которых можно кого-то «бросить», поэтому Хеджун никак не мог понять, почему тот реагирует так болезненно. Но факт оставался фактом: Доджин был всерьез задет тем, что он первым предложил разорвать их связь.

Холод в глазах напротив и не думал теплеть. Одного этого взгляда хватало, чтобы Хеджун чувствовал давление всем телом. Инстинкт самосохранения сработал сам. Проще всего было дотянуться до полицейского снаряжения, которое он всегда носил на себе. Вдруг у Доджина снова сорвет крышу и он опять наденет на него наручники? Не желая переживать это во второй раз, Хеджун опустил руку.

И тут началось.

Словно подтверждая его опасения, Доджин шагнул ближе. Хеджун держал в уме только наручники, поэтому намертво вцепился в карман. Однако ладонь Доджина легла вовсе не туда. Сильные пальцы одним движением выхватили дубинку из кобуры у него на боку.

— Шеф-ним? Зачем вам…

Щелк.

Он резко разложил ее на всю длину, зафиксировал и сделал еще шаг.

Когда Доджин наконец заговорил, его низкий голос звучал как-то особенно опасно. Или Хеджуну просто показалось?

— Хорошо. Я приму эту компенсацию. Только не ротацией и не деньгами.

— Чего же вы хотите?

— А вы точно сможете это сделать?

Вопрос повис без ответа. Мельком взглянув на дубинку в чужой руке, Хеджун замялся. В этот момент Доджин внезапно ткнул его тупым концом в запястье, а потом быстро надавил на живот. Действовал без тени замешательства.

Хеджун вздрогнул и застыл, не в силах ни оказать сопротивление, ни принять происходящее. Тем временем Доджин принялся медленно очерчивать круг, надавливая на ту же точку.

— Долго думаете. Не уверены в себе?

— Сначала скажите, чего хотите, тогда я…

— А, то есть если я попрошу что-то сложное, вы откажетесь? Запись с регистратора не нужна?

— Нужна.

— Рад, что наши интересы совпадают.

При этом Доджин вовсе не выглядел довольным. Он подался вперед и сократил дистанцию, словно хотел задушить Хеджуна одним своим присутствием.

Он приближался с ничего не выражающим лицом. Ни малейшего колебания. Именно эта невозмутимость и пугала: казалось, выдержка вот-вот треснет, и в ту же секунду произойдет что-то чудовищное.

Хеджун понял, что дело плохо, и попятился. Увы, все было впустую — Доджин придвинулся ровно на столько же. Хеджун продолжал отступать, пока не уперся затылком в твердую стену. Точнее, в дверь.

Прямо перед ним нависал Доджин.

— Шеф-ним, кх!

Он грубо сунул руку за спину растерянного Хеджуна и запер дверь изнутри.

Щелк. Затем принялся методично тыкать тупым концом дубинки то в одно место, то в другое, будто проверяя на прочность. Хеджун был в настоящем шоке. Ему отчаянно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь объяснил, что за абсурд здесь происходит. Он ведь искренне хотел исполнить его желание. И почему предложение исчезнуть с глаз долой вызвало такую бурную реакцию, было совершенно непонятно.

Хотя нет, возможно, Доджин давно на него злится. Хеджун столько раз выводил его из себя, что уже и не определить, какая именно капля могла переполнить чашу. Все их стычки разом промелькнули перед глазами.

Знал ли Доджин о его терзаниях или нет, но он продолжал размеренно расширять границы дозволенного. Поставив стержень вертикально, как кий, он слегка надавил на мягкую кожу под бровью.

— Кх.

Все, хватит.

Хеджун вскинул руку и крепко перехватил собственную дубинку.

— Хватит шутить.

— А похоже, что я шучу?

Они стояли, держась за разные концы дубинки, и разглядывали друг друга в упор. В глазах обоих отражалась одинаковая растерянность — словно они не знали, что делать дальше. И пока измученный Хеджун думал, на лице Доджина постепенно проявлялось пугающе сильное желание подчинить. В подтверждение этому хватка на рукоятке, которая на мгновение ослабла, снова стала железной.

Он попытался вновь с силой надавить дубинкой, но в этот момент рядом вдруг зажужжал телефон. Отпустив свою часть, Хеджун скрючился и полез в карман. Затем скользнул глазами по сообщению на экране — писал тот самый знакомый из криминалистики. Видимо, Хеджун опаздывал на встречу, вот тот и решил проверить, не случилось ли чего.

«Как удачно», — подумал Хеджун. Отличный повод, чтобы сбежать.

— Шеф-ним, у меня встреча. Нужно идти, отойдите, пожалуйста.

К сожалению, Доджин и не думал отступать.

— С кем?

— Мне и это докладывать?

— Я сейчас не в лучшем настроении. Не заставляйте меня повторять, просто отвечайте.

— Вы что, угрожаете?

— Если понадобится.

Судя по всему, Доджин и правда был на пределе. Пусть он и сохранял свое нейтральное выражение и ровные интонации, но под спокойной поверхностью ощущалась буря. Проверять эту грань на прочность было чистым самоубийством.

— …С одним начальником из отдела криминалистики.

Обдумав ответ, Доджин посмотрел на него с недоумением.

— Зачем? Насколько мне известно, у вас сейчас нет вещдоков на экспертизе.

— Просто в хороших отношениях, поэтому обедаем вместе. Без особого повода.

— Начальник Ём — друг вашего отца. А с этим что за отношения? Кажется, вы довольно близко знакомы.

В другое время Хеджун удивился бы тому, что Доджина вообще интересуют подобные вещи. Он ни разу не видел, чтобы тот проявлял интерес к личной жизни подчиненных.

Когда однажды он спрашивал про начальника Ёма, у него хотя бы имелся предлог: они столкнулись в ресторане, да и дело касалось управления, так что в каком-то смысле это было оправданно. Но вопрос про обед относился к совершенно другой категории. Прямо сейчас Доджин стоял непозволительно близко, и ситуация казалась слишком абсурдной, чтобы мыслить логически.

— Младший коллега отца. Они оба мне нравятся.

— Нравятся?

— Да.

— Нравятся.

— Что?

Между двумя людьми, не понимающими друг друга, повисла тишина. Ее вновь прервал телефон Хеджуна, который на этот раз вибрировал довольно долго. И снова из отдела криминалистики. Ответа на сообщение не было, вот он и решил позвонить. Увидев имя на экране, Доджин вырвал телефон из рук Хеджуна, а потом зачем-то швырнул на диван позади себя.

— Шеф-ним!

— Обед со старым мужиком. Наедине.

— С каким старым? Кто тут старый?

— А, ну да. Обед наедине со старым мужиком, который вам нравится.

— Да что в этом такого?

— Со мной вы ни разу не ели вдвоем.

«Что с ним сегодня творится?»

— Потому что мы не близки, а еще терпеть друг друга не можем.

Что-то в этих словах, похоже, задело Доджина. Он раздраженно скривился и навис над Хеджуном с какой-то жестокостью в глазах.

В тесном углу, куда его оттеснили, не нашлось ни малейшей щели для маневра. Спрятаться от этого испепеляющего взгляда было некуда. Не зная, что сказать, Хеджун успел лишь приоткрыть рот, когда Доджин сам нарушил молчание:

— Лучше бы вам заткнуться.

— Давайте закончим на этом и решим вопрос с видео. Что я должен сделать?

— Поступим так. Раз руководитель Нам не слишком платежеспособен…

И тут случилось то, чего Хеджун никак не ожидал. Доджин поставил дубинку вертикально, под прямым углом. Поднял повыше и тупым концом медленно, с нажимом, вдавил между верхней и нижней губой.

— Что это за… мпф!

Твердая поверхность раздвигала губы все шире и скользила по мягкой коже. Пристальный взгляд Доджина был сосредоточен исключительно на одном месте, что вызывало невыносимое смущение.

Лучше бы он оскорблял его, как раньше. Сейчас действия Са Доджина казались слишком откровенными и вызывали странное возбуждение. У Хеджуна волосы на затылке встали дыбом, а кончики пальцев на руках онемели. Бледное лицо залилось краской. Хуже того, Доджин буквально заслонял собой весь обзор, даже взгляд отвести было некуда. Он не мог ни вырваться, ни стоять смирно. Это сводило с ума.

Не зная, куда деваться, Хеджун дрожал всем телом. В этот момент Доджин вдруг крепко сжал его плечо. Хватка сдавила руку, и стиснутые губы беспомощно разомкнулись сами собой. Хеджун тут же затряс головой, пытаясь оттолкнуть дубинку. К счастью, конец упирался не сильно, так что удалось немного отстраниться.

— Что вы пытаетесь сделать? Хотя бы объясните, что это значит.

— Это называется замена исполнения. Погашение обязательства путем предоставления иного, чем было оговорено. Должнику, то есть руководителю Наму, достаточно открыть рот перед кредитором, то есть передо мной.

— Обязательно делать это так вульгарно? Вы же просто срываете на мне злость.

— Предложение внес руководитель Нам, а я лишь выбрал способ. Не забывайте об этом.

— …

— Мне прекратить?

Если он сейчас откажется, Доджин, возможно, отступит. Но Хеджуну почему-то не хотелось, чтобы все закончилось вот так.

Не только из-за задетой гордости. Ему нужно было понять, почему при виде Доджина в голову лезут неудобные мысли. Почему дыхание сбивается только рядом с ним? Почему мелькнула мысль закрыть глаза, когда тот наклонился? И почему привычная холодность Доджина внезапно стала ранить?

Видимо, все это отразилось у него на лице.

— Чего вы ждете? Открывайте.

Ха-а. Тяжело выдохнув, Хеджун после долгих колебаний наконец слегка приоткрыл рот. Стоило влажным губам робко разойтись, как кончик дубинки тут же скользнул внутрь.

— Хнг!

С силой придавливая мягкий язык, Доджин и сам заметно раскраснелся. Хеджун лишь моргал, его ресницы слабо подрагивали. Краем глаза он ухватил за стеклом все ту же картину: 3-я группа продолжала допрос. Головой он понимал, что оттуда их не видно, но все равно нервничал. Словно не в силах вытерпеть даже секунды без его внимания, Доджин стиснул подбородок Хеджуна.

Обычно речь является отражением действия. В одно мгновение вежливый тон сменился на властный и давящий.

— Я здесь, куда ты пялишься?

— Кх, мпф!

— С этой секунды держи голову прямо и смотри мне в глаза. Иначе будет хуже.

Доджин сжал его челюсть, заставляя повернуть голову, и растерянный взгляд Хеджуна снова встретился с его глазами. Дубинка во рту и так не давала дышать, голова шла кругом, а требования Доджина становились только более вызывающими.

— Поработайте языком.

Тупой конец все настойчивее проходился по нёбу и слизистой.

— Хнн, кх!

— До полного погашения еще далеко. Сосите как следует.

Откровенные действия не прекращались — наоборот, становились только хаотичнее. Телескопическая дубинка то с силой прижимала влажный язык, то безжалостно мяла внутреннюю сторону щеки, а потом вдруг начинала двигаться мягко, почти ласково. Са Доджин выглядел так, словно совал свой член кому-то в рот. Вынужденно терпя это издевательство, Хеджун чувствовал, как напрягаются мышцы шеи. Конец елозил у самого горла, и внутри невольно поднималась тошнота.

Но самое ужасное заключалось в том, что это не вызывало у него однозначного отвращения. Будь шеф грубее, он бы нашел способ вырваться, но Са Доджин вел себя расчетливо и методично, целенаправленно разжигая нервные окончания. Если чутье не обманывало, это была самая настоящая прелюдия. Чем больше дубинка заполняла его рот, тем ощутимее напрягались бедра, которых даже никто не касался. Уши и щеки пылали ярко-красным. Внизу живота сладко тянуло, а в горле пересохло так, будто туда попал раскаленный воздух.

Ощущение от забитого рта расходилось по всему телу. Не имея никакой опоры, Хеджун в конце концов вцепился в пиджак Доджина. Тот расценил это по-своему: мгновенно втиснул каменное бедро прямо между его ног, намертво фиксируя их позу.

— Человек, которого вы терпеть не можете, ковыряется у вас во рту, а вам нравится? Посмотрите, как завелся.

— М-х, ах!

— Не пойму, это ты такой безотказный или просто не терпится?

Он резко надавил бедром в пах, словно заставляя осознать, как там все дрожит. Все это время Хеджун мучился и сглатывал любые звуки, а тут не выдержал и вскрикнул в голос:

— Ах-х... мх-х!..

Глаза покраснели, а из уголка губ потянулась тонкая струйка прозрачной слюны. Когда Доджин увидел это, его уши тут же вспыхнули. Во взгляде лихорадочно блеснуло извращенное, перекрученное вожделение. Будто подавляя что-то внутри себя, он изо всех сил прикусил собственный язык и тяжело задышал. Напоследок заставив Хеджуна задрать подбородок еще выше, он резко выдернул дубинку изо рта.

— Гхх, ха-а, ха…

Доджин посмотрел на блестящий от влаги конец, потом на задыхающегося, разгоряченного Хеджуна. И вдруг медленно слизнул слюну с металлического наконечника, поддавшись безумному порыву.

Хеджун, который до этого смотрел на него из-под полуприкрытых век, на мгновение оцепенел от ужаса. Он рванулся вперед, выворачиваясь из захвата, но именно в эту секунду Доджин тоже решил дернуться в сторону. Их бедра неизбежно столкнулись вплотную.

Два напряженных до предела члена впечатались друг в друга сквозь ткань, словно в какой-то автомобильной аварии.

Широко распахнув глаза, они оба просто застыли.

«Да быть не может…»

Хеджун в панике извернулся, и твердое прошлось по твердому еще раз. Они снова замерли. И пока в глазах Хеджуна плавал огромный вопросительный знак, в глазах Доджина отражался недовольный восклицательный.

Потеряв последнее самообладание, он схватил Хеджуна за пылающую, чувствительную шею. Тот уже видел это движение раньше — голова наклоняется, как для поцелуя. Точно так же, как тогда, в подсобке при тире. Если они перешагнут эту черту сейчас, назад дороги не будет. Осознав это, Хеджун вцепился в его жилет и отчаянно закричал:

— Хватит!

Этот яростный отпор возымел действие — в комнате воцарилась звенящая тишина. Слышно было лишь их прерывистое, хриплое дыхание. Нужно было время, чтобы прийти в себя. Они медленно отстранились друг от друга.

Доджин разжал пальцы, и дубинка звонко стукнулась о пол. Ладони были мокрыми от пота. Только сейчас Хеджун сообразил, что его телефон на диване все это время вибрировал. Звук наверняка не прекращался, но он его не слышал.

Пока шеф поправлял одежду, Хеджун быстро проскользнул сбоку, подобрал мобильный и испачканную слюной дубинку.

— Счи…

— …

— Буду считать, что компенсация принята. Тогда я пойду.

— Да. Идите.

Судорожно повернув замок, Хеджун выскочил из комнаты, даже не успев привести себя в порядок. Но перед тем, как дверь закрылась, донесся его дрожащий голос: он отвечал кому-то, что уже идет.

Щелк.

Дверь захлопнулась, и звуки стихли. Оставшись один в темноте, Доджин уперся обеими руками в стол. Опустив голову, он шумно и глубоко дышал. Его собственный член по-прежнему стоял колом. Чем дольше он на него смотрел, тем абсурднее казалась ситуация.

Его и так трясло от неожиданного поворота, а тут еще и непонятная боль во рту подливала масла в огонь. Поведя языком по внутренней стороне щеки, Доджин резко сплюнул прямо себе на ладонь.

На светлой коже вместе со слюной расплылось пятно ярко-алой крови. Какая нелепость.

Получается, тот, кто завелся здесь…

— …Это я.

Из груди невольно вырвался сухой смешок.

* * *

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Красная точка. 110

2026-08-03T21:29:29.355Z

Рассказ Джунсона обещал быть долгим.

Нужно было перебрать все подряд, от снов до событий в реальности. Ясное дело, что такая история быстро не закончится.

Но прежде чем начать, стоило позаботиться о группе Дуджэ. Даже на первый взгляд его люди выглядели уставшими — заставлять их стоять и слушать было бы слишком жестоко. Поэтому Гёно и Чиан быстро превратили одну из палат в подобие комнаты отдыха: сдвинули две кровати к стене, притащили стол и расставили вокруг стулья.

Скорее всего, новенькие толком не ели из-за происходящего, так что на столе вскоре оказались последние протеиновые батончики и вода. Парень и девушка, которые на фоне Дуджэ выглядели еще сносно, тут же набросились на припасы.

Глядя на них, Джунсон сказал:

— Вы двое оставайтесь пока здесь, отдыхайте. Чиан-а, принеси еще чего-нибудь поесть.

— Хорошо.

— Гёно-аджосси, подготовьте для них комнату, пожалуйста.

— Угу, сделаю.

Передав двоих на попечение Гёно и Чиан, Джунсон вышел в коридор с остальными. Дуджэ наверняка и сам был голоден, но он то и дело бросал пристальные взгляды, ожидая рассказа.

Они уже почти вышли, когда парень — тот, что торопливо запихивал в рот батончик — вдруг спохватился и крикнул:

— Мы тоже… кхм! Тоже хотим послушать!

Подавившись крошкой, он закашлялся и вскочил на ноги. Затем торопливо хлопнул по плечу сидевшую рядом женщину, из-за чего та тоже засуетилась, не отрываясь от воды.

— Доедайте спокойно. Это все равно нужно будет узнать всем, так что я расскажу еще раз, как закончите.

— А… ну тогда…

С облегчением усевшись обратно, они тут же потянулись к столу.

Джунсон наконец вышел из комнаты отдыха и направился в палату чуть дальше по коридору. По дороге никто не проронил ни слова, включая Дуджэ.

Говорить Джунсон начал только после того, как все четверо — он, Дуджэ, Хансо и Чанмин — оказались внутри.

Рассказал про то, как жил внутри повторяющихся снов целых два месяца и как уже встречал всех присутствующих. И о том, что почти нашел выход, но кошмар вдруг начался наяву.

Кратко перечислив события из всех циклов, Джунсон перешел к тому, что происходило уже в реальности. Внезапно он мельком взглянул на Хансо. Тот слушал сокращенную версию прошедшей недели, из которой аккуратно вырезали все ключевое о нем самом, и слегка улыбался.

О нем Джунсон сообщил лишь два факта: «сонбэ моей сестры из университета» и «мы объединились, когда я пришел ее спасать». Об остальном не слышали ни Чанмин, ни Гёно, ни Чиан, так что и Дуджэ сообщать было незачем.

«Только я должен знать о До Хансо».

Квак Дуджэ был таким же справедливым и прямолинейным, как Со Чанмин. Бывший морпех, телохранитель с многолетним стажем, он чувствовал личную ответственность за каждую чужую жизнь. Доказательством служило то, что он обошел все убежища Инхана в поисках уцелевших. И во снах, и в реальности.

Узнай такой человек, что живая вакцина стоит прямо перед ним, он наверняка стал бы настаивать: надо сейчас же передать Хансо правительству ради спасения тысяч людей. И его тут же поддержал бы Со Чанмин, который считал, что небольшая жертва ради чего-то большего порой неизбежна.

Поэтому для них До Хансо должен был оставаться всего лишь «выжившим». Обычным союзником.

Наконец Джунсон добрался до сегодняшнего дня, седьмого с начала катастрофы. Дуджэ, который молча слушал все это время, с бледным лицом спросил:

— И все это… правда?

— Да, правда, — ответил Чанмин. — Я и сам выжил только благодаря тому, что Джунсон помнил из снов. С остальными так же.

— Хм-м…

Отмахнуться как от бреда было невозможно: детали оказались слишком уж подробными. Тем более Дуджэ стоял здесь живой лишь потому, что Джунсон все помнил. Если бы не он, они бы не осмелились войти в больницу, даже если бы увидели кого-то в окнах.

А еще Джунсон знал, что Дуджэ целую неделю обходил убежища. Они выбирали порядок по ситуации, на ходу, но он перечислил все безошибочно, словно наблюдал за ними сверху.

Не поверить было невозможно.

«Вот уж не думал, что когда-нибудь соглашусь с тем, что бывают вещие сны».

Пока Дуджэ смотрел горящими глазами, точно встретил мага из фэнтези-романа, Джунсон посерьезнел и сказал:

— Но то, что случилось с вами в реальности, сильно отличается от моих знаний. Как я уже говорил, по расчетам сюда должно было добраться в восемь раз больше людей, чем сейчас.

От этих слов на душе у Дуджэ стало совсем тяжело.

Если Джунсон и правда видел такие сны… Если он действительно знаком с Дуджэ и всеми, кто должен был присоединиться к его группе…

«Как будто… это я не смог их спасти».

Он не знал никого из тех, чьи тела находил в убежищах. Когда Дуджэ приходил туда, все они были уже давно мертвы. Винить себя не в чем. И все-таки на душе ощущалась тяжесть, ведь в чужих снах он неизменно приводил с собой десятки спасенных.

Думая об этих мертвецах, он невольно вспомнил ночную банду головорезов. И того жуткого молодого ублюдка, который отрубил ему руку.

<А-ха-ха-ха-ха!>

До сих пор в ушах стоял его звонкий голос и безумный хохот, что разносился в толпе посреди кровавой резни.

«Нет, не просто безумный… Он и правда спятил, этот ублюдок».

Парень, у которого из залитого кровью глаза торчал осколок линзы, почему-то не переставал улыбаться. Та жуткая улыбка до сих пор вызывала у Дуджэ мороз по коже.

Стряхнув наваждение, он принялся неспешно рассказывать о том, что пережил. И пока он говорил о бесчисленных убежищах и мертвецах, лица слушателей постепенно менялись.

— Да как… как можно в такой ситуации… убивать своих же!..

Представляя весь этот ужас, Чанмин так и не смог договорить.

Если они грабили ради припасов, это еще можно было бы как-то понять — пусть и с огромным трудом. Убийцы есть убийцы, но в этом хотя бы есть какой-то смысл.

Однако в некоторых укрытиях гуманитарные запасы остались нетронутыми. А ведь в такой ситуации это самое необходимое.

Именно эти запасы позволили группе Дуджэ продержаться до вчерашнего дня. Но чем дальше, тем меньше это укладывалось в голове. Зомби кишат повсюду, люди едва выживают, и кто-то целенаправленно их находит и убивает? Зачем? Какая с этого выгода?

Чанмин никак не мог понять.

Едва сдерживая гнев, он чувствовал, как лицо заливает краской. А вот Джунсон, наоборот, лишь сильнее бледнел. Если бы он сейчас стоял, а не сидел на стуле, его бы точно повело от головокружения.

«Нам Кихёк…»

Стоило осознать, что это Кихёк разгромил убежища и отсек руку Дуджэ, как Джунсона захлестнула волна растерянности. Главный вопрос оказался таким же, как и у Чанмина. Вот только рождал он не злость.

Его пробрал озноб. Леденящий холод, похожий на чужое дыхание, скользнул по плечам и осел на открытой белой коже.

Казалось, будто ладонь Нам Кихёка медленно сжимает горло.

Джунсон неосознанно обхватил себя за шею и вдруг заметил, что кончики пальцев стали холодными как лед. Онемевшие руки медленно сдавливали кожу, покрытую испариной.

В этот момент его вдруг коснулось тепло.

— Все хорошо.

Сидевший рядом Хансо мягко отвел ладонь от горла и зажал в своей. Обычно его температура тела была ниже, поэтому тепла почти не чувствовалось. Но сейчас эта рука ощущалась приятнее всего на свете.

Джунсон повернул голову. Губы Хансо улыбались, как обычно. При этом глаза, что почти никогда не реагировали, теперь были мягко изогнуты. Словно он хотел успокоить Джунсона.

— Все хорошо, — снова прошептал Хансо.

А затем крепко сжал пальцы, будто убаюкивая в своих ладонях. Кожа быстро согревалась.

Джунсон чувствовал, как тревога отступает, а на лицо возвращаются краски.

«У него всегда были такие теплые руки?»

Он настолько успокоился, что в голову тут же полезли мысли, совершенно неуместные в такую минуту. И только теперь он заметил, что Дуджэ пристально смотрит на них двоих.

Резко дернувшись, Джунсон попытался высвободиться, но Хансо без малейшего стеснения сжал ладонь покрепче.

— Простите. Засмотрелся.

Усмехнувшись, Дуджэ отвел взгляд.

— Любовь всегда расцветает в трудные времена. Я понимаю.

— Нет, не понимайте. Все не так.

Он посмотрел на абсолютно серьезного Джунсона и с сомнением склонил голову набок. А следом и Чанмин повторил этот жест, хотя с чего бы? Джунсон так и не понял.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦