Саня-переводчица

✦

Красная точка. 106

2026-07-12T22:59:21.132Z

Джунсон прижал бинокль к глазам и посмотрел туда, куда указала Чиан.

Узкий проход между высокими клумбами, что окружали внешнюю парковку больницы. За мокрой от дождя бетонной стенкой пригнулись трое выживших.

Впереди — мускулистый лысый мужчина средних лет, следивший за больницей. За ним вплотную держались молодые парень и девушка, настороженно озираясь по сторонам.

Едва увидев их, Джунсон до боли прикусил нижнюю губу.

Он был шокирован тем, что в живых осталось лишь трое. Но еще больше встревожило состояние мужчины.

У него не было половины левой руки.

От сгиба остался обрубок сантиметров в пять, не больше. Бинты, намотанные вокруг него, пропитались кровью.

«Почему?»

Всего три человека.

Мужчина, который во снах всегда появлялся целым и невредимым, в этот раз лишился руки.

Ситуация полностью отличалась от того, к чему привык Джунсон. Его охватила растерянность.

В конце концов он вспомнил лицо другой переменной, которой здесь не было. Без него произошедшее никак не объяснить.

«Этот ублюдок…»

Джунсон стиснул зубы.

Нам Кихёк. Что ему вообще нужно? Такое ощущение, что он только и делает, что создает проблемы. Вмешивается во все его планы.

Внезапно Джунсон вздрогнул.

«В мои планы?»

Что-то во всех этих действиях показалось подозрительным.

«Нет, дело не только в планах. Больше похоже на то, что он целенаправленно рушит исходные условия».

Безопасность его сестры, Кан Чхэи.

Первые выжившие в больнице, которые должны были улететь на спасательном вертолете.

Зомби-вирус, который не разошелся дальше, потому что город Инхан быстро оцепили.

Существование решения, которое во снах казалось бесспорным, а сейчас обернулось дезинформацией.

И наконец, Квак Дуджэ. Тот самый лысый аджосси. Надежный союзник, который к седьмому дню должен был обойти все убежища и спасти много выживших.

В начале каждого нового сна Джунсон опирался на все эти константы и строил план. Но реальность внезапно напомнила, что базовые условия теперь другие. И каждое из них без единого исключения разрушил генератор хаоса по имени Нам Кихёк.

«Что ему нужно?»

Думать об этом не хотелось, но и не думать Джунсон не мог — и от этого еще больше бесился. Он не понимал, чего хочет Нам Кихёк.

«Нет, стоп. Надо успокоиться».

Мысль о том, что этот убийца намеренно рушит все, была слишком поспешной. Может, это просто совпадения. Хотя для совпадений за такой короткий срок проблем накопилось подозрительно много.

Джунсон решил не углубляться в размышления, а сосредоточиться на том, что нужно сделать прямо сейчас.

«Сначала аджосси, остальное потом».

Как бы ни изменилась обстановка, в первую очередь надо помочь Квак Дуджэ и его спутникам. А для этого понадобится Гёно.

Джунсон оторвался от бинокля и обратился к Гёно, который уже ждал его указаний:

— Дрон готов?

— Да, только скажи.

Тот кивнул и показал в одной руке дрон, а в другой пульт управления. К днищу бинтом была примотана записка и рация.

С напряженным лицом Гёно запустил дрон за пределы больницы. Аппарат летел достаточно высоко, чтобы не привлечь зомби, но на глаз определить точную высоту было сложно. Именно поэтому за обстановкой следила Чиан и корректировала полет.

Дуджэ заметил дрон еще на подлете: зрение у него было отменное. А заодно разглядел и группу Джунсона, столпившуюся у распахнутого окна.

Чиан давала точные команды, чтобы аппарат завис прямо перед группой. В бинокль она увидела, как те изучили письмо и взяли рацию.

— Прочитали записку.

— Гёно-аджосси, поднимите дрон метра на два. Чиан, дай знать, когда они подключат гарнитуру к рации.

Отдав распоряжения, Джунсон повернулся к Хансо и Чанмину, что ждали позади.

— Займите позиции и проверьте устройства еще раз.

Хансо и Чанмин кивнули и разошлись каждый к своему окну рядом с пожарной лестницей. Стекла в обоих специально вынули из рам, чтобы поставить установку.

К боковым откосам скотчем были примотаны стальные трубы. Посередине оставался единственный участок без скотча, куда туго закрепили два желтых медицинских жгута почти вплотную друг к другу. Они тянулись поперек окна, рассекая пустоту.

Пока Хансо и Чанмин проверяли, крепко ли держатся трубы и узлы, Чиан подтвердила готовность со стороны Дуджэ.

— Гарнитуру подключили.

— Спасибо.

Одобрительно погладив ее по голове, Джунсон поднес рацию к губам. Несколько секунд спустя из динамика раздался сигнал, а за ним голос Дуджэ:

— Слышно меня?

В густом басе напряжения было не меньше, чем у них самих. А может, даже больше.

Голос звучал гораздо глуше и тяжелее, чем тот, что Джунсон помнил из снов. Он молча проглотил горечь. Должно быть, эта хрипота и тревога появились не просто так. Ведь за это время он потерял 21 человека и собственную руку.

— Хорошо слышно, аджосси.

— Откуда вы узнали, что у нас есть рация и гарнитура? Вы что, тоже из банды того убийцы?

Банда убийцы.

Джунсон и без подробного рассказа был почти уверен: они тоже столкнулись с Кихёком. Как ни крути, в голову приходил только он.

Разумеется, они не имели к нему никакого отношения. Джунсон просто знал заранее, что у Квак Дуджэ будут определенные вещи.

Бывший морпех, Дуджэ уже больше десяти лет работал в охранном агентстве. В день катастрофы он находился на задании, поэтому служебная рация и наушник остались при нем до сих пор. Коллеги, с которыми он держал по ней связь, судя по всему, погибли по пути сюда.

Не окажись у него гарнитуры, это обернулось бы огромной проблемой.

Чтобы вести их по маршруту, нужна была постоянная связь. Но вокруг кишели зомби, поэтому любой звук мог стоить жизни. А с наушником ни сигнал, ни голос не просочатся наружу — незаменимая вещь в подобной ситуации.

— Скажу сразу, мы не имеем к тем людям никакого отношения. Просто мирные выжившие.

Джунсон нахмурился при мысли о Кихёке. В ответ донесся жесткий голос Дуджэ:

— Откуда мне знать, что это правда?

Во снах он никогда не был настолько колючим. Но такие перемены неизбежны — особенно после всего, через что им пришлось пройти.

Джунсон взглянул на наручные часы и вздохнул.

— Будь мы с ними заодно, то не стали бы передавать вам рацию и пытаться спасти.

— Но…

— Времени нет. Скоро снова хлынет дождь, вам нужно попасть в больницу до этого момента.

— …

Пауза. Дуджэ явно колебался — голос смолк на пару секунд. Потом зазвучал снова, еще напряженнее:

— Вам что, оттуда не видно? Здесь слишком много зомби.

— Знаю. Поэтому я проведу вас самым безопасным путем. Главное, следуйте за дроном.

— Ха-а… Понял.

Другого выхода все равно нет. Будь людей побольше или хотя бы левая рука цела, можно было бы попробовать прорваться силой. Но втроем, да еще с раненым, об этом нечего и думать.

— Доверюсь вам.

В низком голосе звучала решимость. Группа Дуджэ двинулась с места. Они шли за медленно летящим дроном вдоль самого края клумб. Когда казалось, что их вот-вот заметят зомби в просвете между кадками, Чиан сразу подавала сигнал остальным. Следуя инструкции, Гёно быстро останавливал дрон или менял направление. Благодаря этому за пять минут продвижения их не засек ни один мертвец.

Наблюдая за происходящим, Джунсон наконец дал указание Хансо и Чанмину:

— Приготовьтесь.

Едва он договорил, как они тут же подхватили кофейные банки, что стояли в ряд под окнами. Вместо порошка внутри теперь лежало нечто другое, а горлышки были наглухо заклеены скотчем. Из середины каждой торчал длинный бумажный фитиль.

Настало время пустить в ход то самое «снаряжение», которое они с таким усердием мастерили в контейнере.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

Следующая глава →

✦

✦

Красная точка. 105

2026-07-12T22:56:53.226Z

Как только Джунсон вырвался из настойчивых объятий Хансо, которые тот называл «дезинфекцией», из палаты вышел Чанмин с обеспокоенным лицом. Гёно успел разбудить его прямо перед тем, как пойти в душ.

— Джунсон-а, ты как?

— Да, прости, что заставил волноваться.

— Да за что извиняться-то? На твоем месте я бы всех раскидал и рванул наружу.

— Ну это уже как-то жутко, хён.

— Ты хорошо держался, — ответил Чанмин и похлопал Джунсона по плечу.

На его лице виднелась мягкая, тихая улыбка, но за словами при этом стояла абсолютная искренность. Он и сам места себе не находил из-за родных: зомби-вирус ведь вырвался за пределы Инхана. Но у Джунсона ситуация была гораздо сложнее.

Его сестра могла оказаться в руках Нам Кихёка — того самого безумного убийцы, с которым он не раз сталкивался во снах. Передавая остальным его слова, Хансо заодно упомянул, что оставленное видео является фальшивкой. Но даже если принять это за правду, нельзя было со 100% уверенностью сказать, что с Чхэи все в порядке. Пока Джунсон не увидит ее собственными глазами, этот страх никуда не денется.

В таком состоянии становилось понятно, почему у него так покраснели глаза, а на лице залегла глубокая усталость. «Небось вообще не спал», — подумал Чанмин и посмотрел на Джунсона с нескрываемым уважением.

Тем временем из палаты вышла Чиан, уже готовая к выходу. Выглядела она так, будто одновременно чувствовала и тревогу, и облегчение. Узнав у Джунсона, как тот себя чувствует, она сказала: «Я бы на вашем месте, оппа, поступила бы точно так же». Прямо как и ребята до нее. Простое и понятное сочувствие.

— Эй, я примерно так же сказал, — вмешался Чанмин.

— Ну, у всех на душе одно и то же, — ответила Чиан. Она с улыбкой пожала плечами и от души потянулась. — М-м-м! Есть хочется. Или только мне?

— Я тоже немного проголодался.

Только-только проснулись, а уже начали жаловаться на пустые животы. В этот момент из душа вышел Гёно и простодушно выпалил:

— Ребята, я голодный!

Он не мог слышать их разговор, но попал прямо в точку. Чанмин и Чиан изобразили шутливое удивление, но тут же прыснули со смеху.

Глядя на этих троих, таких беззаботных, Джунсон и сам не смог сдержать улыбку.

Они даже не замечали, как бережно обращались с его чувствами. Со стороны все это выглядело обычной болтовней, но легкая, почти семейная атмосфера, которую они создавали, незаметно рассеивала последние остатки его тревоги.

Делали ли они это намеренно или просто так вышло, Джунсон не знал. Но благодаря им он наконец немного взбодрился.

— Давайте сначала перекусим. А про сестру я расскажу за едой.

Джунсон собирался рассказать все о Чхэи, ведь им наверняка было любопытно. И заодно продумать, как помочь ее группе войти в больницу. А еще он хотел заранее предупредить про Чан Дэука и его людей.

Тот был очень способным и почти не уступал Со Чанмину. От него точно будет огромная польза, но одновременно с этим Дэук оставался для Джунсона источником огромной тревоги.

Во снах было так: стоило им встретиться, и Дэук непременно погибал прямо на глазах у Джунсона. Даже если после встречи тот отсылал его прочь, результат неизменно оставался тем же. Поэтому и в этот раз он не мог не волноваться. Но и сказать «не приходи» казалось невозможным. Ведь с ним была Чхэи.

«И все же…»

Джунсон повернул голову и посмотрел на Хансо, что смирно стоял рядом. Почувствовав взгляд, тот молча взглянул в ответ.

«Возможно, на этот раз все будет иначе».

Конечно, он не мог гарантировать положительный результат, но теперь у него был До Хансо.

Та особая точка, что сдвигала с места заезженные до дыр маршруты из снов и подкидывала все новые переменные.

Вакцина этого мира, которую он должен защищать.

Возможно, с ним удастся изменить судьбу Чан Дэука.

* * *

Примерно в 13:30.

Сильный дождь, который, казалось, никогда не закончится, наконец начал стихать.

Насколько помнил Джунсон, ливень шел почти весь 7-й день и полностью прекращался лишь трижды — если не считать коротких моментов, когда он почти сходил на нет.

С 14:01 до 14:47.

С 17:21 до 18:35.

С 22:52 до 23:40.

Тот самый «лысый аджосси» появлялся во второй промежуток, почти ровно в шесть. Когда-то Джунсон спросил его напрямую в одном из циклов, и тот сказал: все ближайшие убежища они обошли примерно к четырем часам. Вот только машины у них не было, шли пешком — а значит, переть напролом под дождем не стоило. Сейчас было не до того, чтобы возиться с мокрой одеждой. А если выжившие из убежищ промокнут и переохладятся, двигаться нормально уже не смогут.

Так что разумно было предположить, что и в этот раз он появится ближе к шести.

Однако Джунсон рассчитывал на более раннее окно: между 14:00 и 14:47.

— Изначально он должен был забрать всех из того убежища в метро и идти дальше уже с ними.

Группа собралась в той палате, где Джунсон провел ночь с Хансо. Лица у всех были довольно серьезными.

Их задача на сегодня состояла в том, чтобы помочь будущим союзникам безопасно попасть в больницу. По словам Джунсона, если никто изнутри не окажет поддержку, группа лысого мужчины будет полностью уничтожена зомби. Все до одного, включая самого аджосси.

Поскольку это был инструктаж по такому важному делу, им оставалось только внимательно слушать.

— То убежище сейчас в том же состоянии, что и на видео? Выживших не осталось? — уточнил Чанмин.

— Верно. Поэтому те несколько человек так и не присоединились к ним. А значит, не было и задержки в пути, которая неизбежно возникла бы из-за увеличения группы.

Время в дороге для 10 и для 30 человек — это явно не одно и то же. В метро уцелело больше всего народу, но теперь оттуда никто не сможет присоединиться. Поэтому в команде аджосси наверняка осталось не больше десятка людей.

Чанмин вспомнил то самое убежище, которое Хансо проверил во время самовольной вылазки в первую ночь. Сам он там не бывал, но Нам Кихёк так усердно снимал внутри, что масштаб резни и хаоса был более чем очевиден.

Перед его глазами снова промелькнуло ухмыляющееся лицо из видео. Давя в себе кипящую злость, Чанмин продолжал слушать.

— Если учесть время на убежище, плюс сократившуюся группу, то на двух следующих остановках он точно сэкономил время.

— И поэтому ты думаешь, что он попытается войти сюда в промежуток с 14:00 до 14:47?

Джунсон кивнул.

Судя по времени, они сейчас находятся где-то неподалеку. Как только дождь прекратится, сразу тронутся в путь и доберутся примерно за 40 минут.

Если предположить, что их скорость передвижения увеличилась, то дорога займет минут 30, плюс-минус. Больница была для них конечной целью, так что тянуть время не станут.

А еще это убежище значилось последним в списке лысого аджосси — как уютное место, где можно наконец перевести дух. Он до самого конца не терял бдительности, действовал осторожно и умел вести за собой людей. Джунсон не сомневался: тот будет двигаться быстро, как раз в пределах его прогнозов.

— Дождь закончится в 14:01. Как только перестанет лить, все начинают действовать по плану. Снаряжение на всякий случай разобью на три комплекта, по одному на каждое временное окно. Если подтвердим, что их группа входит именно в этот интервал, дополнительно задействуем половину еще одного комплекта.

Для такого случая у них было кое-что припасено — предметы, сделанные еще в контейнере. Если все пойдет как во снах, они смогут безопасно провести мужчину и его людей в больницу.

На одну только подготовку ушло немало времени. И вот незаметно настало 14:01.

Дождь, который становился все слабее, окончательно стих.

— Чиан-а, твой выход.

— Да, оппа!

Она уверенно кивнула, взяла бинокль и уставилась в распахнутое окно.

Джунсон смутно подметил это еще в тот раз, когда поручил Чиан следить за домом во время спасения Гёно: у нее была отличная внимательность и широкий обзор. Она смотрела туда же, куда и все, но при этом цепко выхватывала главное и не упускала ни малейшего движения. На посту наблюдателя у нее в буквальном смысле включался ястребиный глаз.

Гёно считал, что дело в молодости. Но скорее это были очки опыта, накопленные с раннего детства: Чиан каждый день от скуки искала спрятанные предметы на картинках и находила отличия. Может, поэтому она и говорила, что глаза совсем не устают, сколько ни смотри.

Идеальное зрение для разведчика. Пока Чиан следила за окрестностями, остальные расставляли приготовленное снаряжение по местам, что указал Джунсон.

Время стремительно летело. 14:31.

— Оппа, они и правда пришли! — крикнула Чиан, не скрывая изумления.

Ровно через 30 минут после того, как дождь прекратился, на горизонте появилась лысая голова. Чиан какое-то время разглядывала ее, а потом вдруг нахмурилась.

— Но как-то странно.

— Что?

— Вы же говорили, что в группе будет примерно десять человек?

— Да, верно.

Если не считать тех, кого они должны были подобрать в метро, примерно столько и выходило.

Чиан оторвалась от бинокля и обернулась к подошедшему Джунсону. Вид у нее был совсем растерянный.

— Но… их всего трое.

Людей оказалось в разы меньше, чем он ждал. Осознав это, Джунсон торопливо перехватил бинокль.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

[Зона тишины] • День 17-й 🌱

2026-07-11T10:13:45.646Z

День встречи: 17-й (18+)

Будни текли относительно спокойно.

Несмотря на то, что я впервые вступил в сексуальную связь с кем-то, кто не является мной (и даже не человеком), мир не перевернулся с ног на голову. С руками Евы, куда выплеснулась моя сперма, тоже ничего особенного не произошло.

Каждое утро я первым делом проверял огород, потом обходил всю базу. Регулярно делал легкую разминку, вовремя ел, а в свободное время учил Еву общему языку.

В течение всех этих монотонных и скучноватых дней он тенью ходил за мной по пятам, но не мешал работать. Наоборот, понемногу копировал мои действия и пытался помогать. Поступки этого зеленого гиганта казались правильными и в чем-то даже милыми.

Проблемы начинались ночью.

Как только приходило время спать, Ева незаметно забирался на кровать, а спустя время начинал ласкать и ощупывать мое тело. С 12-го дня я каждую ночь занимался с ним этим подобием секса.

Я тщательно фиксировал все, что касалось Евы, но ночные события никак не мог занести в журнал. Это было выше моих сил. Иногда воспоминания об этом настигали днем. Лицо тут же бросало в жар, а тело покрывалось потом.

По ночам Ева опутывал меня стеблями, чтобы я не сбежал, и только потом начинал действовать. У меня не хватало сил, чтобы вырваться.

Да и пытался ли я на самом деле сбежать?

Не знаю.

Неужели мне это нравится? Не хотелось бы так думать. Каждый раз, когда в памяти всплывало то, что мы вытворяли, меня затапливал жгучий стыд. Можно было бы вечно оправдываться: что все это началось из-за принуждения со стороны Евы, а я лишь беспомощная жертва обстоятельств.

Но во время самого процесса подобные мысли постепенно таяли. Я просто отдавался ощущениям и думал лишь об удовольствии.

Теперь достаточно было одного прикосновения, чтобы внизу живота начало зарождаться сладкое томление. Мой член, дремавший три года, мгновенно каменел и извергал семя. Ева всегда тщательно собирал его своими листьями. Пока липкая жидкость медленно впитывалась в зелень, меня охватывало странное удовлетворение.

Все это, конечно, ненормально. Безумие. Каждый день заниматься таким с не-человеком — чудовищно и дико. Так и с ума сойти можно. Но при этом я видел, что с каждым днем первоначальное отторжение все больше слабело.

Надо остановиться. Надо найти способ.

Вообще-то, один такой был.

«Эон». Если снова начать принимать его, либидо угаснет. Чувствительность притупится, а потом и вовсе наступит импотенция. Тогда Ева перестанет мять мой член и собирать сперму. Все эти извращения просто прекратятся.

Но сегодня я опять не выпил таблетку.

Ева сидел на кровати и пристально смотрел на меня. Сглотнув вязкую слюну, я сделал к нему шаг. Еще ничего не произошло, а внизу живота уже все сжалось в предвкушении.

Обхватив обеими руками, он легко поднял меня и усадил к себе на бедра полубоком.

Я повернул голову и уткнулся лицом ему в грудь. В отличие от человеческой, в груди Евы не было слышно ни звука. Естественно, ведь у него нет сердца. Прижавшись щекой, я чувствовал твердость и прохладу его тела. Дум, дум, дум — громкий бешеный стук шел только от моего тела. Ева, как и всегда, оставался безмолвным.

Он умело снял с меня всю одежду. Я не сопротивлялся. Наоборот, даже шевелил руками и ногами, чтобы ему было удобнее раздевать.

Оставшись голым в мгновение ока, я покрылся мелкими мурашками и втянул плечи. Лицо и шею обдало жаром. Стыд и чувство вины за то, что я творю, постепенно отступали все дальше под натиском возбуждения.

Затем большая ладонь обхватила мой член.

— Хн-н-н…

Крепко зажмурившись, я глухо застонал. От одного прикосновения прохладной, жесткой руки к разгоряченной коже все тело пронзило дрожью. Член уже набух до предела и был мокрым от смазки.

Из руки Евы один за другим начали прорастать мягкие листочки. Они кольцом обхватили головку и принялись нежно щекотать. Бедра вздрагивали при каждом движении.

— М-м, ах…

Хоть глаза и были закрыты, перед ними словно вспыхивали звезды. Пока листья неспешно ласкали головку, Ева крепко сжал ствол и начал быстро двигать рукой.

— А… ха… хоро… ах!

Я судорожно прикусил губу. Осознав, что чуть было не признался, как мне хорошо, я похолодел до самого затылка. Волоски на затылке встали дыбом.

«Нет… нет, мне не нравится. Это просто… ничего не поделаешь… Обычная физиологическая реакция…»

Именно такие мысли я отчаянно пытался себе внушить. Бормотал навязчивые оправдания, но предложения то и дело мутнели и обрывались в сознании.

Жесткая хватка на стволе и мягкие листья на головке. Два разных ощущения одновременно плавили не только тело, но и рассудок.

Совсем скоро Ева привычно довел меня до оргазма.

— Ха, а-а… мн!

Я кончил, намертво вцепившись ему в руку. Упрямо зажмуренные глаза наконец с трудом приоткрылись — ресницы слиплись от влаги. Все пространство вокруг заливало алым светом.

— Е… Ева… — сорвалось у меня с губ.

Тело еще мелко дрожало после разрядки.

Бутон качнулся, и в тот же миг в голове возникло лицо. Нежно улыбающийся мужчина. Невероятно красивый.

Лицо из мира фантазий, что породило мое собственное воображение. Я никогда не видел его в реальности.

Он был моей полной противоположностью. Не жесткие черные волосы, а мягкие и золотистые. Каждая черта дышала изяществом, а глаза были такие же ярко-красные, как и лепестки Евы. Этот мужчина казался недосягаемым идеалом.

Пока я завороженно созерцал это видение, раздался тихий шорох. Из позвоночника Евы выросло сразу несколько стеблей. Светлее и приятнее остальных, они бережно обняли мое мелко дрожащее тело.

Мне стало так уютно и спокойно. Подобного тепла я не знал даже в Зоне тишины.

После оргазма тело обмякло и расслабилось. Лозы вокруг больше не вызывали неприязни — наоборот, хотелось прижаться к ним еще сильнее. В расслабленный разум вкрадчиво просочился сладкий голос:

«…А так ли это неправильно? Мне ведь хорошо, да? Он же просто не человек, ничего такого».

Если решить вопрос с едой, то мы могли бы и дальше жить вдвоем. Вот бы система Ядра сломалась навсегда. Если здесь останемся только мы, какая разница, кто такой Ева на самом деле…

Шшурх. Стебли, поддерживавшие поясницу, удлинились и скользнули вниз. Они легко прошлись по члену, который все еще наполовину стоял.

— Ах…

Тихо застонав, я поджал пальцы на ногах. Дело никогда не заканчивалось на одном оргазме. Мой член быстро оживал, словно в бурные юношеские годы. Ева снова собирался доставить мне удовольствие, и тело словно заранее разгоралось в предвкушении.

Тонкая лоза по спирали обвилась вокруг ствола. Но в отличие от прошлого раза, на этом все не закончилось. Несколько побегов юркнули мимо промежности и протиснулись между бедер.

— М-м… а?

Огромные ладони схватили меня за бедра и развели в стороны. Незаметно мое опутанное стеблями тело оказалось повисшим в воздухе.

— Е… Ева…?

Извивающиеся побеги ползли все дальше. Когда я наконец сообразил, куда именно они направляются, то в ужасе вцепился в твердую руку.

— Постой, подожди…

Попытался свести колени, но Ева не позволил. Он намертво зафиксировал мои ноги.

— Ты что… что собир…

Стебли двигались вместо рук. Я застыл, словно чучело, не в силах пошевелиться. Побеги неумолимо тянулись назад и наконец добрались до ложбинки между ягодиц.

Я чувствовал, что они разной толщины. Одни были с мой палец, а другие — тонкие, как нити. Из-за того, что они переплетались и двигались одновременно, сосчитать их казалось невозможной задачей.

Но цель у всех была одна. Моя задница. Самые тонкие уже пробрались глубже и начали трогать дырочку, а те, что потолще, ерзали по коже вокруг. Кровь буквально застыла в жилах. Я понятия не имел, что Ева собирается делать.

— Эм… зачем ты… туда… ах?

Это грязное место. Орган для выделений. А Ева тянул туда пучок стеблей и настойчиво поглаживал, пытаясь раздвинуть вход.

Только тогда в памяти смутно всплыла информация, что мужчины занимаются сексом именно так. Я всегда считал это пережитком Старого мира, поэтому во время мастурбации или поллюций мне такое даже в голову не приходило.

В силу невежества мои фантазии были довольно скудными. Ведь я чувствовал вину даже от мыслей о том, как целуюсь с воображаемым мужчиной или трусь об него членом.

Тык. Стебель средней толщины нажал на кольцо мышц. Похоже, он собирался протиснуться внутрь. Я окаменел на мгновение, а затем отчаянно задергался.

— Нет, нет… не надо. Зачем туда… п-перестань, Ева. Это странно, это неправильно…! Не надо… н-не делай… пожалуйста…

Я бормотал все это, почти скуля от страха, но кончик стебля снова ткнулся в дырочку. Вместе с жгучей болью откуда-то пришло молниеносное наслаждение.

— Ха… ах!..

Безумие. Это же место для испражнения. Почему стимуляция ануса вызывает такое возбуждение?

Побег протолкнулся глубже. Я чувствовал, как медленно растягивается место, в которое еще никто и никогда не проникал.

Само собой, потекли слезы. Накатила паника. Я жалко разрыдался, слабо пытаясь сопротивляться. Мне хотелось убрать его пальцы от своих коленей, но сил совершенно не было. Все, на что меня хватало — это скрести ногтями его руку, на которой все равно не оставалось ни единого следа.

— Х-хнг, мх… хватит…

Из стеблей начала сочиться скользкая смазка, и ягодицы тут же промокли. Побеги проникали все смелее и настойчивее. И что хуже всего, их было много. В голове промелькнула кошмарная картина: десятки лоз одновременно врезаются мне в задницу.

Тварь ростом под два с половиной метра пытается поиметь меня сзади. Внезапно накатил дикий, первобытный ужас. Казалось, разум в этот момент просто отделился от тела.

Собрав последние силы, я яростно забился в его руках.

— Н-нет, не хочу… нет! — кричал я, бешено мотая головой.

Слезы лились ручьем, обжигая щеки и глаза.

Ева замер. Неужели мои чувства наконец дошли до него? Стебель, упрямо продвигавшийся внутрь, резко выскользнул обратно. Хватка на коленях ослабла.

Освободившись, я тут же судорожно свел ноги. Сжался в комок, как куколка бабочки, и тяжело, прерывисто задышал.

— Хн… к-кхн…

Сквозь зубы вырвался всхлип. Стало невыносимо стыдно — взрослый мужчина, а реву как дитя. Новые люди, лишенные эмоций и либидо, вообще никогда не попали бы в такую ситуацию.

Да что там новые люди, наверняка и обычные мужчины из Зоны тишины повели бы себя достойнее. Самое паршивое, что у меня даже в такой ситуации еще стояло, а у самого входа пульсировал жар. Это вызывало бесконечную ненависть к самому себе. Отвратительно.

Тем временем Ева склонился ко мне. Несколько красных лепестков метнулись вперед и начали извиваться в воздухе, напоминая танцующих червей.

Я смотрел на них сквозь пелену слез.

— А…

Это были буквы.

Ева писал прямо в воздухе. Длинные нити двигались так, словно у каждой был собственный разум. Он впервые пытался общаться со мной таким образом — раньше всегда писал на ладони.

Но сейчас обе его руки были заняты: они крепко держали меня. Отпустив колени, Ева тут же обхватил меня за поясницу. Вместо рук он использовал лепестки, выводя одно-единственное слово.

[Супруги]

— Супруги…? Какие еще супруги…

Я тупо уставился на алые буквы, повисшие в воздухе. Разве я учил Еву этому слову? И тут вдруг смутно вспомнился наш первый недо-секс.

<Та-такое… делают только супруги… ну, то есть ж-женщина и… мужчина…>

Кажется, я говорил нечто подобное.

Лепестки снова зашевелились, усердно выводя новые слова. Короткие, одно за другим:

[Эхан] [Ева] [Супруги]

Только тогда до меня наконец начало доходить. Похоже, Ева считает меня своей женой, поэтому и творит все это.

Но откуда он узнал, как размножаются люди? Понял инстинктивно? Но как, если он даже не человек? Впрочем, стоит задать один вопрос, и за ним потянется бесконечная цепочка следующих. Я прекрасно понимал, насколько это бессмысленно. Само существование Евы было загадкой.

Я сглотнул. А затем изо всех сил постарался объяснить ему, чтобы хоть как-то исправить ситуацию:

— Ева, ты… ты все неправильно понял. Я не женщина. А значит, мы не можем быть супругами.

Алые лепестки вдруг мелко и яростно задрожали. Буквы рассыпались на отдельные черточки и перестроились в другие:

[Ложь]

— За… з-зачем мне тебе врать? Посмотри сам. Я мужчина.

Я поспешно ткнул пальцем себе в пах. «Ложь» мгновенно сменилась на новое слово:

[Жена]

— Жена? Я? Что за бред!..

И вообще, когда он успел выучить слово «жена»?

Шурх… Бедро, на котором я сидел, вдруг резко дернулось. Из плоского паха начало что-то подниматься. Стебли переплетались, принимая определенную форму.

Это было то самое, что я уже видел в ванной. Мужской член.

Пока Ева неспешно лепил себе орган, лепестки продолжали выводить буквы. На этот раз они двигались довольно долго. Комбинировали слова, составляя целое предложение:

[Эхан и Ева супруги]

Простая конструкция на основе базовой грамматики, которую я показывал ему несколько дней назад. Смысл был абсолютно ясен.

— …Чего?

Я растерянно приоткрыл рот.

Как мы дошли до этого? Впрочем, одна догадка у меня имелась. Наш ежедневный петтинг. После каждого раза Ева старался впитать мою сперму до последней капли. Мне всегда это казалось странным.

Что, если поглощенное семя вызвало какую-то мутацию? К примеру, запустила механизм слияния с носителем того же генетического кода…

Не дав мне додумать эту мысль, Ева снова написал:

[Ева муж Эхана]

Никто в здравом уме не захочет себе в мужья зеленого монстра. Я отчаянно рванулся и закричал:

— С какой стати… с какой стати ты мой муж…!

Ева склонил голову-цветок набок и вывесил в воздухе новую фразу:

[Еве нравится Эхан]

Я осекся, а из тела разом ушли все силы. Раз я ему нравлюсь, значит, он мой муж? И где тут логика? Подумать только: первое и, скорее всего, последнее признание в своей жизни я получил от ходячего куста, который притворяется мужчиной.

Пока я пребывал в прострации, член Евы вырос до внушительных размеров и затвердел. А потом протиснулся между моих ног.

— Мх…

Жесткая поверхность коснулась внутренней стороны бедра. Член местами был бугристым — там, где стебли скручивались и утолщались. Один из таких узлов ощутимо надавил на промежность, и мне пришлось поспешно прикусить губу, чтобы не застонать.

Алые лепестки заколыхались волной и подплыли ко мне вплотную. Прямо перед моими глазами они сложились в следующее предложение:

[Мы супруги]

— Нет… ммф!..

Стоило мне открыть рот для возражения, как нити тут же скользнули внутрь. От густого цветочного аромата закружилась голова. Запах был сладким, но с перечной остринкой.

Лепестки шевелились, словно щупальца. Они опутывали и ласкали мой язык, будто Ева пытался имитировать человеческий поцелуй.

— Хн, у-мн… у-уг…

Из уголка рта потекла слюна. Дышать стало трудно. В затуманившемся сознании плавали лишь красные фразы.

Я ему нравлюсь? Почему? Потому что подобрал в снежной пустыне? А если мы супруги… то что будет дальше?

Тем временем стебли снова прилипли к моей заднице. С заткнутым ртом я мог лишь вздрагивать.

Тык, тык. Кончики побегов прошлись по коже вокруг ануса. Но почему-то того панического ужаса, как раньше, уже не было.

Наверное, потому что я понял его мотивы. Ева видел во мне жену и просто хотел исполнить супружеский долг. Он не собирался насаживать меня на толстый стебель, как на вертел, чтобы убить.

Не скажу, что финальный вариант меня радовал, но отсутствие у Евы злого умысла приносило облегчение.

И это при том, что творящееся внизу зрелище было запредельно жутким. Между моих бедер торчал огромный зеленый член, а прямо над ним — мой собственный, с которого вовсю капала смазка.

— Хн-мн… угх.

Один из лепестков задел язычок в горле, отчего живот скрутило рвотным позывом. Меня поглотило смятение. Ладно Ева, но почему я сам так возбужден?

Я всю жизнь сторонился секса. Считал себя ненормальным, которого тянет к мужчинам, а теперь выходит, что я оказался еще и извращенцем — получаю удовольствие от насилия со стороны растения.

Ева ласково погладил внутреннюю сторону моих бедер и развел колени. Стебель уже проникал внутрь. Складки вокруг входа натянулись, а внутренние стенки начали постепенно раздвигаться.

Там и так было мокро и скользко из-за смазки, что стекала с листьев. В итоге стебель вошел без особого труда.

— Ах… м-мм..!

Ноющая боль и удовольствие накрыли меня одновременно. Я широко распахнул глаза, глядя на Еву. В сердцевине бутона вспыхнул свет.

Больно, больно, мне же больно… Хотелось закричать, но рот был забит лепестками.

С влажным звуком стебель раздвигал стенки и продвигался глубже. Я замычал, дернулся, и тогда большая рука мягко погладила меня по плечу. Ласковый, успокаивающий жест. От такого человеческого поведения становилось жутко, но тело послушно обмякло.

Воля к сопротивлению медленно таяла. Конечно, умом я понимал: происходит что-то чудовищное. Меня имеет монстр. Нужно собраться.

Но пока разум вопил от ужаса, на периферии сознания вкрадчиво шептал какой-то голос:

«Но ведь это ты подобрал его в снегах? Сам впустил сюда, сам дал имя. Сам использовал, чтобы удовлетворить похоть. Имеешь ли ты право теперь отказывать?»

— Хнык… ах… мх…

Всхлипы стали громче. Меня не покидало подозрение, что я сам навлек на себя этот кошмар. А может, где-то в глубине души даже желал его? Толк. В этот момент в меня внезапно проник еще один стебель.

— А, хн-г!

Ева крепко перехватил мою поясницу. Второй был тоньше первого, но как будто тверже. Он извивался внутри, словно исследуя стенки, а затем принялся хаотично нажимать и тыкаться во все стороны.

— М-мм… ах, ух..!

Когда один из стеблей наткнулся на какую-то точку и с силой надавил на нее, меня пронзило молнией. Это ощущение было совсем иного рода, нежели от стимуляции члена. Тягучее и мощное. Поясница превратилась в жидкий мед, а таз заныл от сладкой боли.

Изо рта текла слюна. Тык, тык, тык — вторая лоза методично проходилась по одному и тому же месту. Каждый раз я выгибался всем телом, точно бьющаяся на гарпуне рыба.

— М-мм… ах…

Перед глазами все плыло и вспыхивало. Я забыл, как дышать и моргать. Казалось, ни одна конечность больше не слушалась. Запрокинув голову, я лишь судорожно вздрагивал. Тело сотрясали непрерывные спазмы.

— Хн-н-н…

Тык, хлюп, тык, хлюп. При каждом толчке раздавались громкие влажные звуки.

Было страшно. Хотелось сбежать от наслаждения, которое уничтожало мой рассудок. Собственное тело ощущалось чужим, будто отказали даже базовые функции. Дыхание сбилось, мне критически не хватало воздуха. В глазах темнело.

В тот миг, когда я уже готов был потерять сознание, лепестки разом выскользнули изо рта.

— Кха, кхах…!

В носу нещадно защипало. Я зашелся в кашле, давясь слезами. Язык и десны, истерзанные нитями, горели в огне. Тем временем мокрые от слюны лепестки поползли вниз и остановились на моей груди.

— Хн… хн-а…? А, а-агх…!

Нащупав затвердевшие соски, они тут же плотно обвились вокруг. Короткое сжатие, и меня снова пронзило острой вспышкой удовольствия.

— А, а-ах! П-подожди… нет… а-а… хн-н-нг.

Изо рта вырывались совершенно чужие звуки. Было страшно от своих же жалких стонов. Лучше бы Ева опять заткнул мне рот. Но лепестки были слишком заняты новой забавой — тонкие нити обвязали соски и потянули их вверх.

— А, а-агх!

Казалось, они сейчас просто оторвутся. Стоило мне закричать и задергаться, как натяжение чуть ослабло, и вместо этого нити принялись быстро и щекотно ласкать самые вершинки.

— М-мм, ух… хва… тит… ах..!

Я всхлипывал, срываясь на визг. Зудящее, жгучее ощущение растекалось от сосков по всей груди. Из члена толчками выплескивалась смазка. Казалось, так и до обезвоживания недалеко — судя по тому, сколько разных жидкостей из меня вытекало.

Сквозь туман в голове внезапно возникла мысль: надо было пить «Эон».

Тогда бы ничего не случилось. Все началось с утренней эрекции, когда вернулось либидо. Она разбудила любопытство Евы. С того дня, как он впервые впитал мою сперму, все и пошло наперекосяк.

Но теперь жалеть было поздно. Я полностью утратил контроль над собственным телом и мог лишь захлебываться в удовольствии.

Пока я сходил с ума от ласк груди, в задницу проник уже третий стебель. Они извивались, переплетаясь друг с другом, как вдруг самый первый начал самостоятельно продвигаться вперед. Он тщательно ощупывал внутренние стенки, пока не уперся во что-то в самой глубине.

— Хн, а-агх…

Я вздрогнул от инстинктивного отторжения. Слишком глубоко. Казалось, если он продвинется еще дальше, то просто сломает меня.

— Е… Ева… хватит…

Потянувшись слабеющей рукой, я судорожно заскреб ногтями по его предплечью. Максимум, на что меня хватило. Разумеется, это не возымело никакого эффекта.

— Н-нет... хн-нг, нель… зя, ха-а…

Стебель изогнулся, словно меняя форму, а затем обошел препятствие и резко нырнул дальше.

— К-куда ты… лезешь… а!..

От нахлынувшей паники задрожали губы. Черт. Оно у меня в кишках. Я отчетливо ощущал каждое движение, пока лоза шарилась по стенкам. К горлу подступила тошнота.

Внезапно эта штука внутри начала медленно утолщаться. Я скосил глаза вниз и увидел вздувшийся низ живота. Было видно, как под кожей что-то шевелится.

Захотелось срочно отключиться. И в какой-то момент сознание действительно начало уплывать, но новая вспышка боли насильно вернула меня в реальность.

— А, а-ах!

Живот пронзила дикая, режущая боль. Словно на конце побега выросла игла и уколола меня изнутри. Закричав, я резко запрокинул голову. Закашлялся, извиваясь всем телом, точно умирающий червь. До сих пор все действия Евы приносили удовольствие, но это была чистая, концентрированная боль.

— А-агх, кхн…

Стиснув зубы, я снова принялся царапать ему руку. Бесполезно. Ни единой царапины. Я даже не мог спросить, что он со мной сделал. Каждый вдох давался с огромным трудом. Не успел я перевести дух, как все три стебля вдруг выскочили наружу.

— Кх!..

Ощущение того, как они одновременно продираются сквозь внутренности, вызвало мерзкую дрожь. Растянутый анус не сомкнулся сразу, а так и остался зиять. Изнутри хлынула вязкая жидкость.

Ева поднял мое обмякшее тело и уложил на кровать. Я осознал это только тогда, когда спина коснулась простыни.

— Хнык… ух…

Уткнувшись лицом в знакомую ткань, я прерывисто всхлипнул. Лицо было измазано слезами, соплями и слюной.

Но на этом все не закончилось. Ева вдруг навис сверху, обхватил руками за торс и рывком притянул к себе. Я безвольно проехался по простыне и поднял мутный взгляд. Огромное тело накрыло меня черной тенью.

— Пожалуйста… хватит…

Жалкое, скулящее бормотание — вот и все, на что остались силы. Острая боль в кишках, к счастью, утихла, но я был вымотан до предела.

Тык. Что-то коснулось моего бока.

— А?.. — тупо вырвалось у меня.

Член. Тот самый жуткий член, который он себе создал.

Ева уложил его мне на бедро и склонил голову. Проклятье, эта штука никуда не делась. Если бы он не собирался пустить этот хер в дело, то не стал бы отращивать.

Ствол был толще, чем те три побега вместе взятые. Если он засунет это внутрь, точно разорвет меня насквозь.

— Хн-н…

Я в ужасе попытался отодвинуться. Но мое тело, ползущее по простыне со скоростью улитки, тут же поймали ладони. Они были такими огромными, что без труда обхватывали весь торс. Удерживая меня за талию, Ева упрямо прижал свой член ко входу.

— Мн… к-кхн!

Сплетенная из стеблей головка начала со скрипом входить, проникая все глубже. Снова нахлынула чудовищная боль.

— Ха, к-кхн… а-а…

На этот раз я не мог даже толком закричать. Казалось, меня рвут на части. Сил плакать больше не осталось. Я лишь молил, чтобы все поскорее закончилось. Да и закончится ли это вообще? Кто знает… Может, я умру от обезвоживания или остановки сердца прямо с членом Евы внутри.

Я-то думал, что проживу остаток дней, слушая голос Ядра, а затем умру в одиночестве. Но такой позорный финал мне и в страшном сне присниться не мог.

Когда я уже смирился и вяло лежал с пустым лицом, Ева внезапно замер и вытянул вперед лепестки. Перед глазами возникли красные буквы:

[Моя жена]

— Ха…

Всхлипнув, я нервно усмехнулся. Он с каким-то безумием цеплялся за эти понятия: «жена», «муж», «супруги».

Шурх… Снизу донесся странный звук. От члена Евы отделились новые побеги. Сложно назвать это лозами — я не видел их, но на ощупь они были гораздо мягче и липче прежних. Настолько, что приклеивались к стенкам изнутри. Эти липкие нити принялись елозить, словно смазывая путь для ствола.

— Хнг, а-а… а-агх…

От влажных движений обмякшее тело снова проснулось. Я начал непроизвольно вздрагивать, а сквозь стиснутые зубы просочился стон.

— Что… что ты со мной… ах…

Внутри становилось горячо. Нет, этот жар разливался по всему телу. Вход, который только что жгло и разрывало, теперь сладко сжимался в ожидании.

— Ха-а… ха-а…

Тщательно смазав стенки, Ева продолжил проникновение. Я почувствовал, как вошла головка — медленно, миллиметр за миллиметром. Мои ноги и таз сами собой разъехались в стороны.

— А, а-ах..!

Толк, толк. Бугристый ствол продвигался, сминая нежную плоть. Я лишь ловил ртом воздух и стонал.

К моему ужасу, возбуждение возвращалось. Сердце колотилось так, словно радовалось проникновению, а мой собственный член снова наливался кровью.

Что со мной происходит?

С пылающим лицом я посмотрел вниз. Пах был вплотную окутан стеблями. Да, я действительно спаривался с этим жутким цветком. Другого слова, кроме как «спаривание», тут и не подберешь.

Анус был растянут до предела, а по ягодицам, бедрам и члену расползлись тонкие лозы, похожие на щупальца. Выглядело так, будто растение пожирает меня снизу.

— А… ха… ха-ха…

От этой сюрреалистичной картины у меня невольно вырвался истерический смешок.

А потом я отключился.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

Следующая глава →

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#8.1)

2026-07-10T12:49:45.191Z

Бах!

Громкий звук выстрела разнесся далеко за пределы помещения. Сквозь прозрачное стекло был виден знакомый силуэт, неподвижно стоящий и целящийся в мишень. Левую руку он держал в кармане брюк для баланса, а стрелял только правой — не самая каноничная стойка для пистолета, но этому надменному типу в строгом костюме она подходила идеально.

Надев защитные наушники, Хеджун взял пистолет и принялся внимательно наблюдать за его спиной. Никаких сомнений, это точно Са Доджин. И что особенно кстати, он оказался совершенно один внутри. Больше медлить было нельзя, поэтому Хеджун задержал дыхание, словно набирая в рот сигаретный дым, и шагнул в тир.

Бах!

Доджин снова спустил курок еще раз, не обращая внимания на вошедшего. Хеджун встал прямо рядом с ним и принял классическую стойку: ноги на ширине плеч, пистолет в обеих руках, руки вытянуты прямо перед собой, прицел на мишени. Затем он начал постепенно наклоняться вперед, собираясь нажать на спусковой крючок, но в последний момент вдруг резко развернулся вправо.

Сдернув наушники со своих ушей, он протянул руку и сорвал их и с Доджина. Но на этом не остановился — встал к нему вполоборота и резко навел ствол.

Какое-то время Доджин молча наблюдал за этой возней, а потом медленно обернулся. Взглянув на пистолет между ними, он изогнул бровь, словно вспоминая ту самую засаду в отеле. Из его груди вырвался низкий вздох.

— Опять?

— Поговорить надо. С тобой.

В глазах, спокойно смотревших на Хеджуна, мелькнуло недоумение.

— Я разве разрешал обращаться ко мне на «ты»?

— А, задело? Значит, буду делать так чаще.

— Руководитель Нам, у вас что, ошибка в дате рождения в паспорте? Если нет, то старше здесь я.

— Возраст нужно определять поведением, тогда и отношение будет соответствующим.

— Да и звание у меня повыше будет.

— Веди себя, как начальник, тогда и относиться буду, как к начальнику.

Пораженный такой наглостью, Доджин, видимо, решил сменить тактику и заговорил мягче, вкрадчивым тоном:

— Хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Здесь повсюду камеры, все-таки это тир.

— И что?

— А то, что надо думать, прежде чем действовать. Вы вообще осознаете, что творите? За такое не просто выговор сделают, это основание для увольнения. И даже если я закрою на это глаза, дело так не уладить.

— …Он не заряжен. Я кое-чему научился после того случая в отеле.

— А камеры это покажут?

А.

Хеджун замер, лихорадочно бегая глазами по сторонам. Он уже заметил как минимум два объектива с того места, где стоял.

Доджин был прав. Нельзя допустить увольнения со службы из-за такой глупости. Этот человек постоянно перехватывал инициативу, поэтому на этот раз Хеджун хотел сам хоть немного надавить и взять победу с разбега. Вот только пугать он не умел, в итоге просто облажался. Стараясь успокоиться, Хеджун медленно опустил пистолет и попытался заговорить как можно вежливее, но каждый слог в конце все равно невольно заострялся, словно лезвие.

— Шеф-ним, вы и дальше собираетесь вот так работать?

— «Вот так»… Вы готовы ответить за свои слова?

— Вы же говорили, что ответственность несет руководитель. Кто просил вас играть с прессой? Дело Чан Сонгёма. Вы сами его притащили. Мне уже плевать, что вы там прикрываете и для каких еще ситуаций используете. У начальства свои дела, я понимаю, но и у подчиненных тоже есть работа. Или для вас это новость?

— Я получил достаточно хорошее образование. Давайте без нотаций, переходите к сути.

— Если уж сливаете журналистам зацепки, могли бы хоть со мной посоветоваться. Это же прямое вмешательство в расследование. И долго мне еще терпеть эти ваши игры, шеф-ним?

Доджин уловил суть обвинения, но вот зачем тот примчался с этим именно к нему, сообразил не сразу. С лицом человека, разгадывающего головоломку, он на мгновение погрузился в раздумья. Придя наконец к какому-то выводу, положил пистолет и достал телефон из ячейки для личных вещей. Несколько раз пролистал экран вверх-вниз, просматривая новости, и слегка нахмурил гладкий лоб.

Изучив статьи, Доджин снова посмотрел на Хеджуна.

— Здесь нигде не сказано, что это мои слова. Так с чего вы пришли ко мне? Кто-то что-то наговорил?

— А кто еще мог растрепать такие подробности? Только свой человек.

— Таких может быть несколько.

— Кто еще, кроме вас, способен на такую подставу?

— Я не занимаюсь подобным дерь…

Доджин, который спокойно парировал до этого, вдруг осекся. Судя по застывшему лицу, его гордость была задета. Голос, что прозвучал следом, казался намного холоднее, чем обычно.

— То есть руководитель Нам свято уверен, что это я саботировал расследование. Вы прибежали сюда, чтобы предъявить обвинение?

На этот раз замер Хеджун. Острый взгляд Доджина сегодня был каким-то по-особому колючим. Даже когда Хеджун впервые открыто не подчинился приказу и застал его врасплох, тот не смотрел с таким отчуждением.

Считывая один за другим сигналы, что Доджин транслировал всем телом, Хеджун начал осознавать: он где-то просчитался. Но где именно все пошло не так? Найти начало этой запутанной нити было не так-то просто. Пока он лихорадочно искал пробоину в плотине, Доджин бесстрастно продолжил:

— Вы даже не усомнились в том, что это сделал я. Уже все для себя решили и даже не подумали проверить.

— Бывало же раньше.

— Нет. Такого еще не было ни разу.

— Как это не было? Вы же постоянно подбрасываете инфу прессе!

— Я говорю о том, что ни разу не пытался сорвать расследование.

— …

— К вашему сожалению, это сделал не я. Хотя вы все равно не поверите.

Убирая пистолет, Доджин бросил сухим тоном:

— Оказывается, руководитель Нам до сих пор не видит во мне ни коллегу, ни даже начальника.

Смерив Хеджуна жестким взглядом, он прошел мимо, грубо задев его плечом. Хеджуна качнуло в сторону. Он так и застыл на месте, не в силах скрыть растерянность в глазах.

Слова Са Доджина не сходились с правдой. Да, Хеджун считал его невыносимым. Да, порой одно его присутствие рядом вызывало дискомфорт. Но при всем при этом он все равно воспринимал Доджина как коллегу и боевого товарища. Именно поэтому Хеджун всегда советовался с ним, просил о помощи и чувствовал себя увереннее, когда они работали вместе. Возможно, он еще и втайне надеялся, что тот относится к нему точно так же, несмотря на взаимные оскорбления.

Конечно, Хеджун всегда старательно пытался вывести его из себя, но подобной развязки он явно не ожидал. Захотелось прояснить недоразумение, но от растерянности он не смог выдавить ни единого внятного слова. А затянувшееся молчание, очевидно, в итоге было воспринято как полное согласие со всем сказанным.

Доджин тем временем уже сдавал оружие и собирался уходить. Хеджун торопливо подхватил свой пистолет, чуть ли не швырнул его на стойку и бросился следом. Поднажав, он выбежал в коридор и в последний момент сумел перегородить дорогу.

— Шеф-ним! Подождите. Я еще не закончил.

Вокруг стояла тишина. Лишь их дыхание и голоса отдавались эхом.

— А по-моему, я услышал достаточно. Вы мне мешаете. Отойдите.

— Хорошо, тогда что теперь делать? Мне нужно знать вашу позицию, чтобы понять, куда двигаться дальше.

— С чего вы спрашиваете это у меня? Вам разве можно посвящать меня в детали? Вдруг я опять все испорчу.

Тихо съязвив, Доджин попытался просто пройти мимо. Хеджуна охватила паника. Казалось, еще секунда, и тот просто исчезнет. В любой другой ситуации он бы только обрадовался, но сейчас все было иначе. Хотелось, чтобы Доджин не пропадал из поля зрения. Поняв, что словами его не остановить, Хеджун мертвой хваткой вцепился в жесткое запястье и потянул на себя, не давая уйти.

— Куда вы? Я же сказал, что не договорил.

Доджин опустил взгляд вниз, а затем посмотрел на Хеджуна, в чьих глазах сверкала решимость. И тут вдруг резко вывернул свою руку. Потеряв равновесие, Хеджун пошатнулся. Доджин мгновенно перехватил инициативу и сам обхватил его запястье, зеркально повторив недавний захват. Казалось, это физическое прикосновение стало последней каплей — его поведение тут же изменилось с равнодушного на подавляющее и властное.

— Гх… Шеф-ним?

Хеджун и глазом не успел моргнуть, как из охотника превратился в добычу. Он ошеломленно вытаращился, молча требуя объяснений. Но вместо ответа Доджин зашагал вперед, волоча его за собой. В противоположную от выхода сторону.

— Да куда вы!

— Заткнитесь.

Пройдя по тихому коридору, он втолкнул Хеджуна в подсобку в самом его конце и вошел следом. Дверь захлопнулась, отрезав свет, и они оказались заперты в полумраке. Доджин толкнул свою жертву к стене, где от пола до потолка тянулся опорный столб. Более того, он быстро опустил руку и ловко выудил наручники из чужого кармана на брюках.

То, что произошло дальше, не поддавалось никакому логическому объяснению. Доджин рывком дернул к себе перехваченное запястье. Хеджун пошатнулся, отступил, и его тут же развернули лицом к стене и заставили пригнуться. В следующее мгновение один браслет защелкнулся на его руке, а второй — на столбе.

Щелк.

«Что происходит?»

Хеджун, которого внезапно приковали, попытался было обернуться, но попытка провалилась. Доджин, находящийся на взводе, всем телом навалился со спины. Крепкая грудь с силой впечаталась в торчащие лопатки. Оказавшись в полной власти этого человека, Хеджун растерялся. На мгновение он даже забыл о сопротивлении, а потом вдруг опомнился и возмущенно заорал:

— Что… вы что творите! С ума сошли?

— А здесь камер нет. Я просто наглядно показал, что значит думать перед тем, как действовать. Как старший по званию.

— Кх!

Доджин надавил еще сильнее, словно предупреждая не дергаться, и грудь Хеджуна неизбежно впечаталась в ледяную стену. Они впервые оказались так близко друг к другу. Знакомый запах показался таким волнующе сладким, что от этого стало как-то стыдно.

Понимал Доджин это или нет, но он продолжал вжимать его всем своим весом. Скованный Хеджун оказался полностью обездвижен. И дело было не только в пугающей силе Доджина, окаменеть его заставило совсем другое: тугое, удушающее сексуальное напряжение, которое волной поднималось откуда-то снизу.

Он каждой клеточкой чувствовал твердые мышцы — от плеч до задней поверхности бедер. Стоило осознать это, как сердце бешено заколотилось, а дыхание застряло где-то в горле. Жгучий жар добрался до самого затылка. Хеджун не видел себя, но был уверен, что покраснел до самых ушей.

Помедлив, он завел свободную руку за спину и вцепился Доджину в бок. Казалось, что если отпустить руку, чужая нижняя часть тела вплотную прижмется к его ногам. Из двух зол Хеджун выбрал меньшее.

— Шеф-ним, послушайте… Хгх!

Тон звучал как мольба о спасении. Начавшись с официального обращения, фраза в итоге сорвалась в стон.

Хрусть.

Давление сзади стало невыносимым. Доджин резко вжал его другую руку в стену — так сильно, что у самого под кожей вздулись вены. А потом процедил жутким тоном:

— У тебя дар выводить людей из себя, знаешь об этом?

— Угх! Да отпуст…

— Ублюдок, ты кого за идиота держишь? Жить надоело?

— Кх!

— Делай свою работу, блядь, и не смей портить мне настроение.

Са Доджин был в настоящем бешенстве. Обычно он никогда первым не применял силу, а тут вдруг эта внезапная вспышка. Последовательность всех действий выглядела как явная улика. Хеджун нутром почуял: происходит что-то серьезное, тот не просто злится. От потрясения пальцы на боку Доджина сжались еще крепче. По телу пробежала волна мурашек.

То, что Хеджун сделал ранее, было очевидным нарушением субординации. Черту переступил именно он, тут не поспоришь. Никому не нравится, когда его в чем-то подозревают. Хеджун понимал, что гнев обоснован, но он уж точно не ожидал подобной реакции от вечно хладнокровного и рационального Са Доджина.

Обычно срывался Хеджун, а Доджин неизменно сохранял спокойствие. Он никогда не применял физическую силу в качестве наказания. Даже когда однажды Хеджун открыто не подчинился приказу, тот лишь вызвал проверяющего из внутренней службы, но руки распускать не стал. И в ответ на хамство с «тыканьем» всегда изящно затыкал безупречно вежливым высокомерием. А когда в отеле на него и вовсе направили заряженный ствол, Хеджун в итоге отделался обычным выговором, в точности под стать содеянному.

Вот почему он совершенно не понимал, что именно сейчас происходит.

Интуиция подсказывала: есть что-то еще. Какая-то другая причина, которая так взбесила Доджина.

Только какая?

— Д… д-давайте снимем наручники и поговорим. Ну как можно надевать их на полицейского?

Доджин и не подумал прислушаться. Напротив, он еще сильнее вдавил локоть в спину перед собой.

— Кх!

Почувствовав нарастающую боль, Хеджун поморщился. Он попытался кивнуть, но шея скрипела, как заржавевший механизм. Не в силах обернуться, он уставился на шероховатую стену, пока в глазах плескалась растерянность. Лицо постепенно заливало краской. Больше он не вытерпит.

— Ты отпустишь или нет? Совсем еб…

Тело полностью обездвижено. Свободной оставалась только голова. Глупо было не воспользоваться единственным оружием.

С трудом повернувшись, он хотел было свирепо зыркнуть на Доджина, но вдруг обнаружил, что тот оказалось слишком близко. Хеджун вздрогнул.

Вглядываясь в темные зрачки, он кое-как закончил фразу:

— …нулись?

Как только губы сомкнулись, в комнате не осталось ничего, кроме тяжелого дыхания. Хеджун был так напряжен, что ему чудилось, будто каждая клеточка в теле пульсирует в конвульсиях. И на лице Доджина, который с близкого расстояния изучал его разгоряченные щеки, тоже на мгновение промелькнуло замешательство. Словно у человека, который попал под внезапный ливень.

Воздух между ними стал вязким. Стоило вздохнуть или непроизвольно двинуться, как напряженные тела вплотную прижимались друг к другу. Покраснев до кончиков ушей, Хеджун стойко держал этот взгляд и чувствовал, как внутри пробуждается инстинкт самосохранения. Осознав это, он дернулся, пытаясь вырваться из хватки, но его тут же решительно и жестко придавили обратно.

— Хм-нн…

Губы со стоном приоткрылись, и тяжелый взгляд Доджина упал на них.

А затем он без предупреждения наклонился. Идеальное лицо приблизилось под углом, словно для поцелуя. Хеджун оцепенел.

«Что это вообще…»

Происходило нечто настолько невозможное, что все вокруг казалось каким-то нереальным. Вот, значит, каково это — когда от крайнего шока не можешь пошевелиться. Хеджун видел, как безупречные черты Са Доджина становятся все ближе, но не мог ни отвернуться, ни закрыть глаза.

Наконец их дыхание полностью слилось. Губы почти соприкоснулись.

«Сейчас он меня…»

В полной панике Хеджун попытался зажмуриться, но мозг выдал ошибку и вместо век дернул прикованную руку. Наручники еле слышно звякнули о столб.

Дзинь.

Оба замерли. Повисла тишина. Встретившись взглядами, они как по команде резко отвернулись друг от друга. Доджин выпрямился и отпустил Хеджуна.

Освободившись от тяжести на спине, Хеджун перевел дух. Ему отчаянно хотелось хоть как-то разбить это гнетущее молчание, поэтому он заговорил первым:

— Дайте сюда ключ от наручников. Если потеряете казенное имущество, вам тоже прилетит.

— Спасибо за заботу, но обойдусь. Прилетит только руководителю Наму.

Быстро вернув себе самообладание, Доджин показал перед его носом крохотный ключик. А затем, как баскетболист, забросил его в большой мусорный бак в дальнем углу. Мелкий предмет влетел внутрь и приглушенно стукнулся о дно.

Хеджун смотрел, как Доджин медленно пятится к выходу, и в его глазах читалось непонимание.

— Шеф-ним, вы куда?

— Возвращаюсь в кабинет.

— Идите куда хотите, но сначала снимите это.

— Телефон при вас. Позвоните кому-нибудь, дождитесь помощи. А пока ждете, подумайте хорошенько, где именно вы облажались и насколько тупо себя повели. Покопайтесь в себе как следует, сделайте выводы.

— У меня нет телефона. Я его наверху оставил.

— Он в левом кармане ваших брюк.

Попытка схитрить провалилась: Са Доджин предусмотрел и такой ответ. Румянец на щеках Хеджуна сменился бледностью. Даже если он его выбесил, оставлять человека в таком положении было настоящим свинством.

— Вы же просто шутите, да? Живо вернитесь сюда.

— Приказы здесь отдаю я. И следите за окончаниями*.

— Ошибки у всех бывают, что тут такого? Давайте оформим как непривлечение к ответственности.

— Признание не искупает вину, разве что зачтется как смягчающее. Дело передам в суд, как и планировал.

— Шеф-ним…!

— С этого момента я сам буду контролировать, какие сведения уйдут в прессу и в каком объеме. А вы продолжайте расследование. До встречи.

*От Сани. 종결 어미 (чонгёль-ои) — финальное окончание глагола, которое в корейском маркирует и вежливость, и тип фразы: утверждение, вопрос, приказ. Доджин придирается к тому, что Хеджун формально обращается на «вы», но лепит повелительные формы — то есть командует начальником.

Доджин уже стоял у двери, но Хеджун просто не мог позволить ему уйти. Он задергался, пытаясь высвободиться. Если Доджин уйдет, кому-то придется увидеть его в таком виде: прикованным наручниками к опорному столбу.

Но обиднее всего было другое — его отчаяние нисколько не тронуло Доджина. Распахнув дверь, тот вышел, так ни разу и не обернувшись. На мгновение в темную подсобку пробился свет снаружи, но дверь закрылась, и помещение снова утонуло во мраке.

— Нет, подождите, давайте поговорим! У меня времени в обрез… Шеф-ним! Эй, Са Доджин!

Щелк.

Оставив позади орущего Хеджуна, Доджин неспешно зашагал по безлюдному коридору. Дыхание было ровным, на лице ни единой эмоции.

Он спокойно добрался до лифта и с тем же безмятежным видом зашел в кабину. Все это время она простояла здесь, на подземном этаже.

Двери закрылись. И в ту же секунду в отражении на металлической створке на шее дернулся кадык. Он судорожно сглотнул.

Доджин стоял неподвижно, забыв нажать кнопку. А когда до него дошло, что лифт никуда не едет, он вцепился в поручень с такой силой, что побелели костяшки. Едва появилась возможность выплеснуть наружу скопившееся напряжение, как все тело разом обмякло.

— Ха-а.

Из груди вырвался протяжный вздох, а глаза затуманились темным, тяжелым желанием. Все ощущения, спрессованные до плотного комка, начали разбухать и расползаться, заполняя его целиком. Лицо в отражении на двери некрасиво исказилось.

<И долго мне еще терпеть эти ваши игры, шеф-ним?>

Он хотел задать Нам Хеджуну тот же самый вопрос.

До сих пор не укладывалось в голове, что только что случилось. Можно было бы просто уйти и наказать по уставу. Какого черта он распустил руки? Непонятно. Если бы не тот случайный звук, неизвестно, как далеко бы все зашло. Ограничился бы поцелуем? Не факт. Хеджун был прикован, а у самого Доджина начисто снесло крышу.

Да, он признавал, что Нам Хеджун засел в голове. Но правильный план выглядел так: задавить это чувство на корню. Доджин ни разу в жизни не выбирал неправильный вариант, и ломать все из-за какого-то мужика точно не собирался. Ведь все равно они рано или поздно разбегутся. Он не хотел тратить время на бессмысленные интрижки.

Его жизнь всегда была безупречной, такой она должна оставаться и в будущем.

А подобное не входило в его планы.

— Совсем спятил.

На тыльной стороне ладони, судорожно сжимавшей холодный поручень, отчетливо проступили вены.

* * *

Хеджун поднял покрасневшее правое запястье и поднес к свету. Глядя на содранную кожу и воспаленную ссадину, он испытывал смешанные чувства. С губ сам собой сорвался тяжелый вздох.

Привалившись щекой к холодному столу в комнате отдыха, он ушел в свои мысли. Левая рука безвольно обвисла, поддавшись силе тяжести. Уши и открытая щека горели таким же красным цветом, как и ранка на запястье.

«Что это вообще было?»

Сколько ни перебирал он версию за версией, выжимая их, точно скрученное полотенце, все в итоге сводилось к самой первой.

Это был поцелуй.

А раз так, тут же возникал следующий вопрос. Зачем Са Доджин это сделал?

«Я что, дал какой-то повод?»

Учитывая расчетливый характер Доджина, он не стал бы делать ничего бессмысленного. Должен быть мотив. А если этим мотивом стало поведение самого Хеджуна? От одной только мысли об этом уши запылали еще сильнее.

Гипотеза пугала, но он не мог просто отмахнуться от нее. Хоть ничего и не произошло, тогда Хеджун зажмурился и едва не ответил на его действия. Казалось, если бы Доджин и впрямь поцеловал его, было бы… нормально.

Он действительно воспринимал Доджина как-то иначе. Может, в нем незаметно завелась та самая привязанность, что рождается через неприязнь? Но факт оставался фактом: он даже тайком начал интересоваться его личной жизнью. Порой на него накатывало необъяснимое давление, словно всю голову до краев заполнял один Доджин. В этом он готов был признаться. Глупо отрицать очевидное.

Вот только в его чувствах к Доджину кусок с раздражением по-прежнему оставался куда крупнее. Хеджун никогда не фантазировал о том, чтобы оказаться с ним в постели. Один-единственный раз он представил, как Доджин занимается этим с кем-то еще, но дальше этого воображение не пошло. К тому же у него никогда не было мужчин, и он ни разу не испытывал к ним влечения. Поэтому Хеджун был шокирован не столько поступком Са Доджина, сколько собственной готовностью на него ответить.

«А вдруг я что-то упускаю?»

— Ничего не понимаю…

— Я пришел.

Дверь открылась, и в комнату отдыха вошел Ким Гансан. Оказавшись прикованным к столбу, Хеджун не нашел другого выхода, кроме как позвать на помощь. Первой он набрал Ма Джонын, но та как назло сопровождала свидетеля и ненадолго отлучилась. Пришлось связаться с Гансаном.

У того при виде картины в подсобке начался приступ паники, но Хеджуну кое-как удалось его утихомирить, привести наверх и отправить с поручениями. Судя по торжествующему лицу, все задания он выполнил.

— А, пришел? Как все прошло?

— Руководитель, дайте сначала вашу руку.

Хеджун протянул запястье. Гансан уселся напротив и принялся аккуратно наносить мазь. Он тщательно обработал ранку ватной палочкой, а затем заклеил все пластырем. Руки у него оказались на удивление легкими. Чувствуя смутную неловкость, Хеджун рассеянно наблюдал за этими манипуляциями, а Гансан тем временем без умолку отчитывался о проделанном:

— Насчет тех камер в тире, о которых вы просили. Все записи пропали. Пусто.

Хеджун хотел получить оригиналы на всякий случай, для подстраховки. Вдруг Доджин позже решит пустить их в ход как доказательство его выходки против старшего? Он уже весь извелся от мысли, что его снова потащат на дисциплинарную комиссию, так что новость отозвалась огромным облегчением.

— Раз нет, то и слава богу. Но как это, «пропали»? У них там что, пустышки висят?

— Нет. Говорят, шеф Са лично пришел и удалил минут десять на записях. Там же стреляют боевыми, ему сказали, что потом могут быть вопросы, а он ответил, что все берет на себя, снес видео и вышел.

— Не скопировал?

— Ага, мне тоже показалось это странным, я несколько раз переспрашивал. Говорят, именно удалил.

— …Но зачем?

— Да кто его знает.

Хеджун окончательно перестал понимать, что происходит. Пока он сидел с плотно сжатыми губами, погруженный в раздумья, Гансан закончил с пластырем и осторожно поинтересовался:

— Руководитель, вы в порядке?

— А? Да… Детектив Ким, про сегодняшнее никому ни слова.

— Эй, я же сказал, что понял. Вы мне не доверяете?

— Вопрос с очевидным ответом, который сложно произнести вслух.

— Ну это уже слишком… И все-таки, что у вас там стряслось за эти десять минут? Это ж надо было так умудриться, чтобы вас приковали наручниками в подсобке. Наш шеф обычно наказывает так, чтобы репутацию подпортить, а тут вдруг физически…

Подсобка. Наручники. Приковали.

Все это произошло на самом деле, но когда слова шли вот так подряд, ситуация приобретала какой-то опасный, двусмысленный оттенок. Хеджун и сам пока толком не понимал, почему все так обернулось. Он лишь смутно догадывался, что его недоверие и выходка против старшего здорово взбесили Са Доджина.

— Ну, хватит. Ничего не скажу.

Хеджун бросил предупреждающий взгляд, и Гансан послушно захлопнул рот.

— Зря я, наверное, тебя позвал. И почему Джонын именно сейчас оказалась занята.

Гансан расплылся в виноватой улыбке и хихикнул, из-за чего Хеджун тоже невольно фыркнул, с каким-то легким опустошением. В этот момент завибрировал телефон. Сжав его в руке, Хеджун глянул на экран. Руководитель отдела криминалистики. Он сразу же ответил.

— Да, руководитель первой группы Нам Хеджун слушает.

— Хеджун-а! Результаты по топору пришли. Что делать с ними, заберешь?

— Сейчас буду.

Положив трубку, Хеджун вскочил и посмотрел сверху вниз на озадаченного Гансана.

— Криминалисты звонили. Похоже, они определили топор. Можно возвращаться к работе, Гансан-а. Спасибо, что выручил.

— Есть, понял!

— И держи рот на замке.

— Да доверьтесь вы мне хоть разок!

По опыту Хеджуна, люди, которые клянутся с такой уверенностью, хранят секреты хуже всех. С трудом подавив тревогу, он оставил Гансана в комнате отдыха и вышел.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Красная точка. 104

2026-07-05T08:47:19.766Z

Воздух в комнате казался ледяным из-за непрекращающегося дождя, но там, где соприкасались их губы, отчетливо ощущалось тепло.

Язык Хансо мягко прошелся по зубам Джунсона и уже готов был двинуться дальше, когда…

— Хватит.

Тот чуть отклонил голову и выставил между ними ладонь. Для Хансо это короткое прикосновение даже поцелуем назвать было сложно, поэтому он остался недоволен. Но сразу же заметил усталые глаза Джунсона и решил промолчать.

— Вот теперь в голове прояснилось.

Безжалостно использовав поцелуй как способ встряхнуть мозги, Джунсон надавил пальцами на переносицу и обернулся к Хансо. Глаза стали такими же ясными, как и мысли.

— Смешно, правда?

— Что?

— Напророчил все с таким уверенным видом, а теперь уснуть не могу.

Джунсон и сам себе казался нелепым.

В бесчисленных снах выживание Чхэи всегда было отправной точкой, тем, что удавалось обеспечить при любом раскладе. И вдруг эта константа оказалась под ударом с совершенно непредвиденной стороны. К счастью, благодаря незапланированной вылазке Хансо они узнали, что сестра вовремя ушла по другому безопасному маршруту.

Этот другой маршрут означал встречу с Чан Дэуком и его группой. Во снах они выживали без Джунсона больше 12 дней. Вероятность того, что одна Чхэи вдруг обрушит всю систему, была ничтожно мала. А даже если такая опасность и возникнет, Дэук был более чем способен защитить его сестру.

Если она присоединилась к ним, то наверняка передала Дэуку информацию о встрече в больнице Инхан. Какой бы безнадежной ни была ситуация, Чхэи ни за что не поверит в смерть брата, пока не увидит труп собственными глазами. А значит, сегодня, на седьмой день, она любой ценой попытается сюда добраться.

Поэтому задача Джунсона была простой: подготовиться и расчистить для них самый безопасный путь.

Все это он продумал до мельчайших деталей. И все равно не справился с собой.

А если он где-то просчитался?

Вдруг Чхэи уже превратилась в зомби и теперь бродит где-то в толпе мертвецов? Или отбилась от группы Дэука и блуждает одна неизвестно где, несмотря на все логичные расчеты? Или новый вариант «встреча Чхэи и Дэука в первый день» полностью перекроил все известные маршруты, из-за чего они просто погибли?

Вероятность была мизерная, едва ли не десятые доли процента. И все-таки эта тревога расшатывала Джунсона изнутри. Стоило задремать, и страх лишь сильнее давил на сознание. Поэтому сейчас он решил сосредоточиться на единственном, что помогало держать глаза открытыми: чертил линию за линией.

Ближе к рассвету Джунсон уже подумывал смириться с кошмарами, но внезапно повернулся к Хансо. Тот все это время лежал и молча смотрел прямо на него.

Ни фальшивых утешений, ни дежурных слов заботы, ни пустых объятий. Хансо просто наблюдал. И этот его взгляд оказался на удивление приятным. Джунсон знал, что тот при всем желании не смог бы его успокоить. Поэтому достаточно было и того, что он разделил с ним тяжелый, застывший воздух этой комнаты — в тишине, час за часом.

Интересно, как он выглядел в глазах До Хансо?

Сам же выстроил почти идеальный прогноз, сам успокоился. А потом не продержался и нескольких часов: ворочался в темноте, мучился и не мог заснуть. Наверное, довольно жалко.

— Ничего смешного.

Ладонь Хансо накрыла его лоб. Он подставил плечо и бережно уложил на него голову Джунсона. Рука была такой теплой.

— Мило.

— Где ты тут милое увидел?...

Когда Джунсон прищурился и зыркнул в ответ, Хансо погладил его по волосам и тихо улыбнулся.

— Ну, мило же. Как ты из последних сил стараешься взять себя в руки.

— Можно я ударю тебя по другой щеке?

— Давай. Только замотай руку бинтами, чтобы не повредить.

— …Ты реально ебнутый, еще и извращенец.

Хансо и не подумал спорить с новым титулом, лишь усмехнулся и взял Джунсона за правую руку. Тонкие пальцы были на полфаланги короче его собственных. Он скользнул по ним взглядом и задержался на костяшках, красных от вчерашнего удара.

Затем коснулся сбоку, где на тыльной стороне ладони до сих пор виднелся след в форме зубов. Осторожно провел по нему пальцем.

— Все еще болит?

— Немного.

Эту рану Джунсон получил в первый день, когда в убежище его укусил один из зараженных. Тогда она кровоточила, сейчас же сильно затянулась. Если не давить на кожу, боль почти не чувствовалась. Спасибо антисептику, мази и бинтам, которые он на всякий случай закинул в рюкзак.

«Уже неделя прошла».

Целая неделя на то, чтобы рана зажила до такого состояния. А чтобы затянулась полностью, потребуется еще столько же, если не больше.

Укус, полученный в тот день, когда зомби-вирус только начал распространяться. Иными словами, этот след был настоящим доказательством того, что снаружи и правда происходит апокалипсис.

К тому моменту, когда шрам исчезнет без следа, что станет с этим миром? Этого не мог предсказать даже Джунсон, который уже видел бесконечное множество самых разных вариаций.

Он мог лишь помнить, что будущее является безоговорочной реальностью, и выстраивать самый безопасный маршрут.

* * *

Два часа спустя.

Солнце уже давно должно было встать, но за окном по-прежнему висели тяжелые тучи и моросил дождь. Небо казалось куда темнее обычного. Джунсон посмотрел на него, сверился с часами и открыл дверь палаты.

Та отъехала в сторону с тихим стуком, и тут же сбоку кто-то испуганно вздрогнул.

— А, т-ты проснулся?

Гёно торопливо растер лицо ладонями и встал. Только теперь стало видно, что он притащил стул из кабинета медсестер, уселся на него и задремал прямо в коридоре.

— Вы что тут делаете?

— Ну, это… э-э…

Замявшись, Гёно почесал щеку и виновато улыбнулся.

Можно было не ждать объяснений, все и так понятно. Похоже, команда по очереди дежурила у их палаты.

Пока Гёно отводил глаза, не решаясь произнести слово «следили», Джунсон смерил его взглядом с ног до головы и с горечью поморщился.

— Не волнуйтесь, я никуда не сбегу.

— Н-ну да… Но все же…

Гёно запнулся и опустил взгляд.

— Просто я бы на твоем месте под утро потихоньку улизнул… К-конечно, Хансо хорошо стере… то есть хорошо тебя утешил, но…

Неловко поправив себя на полуслове, Гёно вдруг вытянул обе руки вперед, обнял Джунсона и неуклюже похлопал его по спине.

— Не переживай. С сестрой все будет в порядке. Ну, ты же сам так предсказал, значит, так и будет.

После того, как Хансо закинул Джунсона на плечо и уволок в палату, тот ни разу не выглянул наружу. Команда так и выжидала за дверью, пока в итоге не вышел Хансо. Он передал им только одно: «судя по маршруту, велик шанс, что сестра цела». Вот и все.

«Конечно, этого было маловато».

Хансо описал все так коротко и скомканно, что остальные промучились в тревоге всю ночь.

Джунсон обнял Гёно в ответ, похлопал по спине и уткнулся лицом ему в плечо.

— Да, все будет хорошо.

— Вот-вот! Теперь про сестру, как мы будем…!

Широко улыбаясь, Гёно хотел было продолжить, но почему-то осекся. А в следующую секунду внезапно вырвался из объятий.

— А, э, ну… пойду-ка я в д-душ, надо в себя прийти!

Выпалив все на одном дыхании, он понесся по коридору. Джунсон озадаченно наклонил голову, и только тогда почувствовал чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, он увидел До Хансо. Тот подошел совершенно бесшумно. На губах играла улыбка, но глаза при этом холодно провожали спину Гёно.

— Этот аджосси очень впечатлительный человек. Хватит пугать его… Ты чего? — спросил Джунсон, посмотрев на раскрытые навстречу руки.

Прищурившись в улыбке, Хансо притянул его к себе, даже не дав возможности увернуться.

— Дезинфекция.

— Аджосси что, по-твоему, микроб какой-то?

— Ага. Все, кроме меня, микробы. Так что после контакта обязательно приходи на дезинфекцию, хозяин.

Похоже, ему не понравилось, что Джунсон утыкался лицом в чужое плечо. Надавив ладонью на затылок, Хансо с силой прижал его щекой к своей груди. В этот момент он почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял глаза.

Из другой палаты торчала маленькая головка. Ее обладательница послала в их сторону откровенно сияющий от восторга взгляд и застенчиво улыбнулась.

Высунувшись за угол, Чиан встретилась взглядом с Хансо и машинально показала ему большой палец. А потом быстро спряталась обратно в палату — все ради душевного спокойствия Джунсона.

«С самого утра застала такую чудесную картину».

На самом деле ей хотелось чего-нибудь посерьезнее простых обнимашек, но утро было раннее, так что она решила довольствоваться и этим.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Красная точка. 103 [7-й день]

2026-07-05T08:43:14.894Z

[ 7-й день ]

Раннее утро.

Хансо лежал на боку и просто смотрел в темноту.

В тяжелой тишине не смолкал звук ручки, танцующей по бумаге.

Шурш-шурш…

Стержень то выписывал буквы, то скользил, вытягивая длинные линии. А местами вдавливался в бумагу и начинал кружить, словно терзая ее самым кончиком.

Хансо не мог отвести взгляд от Джунсона, который заполнял лист за листом. Он буквально сиял, словно впитывал в себя весь скудный свет, что проникал в их темную комнату. Больше ничего вокруг не существовало, кроме этой картины.

«Опять рисует то, что у него в голове?»

Хансо уже видел когда-то эти странные каракули. Тогда Джунсон яростно чертил прямые линии, а потом как попало рисовал кружки. На вопрос, что это, он ответил: «мои мысли». Сначала Хансо решил, что это просто визуализация его внутреннего хаоса, но позже оказалось другое — это были тестовые маршруты, по которым им предстояло двигаться дальше.

Значит, и сейчас линии являлись разными путями с карты, что развернулась у него в голове.

Заниматься подобным в такую рань не имело никакого смысла. Уж лучше потратить время на сон. Но Джунсон, похоже, при всем желании не мог уснуть.

Несмотря на явную усталость, он долго ворочался в кровати, а стоило наконец задремать, как через пару минут вздрагивал и снова открывал глаза. До рассвета в комнате было слишком темно, чтобы разглядеть лицо, но по прерывистому дыханию и сдавленным стонам было понятно: даже за эти короткие минуты ему успевал присниться кошмар.

Когда это повторилось дважды, Хансо поднялся со своей кровати и двинулся к нему. Но Джунсон услышал шум и упрямо замотал головой.

— Прости… Я правда в порядке, не обращай внимания, спи.

Можно было проигнорировать эти слова.

Хансо видел, что с каждым часом ему становится все хуже. Если так пойдет и дальше, он не сможет сомкнуть глаз до самого утра.

Он понимал ситуацию, и все же молча вернулся к себе. Но спать не стал — вместо этого тихо наблюдал за Джунсоном в темноте.

Час, два, три…

Время шло, а тот по-прежнему то проваливался в сон, то снова просыпался и ворочался. И так до самого рассвета.

Хансо не пропустил ничего. Тихо наблюдал, подмечая каждое движения.

Казалось бы, можно было бы хоть раз попросить о помощи. Но Джунсон молчал и упрямо пытался справиться в одиночку. А когда стало ясно, что сон не придет, и рассвет озарил комнату достаточно, чтобы различать предметы, он достал блокнот и с головой ушел в рисование прямо на кровати.

Хансо примерно догадывался, почему он так себя чувствовал.

«Говорит, что все будет хорошо, но не может проверить. Вот и не находит себе места».

Судя по всему, Кан Чхэи с большой вероятностью встретилась с Чан Дэуком — тем самым другом Джунсона.

Как Хансо понял из рассказов, в те времена, когда они играли в одной киберспортивной команде, Дэук в основном отвечал за разведку и установку ловушек. Чутье у него было отменное, а в тактическом мышлении и прогнозировании превосходил большинство. Поэтому долгие годы он всесторонне поддерживал Джунсона как основного координатора.

Дело было не просто в дружбе, он еще и обладал способностями, которым можно доверять. Если Чхэи сейчас с ним, серьезных поводов для тревоги быть не должно.

Скорее всего, умом Джунсон все это понимал, но на душе было неспокойно. Стоило закрыть глаза, и перед ним тут же вставала сестра. А когда сон в очередной раз уходил куда-то не туда, он снова вскакивал в холодном поту.

Для Джунсона кошмары никогда не были чем-то привычным.

Он видел бесчисленное количество сюжетов с зомби, до жути реалистичных. И как только Чхэи появлялась там, его всегда охватывала невыносимая паника.

Сегодня во сне путь сестры сворачивал в дурную сторону. Но что это? Обычный кошмар, рожденный его собственной тревогой? Или один из тех «вещих снов», что снились ему раньше и в итоге обернулись явью? Понять было невозможно.

А может, то, что он сейчас видит по ночам, и правда происходит где-то в реальности?

Граница между сном и явью давно стала для Джунсона размытой. Череда кошмаров просто не давала ему уснуть, поэтому он, похоже, решил просто не спать. Если заснет, уже не сможет отличить одно от другого.

С такой проблемой даже всесильный До Хансо ничего не мог поделать.

Сны, связанные с реальностью, видел только Джунсон. А Хансо не был способен на сочувствие, поэтому ему оставалось только смотреть.

Вот если бы Джунсон дрожал от мыслей о каком-то там ублюдочном Нам Кихёке, он бы справился. В таких случаях Джунсон и сам хотел забыться, так что достаточно было бы просто перебить собой все, что причиняло боль. Заслонить, заглушить, стереть.

Но сейчас этот метод не сработает.

Нельзя стереть прошлое, нельзя сказать «забудь сестру». Даже сон, последнее убежище, где разум ненадолго отпускает контроль, превратился для Джунсона в яд.

Шурш-шурш…

Бессильный что-либо сделать, Хансо спокойно наблюдал, как тот водит ручкой по бумаге.

Честно говоря, вот так смотреть тоже было неплохо.

«Красиво».

То, как Джунсон отчаянно держался, лишь бы не сорваться.

Внешне это никак не проявлялось, но внутри он наверняка отчаянно боролся за то, чтобы сохранить рассудок. Будь его воля, Джунсон бы точно сорвался и выбежал наружу, как вчера ночью. Но та часть разума, что еще держалась, без остановки подкидывала ему объективные факты и правдоподобные гипотезы. Только поэтому он до сих пор оставался на месте. К тому же Джунсон хорошо знал: лидер команды должен сохранять холодную голову в любой ситуации.

Хансо вспомнил, как накануне вечером припугнул его.

— Если бросишь меня и пойдешь искать сестру, я перебью всех этих ублюдков снаружи. Ты же уходишь, потому что они тебе больше не нужны, верно? Все равно бесполезные, еще и про сны знают. Оставлять их в живых нельзя.

На это Джунсон с каменным лицом ответил:

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, капризничаю.

— И где тут капризы?

— Хочу, чтобы хозяин погладил меня по голове. Конечно, это капризы.

От такой нелепости Джунсон не сразу нашелся с ответом. Ухмыльнувшись, Хансо продолжил:

— Я твой пес, так что если бросишь меня, придется стать обычной уличной собакой. А таких никто не любит.

Джунсон буркнул себе под нос: «что за дурацкая логика», но Хансо сделал вид, что не расслышал.

— Хочу и дальше быть твоим псом и получать ласку. Так что хозяину пора бы уже осознать, что он больше не один.

Какое-то время Джунсон молчал, а затем лишь тихо кивнул в ответ.

На самом деле вместо угроз Хансо мог бы сказать что-то другое. Например, предложить выйти вместе поздно ночью, когда все уснут. Это было бы несложно.

Но хоть Джунсон и взял себя в руки, он все еще пребывал в нестабильном состоянии.

Даже самая вероятная гипотеза остается всего лишь гипотезой. Стопроцентной уверенности она дать не может. Проверить все лично и пройти маршрут заново было бы надежнее всего, но для этого пришлось бы учесть слишком многое.

Чтобы вернуться в опасную зону, нужен До Хансо. При этом остальные ни за что бы не позволили уйти им вдвоем, ведь они не знали, что зомби сторонятся Хансо.

Но даже если бы им удалось незаметно ускользнуть от команды, проблемы бы на этом не закончились.

По словам Джунсона, ливень будет лить и после рассвета, вплоть до седьмого дня. Дойти пешком под таким дождем без зонта обратно к убежищу и остаться здоровым невозможно. Крепкий Хансо, возможно, и выдержит, но Джунсон с самого первого дня держался на адреналине. Он мог просто слечь от усталости и условий.

А главное, одна только дорога туда и обратно отняла бы столько времени, что остальные неизбежно заметили бы их отсутствие. В таком случае Чанмин с его характером ни за что не стал бы сидеть на месте. В конце концов он либо сам, либо со всей группой снова сунулся бы в толпу мертвецов.

Как ни крути, все, что Джунсон с таким трудом выстроил, пошло бы прахом: и собранная команда, и маршрут.

Поэтому Хансо привязал его к этому месту, спрятав угрозу под видом капризов. К счастью, это сработало. Теперь Джунсон изо всех сил боролся с самим собой.

Что творилось у него в голове, было ясно и без слов. Прямо сейчас он превратил тринадцатый лист в сплошное черное пятно. Линии наслаивались одна на другую, и уже было не разобрать, какая куда ведет. Джунсон вырвал лист и тут же опустил ручку на четырнадцатый.

Поставив точку, он собрался было провести линию вниз, но вдруг замер. В расфокусированных глазах мелькнуло что-то живое. Взгляд скользнул к Хансо.

— …Давно проснулся?

Вопрос был не совсем корректным. Хансо вообще не спал.

— Давно.

— Мог бы и сказать.

Джунсон смущенно закрыл блокнот и отложил его вместе с ручкой в изголовье. Потом подвинулся, освобождая место, и похлопал ладонью по простыне рядом с собой.

— Иди сюда.

Тело Хансо поднялось автоматически. Как щенок по зову хозяина, он без раздумий направился к кровати и послушно сел именно туда, куда тот и хотел.

Какое-то время Джунсон пристально разглядывал его, а потом произнес то, чего Хансо совсем не ожидал:

— Поцелуй меня.

Мысль «от такой команды не отказываются» не успела даже оформиться, как губы Хансо уже накрыли его рот.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Искренность лжи. Глава 8

2026-07-04T19:51:26.958Z

Глава 8. И лишь эти извинения оказались для него полной неожиданностью

Цветочный рынок города Нин располагался в старом районе — на участке размером с футбольное поле стояло трехэтажное здание. На первом этаже торговали цветами, птицами, рыбками и всякой мелкой живностью. На втором продавали кошек, собак и кроликов. А третий занимали лавки с небольшими изделиями из стекла, смолы, дерева и других материалов.

Пусть место и не отличалось особой роскошью, людской поток здесь был по-настоящему плотным, да и магазинов хватало. Отыскав цветочный под названием «Судьба», Цзи Сюнь обнаружил, что тот находился прямо в центре рынка.

Это показалось немного странным.

Даже если убийца жил где-то рядом, это же всего лишь букет. Почему нельзя было купить его в одной из цветочных лавок у входа, а не идти ради этого в самый центр?

Оставив пока эти вопросы при себе, Цзи Сюнь подошел ко входу.

На прилавке стоял целый ряд букетов — точно таких же, какой нашли на месте преступления. Покупателей внутри было немного, и к нему сразу же направилась сотрудница:

— Здравствуйте, господин, чем могу помочь?

Цзи Сюнь достал телефон и открыл фото Тан Цзинлуна:

— Вам знаком этот человек?

Она слегка приоткрыла рот, а брови приподнялись в явном удивлении. Сместив взгляд в сторону, продавщица вытянула руку и указала ему за спину:

— Этот человек... это тот, кто стоит у вас за спиной?

Цзи Сюнь обернулся.

Тан Цзинлун с перевязанной рукой стоял наискосок от цветочного магазина, у лавки с птицами!

Охватившее Цзи Сюня в этот миг потрясение невозможно было выразить словами.

«Да ладно, неужели и так бывает?»

«Когда ехал сюда, особо и не надеялся, что эта зацепка к чему-то приведет. Просто решил на всякий случай проверить, не упустили ли чего. Так, ткнуть пальцем в небо».

Цзи Сюнь решил пока просто понаблюдать.

Их разделял широкий проход, забитый людьми, поэтому Тан Цзинлун даже не подозревал, что из цветочного напротив за ним внимательно наблюдают. Прижимая к себе травмированную руку, он, погруженный в свои мысли, ходил взад-вперед у входа в птичий магазин. Время от времени он наклонялся, делая вид, что разглядывает птиц. Люди непрерывно проходили мимо, а Тан Цзинлун то и дело поглядывал в телефон… Внезапно он перестал беспокойно топтаться на месте, убрал мобильный и направился к выходу с рынка.

Цзи Сюнь за ним не последовал.

Глядя на удаляющуюся фигуру Тан Цзинлуна, чья походка стала заметно легче, он интуитивно почувствовал: цель, ради которой тот примчался сюда сразу же после того, как ему сломали руку, уже достигнута.

Тогда что именно привело его сюда?

Конфликт между Цзэн Пэном и Тан Цзинлуном сам по себе еще не позволяет сделать вывод, что последний является убийцей. Но раз Тан Цзинлун не осмелился обратиться в полицию после травмы, это кое о чем все же говорило.

А значит, ему определенно есть что скрывать.

Цзи Сюнь направился к лавке с птицами, где совсем недавно околачивался Тан Цзинлун. Стоило ему переступить порог, как висевший под навесом разноцветный попугай оживился и тут же принялся рекламировать товар:

— Слева в клетке рисовка за 30 юаней, справа хуамэй* за пятьдесят! За 30 не прогадаешь, за 50 не переплатишь! Рисовка красавица, хуамэй прекрасна, бери пару на счастье!

*От переводчика. Хуамэй (画眉 huàméi) — популярная в Китае певчая птица (китайская хохлатая тимелия), которую часто держат дома благодаря ее мелодичному голосу.

Цзи Сюнь протянул руку, чтобы подразнить попугая. Тот совершенно не боялся людей и пару раз клюнул его за палец, совсем легонько, так что это не причинило боли.

— Какую птицу присматриваете? — произнес подошедший хозяин магазина. Им оказался старик, на плече у которого сидела птица неопределенной породы. Было заметно, что она очень привязана к хозяину — то и дело она мягко проводила крылом по его щеке.

Старик смерил взглядом Цзи Сюня:

— Вы ведь новичок, да? Начинающим лучше заводить недорогих и неприхотливых птиц. Рисовка, к примеру, отличный выбор.

Изначально Цзи Сюнь собирался расспросить старика о Тан Цзинлуне, но при слове «рисовка» у него вдруг мелькнула мысль.

— У меня есть одна подруга, которая покупала у вас птицу. Но сейчас с ней возникли некоторые проблемы…

Под предлогом разговора о трудностях с птицей, он подробно описывал внешность Си Лэй.

Поначалу старик выглядел озадаченным, однако вскоре его осенило.

— А, так это же Сяо Лэй. Недавно она заглядывала ко мне, и с птицей все было в полном порядке. Сяо Лэй тогда еще расспрашивала, как за ней ухаживать. Как же так вышло? Прошло ведь совсем немного времени.

Он призадумался.

— По вашему рассказу похоже, что птица впала в депрессию. Но также возможно, что ей просто не хватает питательных веществ, отчего она могла стать вялой.

Старик был знаком с Си Лэй, которая покупала здесь птиц и регулярно заходила. Кроме этого, больше никакой полезной информации тот ему не дал.

А значит, впереди еще оставалось немало неразгаданных загадок.

Почему Тан Цзинлун первым делом отправился именно сюда?

Что позволило ему уйти отсюда с такой легкостью?

Пока Цзи Сюнь размышлял, старик уже успел достать из шкафа две упаковки птичьего корма:

— Вот, это вам. Возьмите и покормите этим птицу. Потом несколько дней понаблюдайте, если ничего не изменится, приносите ее сюда, я сам на нее погляжу.

Взяв пакетики, Цзи Сюнь спросил:

— Сколько с меня?

— Один пакетик 10 юаней, два — 20. Как кормить, знаете?

Цзи Сюнь и впрямь понятия не имел.

— А как?

Старик взял с прилавка уже вскрытый пакет с кормом, насыпал немного себе на ладонь, затем открыл дверцу клетки и свистнул рисовкам внутри.

Перед Цзи Сюнем предстало удивительное зрелище. Только что сидевшие в разных концах клетки птицы захлопали крыльями и выстроились в ровный ряд. Словно на военном параде, они дружно облетели клетку по кругу. Лишь затем они одна за другой уселись на ладонь старика и, склонив головки, принялись клевать корм. Наевшись, птицы еще немного поластились к хозяину, хлопая крыльями, и только после этого вновь разлетелись по своим местам.

С нескрываемой гордостью старик произнес:

— Все мои птицы отлично приручены, очень ласковые и тянутся к людям. Поэтому когда будете кормить, постарайтесь тоже побольше общаться с ними. Заботьтесь не только о физическом здоровье, но и о душевном состоянии!

Выйдя из магазина, Цзи Сюнь не стал сразу уходить, а вместо этого снова вернулся в цветочный.

Посещение птичьей лавки натолкнул его на мысль, что этот район, возможно, был частью привычного маршрута Си Лэй. Так что на этот раз Цзи Сюнь решил сменить тактику. Открыв на телефоне ее фото, он и обратился к сотруднице магазина:

— Вам знакома эта женщина?

Бросив взгляд на экран, она внезапно сказала:

— Да это же Сяо Лэй.

— Она часто здесь бывает?

— Частенько, раньше всегда приходила вместе с Сяо Си, они у нас постоянные покупательницы.

— Сяо Си? — Цзи Сюнь мысленно повторил это совершенно новое имя.

— Они с Сяо Лэй близкие подруги. Когда та была беременна, Сяо Лэй все время заботилась о ней. Каждую неделю они приходили покупать цветы. Она ведь такая молодая, двоих детей подряд родила и восстановилась просто потрясающе. В последний раз, когда я ее видела, она сделала завивку, надела новую одежду, вся сияла и выглядела невероятно энергичной. На прощание помахала мне рукой и сказала, что переезжает в новый дом.

Сотрудница и сама была совсем еще молоденькой девушкой. Рассказывая об этом, она явно помнила все до мельчайших подробностей, а восхищение вперемешку с завистью в ее голосе невозможно было скрыть.

Покинув рынок, Цзи Сюнь сел в машину. Домой он не спешил, вместо этого направившись к Ся Юцин.

Он хотел внимательно рассмотреть оставленную у нее клетку и саму рисовку.

В двухъярусной клетке оказалось множество подвесных игрушек и аксессуаров. Там было гнездышко, лесенка, качели и даже ряд тканевых украшений в форме радужных листочков на внутренних прутьях. В целом все это выглядело как маленькая птичья вилла.

Сама клетка и весь декор были совсем новыми.

Все потому, что ее приобрели только 9 января во время совместной прогулки Ся Юцин и Си Лэй.

Цзи Сюнь вскрыл пакет с кормом и насыпал немного себе на ладонь.

— Как известно, птицы из одной клетки так или иначе сохраняют часть прежних привычек. Да и покупатели нередко перенимают методы заводчика, чтобы ухаживать за ними.

Ся Юцин с недоумением посмотрела на него.

Ничего не объясняя, Цзи Сюнь свистнул рисовке.

Дремавшая с головой под крылом птица тут же выглянула наружу.

Склонив голову набок, она уставилась на Цзи Сюня своими черными глазками-бусинками, словно не понимая, чего он от нее хочет.

Когда Цзи Сюнь уже решил, что никакой реакции не последует, она вдруг взмахнула крыльями, взлетела к самому верху клетки и схватила один из висевших сверху декоративных листочков. Спикировав к руке Цзи Сюня, она опустила листок в его ладонь. Рисовка склевала корм, а затем снова взлетела и ласково ткнулась клювиком в его щеку.

Когда все действия были выполнены, птичка, держа в клюве тот самый листок, вернулась в клетку.

Спустя долгое время Цзи Сюнь восхищенно произнес:

— Си Лэй и вправду ухаживала за ней на редкость кропотливо. Полиция осмотрела гнездо, качели, замок клетки и даже саму рисовку. Но мне кажется, если не открыть дверцу, чтобы покормить ее, никто бы и не заметил крошечный декоративный листок, висящий на прутьях, верно?

***

Когда Хо Жаньинь толкнул дверь кабинета второго отдела, ему на мгновение показалось, что он ошибся дверью.

В углу комнаты бесцеремонно разложено раскладное кресло, в котором кто-то растянулся, прикрыв лицо книгой.

Тань Минцзю с нетерпением цеплялся за спинку кресла, обращаясь к лежащему на нем человеку:

— Ну так как что скажешь насчет моего предложения? Впиши меня в свою книгу. Разве детективу не нужен тот, кто будет ему подыгрывать*? Я мог бы стать тем тупым полицейским, что вечно ошивается возле Син Ишаня**. Самая умная фраза, которую я произнесу за весь роман, будет: «Я верю детективу!». А все остальное время я буду лишь бешено аплодировать, пока тот раскрывает очередное преступление. Жизнь, в которой дела закрываются без малейших усилий с моей стороны — это просто сказка!

От переводчика.
* 捧哏 (pěnggén) — партнер комика, который ассистирует ему, задает реплики и помогает раскрывать шутки. Есть главный шутник и тот, кто ему подыгрывает. Здесь это метафора: «детективу ведь нужен напарник, который будет восхищаться его гениальностью».
** Син Ишань — о нем речь впервые. Судя по всему, речь о главном герое-детективе из книг Цзи Сюня.

Тань Минцзю шагнул еще ближе к креслу, из-за чего книга сползла чуть ниже, открывая половину лица Цзи Сюня. С такими глубокими темными кругами под глазами он вполне мог бы подрабатывать пандой — национальным достоянием страны — и жить на всем готовом. В этот же момент Хо Жаньинь разглядел обложку книги.

«Ядовитый плод. Книга первая: Змей страсти», автор: Цзи Сюнь.

На рекламной суперобложке красовался броский слоган, выведенный крупными красными буквами:

«История о переплетении любви и страсти. Изощренная смертельная игра. Пронзительный мотив преступления, который невозможно забыть. Стоит лишь открыть первую страницу — и вы уже в искусно расставленной ловушке».

Хо Жаньинь фыркнул от такой напыщенной рекламы, одновременно задаваясь вопросом: «Что здесь вообще забыл Цзи Сюнь?»

— И тебя не смущает, что это совсем не круто? — спросил Цзи Сюнь у Тань Минцзю.

— Да какая польза от того, что ты крутой? Премия — вот где настоящая выгода. Сколько ни читал детективов, ни один книжный сыщик ни разу не взял вознаграждение от полиции. Они же всегда такие благородные. Так разве в итоге все эти денежки не достанутся мне, туповатому полицейскому? — мечтательно произнес Тань Минцзю.

— Ну ты ведь сейчас на меня намекаешь, — недовольно сказал Цзи Сюнь.

— Вовсе нет, какой же тут намек? — прямо ответил Тань Минцзю. — Все и так в курсе, что тебе еще далеко до такого уровня возвышенного благородства, чтобы отказаться от денег.

Цзи Сюнь не хотел продолжать этот разговор и оттолкнул большую голову Тань Минцзю. Повернувшись к Хо Жаньиню, он сказал, словно читая его мысли:

— У меня две зацепки. Одна — цветочный магазин. Вторая — вот это.

Цзи Сюнь поднял руку, между пальцами которой был зажат прозрачный пакет для улик, а в нем — связка разноцветных декоративных листьев.

— Считай, что так я заглаживаю свою вину за историю с Тан Цзинлуном.

Хо Жаньинь встретился взглядом с Цзи Сюнем, но всего на мгновение — тот тут же отвел глаза в сторону.

В его лице Хо Жаньинь увидел все те же привычные эмоции: равнодушие, глубоко засевшую усталость и желание держаться как можно дальше от полиции.

И лишь эти извинения оказались для него полной неожиданностью.

Следующая глава →

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#7.4)

2026-07-03T16:30:22.328Z

Как и ожидалось, менеджер уже залег на дно. Но безвыходных ситуаций, как известно, не бывает: к счастью, им удалось выйти на след старшего брата.

1-я группа доставила его в управление и теперь работала в комнате для допросов. Брат сидел белый как полотно и молчал, прикрываясь правом хранить молчание. Юн Тхэван же, пытаясь разрядить обстановку, продолжал задавать вопрос за вопросом. По ту сторону одностороннего зеркала, в комнате наблюдения, за этой сценой пристально следили Хеджун и Хван Сиу.

— И правда очень похожи.

Кивнув, Хеджун ответил:

— Вряд ли он заговорит.

— Неужели даже детектив Юн не справится? Наш сонбэним до шефа, конечно, не дотягивает, но в допросах знает толк.

— Посмотрите на эту реакцию. Мы привели его как обычного свидетеля, но он напуган до смерти. Чувствует, что относимся к нему как к подозреваемому. А еще явно что-то знает о деле, но не может решить, сколько нужно рассказывать.

— Думаете, соучастник? Ну или хотя бы пособник.

— Кто знает… Пока рано утверждать. То ли они спланировали преступление вместе, то ли он просто помогал, то ли его вообще использовали. А нянчиться с ним и ждать, пока заговорит, времени нет. С ума сойти можно.

— Это точно, времени совсем нет. А, кстати, руководитель Нам. Мы проверили записи о пересечении границы, подозреваемый не выезжал. Детектив Ма уже подала запрос на запрет о выезде за границу. Простите, забыл доложить.

— Нелегальный выезд тоже нельзя исключать, надо подстраховаться. Сонбэ, продумайте с Джонын стратегию по этому направлению. А я пока займусь орудием убийства, надо ускоряться. Схожу к криминалистам.

— Есть!

Вежливо кивнув на прощание, Хеджун вышел из комнаты наблюдения. Кабинет криминалистики располагался прямо напротив отдела спецрасследований: если встать в центральном проходе, их входная дверь будет видна как на ладони.

Он шел по коридору, когда заметил руководителя 3-й группы, который куда-то торопливо бежал. Отношения между ними трудно было назвать теплыми, но тот все-таки оставался его старшим коллегой. Хеджун не мог просто проигнорировать его, поэтому первым склонил голову.

— Здравствуйте. Тяжелый день?*

*От Сани. В оригинале 고생 많으시네요 — что-то вроде «вы так усердно работаете». Это дежурная формула вежливости, так в Корее приветствуют занятого делом человека, особенно старшего. Хеджун здоровается с неприятным ему человеком максимально нейтрально.

Отдав дань вежливости, Хеджун уже собирался зайти к криминалистам, но руководитель 3-й группы внезапно остановился и резко перегородил ему дорогу. Мужчина, которому было далеко за пятьдесят, явно испытывал неприязнь к молодому коллеге. Он скривился, смерил Хеджуна презрительным взглядом и спросил с нескрываемой издевкой:

— Как там у первой группы? Продвигается?

— Да так, потихоньку.

— Везет же тебе, Нам Хеджун. Что ты там такого вытворяешь втихаря, раз шеф одному тебе подкидывает самые крупные и резонансные дела?

Вытворяешь. Втихаря. Одному тебе.

Слова так и сквозили ядом. Похоже, со стороны казалось, будто Хеджун плетет за кулисами целые интриги. Раньше это еще тянуло на обычную зависть, которую можно просто пропустить мимо ушей. Но расследование шло уже больше месяца, и претензии возникли довольно неожиданно. Почему именно сейчас?

— С чего вы вдруг начали этот разговор? Должна же быть какая-то причина… Выпили, что ли?

— Этот ублюдок каждый день тебя прессует, вот я и подумал. Может, ты тупо прогнулся и теперь перед ним выслуживаешься?

— Вообще-то у нас тут субординация, так что следите за словами. Шеф-ним вам не приятель.

— Ого, уже защищаешь его? Или ты только на публику ему хамишь, а за закрытыми дверьми сразу подлизываешься, чтобы он тебя продвигал? Слышь, поделись секретом? Я бы тоже не отказался получить такое жирное дельце, как убийство Чан Сонгёма.

Хеджун не хотел конфликтов с другими руководителями. Отдел спецрасследований был элитным подразделением, где собирались лучшие детективы со всех региональных управлений. Отличившихся нередко замечало руководство, поэтому среди людей одного ранга разница в стаже могла быть колоссальной. Между ним и руководителем 3-й группы при одинаковых звездах на погонах набегало больше десяти лет разрыва.

Поэтому до сих пор Хеджун спускал любые подколки и старался разрешать все миром. Но то, что он услышал сегодня, было за гранью его понимания. Проглотить уже не получалось.

— Любую другую грязь я бы стерпел, но это уже чересчур. С какой стати мне подлизываться? Зачем мне это, а? В этом управлении остался хоть один человек, который не знает, что мы с шефом Са друг друга терпеть не можем?

— Да что-то не видно. Начальник подразделения, шеф отдела… все по тебе прямо с ума сходят. Кто знает, что ты с этой смазливой мордашкой вытворяешь, когда никто не видит? Может, штаны спускаешь? Покрутил перед ним хозяйством, вот шефу и понравилось, а?

Его глумливый смешок вонзился как стрела: сначала проткнул уши, потом ослепил глаза, и наконец ударил прямо по сердцу. Хеджун без труда уловил, как грубость перешла в сексуальное домогательство.

Хеджун крепко сжал кулаки и сделал шаг к руководителю 3-й группы.

— Выбирайте выражения, человеческий рот не для этого предназначен. Раз говорить нормально не умеете, идите лучше сожрите что-нибудь.

— Ты глянь, как борзеет. Эй, Нам Хеджун, блядь…

Обычно противником Хеджуна был Са Доджин. Сложность этого врага была настолько запредельной, что появлялось неожиданное преимущество: руководитель 3-й группы, трясущийся от злости из-за пары резких слов, казался настоящим дилетантом. Не моргнув и глазом, Хеджун лишь смерил его снисходительно-жалостливым взглядом. Взбешенный мужчина резко вскинул руку, словно собирался ударить, и Хеджун первым делом невозмутимо проверил, где именно висят камеры наблюдения.

«Давай, бей».

Тогда у него появится законный повод ответить без всяких угрызений совести. Нечто похожее уже случалось в его прежней команде. Тогдашний начальник следственного отдела часто поручал ему, новичку, нестандартные дела, и один из старших коллег однажды не выдержал и схватил его за грудки. Хеджун использовал этот инцидент как рычаг и перевернул всю команду вверх дном. После этого никто больше не смел распускать руки.

В этот раз разница заключалась лишь в том, что над ним стоял Доджин, с которым у них были натянутые отношения. Но тот ведь сам однажды сказал: Хеджун не нравится ему лично, однако это не мешает объективности. Так что все должно быть нормально. Хеджун с нетерпением ждал, когда руководитель 3-й группы перейдет черту.

Вжжж.

В этот момент дверь отдела спецрасследований вдруг распахнулась, и оттуда пулей вылетела Ма Джонын.

— Руководитель Нам, беда!

Стоило на сцене появиться новому действующему лицу, как руководитель 3-й группы стиснул зубы и отступил. Но уходить молча ему, похоже, было обидно: пятясь, он демонстративно сделал вид, будто сплюнул в сторону Хеджуна. Тьфу. Увидев это, Ма Джонын задохнулась от возмущения, ткнула пальцем в камеру наблюдения и пошла в атаку:

— Руководитель 3-й группы! Вы что себе позволяете! Совсем уже обнаглели? Я свидетель, а там камера, все записано!

Хеджун заволновался, что Джонын может пострадать из-за разборок, поэтому жестом приказал ей не вмешиваться. Но сдержанность не означала, что он не злился. Уж лучше бы тот действительно ударил. Этот плевок оказался куда унизительнее — особенно для Хеджуна, который из последних сил держал себя в руках.

— У меня отличная память, сонбэ, я такое не забываю. И обиды помню долго. Вы же знаете, что я получил звание инспектора досрочно? Как думаете, кто из нас двоих первым станет шефом?

— Поживем, увидим. К счастью, пока мы оба инспекторы, а при равном звании все решает выслуга лет. Понял? Блядь, молоко на губах не обсохло, а уже мнит себя руководителем. Ты мне с самого первого дня не понравился.

Мужчина раздраженно обвел взглядом обоих и добавил:

— Гребаные академики*. Шли бы в информационный отдел бумажки перекладывать, какого хрена вы в спецрасследованиях забыли? Нравится чужой хлеб отбирать? Вас тут все терпеть не могут, совсем страх потеряли?

*От Сани. В оригинале 경대 — сокращение от «Полицейская академия». Элитный вуз с бешеным конкурсом: его выпускники приходят на службу сразу офицерами в звании старшего детектива и растут быстрее всех. Полицейские, начинавшие с самых низов, часто их за это недолюбливают. Хеджун и Джонын как раз оттуда.

Злобно выплюнув последние слова, мужчина протиснулся мимо них и зашагал прочь. Ма Джонын, которой по чину не полагалось встревать в разборки руководителей, едва дождалась его исчезновения и тут же взорвалась:

— Нет, ну и пиздец… Какой еще чужой хлеб среди своих? Я знала, что нас недолюбливают, но чтобы настолько? Комплекс неполноценности — реально страшная штука. Мы что, виноваты, что учились лучше этих придурков?

Хеджун мог бы многое сказать, но вместо этого решил сохранить силы и мягко ее успокоить:

— «Нас»? Тебя-то кто ненавидит? Ему не нравлюсь лично я, так что не бери в голову. Работай спокойно и не вешай нос.

— Опять промолчите? Он же не первый день такое устраивает. Почти вся верхушка в управлении — выпускники нашей академии. Если поднять шум, за нас точно вступятся. Шеф-ним, к слову, тоже оттуда.

— Тогда из локального конфликта выйдет полномасштабная война. Хватит, забудь… Так что там за беда случилась?

Привычка тащить все на себе появилась давно. Джонын знала Хеджуна еще с университетских времен, поэтому лишь поглядела на него с жалостью, но тут же быстро собралась и переключилась на деловой тон:

— В общем, статья вышла. Поднялся шум.

— Статья? Мы же последние дни специально вели расследование максимально тихо, почти как шпионы. Откуда вдруг статья?

— Посмотрите сами. Если так пойдет, это только помешает расследованию… А вдруг подозреваемый наткнется, что тогда?

Она включила планшет и показала экран. Автор текста числился в «Сехва ильбо*». Если Хеджун правильно помнил, это СМИ принадлежало родственникам Са Доджина. Хеджун также знал, что тот порой вызывал их людей к себе и лично подбрасывал материал.

*От Сани. Здесь 일보 (日報) — это «ежедневная газета». Стандартное слово в названиях корейских газет: «Чосон Ильбо», «Чунан Ильбо», «Тона Ильбо» и так далее. Далее я буду переводить как газета «Сехва», чтобы никого не путать.

Статья начиналась со слов «по словам анонимного источника в управлении…». Хеджун читал быстро, строку за строкой, и лицо его становилось все мрачнее. В сообщении говорилось, что менеджер покойной знаменитости предположительно использовал родного брата для создания алиби и спланировал убийство.

«Новые улики указывают на то, что менеджер Чан Сонгёма и его брат могут оказаться сообщниками… Отдел спецрасследований Центрального управления предпринимает все меры для задержания преступника…»

От статьи за версту несло намеком: расследование, которое выглядело безнадежно увязшим, набрало ход и вот-вот завершится. Теперь стало ясно, с чего руководитель 3-й группы вдруг сорвался на ровном месте. Скорее всего, тот заранее решил, что если 1-я группа раскроет дело, Хеджуну перепадет награда от начальства. Скажем, баллы в аттестации, которые пригодятся при повышении. Что-то такое он себе и нафантазировал.

Но Хеджун после прочтения думал совсем о другом. У любого явления есть светлая и темная сторона. Подобная шумиха в прессе могла серьезно навредить ходу расследования, ведь подозреваемый все еще на свободе. Что если тот, оставив брата в руках полиции, заляжет на дно еще глубже? Или наоборот, запаникует и натворит дел? Как руководитель следственной группы, Хеджун не мог игнорировать подобные риски.

— Слить такие подробности, даже не посоветовавшись со мной… Чего добивается шеф Са?

— Думаете, этот анонимный источник и есть наш шеф?

— Это же настоящая подстава для меня. Кто еще, кроме Са Доджина?

Джонын возразила с явным сомнением:

— Вряд ли это он. Шеф-ним вас, конечно, недолюбливает, но к раскрытию дел относится серьезно. Он не мог не понимать, что это помешает расследованию.

— Ты не знаешь, какие у Са Доджина отношения с «Сехва»?

— Это я знаю, но…

— Сегодня же слушания по Минстрою были, утверждали нового министра. Про него и раньше много чего говорили, еще когда его кандидатуру только начали обсуждать, а теперь из-за этой статьи все те материалы будут похоронены. На главных страницах ничего про министра. И это, по-твоему, совпадение?

Сливать непроверенную информацию, намеренно оставляя по тексту дразнящие намеки, чтобы публика сгорала от любопытства — это был излюбленный метод Са Доджина. Когда он действовал подобным образом, с политических полос, как правило, бесследно пропадали неудобные кому-то материалы. Сегодня произошло именно это, и Джонын не нашла что возразить.

Для себя Хеджун уже все решил: весь этот хаос создал Са Доджин. И дело не только в их натянутых отношениях. Ради расследования виновником непременно должен оказаться именно Доджин, и никто другой. Потому что только с ним можно было разобраться лично и быстро исправить ситуацию.

Хеджун проверил телефон. В какой-то момент он перевел звук на беззвучный, и с тех пор пропущенные вызовы копились, как сугроб. Мало того, новые продолжали сыпаться прямо сейчас. Тяжело выдохнув, он задал Джонын главный вопрос:

— Шеф у себя?

— Нет.

— Набери его.

— Он недавно в тир ушел, в соседний корпус. Вряд ли ответит.

«В отделе такой дурдом, а этот развлекается в одиночку. Тоже мне, начальник».

Лицо Хеджуна постепенно каменело. Заодно крепли и подозрения, до сих пор не имевшие ясной формы.

— А туда-то зачем?

— Кто знает… Может, стресс снимает. Наш шеф-ним ведь славится своей меткостью. Пойдете к нему?

— Придется. А ты пока сходи к криминалистам и поторопи их с нашим запросом. Скажи, что это личное распоряжение шефа, тогда они зашевелятся.

— Есть!

Оставив бодро ответившую Джонын, Хеджун направился к пристройке, где располагалось стрельбище.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#7.3)

2026-07-03T16:26:26.429Z

Зажав тонкую ручку, Хеджун покрутил ее между пальцами. Представил, как наклоняется перо и на белоснежную бумагу падает одинокая капля чернил. Крутить вот так перьевую ручку было привычкой Са Доджина. Стоило его красивым рукам оказаться в поле зрения, и Хеджун почему-то не мог отвести взгляд. Он так часто наблюдал за ним украдкой, что невольно запомнил эту манеру.

— Ха-а.

В голове царил полный хаос. Откинувшись на спинку стула и запрокинув голову, он тяжело вздохнул.

Са Доджин проникал в его жизнь все глубже, словно вязкие чернила. Сначала Хеджун верил, что упала всего одна капля. Но стоило прийти в себя, как все вокруг оказалось безнадежно испачкано. Пятна расползались, оставляя грязные следы, и к тому же почти не оттиралась.

Вообще-то Хеджун не привык делить свою жизнь с другими. Люди тянулись к нему, глядя только на внешность. Иногда он не отталкивал их и позволял быть рядом, но в конце концов многие все равно отваливались — уставали от того, что Хеджун лишь одержимо работает и не видит ничего вокруг. Любые эмоциональные стычки давались ему с трудом. Впервые он сам добровольно и внимательно следил за кем-то, реагируя на каждую мелочь. И этим кем-то оказался Са Доджин.

Назвать это состояние конкретным словом пока не получалось. Но, возможно, примерно так и ощущается фраза «ненавистная привязанность»*? Как бы то ни было, одно Хеджун понимал точно: для двух заклятых врагов это чувство явно было лишним.

*От Сани. 미운 정 (миун чон) — что-то вроде «чувство привязанности к тому, кто бесит». В корейском есть два вида душевной близости: теплая, через приятное, и та, что вырастает из-за раздражения и ссор. Есть даже поговорки, что вторая сильнее и страшнее.

Если Са Доджин об этом узнает…

«Так меня в итоге и закажут».

Вполне возможно.

Ух. Тихо застонав, Хеджун мотнул головой и увидел, что команда как раз готовится к совещанию. Похоже, все было готово — Ким Гансан то и дело поглядывал на кабинет шефа. Хеджун щелкнул пальцами, привлекая его внимание, и кивнул: мол, иди доложи.

В итоге Гансан быстро привел Доджина. Вся группа вместе со своим руководителем встала и вежливо поприветствовала его у акриловой доски. Небрежно махнув в ответ, Доджин двинулся к креслу во главе стола. Красноречивый взгляд, который он бросил на Хеджуна, однозначно говорил подвинуться. Тот как раз нерешительно переминался между стоянием и сидением, но от этого жеста совершенно опешил.

— А мне куда деваться?

— Раздумываете, как вам быть дальше? Если так, совет у меня только один.

— И какой же?

— Если не нравится, пишите заявление.

*От Сани. Игра слов вокруг 거취 (дальнейшее местонахождение/статус). Хеджун использует его в физическом значении, ведь его только что согнали с кресла. А Доджин делает вид, что тот размышляет о карьере, и советует уволиться.

Подчиненные не посмели рассмеяться, лишь одновременно втянули головы в плечи. Хеджун обиженно покосился на них, молча уступил и встал рядом с креслом. Устроившись на месте руководителя группы, Доджин вальяжно откинулся на спинку. Хеджун смотрел сверху вниз на безупречный профиль, будто вырезанный резцом, и его ресницы мелко подрагивали.

«Это ж надо так извратиться, чтобы просто сказать "стой"».

Да, он засел у него в голове, отрицать было глупо. Но при этом каждый раз все также доводил до бешенства. У Доджина был врожденный талант унижать людей одной фразой. Он словно точно знал, на какие кнопки нажать, чтобы вывести кого-то из себя. Настоящий интеллектуальный преступник.

Хеджун лишь мысленно восхитился его наглостью и кивнул стоящему перед акриловой доской Хван Сиу.

Брифинг начался.

— Думаю, все уже в курсе ситуации. Наш руководитель чуть зрение не посадил, разбирая записи с камер наблюдения, и в результате нашел зацепку. Тот, кто был на видео с алиби — не менеджер, а его старший брат.

Хван Сиу указал на белую доску, куда проектор отбрасывал изображение. Внимание всей команды сосредоточилось там. Доклад продолжился:

— Наш старший детектив Ма Джонын раздобыла запись с камеры у входа в больницу, которую посещал брат. Затем мы отдали это видео вместе с алиби в Нацслужбу и получили интересный результат. Анализ походки подтвердил, что мужчина на обеих записях является одним и тем же лицом.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

Раздались чьи-то звонкие аплодисменты. Источником был Ким Гансан. Однако стоило Доджину пристально на него посмотреть, как тот мгновенно поджал хвост, и хлопки растворились в воздухе, будто лопнувший мыльный пузырь.

«Ну и размазня».

Тихо скривившись от досады, Хеджун перешел к делу:

— Алиби принадлежало не менеджеру, а его брату. Получается, мы до сих пор не знаем, где находился сам менеджер в день смерти Чан Сонгёма.

Доджин неторопливо скрестил руки и закинул ногу на ногу. А затем свысока обронил с таким видом, будто это целиком его заслуга:

— Итак, у нас наконец-то появился основной подозреваемый. На-ко-нец-то.

Суть этой реплики заключалась не в похвале, а в акценте на слове «наконец-то». Менеджера слишком рано исключили из списка, из-за чего расследование по нему практически не велось. Иначе говоря, 1-я группа потратила непозволительно много времени впустую. Юн Тхэван уловил сарказм, покосился на Хеджуна и осторожно заговорил:

— Как думаете, братья были сообщниками? И каков вообще мотив убивать человека с такой хорошей репутацией? Раз уж пустили в ход топор, значит, хотели убить наверняка. Вдобавок тщательно просчитали маршрут, передвигались только вне зон видеонаблюдения и подбросили фальшивое алиби, чтобы запутать следствие.

Доджин кивнул и поднялся. Похоже, собирался взять управление на себя. Месяцы наблюдений научили команду считывать этот сигнал мгновенно: все тут же подобрались и достали блокноты. Хеджун тоже. И действительно, Доджин оперся руками о стол и принялся распоряжаться, устанавливая свой порядок:

— Вот это и предстоит выяснить первой группе. Итак, в целях экономии времени роли теперь распределяю я, а не руководитель Нам. Детектив Хван, для начала запросите детализацию звонков по номеру менеджера. Систематизируйте данные и начинайте с друзей или близких родственников, с которыми он контактировал чаще всего.

— Да, понял, — ответил Хван Сиу и стал усердно записывать все в телефон.

Тем временем Доджин продолжил:

— Менеджера и его брата вызовите в управление. Показания будет брать детектив Юн, как самый опытный. Делайте это сами, не делегируйте коллегам. Хочу хотя бы с этого момента сократить потери времени.

— Ордер ведь не дадут?

— Алиби разрушено, но прямых доказательств пока нет. Пригласите его как свидетеля. Кроме того, придется еще и счета вскрыть. Не только самого менеджера, но и его ближайшего окружения. Этим займутся детектив Ма и детектив Ким, перетрясите все до последней строчки. И еще… остается орудие убийства. На каком этапе поиски? Мне об этом не докладывали.

Поиск орудия был самым сложным этапом. Ранняя весенняя прохлада давно сменилась мягким теплом, и аромат цветения с каждым днем становился все гуще. Все это время Хеджун и его команда вели работу по нескольким направлениям, а в перерывах прочесывали магазины сельхозинвентаря. Они искали связь между Чан Сонгёмом и теми, кто покупал похожий по форме топор. Проблема заключалась в том, что масштаб оказался настолько огромным, что каждая попытка заканчивалась ничем.

Хван Сиу некоторое время покусывал кончик ручки, а потом нехотя признался:

— Ну, мы ищем, но это как иголку в стоге сена… Пока никаких результатов.

Доджин отреагировал с таким видом, будто ничего другого и не ожидал:

— Понятно… Вы сейчас старательно и в деталях объясняете мне, что полиция некомпетентна. Раз так, не проще ли просто промолчать? У меня от подобного уши вянут.

До этого момента Хеджун лишь слушал, как тот раздает указания, а команда отвечает. Теперь же, чувствуя неловкость, он отозвался за подчиненного сам:

— Это целиком мое упущение.

Доджин пристально посмотрел на него, словно говоря «ну, это не новость», а затем произнес, глядя прямо в глаза:

— На данном этапе поиск орудия убийства важнее всего. Так что этим займется руководитель Нам.

— Есть, будет сделано.

— А я подстрахую.

Стоило прозвучать этим решительным словам, как в комнате воцарилась тишина. Хеджун в замешательстве вскинул брови, мучительно гадая, не ослышался ли он. Когда что-то вызывает сомнения, лучше всего спросить прямо в лоб.

— Что вы будете делать, шеф-ним?

— Еще не научились расшифровывать мои слова?

— Вы хотите сказать, что будете работать в поле вместе с нами?

— Похоже, вы считаете, что я буду бесполезен. Ладно, тогда обойдетесь без меня, а первая группа пусть сама…

Хеджун резко вытянул руку вперед и метнул в него умоляющий взгляд.

— Подождите! Корейца положено дослушивать до конца*.

*От Сани. Здесь поговорка 한국말은 끝까지 들어봐야 안다 — буквально: «корейскую речь надо дослушать до конца, чтобы понять». В корейском языке сказуемое обычно стоит в конце предложения, а еще именно там часто оказывается ключевая информация — например, отрицание, оценка или намерение говорящего.

Честно говоря, после такого унижения так и тянуло съязвить: с какой стати человеку, который управляет всем процессом, лезть в поле? Но Хеджун промолчал, потому что им действительно нужна была помощь.

Расследование — это всегда гонка со временем, а 1-я группа уже больше месяца топталась на месте. Сейчас как никогда нужен был талантливый человек со свежим взглядом, и за все месяцы наблюдений Хеджун убедился: один Са Доджин стоит десятков, если не сотен рядовых детективов. Нервы, конечно, пострадают, но совместная работа принесет огромную пользу.

К тому же раз он сам решил перешагнуть черту и лично ввязаться в поиски, значит, у него явно были какие-то мысли насчет орудия.

Взвесив все максимально рационально, Хеджун глубоко вдохнул.

— Я принимаю вашу помощь.

— Да, и? — лениво отозвался Доджин.

Хеджуна скривился от досады. Он сразу понял, чего от него хотят. Похоже, это поняли и остальные — оглянувшись, он поймал взгляды коллег, которые пристально смотрели на него с одинаковым выражением: мол, просто сделай это. Хеджун изо всех сил попытался передать глазами «пусть кто-нибудь другой», но они тут же отвернулись. У всех были одинаковые лица, а во взглядах недвусмысленно читалось: «бесполезно, все равно придется тебе».

Деваться было некуда, и Хеджун снова повернулся к Доджину. Тот равнодушно качнул подбородком — ну, давай. Похоже, он и правда вошел во вкус, заставляя раз за разом произносить фразы, от которых Хеджуна так сильно корежило. Раньше он просто огрызался в ответ, когда тот первым лез на рожон. Теперь же подобное происходило в любой момент, без повода.

— …Глубоко благодарен за вашу чуткость и заботу, шеф-ним.

С кислой миной Хеджун слегка склонил голову, немного подождал и снова поднял глаза. Едва ему почудилось, что лица касается чей-то цепкий, неотступный взгляд, как стало ясно: это не было случайностью. Перехвативший инициативу Са Доджин смотрел на него сверху вниз с нескрываемым превосходством. На бледном лице мелькнула едва заметная усмешка, в которой отчетливо читалось странное удовлетворение — словно он наконец приручил непослушного соседского пса, что все никак не унимался и тявкал.

Хеджун, который чуть было не сник из-за отсутствия внятных результатов в деле, рефлекторно расправил плечи. Глядя на самодовольное лицо этого человека, он вдруг осознал одну вещь: Са Доджин был мастером психологического доминирования. Ему определенно нравилось наблюдать за растерянным Хеджуном. Злость вскипела внутри с новой силой, и Хеджун уже открыл было рот, чтобы выдать что-то в духе «слышь, ты, я конечно терпел…».

Но, к несчастью, Доджин читал его насквозь. Он перехватил инициативу и нанес упреждающий удар.

— Отлично, на этом закончим. Руководитель Нам, составьте повторный запрос криминалистам. Откатим дело к началу и начнем поиски заново. Все, за работу. Свободны.

Объявив об окончании совещания, Доджин первым неторопливо развернулся и направился к выходу из их угла.

Члены команды, которые кучкой сгрудились у доски в ожидании взрыва, наконец с облегчением выдохнули и начали возвращаться на свои места. Схватка двух начальников была окончена. Тхэван и Сиу тут же выскочили в общий коридор, должно быть, за какими-то материалами.

Оставшись стоять в одиночестве, Хеджун недовольно проследил за удаляющейся спиной Доджина. Затем с трудом подавил раздражение и сел за стол.

«Вот бы устроить так, чтобы этот тип три дня не мог помыться. Он бы точно рехнулся».

Словно вымещая злость на Са Доджина, он принялся наспех строчить запрос для криминалистов. Тут из-за перегородки слева послышался обеспокоенный голос Ма Джонын:

— Менеджер-то наш никуда не делся за это время? Вроде на прошлой неделе мы с Гансаном встречались с ним.

Хлоп. Хеджун резко ударил по клавиатуре и нервно ответил:

— Если сбежал, нам конец. Сейчас же свяжись с ним. И проверь записи о выезде за границу, если через час не выйдет на связь.

— А вдруг окажется, что выехал? Мы тогда в дерьме, да?

— Постараюсь, чтобы в дерьме оказался только я. Если детективу Юну опять урежут жалованье, его семье придется совсем туго.

Джонын посмотрела на него с тревогой и решительно тряхнула головой, словно отгоняя дурные мысли. Сидевший рядом Ким Гансан сложил руки в умоляющем жесте, а затем отчаянно крикнул: «только не это!». Усмехнувшись, Хеджун снова уставился в монитор.

Вернее, попытался, но его взгляд тут же приковало к коридору, где все еще стоял Са Доджин. Тот держался за ручку двери своего кабинета и выслушивал вопросы детективов из других групп. Судя по тому, как раздраженно он вдавливал пальцы в лоб, в голове у него вертелось что-то вроде: «и почему я должен разжевывать им каждую мелочь?». Он не орал, но выглядел смертельно уставшим от чужой тупости.

Пожалуй, во всем Центральном управлении не нашлось бы другого такого человека, которому была бы настолько безразлична судьба подчиненных. Нет, наверное, и во всей полиции такого не найти. И все же Хеджун интуитивно чувствовал — сотрудничество с ним точно защитит его команду.

Пусть Доджин порой искренне не понимал тех, кто совершает глупости. Пусть он никогда не проявлял того сострадания к слабым, которое принято считать неотъемлемой частью человеческой природы. Пусть ему было плевать на окружающих, а оттого и поблажек ждать не приходилось. Но до тех пор, пока люди сами не не сойдут с его корабля, он дотащит их до самого финала и обязательно раскроет дело. И лучшим доказательством служило тот факт, что Хеджун до сих пор сидел на своем месте.

Может, поэтому тот все больше начинал на него полагаться, прикрываясь этим как удобным поводом. Как бы смешно это ни звучало.

«Что же это за чувство?»

Хеджун и сам толком не понимал. Но может, оно и к лучшему.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

Следующая глава →

✦