Саня-переводчица

✦

Красная точка. 95

2026-05-24T17:56:35.249Z

Часа вполне хватило, чтобы добраться до места, но гладким этот путь назвать было нельзя.

Джунсон по памяти выбирал максимально надежные маршруты с наименьшим количеством зомби, и все же пару раз возникали опасные ситуации. Не потому, что угроза была неизбежной, просто Чиан и Гёно, погруженные в тяжелые мысли, реагировали с запозданием. Чиан и вовсе чудом не пострадала: если бы не прочные налокотники, зомби бы уже прокусил ей руку.

— Прости, оппа.

— Я… я тоже виноват, — пробормотал Гёно вслед за Чиан, которая понуро опустила голову.

Джунсон не мог заставить себя их отчитывать. Он прекрасно понимал, какой хаос сейчас у них в голове и какая безнадежность на душе. Хорошо, что не разрыдались и не впали в панику.

— Ничего страшного. Но дальше нужно быть начеку, так что соберитесь.

Сейчас они как раз стояли перед отделением неотложки. Спрятавшись между двумя машинами скорой помощи, Джунсон и его группа собирались использовать именно этот вход.

В прошлый раз они спустились на подземную парковку: открытой оказалась только аварийная лестница на этаже В3, к тому же они доехали сюда на своем автомобиле. На этот раз все было иначе.

Недавний ливень выдался очень сильным. Зомби, облепившие больницу со всех сторон, начали метаться от шума и в какой-то момент добрались до парковки возле главного входа. А когда на нескольких машинах сработала сигнализация, все эти мертвецы ломанулись на звук.

По счастью, он был слышен даже отсюда. Благодаря этому большая часть зомби у неотложки тоже потянулась в ту сторону и до сих пор оставались где-то там, хотя дождь давно стих.

Такую картину Джунсон уже наблюдал лично — в одном из циклов, где ему удалось дожить до шестого дня. Поэтому он специально открыл дверь аварийной лестницы на 1-м этаже, когда они вдвоем с Хансо уходили из больницы*.

*От Сани. Это произошло после вылета спасательного вертолета. Тогда Джунсон и Хансо некоторое время оставались в больнице вдвоем (~ 39-40 главы).

Джунсон смотрел то на свои часы, то на вход в отделение. Стеклянные раздвижные двери замерли из-за отсутствия электричества. За ними мелькали силуэты мертвецов.

— Через две минуты снова начнется дождь, довольно сильный. Подождем пару секунд и рванем ко входу.

Чанмин, стоявший прямо за ним, спросил с напряженным лицом:

— Двери прозрачные, за ними куча зомби. Не начнут ли они сбегаться к нам, когда услышат?

— Отсюда плохо видно, но с той стороны отделения есть сломанная дверь. Когда хлынет дождь, зомби на основной парковке снова начнут буянить и биться о машины. Сработает сигнализация, и твари изнутри ломанутся к этой двери. Те, что сейчас торчат у нашего входа, тоже уйдут.

Именно так было и во сне. Джунсон воспользовался моментом и проскочил внутрь, мысленно празднуя удачу. Не все мертвецы ушли в ту сторону, но достаточно, чтобы беспрепятственно войти в здание.

Выслушав объяснение, Чанмин на мгновение замолчал. Потом его лицо смягчилось, но в глазах при этом читалась горечь.

— То, что ты помнишь такие детали… Это и правда поразительно.

— Я же говорил. Все, что было во снах, отпечаталось так ярко, что это даже странно.

Ярче, чем настоящая жизнь. Так иногда казалось.

Джунсон постучал указательным пальцем по виску.

— Раньше я об этом особо не задумывался, но сейчас благодарен такой хорошей памяти. Без нее я бы не дожил до сегодняшнего дня.

И не только это.

Без нее он, возможно, никого бы не спас и никого бы не встретил.

Какое-то время Чанмин смотрел ему в глаза, а затем опустил взгляд на мокрый асфальт.

— Значит, за все циклы, что ты помнишь, блокада Инхана ни разу не была прорвана?

До этого Чанмин молча держался и делал вид, что справляется. Однако сейчас на его лице мелькнула тень. Джунсон мог лишь кивнуть, чувствуя тяжесть на сердце. Сам он этого не видел, но во всех снах факт того, что город изолирован сам по себе, был чем-то вроде базового условия.

Глядя, как Джунсон кивает, Чанмин стиснул кулаки. В его опущенных глазах мелькнула убийственная ярость.

— …Понятно.

Джунсон догадывался, кому она адресована.

«Этот ублюдок заслуживает ненависти».

Так он думал, но на душе все равно стало неспокойно.

Если Чанмин узнает всю правду, на кого будет направлен этот взгляд?

На переменную, которая открыла путь за пределы Инхана?

На директора, который вынес из лаборатории зараженный труп?

Или… на До Хансо, чья кровь стала источником для вируса?

«Что за чушь лезет в голову…»

Чанмин в любом случае никогда не узнает всей правды о зомби-апокалипсисе. Джунсон не допустит этого.

Пусть эти люди уже стали частью его круга, пусть он им доверяет. Но Джунсон не даст ни одного шанса посмотреть на До Хансо с осуждением. Он собственными руками переложит всю вину на кого угодно, только не на него.

«Как далеко я готов зайти…»

С каждым шагом он казался себе все более подлым. Как будто занимался грязными интригами в какой-нибудь MMORPG, где все держится на PvP и конкуренции*.

*От Сани. MMORPG — многопользовательские онлайн-игры, где тысячи людей играют одновременно в одном мире. PvP — режим, в котором игроки сражаются друг против друга. В таких играх, особенно в корейских, процветает так называемая «정치질» (чонъчхичжиль, букв. «политиканство») — подковерные интриги внутри игровых кланов: манипуляции, сговоры, натравливание одних на других ради личной выгоды.

Пока он кисло усмехался про себя, на землю с глухим стуком упали первые тяжелые капли.

Без короткой драки не обошлось, но план сработал: они прорвались к аварийной лестнице на 1-м этаже неотложной помощи. Мертвецы возле входа отвлеклись на шум с другой стороны, но внутри их по-прежнему хватало, так что все действовали очень осторожно и следовали инструкциям Джунсона.

В результате им пришлось завалить только семерых зомби по дороге к лестнице. Правда, случился и неприятный момент — когда Джунсон уже закрывал дверь, из глубины коридора на них с жутким ревом рванулась толпа. Но дверь с замком легко выдержала их натиск.

С облегчением на лицах группа вышла на темный лестничный пролет. Подсвечивая путь фонариками, они начали подниматься на 7-й этаж. Чиан и Гёно были самыми слабыми физически, поэтому их темп вскоре заметно снизился. Однако аварийная лестница и все, что было выше 5-го этажа, считалось безопасной зоной. Поэтому они не торопились и медленно шли, сохраняя строй.

Добравшись до 7-го этажа, Джунсон уже потянулся к ручке, но вдруг замер.

— Что такое? — спросил Чанмин.

Он мгновенно почувствовал, как изменилось настроение, и проследил за лучом фонарика.

— Окурок?

На полу валялась сигарета, выкуренная почти до самого фильтра.

— Здесь кто-то был.

В голосе Джунсона звучало напряжение. Даже когда возвращался сюда во снах, никаких следов не было. А значит, вывод напрашивался сам собой.

Здесь побывал Нам Кихёк. Или его люди.

Джунсон принялся перебирать в памяти события последних дней.

Вчера, когда они с Хансо выходили из универмага, в небе мелькнул спасательный вертолет — предположительно с Нам Кихёком на борту. Он направлялся в сторону дома директора. Если мысленно проложить обратный курс, то точка вылета примерно совпадала с больницей.

«Он заехал сюда перед тем, как отправиться за директором? Зачем?»

Вместе с этим вопросом появился правдоподобный ответ.

Больница была тем местом, куда Джунсон приходил именно на пятый день. Даже в тех циклах, где он еще не знал об истинной сущности Нам Кихёка и полагался на него.

Может быть, поэтому Кихёк и пришел сюда?

«Думал, что я могу быть здесь?»

По спине пробежал озноб, а кожа покрылась мурашками.

При мысли о том, что они могли столкнуться с Кихёком прямо в этих стенах, сердце ухнуло куда-то вниз. На мгновение показалось, будто беззащитную шею обдало ледяным сквозняком.

Джунсон пошатнулся, и Чанмин тут же подхватил его сзади.

— Джунсон-а, ты в по…!

— Отойдите.

Хансо, который шел последним, внезапно оказался за Чанмином и теперь тяжело смотрел прямо на них в упор. Он молча схватил его за плечо, оттеснил в сторону, а затем сам обхватил Джунсона за спину.

— Мне сходить туда? — спросил Хансо, прикладывая тыльную сторону ладони к его холодной щеке.

Голос мгновенно привел Джунсона в чувство. Проведя рукой по лицу, он обратился к Чанмину:

— Хён, проверь, пожалуйста, нет ли на крыше вертолета.

— Понял.

Тот кивнул и взлетел по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Оказавшись у двери на крышу в считанные секунды, он бесшумно открыл ее и скользнул наружу. Прошло всего несколько минут, а он уже возвращался обратно, качая головой.

— Никакого вертолета, вообще ни души.

Чанмин умел двигаться как тень и был осторожен до предела. И раз уж такой человек говорит «ни души», значит, там и правда пусто. Конечно, кто-то мог прятаться внутри здания, но если учесть характер Нам Кихёка и то, что в центре крови он никого не оставил, вероятность засады была нулевой.

Немного успокоившись, Джунсон глубоко вздохнул и снова взялся за ручку.

— Открываю.

Умом он понимал, что внутри никого нет, но до конца расслабиться не получалось. Сам факт того, что сюда заглядывал Нам Кихёк, не предвещал ничего хорошего.

Дверь плавно отворилась. Как и ожидалось, ни звука, ни движения. Зато повсюду валялись вещи, из-за чего стало ясно: здесь точно кто-то рылся. Двери всех палат были распахнуты настежь.

Настороженно оглядываясь по сторонам, Джунсон негромко сказал Хансо, который шел рядом

— Сравнивай с тем, как все выглядело, когда мы уходили. Если что-то изменилось, сразу говори.

— Хорошо.

Изначальное состояние этого этажа знали только они вдвоем. И если Нам Кихёк что-нибудь подстроил, заметить это смогут тоже лишь они.

Не прошло и минуты с этих слов, как Хансо вдруг схватил его за плечо и указал куда-то вперед.

— Там.

Джунсон повернул голову в указанном направлении.

На стойке перед кабинетом медсестры стояла маленькая подарочная коробочка с бантом. За все циклы снов он ни разу не видел здесь ничего похожего.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Искренность лжи. Глава 6

2026-05-23T19:01:42.743Z

Глава 6. Дело о близнецах-убийцах

Цзи Сюнь отправил Ся Юцин обратно в палату: беременной женщине, которая только вчера потеряла сознание, не следовало слишком долго стоять на улице.

Не прошло и пары минут после ее ухода, как появился Хо Жаньинь, что ничуть не удивило.

— Привет, — небрежно поздоровался Цзи Сюнь.

— Снова встретились, — равнодушно бросил Хо Жаньинь. — Что, ты и на этот раз случайно оказался на месте расследования?

— Вообще-то я пришел навестить подругу, — Цзи Сюнь перекатил во рту сливу. — Но если подумать, то максимум сегодня или завтра ты сам или кто-то из твоего отдела все равно заглянул бы сюда. Так что можешь считать, что я специально приехал прощупать почву, не возражаю.

— И что выяснил?

— Да так, мелочь, ничего особенного.

Цзи Сюнь покачал телефоном, включил Bluetooth и переслал фото Хо Жаньиню, заодно спросив:

— Сколько образцов ДНК нашли на месте преступления?

— Кроме погибшей, еще двое. Цзэн Пэн и Тан Цзинлун.

Хо Жаньинь взглянул на фото, на котором крупным планом была изображена термокружка в руках Тан Цзинлуна. Ее корпус украшал логотип в виде маленького облачка и схематичный рисунок кофейной чашки — похоже на подарок от какой-нибудь кофейни.

— Подозреваешь Тан Цзинлуна? — спросил Хо Жаньинь. — В момент смерти жертвы он был с женой в поездке за городом.

— О, выходит, это дело о близнецах-убийцах.

— …

— Естественно, с женой путешествовал его близнец, а убийство совершил он сам. Как известно, у однояйцевых близнецов ДНК идентична, а у разнояйцевых — нет. А если развивать эту версию дальше, то можно дойти и до сюжетной линии с обменом женами…

— Цзи Сюнь, — перебил его Хо Жаньинь, у которого на лице уже явно проступало раздражение, — по документам Тан Цзинлун является единственным ребенком в семье.

— Может, у него есть потерянный брат. Разве сейчас не популярны романы о таких потерянных братьях и сестрах? Искусство берет начало в жизни, но сама жизнь порой еще абсурднее любого вымысла.

— Так весело нести чушь?

— Ха… — Цзи Сюнь не сдержал смешка. — Хорошо, значит, помимо жертвы, у нас есть два ДНК. Начальник Хо считает, что убийца Цзэн Пэн или Тан Цзинлун? У обоих есть алиби, к тому же, у первого мотив как-то слабоват, верно?

— Не исключено, что убил кто-то третий.

— Тогда это наверняка крайне осторожный, подготовленный убийца, который не оставит и волоска. Либо кто-то в маскировке, либо настоящий мастер зачистки следов. Опять этот классический выбор из троих: Цзэн Пэн, Тан Цзинлун или тот усердный третий. — Цзи Сюнь легкомысленно улыбнулся и вдруг спросил: — Капитан Хо, как думаешь, кто из них?

Хо Жаньинь чуть свел брови, но не успел ничего сказать, как Цзи Сюнь уже сам сделал вывод:

— Похоже, мы мыслим одинаково: версия с третьим лицом слишком неубедительна, а убийца Тан Цзинлун. Иначе начальнику Хо после допроса Тан Цзинлуна и Жао Фанцзе просто незачем было возвращаться сюда только для того, чтобы еще раз посмотреть, что у меня в руках. Тогда…

Он взглянул на Хо Жаньиня, и уголки его губ изогнулись в многозначительной улыбке:

— Так как же Тан Цзинлун смог в тот день пересечь несколько тысяч километров и убить жертву?

Цзи Сюнь доел сливу и уже собирался метнуть косточку прямо в мусорный бак, но под пристальным взглядом пожилой уборщицы вежливо выплюнул ее в ладонь, а затем аккуратно опустил в контейнер для органических отходов.

Отряхнув руки, он уже хотел уйти, но будто кое-что вспомнил и снова улыбнулся:

— Кстати, не воспринимай слова писателя так серьезно. Все эти истории с близнецами слишком унылые и банальные, реальность не бывает настолько скучной.

Вскоре двое мужчин один за другим ушли с лужайки, а пожилая уборщица продолжила все так же усердно подметать этот участок. А когда она наклонилась подобрать мусор, перед ней остановилась пара грязных кроссовок.

Обувь была настолько запачкана, что к ней намертво прилип листок от какого-то овоща. Хотя убрать его можно было одним движением, просто нагнувшись.

«Вот же неряха, неужели никто ему не скажет?» — мысленно проворчала уборщица.

***

Снова приснился сон.

Сны и правда похожи на незваных гостей, даже если никто их не впускает, они все равно находят способ пробраться в твое сознание.

Ся Юцин хорошо знала это оцепенение. После смерти Си Лэй она постоянно погружалась в иллюзию, будто та все еще жива. Она понимала, что это не по-настоящему, что это лишь галлюцинация, порожденная ее неспособностью смириться с уходом подруги.

Но эта иллюзия вот уже несколько дней подряд вытаскивала на поверхность все те мельчайшие мгновения, проведенные с Си Лэй, которые она так бережно хранила в самой глубине памяти.

Первое, что услышала Ся Юцин, был собственный плач, а вокруг царил полнейший беспорядок: осколки стекла, туалетная бумага, подушки, одеяла, термос. Как безумная, она разгромила все вокруг, и в итоге только и смогла, что забиться в угол, тихо и отчаянно плача.

Она и сама не понимала, почему плачет. Из-за бессонницы, мучившей ее ночами напролет? Из-за безысходности первых месяцев беременности, когда тошнота накатывала каждые пару минут? Но ведь другие женщины тоже беременеют и рожают. Так почему остальные справляются, а она одна не выдерживает?

Си Лэй молча обнимала ее, легко похлопывая по плечу и спине. Хотя та и была младше на два года, именно сейчас она утешала Ся Юцин, словно старшая сестра — все потому, что Си Лэй совсем не понимала ее боли, да никто не понимал!

Будто ядовитая змея впивалась в сердце. Ей почти хотелось оттолкнуть Си Лэй и прямо у нее на глазах открыть окно и броситься вниз. Ведь это Си Лэй была перед ней в долгу: если бы тогда она не удержала ее на пути к дороге, возможно, Ся Юцин бы уже давно освободилась!

Но когда она подняла голову, то увидела в глазах Си Лэй не утешение и не сочувствие, а лишь глубокое понимание и проницательность. Она ничего не сказала, только тихонько придвинулась и прижалась к Ся Юцин своей теплой щекой.

Плач постепенно затих. Си Лэй смотрела на нее, но этот взгляд был таким далеким, словно проходил сквозь нее саму, сквозь эту комнату — туда, где стирается граница между жизнью и смертью. Затем Си Лэй сочувствующе улыбнулась, вложила что-то в руку Ся Юцин и открыла рот, собираясь что-то сказать…

Резкая боль в животе вырвала Ся Юцин из сна.

Каждую ночь повторялось одно и то же — как бы глубоко она ни спала, боль в животе всегда будила ее в одно и то же время, как опухоль, присосавшаяся к ней и высасывающая все соки.

Открыв глаза, она увидела знакомую комнату. Ся Юцин помнила, что несколько месяцев назад разгромила здесь все до основания. Дальше воспоминания становились расплывчатыми. И вот, в памяти наконец всплыла картина, как Си Лэй вкладывает ей в руку куклу.

Она держала в руках пухленькую, круглолицую куклу с длинными волосами, одетую в синее платье с розовыми цветами.

Но у нее не было глаз.

Пустые белые глазницы уставились прямо на Ся Юцин.

По телу пробежала ледяная дрожь, но тихий, ласковый голос Си Лэй успокоил ее:

— Не бойся. Она защитит тебя. Они все будут защищать тебя. А я, Цинцин, позабочусь о тебе. Обещаю.

В ночной тишине комнаты раздался звук, похожий на мышиную грызню. Но это была не мышь, притаившаяся в темном углу — это стучали кости Ся Юцин. Она дрожала так сильно, что ее зубы стучали друг о друга: тук-тук-тук, будто мыши точили дерево.

Все это подталкивало ее:

«Сделай хоть что-нибудь. Обязательно нужно что-то сделать».

***

Цзи Сюнь застал Ся Юцин в кофейне на первом этаже фармацевтической компании. Входя, он даже специально поднял голову, чтобы взглянуть на вывеску: «Midnight Coffee» — и никаких облаков на логотипе. Это явно отличалось от того, что было на термокружке в руках Тан Цзинлуна.

В тот момент, когда Цзи Сюнь заметил Ся Юцин, она тоже подняла на него взгляд. По сравнению с ним, спокойно сидящим с кофе и что-то рисующим на планшете, ее выражение лица было таким, будто она увидела призрака среди бела дня.

Цзи Сюнь положил планшет на стол экраном вниз и махнул Ся Юцин, приглашая сесть напротив. Но прежде чем заговорить, он не удержался от зевка, из-за чего пришлось сделать еще один глоток черного кофе.

— Настолько не ожидала меня увидеть?

— Как ты…

— Как оказался здесь? Как узнал, что Тан Цзинлун работает в этом здании? Как догадался, что ты сама тайком придешь сюда копаться в этом деле? — спрашивал Цзи Сюнь непринужденным тоном. — Не знаю, по-моему, не появиться здесь было бы еще более странно, нет? По сравнению с этими очевидными вещами, куда интереснее то, что ты…

На этот раз Цзи Сюнь явно замялся и устало потер переносицу.

— О чем вообще думала женщина на шестом месяце беременности, раз решилась в одиночку лезть в такое опасное дело? Ты что, думаешь, будто попала в какой-то сериал вроде «Беременная сыщица» или «С животом на охоту за убийцей»?

— …

— Беременность и правда делает образ очень запоминающимся, — — откровенно рассуждал Цзи Сюнь. — Но в детективном жанре все равно неизбежны экшен-сцены, а читателям вряд ли понравится видеть, как беременную втягивают во все это, такое им покажется полным идиотизмом. Я думаю так же.

— …

— Чего молчишь?

— Не о чем говорить, — ответила Ся Юцин с каменным лицом.

— Пойдем.

Цзи Сюнь допил кофе и встал со своего места. Ся Юцин не пошевелилась и, по-прежнему сидя, произнесла слегка сбивчивым голосом:

— Цзи Сюнь, я не собиралась делать ничего странного, просто хотела увидеться с Тан Цзинлуном. Я даже спрятала мини-камеру во второй пуговице на одежде. Может, рядом с беременной он потеряет бдительность, и если в разговоре где-нибудь проколется, ты сразу это заметишь. Я тебе правда полностью доверяю.

— Да я и не думал, будто ты мне не доверяешь… — бросил невзначай Цзи Сюнь.

Во время расследований нередко случается, что родные погибшего, не справляясь с горем и яростью, начинают действовать самостоятельно и тем самым мешают следствию. Поэтому Цзи Сюнь не злился на Ся Юцин за ее действия. Просто, по его мнению, необходимо было предостеречь — вдруг ее вмешательство навредит расследованию или она сама пострадает в этой истории.

— Я просто… просто должна хоть что-то сделать для Си Лэй… хоть что-то для человека, который все это время был рядом со мной. Я не могу просто переложить все на тебя и сидеть, ожидая результата, не могу так подвести ее.

Взгляд Цзи Сюня задержался на Ся Юцин.

Она почти задыхалась.

Си Лэй была ее единственной близкой подругой. Ее смерть опутала Ся Юцин, словно паутина, из которой она отчаянно пыталась вырваться, сопротивляясь из последних сил.

— Расскажу тебе, как я веду расследование, — внезапно произнес Цзи Сюнь.

Внутренняя борьба Ся Юцин прервалась, и она с нетерпением уставилась на него.

— Согласно стандартной процедуре, сначала осматривают место преступления, затем проверяют круг общения погибшего, и в конце восстанавливают, чем он занимался перед смертью. После этих трех этапов обычно можно раскрыть любое дело. Полиция наверняка уже этим занимается, поэтому нам не нужно повторять их работу, достаточно будет просто узнать результаты.

— Следствие ведь засекречено. Как ты что-то узнаешь? — машинально спросила Ся Юцин.

— О, да просто наблюдать за ними. Посмотреть, в какую сторону они копают. Точно так же, как мы уже делали в больнице, — как ни в чем не бывало сказал Цзи Сюнь. — Это неважно. Ты ведь еще помнишь, как выглядело место преступления?

Ся Юцин только открыла рот, как Цзи Сюнь, будто заранее зная, что она хочет сказать, махнул рукой:

— Ничего страшного, если не помнишь, сейчас сам объясню.

Ся Юцин послушно закрыла рот.

— Там стоял букет цветов в стеклянной вазе, в которой не было воды. Его принес убийца, ведь если бы букет купила сама Си Лэй или его подарил кто-то другой, она бы точно не оставила их сохнуть. А преступнику незачем было выливать воду.

Затем Цзи Сюнь медленно произнес:

— Убийца принес цветы, чтобы встретиться с Си Лэй… После убийства он не стал их забирать, но разорвал упаковочную бумагу, может, на ней была логотип магазина. А потом просто сунул цветы в вазу и быстро скрылся.

— Тан Цзинлун! — само собой вырвалось у Ся Юцин.

— Тан Цзинлун и правда вызывает большие подозрения, но есть и другой вариант, который пока нельзя исключать. Если преступник притворился курьером из цветочного магазина, сказав, что цветы для Си Лэй, та все равно открыла бы дверь. Именно этот букет — ключевая улика.

Цзи Сюнь перевернул лежавший на столе планшет. На экране появился набросок того самого букета с места преступления.

— Потом помоги мне проверить местные цветочные магазины, посмотрим в каком продают такие букеты.

Ся Юцин снова послушно кивнула.

— А пока…

— Прости, тогда мне и правда лучше уйти, — Ся Юцин опустила голову.

— Я и не собирался тебя прогонять, — перебил ее Цзи Сюнь.

Ся Юцин растерянно подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Его глаза были глубокими и темными, как ночь, и в этой глубине таились невероятная мягкость.

— Я отведу тебя наверх, чтобы ты встретилась с Тан Цзинлуном, к тому же, ты уже и так сделала немало. Ты пришла ко мне, помогла полиции обнаружить тело. Благодаря тебе у них появилось бесценное преимущество во времени для расследования и поисков убийцы.

— …Этого все равно недостаточно.

После короткого замешательства уязвимость исчезла с ее лица, на которое, словно броня, вновь вернулась стойкость. Левая рука слегка сжала пустоту — странный жест, будто кто-то держал ее за руки.

— Я почти ничего не сделала.

«Но Лэйлэй спасла меня».

Часы начала и окончания рабочего дня были самым людным временем в офисном здании. Когда Цзи Сюнь и Ся Юцин вошли в лифт, даже такое просторное помещение оказалось забитым до отказа. Те, кто особенно спешил, и вовсе не стали ждать, сразу направляясь к лестнице рядом.

С ними в лифте поднимался курьер, державший в руках большую прозрачную коробку с букетом цветов внутри. Цзи Сюнь мельком взглянул туда, заметив рассыпанные по дну лепестки и приклеенный сверху бланк доставки.

Получателем значился Тан Цзинлун.

Когда двери открылись и люди один за другим начали выходить, Цзи Сюнь намеренно придержал Ся Юцин, отставая на шаг. К тому моменту, как они вышли из лифта, Тан Цзинлун уже стоял у стойки ресепшена и рассматривал коробку в руках с едва заметным недоумением. Однако замешательство не остановило его — открыв коробку, он вынул цветы и в следующий миг произошло кое-что неожиданное.

Внезапно раздалось жужжание, и из букета вылетело несколько пчел, устремившись прямо к Тан Цзинлуну.

В зрачках Цзи Сюня мелькнули их силуэты, а вместе с ними и искаженное ужасом лицо Тан Цзинлуна, который громко вскрикнул, быстро отдернув руки и закрывая лицо. Он швырнул цветы вместе с коробкой, потерял равновесие от потрясения и рухнул на пол.

Букет ударился о стену, а когда упал, из него вылетело еще больше пчел. Пластиковая коробка отлетела дальше, приземлившись прямо у ног Цзи Сюня. Лепестки, что устилали дно, рассыпались по полу, словно красный бархатный ковер, усеянный мертвыми бабочками и пчелами.

Взгляд Цзи Сюня переместился с цветов на коробку.

Перед телом Си Лэй тогда тоже лежал букет.

Он обмотал ладонь одеждой, отодвинул лепестки и мертвых насекомых, и в самой глубине этого хаоса увидел MP4-плеер.

— Какое ретро, — пробормотал себе под нос Цзи Сюнь.

Немного подумав, он обратился к Ся Юцин:

— Звони в полицию.

Прежде чем она успела что-либо сделать, экран MP4 внезапно вспыхнул, будто внутри был установлен механизм автоматического запуска.

На дисплее всплыло заранее загруженное видео. Это оказалась запись с камеры наблюдения: на ней Цзи Сюнь стоял на газоне больницы «Солнечный свет». Кадры сопровождались механическим голосом, слово за словом воспроизводившим их разговор — весь анализ Цзи Сюня и Ся Юцин по поводу Тан Цзинлуна.

В самом конце видео оборвалась, экран погас, но голос, как ни странно, продолжил звучать:

— Цзи Сюнь, я верю тебе. Если ты говоришь, что он плохой человек, значит, так и есть. А плохие люди должны быть наказаны.

На этом запись закончилась.

Маленького экрана не хватало, чтобы все могли видеть изображение, но звук уже разнесся по всему коридору. Сотрудники фармацевтической компании уставились на Тан Цзинлуна, а тот, сидя на полу, в панике оглядывался по сторонам.

Жуткая атмосфера, подобно ужасу на лице Тан Цзинлуна, постепенно заполняла все здание, превращая его в огромную замкнутую коробку.

«Вау, как захватывающе. С такой фантазией ему бы романы писать» — раздраженно подумал Цзи Сюнь.

Только через долгую неловкую паузу кто-то все же подошел помочь Тан Цзинлуну:

— Все в порядке?

— Звони в полицию, — снова обратился Цзи Сюнь к Ся Юцин.

Его совершенно не беспокоил MP4-плеер, без спроса втянувший его в этот спектакль, за который никто не заплатил. Более того, Цзи Сюнь считал все это крайне безвкусным и даже не хотел лишний раз прикасаться к той штуке. Поднявшись с пола, он произнес:

— Пусть полиция разбирается с этим банальным розыгрышем.

Едва Ся Юцин достала телефон, как тут же раздался голос Тан Цзинлуна:

— Не вызывайте полицию!

Он еще не успел подняться с пола, а на лице уже появилась маска фальшивого спокойствия, готовая вот-вот треснуть.

— Это просто чья-то глупая шутка, нет необходимости тревожить полицию. Понятия не имею, какой из конкурентов решил меня так разыграть.

Человек, поддерживавший Тан Цзинлуна, отпустил его руку, сделал пару шагов вперед и потянулся за MP4.

Атмосфера вокруг становилась все более странной, а Цзи Сюнь лишь бесстрастно наблюдал за происходящим. Внезапно тишину нарушили шаги, раздавшиеся прямо за спиной, но не со стороны лифта, ведь звука открывающихся дверей не было.

Выходит, все это время кто-то скрывался за лестницей!

Цзи Сюнь настороженно обернулся.

Из-за угла вышел еще один курьер в форме и с коробом за спиной. Сделав первый шаг, он швырнул в сторону кепку и термосумку. А после второго резко выхватил из-под одежды деревянную дубинку.

Это был Цзэн Пэн!

В прошлый раз, когда Цзи Сюнь его видел, тот казался тихим и неуверенным мужчиной, который даже двигался медленно и почти не поднимал головы.

Однако сейчас он шел с высоко поднятой головой и расправив плечи, быстро и решительно продвигаясь вперед, с мрачным выражением на лице.

В одно мгновение Цзи Сюнь понял, что именно показалось ему странным с самой первой встречи с Цзэн Пэном: этот человек по своей природе был хищником, и лишь ради спокойной жизни и своей девушки он набросил на себя овечью шкуру.

Но волк всегда остается волком.

Теперь, когда Си Лэй умерла, его овечья шкура тоже разорвана.

Стоило Цзи Сюню увидеть этого мужчину, как он тут же понял, что тот задумал: Цзэн Пэн считал Тан Цзинлуна убийцей, поэтому он пришел сюда отомстить за Си Лэй. Разум заставил Цзи Сюня броситься вперед, но как только он сделал шаг…

— Цзи Сюнь! — вскрикнула напряженно Ся Юцин. Ее голос вдруг исказился, принимая какой-то странный тембр.

Тембр, что запечатлелся в его памяти.

Разум и инстинкты словно раскололись надвое. Он сделал то, что поддавалось логике, но было абсолютно бессмысленным — повинуясь рефлексам, заслонил собой Ся Юцин.

И в этом действительно не было никакого смысла.

Цзэн Пэн даже не взглянул в их сторону — широкими шагами сократив оставшееся расстояние, он остановился прямо перед Тан Цзинлуном.

Он высоко занес дубинку.

Хищник выпустил острые когти.

Затем он яростно обрушил удар вниз.

Хищник растерзал добычу.

— Бам!

Следующая глава →

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#5.2)

2026-05-22T17:23:08.559Z

☰ Оглавление

Часть 5.2

Хеджун и сам не понимал, откуда у него взялись силы доехать до пункта назначения. Но придя в себя, он обнаружил, что уже на месте.

Заметив вдалеке желтую ленту, он тут же нашел рядом минивэн со своей командой. Сквозь лобовое стекло виднелся крошечный силуэт Хван Сиу, который махал ему рукой. Хеджун проехал к открытой площадке и заглушил мотор.

— Мы на месте. Прошу, выходите.

Сообщив Доджину о прибытии, он первым выбрался наружу.

Вилла Чан Сонгёма располагалась в пригороде провинции Кёнги, недалеко от Сеула. Удачное место — впереди вода, позади горы. Тот самый тихий пейзаж, про который любят говорить что-то вроде «вот бы провести здесь старость». Спокойно, и виды чудесные.

Заглядывать сюда время от времени, может, и было приятно, но для расследования хуже локации не придумаешь. Слабая застройка означала, что и людей здесь ходит значительно меньше, чем в городе. К тому же жертва была обеспеченной знаменитостью, и вся прилегающая территория представляла собой охраняемую частную землю с закрытым доступом. Когда улик мало, приходится опираться на показания свидетелей. Отыскать их здесь будет крайне проблематично.

«Придется нелегко».

Пока Хеджун мысленно оценивал ситуацию, оглядываясь по сторонам, Доджин уже выбрался из машины и подошел вплотную. Затем он сделал жест рукой, и они вдвоем направились к месту преступления.

У входа в здание толпились журналисты. С момента происшествия прошло уже несколько дней, а народу по-прежнему было много. Все, видимо, догадывались, что после передачи дела в Центральное управление расследование наконец сдвинется с мертвой точки. Когда Хеджун с Доджином подошли ближе, Хван Сиу вместе с дежурными* почтительно поклонились.

— Остальные уже внутри, я вас провожу, — сказал он и двинулся вперед.

*От Сани. В оригинале здесь 의경 (ыйгён) — это молодые люди, которые проходят альтернативную военную службу в полиции. Обычно их используют для оцепления, охраны порядка и контроля толпы. Программу официально упразднили в 2023 году, но по хронологии романа она еще действует.

Доджин с Хеджуном уже собирались зайти следом, но тут журналисты узнали Са Доджина и принялись отчаянно его звать:

— Шеф Са! Зачем вы лично приехали на место? В этом деле есть что-то особенное?

— Нашли зацепки по подозреваемому?

— Шеф Са! Мы из газеты «Сехва»!

Они напоминали голодных гиен. Жадно высматривали лазейку за желтым полицейским ограждением, и вид у них был далеко не безобидный. Хеджун предполагал, что толпа сейчас хлынет к Доджину, ведь тот был любимцем прессы и регулярно подкидывал репортерам лакомые куски информации. Однако ожидания не оправдались. Стоило на секунду отвлечься, как журналисты облепили самого Хеджуна, словно пчелиный рой.

— Извините, вы же взялись за это дело?

— Я знаю! Это руководитель 1-й группы отдела спецрасследований. Вы приехали вместе с шефом Са? По какому поводу?

Хеджун лихорадочно искал брешь, чтобы протиснуться, но его так плотно обступили, словно он угодил в дорожный затор. Ничего не выходило.

Конечно, он был хорошо тренирован — в отличие от большинства этих людей. Стоило приложить силу, и он бы легко выбрался. Только вот журналисты в первую очередь оставались гражданскими, а значит, Хеджун должен был их защищать. К тому же существовал и обратный эффект: после любого неосторожного движения ему запросто могло прилететь заявление в суд. Он не смел пошевелить и пальцем, и топла отлично это понимала.

Не имея возможности ответить, Хеджун в итоге болтался из стороны в сторону, как перекатывающийся по полу мячик. Хван Сиу тоже нельзя было трогать репортеров, поэтому он так и не смог воспользоваться своим внушительным телосложением — его просто вытеснили за пределы круга в общей суматохе. Пошатываясь, Хеджун с трудом выдавил:

— Послушайте, я еще даже место преступления не видел. Так нельзя. Будьте добры, отступите немно…

В этот момент чья-то рука вдруг легла на его трясущееся плечо. Будто пойманный в сеть, Хеджун беспомощно попятился назад, пока не угодил в чьи-то объятия.

Сильная хватка на предплечье и волна знакомого приятного запаха. По этим зацепкам Хеджун без труда узнал личность «рыбака». А затем раздался размеренный и холодный голос, который стал неоспоримым доказательством:

— Думаете, полицейскому можно нанести травму без последствий? Все равно ведь на гражданских он жаловаться не станет, верно?

Их тела вплотную прижались друг к другу. Хеджун уловил даже легкое движение подбородка, когда Доджин велел журналистам отступить.

— Если впредь этот детектив получит на месте происшествия хоть малейшее повреждение, я возьму на себя его представление и подам в суд. Если не хотите стать первыми в списке на заявление, отойдите.

Хотя голос звучал спокойно, в нем ощущалось что-то давящее. Сначала Хеджун подумал, что ему кажется, но в ту же секунду журналисты доказали обратное. Удивительно, но гиены, которые только что бросались на свою добычу, замерли и стали отступать назад как по команде.

Возможно, они чуяли: этот человек не из тех, кто ограничится одним предупреждением. Или просто испугались, что в будущем останутся без обещанных им сливов и эксклюзивного материала. В любом случае стало как-то не по себе, будто Хеджун своими глазами увидел, что такое настоящая власть.

Когда вокруг образовалось достаточно пространства, Доджин его отпустил. Хван Сиу, все это время внимательно следивший за происходящим со стороны, воспользовался моментом и снова взялся их провожать. Со всех сторон яростно щелкали затворы камер.

— Дайте пройти! Разойдитесь! Вы можете пострадать!

Дежурные проверили удостоверение Хван Сиу и тут же подняли ленту ограждения. Доджин и Хеджун проследовали за ним внутрь.

Глядя на высокую фигуру в идеально сидящем костюме, Хеджун почему-то ощутил странное смущение. Разогнавшийся пульс навязчиво гремел в ушах, словно шум от соседей через стенку, от которого никуда не деться.

Доджин вполне мог выбраться один из этого хаоса, но зачем-то спас и его. Журналисты облепили только Хеджуна, он же стоял на некотором расстоянии, где оставалось пространство для маневра.

За все время наблюдений Хеджун ни разу не видел, чтобы этот человек лез в чужие проблемы. Доджин просто не интересовался другими людьми. К тому же Хеджун обычно только и делал, что защищал кого-то, а теперь сам оказался в роли спасенного. Он и так чувствовал себя неловко, но факт того, что помог ему именно Са Доджин, совершенно не укладывался в голове.

— Эм, шеф-ним.

Доджин, который шел впереди и направлялся ко входу, обернулся на звук. Их взгляды встретились. Каким бы заклятым врагом тот ни был, элементарная вежливость требовала хотя бы поблагодарить. Набрав воздуха, Хеджун торопливо начал выталкивать из себя слова — точь-в-точь как студент, который в ночь перед экзаменом пытается вызубрить весь материал.

— Только что, спа…

— …

— Спа…

— Что такое? Говорите уже, времени нет.

— Ну, это…

Слова застряли в горле, и пока Хеджун бесцельно топтался у порога, Доджин мельком взглянул на наручные часы и холодно бросил:

— Вы не в состоянии закончить предложение?

— …Спасать* меня было тяжело, наверное. Я…

— И вы решили мне это сообщить?

— Ну, не то чтобы…

— Сюда, пожалуйста, шеф-ним, руководитель. Прошу, заходите. Охрана довольно серьезная, двойной контур.

Хван Сиу распахнул дверь изнутри и махнул им рукой. Только благодаря ему Хеджун смог выбраться из неловкого положения.

Не дав Доджину опомниться, он проскользнул мимо и торопливо шагнул в прихожую.

*От Сани. В оригинале здесь небольшая игра слов. Хеджун пытается сказать 고맙다 («комапта», спасибо), но застревает на первом слоге «고…». В итоге выкручивается совсем другой фразой, которая очень удобно начинается с того же слога. Вместо прямой благодарности он типа намекает, что доставил неудобство. Новая фраза в оригинале переводится как что-то вроде «Похоже, вам пришлось из-за меня потрудиться», я же постаралась сохранить игру слов.

* * *

Тело обнаружили в гостиной на втором этаже, откуда сквозь стеклянные двери открывался панорамный вид на окрестности.

Поднявшись по длинной лестнице, они оказались на месте.

Внутри поддерживалась та же температура, что и в момент смерти, поэтому воздух был пропитан зябким холодом. То ли оттого, что здесь совсем недавно оборвалась чья-то жизнь, то ли по какой-то иной причине, но атмосфера в помещении казалась жутковатой. И это было еще не все.

«Запах крови…»

Едва уловимый, но все же чувствовался.

Хеджун сглотнул вязкую слюну.

Выезд на место преступления был основой следственной работы. Бывало, что при нерешенных вопросах Хеджун возвращался на одну и ту же точку снова и снова. Это повторялось уже столько лет, что без преувеличения стало частью его повседневности. И все же момент, когда он делал первый шаг и сталкивался с этим запахом, всегда давался ему мучительно.

Чувствительность давно притупилась, но почему-то именно в такие минуты всплывало воспоминание о том дне, когда он нашел мертвую мать. Как назло, тогда все пошло наперекосяк: полиция приехала с большим опозданием, и он ровно 46 минут провел наедине с уже остывающим телом. Показалось ли ему это время долгим или коротким, он не помнил. В голове было пусто. Остался лишь всепоглощающий, физически ощутимый ужас, который он постоянно прокручивал в памяти. И по сей день это ощущение оставалось рядом, будто все случилось вчера.

— Руководитель Нам? — окликнул кто-то.

Судя по высокому голосу, скорее всего, Ма Джонын. Хеджун сжал кулаки, приказывая себе собраться. Хотел было ответить, но рот никак не открывался. Он понимал, что подчиненные молча ждут. Видел, как они украдкой переглядываются, пытаясь понять, что происходит. Все замечал, но просто не мог пошевелиться.

Эту неуютную тишину нарушил совершенно неожиданный человек. Вернувшись с осмотра помещения, Доджин уловил странное напряжение между ними и заговорил:

— Руководитель Нам, от начальника, который заставляет свою команду ждать на месте преступления, нет никакого толка.

Хеджун вздрогнул и с трудом повернул к нему голову. Доджин безжалостно продолжил:

— Если не можете контролировать ситуацию, бросайте все прямо сейчас и уходите. Удерживать не стану.

Их взгляды пересеклись. В любой другой раз Хеджун бы точно кинулся в атаку, но сейчас лишь беззвучно шевельнул губами. Его взгляд получился каким-то непривычно потерянным. С трудом приоткрыв рот, он произнес слова, которые никак не вязались с образом подчиненного, чьим хобби было неповиновение приказам Доджина:

— Все в порядке. Прошу прощения.

Молча поклонившись, Хеджун первым делом привел в порядок лицо. Шеф был прав во всем. Нельзя заставлять занятых людей ждать только потому, что у него случились какие-то личные переживания. Быстро приведя мысли в порядок и нацепив невозмутимую маску, он прошел мимо Доджина.

Шурх. Их руки мимолетно соприкоснулись. Когда Хеджун обогнул его, лицо Доджина едва заметно дрогнуло. В глазах появилось недоумение, он обернулся. Снова став бодрым и энергичным, Хеджун как ни в чем не бывало раздавал подчиненным указания одно за другим. Уверенно и методично. Внимательно и точно. Он выглядел как человек, у которого нет никаких проблем.

— Джонын, собери все недостающие улики, о которых мы говорили на совещании. Гансан, иди с ней и осматривай все заново. Обязательно проверяйте друг друга, чтобы ничего не упустить. Если найдете что-то необычное, сразу сообщайте.

— Есть!

— А вы, детектив Юн и детектив Хван, постарайтесь незаметно уйти от прессы и начинайте поквартирный обход ближайших домов.

Прилежно фиксируя все распоряжения в телефоне, Юн Тхэван уточнил:

— Полиция Кёнги уже опросила соседей. Нужно снова?

— Вы же сами видели, как небрежно они это сделали, просто для галочки. Если мы пройдем по новой, появится своя картина произошедшего. Времени уйдет немало, но придется потерпеть. Вы идите, мы пока тут внимательно осмотримся.

Согласившись с этим, Юн Тхэван и Хван Сиу поклонились Доджину и по очереди вышли из дома, а Ма Джонын с Ким Гансаном разошлись в разные стороны для сбора улик. Оставшись в комнате, Хеджун замер на месте и попытался выровнять дыхание. Стоило людям вокруг исчезнуть, как плечи разом опустились. В шаге позади него стоял Доджин, который внимательно наблюдал за этой картиной со скрещенными на груди руками. В какой-то момент он вдруг скривился, словно от головной боли, и отвернулся.

Наконец взяв себя в руки, Хеджун натянул латексные перчатки и достал маленький фонарик. Затем машинально оглянулся и обнаружил, что Доджин успел переместиться в дальний конец гостиной и теперь пристально рассматривал аквариум.

«Наверное, я выглядел странно».

По крайней мере, его реакция намекала именно на это. Проницательный Са Доджин мог и не знать, в чем именно проблема, но то, что за ней стоит какой-то психологический барьер, наверняка считал с первого взгляда. Меньше всего на свете Хеджун хотел показывать свою уязвимость именно этому человеку, и от этой мысли во рту стало горько.

Качнув головой, он отогнал ненужные размышления и продолжил осматривать место преступления.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

Следующая глава →

✦

✦

Красная точка. 94

2026-05-17T19:09:21.699Z

Выбраться наружу удалось довольно быстро.

Изначально именно первая лаборатория была связана с выходом, а вокруг нее уже сделали лабиринт, в конце которого пристроили вторую. Неудивительно, что до улицы оказалось рукой подать.

— Мы так волновались!

Стоило им выйти, как раздался облегченный голос Чиан. Все трое ждали, привалившись к стене центра крови. С тревожными лицами они тут же бросились им навстречу.

— Вы оба в порядке? — спросил Чанмин, осматривая их с ног до головы.

Джунсон кивнул с виноватым выражением лица.

— Простите. Этого места не было в моих снах, так что мы немного заблудились.

— Главное, что вышли целыми. Ничего необычного не нашли?

От этого вопроса невольно кольнуло в груди.

Когда Джунсон рассказывал остальным о своих снах, то и представить не мог о существовании первой лаборатории. И уж тем более не догадывался, что Хансо так плотно с ней связан. Теперь же он узнал обо всем сам, но рассказывать остальным о произошедшем тоже было нельзя.

«О том, что случилось… лучше промолчать».

Это решение Джунсон принял еще в тот момент, когда своими руками стирал исследовательские материалы — те, в которых была заключена вся жизнь Хансо.

Его прошлое останется только между ними. Именно поэтому, когда Джунсон убирал в рюкзак последний пакет с его кровью, он специально оторвал и наклейку с именем.

Никто не должен об этом догадаться.

«Меня одного хватит».

Чтобы знать о До Хансо, достаточно одного постороннего. И этот посторонний — он сам.

Джунсон был абсолютно уверен в своем решении и не собирался отступать.

Полный решимости, он ответил Чанмину: «просто склад какой-то» и тут же перевел тему:

— Кстати…

Взгляд скользнул к небу. Облака заметно сгустились, пока они были внутри. Тучи затянули все вокруг такой плотной пеленой, что чувство времени невольно притуплялось.

— Скорее всего, дрон уже вернулся. Ему нельзя попадать под дождь, так что давайте поспешим.

Дрон наверняка смирно ждет их перед убежищем. Стоило лишь подумать о том, что попало на запись, как Джунсона тут же охватило напряжение.

* * *

Дорога обратно оказалась не слишком опасной.

Когда они шли в центр крови, выбирали максимально безопасный маршрут и тщательно разбирались с зомби, которые попадались по пути. Поэтому возвращение прошло без особых происшествий.

Добравшись за считанные минуты до начала дождя, они сразу заметили дрон — как и ожидалось, тот прибыл раньше и теперь стоял у входа. Они захватили его с собой и только зашли в контейнер, как хлынул такой сильный ливень, что от него загудел потолок.

Несмотря на усталость, ребята сразу же включили запись. Всем не терпелось узнать, что творится снаружи.

Начало почти не отличалось от того, что Джунсон видел во снах.

Полчища зомби, заполонившие Инхан. Настолько кровавые и жестокие картины, что невольно возникал вопрос: остались ли вообще выжившие, кроме них? И редкие знаки SOS, на которые так никто и не отозвался.

Продолжая смотреть видео, Джунсон начал поглядывать на двери и окна, хотя находился в безопасном месте. Тревога нарастала с каждой секундой.

Камера довольно долго летела по прямой, снимая сплошной ад, и наконец на экране появилось ограждение.

Весь Инхан опоясывала сетчатая ограда высотой около двух метров, явно установленная наспех. Поверх нее вместо привычной колючей проволоки торчали острые металлические штыри, сложенные крест-накрест.

Видимо, одного забора для сдерживания зомби не хватило, поэтому вплотную к нему были прижаты несколько полицейских автобусов.

На первый взгляд выглядело довольно коряво, но если учесть, что все это собрали в считанные часы после инцидента, то для экстренной баррикады лучше и не придумаешь. Она позволяла выиграть немного времени, а затем выстроить поодаль полноценную линию обороны. И вдобавок можно было отстреливать зомби, налипших на сетку.

Однако за ограждением остались лишь следы попыток построить второй рубеж. Ни одного готового участка.

Вокруг бродили только зомби. Судя по форме, бывшие полицейские и военные.

В кадре мелькнул одинокий автобус, оторвавшийся от общей линии, и распахнутая настежь покореженная ограда. С виду могло показаться, что толпа мертвецов просто продавила заслон, но автобус выглядел слишком целым. Кто-то сдвинул его намеренно.

Джунсон заметил это, но не смог выдавить ни слова. Атмосфера в группе и без того стала такой же мрачной, как темнота снаружи под потоками дождя.

«Просто катастрофа».

Проведя рукой по побледневшему лицу, Джунсон до боли прикусил нижнюю губу.

Своими глазами он этого, конечно, не видел. Но информация о том, что Инхан удалось взять в кольцо, всегда фигурировала в его снах. Это выяснилось еще в том цикле, когда Джунсон сосредоточился на сборе сведений, а потом и во всех следующих неоднократно слышал о подобном от самых разных людей. Поэтому он считал, что раз реальность до сих пор шла в точности по сценарию кошмаров, то и в этот раз будет так же.

Но вопреки ожиданиям вирус выбрался за пределы города и распространился куда-то невообразимо далеко. Зомби на видео было так много, что считать их количество казалось бессмысленным делом.

Впрочем, Джунсон и так предполагал подобное: что мертвецы могут выйти во внешний мир.

«Я думал, что такое возможно, но…»

Изменить маршрут, который раз за разом повторялся в его снах, могла только одна сила — переменная. Например, До Хансо, которого Джунсон встретил в момент, когда слегка отклонился от привычного пути.

«И так понятно, чьих это рук дело».

Намеренно отодвинутый полицейский автобус. Расчищенный проход для зомби. В голове всплыла вторая переменная, помимо До Хансо.

Переменная среди переменных, Нам Кихёк.

Этот безжалостный человек был готов использовать ради собственной выгоды что угодно. Далеко ходить за подтверждением не нужно: опираясь на знания из снов, Нам Кихёк дошел даже до торговли органами. Пока неизвестно, какие именно цели он преследовал в случае с оградой. Но то, что снял дрон, с большой вероятностью тоже было делом его рук.

Подавив вздох, Джунсон осмотрел товарищей. Как и следовало ожидать, Хансо сохранял свое привычное невозмутимое выражение, так что он сразу переключился на других.

Чанмин стиснул губы, его веки слегка подрагивали. Рядом стояли мертвенно-бледные Гёно и Чиан. Последняя выглядела хуже всех: глаза покраснели так, будто она готова расплакаться от одного неосторожного слова.

И их можно было понять.

Пока все ограничивалось Инханом, оставалась хотя бы надежда: родные за городом точно в безопасности. Достаточно просто держаться и ждать. Но теперь, когда вирус вырвался наружу, тревога за близких стала невыносимой.

Джунсон и сам не мог от нее отмахнуться.

«Так я не смогу безопасно вывезти Чхэи».

Завтра наступит седьмой день.

Тот самый, когда почти в каждом цикле в метро приходил надежный мужчина со своей группой. Человек, который помогал Джунсону бесчисленное количество раз.

Пусть в реальности тоннели внизу кишат зомби, но эти люди ставят спасение выживших превыше всего. А значит, обязательно проверят станцию, которая по сути является последним уцелевшим убежищем. И заберут оттуда всех, включая Чхэи. Так они доберутся до больницы Инхан.

Проблема в том, что будет дальше.

Изначально план был такой: встретиться в больнице с сестрой и остальными, а оттуда сразу же двинуться к месту за чертой города. В последнем цикле, если бы Джунсон не погиб от укуса, он бы снова забрал Чхэи и направился прямиком туда.

Передать найденное в центре крови решение врачам на эвакуационном пункте — и все, его миссия закончена… Так он думал. Смехотворно простой хэппи-энд, достигнутый всего лишь за неделю после бесконечно повторяющихся кошмаров.

Если бы только вирус остался в этом городе.

Тем временем дрон плавно развернулся на 180 градусов и полетел обратно, снова показывая те же пейзажи. Это означало, что он достиг предела дальности и возвращается к контейнеру. И до самого конца на записи не было ни одного живого человека, одни мертвецы.

Изначально дрон летал со скоростью 70 км/ч. Но после переделки пришлось установить тяжелый аккумулятор, и аппарат заметно замедлился. С учетом времени на дорогу туда и обратно, на видео попала территория в радиусе примерно 50 километров от убежища.

То есть минимум в этом радиусе все было заражено. И даже если переступить условную границу в 50 километров, в нынешней ситуации никто не знает, где безопасно. Отправлять сестру наугад куда-то туда — слишком рискованно.

«Разве что у того аджосси будет информация о внешнем мире… Остается только ждать».

Перед глазами всплыло лицо лысого мужчины средних лет — того самого, чья макушка глянцево поблескивала на солнце. Джунсон горько вздохнул.

Просмотрев запись до конца, он снова обвел взглядом бледных спутников и Хансо с его бесстрастным лицом, а затем заговорил:

— Вопреки нашим ожиданиям, вирус распространился дальше. Скорее всего, это его рук дело.

Он не стал произносить имя Нам Кихёка. Даже упоминать было противно.

— Не знаю, что он задумал, но изменить заданный ход событий под силу только «переменной».

— Если это тот человек… вполне возможно. Ты же сам говорил, что он конченый псих и убийца, — процедил Чанмин, и лицо его исказилось от злости.

Кулаки сжались до побелевших костяшек. Наверняка он тоже вспомнил Нам Кихёка, которого видел на записи с камер наблюдения.

— Это завтра днем, верно? Когда придут тот аджосси и твоя сестра.

— Да.

Кивнув, Джунсон посмотрел в окно. Ливень, еще недавно хлеставший стеной, заметно ослаб.

— Дождь скоро закончится, а потом снова начнется через час. Так что лучше за это время добраться до больницы.

Завтра, на седьмой день, будет лить без остановки, так что ловить момент для спокойного перехода без зонтов нужно прямо сейчас.

— Знаю, на душе у всех тяжело. Но давайте двигаться.

Остальные с мрачными лицами поднялись вслед за Джунсоном. Несмотря на тревогу, никто не стал избегать того, что от них требовалось.

Наблюдая, как они собирают вещи, Джунсон снова перевел взгляд за окно.

Сквозь тонкие нити дождя вдалеке проступал силуэт больницы.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Красная точка. 93 🧨

2026-05-17T19:07:17.409Z

Хансо смотрел сверху вниз на запыхавшегося Джунсона, который тяжело дышал и продолжал материться. Хотелось и дальше трахать это тело, но тот бы просто не выдержал. К тому же люди, что ждали их снаружи, могли в любой момент подключиться по рации и помешать атмосфере. Обдумав ситуацию, Хансо начал вытаскивать член.

«Ладно, в первый раз можно и пощадить».

С таким великодушным настроем он решил отступить. Но даже от медленного скольжения наружу Джунсон вздрагивал — после оргазма любое движение воспринималось слишком остро. Из-за этой реакции Хансо снова начал колебаться: а может, втолкнуть обратно и продолжить?

Тем временем Джунсон, морщась и часто дыша, чувствовал, как из него выходит ствол.

«Странное ощущение».

Когда тот наконец вышел до конца, по коже прошла волна мелких мурашек, а внутри стало как-то пусто. Мышцы непроизвольно сжались, будто не хотели отпускать. Он отчетливо ощущал, как дырочка шевелится сама собой, и от стыда хотелось провалиться сквозь землю.

Раскинувшись на кровати без сил, Джунсон в оцепенении прислушивался к тому, что происходит в теле. Внезапно что-то холодное коснулось живота, и он дернулся.

— А…! Ты что?

Оказалось, Хансо уже достал влажные салфетки с подноса у кровати и теперь вытирал сперму с его живота.

Впрочем, ничего удивительного. Раз в комнате нашлись презервативы и гель, салфетки для уборки были вполне логичны. Просто раньше они лежали где-то в прохладном месте, и от каждого касания Джунсон вздрагивал так, будто по коже скользил кубик льда.

— Холодно? — Хансо странно улыбнулся и облизал губы. — На самом деле я думал слизать, но побоялся, что опять захочется.

— Тогда продолжай сдерживаться.

Бросив на него мрачный взгляд, Джунсон выхватил салфетки. «Зачем вообще жрать чужую сперму, это же противно», — пробормотал он себе под нос.

Затем тщательно вытер себя и посмотрел на испачканную бумажку. В нос ударил резкий запах семени. И из-за этого все, что только что произошло, тут же снова всплыло в памяти.

— Ха-а…

Джунсон прижал руку к гудящей голове и тяжело вздохнул.

Он переспал с До Хансо. Не просто ласкал его руками, целовался и терся, а занимался настоящим сексом. С проникновением, толчками и оргазмом.

«Правда, вставлял только этот ублюдок».

Тем не менее, это был секс. Неоспоримый факт.

Джунсон никогда не представлял себе ничего подобного, поэтому психологический шок настиг его с опозданием. Да, он сам сказал, что поможет Хансо справиться с импульсами. Но все равно… секс между мужчинами?

Максимум, что он себе представлял — это подрочить рукой. Так что ситуация получилась, мягко говоря, неожиданная.

Он украдкой взглянул на Хансо.

Тот уже выкинул переполненный презерватив вместе со скользкими перчатками и теперь спокойно одевался, будто ничего и не было. Буквально пару минут назад его лицо искажалось от похоти, как у взбесившейся собаки, а сейчас снова выглядело совершенно обычно. Это жутко раздражало.

Так Джунсон и прожигал его взглядом, пока Хансо это не почувствовал. Обернувшись, он расплылся в улыбке.

— Что? Хочешь еще? Я не против.

— Можно я швырну это тебе в лицо?

— Если попадешь, то можно еще разок?

Джунсон уже всерьез собрался запустить в него салфеткой со спермой, но передумал. От До Хансо вполне можно ожидать, что он опять заведется и набросится в ответ.

Молча достав новую салфетку, Джунсон согнул ноги в коленях, развел их в стороны и потянулся рукой вниз.

— Ы-ых…

Когда холодный материал коснулся входа, он почувствовал неприятное жжение.

«Там же ничего не порвалось?»

К счастью, резкой боли, характерной для разрывов, не было. Только жар и саднящее чувство сильного отека. Вспомнив размер члена Хансо, Джунсон скривился. Принять эту штуковину в такую маленькую дырку… Удивительно, что все обошлось без последствий.

Пока он вытирался, Хансо застегнул рубашку и полностью повернулся к кровати.

— Давай помо…

Так и не договорив, он осекся и застыл с искаженным лицом. Не замечая этого, Джунсон продолжал неуклюже возиться с промежностью, а потом вдруг раздвинул ноги еще шире: снаружи-то он вытер, а вот внутри нет. Он хотел обернуть салфетку вокруг пальца и почистить глубже.

Увидев эту картину прямо перед собой, Хансо тихо выругался.

— Блядь, и после такого ты говоришь больше не лезть?

Джунсон не расслышал. Он кряхтел и пыхтел, целиком поглощенный процессом, и только когда на него упала тень, поднял голову. Хансо уже натягивал свежую пару перчаток и тяжело дышал. От этого вида стало почему-то не по себе.

— Лежи так и не двигайся. Я сам все вычищу.

Растерявшись от внезапного напора, Джунсон упустил момент и не успел оттолкнуть Хансо.

…Так прошел его совершенно ненормальный первый секс, а после и тщательная процедура «очистки».

Обессиленный, он как раз пытался натянуть одежду, когда Хансо вдруг прилип сзади и наотрез отказался отпускать. Джунсон поморщился.

— Мне неудобно одеваться, отстань.

— Я же сказал, что помогу одеться.

— И куда ты опять полезешь?

Всего несколько минут назад этот чертов До Хансо опять довел его до оргазма под предлогом «почищу тебя внутри». Поэтому на этот раз Джунсон сразу выстроил глухую оборону, начиная с выражения лица. Стоит дать слабину, и его снова поимеют.

Сбросив с себя цепкие руки, он застегнул все пуговицы на рубашке и взял пальто. Накинул его одним движением, и в нос тут же ударил впитавшийся в ткань химический запах. Пальто было плотным и широким, поэтому он вряд ли быстро выветрится. Вонь в этом помещении и правда стояла ужасная.

«Кстати говоря…»

Пока они занимались сексом, Джунсон почти не замечал этого смрада. Видимо, был слишком увлечен… А может, запах их тел, смешавшийся в единое целое, оказался сильнее?

— Немного… выветрилось? — тихо спросил он.

Холодный воздух в комнате стал теплым и приятным благодаря их жару, а ядовитой химии почти не чувствовалось.

Может, этого достаточно? Получил ли Хансо то, что хотел?*

*От Сани. Отсылка к просьбе Хансо из 88 главы. Тогда он попросил Джунсона «стереть» все, что связано с этой комнатой и плохими воспоминаниями: холод, вонь лекарств, экспериментами и так далее.

Как только Джунсон обернулся, тот сразу притянул его к себе. А потом уткнулся носом в темные волосы на макушке.

Над ухом раздался такой глубокий вдох, словно Хансо хотел заполнить его запахом все легкие до отказа.

— Ага, — голос прозвучал мягко, с легкой улыбкой. — Пахнет только тобой. Очень нравится.

— Ну так ты лицом прилип, конечно…

Джунсон хотел возразить, но замолчал. Сейчас, прижавшись к Хансо, он и сам вдыхал его приятный аромат вместо больничной вони. Спорить было не о чем.

Он молча прикрыл глаза, оставаясь в его объятиях.

Пи-и-ип!

Когда сигнал вдруг резанул по ушам, Джунсон дернулся и оттолкнул Хансо. Тот послушно отступил, но при этом бросил свирепый взгляд на рюкзак, в котором лежала рация.

— Джунсон-а, Хансо-я, вы выходите?

Услышав обеспокоенный голос Чанмина, Джунсон поспешно вытащил приемник.

— Да, извините, что заставили ждать.

— Ничего. Но, кажется, скоро начнется дождь.

Он посмотрел на часы. Чанмин был прав, до ливня оставалось меньше 30 минут.

«Который час уже…»

По первоначальному плану они давно должны были вернуться в убежище, но все внезапно пошло наперекосяк.

«Хотя выбора особо и не было…»

Ладно еще секс с Хансо и его дурацкие выходки с «уборкой». Но ведь и на первую лабораторию, и на расследование того, кто стоит за всем этим, ушла уйма времени.

Все-таки До Хансо — это сплошная переменная. Стоит ему оказаться в центре событий, и ни одна задумка не идет как надо. Абсолютно все искажается.

«Но это даже неплохо».

Джунсон поймал себя на мысли, что сколько угодно готов принимать такие переменные, как До Хансо. В отличие от Нам Кихёка.

Случайно вспомнив о нем, Джунсон крепко стиснул зубы. Лицо человека, который держал чужую голову как коробочку с пирожным, смотрел в камеру и улыбался — самое жуткое, что только можно себе представить.

«Все нормально. Главное, не пересекаться с ним».

Если бы Кихёк отслеживал каждый его шаг, то давно нашел бы их базу или засел тут в засаде. Раз ничего из этого не случилось, значит, он не знает об их передвижениях. Если не ходить по маршрутам, где можно на него наткнуться, все будет в порядке.

И хотя Джунсон старался думать позитивно, но одна лишь мысль об убийце вызывала у него невыносимый стресс. Хотелось вырезать часть своего мозга, чтобы навсегда стереть память о самом существовании этого человека.

Пока он стоял и размышлял, руки успели заледенеть. Хансо накрыл его ладони своими и крепко сжал.

Джунсон взглянул в темные, спокойные глаза напротив, затем слегка улыбнулся и ответил по рации:

— Пора возвращаться. В наше убежище.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Искренность лжи. Глава 5

2026-05-16T14:23:35.465Z

Глава 5. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я хочу сказать

Юань Юэ поднялся:

— Я просто с другом пришел поболтать.

— Почему бы тогда заодно не взять у него показания? — сказал Хо Жаньинь, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Это сэкономит всем время.

На лице Юань Юэ отразилось легкое недоумение. Прежде чем он успел что-то сказать, Цзи Сюнь зевнул и не слишком вежливо произнес:

— Я здесь уже полчаса, долго мне еще ждать? Можно побыстрее закончить с протоколом, чтобы я уже домой поехал?

Юань Юэ вышел, а Хо Жаньинь сел на его место и начал внимательно разглядывать Цзи Сюня.

Вот опять. То самое ощущение, когда сидишь как на иголках.

Цзи Сюнь невольно нахмурился. Теперь ему начинало казаться, что вчерашняя встреча с Хо Жаньинем была слишком уж удачным совпадением — словно он сам оказался той рыбой, которую тот намеревался поймать и которая по глупости клюнула на крючок*.

*От переводчика. Отсылка к 1-й главе, где Цзи Сюнь и бармен Дженни рассуждают об отношениях. Цзи Сюнь тогда сказал: «Иногда кажется, что это именно ты покорил ее, а она улыбается и думает: "Ха, добыча наконец-то попалась на крючок"».

— Женская интуиция и правда пугает, — наконец заговорил Хо Жаньинь. — Утром я думал, что она просто несет чушь. А теперь оказалось, что она понимала, о чем говорит, хотя никаких доказательств у нее и не было.

— Она-то, может, и понимала, а вот ты, похоже, не особо.

— О?

— Ты такой любитель покопаться в чужом, позволь спросить, сколько тебе лет? — насмешливо улыбнулся Цзи Сюнь.

Хо Жаньинь дважды постучал пальцами по столу, перелистнул страницу и взял вечерний протокол. Запись была короткой — всего несколько строк с простым изложением фактов.

— Слишком бурная реакция. Ты вывихнул руку обычному человеку. У тебя что, фобия ножей?

— …

— Когда я был у тебя дома, не увидел ни одного кухонного ножа, а вся мебель со скругленными углами. Я даже в шкафах поискал — у тебя и канцелярский нож с защитным корпусом.

Хо Жаньинь перевернул руку, и на столе появился маленький ножик в форме раковины улитки, размером меньше ладони. Когда он слегка нажал пальцем, выскочило настолько короткое лезвие, что если не присматриваться, можно и не заметить острый кончик.

Цзи Сюнь инстинктивно отвел взгляд. Кадык его дрогнул, словно вокруг шеи бесшумно обвилась невидимая петля. Затем он услышал щелчок пружины и понимающий голос Хо Жаньиня:

— Айхмофобия*.

— Инспектор Хо, ты ведь полицейский, скажи мне, считается ли это кражей с проникновением?

— Полагаю, мне не нужно разъяснять тебе разницу между статьей за обычную кражу и за кражу с проникновением?

— А как же принцип «Не брать у народа ни иголки, ни нитки»**?

— Я привык опираться на доказательства, а это вещественное доказательство, — сказав это, Хо Жаньинь подвинул канцелярский нож к Цзи Сюню, ставя точку в этом словесном поединке. — Раз уж оно получено, вещь возвращается владельцу. Так что, как видишь, я не взял у народа ни иголки, ни нитки.

От переводчика.
* Айхмофобия (или оксифобия) — навязчивый страх перед острыми предметами. В китайском языке используется более образное бытовое название: 尖锐恐惧症 (jiānruì kǒngjù zhèng) — «боязнь острых предметов».
** «Не брать у народа ни иголки, ни нитки» — широко известное в Китае выражение, ставшее своего рода политическим лозунгом, символизирующим безупречную честность, неподкупность и строгую дисциплину государственных служащих и военных в отношении простого народа.

Цзи Сюнь какое-то время смотрел на нож, а потом вдруг улыбнулся.

В приподнятых уголках его глаз читалась откровенная дерзость, но этот легкий изгиб был сам по себе прекрасен. Хоть улыбка и сквозила сарказмом, в ней чувствовалась нотка безупречной учтивости. На лице отчетливо проступала неподдельная усталость от всего, но стоило этому человеку соприкоснуться с тьмой, как он и сам будто обретал ее мрачное очарование.

В нем была глубокая и темная притягательность — что-то такое, из-за чего хотелось подойти ближе и обнять. Она напоминала огонь, к которому летит мотылек, прекрасно зная, что обожжется.

— Инспектор, а ты ведь и правда слишком уж мной заинтересован. Учитывая, что раньше мы точно не встречались и у меня нет амнезии как в мыльных операх, остается лишь предположить… Вероятно, в прошлом мы пересекались на каком-нибудь публичном мероприятии, где я произвел на тебя глубокое впечатление, а может даже оставил легкую психологическую травму. До такой степени, что теперь я раздражаю тебя при любом раскладе, и ты все никак не можешь выкинуть меня из головы. Похоже, судьба наконец свела нас вместе.

Затем Цзи Сюнь шутливо добавил небрежным тоном:

— Но все же позволь дать совет. У кого в жизни нет болезненных воспоминаний? Привыкнешь со временем. Кстати, в отличие от тебя, я не подкрепляю свои слова доказательствами, так что если ошибся — значит, ошибся. Но предлагаю не продолжать эту тему, независимо от того, прав я или нет. Давай просто сохраним между нами это молчаливое соглашение «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я хочу сказать», и этого достаточно.

Хо Жаньинь внезапно бросил на стол блокнот с протоколом, который до этого держал в руках.

Впервые с момента появления в отделе его привычная невозмутимость дала трещину, и сейчас он с явным недовольством сверлил Цзи Сюня взглядом. А тот вдруг неожиданно разглядел в Хо Жаньине тот самый живой, волнующий огонек, что был в нем прошлой ночью.

Как жаль.

Слишком уж остро, невыносимо.

***

Цзи Сюнь ушел, а Хо Жаньиню предстояло работать в офисе допоздна. Первые часы после убийства всегда особенно напряженные, и для следствия самые важные — именно первые 72 часа, поэтому нужно было успеть сделать как можно больше.

Через некоторое время в кабинет, зевая, вошел Тань Минцзю:

— Я связался с родственниками погибшей, чтобы они приехали на опознание. Семья живет в одной из ближайших деревень, пообещали добраться как можно скорее. Из родных у нее только родители и младший брат, живут они, судя по всему, небогато. Когда я позвонил, чтобы об этом сообщить, у отца, который взял трубку, словно весь мир рухнул… Эй, а где Цзи Сюнь? Уже ушел?

— Мм.

— Судя по тому, как глубоко он влез в это дело, я уж было подумал, что он решил вернуться обратно. Уже три года прошло, а начальник Юань даже не пытается его уговорить, но ведь надо жить дальше... — тихо пробормотал Тань Минцзю, заметно приуныв. Ночь всегда навевает грусть.

— Начальник Юань и Цзи Сюнь так близки? — как бы невзначай поинтересовался Хо Жаньинь.

— Очень. Эта дружба из тех, что выковывается годами: плечом к плечу, спина к спине, — Тань Минцзю с удовольствием делился с новым начальником безобидными сплетнями. — Когда Цзи Сюнь только пришел в полицию, начальник Юань стал его наставником. А Цзи Сюнь будто был рожден для этой профессии, все схватывал на лету, и помимо основной работы любил копаться в старых делах. Некоторым из них было по десять-двадцать лет, поэтому все доступные улики либо давно нашли, либо они уже исчезли, но ему все равно удавалось находить что-то новое.

— Раз он такой способный, почему ушел? Если бы продолжил хорошо работать, сейчас уже, наверное, стал бы начальником отдела?

— В любом случае, у него, видимо, были какие-то свои причины, — Тань Минцзю вдруг замялся. — Сейчас у него тоже все вполне неплохо, теперь он известный писатель. Свободный график, минимум забот и быстрый заработок — прям жизнь моей мечты.

— Ммм… Как думаешь, ему больше нравилась прежняя жизнь или нынешняя?

Тань Минцзю поскреб блестящую лысину и нерешительно произнес:

— Откуда мне знать. Но, наверное… все-таки прежняя. В то время он был гораздо более энергичным.

В этот момент в кабинет поспешно вбежал следователь в очках:

— Начальник Хо. Появилась новая зацепка!

На этом разговоры в кабинете оборвались, а Хо Жаньинь принялся изучать новые материалы по делу. Следователь, который ездил в офис мобильного оператора за детализацией телефона, уже вернулся со списком звонков и сообщений с номера Си Лэй. Список оказался очень внушительным — для обычного общения там было слишком много записей. При этом большинство вызовов длились всего по две-три секунды.

Хо Жаньинь слегка нахмурился.

— Спам-атака и «телефонный террор»*?

— Точно, — подтвердил следователь в очках. — Обычно такую схему используют для мягкого взыскания долгов по займам.

*От переводчика. 呼死你 (hūsǐ nǐ) — китайское название сервисов телефонной атаки, когда жертве автоматически поступают бесконечные звонки и сообщения, фактически парализуя телефон. Буквально — «дозвон до смерти».

Однако это явно не соответствовало их анализу места преступления и никак не совпадало с финансовым положением Си Лэй. На ее имя был открыт срочный депозит примерно на 400 тысяч юаней*, причем деньги хранились не на той карте, которую забрал Цзэн Пэн, — это была отдельная карта Сельскохозяйственного банка Китая. По банковской истории было видно, что с самого начала работы Си Лэй регулярно пополняла счет, так что ее финансовое положение считалось довольно хорошим.

*От переводчика. Около 4 317 000 руб. на май 2026.

— И как долго это продолжалось?

— На самом деле недолго, — следователь взглянул на список. — Всего три дня: 5, 6 и 7 января.

Именно в этот момент следователь, просматривавший записи в диспетчерской, тоже кое-что обнаружил: почти в одно и то же время в течение трех дней подряд, когда Си Лэй выходила из жилого комплекса на работу, камера у главных ворот фиксировала припаркованный в углу BMW. Машина неподвижно стояла в стороне, приезжая до появления Си Лэй и уезжая после ее ухода. Но ни в предыдущие дни, ни в последующие — следов этого BMW больше нигде не обнаруживалось. Кузов автомобиля полностью скрывал человека за рулем, но камера четко зафиксировала его номерной знак.

***

Неспокойная ночь осталась позади. Проснувшись, Цзи Сюнь обнаружил, что на часах еще только семь утра. Голова немного ныла, и он не знал, был ли это побочный эффект от снотворного или результат череды кошмаров, преследовавших его во сне.

Прошлым вечером Цзи Сюнь обзванивал ремонтные компании, пытаясь найти некоего «Мастера Лу»*. Такие мастера обычно тесно связаны с ремонтом и мебелью.

*От переводчика. О нем была речь в 3 главе. По словам Ся Юцин, именно у этого мастера Си Лэй заказывала тех кукол.

Но сколько бы он ни расспрашивал, никто не знал плотника по фамилии «Лу».

Устало зевнув, Цзи Сюнь умылся и в полусонном состоянии вышел из дома. Когда он добрался до больницы «Солнечный свет», Ся Юцин все еще выглядела подавленной, но уже смогла подняться с постели и теперь сидела на скамейке в саду.

В левой руке она держала букет цветов, из которого торчали два маленьких человечка. Но стоило Цзи Сюню задержать на нем взгляд, как уже через пару секунд весь этот роскошный букет полетел в мусорный бак.

Когда он шел через больничный сад, заметил похожие букеты у других людей, очевидно, что цветы были из самой больницы. Частные клиники всегда изощрялись, стараясь придумать в этом плане что-нибудь новое, и обычно пациенты обожали подобное. Но, видимо, не в этом случае.

Ся Юцин выглядела совершенно равнодушной. Выбросив букет, она даже вытерла пальцы салфеткой.

И виноват в этом был Юань Юэ. В самом начале их отношений он так старался, что даже пошел на хитрость, обратившись за помощью к недавно арестованному мошеннику, который обманул 18 женщин, играя на их чувствах ради денег. В результате Ся Юцин получила две ароматические свечи, внутри которых прятались керамические фигурки человечков, держащих сердце.

Насколько сильным был тогда ее восторг, настолько же сильной оказалась и последующая ярость.

До сих пор девушка так и не смогла оправиться от психологической травмы, вызванной этими фигурками мужчины и женщины.

Воспоминание мелькнуло в голове Цзи Сюня, и он подошел к Ся Юцин.

— Цзэн Пэн только что ушел? — он скользнул взглядом по коробке у нее на коленях. — Принес тебе вещи Си Лэй.

— Цзи Сюнь, иногда рядом с тобой становится как-то не по себе, — беспомощно произнесла Ся Юцин. — Кажется, будто ничто не может скрыться от твоих глаз. Но именно это и вызывает доверие.

— Да это просто логический вывод. Если хочешь, могу объяснить…

— Нет, не надо, я не хочу, — выдала она тройной отказ. — Мне достаточно знать, что ты крут, не хочу знать, как это работает.

— Что Си Лэй передала тебе? — Цзи Сюнь без труда сменил тему.

Ся Юцин погладила коробку на коленях и открыла ее. Внутри оказалась аккуратная вышивка крестиком, на которой были изображены две чиби-девочки, держащиеся за руки. В их чертах легко угадывались Си Лэй и Ся Юцин.

На вышивку упала капля. Цзи Сюнь тактично сделал вид, что ничего не заметил, и скользнул взглядом в сторону — как раз туда, откуда навстречу им шла компания из четырех человек.

Они двигались двумя группами: Хо Жаньинь и другой полицейский шли впереди, а чуть позади следовали прилично одетые и ухоженные мужчина и женщина. Женщиной, идущей последней, была…

Жао Фанцзе, заместитель директора больницы «Солнечный свет».

В памяти Цзи Сюня тут же всплыла фотография, которую он видел на стене в больнице.

Жао Фанцзе была женщиной средних лет, на вид около сорока-пятидесяти. Обе ее руки были заняты: в левой она держала сумочку известного бренда, а на безымянном пальце, сжимавшей ремешок, виднелся глубокий след от кольца. В правой руке она несла красный пластиковый пакет. Цзи Сюнь мельком взглянул на него и увидел, как сквозь пластик просвечивали очертания тонких листов, наложенных друг на друга. Края были прямыми, словно… пачка аккуратно собранных бумаг.

Его взгляд скользнул дальше, к мужчине, шедшему перед Жао Фанцзе. Он был одет в безукоризненный костюм, а походка казалась непринужденной. Цзи Сюнь заметил кольцо на пальце мужчины.

Размер и форма совпадали со следом на руке Жао Фанцзе — они были супругами.

— Цзи Сюнь, — позвала Ся Юцин, смотревшая в ту же сторону.

Когда ее взгляд, скользнув мимо Хо Жаньиня, остановился на Жао Фанцзе и мужчине, на лице появилось беспокойство.

— Раз приехал Хо Жаньинь, значит, они имеют отношение к делу Лэйлэй?

— Муж Жао Фанцзе был любовником Си Лэй, — тихо ответил тот.

Ся Юцин будто ледяной водой окатили, путаясь в словах, она произнесла:

— Любовник? Как у Лэйлэй мог быть любовник? Подожди, откуда ты вообще знаешь, что это именно он?

На такие очевидные вопросы Цзи Сюнь обычно никогда не отвечал. Само появление Хо Жаньиня уже говорило о том, что эта пара связана с делом Си Лэй. К тому же Жао Фанцзе недавно сняла обручальное кольцо, и все это выглядело так явно, будто она написала у себя на лбу: «Мой муж изменяет мне с Си Лэй».

— Видишь красный пакет у Жао Фанцзе? — спросил Цзи Сюнь о том, на что Ся Юцин даже не обратила внимания. — В нем лежат какие-то бумаги, есть идеи, что это может быть?

— …Что?

— А… я понял. Скорее всего, это чеки и квитанции, — пробормотал себе под нос Цзи Сюнь. — У мужчины легкий шаг и расслабленное выражение лица, значит, он уже смог предоставить доказательства и снять с себя подозрения по делу Си Лэй. А какие чеки и квитанции могут подтвердить алиби и при этом не вызывать подозрений даже при большом количестве? Когда оформляют командировочные расходы.

Придя к такому выводу, он повернулся к Ся Юцин и увидел ее потрясенное лицо.

Некоторое время она молчала в оцепенении, затем наконец взяла себя в руки и попыталась подвести итог:

— Получается, они вне подозрений?

— Пока трудно сказать.

Ся Юцин смотрела на него с любопытством.

Цзи Сюнь пошарил рукой в кармане. Пока он размышлял, то совсем не ощущал усталости, это скорее походило на разгадывание головоломки, сбор кубика Рубика или пазла. Во время игры люди редко чувствуют усталость, но когда она заканчивается и нужно шаг за шагом пересказать ее содержание, магия рассеивается. Все сразу становится скучным и утомительным, и чтобы прийти в себя, нужно что-нибудь съесть, чтобы взбодриться.

Но в кармане было пусто. Ему уже давно не приходилось вот так все объяснять и раскладывать по полочкам, поэтому он не приготовил ничего для перекуса.

В этот момент Ся Юцин вдруг протянула руку со сливой:

— Во время беременности нельзя есть слишком много сладкого, так что у меня нет конфет и шоколада. Такое подойдет?

Цзи Сюнь взял сливу и положил в рот.

И Юань Юэ, и Ся Юцин давно знали его маленькую привычку. Ся Юцин заметила это еще в то время, когда они вместе ухаживали за Юань Юэ, тогда же она узнала и его домашний адрес. Стоит людям сблизиться, и хранить секреты оказывается почти невозможно. Но человек по своей природе не может жить в одиночестве, а значит, любое тайное рано или поздно все равно становится явным.

Цзи Сюнь перекатил сливу на языке. Она была настолько кислой, что его аж передернуло, а заторможенные мысли немного оживились:

— Интуитивно чувствую, что это очень странно, когда у главного подозреваемого вдруг появляется такое на первый взгляд идеальное алиби. А с точки зрения логики, почему Жао Фанцзе, которая явно тщательно следит за своим внешним видом, взяла настолько маленькую сумочку, ведь ей даже пришлось положить счета в обычный пластиковый пакет, хотя это такая важная улика? Что это может значить?

— Что Жао Фанцзе не готовилась к этому заранее, — Ся Юцин наконец уловила ход его мыслей.

— Все подготовил любовник, крайне своевременно и основательно.

— С ним что-то не так, — вырвалось у Ся Юцин.

— Допустим, — Цзи Сюнь очень серьезно кивнул. — С ним что-то не так. Во всяком случае, судя по детективным романам, если в самом начале появляется идеальное алиби, то только для того, чтобы потом быть эффектно опровергнутым. Начало банальное, но все же стоит взять на заметку. Хм… они остановились и разговаривают.

Они действительно остановились. Кажется, Жао Фанцзе ушла первой, остался лишь Тан Цзинлун, беседующий с Хо Жаньинем. Когда-то Цзи Сюнь немного занимался чтением по губам, и теперь он издали наблюдал за ними, постепенно разбирая, что говорит Тан Цзинлун:

— «У нас с Лэйлэй были очень хорошие отношения… Хоть она и была не особо образованной и не слишком красивой, зато была простой и хозяйственной… В моем возрасте я уже не придаю значения красоте, разве не каждый мужчина мечтает о спокойствии и надежности в доме? Я каждый месяц давал Лэйлэй деньги, просто хотел, чтобы она спокойно занималась домом и не жила так тяжело… И если бы она не связалась с какими-то сомнительными людьми, может, ничего бы и не случилось…»

Рядом раздался холодный смешок, в котором отчетливо звучала злость.

Очевидно, это была Ся Юцин, но Цзи Сюнь никак не отреагировал, продолжив смотреть вперед. Он достал телефон, чтобы сделать снимок какой-то вещи в руке уже удаляющегося мужчины. Предмет показался ему смутно знакомым.

Мужчина совершенно не заметил, что его только что сфотографировали, однако Хо Жаньинь вдруг резко обернулся. Его взгляд, острый как у ястреба, устремился прямо на них.

✦

✦

[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#5.1)

2026-05-15T16:15:17.354Z

☰ Оглавление

Часть 5.1

*От Сани. Во всей главе будет говориться про служебный транспорт 형사기동대 차량. На такой машине выезжают на места, собирают информацию и проводят задержания. Обычно это что-то вроде минивэна, куда умещается вся команда со всем снаряжением.

* * *

На подземной парковке вокруг минивэна собралась вся 1-я группа. Каждый в последний раз проверял, все ли на месте: дактилоскопический порошок, пленка, люминол. И только Хеджун никак не мог сосредоточиться, нервно поглядывая в сторону лифтов. От нечего делать он теребил кобуру на боку, пока голос Ким Гансана не сбил его с мысли.

— Как думаете, куда сядет шеф? Хорошо бы рядом со мной.

Смысл сказанного дошел не сразу. Хеджун повернулся с таким выражением на лице, будто тот заговорил на чужом языке. Хван Сиу и Юн Тхэван, перебирающие снаряжение, тоже уставились на него с удивлением. Пока все молча переваривали услышанное, Ма Джонын фыркнула:

— Эй, мне и самой нравится его лицо, но серьезно… Тебе рядом с ним не страшно?

— С чего бы? У него же есть чему поучиться. И вообще, нет ничего странного в том, что подчиненный хочет подружиться с начальником. Вам всем тоже стоит набраться смелости.

С этими словами согласился только Юн Тхэван:

— Верно, надо жить как наш Гансан. Окружающие от злости лопаются, а ему хоть бы что.

— Мне кажется, с нашим шефом у меня бы получилось поладить.

Молча слушая их болтовню, Хеджун вдруг почувствовал легкую тошноту из-за этих слов. Хван Сиу, видимо, живо представил себе красочную картину и с точно таким же кислым выражением отвесил младшему звонкий подзатыльник. В комнате раздался дружный смех, и атмосфера тут же разрядилась. Однако Хеджуна хватило лишь на мимолетную улыбку, после чего он снова погрузился в свои тревожные мысли. С благодушным видом наблюдая за возней подчиненных, Юн Тхэван спросил у него вполголоса:

— Что с лицом, руководитель Нам? Переживаешь из-за четвертой улики?

В точку.

Честно говоря, он уже сходил с ума от нетерпения.

1-я группа потратила еще целых 30 минут и все равно не смогла решить загадку Са Доджина. Они исписали кучу бумаги, но к ответу так и не приблизились. Из-за спешки разговор постоянно уходил в сторону. И вот теперь им предстояло ехать на место преступления вместе с придирчивым автором задачи. Конечно, было тревожно.

Словно почувствовав его смятение, появился и сам Доджин. Он вышел из лифта, держа в одной руке стопку документов поверх планшета. Детективы вежливо здоровались, когда он проходил мимо. Заметив это, члены 1-й группы тоже поспешили поклониться. Доджин не отреагировал ни на тех, ни на других и направился прямиком к Хеджуну.

Когда он наконец приблизился, Хван Сиу распахнул заднюю дверь минивэна и сказал:

— Шеф-ним, прошу. Садитесь сюда.

Вместо ответа Доджин поднял смарт-ключ и нажал кнопку, целясь куда-то в дальний угол паркинга. Издалека раздалось еле слышное «пик». Затем он метнул ключ точно в центр собравшихся. Тело по привычке сработало раньше головы, и Хеджун ловко поймал летящий по дуге предмет. Осознав, что именно оказалось у него в руке, он недоуменно спросил:

— Зачем вы дали мне ключи от вашей машины?

— Руководитель Нам поедет со мной.

— Вдвоем? Зачем?

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Так велит искусство войны.

— Все равно лучше поручить такое макнэ. Я уже давно не в том звании, чтобы быть вашим водителем.

— Мне нужно сосредоточиться на материалах. Так что едем молча.

Он демонстративно и небрежно помахал документами, которые держал в руке.

Пока Хеджун с трудом сдерживал желание раздавить ключ в кулаке, Доджин спокойно прошел мимо. Было очевидно, что уступать он не собирается. Почувствовав это, остальные быстро переглянулись, а Юн Тхэван тут же принялся успокаивать Хеджуна:

— Ну вот опять наш шеф за свое. Существует же субординация, но он проигнорировал младших и сразу к инспектору… Ты уверен, что справишься? Давай я вместо тебя поеду.

Даже если Хеджун согласится, Доджин не оставит этого просто так. Он уже открыл было рот, чтобы сказать «все нормально», как внезапно инициативу перехватил Ким Гансан:

— А мне кажется, шеф-ним просто хочет поехать с вами вдвоем. Вы точно его любимчик, руководитель Нам. Завидую!

От этих слов все опешили. Сильнее всех среагировал, конечно же, сам Хеджун. Лицо у него стало такое, будто он услышал самое нелепое заявление в мире. Он нахмурился, словно говоря: «что за чушь».

— Ты совсем не знаешь Са Доджина. Увидимся на месте.

Из-за своих длинных ног и широкого шага Доджин уже успел отойти довольно далеко. Сжав ключ покрепче, Хеджун побежал следом. Когда они наконец поравнялись, перед ними открылось парковочное место, закрепленное за Доджином. Раз уж пошел на это, надо идти до самого конца. С этой мыслью Хеджун хотел изобразить из себя галантного сопровождающего и распахнуть дверь со стороны пассажира, как вдруг застыл.

Неизвестно, было ли это намеренно или таковы вкусы шефа, но на месте привычного дорогого седана стоял матово-черный суперкар с тяжелой, массивной линией кузова. Насколько Хеджун знал, эта модель была выпущена ограниченным тиражом: в Корею завезли всего несколько экземпляров, и стоила она баснословных денег. Он знал это не потому, что специально интересовался. Просто однажды искал статью про какое-то ДТП и там оказалась такая же машина.

Хеджун продолжал стоять на месте, и Доджин нахмурился, словно спрашивая, в чем дело. А затем сам потянулся к ручке. Понимая, что в физической силе шефа не одолеть, Хеджун быстро нажал на кнопку смарт-ключа и заблокировал двери. Доджин, естественно, тут же выразил свое недовольство из-за такого нелепого поворота событий:

— Что вы сейчас сделали?

— Новая машина?

— Благодаря вам стресс накопился, пришлось купить. Дилер, наверное, каждый квартал благодарит руководителя Нама.

Не хотелось это признавать, но умение всякий раз выводить человека из себя одними лишь интонациями, без единого матерного слова, безусловно играло Са Доджину на руку как следователю. Казалось, стоит сесть напротив него в комнате для допросов, и от злости выложишь все, что у тебя есть.

— Я никогда не водил машину с таким низким центром тяжести. К тому же она стоит сотни миллионов. Как я могу вести, если буду трястись от страха поцарапать? Отмените приказ.

— Надо же, так вы все-таки умеете бояться?*

— Если бы не умел, давно бы уже помер…

— Очень хочу помочь, но, увы, занят.

— Шеф.

— Открывайте.

*От Сани. Тут игра слов вокруг печени. В корейском она отвечает за смелость, дерзость и инстинкт самосохранения. Хеджун использует идиому «печень трясется», то есть ему «очень страшно». Доджин же саркастично подкалывает в ответ: «Так у вас все-таки есть печень [способность бояться]?». Хеджун намеренно игнорирует сарказм и отвечает буквально, с точки зрения анатомии: да, печень у меня есть, без нее умирают. К сожалению, эту буквальность не удалось передать в переводе.

В твердом тоне и непреклонном лице Доджина не было ни намека на компромисс. Хеджун понимал, что положение безнадежное, но снова говорить «не могу» при нем не хотелось. Поэтому он просто закрыл рот. Доджин отодвинул растерянного Хеджуна в сторону документами и взялся за ручку двери. Видимо, он нажал что-то изнутри, потому что послышался тихий щелчок, и дверь сама плавно приоткрылась.

Наблюдая за тем, как он садится, Хеджун быстро обошел капот и сел за руль. Стоило ему коснуться круглой кнопки пуска, как раздался низкий, тяжелый гул, и салон залился ярко-красной подсветкой. Хеджун с ошалевшим видом дотошно изучил салон и только потом повернулся к Доджину.

Тот уже сверял документы с фотографиями улик на экране планшета. Гладкая кожа, острый разрез глаз с притаившейся на дне отстраненностью, четкая линия челюсти. Профиль человека, который сосредоточенно вчитывался в текст, с этого ракурса казался невероятно изящным. Хеджуну казалось, что он любуется тонкой живописью, чью композицию художник продумал с предельной деликатностью, шаг за шагом. Конечно, ядовитые грибы всегда красивы, но быть настолько безупречным во всем казалось каким-то жульничеством. Эта мысль не давала покоя. Захотелось ни с того ни с сего испортить ему настроение.

— Вы же помните, что являетесь госслужащим?

— Иногда я думаю: а что было бы, если бы мы встретились в частной компании?

— …И что же?

— Тогда я бы вас сразу вышвырнул.

Вспыхнув от гнева, Хеджун сжал зубы. Почему-то на резкие слова Доджин всегда отвечал особенно мягким тоном. Среди полицейских ходила знаменитая шутка: «Плюс госслужбы в том, что меня не уволят. Минус — что и того типа тоже». На деле же оказывалось, что это вовсе не шутка. С тех пор как в его жизни появился Са Доджин, это звучало скорее как горькая правда. Судя по всему, тот думал примерно так же.

В этот момент мимо проехал минивэн с остальными членами группы. Ким Гансан помахал им из окна, словно говоря «до встречи». Хеджун лениво поднял руку в ответ и продолжил:

— Нормальный человек не станет приезжать в госучреждение на такой дорогой тачке. Вы вообще понимаете, что вызываете дискомфорт у окружающих?

Несмотря на его выпад, Доджин даже не повернул головы и лишь равнодушно сказал в ответ:

— Все понимаю. Заткнитесь и ведите машину.

— У меня есть один вопрос. Если ответите, я заткнусь.

Хлоп. Доджин накрыл планшет ладонью. Большая рука легла так плотно, что почти полностью перекрыла экран. Пока Хеджун молча смотрел на нее, Доджин раздраженно отрезал:

— Руководитель Нам, если я говорю мягко, это еще не значит, что это не приказ.

Хеджун понял, что тот намеренно пытается не дать ему задать вопрос о четвертой улике. Он не трогался с места и молчал, изучающе рассматривая Доджина. Видимо, этот взгляд оказался не очень приятным, потому что тут же прозвучал вопрос:

— Что вы так смотрите?

— Хотите попрактиковаться в молчании?

— Разве я не об этом просил с самого начала? Или я что, загадками выражаюсь?

— Хорошо. Тогда…

Хеджун включил навигатор и вбил название ближайшего буддийского храма. Когда он установил пункт назначения, программа послушно подтвердила маршрут голосом. Он уже собирался тронуться с места, как вдруг Доджин резко перехватил его руку. Длинные пальцы сомкнулись на запястье. Как у человека может быть такая крепкая хватка? Он вроде бы и не сжимал сильно, но Хеджун ощущал давление как тиски.

— Отпустите.

— Кажется, тут нужны объяснения.

— Предлагаю поехать вместе в храм и помолчать там, как положено.

— А как насчет того, чтобы руководитель Нам поехал туда один и занялся настоящей медитацией*? Если бросите работу следователя и уйдете в монахи, я с радостью сделаю пожертвование.

— Знаете, кому тут медитация и правда нужна? Вам, шеф-ним. Отпустите.

*От Сани. В оригинале здесь «чамсон» (참선) — вариант медитации, восходящий к китайскому чань-буддизму. Хеджун сначала предлагает обычную практику молчания (час, день, месяц), а чамсон — это уже монашеская дисциплина. Доджин делает эскалацию шутки: раз ты так увлекся буддизмом, то иди сразу в монахи.

Несмотря на его требование, Доджин не только не отпустил, но и сжал руку еще сильнее. Прикосновение к коже вызывало какое-то неуловимое ощущение, которому Хеджун никак не мог подобрать название.

Он растерянно замер, не зная, как из этого выпутаться. Щека под глазом нервно дрогнула, а крепко прикушенная губа начала опухать.

Это прикосновение казалось слишком, ну просто невыносимо некомфортным. Наверное, в этом и была цель Доджина, который иногда позволял себе подобные выходки. Только одна деталь была непривычной: выражение лица, с которым шеф рассматривал его сейчас, отличалось от обычной невозмутимости. Внимательные глаза настойчиво скользили по слегка припухшим губам.

Внезапно в голове у Хеджуна сработал сигнал тревоги: нельзя позволять этому тяжелому взгляду удерживать себя на месте. Еще немного такого молчаливого допроса, и его точно куда-то затянет вместе с Доджином. Нужно было как можно скорее вырваться из текущей ситуации, пока он не начал нести всякий бред.

— М-можно я открою люк?

— Нет.

Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Хеджун вывернул запястье и буквально стряхнул его ладонь. Затем нажал кнопку на потолке, и стеклянная панель медленно поползла в сторону, открывая бетонный потолок. Какое-то время Доджин с недоверием наблюдал за этим представлением, а потом демонстративно закрыл люк обратно и ровным голосом скомандовал:

— Меняйте пункт назначения.

— Но молчание…

— Да понял я уже, болтайте сколько хотите. Только адрес смените.

По какой-то причине он отменил свой приказ. Такое случалось крайне редко. Почувствовав вкус победы, Хеджун ввел в навигатор нужный адрес.

Машина плавно тронулась с места. Выехав с парковки, они помчались по дороге. Позади осталось здание Центрального управления.

Руки Хеджуна ловко крутили руль. Повернув направо на знакомую дорогу, он выждал нужный момент и осторожно заговорил:

— Хотел спросить. Про ту четвертую улику…

Шурх. Перевернув страницу, Доджин ответил снисходительным тоном:

— Я дал вам еще целых тридцать минут, а вы все равно ничего не нашли.

— …Не то чтобы не нашли.

— Многого я от вас и не ждал. Будьте так добры, выполняйте хотя бы то, что поручают.

— И как же вы целых полчаса выдержали, раз так хотели мне это сказать?

— Жил в предвкушении.

— Так что там было, в улике?

— Ответ всегда на месте преступления*. Забыли?

*От Сани. В оригинале здесь «умун-хёндап» (우문현답) — изначально старая поговорка, которая буквально переводится как «глупый вопрос — мудрый ответ». Среди корейских госструктур ее переосмыслили в виде акронима: те же четыре слога расшифровываются как у-ри (наша), мун-чжэ (проблема), хён-джан (место преступления), дап (ответ). Получается что-то вроде «у наших проблем есть ответ на месте».

Голос Са Доджина звучал спокойно и вежливо, чего никак нельзя было сказать о смысле его слов.

Ответ всегда на месте преступления.

Старая поговорка, которую детективы использовали то ли как шутку, то ли всерьез. Смысл был прост: иди на место и ищи сам. Раз Са Доджин заговорил в таком ключе, увы, выбора не оставалось. Придется ехать и разбираться там.

Хеджун редко чувствовал, что ему чего-то не хватает. Так было всю жизнь — до того момента, как в ней появился человек, что сейчас сидел рядом. С тех пор как они встретились, это ощущение стало возвращаться снова и снова: тот всегда оказывался на шаг впереди и находил то, что ускользало от других. Будь то улика, доказательство или ложь подозреваемого. И тогда Хеджун неизменно чувствовал эту странный потребность: доказать, что и он чего-то стоит…

Дойдя в раздумьях до этой точки, он почувствовал, как его бледное лицо медленно заливает краска стыда.

«Делал бы свое дело и не лез в остальное».

«С чего меня вообще волнует реакция Са Доджина?»

В смятении Хеджун украдкой бросил взгляд на пассажирское сиденье. Крупная ладонь лежала на планшете, прижимая его к бедру. Безымянный палец был пустой. Ни кольца, ни следа от него. С первой их встречи в Центральном управлении и до сих пор Хеджун ни разу не видел, чтобы на этом пальце что-то было.

Он и сам затруднялся объяснить, почему ему вдруг стало это интересно именно сейчас. Возможно, он подавлял любопытство с того самого момента, как увидел его с неизвестной женщиной в корейском ресторане. Как бы то ни было, но Хеджун даже не успел подумать, как рот открылся сам собой:

— Давно с ней встречаетесь?

Доджин оторвался от документов и чуть приподнял голову. По его виду было ясно, что он совершенно не понимает, откуда взялся этот вопрос.

— У меня была девушка? Что-то я не припомню ее имени.

С таким умным человеком подобного случиться просто не могло. Видимо, как и в случае с законом о госслужбе, есть какая-то причина, по которой он вынужден отвечать именно так. Хеджун тут же с удовольствием подколол его:

— А-а, значит, вас бросили из-за занятости на работе.

Несмотря на насмешку, реакция Доджина была на удивление спокойной. Он лишь склонил голову набок.

— Руководитель Нам, о чем вы вообще…

Он так и не закончил фразу. С опозданием догадавшись о теме разговора, Доджин тихо хмыкнул себе под нос. А затем в его обычно отстраненном голосе послышалось нотка раздражения:

— Вы вообще ничего обо мне не знаете, верно?

— Раз спрашиваю, значит, хочу узнать.

— Или вы настолько невнимательны, что не заметили даже схожие черты лица.

Хеджун на мгновение замер.

Схожие черты лица.

Тот самый день, когда они встретились в корейском ресторане. В памяти всплыло его смутное предположение о том, что идеальный типаж Доджина — это как раз женщина, похожая на него самого. Возможно, именно такое чувство испытываешь, когда находишь и ставишь на место последний кусочек пазла. Как только ситуация прояснилась, в голове стало чисто и светло.

Ну конечно. Нужно было догадаться, когда начальник Ём, любитель слухов и сплетен, увидел Доджина с женщиной, но не сказал об этом ни единого слова. Хеджун и сам знал, что у того есть старшие сестра и брат. Если предположить, что женщина была его сестрой, то и странный вопрос Доджина: «Значит, мне не стоит беспокоиться?» обретал вполне логичный смысл.

— А, так это ваша родственница. Я тогда не разглядел ее лица.

Вяло отмахнувшись, Хеджун беззвучно выдохнул с облегчением.

«Слава богу».

И тут же снова замер.

«Чему я радуюсь?»

Иногда чем больше думаешь, тем хуже. Потому что начинаешь понимать то, чего раньше не замечал.

Внезапно Хеджуна охватило какое-то тревожное предчувствие, и кровь отхлынула от его лица. Вроде бы только что стало легче дышать, но на грудь опять надавило что-то тяжелое. Потрясенный собственной реакцией, он совершенно забыл о том, что ведет машину, и тупо уставился на профиль Доджина. Если бы тот вовремя не почуял опасность и не накрыл его руку на руле, неизвестно, чем бы все закончилось в итоге.

— Вы можете нормально вести машину? Мы ведь еще не на месте. Если разобьемся по пути, это даже как смерть при исполнении не оформят.

Его кожа ощущалась жесткой, но при этом удивительно мягкой. От этого яркого ощущения по спине пробежали мурашки. Показалось, что лучше сначала убрать источник раздражения, поэтому Хеджун первым делом сбросил чужую ладонь.

Ему почему-то не хватило смелости, чтобы обернуться к Доджину. Уставившись прямо перед собой, Хеджун чувствовал, как в его щеку упирается взгляд — Доджин смотрел на него как на ненормального. Почему вдруг стало так сложно взглянуть на лицо, которое он и так видел каждый день? Скрывая смущение, Хеджун изо всех сил делал вид, что поглощен дорогой. В итоге Доджин потерял повод для пикировки, цокнул языком и отвернулся к окну.

Повисла очень долгая, тягучая тишина.

С того момента и до самого пункта назначения они не сказали друг другу ни слова.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Красная точка. 92 🧨

2026-05-10T18:10:32.707Z

Из движений Хансо мгновенно исчезла нехарактерная для него бережность. Член, который только что медленно растягивал мышцы, внезапно с силой вошел внутрь.

— А-ах!

Крик вырвался раньше, чем Джунсон успел что-либо осознать. Раскаленная, твердая как камень головка одним толчком ударила куда-то очень глубоко, а растянутый вход обожгло болью. От этого в голове разом прояснилось.

— Ум… а…

Джунсон и до этого дышал через раз, а теперь совсем начал задыхаться. Руки на шее Хансо задрожали, а сам он только и мог, что судорожно хватать ртом воздух.

Пришлось признать: провоцировать было явной ошибкой. Пылающие, расфокусированные глаза смотрели на него в упор.

— Я же сказал, расслабься.

— Бля… хнык, да если бы я мог, сука… сделать это… я б уже… хн…

Какое там говорить, Джунсон едва мог вдохнуть. А раз даже дыхание было не в его власти, контролировать мышцы внизу тем более не получалось.

Хансо провел языком по ушной раковине и прошептал:

— Так мой член сломается.

Мягкая щекотка и влажный звук сводили с ума.

Джунсон тихо стонал, пока Хансо лизал и посасывал его ухо, но расслабиться все равно никак не мог. Наоборот, каждый раз, когда тело отзывалось на прикосновение, вход непроизвольно сжимался, и тогда обоим приходилось терпеть новую волну колючей пульсации.

— Ум… хнг… так пусть ломается…

Ствол внутри вдруг дернулся, еще сильнее раздвигая плотно обхватившие его стенки.

— А-ах…! Почему он становится еще больше!

— Раз уж взялись, попробуй сжать посильнее. Глядишь, и правда сломается.

— Ублюдок… ы-ык… совсем спятил… мудак… ха-а…

Из-за распирающей тяжести внутри и тупой пульсации во входе у Джунсона сами собой покатились слезы по щекам. Он не хотел плакать, но тело реагировало помимо его воли. Увидев это, Хансо с лихорадочно горящим лицом проглотил несколько ругательств и бережно, будто жалея каждую каплю, принялся слизывать слезы с его лица.

Все это время Хансо продолжал поглаживать его член. От всех этих странных ощущений тот немного опал, но постепенно снова начинал твердеть. И вместе с этим там, где раньше было только больно, Джунсон наконец смог почувствовать слабый отголосок удовольствия.

Заметив, что мышцы чуть поддались, Хансо задышал еще тяжелее и хрипло выдохнул:

— Можно уже?

Рука задвигалась активнее, а горячий язык перебрался с уха и щек на шею, скользя по тонкой коже.

— Больше не могу терпеть. Можно же, да? М?

До этого его член просто нетерпеливо подрагивал внутри, а теперь вдруг медленно начал выскальзывать наружу. В глубине, где только что было забито до предела, появилось чуть больше свободного места, и стенки тут же судорожно сжались, будто умоляя не уходить.

Но разрешения Хансо так и не дождался. Выходя, он словно намеренно проехался головкой прямо по той чувствительной точке, которую до этого прижимал стволом.

— Ах…!

Джунсон и так не мог выдавить ни слова и лишь судорожно глотал ртом воздух. А в этот момент поясница внезапно выгнулась и бедра сами по себе дернулись вверх.

Это было настолько неожиданно, что он мгновенно забыл о боли, которая до этого никак не отпускала. Широко распахнув глаза, Джунсон непроизвольно сжался вокруг члена. Удивительно, но раньше каждый спазм вызывал дискомфорт, а теперь даже это отзывалось чем-то похожим на удовольствие.

Пристально наблюдая за его реакцией, Хансо прищурился. Его член, почти вышедший наружу, снова ткнулся в простату.

— Ммх!

Когда Джунсон застонал и выгнулся дугой, Хансо впился в него еще более жадным взглядом.

Он вытащил ствол почти до конца и снова с силой прошелся по чувствительному месту. Голова Джунсона резко откинулась назад, а с губ сорвался крик, похожий на плач.

— А-ах-!

Горячий член снова занял все пространство, раздвигая мягкие мышцы. Вместе с почти удушающим давлением пришло что-то странное: будто каждый миллиметр безжалостно сминался, и это ощущение отзывалось сладкими мурашками.

Когда ствол вновь начал плавно выскальзывать, только что растянутые мышцы сжались, словно пытаясь удержать оставшееся. Казалось, тело само просило вернуть эту тугую заполненность и инстинктивно реагировало в ответ на любое движение.

И это ощущал не только Джунсон. То, как все внутри вздрагивало и сокращалось, приносило удовольствие им обоим.

— Ха…

Стенки плотно сдавливали ствол, будто делая массаж. Каждая судорога внутри отдавалась прямо в член. Стоны стали такими высокими, что по коже бежали мурашки, а на белой коже Джунсона ярко расплывался румянец.

Хансо смотрел на него сверху вниз и чувствовал, как не хватает воздуха. Из-за нахлынувшего жара ему казалось, что на глаза наложили какой-то странный фильтр — все плыло в мягком свете лампы.

Возбужденно выругавшись, Хансо резко двинул бердрами.

Раздался громкий шлепок. Мебели в комнате почти не было, поэтому звук разошелся особенно гулким эхом.

Тело Джунсона буквально подбросило вверх: поясница и грудь взлетели, а с губ сорвался стон, который он не смог бы сдержать при всем желании. Мышцы охотно сократились, из-за чего простату прижало к стволу еще плотнее, и по всему телу тут же рассыпались острые, пронзительные искры.

Хансо быстро выходил и еще быстрее вбивался обратно. Длинный, толстый член бил по внутренним органам, вызывая одновременно легкую боль и жаркое томление в паху.

— Ы-ых, а-а-а! Ах…!

Зажмурившись, Джунсон задыхался от порывистых толчков. Влажное трение по стенкам отзывалось щекоткой, но это уже давно перешагнуло грань «просто приятно». В голове было мутно, все плыло. Внезапно испугавшись, он закричал:

— По-подожди… а-х! Медленнее… уф, ха-а!

— Блядь, медленнее?

Пока Джунсон метался от этого бесконечного удовольствия, пытаясь взять под контроль свое тело, Хансо наблюдал за ним сверху вниз. Его собственное лицо все больше напрягалось от возбуждения. И вместо того чтобы притормозить, он стал двигаться еще быстрее и резче.

— Куда уж медленнее? Хочешь, чтоб я сдох?

Со стороны могло показаться, что он безжалостно трахает Джунсона, но на самом деле Хансо по-своему старался сдерживаться. Даже сейчас, когда разум почти выключился, он все еще рассчитывал каждый толчок. Начни он толкаться еще медленнее, и от нетерпения его бы просто разорвало. А вместе с этим лопнул бы и тоненький как ниточка остаток самоконтроля, что еще оставался в его сознании.

Хансо боялся, что Джунсон так перепугается, что в следующий раз ни за что не подпустит его к себе. Он контролировал себя изо всех сил, но тот даже не догадывался об этом и лишь плакал, умоляя двигаться помедленнее.

— Ах! Ы-ын, хнык…! Слишком быст-ро…! У-ф! Медлен-нее… а-ах!

Распирающее чувство во входе, сладкое томление где-то в глубине и ощущение, будто он вот-вот кончит — от всего этого стоны Джунсона становились только громче.

Хансо какое-то время жадно скользил по нему взглядом, а потом наклонился к груди.

— Ай!

Боль оказалась такой резкой, что глаза распахнулись сами собой, и Джунсон невольно вскрикнул.

— Кх, ублюдок, совсем уже…! Хнг…

Хансо оставил четкий след от зубов на набухшем соске, а затем протяжно провел языком вдоль линии. Каждый раз, когда он касался отметин, жгучая боль оборачивалась своеобразным удовольствием. Руки Джунсона вокруг его шеи жалобно дрожали.

Разбухший от жара и прилива крови сосок снова оказался во рту Хансо.

— Ха-ах…!

Стоило с силой втянуть его губами, как стенки внизу отчетливо сжались. Ощущение, будто по их телам пускают электрический ток, не давало покоя ни разуму, ни инстинктам Хансо. Двигаться медленно в таком состоянии было попросту невозможно.

От его напора становилось страшно. Джунсону казалось, словно Хансо вот-вот сожрет его заживо. Но наслаждение уже разливалось по всему телу, и он ничего не мог сделать, кроме как дрожать и всхлипывать.

Стоило горячему дыханию коснуться кожи, как с его губ срывался очередной надрывный стон. Где-то на фоне мелькал страх, смешанный с удивлением: неужели человеческое тело может быть настолько чувствительным?

Но еще страшнее были глаза До Хансо. В них не осталось ничего нормального.

«Да он же меня сожрет».

По факту это его собственная задница жадно поглощала член, но ощущение было прямо противоположным: словно это его сейчас разорвут и проглотят. Настолько безумным выглядел взгляд До Хансо.

— Ха-а… Кан Джунсон…

Каждый раз, когда он произносил его имя хриплым голосом, Джунсон отвечал стоном, будто пытаясь заглушить этот звук. Простое упоминание имени почему-то было невероятно возбуждающим.

— Джунсон-а… как же хорошо.

Низкий голос, полный жара, урчал у самого уха. Тело стало таким чувствительным, что от всего этого кружилась голова. Опьянев от ощущений, Джунсон только беспомощно хныкал при каждом толчке.

— Х-х, ммн…! А-ах!

Он боялся, что яростные удары сейчас проткнут его насквозь, но приятные ощущения перекрывали даже этот страх. За считанные минуты член снова окреп, и теперь возбуждение толкало его к самому краю.

Джунсон успел лишь подумать, что сейчас кончит, как вдруг рука Хансо крепко обхватила ствол. До этого он просто ласкал его, пока толкался снизу.

— Мх?!

— Пока рано, подожди…

Тяжело дыша, Хансо прижался губами к мокрой коже у его глаз.

— Кончим вместе.

— Хнык, зачем…? Аа-ах…!

Джунсон не понимал, зачем это нужно, но Хансо уперся и не собирался уступать. Дошло до того, что он надавил большим пальцем на уретру, не позволяя кончить.

— Отпус… ах! Хнык, мм!

— Еще чуть-чуть… немного, ха-а…

От низкого голоса, гулко отдающегося в ушах, Джонсон заводился еще сильнее.

— До Хан… со…! Мх!

Его лицо жалобно скривилось, словно он вот-вот расплачется. Позвав Хансо по имени, Джонсон уткнулся ему в шею. Наслаждение накатывало волнами, а оргазм мелькал на фоне так явно, что терпеть было невыносимо. Это была чистая мольба, вырвавшаяся помимо воли. Но для Хансо она, похоже, сработала как щелчок выключателя.

— Ха, Кан Джунсон… блядь…!

Он выругался с такой силой, будто в словах был физический вес, и начал вколачиваться как сумасшедший.

— А-ах-!

Пока член беспощадно сминал нежные стенки, ноги Джунсона постепенно разъезжались в стороны. Только мелькнула мысль, что он сейчас умрет, как ствол внутри вдруг резко дернулся.

Словно прорвав плотину, оргазм накрыл Джунсона с головой, а все вокруг потемнело.

— А-ах, а!

Громкий стон, полный удовольствия, вырвался прямо из горла. И хоть глаза были открыты, он ничего не видел. Затем в этой черноте начали вспыхивать белые искры, которые постепенно превращались в кляксы и медленно таяли.

Все мышцы в теле будто окаменели, пока Джунсон переживал мощный оргазм. Наблюдая, как он мелко вздрагивает всем телом, Хансо хрипло отдышался и пробормотал что-то совершенно невменяемое:

— Может, еще разок?

— Хнык… ну ты… ублюдок… точно, блядь, рехнулся…

Эти слова разом привели Джунсона в чувство. Закрыв заплаканное лицо руками, он от души выругался.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦

✦

Красная точка. 91 🧨

2026-05-10T18:07:36.477Z

— Ах, а-а-ах-х! Нельзя…! Ха-а!

Внутри волнами вспыхивало резкое, простреливающее удовольствие. Острая стимуляция поднималась откуда-то из глубины и доходила током до самой макушки, так что темнело в глазах.

Джунсон и представить не мог, что где-то в его теле была скрыта такая «мина». С каждым сильным нажатием становилось хорошо, а сознание то и дело отключалось. Он боялся, что если окончательно отпустит себя, то начнет издавать звуки, из-за которых потом не сможет смотреть людям в глаза.

Тело вздрагивало само по себе, будто и не принадлежало ему. Оставалось только цепляться за руку Хансо и дрожать.

— Там… ох, хватит уже… Ах-х! Ты, сукин…!

Уже сложно было понять, пытается ли он вырваться или же бьется в судорогах от переизбытка наслаждения.

— Ха…

Лицо Хансо исказилось, от былого спокойствия не осталось и следа. Он дышал тяжело и прерывисто, как возбужденный зверь.

— Почему ты так мило себя ведешь? Тебе так нравится это место?

— Нет…! Ай, хватит…! А-ах!

— «Нет»? Блядь. Ты же сам сжимаешься вокруг моих пальцев каждый раз, когда я толкаюсь.

Хансо бросил взгляд на торчащий член Джунсона, с которого уже капала смазка, и добавил еще один палец. Снизу донесся влажный, хлюпающий звук.

— Ты кончаешь или писаешь?

— Ни то, ни другое! Ох, а-ах!

— А я бы хотел, чтобы и то, и другое.

— Совсем сдурел…?!

Благодаря гелю пальцы скользили в узком отверстии без особых усилий, и вскоре их стало три. У Джунсона и так саднило от непрерывных толчков, а теперь к этим ощущениям добавилось и давящее распирание. Он злобно уставился на Хансо.

— Хватит добавлять пальцы, ублюдок!

— Можно хотя бы еще один?

— Нельзя!

Даже если каждый толчок приносил ошеломительное удовольствие, оно не могло полностью заглушить ни боль во входе, ни невыносимое давление изнутри.

Хансо, который до этого целенаправленно терзал простату тремя пальцами, вдруг развел их в стороны, словно изображая латинскую букву W. Наслаждение мгновенно притупилось, уступив место странному ощущению растяжения.

— Мн…! Не… не ковыряйся там…!

— Если не хочешь еще палец, придется так.

Как бы смазка ни смягчала процесс, нутро все равно оставалось слишком узким. По правде говоря, Хансо бы не отказался силой войти в рваную, кровоточащую дырку и ни о чем больше не думать. Вот только тогда Джунсон больше не позволит к себе прикоснуться. Именно поэтому он подавлял инстинкты, стараясь быть заботливым.

Даже не подозревая, что творится у Хансо в голове, Джунсон метнул на него яростный взгляд. От напряжения на его ресницах выступили слезы.

— Есть же вариант… просто не делать этого…! А-ах!

— Нет такого варианта.

Выдохнув горячий воздух, Хансо языком коснулся мокрых глаз.

— Эй… Я честно постарался все расслабить, можно уже вставить?

— Ты и так уже… Ох, ах…!

— Я не про пальцы.

— …А про что?

То ли из-за жаркого шепота, который расплывался по векам, то ли из-за нетерпеливого выражения на лице Хансо… Джунсон мог бы резко бросить «нет», но почему-то спросил, словно нарочно оставляя лазейку.

Пальцы, так старательно наполнявшие его изнутри, резко выскользнули. Мышцы тут же судорожно сократились, будто пытаясь что-то найти.

К мягкому входу прижалось нечто массивное и горячее. Почувствовав скользкую от смазки резинку, Джунсон даже без взгляда вниз понял, что это. В широко распахнутых глазах от шока задрожали зрачки.

— Эй… ты что, серьезно…?

До этого момента он еще сомневался. Джунсон ничего не знал о сексе между мужчинами, поэтому думал, что все эти манипуляции пальцами — просто какая-то дикая прихоть чокнутого До Хансо.

Но когда словно раскаленный член, толщину которого он уже видел собственными глазами, уперся во вход, на Джунсона обрушилась волна первобытного ужаса и тревоги.

— Э-эй, нельзя… Оно не влезет, ебанутый ты ублюдок…

Дыхание окончательно сбилось, от лица отхлынула вся кровь. Он хотел отодвинуться, но хватка Хансо была слишком крепкой. Джунсон мог разве что беспомощно извиваться и изо всех сил стискивать его предплечье.

— Все нормально. Расслабься, и ничего не порвется.

— Да как оно может не порваться? Я же просто сдохну!

— Я постараюсь, чтобы не сдох.

— Это не то, где можно постара…! А-а-ах!

Толстая головка все-таки начала вдавливаться в узкий проход. Его растягивало силой, и каждое движение отдавалось острой судорогой.

— Ы-ык, б-больно…!

С пальцами все было иначе: Хансо увеличивал их количество постепенно, а ритмичные толчки хорошо сглаживали чувство инородного тела. Но то, что входило в него сейчас, ощущалось совершенно иначе. Вход будто прижгли огнем, когда плоть начала насильно растягиваться во все стороны разом.

Затем добавилась неприятная пульсация где-то глубоко внутри. Казалось, внутренние стенки тяжело сокращаются, не справляясь с тем, что в них пихают. Вошла пока только головка, а глухая боль уже разлилась по низу живота, ягодицам и бедрам, заставляя все тело трястись.

Джунсон инстинктивно вонзил ногти в предплечья Хансо. На коже остались длинные красные царапины, а кончики пальцев побелели от напряжения.

Хансо мельком взглянул на отметины, а потом накрыл член Джунсона ладонью в перчатке. Остатки скользкого геля помогли руке плавно пройтись по коже, будто успокаивая.

— Хх-а-а!..

Ствол, который и так был твердым, дернулся от этого нежного прикосновения. Внимание Джунсона немного переключилось с боли на удовольствие.

— Расслабься. Иначе порвется.

— Ты что, думаешь… нх… это так просто?... Ха-а…

Пока он задыхался и не мог толком говорить, Хансо зловеще шепнул ему в ухо:

— Если тебе нравится плакать от крови при каждом толчке, я могу сделать и так.

— Да ты, сук…

Стиснув зубы, Джунсон свирепо зыркнул в ответ. Слезинка, дрожавшая на ресницах, сорвалась и скатилась по щеке. Хансо тут же слизнул ее, словно не хотел терять ни капли.

— Ты же сам просил быстрее, вот я и делаю. Поэтому раздвинь ноги пошире и расслабься. А то мой член сейчас сломается.

Хансо тоже было больно. Раздувшуюся до предела головку намертво зажало в самом начале, и любое движение приносило обоим только мучения. При этом стоило Хансо подумать, что его сжимает «развратная дырка Джунсона», как дискомфорт тут же превращался в возбуждение, и он заводился еще сильнее. Для Джунсона, разумеется, все обстояло иначе.

Хансо начал быстрее дрочить его член. В прерывистом, сдавленном дыхании Джунсона послышались тихие стоны.

— Какой послушный, наш Джунсон-и.

Он шептал ласково, но голос был таким же сорванным, как дыхание. Джунсон крепко прикусил губу, разрываясь между удовольствием спереди и жжением сзади.

В конце концов, он сам согласился принять сексуальное влечение До Хансо. Просто не ожидал, что придется зайти так далеко.

Смирившись с неизбежным, Джунсон медленно выдохнул и постарался расслабить мышцы внизу. Боль тут же отступила, пропуская вперед удовольствие от мастурбации. С губ сорвался тихий, томный всхлип.

— М-м-м… а-а…

Как только давление ослабло, член начал медленно проникать глубже.

Само собой, ствол оказался толще головки. Когда он двинулся внутрь, с таким трудом восстановленное дыхание Джунсона снова сбилось. Он широко распахнул глаза и начал часто глотать воздух, издавая прерывистые звуки.

— Хорошо, молодец.

Эта похвала на самом деле относились и к самому Хансо. Он до сих пор отчаянно боролся с собственным инстинктами. Стоило уступить себе, и от Джунсона остались бы одни куски мяса. Поэтому он из последних сил старался действовать бережно.

Неизвестно, догадывался ли тот о его стараниях, но в какой-то момент Джунсон сам потянулся к Хансо.

— Мх… просто… сделай уже быстрее…

Может быть, он немного привык?

Не замечая, что провоцирует, Джунсон обхватил его за шею обеими руками, с силой притянул к себе и прохрипел:

— Хватит дразнить, просто… засунь уже до конца…

Ему не нравилось это медленное, тягучее чувство заполнения. Джунсон был из тех, кто предпочитал разделаться с неприятным делом побыстрее: раз уж бьют, пусть бьют сразу. Несвойственная Хансо медлительность откровенно раздражала. К тому же он думал о людях, которые ждут снаружи.

— И кто говорил, что сегодня не будет сдерживаться?

Приняв решение, Джунсон позволил телу обмякнуть и вызывающе вскинул подбородок.

— Не знаю, насколько ты там со мной сдерживался, но в этот раз забудь об этом. Давай, оторвись по полной.

Нарываясь и провоцируя, он тут же пожалел о сказанном. Взгляд напротив мгновенно изменился и стал каким-то чужим.

👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~

✦