V_ODEYANii

Мы столкнулись с ней на одной из московских улиц. На дворе стояла осень со своим пронизывающим тело холодом.

2025-05-10T12:39:57.635Z

Как это бывает в мегаполисах в час пик: озабоченные своими делами люди бегают из одного конца города в другой, решая поставленные перед ними задачи и возникшие проблемы. Так было и в тот октябрьский день, которому исполнилось уже целых восемь лет.

Сейчас я стараюсь вспомнить, куда это я так торопилась в те минуты, когда мои мысли были запутанны, но попытки восстановить забытый момент того дня остаются безрезультатными, ибо дальнейшие события слишком глубоко сидят в моей памяти, как знамение Аллаха.

В тот день Сара, которой не так давно исполнилось восемнадцать лет, сбила с ног девушку. На вид ей было чуть больше двадцати, а позже выяснилось, что ей двадцать четыре года.

Подобная неуклюжесть не была и не является моей чертой. Я испугалась в первые секунды случившегося, ибо девушка упала на уличный бордюр тротуара.

АстагъфируЛлах! — воскликнула я, перепугавшись. — Вы в порядке?

Прошу прощения! Вы в порядке?

Кажется, я задавала эти вопросы девушке друг за другом, несколько раз подряд. Но девушка не отвечала, а лишь, плача, повторяла, что она точно опоздала, что её не возьмут на эту работу, что собеседование испорчено.

Я стояла над ней с распростёртыми руками, но в то же время застыла, видя её горячие слёзы. Меня охватило чувство горечи при виде её сожаления.

И вдруг она мне сказала:

— Как вас зовут?

— Сара, — ответила я. — А вас? — тихим голосом спросила я, удивившись. Она назвала своё имя.

Рядом с нами стояло ещё пару человек, которые, увидев падение девушки, подбежали. Я не смотрела на них в момент этого маленького диалога, но думаю, они тоже были удивлены.

— Позвольте мне вам помочь. Давайте поедем в больницу? — предложила я.

— Нет, зачем мне ехать в больницу? Тут максимум — царапина на руке.

Но я настояла на посещении доктора, ибо девушка упала на руку. Я проводила её к машине и отвезла в ближайший медпункт.

Была обнаружена трещина на кисти руки и пара царапин на ноге.

Проявив желание отвезти девушку домой, я это озвучила.

На тот момент девушка уже окончила Финансовую академию в Москве. И Аллах распорядился так, чтобы мы с ней встретились именно в тот день, когда она в очередной раз спешила на собеседование по поводу работы.

По дороге к ней домой я остановилась у кофейни, чтобы заказать два кофе. И мы продолжили путь. Дорога заняла около получаса. За время нашего пути мы успели обменяться банальными вопросами двух совершенно чужих людей при первом знакомстве.

Обменявшись номерами телефонов, она вышла из машины. Я уехала домой. Весь последующий вечер я думала о случившемся и о реакции девушки. На следующий день я решила написать ей сообщение с очередным извинением и пожеланием выздоровления.

Купив вкусностей, после обеда я поехала её проведать. Она жила со своими родителями, сестрой и двумя младшими братьями, но дома были лишь мама и самый младший брат — лет восьми.

Девушка представила меня своей маме как ту добрую девушку, которая помогла ей, когда та упала из-за своей неуклюжести.

Зайдя к ним домой, я сразу поняла, что они иудеи. Сразу хочу отметить: ещё с того первого дня нашего знакомства она знала, что я мусульманка, но я не ведала о её мировоззрении.

Мы с ней сидели за чашкой чая, пока её мама возилась на кухне.

Она задала мне вопрос, который меня удивил.

— Сара, в тот день, когда мы так внезапно познакомились, первое, что ты сказала, было слово... (она попыталась произнести АстагъфируЛлах). Что оно означает?

— Прошу прощения у Аллаха, — ответила я.

Немного помолчав, девушка сказала:

Ведь я не первый раз на улице с кем-то сталкиваюсь. У меня такие случаи бывали в жизни, как и у всех людей. Но ты — первый человек, который так трепетно отнёсся к этому случаю. Знаешь, почему я спросила про перевод того, что ты тогда сказала? Потому что первые слова, которые человек произносит в неожиданные моменты, описывают его и его уклад жизни.

Я молча слушала её, не перебивая. В сердце появилось волнение, но я до сих пор не могу объяснить, по какой причине.

И следующие слова до сих пор звучат в моей памяти:

— Сара, расскажи мне об Исламе. Я хочу принять Ислам.

Аллаху Акбар!

В тот момент в меня будто вонзились горячие иглы. Разве не это высшая степень того, чего мусульманин желает для другого? Какое знамение! Ведь мы познакомились с ней только вчера. Велик мой Аллах!

Хвала Аллаху, Который ведёт того, кого пожелает. Хвала Тебе, о мой Господь.

Эту девушку знают многие мои ученицы.

И это моя Лейла!

Ах, Лейла, сегодня ты — один из самых близких моему сердцу людей. Моя правая рука, моя помощница в делах.

Всегда помните: доброта любима Аллаху.

Да укрепит Аллах на истине верующих и умертвит не иначе как на таухиде. Амин.

Вы ещё со мной, даже несмотря на моё частое отсутствие.

2025-05-05T21:12:05.395Z

Возможно, некоторые из вас заметили, что помимо отсутствия, не было и моей страницы, потому что она была деактивирована. Причиной тому стала болезнь моей дочери.

Я долгое время не могла никому рассказать то, что на самом деле с ней происходило. Мои ученицы, а также близкие, слышали о некоторых деталях фрагментами, но лишь малую часть. И сегодня я готова рассказать всё, потому что это может нести пользу для читающего, слушающего.

Месяц Рамадан шагал настолько быстро, что казался мгновением ока. Последние десять ночей этих священных дней пролетали ещё быстрее, и было ощущение, что ты не успеваешь дышать, ведь воздух покидает тебя. Был страх не успеть.

Каждую ночь я молила Моего Аллаха об одном и том же – упорно, усиленно. Но я не знала, не могла себе представить, что мой урок, который я проживала на протяжении целого месяца, и есть ответ на мою молитву.

О Мой Всеслышащий Господь! Милующий Господь, Вечноживой и Вечносущий! Хвала Тебе. Вся хвала лишь Тебе за каждый прожитый миг.

Наступил праздник. Несмотря на свою занятость, я какое-то время размышляла о том, что приятного я могу сделать для близких сестёр в этот светлый праздник. После одобрения Абу Хамзы я всё-таки решила собрать в тот день сестёр у себя дома. Хотелось, чтобы всё было прекрасно, насколько это возможно.

Незадолго до праздника моя помощница по дому попросила выходные на неделю, потому что хотела посетить родных в другом городе. Я дала согласие. Она уехала. Я осталась одна. На кону – праздник. И я, улыбаясь, говорила себе: «Ничего, Сара, ты справишься. Ты сама всё подготовишь.» Наивная Сара.

Есть в моей жизни люди, хоть их и очень мало, которые ближе сердцу, чем те, с кем у тебя течёт одна кровь. Вера в Аллаха и любовь ради Него — самая крепкая связь между людьми. Пусть Аллах воздаст в многократном размере тем красивым сердцам, которые помогали мне на протяжении двух дней. Амин. Я обнимаю вас.

Праздник прошёл незабываемо уютно, дружно и красиво. Вспоминаю. Улыбаюсь.

Наверное, я никогда не забуду, как маленькие дети мусульман умеют благодарить. Их слова — ещё одно знамение, ещё одна красота этой дуньи. Их многочисленные дуа и пожелания... Ах, как прекрасна религия, как прекрасны верующие!

Гости разошлись. Дом опустел, в нём горели лампы и была слышна тишина ночи. Я смотрела в окно. Прислушиваясь к тишине, я услышала некий шум. Откуда он шёл? Неужели из спальни, где спали мои дети? Я направилась туда бесшумными шагами.

Время близилось к полуночи. Обычно в такой час я уже давно сплю, но не в тот день.

Я подошла к двери. Никаких шумов. Я тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь — тишина. Дети спят.

Затем я вспомнила, что не доделала одно дело, и прошла в свой кабинет. В ту ночь я уснула, когда стрелки часов показали позднюю цифру на циферблате.

Как я уже писала ранее, мои биочасы настроены, как будильник, уже много лет – я не могу спать после 3:30/4:00 утра. Как можно понять, мой сон был очень коротким, но в то же время самым длинным на весь последующий месяц…

Я начинала свой первый урок с ученицами в 4:00 утра или в 4:30 утра, с жадностью ожидая услышать их голоса – и даже те, которые так сильно жаждут сна. Улыбаюсь. Ученицы мои.

Я всё ещё была одна, потому что помощница ещё не вернулась. Объясняя очередной урок, я услышала, как проснулась моя дочь, которой полтора года. Я слышала, как она играла в своей кровати, но не плакала. Завершив этот учебный час и задержав своих следующих учениц, я направилась к ней. Она улыбалась мне, как и обычно. Как прекрасно то, что пожелал Аллах!

Я, со всей скоростью, что имела, помыла её, и, быстренько накормив, дала ей игрушки. Она любит играть. Я прошла за рабочий стол и начала следующий урок.

День приближался к асру. Да, я всё ещё вела уроки, делая перерывы лишь на короткое время.

Возможно, вы задаётесь вопросом, как я справилась с детьми, учитывая, что уроки у меня идут друг за другом. Но об этом не сегодня.

В один из часов она начала сильно плакать, как будто ни с того ни с сего, хотя всё это время она находилась перед моими глазами, играя в огороженной зоне.

Её плач был не таким, как раньше. Она вся покраснела, а тело стало настолько твёрдым, что я перепугалась. Я прервала урок и больше в тот день не смогла продолжать занятия.

Я подозревала, что её мучила боль в животе. Я позвонила её врачу, но тот был всё ещё в отпуске. Тогда я позвонила другому педиатру. По всем признакам у неё была проблема в работе кишечника. Он написал свои рекомендации и отпустил нас домой.

На следующий день моя помощница уже вернулась ко мне. Я всё также продолжала вести занятия. Время от времени помощница говорила мне, что девочка плачет странным плачем. Я снова позвонила доктору, и он вновь нас пригласил. Начались анализы, и их было очень много. Лечение за лечением. Но моё сердце не билось спокойно, потому что я хорошо знаю движения своей дочери, её реакции, её поведение. Прошло ещё пару дней и бессонных ночей.

Я — человек, который редко показывает свои эмоции кому-либо, кроме тишины, в которой люблю уединяться.

Приступы моей дочери становились всё страшнее и тяжелее. И были особенно страшными в ночное время. Она переставала издавать звуки, напрягалась так, что вытягивалась, как стальная струна, а потом из неё выходил пронзительный крик, переходящий в плач. Она леденела, и с неё стекал холодный пот. Волосы, лицо, тело и одежда были такими мокрыми, словно облитые водой. В ночные часы эти приступы случались каждые 5–6 минут. Эти ночи казались самыми сложными, ведь даже делая всё возможное, я не видела улучшений. Я молчала об этом. Об этих страшных картинах, которые я видела. Я молила Аллаха, чтобы утро наступило быстрее, потому что днём её боли становились меньше, её мучения стихали. Её лицо было в синяках от падений, потому что приступы не давали ей двигаться, и она падала. Эти приступы возникали настолько молниеносно, что человек не успевал подойти к ней.

Глаз матери – не глаз чужого, а сердце – горячее раскалённого угля. Материнская грудь, будто способна испепелиться, видя мучения своего дитя. Но Аллах не посылает человеку то, чего он не вынесет.

Те, кто знал, что моя дочь болеет, писали и звонили. Рекомендовали тех или иных докторов. Но все, как один, говорили одно и то же: лечение верное, анализы нормальные, инфекции нет (ибо изначально анализы показывали инфекцию). Были сделаны различные исследования, но всё было в порядке.

Шли дни. Наступали ночи. Возвращались бессонные ночи у изголовья ребёнка, которого ты прижимала к себе, чувствуя, как она трясётся, чувствуя, как она тяжело дышит, видя, как она изворачивается от болей. Я не понимала, где боль. Где она и что её мучает, потому что ей всего полтора года, и она не умеет ещё выговаривать все, что хочет, лишь говоря некоторые слова.

Конечно, я не полагалась на лечение, которое было прописано докторами. Это были лишь второстепенные причины. Я понимала, что самое главное – это покаяние перед Аллахом и искренняя молитва, в которой ты всёцело уповаешь на милость Аллаха. Я начитывала на воду рукъю, поила её этой водой, купала, протирала. В эти ночи молитвы не сходили с моих уст. Хвала Аллаху в любом положении.

Я не сдавалась. Это было не просто так…

Я не понимала, что происходит, и в сердце моём было больше вопросов, чем ответов. Дочь теряла вес день за днём, как дерево, которое теряет листья. Её тело стало легче, а одежда – велика, как сам момент, когда ты не можешь понять, что происходит с тем, кого любишь. Время шло, а я пыталась удержать себя, как тот, кто держит в руках нечто утекающее.

Ночи шли. Всё шло и шло. Я искала причины. Я долго думала, много размышляла. Сон казался мне роскошью, а день самым прекрасным временем, потому что днём её боли утихали, хоть и присутствовали.

Прошел почти месяц. Я не проронила ни слезы. Кому-то покажется это странным, но я изо всех сил сдерживала себя, чтобы мои слезы ещё больше не ранили мою дочь, потому что я боялась, что она увидит горькие эмоции и испугается. Я говорила себе: «Держись, Сара. Не бойся. Аллах с верующими. Моли Аллаха. Держись.

Она смотрит в твои глаза, она может испугаться». И я держалась.

Но настала ночь... и ей не больше недели. Именно в ту ночь я прекратила давать ей лекарства. Эта ночь была самой сложной и самой пронзительной своей болью для моего сердца. Её приступы усилились в многократном размере. Я боялась, что эта ночь будет последней для неё. Казалось, что моя голова взорвётся от, казалось бы, бурлившей в котловане крови, которой наполнили её.

Я смотрела на неё, как на хрупкое создание, и чувствовала, как внутри что-то ломается, как будто я теряю часть себя.

Я крепко обняла свою дочь. И произнесла…

– О Мой Аллах! Я молю Тебя, услышь меня. Я не знаю, что я сделала, что сказала, но я молю Тебя, прости меня за тот грех, из-за которого Ты послал мне это испытание. Я молю Тебя, укажи мне на этот грех, даруй мне осознать свою ошибку. Прости же меня. Лишь перед Тобой я преклоняюсь и лишь у Тебя молю о помощи, и нет бога, кроме Тебя!

Я не помню как, и не понимаю по сей день, как мы с дочкой уснули прямо на ковре. Я проснулась позже обычного. В тот день были отменены некоторые мои уроки.

Проснувшись, я увидела дочь. Она спала на моей руке, прижавшись ко мне.

И я вспомнила… я вспомнила…

Я вспомнила, что в один из дней, незадолго до Рамадана, я вела урок. Наступило время обеденной молитвы. И это был тот день, когда я не прочла обеденные сунна-намазы, совершив лишь фард-намаз. Почему? Я настолько забылась в преподавании, что оттянула урок, и спеша на следующий, пропустила сунны. И это первое, о чём я вспомнила, открыв глаза, и увидев свою дочь.

И в этот день моя дочь заплакала лишь раз. И после этого её боли завершились. Её мучения прекратились.

Аллах Мой, религия Твоя – лучшее, что есть в жизни верующего.

Человек может увлечь себя делом или словом, может поселить в своих мыслях желания и мечты. Но пусть никогда ни один верующий не пренебрегает поклонением из-за этой дуньи, даже если эта дунья – в самом сердце его дома. Дунья – бренна. Дунья – ничто. Дунья – миг.

Да хранит Аллах сердца искренних в чистоте, а их поступки на прекрасном пути. Амин.

Мой путь

2025-05-04T19:50:57.134Z

Я продолжу с того самого момента, когда моя семья, наконец, узнала о моем деле.

На следующий день мой отец, словно неспешно разгаданный секрет, решил посетить мою мастерскую.

Мастерская была полностью обустроена под мой вкус и стиль, в котором сливаются тишина и творческие ноты строгой палитры. Два зала, где зеркала играли с отражениями, а картины , словно жемчужины , наблюдали за зеркалами, находя в них свое отражение.

В углу внутреннего зала стояли портные манекены. А в основном зале я расположила те , что облачены в мои наряды. Я и со счета сбилась сколько раз я их переодевала. Просторный холл, наполненный светом, и небольшой уголок, где царила тишина и уют – обеденная зона.

Я предложила папе ароматный кофе и угощения. Так мы с ним просидели некоторое время, беседуя о том, как мне удалось устроить все так, что никто и не заметил. Отец оказался тронут, он нашел атмосферу и саму концепцию мастерской не только интересной, но и достойной уважения.

Я улыбнулась.

Знаете, я ждала этого одобрения. Мечтая о мастерской и о такой реакции с самых ранних лет. Но, как часто бывает, успех приходит внезапно, как летний дождь в ясную погоду: неожиданно, с громом и молнией. Так было и с моей семьей. Они не могли представить, что я, их дочь, буду связана с миром тканей и шитья, с миром, который они считали незначительным и несерьезным.

И вот кто-то шепчет в тени, а кто-то тихо думает, что та Сара, которую я описываю, все эти годы смотрела в глаза семье, которая так «беспощадно» игнорировала её мечты. Ни в коем случае, ибо мой отец – прекрасный папа и замечательный друг для своих детей. Но, справедливости ради, его взгляды и взгляды семьи просто не совпадали с моими, и это раскрывалось в дальнейшем, в палитре ярких, многогранных цветов, которые с каждым днем все более и более менялись.

Прошли дни, потом и месяцы. Сара уже собрала команду из двух портных-конструкторов, художницы-помощницы, вышивальщицы и секретаря. Сама же она взяла на себя роль дизайнера, бухгалтера и, по сути, «матери» всей команды. Ведь так часто бывает, когда ты некий вдохновитель и собственно руководитель.

Мы быстро привыкли друг к другу, как старые друзья, которые давно нашли общий язык. С каждым днем работалось все легче, а вскоре мы стали понимать друг друга с полу слова.

Может быть, вам интересно, какой веры были члены моей команды? Отвечаю сразу: они не были мусульманами.

В этот период в моей жизни появилась моя Лейла. Многие из тех, кто читает меня и учится у меня сегодня, знают её. И пусть Аллах сделает её еще более прекрасной, чем она есть. Амин.

Историю о моей Лейле я изложила в одной из своих статей, под названием «Она была иудейкой». Лейла стала для меня тем человеком, кого я могла бы назвать частью моей семьи, в самом глубоком смысле этого слова.

Но разве у человека может быть только одна семья? И моя Лейла – моя семья, моя правая рука, верный спутник на этом пути – моя Лея.

Лея, разве ты не знаешь мою историю лучше, чем кто-либо? Я улыбаюсь, вспоминая наш путь, нашу совместную работу. Помнишь сколько раз мы падали и вновь поднимались? Мы смеялись и порой грустили. Те были другие времена. Другая Сара.

Вся хвала Аллаху.

Ведь иногда родственные связи теряют свою значимость перед родством душ, объединенных верой.

Описывая те дни…

И вот теперь, когда моя семья все знает, она сопровождает меня на мероприятиях, связанных с тканями, одеждой и моделированием. Иногда я была приглашенным экспертом, иногда свободным участником. Я проводила мастер-классы по стилистике, рассказывала о тканях и искренне пыталась передать людям ту страсть и любовь, которые я ощущала, вглядываясь в каждый сантиметр полотна.

Сара, пытавшаяся познать структуру ткани в 5 лет. Улыбаюсь.

Один из самых теплых моментов моей практики – это когда я начала преподавать стилистику и моделирование костюма девочкам до четырнадцати лет. Эти маленькие ученицы стали для меня чем-то особенным – первым отражением моей мечты. Вспоминаю их с теплотой.

Я помню наш последний с ними день. Сара стоит посреди выставочного зала, а вокруг эти прекрасные дети, её ученицы.

Помню, как опустилась на корточки, и обнимая каждую из них, все больше и больше наполнялась безмолвными слезами. Помню , как они обнимали меня, и мои эмоции, которые я всегда стараюсь держать глубоко, проявили себя, и по моим щекам текли ручьи слёз.

Я должна была уезжать, и мне пришлось их оставить. Я будто готова была бросить все, но не эти лица, эти детские глаза.

Помню, я уже была у выхода , когда одна из моих маленьких учениц шести лет подбежала ко мне, ухватилась за мои ноги и сказала «Сара, не уходи… Я тебя очень люблю. Не уходи.» Её голос все еще внутри моего сердца.

Сара, о которой идет речь, была юной, почти незаметной в своем возрасте. Ей не было и двадцати. Она стеснялась своей молодости, боялась, что её не воспримут всерьез. Люди, забывая о её внешности, порой думали, что она старше, чем есть на самом деле.

С каждым шагом я приближалась к своей мечте. Но внутри меня были вопросы без ответов, которые мучали меня. Я не могла их полностью осознать. Что происходило со мной? Что я действительно хотела?

Не вспомню день, когда я не брала с собой в поездки или выходы на улицу распечатанные книги по исламу, переведенные на русский. Эти пачки листов, как незримые спутники, всегда сопровождали меня, словно важнейшие ключи к моему внутреннему миру.

Я читала. Я размышляла. Мое сознание прояснялось, а сердце наполнялось чем-то светлым и важным. Я менялась. Я становилась…

Но что же произошло дальше? Исчезла ли та Сара, которая с любовью и трепетом касалась тканей, рисуя в голове узоры на полотнах?

Вопрос, возможно, останется без ответа, либо у каждого прочитавшего будет свой. Но каждый шаг, каждое мгновение было и остается частью моей истории, которую я все еще продолжаю писать.

Шли дни, пролетали месяцы. Солнечные лучи сменялись летним дождем, а белизна зимы постепенно исчезала, растворяясь в земной грязи. И вот, на этой переменчивой границе сезонов, начали появляться первые цветы. Сердце, казалось, билось теплее, но снаружи было всё так же холодно – как в те самые дни первого весеннего пробуждения.

Спроси у ребенка, что такое теплота, и, вероятно, первой ассоциацией для него будут материнские руки. Но, безусловно, её руки будут теплее, чем огонь любого камина.

Но меня грело нечто другое — не похожее на теплоту маминых рук. Что-то гораздо более загадочное, неосязаемое, но не менее важное.

Но когда я поднимала глаза и оглядывалась вокруг, казалось, что в меня вонзаются ледяные копья, летящие с каждой стороны, куда бы я ни посмотрела.

Однажды я услышала от брата о человеке, стремящемся к знаниям. И тогда, как никогда, я почувствовала, что я – человек, который с раннего возраста учился и продолжает учиться, что в этом пути есть пустота, нечто недостающее. Я сказала себе: «Ты ничего не знаешь, Сара.

Ты не осознаешь чего-то очень важного, не знаешь тех слов, которые могут дать ответ на твое невежество. Ты не понимаешь всего, что скрыто в этой жизни, и это трагедия. Ты невежественна, Сара. Ты невежда». Эти слова, произнесенные мной, не могли уйти. Они оставляли в моем сердце острие, которое не переставало пульсировать. И каждое их повторение глубже проникало в мою душу.

Я продолжала заниматься тем, что любила – тканями, их текстурами, формами. Мои пальцы все еще ощущали нежность материи. Но мысли были уже далеко, они уже не принадлежала миру тканей и тех мечтаний, хотя связь с ними оставалась ощутимой.

Записки Сары. Архивные дневники. 19 февраля 2015 год.

«Я всё думаю о человеке, что требует знания, поглощая свет. Я размышляю о своих днях, и о времени, которое мчится с невероятной скоростью. С каждым днем всё сильнее ощущаю, как сердце сжимается от боли. Я смотрю в зеркало, и рядом с моим отражением как будто встает песчаная буря. Я так мечтаю быть в пустыне, чувствовать песок, который не тронул ни один человек. Я хочу сидеть там, поглощать тишину и думать, размышлять о том, что значит быть человеком, который требует знания. Возможно, кому-то это покажется странным, но это то, что я чувствую прямо сейчас. И я хочу, чтобы эти мои слова остались на бумаге. Я люблю писать. Моя рука пишет эти строки, а сердце диктует их.

Помнишь, как я говорила о том человеке, который стремится к знаниям? Он стал для меня светильником. Разве я его знаю? Разве я видела его? Нет, я его не видела. Но я знаю, что он существует, он живет среди слов, среди книг, украшенных арабской каллиграфией. О, как прекрасны эти буквы! Как они красивы, как они сияют. Смогу ли я когда-то понять их? Смогу ли я когда-нибудь разобрать их смыслы? Не знаю. И эта неизвестность пугает меня.»

Я часто возвращаюсь к своим мыслям, перечитываю их. Ища в них уроки, стараюсь понять, чему они могут научить меня. Буду откровенна с вами: я нахожу в них уроки. Я вижу, как шаг за шагом я приближаюсь к пониманию своего пути, несмотря на былые сомнения. Правильный ли этот путь? Я не знаю. Но это путь, и я иду.

В одной из своих записей, которыми я делилась с моими Читательницами, я рассказывала об этом человеке, что стремится к знаниям. Возможно, вы помните этот рассказ, а может, он остался незамеченным вами. Я назвала его «Они были внушены друг другу». «<-рассказ – тут»
В нем – часть моей истории, часть моего пути. Не буду утомлять вас повтором, но этот рассказ был важным моментом.

Но вот, совсем скоро, Сара станет женой того самого человека, который жаждал знания. Он стал частью её сердца, и после, она встретит шейху Фатыму – ту, что, наверное, всегда будет в её душе, на полках её воспоминаний.

Я отдала несколько статей моей шейхе Фатыме. «<-рассказ – тут»
Я хотела, чтобы мои Читательницы почувствовали то, что я ощущаю. Я стремилась передать им этот мир, этот свет, который живет в моих мыслях, в моих руках. Чтобы они почувствовали прикосновение к этому свету.

Сегодня я – Сара, жена и мать двоих детей. Сегодня я – устаза Сара, которая приобрела еще одну семью – моих Учениц. Учениц – роз моего сердца, что расцветают в буднях, в этих летних дождях, что нежно омывают мои дни. Мои ученицы – часть меня, часть моего сердца. Я – учитель самого прекрасного языка, самого красноречивого слога - арабского . Я – ученик, и желаю остаться им. Я – безликий автор моих скромных статей и неопубликованных книг. А вы, мои Читательницы, – причина моих строк. Люди, чьё доверие так ценно. Даже когда я молчу, вы рядом. И в эти безмолвные дни вы всё равно здесь. Я обнимаю вас. Крепко.

Я всё ещё наслаждаюсь тканью, её текстурой, её структурой, и если пожелает Мой Аллах, то я расскажу вам о своём пути. Но это уже другая история где-то в уголках моего сердца. Возможно. Однажды.

Сегодня я – Сара, прошедшая путь, и всё еще идущая, где были радости и печали, улыбки и испытания. Этот путь из бренной дуньи, такой переменчивый, с его взлетами и падениями, со светом и тьмой. Но знаете, что важно? Упав, подняться. Плача, улыбаться. Испытывая боль, терпеть ради Аллаха. Радуясь, благодарить. Смеясь, излучать. И всегда идти, уповая на Аллаха, борясь на Его пути. И никогда не сдаваться!

И пусть пути верующих озаряются светом имана и красотой благих знаний.

Да будут стопы праведников стоять крепко на коврах истины. Амин.

Вся хвала принадлежит лишь Моему Аллаху!

V_ODEYANii

Навигация

Мы столкнулись с ней на одной из московских улиц. На дворе стояла осень со своим пронизывающим тело холодом.

Вы ещё со мной, даже несмотря на моё частое отсутствие.

Мой путь