Seungmo / Перевод новелл

"Я не хочу этого перевоплощения" 429-430 главы

2026-10-18T20:55:03.305Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

429 глава

Серебристо-серые глаза, устремлённые на Квона Се Хёна, были до дрожи холодны. Он сразу понял: в этих глазах нет ни тени сомнения, ни малейшего шанса на пощаду.
Холодный пот проступил на висках, пальцы, сжимавшие пистолет, задрожали сильнее.

Пистолет обжигал ладонь своей леденящей поверхностью.

Стоя перед бандитами, Квон медленно поднял руки и направил чёрный ствол в лоб ближайшему из них. Палец, лежащий на спусковом крючке, едва заметно дрожал.

Он сжал губы, нахмурил брови.

Тот, кто стоял перед ним, уловил его колебание и, залитый кровью, вдруг заговорил — отчаянно, захлёбываясь.

— П-пощади!

— …!

— Прошу, не убивай! Я… я тоже просто выполнял приказ! Меня заставили этим заниматься!

Квон Се Хён в ужасе поморщился.

Впервые в жизни кто-то умолял его о жизни, и он не знал, как реагировать. Увидев в его растерянности искру надежды, мужчина закричал ещё громче, почти захлёбываясь от отчаяния.

— Это не моя вина, что я здесь! Чёрт, если я так сдохну, это будет просто собачья смерть…! Слышишь?!

— Д-да! Пощади нас!

— Зачем убивать, ведь можно просто…!

Один начал кричать и за ним заголосили остальные. Мужчины, вдвое старше него, залитые кровью, униженно молили о пощаде. Квон, не выдержав, отступил на шаг.

«Что… что делать?»

Мысли путались. Он знал, что должен стрелять — так приказал Ю Си Хёк, — но тело не слушалось.

Палец, висевший на спуске, бессильно опустился. Ствол дрожал, теряя цель. Капля пота скатилась с виска, ударилась о подбородок и в тот момент раздался низкий голос.

— Квон Се Хён.

Ю Си Хёк говорил тише, чем прежде, но в этом тоне не осталось ни капли терпения. От звука его голоса сердце у Квона болезненно сжалось.

Лицо юноши исказилось — вот-вот сорвутся слёзы. Перед глазами те, кого он должен был убить. Позади человек, от которого зависела его жизнь.

Он понимал: если не выстрелит, то погибнет не тот, кто стоит на коленях, а он сам. Это было испытание. И всё же… палец не поднимался.

Пистолет дрожал всё заметнее. И в конце концов Квон Се Хён опустил руку.

— Ха…

Ю Си Хёк коротко выдохнул и усмехнулся — глухо, с недоверием, будто от полного бессилия. В уголках губ зажатой сигареты мелькнуло раздражение.

— Блять…

Выругавшись, он бросил окурок и шагнул вперёд.

— Пр-простите…! — выдохнул Се Хён, но не успел договорить.

Одним движением Ю Си Хёк выхватил у него пистолет и с силой ударил рукояткой по лицу. От мощного удара Се Хён упал. Щека, рассечённая по краю оружием, покрылась кровью.

Ю Си Хёк остановился перед ним, направив пистолет прямо в его лоб. Се Хён поднял взгляд и дыхание перехватило.

Он казался огромным, чудовищно давящим, словно из-за одного его присутствия воздух стал вязким. Се Хён не мог ни моргнуть, ни выдохнуть.

Затем дуло медленно сместилось. Пистолет, нацеленный на него, повернулся в сторону — туда, где на коленях стоял один из бандитов.

— П-подожди…

Осознав происходящее слишком поздно, противник с ужасом поднял голову и в ту же секунду громыхнул выстрел, словно удар грома.

Паф! — вместе с чудовищным звуком, будто что-то лопнуло, из головы мужчины хлынула алая кровь. Горячие капли брызнули во все стороны, залив лицо Квона Се Хёна.

— Кх…!

— Н-нет… переста-а-ай…!

Выстрелы и крики звучали один за другим, без пауз. Ю Си Хёк не отводил взгляда от Квона, пока все враги не рухнули, безжизненно оседая в кровь.

Квон Се Хён тоже не мог отвести глаз.

***

Когда место бойни было наконец очищено, по приказу Ю Си Хёка Квон Се Хёна силой затащили в подвал и бросили там.

Пока его тащили он подвернул ногу — щиколотка опухла, но тяжёлая железная дверь больше не открывалась.

Она распахнулась лишь через двое суток, на третью ночь. За это время Квон пил только воду и почти не мог стоять на ногах. Его выволокли силой. Шаги были тяжёлыми, спотыкающимися.

И всё же Квон не чувствовал сожаления о своём выборе. Эти люди были теми, кто давно раздражал Ю Си Хёка. Он понимал: если бы они не напали первыми, напали бы они.
Но разве это оправдание для убийства?

Он знал, что день, когда ему прикажут стрелять, однажды настанет. Даже готовился к этому… но к убийству нельзя «привыкнуть». После всего, что он пережил в детстве, Квон не мог снова поднять руку на человека.

Он хотел заслужить признание Ю Си Хёка, но не таким способом. И он не мог принять тот факт, что тот использует человеческие жизни ради очередного «испытания».

Квона поставили на колени перед Ю Си Хёком, сидевшим в кресле. Он пытался не стонать от боли, когда опухшая лодыжка касалась пола, и медленно поднял голову.

Ю Си Хёк, подперев подбородок, глядел не на него — только щёлкал крышкой зажигалки «Zippo».

Щёлк — тик. Щёлк — тик.

Звук повторялся снова и снова, заполняя тишину.

Квон Се Хён, стиснув зубы, опустил взгляд. Что сказать? Как себя вести? Эти три дня в темноте он крутил один и тот же вопрос.

Он понимал, что должен просить прощения, умолять — хотя бы ради того, чтобы смягчить его гнев.

Но не мог. Ни разум, ни тело не позволяли унизиться. Даже сейчас, стоя перед ним, он не мог заставить себя склонить голову.

Тишина становилась тяжелее с каждой секундой. Только звуки зажигалки разрывали воздух.

«Что теперь?» — думал он, отчаянно удерживая равновесие.

Три дня без еды и сна и он еле держался на ногах.

— Господин, его привели, — проговорил кто-то.

Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец один из подчинённых подошёл к Ю Си Хёку.

Одновременно распахнулась дверь, ведущая наружу, и внутрь, так же волоком, втащили ещё одного человека.

— Отпустите! Зачем… за что вы…!

Это был Пак Сок Чжэ.

У Квона внутри всё похолодело. Плохое предчувствие обдало с головы до ног.

Подручный грубо швырнул сопротивляющегося Пак Сок Чжэ на пол. Тот ударился плечом, застонал, а Ю Си Хёк тем временем убрал зажигалку во внутренний карман и достал другое.

Чёрный пистолет.

Тот самый, что стал причиной всех бед. Квон Се Хён сглотнул, во рту пересохло.

Ю Си Хёк, покрутив оружие в руке, опёрся подбородком на ладонь и ровным, безжизненным голосом приказал:

— Начинай.

— Есть.

Несколько подчинённых, стоявших поодаль, шагнули вперёд, за их шагами по бетону прозвучал ритмичный стук каблуков. Плечи Квона напряглись.

— А-а-а! — раздался резкий крик.

Вопреки ожиданиям Квон Се Хёна цель подручных оказалась не он, а Пак Сок Чжэ. Его безжалостно били в голень, он завыл от боли.

— Подождите… постойте! Прекратите! — в ужасе от того, что избиение направлено не на него, а на Пака, Квон Се Хён вскочил, пытаясь вмешаться, но один из подручных перегородил ему путь.

Силой прижав к полу, его повалили на землю; он отчаянно дергался, но истощённое тело не слушалось. С каждой минутой вместо криков всё чаще звучали хриплые всхлипы и захлёбывающиеся стоны, на полу расползались кровяные брызги. Если с Паком что-то серьёзно случится, если он получит тяжёлую травму или инвалидность… Эти мысли сжимали сердце Квон Се Хёна.

Он не выдержал и, сломленный, проговорил:

— Почему… почему вы так с Сок Чже? Я ведь… я виноват!

Но Ю Си Хёк не отвечал и даже не взглянул в его сторону; его лицо по-прежнему выражало лишь скуку.

Пак Сок Чже, весь в крови, хрипел и задыхался. Он был младше Квона на три года — всего пятнадцать. Мысль, что его необдуманный протест привёл к такому, была невыносима.

Взгляд Пак Со Чже, полный ненависти и упрёков, давил на сердце Квона. Он с силой зажмурился.

Момент колебания был недолог. В холодном поту Квон произнёс:

— Больше никогда… больше не посмею ослушаться приказа.

Ю Си Хёк не отвёл взгляда от пистолета в руке.

«…что будет, если он здесь умрёт?» — страх все вздымался, и Квон Се Хён снова стал умолять, отчаянно и хрипло:

— Я виноват, господин… я очень виноват… Я больше так не буду. Пожалуйста…

430 глава

Ю Си Хёк, до этого безучастно наблюдавший, как Квон Се Хён, склонившись к самому полу, умоляет о прощении, наконец заговорил:

— Говоришь, больше не ослушаешься приказов?

— …Да.

— Тогда держи слово.

Ю Си Хёк лениво усмехнулся и бросил пистолет. Тот с сухим звуком упал перед Квоном, блеснув под холодным светом лампы.

— Возьми одной рукой.

Медленно поднявшись, Квон протянул правую руку и сжал пистолет.

— Стреляй, — произнёс Ю Си Хёк, наблюдая с ленивым интересом.

— В… кого?

— А как думаешь.

Он взглядом указал на лежавшего перед ними Пак Сок Чжэ. Квон Се Хёна пронзил холод — будто кровь вытекла из тела. Пак, весь в крови, был без сознания и не реагировал на голос Ю Си Хёка.

Рука Квон Се Хёна, сжимавшая оружие, дрожала так сильно, что это невозможно было скрыть.

— Ты ведь сказал, что больше не ослушаешься, верно? — губы Ю Си Хёка растянулись в улыбке, когда он, опершись подбородком на руку, стал ждать его выбора.

Квон, глядя в пол, медленно поднял руку. Дуло пистолета направилось на Пака. Холодный пот пропитал одежду, тело тряслось, будто пистолет вот-вот выпадет из ослабевших пальцев.

«Соберись…» — мысленно повторял он.

Сознание мутнело, тело едва держалось после трёх дней без еды, но Квон Се Хён прикусил язык и заставил себя сосредоточиться. Шанс был только один. Он прицелился и Ю Си Хёк, заметив, куда направлено дуло, улыбнулся.

Выстрел.

Гулкий звук ударил по ушам. Из руки Пака, куда попала пуля, брызнула кровь и стекла на пол.

— Ха… ха… — Квон Се Хён шумно выдохнул, наконец позволяя себе дышать. Он попал точно в руку — единственное место, где рана не будет смертельной. Рука с пистолетом бессильно опустилась.

— Башка у тебя, гляжу, работает, — усмехнулся Ю Си Хёк.

Квон едва стоял, дыхание сбивалось. Это был первый раз, когда он стрелял одной рукой и в таком состоянии он всё-таки попал. Но вместе с осознанием пришла страшная усталость.

— Ну, на сегодня хватит. Отведите его и приведите в порядок, — приказал Ю Си Хёк, бросив на Квон Се Хёна удовлетворённый взгляд.

Подручные подошли и, схватив Пак Сок Чже, потащили его прочь. За его телом тянулась алая линия крови, пока они не скрылись за дверью.

— Квон Се Хён.

— Да.

Он всё ещё тупо смотрел в сторону двери, где исчез Пак, но, услышав зов, поднялся на колени и подполз к Ю Си Хёку.

Тот задержал взгляд на его побледневшем лице и тихо сказал:

— Второго шанса не будет.

— …Да.

— Зачем ты всё время пытаешься думать сам? Ведь если просто слушаешься меня — жить куда легче. Правда?

Ю Си Хёк протянул руку и схватил Квон Се Хёна за подбородок.

Всего за несколько дней голодовки Квон Се Хён заметно осунулся — острые скулы, поблёкшая кожа. Но Ю Си Хёку это, похоже, даже нравилось.

— Если я скажу — ползи, значит, поползёшь. Если скажу — лижи, значит, лижи. В этом и есть смысл твоего существования.

— …

Холодный взгляд, в котором не было и тени признания его как личности, и привычная, само собой разумеющаяся требовательность к покорности больно пронзили грудь Квон Се Хёна.

Он удивился этому чувству. Только теперь понял, что в нём всё ещё оставалось что-то живое, способное испытывать боль и разочарование из-за Ю Си Хёка.

Но у него не осталось сил это выражать. Сейчас он просто хотел, чтобы всё закончилось.

— Се Хён-а.

Рука, скользнув с его щеки вверх, легла на голову и резко надавила. Не сопротивляясь, Квон склонился и высунув язык, лизнул чёрный носок туфли перед собой.

Полное, безоговорочное подчинение.

***

После этого случая Ю Си Хёк стал намеренно брать Квон Се Хёна с собой на все дела — даже на те, где его присутствие было совершенно не нужно. Он постоянно давал ему приказы, всё более жестокие и унизительные.

Сначала заставлял драться и убивать, но со временем всё превращалось в испытания, словно он хотел проверить, насколько далеко тот сможет зайти, прежде чем окончательно сломается.

И каждый раз, когда ситуация заходила слишком далеко, когда Квон Се Хён был на грани смерти, Ю Си Хёк вмешивался и спасал его.

Однако больше всего Квон Се Хёна мучило не это. Боль приносило то, что именно тот, кто разрушил его жизнь, снова и снова протягивал руку, вытаскивая его из ада.

«Если бы он просто оставил меня умирать, не вмешиваясь…» — Квон, глядя, как перевязывают раненого Ю Си Хёка, сжимал грудь, чувствуя тошноту. — «Было бы легче».

Чем дольше он жил рядом с ним, тем глубже вяз в этом болоте. Может быть, уже слишком поздно выбираться.

Его жизнь сломал Ю Си Хёк. Но и жить, вопреки всему, заставлял тоже он. От этой мысли Се Хён опустил голову, запутавшись в собственных чувствах.

— Я не знаю, — прошептал он. — Правда ли, что это он сделал со мной всё это? Может, если бы я тогда его не встретил… всё было бы даже хуже.

Он не знал, где правда. Лоб покрывался холодным потом, желудок сводило от тошноты.
Но одно было ясно: он больше не мог отвести взгляд от Ю Си Хёка. Даже понимая, что тот спас его только ради контроля, тело, память и инстинкты уже не подчинялись разуму.
Если бы Ю Си Хёк оказался в опасности — Квон Се Хён без колебаний встал бы на его защиту.

— Хённим, — раздался голос за спиной. Кто-то положил руку ему на плечо. Это был Пак Сок Чжэ. — Ты плохо выглядишь. Всё в порядке?

Теперь, по статусу, он называл Квон Се Хёна «хённим». Квон натянуто улыбнулся.

— Просто закружилась голова. Уже прошло.

— Если что-то болит, не терпи.

— Знаю.

— Он ведь всё делает, если ты попросишь.

От следующей фразы Квон Се Хён с трудом удержался, чтобы не скривиться, и отвёл взгляд, стараясь не показать вспыхнувшее раздражение.

После того инцидента Пак Сок Чжэ долго избегал его. Когда же они всё-таки сталкивались, тот смотрел на него с открытой ненавистью, не скрывая злости. Но примерно через год, будто смирившись или приняв всё как есть, он снова стал вести себя как прежде.

«Понял… или просто сдался?» — подумал Квон Се Хён.

Пак Сок Чжэ был в похожем положении. Даже если ненавидел Се Хёна, уйти отсюда он не мог, а сталкиваться приходилось почти ежедневно — вот и примирился с реальностью.
Квон Се Хён не знал, что в этом было больше — понимания или безысходности, но, как бы то ни было, рядом с Паком ему больше не было спокойно. Это осознание вызвало в нём горькое чувство.

— Квон Се Хён.

Раздался голос Ю Си Хёка, видимо, лечение закончилось. Квон Се Хён быстро поднял голову и поспешил к нему.

— Да.

— Принеси рубашку.

Ю Си Хёк, с перевязанным плечом и рукой, заклеенной бинтами и марлей, зажал сигарету губами и приказал коротко. Квон Се Хён снял рубашку, висевшую на спинке дивана, и подал ему.

В этом бою Ю Си Хёк получил пулевое ранение в плечо и порез на руке от ножа. Если бы он не прикрыл Квон Се Хёна собой, тому прострелили бы лоб.

— Обезболивающее и антибиотики я оставлю здесь, — произнёс пожилой врач с седыми волосами и круглыми очками, ставя на стол несколько бутылочек. Собрав вещи, он уже собирался уходить, когда Ю Си Хёк, надевая рубашку при помощи Квон Се Хёна, пробурчал, не вынимая сигарету изо рта:

— Куда собрался? Разве не видишь, ещё один пострадавший сидит?

— Его рана незначительная. Достаточно просто обработать.

— А если останется шрам, ты, старикан, возьмёшь ответственность?

Врач взглянул через очки на Квон Се Хёна. Тот и без слов понял, что речь идёт о нём, и замер, не зная, куда деть руки.

Он не имел права вмешиваться. Если Ю Си Хёку не понравилось, как выглядит царапина на его лице — оставалось только молча терпеть и позволить врачу делать свою работу.

— Понял, — наконец вздохнул врач и снова поставил сумку на пол.

Только тогда Ю Си Хёк, довольный ответом, чуть приподнял уголки губ и кивнул.

Квон сдержанно вздохнул вместе с врачом, зажёг зажигалку и поднёс огонь к сигарете Ю Си Хёка. Несмотря на то, что вокруг было полно раненых, и они находились в помещении, никто не осмелился сказать Ю Си Хёку хотя бы слово о том, чтобы потушил.

— Садись.

— …Да.

Врач указал на пустой стул. Квон Се Хён сел, закрыл глаза и ватка, смоченная антисептиком, коснулась рассечённого лба, щеки и уголка рта.

Ю Си Хёк, в расстёгнутой белой рубашке и с дымящейся сигаретой, так и остался стоять рядом, не уходя, наблюдая за Квон Се Хёном.

"Я не хочу этого перевоплощения" 427-428 главы

2026-10-18T20:51:18.863Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

427 глава

Пока потрясённый Квон Се Хён приходил в себя, Ю Си Хёк, сидевший на диване напротив, поднял со стола папки с документами.

— …

Когда Квон Се Хён осторожно опустил ноги на пол, острый взгляд Ю Си Хёка тут же уколол его. В растерянности он не знал, что делать; к нему подошёл слуга и спросил:

— Принести что-нибудь попить?

Это был тот самый слуга, что задержался ради работы Ю Си Хёка. Квон Се Хён и представить не мог, что ему тут же предложат что-то подобное, поэтому быстро покачал головой:

— Что? А, нет, всё в порядке…

— Подогрей молоко, — оборвал его Ю Си Хёк, и слуга, кивнув, ушёл на кухню.

Квон Се Хён смотрел на уходящую спину и не мог скрыть удивления. Молоко… да ещё и подогретое.

«Я хоть и моложе…» — пробормотал про себя Квон Се Хён и, бессмысленно глянув на стопки бумаг, лежавшие на столе, почувствовал неловкость. В комнате повисла неловкая пауза, и через мгновение слуга вернулся с тёплым молоком.

— Приятного аппетита, — мягко сказал он и подал кружку. Тёплая посуда в ладонях дарила успокаивающее тепло.

Манера обращения слуги — такое же внимательное отношение, как к Ю Си Хёку — казалось Квон Се Хёну очень непривычной. Он украдкой глянул на Ю Си Хёка, затем набрался смелости и сделал глоток.

Аромат молока и тепло расслабили его напряжённое тело: дыхание стало ровнее, бледное лицо немного порозовело. Вскоре гром и буря за окном перестали его волновать, Квон Се Хён, поглощая молоко, сидел на диване довольно долго.

После этого сцена вновь расплылась. Чон Са Ён и Ха Тхе Хон, которые всё это время молча наблюдали за записью, одновременно выдохнули.

— Значит, Ю Си Хёк был рядом с Квон Се Хёном вплоть до той самой смерти… Значит, они жили так по крайней мере двадцать лет, — недовольно пробормотал Ха Тхе Хон.

Чон Са Ён цокнул языком:

— У него талант управлять людьми.

С самого первого момента, когда он встретил Квон Се Хёна в полуподвале, Ю Си Хёк понял, как им можно распоряжаться. Квон Се Хён был сообразительным и наблюдательным, но очень привязчивым. Испытания в детдоме и год, проведённый с Чхэ Мин Ён, сделали его ещё более уязвимым: он не мог отвернуться от тех, кто помогал ему в трудную минуту, жалел слабых и младших. Поскольку всю жизнь был слабым, он глубоко сопереживал тому же положению в других и, по сути, был готов взять на себя чужие страдания, вместо того чтобы причинять боль другим — низкая самооценка лишь усиливала это.

Если бы Ю Си Хёк был просто мучителем, Квон Се Хён, возможно, ушёл бы без сожаления. Но Чон Са Ён хорошо знал методы Ю Си Хёка, он когда-то сам пользовался похожими.

«Но неужто это всё?» — подумал он и перевёл взгляд на Ю Си Хёка. Тот, опершись локтём о стол и изображая, будто читает бумаги, слегка улыбнулся, заметив, что Квон Се Хён допил молоко. Уголок его рта дернулся и Чон Са Ён почувствовал горечь во рту. Малые изменения уже начинались, хотя ни Квон Се Хён, ни Ю Си Хёк ещё не осознали этого.

***

— Проверь, Хан И Гёль. Того самого начальника охраны Чхве Ги Тхэ, которого ты считаешь подозрительным.

Квон Се Хён подумал: «Он хотя бы дал мне шанс».

С момента визита на заброшенный завод прошло два дня. За эти два дня Ю Си Хёк не покидал особняк и решал все дела прямо здесь. А я, его телохранитель, соответственно, тоже не имел ни одной причины выйти наружу.

Начальник охраны, Чхве Ги Тхэ, несколько раз приезжал и уезжал, но мы ни разу не оставались наедине, да и возможности поговорить как следует с ним не было. При таких обстоятельствах как я вообще должен искать о нём информацию?

«Если он поручил мне разобраться, мог бы хоть минимально помочь, нет?»

Я украдкой посмотрел на спину Ю Си Хёка, который в гостиной обсуждал рабочие дела с сотрудниками. Рядом с ним стояли Чхве Ги Тхэ и секретарь — пожилой мужчина, который помогал Ю Си Хёку ещё раньше, задолго до моего появления. Значит, всё-таки не всех людей он заменил.

— Похоже, ты очень любишь директора, — вдруг сказал кто-то сбоку.

— Что? Простите, что вы сказали? — я вздрогнул от такого абсурдного замечания и резко повернулся. Это был Бен. Тот самый врач, что перевязывал мои раны. Он беззаботно улыбался.

— Я видел, как ты всё время смотришь на него, — пояснил он, меняя пропитанную кровью и лекарствами марлю.

— Не говорите ерунды… — пробормотал я.

— Говорят, ты даже ранен был, защищая его. В охране уже все судачат.

«Им, что, больше нечем заняться?»

Даже если уж сплетничать, могли бы выбрать тему получше.

— Я просто сделал то, что должен был. Я телохранитель. А смотрел потому что хотел кое-что спросить.

— Вот как, — кивнул Бен. — Похоже, я неправильно понял.

— Лучше бы и впредь не понимали, — буркнул я себе под нос.

— В любом случае, лечение закончено, — продолжил он. — Как и раньше, у тебя удивительно быстрая регенерация. Говорят, ты и силой немалой обладаешь.

— Не знаю, — уклонился я от прямого ответа.

— Кажется, ты человек равнодушный, Хан И Гёль, — усмехнулся Бен.

«Равнодушный?»

Если бы я и вправду был таким, жить было бы куда проще. Я лишь неловко усмехнулся, не ответив.

«Надо будет осторожнее с травмами», — подумал я.

Да, способности важны, но и сила регенерации уровня А — не шутка. Тем более этот Бен уже дважды упомянул об этом. Он явно проявлял интерес к моему телу. Если бы я с самого начала отказался от его помощи, ещё можно было бы объяснить, но сейчас поздно. Это только вызовет подозрения. Нужно быть осторожным.

— Тогда я завтра сразу подам официальный запрос по этому вопросу, — донёсся голос со стороны Ю Си Хёка.

Похоже, их разговор подошёл к концу. Я быстро поднялся и подошёл к стоящему среди сотрудников Чхве Ги Тхэ.

— Простите, господин Чхве Ги Тхэ, — позвал я его.

Он повернул голову, и впервые за всё это время взглянул прямо на меня. Видимо, при людях проигнорировать меня было уже невозможно. Раз уж поводов для разговора не находилось, придётся создавать их самому.

И в этом плане лицо Хан И Гёля было как нельзя кстати — безобидная улыбка, вызывающая доверие. Я подошёл ближе и мягко сказал:

— У вас найдётся минутка? Я недавно приступил к работе, и хотел бы уточнить пару моментов. Есть несколько вопросов…

— Хан И Гёль.

Я не успел закончить как в разговор неожиданно вклинился чужой голос. Я замер и медленно повернулся. Ю Си Хёк, встретившись со мной взглядом, слегка наклонил голову и спокойно скомандовал:

— Поднимись и принеси чёрную папку с документами.

— …Сейчас?

— А когда? Хочешь, чтобы я сам полез искать, а потом отправил тебя?

— …

«Вот же мерзкий характер, никак не исправится», — подумал я, сдерживая раздражение, и сухо спросил:

— В какой комнате?

Ю Си Хёк не ответил, лишь усмехнулся. Ясно: «заткнись и найди сам».

«Блять…»

Выругавшись про себя, я направился на второй этаж. В доме столько комнат, что поиски нужной папки могли занять приличное время.

Я ускорил шаг и стал быстро заглядывать в каждую комнату. Раз он сказал, что в ней документы, значит, прятать не стал. И точно — папка лежала на столе в комнате рядом с библиотекой.

Схватив её, я почти бегом спустился вниз. Но когда оказался в гостиной, где недавно было полно сотрудников, там не осталось ни души.

— Что, не пёс, а улитка? — лениво бросил Ю Си Хёк, глядя на меня с ухмылкой. — Если ты так долго справляешься с поручением, толку от тебя ноль.

— А остальные где? — спросил я, с трудом сдерживая раздражение.

— На работе, наверное.

— И начальник охраны, господин Чхве Ги Тхэ, тоже?

— Прекрати болтовню и просто подай бумаги.

— …

«Вот ублюдок…»

Рука, сжимающая папку, непроизвольно задрожала. Зубы скрипнули от ярости.

Он нарочно помешал мне поговорить с Чхве Ги Тхэ. Причём прямо в открытую.

«Чего он, к чёрту, добивается? Сам же сказал — разузнай! Тогда почему не даёт мне и шага ступить?!»

Я не мог понять, что у него на уме. Сначала «разберись с Чхве Ги Тхэ, это твой долг за спасённую жизнь», а теперь стоит мне хоть чуть приблизиться, он тут же вставляет палки в колёса.

От злости внутри всё кипело. Неужели он делает это просто, чтобы меня унизить? Или… злится, что я до сих пор не признался, что я Квон Се Хён?

С трудом подавив накатывающее раздражение, я передал ему папку. А он, развалившись на диване, принял её так лениво, словно это был не отчёт, а игрушка. Вид у него был такой самодовольный, что меня аж передёрнуло.

428 глава

Время, проведённое Квон Се Хёном под началом Ю Си Хёка, пролетело стремительно.

После того как его официально признали погибшим, Квон Се Хён не мог посещать школу. Он учился только тогда, когда того желал Ю Си Хёк. И всё же ему повезло больше, чем другим детям, которых тот выбрал. Они стали наркокурьерами или простыми мальчишками на побегушках.

Ю Си Хёк хотел, чтобы Квон Се Хён и Пак Сок Чжэ многому научились и стали полезными. Они осваивали не только обычные школьные предметы, но и боевые искусства, а также особые выражения и знаки, чтобы уметь защищать Ю Си Хёка.

Когда Квон Се Хёну исполнилось восемнадцать, к обучению добавилась стрельба. Впервые взяв в руки пистолет, он почувствовал, насколько тот тяжёл. Казалось, вес оружия давит не только на ладонь, но и прямо на сердце.

Он хорошо понимал: это не спорт и не развлечение. Цель одна, убивать. Поэтому чем лучше он стрелял, тем сильнее становилась не гордость, а тяжесть на душе.

— Неплохо, — произнёс инструктор по стрельбе, наблюдавший, как Квон Се Хён попал точно в центр мишени. — Отличная обучаемость.

Не зря Ю Си Хёк, обладавший острым чутьём на людей, выбрал именно его: Се Хён осваивал всё гораздо быстрее других. Даже рядом стоявший Пак Сок Чжэ не шёл с ним ни в какое сравнение.

— Квон Се Хён, господин Ю возлагает на тебя большие надежды. Ты ведь это понимаешь?

— Да, сэр.

— Вот и продолжай. Держи себя в руках и не подводи.

Эти слова он слышал уже сотни раз и ненавидел их. Но показывать раздражение было бессмысленно: за малейшую тень недовольства можно было получить удар, а слух о его «дерзости» обязательно дошёл бы до Ю Си Хёка. Поэтому Квон Се Хён сохранял невозмутимое лицо.

— Квон Се Хён, продолжай тренировку. А ты, — инструктор обратился уже к стоявшему за ним Пак Сок Чжэ, — иди со мной.

Лишь тогда Се Хён заметил, как бледен и напряжён Сок Чжэ. Тот нервно покусывал губу и, прежде чем Квон успел его остановить, последовал за инструктором из тирa.

В последнее время подобное случалось всё чаще. Сок Чжэ всё реже разговаривал с ним, будто стал сторониться, а во взгляде появилась странная настороженность.

— У него что-то случилось…? — пробормотал Квон, перезаряжая пистолет.

До конца тренировки оставалось ещё полчаса. Хотелось пойти и спросить напрямую, но вокруг было полно наблюдателей — действовать самовольно нельзя. Ничего, за ужином они снова увидятся, тогда и выяснит.

Он вновь занял позицию и продолжил стрельбу. В пустом тире гулко разносились выстрелы. Квон Се Хён уверенно поражал центр мишени, пока не остался последний патрон.

— Слишком много посторонних мыслей.

— …!

Бах! — ровно в тот миг, как он услышал голос, рука дрогнула, и пуля, вместо того чтобы попасть в цель, ушла в стену.

Обернувшись от неожиданности, он увидел стоящего рядом Ю Си Хёка. Тот, встретившись с ним взглядом, криво усмехнулся.

— Хорошо живёшь, Квон Се Хён. Даже во время стрельбы умудряешься отвлекаться.

— Нет, это не…

Се Хён хотел оправдаться, но, осознав, что тот прав, неловко опустил пистолет.

— Что вы здесь делаете? — осторожно спросил он.

— Встань в стойку.

Ю Си Хёк проигнорировал вопрос, закатал рукава рубашки и подошёл ближе. Се Хён уже привык, что тот редко удостаивал его ответом, поэтому молча сменил магазин и приготовился выполнить приказ.

Квон Се Хён крепко сжал пистолет обеими руками и вытянул руки вперёд. Это была самая стандартная стойка при стрельбе. Он сосредоточил взгляд на мишени перед собой и тут в спину ему ударил тонкий запах дорогого парфюма, отчего плечи невольно дрогнули.

— Выпрями спину.

Крупная рука сильно надавила ему на поясницу. От неожиданного прикосновения Квон Се Хён заметно растерялся.

Инструктор по стрельбе никогда не позволял себе подобных жестов, и Се Хён был уверен, что Ю Си Хёк тоже не станет так делать. Но его тело, застывшее от напряжения, послушно двигалось вслед за его рукой.

— Ноги шире.

Рука, скользнувшая вниз по спине, теперь коснулась бедра. Пальцы, нажав на переднюю часть бедра, заставили Се Хёна немного отставить правую ногу назад.

— Стреляй.

Ю Си Хёк слегка подтолкнул его локоть, приподняв дуло пистолета чуть выше, и тихо приказал. Тело среагировало раньше, чем голова успела осознать команду.

Раздался выстрел и пуля пробила самую середину мишени.

Если раньше его пули попадали в центр лишь наполовину, то теперь точно в самую точку. Положение тела было немного иным, чем то, что показывал инструктор, но Квон Се Хён не мог отрицать, что так было куда удобнее.

— Запомни это положение. Не забывай.

— Да.

Даже несмотря на близость Ю Си Хёка, от которой у него перехватывало дыхание, тело удивительно легко подчинялось движению.

На редкий мягкий ответ Се Хёна Ю Си Хёк лишь кивнул и, наконец, отступил. Когда тепло, исходящее от его спины, отдалилось, Квон Се Хён едва заметно выдохнул с облегчением.

— На следующей неделе должен стрелять лучше.

Ю Си Хёк взял со стола другой пистолет и, ловко вращая его в руке, продолжил:

— Инструктор тебя так расхваливал, что я, кажется, зря возлагал надежды. Разочаровываешь.

Квон Се Хён опустил взгляд. Его радость — мимолётная, наивная — мгновенно угасла. Он ведь и правда обрадовался, решив, что Ю Си Хёк пришёл лично, чтобы его научить.

— Простите.

Каким бы противоречивым ни был их союз, опоры у Квона всё равно не было, кроме него — Ю Си Хёка.

Ему было всего восемнадцать, и где-то глубоко внутри он жаждал признания. Не фальшивых похвал инструкторов, а настоящего, искреннего одобрения от человека, которому обязан жизнью.

— Квон Се Хён.

— Да.

— Се Хён.

— …Да.

В то время как Квон Се Хён, сжав губы, выглядел мрачным, выражение лица Ю Си Хёка оставалось таким же, как в тот момент, когда он вошёл в тир.

— Удобно ведь тебе было под моим крылом. Учишься, ешь, спишь спокойно… верно?

— …

— Тогда пора заплатить за это.

Положив пистолет на стол, Ю Си Хёк подошёл ближе и грубо схватил его за подбородок.

— Лицо.

— Угх…

Боль от сильного сжатия пальцев была такой, будто ему сейчас раздробят челюсть. Стоило Се Хёну поморщиться, как раздался холодный окрик. Он заставил себя выпрямиться и встретиться с ним взглядом.

За прошедшие годы он сильно вырос, но всё же не мог сравниться с ним. Тому, кто вытащил двенадцатилетнего Квона из ада, было уже двадцать пять. Ю Си Хёк больше не выглядел юношей.

Теперь он носил не школьную форму, а строгий костюм. Прошло совсем немного времени и вместо «молодого господина» его начнут называть «директором».

А Квон Се Хён, даже когда придёт тот день, всё так же останется на своём месте под началом Ю Си Хёка.

— Старайся, ладно? Не подведи меня.

— Понял… сэр.

Стоило ему сдержать стон и ответить ровно, как тяжёлая рука наконец отпустила. Ю Си Хёк дважды похлопал его по пылающей щеке — так, будто гладил животное, — и, не оглядываясь, вышел из тира.

***

Указание повысить меткость к следующей неделе оказалось не случайным.

В строительной компании «Ханхо» существовала бандитская группировка, занимавшаяся «грязной работой». В последнее время именно они особенно раздражали Ю Си Хёка.
Он следил за их передвижениями и, наконец, выбрал день для удара. Люди шептали между собой, что сегодня у них «день истребления паразитов».

Поздней ночью десятки машин двинулись к старой строительной площадке, где работы давно были остановлены.

Это был первый случай, когда Квон Се Хён сопровождал Ю Си Хёка на подобное задание и теперь он понял, что тот имел в виду, говоря, что он «жил спокойно».

Сквозь клубы пыли носились десятки тел, сцепившись в ожесточённой схватке. Здесь не было ни разума, ни справедливости — только звери, рвущие друг друга на части.

Возгласы, стоны и крики сливались в хаос, а кровь растекалась по земле. Квон Се Хён и Пак Сок Чже, стоявшие рядом с Ю Си Хёком, не участвовали в основном бою, но даже отражать несколько внезапных атакующих оказалось нелегко.

— Квон Се Хён.

К счастью, всё закончилось довольно быстро. Сражение изначально задумывалось как внезапное, поэтому победа не стала неожиданностью.

Когда оставшихся в живых бандитов поставили на колени перед ним, Ю Си Хёк окликнул Се Хёна. Тот, растерянно глядевший на изуродованные, в крови лица, с трудом пришёл в себя.

— Да.

— Подойди.

Когда Се Хён приблизился, Ю Си Хёк взял в рот сигарету и достал из внутреннего кармана чёрный предмет.

Это был пистолет.

Он протянул его Квону и коротко приказал:

— Стреляй.

Квон Се Хён ошеломлённо поднял глаза; в его чёрных зрачках мелькнула тревога. Ю Си Хёк, прекрасно понимая, что творится у него в голове, медленно выдохнул дым и повторил:

— Принимай стойку.

— …

"Я не хочу этого перевоплощения" 425-426 главы

2026-10-16T18:47:25.718Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

425 глава

Взявшись за руку того, кого называли «молодым господином», Квон Се Хён, выйдя из ада той комнаты, наконец заметил, что дождь прекратился.

Тогда что же это за шум дождя он слышал в комнате? Даже сейчас, глядя на небо, покрытое тучами, в ушах у него всё ещё звенел шум. Да и тот странный звук, который раздавался каждый раз, когда он размахивал тем, что держал в руке, тоже продолжал звучать.

Спускаясь по шаткой лестнице, держась за руку молодого господина, он вышел к рядам чёрных автомобилей.

— Вы прибыли? — прозвучало в ответ.

— Молодой господин, а этот мальчик…? — вдруг кто-то спросил, глядя на Квон Се Хёна с удивлением.

— Подобрал.

Блондин улыбнулся и открыл ближайшую дверцу машины. Он слегка подтолкнул мальчика, предлагая сесть внутрь.

Для напряжённого Квон Се Хёна распахнутая дверь и тёмный салон казались распахнутой пастью хищника, и он отшатнулся. Собравшись с духом, он робко спросил того, кто привёл его сюда:

— Тётя…

— Что?

— Тётя… та женщина?

Серебристые глаза на мгновение пробежались по его лицу, затем уголки губ чуть приподнялись.

— Та женщина в комнате? Ты хочешь, чтобы её тоже взяли с собой?

— Да, да.

Надежда вспыхнула на лице ребёнка. В его маленьком сердце ещё не было сил принять реальность — тот факт, что Чхэ Мин Ён мертва. Это была крошечная надежда, едва ли не свечка, готовая погаснуть от первого ветра.

Мужчина, заметив это, не смог сдержать улыбки и подтолкнул мальчика в машину.

— Хорошо. Но она ведь тяжело ранена.

— А…

— Надо вызывать скорую и везти в больницу. Ты садись пока, я разберусь.

Скорая… Да, раз Чхэ Мин Ён была избита своим братом и лежала без сознания, ей точно следовало ехать в больницу.

Квон Се Хён кивнул и сам забрался в машину. Тот, кто привёл его, сел следом и закрыл за ними дверь.

И как только дверца захлопнулась, все растаяло, словно краски в воде. Чон Са Ён и Ха Тхе Хон тяжело вздохнули.

— Встретились намного раньше, чем я ожидал, — пробормотал Ха Тхе Хон, и Чон Са Ён кивнул.

Мужчина, который вывел мальчика из полуподвальной комнаты и посадил в машину, был Ю Си Хёком.

В тех далёких временах и сам Ю Си Хёк был моложе, намного моложе, чем в настоящем, но всё же старше, чем Квон Се Хён.

— Грустно, что Чхэ Мин Ён умерла, — с сожалением сказал Чон Са Ён, нахмурившись.

Та полуподвальная комната, где Чхэ Мин Ён и Квон Се Хён прожили вместе год, была для мальчика самым тёплым и уютным уголком. У него отняли это убежище, и к тому же оставили глубокую травму.

Почему именно там валялся кухонный нож?

«Или, быть может, лучше, что это оказался нож?..» — промелькнула в его голове мысль, грубая и болезненная.

В полуподвальной комнате, где Чхэ Мин Ён сцепилась со своим братом, почти не было вещей, которые могли бы послужить оружием.

Квон Се Хён был ребёнком, а противник — взрослым мужчиной. Если бы не нож, всё могло обернуться иначе, возможно, сам Квон Се Хён стал бы жертвой.

Судьба всегда отличалась жестоким коварством. Что бы произошло, останься Квон Се Хён в ванной, не выйди он наружу? Даже если это лишь давным-давно прошедшее прошлое, наблюдать за ним сейчас было мучительно.

Пока Чон Са Ён был погружён в раздумья, размытая картина перед его глазами вновь обрела форму и начала показывать новую запись. Увидев открывшуюся сцену, Чон Са Ён и Ха Тхе Хон одновременно сузили глаза.

На этот раз перед ними был интерьер контейнерного склада. В просторном и тёмном помещении сидело несколько детей — испуганные, притихшие, с тревогой в глазах.

— Что это за… — начал Ха Тхе Хон, искажая лицо от возмущения.

— Подожди. Тихо, — шепнул Чон Са Ён и ладонью закрыл ему рот, кивая в сторону.

Из тёмного угла послышалось слабое стоны:

— Угх…

На полу, пошевелившись, очнулся Квон Се Хён. Он с трудом приподнялся и растерянно осмотрелся вокруг.

Следуя за человеком, которого называли «молодым господином», Квон Се Хён сел в машину и, не выдержав шока и усталости, уснул. А когда открыл глаза снова — оказался в незнакомом контейнерном складе.

— Эй… — пробормотал он.

Тут кто-то потянул его за одежду. Квон Се Хён обернулся и увидел мальчика, который выглядел на пару лет младше.

— Ты в порядке? Ты выглядел больным, — спросил тот с беспокойством.

В полутьме было видно доброжелательное лицо незнакомца. Квон Се Хён немного помедлил, потом ответил:

— Всё… в порядке. А где мы?

— Не знаю. Меня тоже какие-то страшные дядьки заставили сюда войти, — ответил мальчик.

«Страшные дядьки?» Квон Се Хён сразу вспомнил взрослых в чёрных костюмах, которые почтительно называли мужчину «молодым господином».

Он сжал губы и обвёл взглядом других детей. Лица бледные, глаза полные страха.

«Что здесь происходит?..»

Впервые за время просмотра записей стали слышны мысли самого Квон Се Хёна. Поняв это, Чон Са Ён и Ха Тхе Хон затаили дыхание и сосредоточились.

«Держать столько детей в таком месте… Эти люди явно не хорошие. Как тот директор…»

Но… можно ли подозревать человека, который протянул руку и улыбнулся, как ангел? От этой мысли в груди у него будто кольнуло. Квон Се Хён опустил голову, запутавшись в собственных чувствах.

— Слушай, а ты как сюда попал? — спросил мальчик с живым интересом, наблюдая за растерянным Се Хёном.

Вопрос, казалось, немного успокоил его. Квон Се Хён сел рядом, опершись спиной о холодную стену.

— Не знаю. Очнулся и оказался здесь.

— А тебе сколько лет? Мне девять, — сказал мальчик.

— Двенадцать.

— Двенадцать? Значит, ты старший! Можно тебя звать «хёном»?

— Да, можно.

Улыбка мелькнула на губах Квон Се Хёна.

В этом тёмном, пугающем месте искренний голос ребёнка и его доверие вдруг согрели душу, как крошечный луч света.

Живя в приюте и постоянно окружённый детьми младше себя, Квон Се Хён прекрасно понимал, что чувствует этот мальчик.

— Отсюда нужно сбежать, — прошептал он.

Впереди виднелись огромные створки склада, наглухо закрытые. Скорее всего, они ещё и заперты на замок. Но даже если бы нет, дети не смогли бы открыть такие тяжёлые железные двери.

— Сбежать? Зачем? — удивился мальчик.

— Как это зачем. Эти плохие взрослые заперли нас. Это опасно.

— А если нас поймают? Тогда ведь побьют… — пробормотал мальчик, перепуганный до смерти.

Квон Се Хён не стал отвечать. Он лишь сжал губы, не находя слов.

В этот момент…

Послышался звук цепей, и дверь склада медленно открылась. В темноту ворвался поток света.

Тук… тук… — в открывшийся проём вошли мужчины в чёрных костюмах. В складе, где до этого раздавались лишь приглушённые детские голоса, теперь гулко звенел тяжёлый топот их туфель.

Мужчины выстроились в ровную линию. Вскоре вслед за ними внутрь вошёл кто-то новый в тёмно-синей одежде.

— Хм, а собралось-то их больше, чем я думал, — раздался знакомый голос.

Это был тот самый блондин, который вывел Квон Се Хёна из того ада. Он прошёл к центру склада, и один из людей в чёрном тут же поднёс ему стул.

— Сколько их? — спросил он лениво.

— Десять человек, — тихо ответил подчинённый.

— В самый раз. Приводи, — коротко приказал он.

При этом он свободной рукой потянул за узел галстука, ослабляя его. В отличие от стоящих рядом мужчин, тот был не в костюме, а в школьной форме.

— Похоже, он старшеклассник, — вполголоса заметил Чон Са Ён, внимательно следя за происходящим.

Телосложение у него было явно не подростковое, значит, лет восемнадцать-девятнадцать. Примерно на шесть-семь лет старше Квон Се Хёна.

Квон Се Хён, глядя на него вместе с другими детьми, был потрясён.

«Значит, он…» — мысли оборвались.

Он ведь считал этого человека ангелом, спасшим его из ада.

Сквозь широко раскрытые двери в помещение лился солнечный свет, освещая спину Ю Си Хёка, но Се Хёну почему-то стало страшнее, чем тогда, в тёмном подвале.

426 глава

По приказу Ю Си Хёка двое его подчинённых вышли из склада. Вскоре снаружи послышался странный, приглушённый стон, который постепенно приближался.

Мужчина, весь залитый кровью, был волоком втащен внутрь. Его колени сдирались о цементный пол, и, наконец, его швырнули прямо к ногам Ю Си Хёка.

— Кх… кхрр… у-у-у… — хрипел он, не в силах даже подняться.

Дети, видя это, в ужасе съёжились, едва не вскрикнув.

— Господин, — обратился один из людей в костюме, стоявший рядом с Ю Си Хёком.

Тот, не меняя позы, сидел на стуле и сверху вниз глядел на полуживого мужчину. Слуга достал что-то из внутреннего кармана и подал. В свете солнца, пробивавшегося сзади, блеснула рукоять ножа цвета стали.

Ю Си Хёк принял нож, неторопливо повертел его в руках, улыбаясь. Остриё, размером с ладонь взрослого человека, сверкнуло холодным светом.

— Неплохая штука, — бросил он вполголоса.

Потом его взгляд поднялся, устремившись прямо вперёд.

Дети, прижавшиеся к стене и дрожащие от страха, отворачивались, не в силах выдержать этот взгляд.

Только Квон Се Хён, стараясь не поддаваться панике, быстро окинул глазами обстановку — расстояние до выхода, количество людей, возможные пути отхода.

«Сейчас сбежать не получится, — пронеслась его мысль. — Даже если бежать со всех ног, людей слишком много… и дверь далеко.»

Он понял, что его схватят ещё до того, как успеет выскочить наружу. А если схватят… его ждёт участь того мужчины, лежащего у ног Ю Си Хёка. От страха сердце гулко ударило в груди.

Пока другие дети плакали или забивались по углам, он оставался единственным, кто сохранял хладнокровие.

Серые глаза Ю Си Хёка остановились именно на нём.

В этот момент и взгляд Квон Се Хёна встретился с его. Ю Си Хёк чуть прищурился и улыбнулся.

— Вон тот, — лениво сказал он, кивая подбородком.

Он указывал не на Се Хёна, а на мальчика, который сидел рядом с ним. Того самого, с кем он успел поговорить.

Двое людей подошли и грубо выдернули ребёнка из-за плеча Квон Се Хёна.

— П-постойте…! — выкрикнул Се Хён, пытаясь удержать мальчика, но что мог ребёнок против двух взрослых мужчин?

Ю Си Хёк, наблюдая, как мальчика волокут вперёд, криво усмехнулся.

— Видок у него хилый. Не впечатляет.

Он презрительно бросил нож, который держал в руке.

Тук-так! Лезвие звякнуло о цементный пол и остановилось прямо у ног мальчика.

— Подними, — произнёс он холодно.

— Х-хь… — мальчик всхлипнул, не в силах ничего понять.

— Если не хочешь сдохнуть, как собака, поднимай, — сказал он ровно, будто речь шла о чём-то обыденном.

Но ребёнок лишь мотал головой, захлёбываясь в слезах. Ю Си Хёк тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула скука.

— Уберите, — приказал он.

— Есть, — коротко ответил один из людей и снова схватил мальчика за руку.

Его пальцы вцепились слишком сильно, кожа под ними побелела, а лицо ребёнка стало мертвенно-бледным.

Квон Се Хён, наблюдавший за происходящим, с ужасом осознал, насколько всё серьёзно.

«Что делать…» — мелькнула мысль.

«Если ничего не предпринять… этот мальчик, наверняка…»

Квон Се Хён вспомнил полуподвальную комнату, где впервые встретил Ю Си Хёка. Тот человек не дрогнул, увидев ту трагедию, значит, для него убить одного-двух таких детей было пустяком.

Квон Се Хён устремил взгляд на нож, валявшийся на полу. В чёрных глазах застыло колебание.

— …

Ребёнка волокли наружу, и Ю Си Хёк, похоже, не собирался останавливаться. Лезвие ножа сверкало. Перебирая глазами все варианты, нервно прикусывая губу, Квон Се Хён, в конце концов, сдавленно произнёс:

— Я… я заменю его.

Все взгляды устремились на Квон Се Хёна. Холодный пот выступил на его лбу, но он стойко поднял голову.

— Я заменю его, отпустите ребёнка, пожалуйста.

Ю Си Хёк, который смотрел на него с непроницаемым выражением, немного приподнял уголки губ.

— Ладно, — ответил он.

— Молодой господин? — прошептал один из подчинённых.

— Опусти. Он сказал, что сам заменит.

При этих словах подчинённые, сначала растерянные, отпустили мальчика. Ю Си Хёк указал на нож.

Квон Се Хён, сглотнув, медленно протянул руку и взял нож. Впервые в жизни держа в руке такое лезвие, он ощутил, что оно тяжелее, чем казалось. Когда держал его Ю Си Хёк, оно не казалось таким.

— Что будешь делать? — нетерпеливо спросил Ю Си Хёк. — Пронзи. Куда — решай сам, — прозвучал его приказ.

Квон Се Хён опустил взгляд. Мужчина, которого тащили и швырнули на пол, по-прежнему тяжело дышал и истекал кровью.

Перед ним стоял страшный выбор: убить этого человека ножом или отказаться и попытаться бежать. Попытка, вероятно, обречённая, и в этом случае оба они могли бы погибнуть. Кровь застыла в его жилах, рука сжимала нож всё сильнее.

Раньше дрожавшие глаза Квон Се Хёна вдруг успокоились, решимость отпечаталась на лице, страх отступил. Кисть побелела, настолько сильно он сжал рукоять, что казалось её можно сломать. Он поднял руку высоко. Ю Си Хёк сразу понял, куда направлено лезвие — прямо в затылок мужчины. Его улыбка стала шире.

***

После того случая Квон Се Хён стал «принадлежать» Ю Си Хёку. Верный пес, который навсегда будет стоять рядом и служить. Такова была его роль.

Ребёнок, чью жизнь он спас, остался с ним. Его звали Пак Сок Чжэ.

— Разве вы изначально не собирались спасти только одного? — спросил начальник охраны, глядя на выстроившихся рядом Квон Се Хёна и Пак Сок Чжэ.

Ю Си Хёк, натягивая кожаные перчатки, оглянулся.

— Хочешь держать собаку при деле — нужен поводок, — усмехнулся он.

— Поводок? — переспросил начальник охраны.

Ю Си Хёк улыбнулся, глядя на Квон Се Хёна:

— Да. Собака и поводок.

Увидев эту улыбку, Квон Се Хён отвел взгляд и сдержал отвращение. Кто здесь собака, а кто поводок и так понятно без слов.

— Хён, что с тобой? — прозвучал чей-то голос.

Когда состояние Квон Се Хёна ухудшилось, Пак Сок Чжэ, стоявший рядом, забеспокоился и подошёл. Квон Се Хён натянуто улыбнулся и покачал головой.

— …Ничего страшного, — сказал он.

Ю Си Хёк, удивительно прозорливо, видел насквозь этого мальчика, с которым недавно познакомился. Точнее, он знал, как использовать людей такого типа, как Квон Се Хён.

С того самого момента, как Квон Се Хён взмахнул ножом вместо Пак Сок Чжэ, жизнь последнего стала его грузом. В этом месте, полном грубых и жестоких взрослых, единственным собеседником Пак Сок Чжэ был Квон Се Хён — и тот не мог просто так выбросить ребёнка.

Благодаря тому, что Ю Си Хёк заранее все устроил, Квон Се Хён и Пак Сок Чжэ были формально «мертвы». Вне покровительства Ю Си Хёка они оказались бы никем. Квон Се Хён хорошо понимал: если рассердить Ю Си Хёка — это почти гарантированная смерть.

«Если бы я не встал между ними, то этот человек…» — думал он.

Он, наверное, убил бы Пак Сок Чжэ, тот потерял бы всякую ценность как «поводок». Поэтому Квон Се Хён вынужденно покорно склонил перед Ю Си Хёком голову. Убежать нельзя, оставалось только терпеть до удобного момента, как раньше в приюте.

До тех пор для Квон Се Хёна Ю Си Хёк был просто страшным человеком. Больше никаких чувств не было. Если бы представился шанс — он бы убежал, не оглядываясь.

Но жизнь редко идёт по нашему плану, и судьба продолжала испытывать его. Понял он это лишь спустя примерно три месяца службы у Ю Си Хёка.

Это была бурная ночь. Квон Се Хён остановился на ночлег в крайней комнате на втором этаже особняка Ю Си Хёка; шторм тряс окна, гром оглушал.

«Ха…»

Он укрылся тонким одеялом и дрожал всем телом. Лицо было в холодном поту, он всё плотнее съёжился.

Каждый раскат грома снова возвращал те сцены в голову: крики в полуподвальной комнате, свет фонарика, яркая кровь, кухонный нож… и тот странный звук, что раздавался, когда он размахивал рукой.

Сцена из подвала и убийство в контейнере с ножом вновь и вновь промелькивали в голове. Он обхватил руками собственные плечи и спрятал лицо, когда вдруг — скрип, бах! — дверь распахнулась, и в комнату влетел Ю Си Хёк.

Квон Се Хён вздрогнул и обернулся. Увидев его бледное лицо, виднеющееся из-под одеяла, Ю Си Хёк нахмурился.

Ю Си Хёк шагнул к кровати и одной крупной рукой схватил Квон Се Хёна за ворот рубашки, безжалостно дернув вверх. Под невероятной силой Квон Се Хёна молниеносно выдернули из-под одеяла и потащили вниз, в гостиную.

Ю Си Хёк швырнул его на диван.

"Я не хочу этого перевоплощения" 423-424 главы

2026-10-15T10:50:33.211Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

423 глава

Когда Ю Си Хёк сел в машину, сопровождающие сразу же пришли в движение. Похоже, пункт назначения уже был известен, автомобиль тронулся без малейшей задержки и уверенно поехал куда-то вперёд.

Я уставился на быстро мелькающие за окном улицы и принялся лихорадочно перебирать в голове возможные варианты, что он задумал?

То, что он решил включить меня в команду охраны, я мог понять. Но к чему весь этот показ? Такое обращение… это ведь совсем как раньше, когда я был Квон Се Хёном.

«Значит, он действительно уверен, что я Квон Се Хён?»

«Хотел пока едем узнать у других из охраны хоть что-то… особенно о том начальнике, Чхве Ки Тхэ…»

Но вместо этого пришлось сидеть здесь, рядом с самим Ю Си Хёком. Как назло.

«…Бесполезно.»

Этот человек — змея в человеческом обличье. Догадаться, что он задумал, всё равно что читать мысли хищника.

Я, подпёрев подбородок рукой, смотрел в окно, пока взгляд невольно не скользнул в сторону сидящего рядом мужчины. Ю Си Хёк был сосредоточен на планшете, что-то читал.

Так было всегда. Каждый раз, когда я сидел рядом с ним, воздух словно густел, дышать становилось трудно. Я украдкой вздохнул.

«Неуютно.»

Когда я ездил с ребятами из команды, никогда не чувствовал подобного. Сейчас же сердце сжималось от тоски по тем, кто всегда умел заставить меня чувствовать себя спокойно.

***

Машина ехала долго и наконец остановилась у старого, заброшенного завода. Я вышел, и по коже пробежал холодок — предчувствие было плохое. Сухой ветер пронёсся по щеке.

Оглянувшись, я увидел, как из других машин один за другим выходят охранники. В их поведении чувствовалось что-то непривычное.

«Это ведь…»

Ситуация не была совсем незнакомой, но почему именно сейчас? Зачем Ю Си Хёк и его люди приехали сюда, да ещё в таком составе?

— Директор.

К нему поспешил Чхве Ки Тхэ, понизив голос.

— Как я говорил, они все собрались внутри здания.

Если бы я был в прежнем теле, то из-за расстояния не услышал бы этих слов. Но теперь я был в теле Хан И Гёль и такие мелочи не составляли труда.

«Внутри собрались?»

По знаку Чхве Ки Тхэ сопровождающие выстроились и направились к зданию.
Огромное одноэтажное строение было плотно заперто массивной железной дверью.

— Что прикажете, директор?

— Открой.

Ю Си Хёк достал сигарету, и Чхве Ки Тхэ тут же зажёг зажигалку.

Пока тот прикуривал, один из людей ввёл код на панели, и железная дверь медленно, со скрипом распахнулась.

Я стоял рядом с Ю Си Хёком и наблюдал, как за дверью появляются мужчины. Когда створки распахнулись, несколько человек, сидевших за столом и о чём-то говоривших, вскочили, ошеломлённые. На них были тёмные куртки, рядом валялись бутылки и окурки.

Они выкрикнули что-то непонятное, и я различил китайские слова… Похоже, китайцы.

Самый крупный из них выкрикнул приказ, и остальные вытащили оружие.

— Болтают много, а деньги не платят, — лениво бросил Ю Си Хёк, глубоко затянувшись сигаретой.

Он стряхнул пепел с наполовину выкуренной сигареты, и в тот же миг его люди, переодетые под охрану, начали доставать из-под одежды спрятанное оружие.

Ножи само собой, а ещё металлические дубинки и… что это, даже электрошокеры? Неплохо подготовились. Именно это чувство дежа вю у меня всё время не давало покоя, когда я разглядывала охранников: у всех под одеждой пряталось оружие, готовое к бою в любой момент.

«Тогда пистолеты, наверное, у Ю Си Хёка и у Чхве Ки Тхэ», — подумал я.

И при всём этом мне даже ничего не сказали и оружия не дали. Я не был удивлен — я этого и ждал.

— Хмм.

Ю Си Хёк, похоже, не собирался вмешиваться; он стоял в самом конце и наблюдал с безмятежным видом.

На самом деле это было ожидаемо. Ему вообще не стоило появляться здесь лично. Можно было послать людей разобраться, а он зачем-то сел в машину и приехал сам.

«Значит, у него есть какая-то цель.»

Китайцы, похоже, поняли, что скрываться некуда, и первыми рванули вперёд. Пока они сражались с нашими, я не обращал внимания и продолжал следить за Ю Си Хёком — и вдруг раздался странный звук.

Бах! Трещь! — что-то лопнуло, подняв густой запах пороха и белый дым. Вскоре внутри поднялся гарь и дым.

«Ого, новое оружие какое-то, что ли?» — раздражённо подумал я и оглянулся.

— Кх-кх!

— Ничего не видно, уф!

— …

Взрывные устройства китайцев смешали ряды. Из-за дыма и свалившейся мешанины никто из нас не мог чувствовать себя в безопасности, хотя числом мы были больше. Я сдержанно цыкнул языком и тихо собрал силу Хан И Гёля.

«Ничего не поделаешь.»

В такой каше слабый порыв ветра, чтобы разогнать дым, не выдаст меня. Я аккуратно собрал ветер в ладонях; воздух ласково колыхнул мне чёлку.

Только бы, незаметно. Я сдвинул дым, и невольно отвел голову, плечи вздрогнули.

«Ах!»

Я думал, Ю Си Хёк занят сценой с боку и тоже не глядит в мою сторону, а он смотрел прямо на меня.

Встретившись с его стальными глазами, я почувствовал, как кровь остывает; по спине пробежал холодный пот. Мгновенно прервал поток ветра и неловко улыбнулся.

— Что-то… хотели сказать? — спросила я, смущённо.

Ю Си Хёк, едва приподняв уголки губ, ответил:

— А похоже на то?

— …

Стоит ли он мне ещё и вопросом на вопрос отвечать? После того, как я стал Хан И Гёлем, меня уже Чон Са Ён допытывал, а теперь вот ещё и он.

И вдруг я почувствовал леденящее предчувствие: инстинктивно отскочил назад.

Фуух!

Острый складной нож пронёсся почти по моей шее. Противник уже прорвался до моего уровня.

«Чёрт, я ещё не успел полностью разогнать дым.»

Видимость стала лучше, но всё ещё была далека от идеала. К тому же по полу начинал расползаться огонь, пожирая всё новые участки.

Увертливо уклоняясь от следующего замаха, я думал, как выйти из ситуации. Китайцы, махая ножами, заметно раздражались, когда я ловко уклонялся.

«Надо сначала придавить нападающих, а потом отойти подальше от Ю Си Хёка.»»

Я должен был использовать силу ветра, чтобы рассеять дым и не дать огню распространиться дальше.

Если оставить всё как есть, могло пострадать слишком много людей или, чего хуже, из-за дыма сюда нагрянула бы полиция.

Как ни крути, ничем хорошим это не кончится. Нужно было разобраться с ситуацией как можно быстрее.

Я уже собрался атаковать китайца, поднявшего над головой нож-бабочку, когда…

— Господин директор!

— …!

На чей-то крик я резко обернулся в сторону, где находился Ю Си Хёк. И тут увидел, как один из противников размахивает железной трубой, нацелившись прямо на него. Движения того были размашистыми и грубыми, но вовсе не опасными. Си Хёк владел телом куда лучше меня, и уж от такой неуклюжей атаки он бы точно увернулся. Должен был увернуться.

«Почему он не двигается?!»

Ю Си Хёк просто стоял, не отводя взгляда от летящей в его голову трубы. Ни малейшей попытки уклониться.

«Увернись! Уйди же, чёрт возьми!»

— Чёрт!

Тело рванулось само, раньше, чем я успел подумать. В тот же миг, когда я бросился на Ю Си Хёка, по затылку пронзила резкая, взрывающаяся боль.

— Угх…!

Даже будучи готовым, я не смог сдержать стон — удар в голову был слишком сильным. Я рефлекторно сжал руки, обнимая Си Хёка, чувствуя, как горячая, липкая кровь медленно стекает по лицу. Похоже, лоб всё-таки рассёкло.

— Хаа…

Глухо бухало сердце. Из тела наружу вырывалась холодная энергия, будто стремясь вырваться на волю. Я с усилием сдержал инстинкт, требующий выплеснуть её наружу, и, не думая, ударил рукой по противнику, что вновь бросился на нас.

— Гхуааак!

Китаец попытался блокировать удар железной трубой, но вместе с ней его тело взмыло в воздух и с грохотом рухнуло на пол.

Это была атака на чистом раздражении, я не мог контролировать силу. Точнее, у меня просто не осталось на это сил.

Сердце горело, словно в огне. Стиснув зубы, я рявкнул:

— Почему вы не увернулись?

— …

— Вы же могли! Почему…

Я осёкся, взглянув на его лицо.

Ю Си Хёк смотрел на меня сверху вниз и… улыбался. Широко. И пугающе спокойно.

424 глава

И только тогда я понял, зачем Ю Си Хёк притащил меня сюда.

«Так вот в чём был его расчёт с самого начала?»

Я-то думал, что он уже давно уверен, будто я Квон Се Хён.

Он ведь даже не спросил моего имени, дал должность, из-за которой я должен был постоянно быть рядом с ним, позволил войти в спальню, где я жил раньше, и не сказал ни слова — всё это казалось слишком подозрительным.

Но я ошибался.

Ю Си Хёк просто молча расставил ловушку и терпеливо ждал, пока я сам в неё попаду. И вот сейчас, в этот самый момент, он наконец получил подтверждение, теперь он точно знает, что я и есть Квон Се Хён.

По сути, я сам признался в этом собственными действиями.

«Так значит, ты использовал своё тело вот так только ради того, чтобы раскрыть, кто я?!»

От ярости внутри всё закипело.

Я сжал губы, изо всех сил стараясь подавить накатывающие эмоции, но Си Хёк лишь спокойно наблюдал за мной и наконец произнёс:

— Чхве Ги Тхэ.

Он схватил меня за руку, будто специально, чтобы подтвердить, что притащил меня сюда только ради проверки.

— Вызови вторую группу. Пусть займутся зачисткой.

Он уже добился своей цели, и теперь собирался уйти, поручив всё остальным. От его холодного тона меня скрипнули зубы.

— Нет.

Я с трудом удержал раздражение и мягко оттолкнул его руку.

— Вторую группу вызывать не нужно. Я сам со всем разберусь.

В таком состоянии я просто не смог бы уйти. Смахнув рукой кровь, затекавшую в левый глаз, я поднял с пола металлическую дубинку. Такого оружия должно было хватить, чтобы выдержать мою силу.

Да и скрывать особую мощь уже не имело смысла, я ведь только что спас Си Хёка и разбил цепи, значит, секрет всё равно раскрыт. Главное не использовать ветер.

Когда я, измазанный кровью, поднял дубинку и улыбнулся, китайцы невольно отпрянули.
Даже бойцы из охраны, сражавшиеся рядом, обменялись настороженными взглядами. Они ведь видели, как взрослого мужчину отбросило одним моим ударом.

Судя по тому, как быстро распространялся огонь, ждать прибытия второй группы, о которой говорил Ю Си Хёк, было невозможно. Лучше разобраться самому и как можно скорее уйти отсюда.

Так что нет — это вовсе не было вспышкой злости.

***

— Ай…!

— Ох, больно, да? Извините, лекарство немного жжёт.

Ватка, пропитанная антисептиком, несколько раз коснулась раны и отдалилась. Бен, отложив пинцет, взял стерильную марлю и бинт.

— У тебя ведь ещё не зажили проколы на ладони и плече, а ты уже успел снова пораниться, едва вышел из дома.

— Ха-ха…

— Причём сразу в двух местах.

Лоб я рассёк, когда закрыл Си Хёка от железной трубы, а правое предплечье, похоже, задел китаец с ножом, когда я бросился вперёд. Я даже не сразу заметил, как порезался.

— Так, всё. Готово.

Он наложил марлю и зафиксировал повязку. Руку ещё можно было терпеть, а вот повязка на лбу мешала ужасно. В такие моменты я почему-то всегда вспоминал Мин А Рин.

— Вот, и ещё это.

Бен, порывшись в принесённой аптечке, высыпал на мою ладонь крошечную белую таблетку.

— Это жаропонижающее. Раны я обработал, но из-за усталости, стресса или воспаления может подняться температура. Лучше принять заранее.

— Спасибо.

Я несколько секунд смотрел на таблетку, лежащую у меня на ладони, потом сжал пальцы и натянуто улыбнулся. Бен, улыбнувшись в ответ, убрал аптечку и поднялся.

— Тогда я пойду, нужно заглянуть к охране. Хан И Гёль-ши, береги себя.

Он кивнул сидевшему напротив на диване Ю Си Хёку и вышел. Как только Бен скрылся из виду, я бросил таблетку в стакан с водой, стоявший на столе.

Антисептик, марля и бинты, которыми он обрабатывал мои раны, принадлежали Си Хёку, так что тут волноваться было не о чем.

А вот лекарство он достал из своей аптечки.

Бен сказал, что это жаропонижающее… но я не мог просто так поверить на слово. Как и Чхве Ги Тхэ, этот человек, называющий себя «доктором Беном Карсоном», вызывал у меня недоверие.

— Тебе бы всё же стоило принять, — произнёс Си Хёк, наблюдая за тем, как таблетка медленно растворяется в воде.

— Всё в порядке, — ответил я, глядя на белый осадок на дне стакана.

Оставалось полагаться на физическую силу А-ранга. Лучше уж немного жара, чем глотать неизвестную таблетку.

— Лучше объясните теперь.

— Объяснить?

Я осторожно подбирал слова, чтобы в голосе не прозвучало раздражение.

— Не делайте вид, что не понимаете. Я о начальнике охраны, Чхве Ги Тхэ.

— Хм. Не совсем понимаю, о чём ты.

Ю Си Хёк лениво усмехнулся и, демонстративно скрестив длинные ноги, спросил:

— А что, он тебя обижал?

— …

Обижал? Да у меня и минуты не было, чтобы с ним пересечься.

— Я о том, что случилось в заброшенной фабрике.

Я сдержал вздох, едва не сорвавшийся с губ, и продолжил:

— Незадолго до того, как вас ударили железной трубой, местоположение Чхве Ги Тхэ показалось мне странным.

— Продолжай.

— Вы, наверное, заметили: ещё до атаки я начал понемногу отдаляться от вас.

Если бы я оставался слишком близко, он мог бы почувствовать ветер, окружающий моё тело. Обычный человек ничего бы не понял, но Ю Си Хёк совсем другое дело, у него чутьё, как у зверя.

Пожар, дым от пороха, хаос вокруг… в такой обстановке у меня не было выбора. Нужно было быстро рассеять дым ветром, перестроить ряды и подавить врагов.

— Но Чхве Ги Тхэ стоял ещё дальше от вас, чем я.

Вот в чём суть. Даже я, специально увеличив расстояние, был ближе, чем он.

«А потом… может, я ошибся — всё произошло слишком быстро, — но когда я прикрыл его и получил удар, Чхве Ги Тхэ так и не двинулся.»

Раз это пока не подтверждено, лучше промолчать.

— Если бы он был рядом, мне не пришлось бы подставляться под удар.

— Хм…

— Но он просто стоял. Разве это не странно?

Си Хёк, до этого молча слушавший, слегка наклонил голову и встретился со мной взглядом.

— …

— …?

Он долгое время молча смотрел прямо на меня. Я не отвёл взгляда — решил посмотреть, чем это закончится. Тогда Ю Си Хёк вдруг тихо хмыкнул.

«Что ещё теперь?..»

От этого смеха предчувствие стало только хуже. Ничего хорошего не случалось, когда он вёл себя так загадочно.

— Значит, Чхве Ги Тхэ тебе кажется подозрительным… — повторил Си Хёк вполголоса, а потом, с лёгкой улыбкой, приказал:

— Тогда проверь.

— …Что?

— Проверь, Хан И Гёль. Этого самого начальника охраны, Чхве Ги Тхэ, которого ты считаешь подозрительным.

Проверить? Что он этим хочет сказать? Он признаёт, что мои подозрения обоснованы? Или наоборот, издевается, считая это пустыми домыслами?

— Помнишь, что я говорил? — Си Хёк говорил спокойно, как будто ситуация его совершенно не трогала.

Он несколько раз коснулся экрана планшета, лежавшего на столе, а затем подвинул его ко мне.

— Раз уж я подобрал пса и кормил его, пора получить за это хоть какую-то пользу.

На экране высветилось фото Чхве Ги Тхэ и подробные сведения о нём.

Этот планшет лежал выключенным всё время, пока мы разговаривали. Что ж, выходит, Си Хёк заранее знал, что я спрошу именно о Чхве Ги Тхэ.

— Вот твоя плата за еду, Хан И Гёль, — сказал он спокойно.

— …То есть вы хотите, чтобы я сам узнал всё о начальнике охраны Чхве Ги Тхэ? Я?

— Ты ведь только что жаловался, что он подозрительный. Или теперь хочешь сделать вид, что тебе всё равно?

В серебристо-серых глазах мелькнул странный блеск. Я сразу понял: Ю Си Хёк снова что-то затевает.

«Неужели с Чхве Ги Тхэ действительно что-то не так?»

— Подобное поручение вы могли бы отдать кому угодно. Почему именно мне?

— Кто ещё, как не пёс с хорошим нюхом, сможет выследить гнилую тварь? — лениво бросил он.

Я сузил глаза, глядя на снимок Чхве Ги Тхэ с холодным, непроницаемым лицом. Я всё равно ничего не понимал. Лишь по этой фотографии нельзя было догадаться, что Си Хёк замышляет.

И всё же… если Чхве Ги Тхэ действительно замешан в чём-то, а Си Хёк хочет вытянуть из него важную информацию, эта работа точно не будет лёгкой.

На экране лежала моя рука — белая, чужая. Рука Хан И Гёля, не Квон Се Хёна.
Глядя на неё, я невольно прошептал:

— Вы… мне…

«…доверяете?»

Это был вопрос, который я хотел задать с самого момента, как вновь встретил Ю Си Хёка.
Он, кажется, уже догадался, кто я, но открыто признаться в этом сейчас было бы глупостью.

Я проглотил слова, застрявшие в горле, и тихо сказал:

— …Нет, ничего.

"Я не хочу этого перевоплощения" 421-422 главы

2026-10-14T15:25:29.149Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

421 глава

Несмотря на тревогу, которую вызывали записи у Чон Са Ёна и Ха Тхе Хона, брат Чхэ Минён больше не появлялся — прошло уже три месяца.

Та же тягостная настороженность не покидала и Квон Се Хёна с Чхэ Минён. Если он хотел денег, было бы проще всего снова прийти и пригрозить мальчику, чтобы получить своё, но чем дольше сохранялась тишина, тем тревожнее становилось.

— Сегодня тоже не забудь запереть дверь, — сказала она.

— Да, — послушно ответил Се Хён.

Как только Минён получила следующую зарплату, она заменила сломанный замок на новый, более прочный.

Конечно, толку от этого было немного, сама железная дверь была старая и ржавая, но хоть так она могла уходить на работу чуть спокойнее, оставляя ребёнка одного.

Ранним утром, когда Се Хён привычно пожелал ей хорошего дня, Минён с задумчивым лицом опустилась на колени, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Се Хёна, а ты не хотел бы… пойти в школу?

Это была тема, которую она долго избегала. Погладила удивлённого мальчика по голове и продолжила:

— Прошёл уже больше года с тех пор, как ты ушёл из приюта. Думаю, там тебя давно забыли.

— Но…

— Надо будет узнать, числишься ли ты пропавшим или… умершим, но ведь ты не можешь вечно сидеть в этой комнате, дожидаясь меня. Тебе, наверное, скучно, да?

От мягкого тона Минён у Се Хёна слегка порозовели щёки. Немного помедлив, он кивнул.

— Немного…

— Вот видишь. Если пойдёшь в школу, у тебя появятся друзья, ты сможешь учиться. Сегодня начинается сезон дождей, так что, когда он закончится, я поищу способ устроить тебя туда. Ещё чуть-чуть потерпи.

Как она и предполагала, Квон Се Хён не смог скрыть радости. Он сдерживал это чувство, чтобы не усложнять ей жизнь.

Он был ребёнком — хотел играть с друзьями, бегать на улице, покупать сладости на карманные деньги. Минён это прекрасно понимала.

С грустной улыбкой она протянула ему мизинец:

— Обещаю. Как бы то ни было, я обязательно отправлю тебя в школу.

***

Как и говорила Минён, с началом раннего лета начался сезон дождей, ливни шли почти каждый день.

Грохот! Где-то далеко, за плотной завесой туч, ударила молния.

Дожди наполнили полуподвальное помещение сыростью и затхлым запахом, воздух стал липким и холодным.

Сквозь маленькое окошко каждый раскат грома сопровождался яркой вспышкой.

— Сильно льёт, — пробормотала Чхэ Минён, хмурясь от громкого раската грома, пока готовила ужин. — Если вода начнёт переливаться, будет беда… — вздохнула она, положила нож и пошла к двери, чтобы проверить, не поднимается ли вода к подвалу.

И в тот момент — БАХ!

Оглушительный грохот раздался прямо за дверью. Помогавший ей Се Хён вздрогнул и резко повернулся к источнику звука.

— …!

Бах! Бах! — удары повторились, похожие на гром, и дверь начала опасно дрожать.

— Открой, Чхэ Минён!

Раздался грубый крик, и лица Минён и Се Хёна одновременно побледнели. Мужчина вернулся. Впервые за три месяца.

— Се Хён-а, иди в ванную. Быстро!

Не зная, что делать, Се Хён растерянно метался, но, увидев суровое выражение лица женщины, подчинился и бросился в ванную.

В квартире была ещё одна комната, но без двери спрятаться там не было смысла. Когда мальчик скрылся, Минён сглотнула и подошла к железной двери.

— Открой! — снова рявкнул мужской голос.

— …Что тебе нужно? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Немедленно открой дверь!

Услышав голос Чхэ Минён, мужчина с яростью ударил ногой по железной двери, заставляя её дрожать.

— Ты с ума сошёл?! Почему я должна открывать тебе дверь? Убирайся немедленно, иначе я вызову полицию!

— Полицию? Сдурела, Чхэ Минён. Думаешь, копы поедут в такую помойку?

— …

— Если поняла, то не болтай зря и открой дверь! Если я сам выломаю, ты труп, ясно?!

Грох, грох! — дверь содрогалась под ударами, словно вот-вот сорвётся с петель. Минён прикусила губу, глядя на дрожащий замок. В конце концов, дрожащими руками сняла защёлку и открыла дверь.

— Вот так-то. Отойди!

— Ух!

Как только дверь распахнулась, мужчина грубо толкнул её и ввалился внутрь, не снимая ботинок, перепачканных в грязи. Сразу же он начал переворачивать вещи, устраивая настоящий разгром.

— П-подожди! Что ты творишь…?!

— Где телефон? Где твой чёртов телефон?!

Он хватал всё подряд, швыряя вещи на пол.

Кухня, где ещё недавно готовился ужин, превратилась в хаос — немногочисленная посуда и мебель валялись повсюду.

— Зачем тебе телефон?

— Живо отдавай!

— Подожди… пусти меня!

С каждой секундой он становился всё грубее. Будто кто-то гнался за ним, мужчина вцепился в запястье Минён и дёргал её, осатанело требуя.

— Т-тётя…

Се Хён, спрятавшийся в тёмной ванной и наблюдавший через щель, судорожно моргнул, стиснув зубы.

— Ладно, я дам! Только убирайся!

Минён, дрожащими руками вытащила из сумки старый телефон и бросила ему. Мужчина, обливаясь потом, схватил его и усмехнулся.

— Извини, но телефон — это только начало. Давай ещё и деньги. Не думай, что я уйду просто с телефоном.

— У меня… у меня нет денег. Меня уволили с работы…

— Врёшь! Я видел, как ты пару дней назад утром уходила! Думаешь, никто не заметил, что ты ходишь на подработку?!

— Что? Ты следил за мной?!

— Заткнись и неси деньги! У тебя же нет счёта в банке, значит, где-то прячешь наличку! Где?! Где ты её спрятала?!

— Не надо!

Мужчина снова стал всё швырять, открывая ящики и полки, не разбирая, что попадает под руку.

В доме раздавались грохот, звон бьющейся посуды и крики.

Кто-то из них, видимо, задел выключатель, свет внезапно погас.

— Где деньги?! Отдавай! Живо!

— Пусти… а-а-а!

— Уйди с дороги!

Среди звуков падающих вещей послышался глухой, мерзко-звенящий удар — КУУУМ!
От этого звука Квон Се Хён, тяжело дышавший от страха, не выдержал и чуть шире приоткрыл дверь ванной.

Скрип… — узкая щель расширилась, и в слабом свете молний, вспыхивавших за окном, открылся мрачный беспорядок.

На полу валялись продукты, разделочная доска, кухонный нож, одежда, разбитая посуда.

Подняв взгляд от пола, Се Хён увидел спину мужчины. Тот стоял на коленях и что-то судорожно искал в нижнем ящике комода, где лежали вещи Минён.

А рядом с ним…

— А…

Се Хён моргнул, будто не веря глазам.

На полу лежала Чхэ Минён.

По линолеуму медленно растекалась красная жидкость.

Вспышка молнии озарила её лицо. Всё залито кровью, стекавшей из раны на голове.

— Ха-ха-ха! Вот, нашёл! Конечно, где ж ещё ты могла это спрятать, — расхохотался мужчина.

Даже не взглянув на истекающую кровью женщину, он вытащил из ящика найденные деньги и только плотнее сжал их в руках.

Грох. Грох. Грох.

Сердце бешено заколотилось.

Глаза Квон Се Хёна, до этого дрожавшие от ужаса, устремились с лежащей Чхэ Минён на мужчину.

— …

Его губы, чуть приоткрытые от шока, сомкнулись в прямую линию. На лице мальчика быстро застыло холодное, мрачное выражение.

Не подозревая, что за ним наблюдают, мужчина, захлёбываясь безумием, выкрикнул:

— С такой суммой я снова получу шанс от того ублюдка…!

Се Хён, не сводя взгляда с мужчины, шарил рукой по полу. Вдруг кончики пальцев нащупали что-то твёрдое. Он сжал это и в ладони ощутился тяжёлый вес.

Мальчик тихо поднялся и стал приближаться.

— Я выживу. Я обязательно выживу…! — бормотал мужчина, захохотав, словно безумец.

В тот момент Се Хён с силой замахнулся. Воздух пронзил странный, незнакомый звук, а затем…

— Кх, а-а-а!

Резкий вопль мужчины заглушил всё остальное. Се Хён снова замахнулся. Шх! — тёплые брызги ударили его по лицу.

Он машинально вытер капли возле глаза и вновь опустил руку. Он был слишком слаб, слишком мал, чтобы победить взрослого мужчину в открытую.

Значит, нужно было бить, пока есть хоть малейший шанс.

Се Хён не останавливался.

Ещё, и ещё, и ещё…

Неизвестно, сколько прошло времени.

Даже гром смолк, и в комнате повисла удушающая тьма. Ничего не было видно.

Глухой звук — из ослабших пальцев мальчика выпал предмет. Его руки, до этого судорожно сжимавшие рукоять, мелко дрожали.

— Х-хах… хх…

Тяжёлое дыхание наполнило пространство. И только потом Квон Се Хён понял — это он сам дышит так громко.

Он остался один.

В этой темноте дышал только он. А кроме этого только отвратительный запах крови и липкая влага под ногами.

Когда он это осознал, ужас нахлынул, как волна. Он будто оказался в аду.

Губы дрожали, но голоса не выходило.

Он хотел убежать — прочь, куда угодно, — но тело окаменело. Слишком страшно было признать, что тёплые руки, что раньше обнимали его, больше не согреют.

Се Хён крепко зажмурился, кусая губы.

И вдруг…

— …Да, сюда… снизу… да, этот дом.

Раздались десятки шагов и чужие голоса за железной дверью.

Скре-е-ек! — ржавый металл жалобно завизжал, и в комнату ворвался яркий свет фонарей.

— Ч-что это…

Луч света блеснул на окровавленном кухонном ноже. На жёлтом линолеуме растекались лужи крови. Между двумя безжизненными телами стоял ребёнок, залитый той же кровью.

Даже вошедшие люди, привыкшие ко всякому, оцепенели от ужаса.

— Господи… что здесь творится.

— Никогда такого не видел…

— Молодой господин.

Мужчины переглянулись, затем кого-то позвали. Из-за их спин вышел человек с платиновыми волосами и беззаботно усмехнулся.

— Ха-ха, впечатляющая картина.

Неуместно лёгкий смех прозвенел в гнетущей тишине. Его серебристо-серые глаза внимательно окинули всё помещение — изрубленные тела, нож, ребёнка, стоявшего среди крови.

Он провёл пальцами по губам и произнёс почти весело:

— Что будем делать, господин? — спросил стоящий рядом.

— Что…

Он моргнул, будто раздумывая, и небрежно ответил:

— Закроем.

— Простите? Но тогда деньги…

— Тот, кто занял деньги, сдох. Что, хочешь сам за ним на тот свет пойти, чтобы вернуть?

— Н-нет, конечно.

— Уберитесь здесь. Без шума.

— Г-господин!

Не слушая возражений, тот, кого звали «молодым господином», вошёл внутрь. Его безупречно начищенные туфли остановились прямо перед Квон Се Хёном.

— Возьми.

Мальчик, оцепенев от страха, уставился на протянутую к нему белую руку. Он поднял голову и встретился взглядом с серыми глазами незнакомца. Тот улыбнулся мягко, почти нежно.

Под мягкими прядями платиновых волос лицо казалось ангельским.

— Хочешь остаться здесь? С этими трупами?

Се Хён молчал, а потом медленно протянул руку. Отказаться он не мог. Так же, как год назад, когда протянул руку Чхэ Минён перед приютом.

Как только он сжал ладонь незнакомца, тот оскалился, и выражение его лица изменилось.
Словно змея, обвивающая добычу, белая рука крепко сжала окровавленные пальцы мальчика.

422 глава

Я убедилась, что раны на теле быстро заживают.

Пусть я и был слабее других охотников ранга A, но всё же оставался А-классом — уровень восстановления у таких совершенно иной, чем у обычных людей.

Хотя ладонь и плечо, насквозь пробитые раньше, по-прежнему болели.

— Надень.

На следующее утро Ю Си Хёк зашёл в спальню, где я отдыхал, и безразлично бросил что-то на кровать.

Это оказался чёрный костюм в прозрачной упаковке.

— Но я же ещё болен.

— На вид вполне здоров.

Моё робкое возражение он проигнорировал и тут же вышел из комнаты.

Как всегда — ничего не меняется.

Вздохнув, я поднял с пола костюм, который он оставил.

Потрескивая упаковкой, я развернул его и увидел стандартный комплект: чёрный пиджак и белую рубашку.

Будто на похороны.

«Ну, собственно, на собственные и иду…»

Отказываться было бессмысленно, поэтому я молча переоделся. Размер почти идеально подходил телу Хан И Гёля.

Застёгивая ремень, я вспомнил вчерашний разговор с Ю Си Хёком. Он не из тех, кто говорит впустую, значит, действительно собирался поручить мне какое-то дело.

Всё зависело от того, какое именно: может обернуться и выгодой, и убытком. Но если моё предположение верно, то переживать не о чем.

Проверив, как села одежда, я наконец вышел из спальни. Из-за раненой руки и плеча одевался я долго, но теперь всё было в порядке.

Коридор, в который я вышел, показался до боли знакомым.

Тот самый, по которому я бесчисленное количество раз ходил, когда ещё жил как Квон Се Хён. Осознание этого странно сжало грудь.

«Я… правда вернулся».

Горло перехватило.

Слёзы, грусть, ностальгия — всё смешалось в один тяжёлый комок чувств.

Я уже собирался спуститься по лестнице на нижний этаж, когда шаги сами собой остановились перед одной дверью. Аккуратная бежевая створка сразу привлекла внимание.

— Здесь…

Это была та самая комната, где я обычно ночевал, когда оставался у Ю Си Хёка. Разумеется, если дом остался тем же, и спальня должна быть на своём месте. Но почему-то пройти мимо я не смог.

Когда я пришел в себя, я уже держал дверную ручку. Дверь мягко отворилась, и передо мной открылось до боли знакомое помещение.

Утренний солнечный свет струился через окно. На кровати тёмно-синие простыни. Рядом комод для одежды и прикроватная тумба с небольшим ночником.

Всё было точно так же, как в моей памяти.

Будто время в этой комнате остановилось.

И снова внутри поднялось то же тёплое, непонятное чувство.

— Долго ещё собираешься стоять как дурак?

— …!

Не знаю, сколько времени я стоял, осматривая комнату, но внезапно за спиной раздался холодный голос.

Я вздрогнул и резко обернулся.

В дверях, опершись о стену, стоял Ю Си Хёк и смотрел прямо на меня.

«Вот чёрт…»

Я так задумался, что не заметил даже его приближения. К тому же сейчас я был в облике Хан И Гёль.

Неловко улыбнувшись, я поспешно вышел и закрыл дверь.

— А, простите. Просто… дверей здесь много, я случайно открыл одну из них…

— Правда?

Я уже собирался поклониться, но его голос звучал не раздражённо, а скорее спокойно.
Я украдкой взглянул на его лицо.

Что это за реакция?

Он ведь ненавидит, когда кто-то действует без разрешения. С таким характером он мог бы и за шиворот схватить, но вместо этого выглядит почти безразличным. От этого становилось только тревожнее.

— Ну, и как тебе?

— …Что?

Ю Си Хёк, чуть приподняв уголки губ, повторил:

— Я спросил, как тебе комната. Что чувствуешь?

На мгновение я потерял дар речи. Между нами повисло молчание.

— Ну… обычная спальня. Что тут чувствовать?

Собрав разбросанные мысли, я натянуто улыбнулся в ответ. Ю Си Хёк, не комментируя, просто усмехнулся чуть шире и отвернулся.

— Хватит валять дурака. Спускайся.

— …

Как и ожидалось. Его манера говорить с возрастом ничуть не изменилась. Проворчав про себя, я последовал за ним вниз, на первый этаж.

В гостиной стояли двое мужчин, оживлённо беседуя. Завидев Ю Си Хёка, они тут же поклонились. Одного я уже встречал раньше — того самого метиса. Второго видел впервые.

— О, похоже, ты уже поправился? — с улыбкой сказал метис, заметив меня за спиной у Ю Си Хёка.

— Да, спасибо вам.

— Хм, и смекалка у тебя быстрая.

Похоже, именно он и был врачом, который занимался моим лечением. Улыбаясь за стёклами очков, метис протянул мне руку.

— Хоть и с опозданием, но всё же представлюсь. Доктор Бен Карсон. Можешь просто звать меня Бен. А ты?

Я скользнул взглядом на стоявшего рядом Ю Си Хёка, после чего пожал руку.

— …Хан И Гёль.

— Оу, Хан И Гёль? Хорошее имя.

Пустой комплимент Бена пролетел мимо ушей и вдруг до меня дошло.

«Постой-ка…»

Ю Си Хёк ведь ни разу не спросил, как меня зовут. Он выдал одежду, собирался поручить работу, но имя даже не уточнил?

— Господин директор, — спросил Бен непринуждённо, — вы, случайно, не собираетесь поручить этому парню охрану? И по одежде похоже, и раз вы вызвали начальника службы безопасности Чхве Ки Тхэ, то, вероятно, да?

После этих слов второй мужчина, всё это время стоявший в стороне с руками за спиной, поднял на меня взгляд. Так вот он, Чхве Ки Тхэ, начальник охраны.

На левую щёку у него тянулся длинный шрам, а тяжёлый, цепкий взгляд буквально прожигал.

— Чхве Ки Тхэ.

— Да, господин директор.

— Обучи его. И чтоб не мозолил мне глаза.

— Понял.

Ю Си Хёк, надевая пиджак, отдал приказ, и Чхве Ки Тхэ коротко кивнул.

Я посмотрел на троих мужчин перед собой и странное ощущение, будто острый шип задел изнутри грудную клетку, расползлось по всему телу.

«Что-то здесь не так.»

Появление врача Бена я мог объяснить: прежний, что работал у Ю Си Хёка, был стар, и его могли заменить.

Но этот Чхве Ки Тхэ? Я ни разу не видел его раньше. Если он занимает пост начальника службы охраны, значит, работает здесь давно. Почему же я впервые слышу даже его имя?

«Ю Си Хёк не стал бы держать возле себя человека, в котором не уверен… но всё равно.»

И это не единственное странное. То, как он себя вёл со мной — всё выглядело слишком необычно. Он говорил о «цене», но при этом поручает мне важную работу охранника.

Он позволил мне зайти в комнату, где я жил как Квон Се Хён, и спросил — «Как тебе?»
И, наконец, даже не уточнил имени.

Хан И Гёль ведь вообще не существовала в этом мире. Даже если бы он проверил отпечатки или ДНК — ничего бы не нашёл. Обычный человек на его месте хотя бы спросил бы имя или что-то из базовых данных… но он….

«Неужели… Ю Си Хёк уже понял, что я — Квон Се Хён?»

Почему? В чём причина? Может, потому что, очнувшись, я сразу обратился к нему как «директор»?

Нет, чепуха. Одного этого явно недостаточно, чтобы Ю Си Хёк сделал такие выводы. Тогда что? Что именно заставило его заподозрить, что я Квон Се Хён?

Чем больше я об этом думал, тем глубже увязал в собственных догадках. Вскоре от напряжения начала болеть голова, и я уже не мог сосредоточиться.

Пришлось отбросить все мысли в сторону и сделать вид, будто ничего не происходит.

— Буду благодарен за обучение, — произнес я с лёгкой, чуть беззаботной интонацией.

От моего тона у Чхве Ки Тхэ дёрнулась бровь. Но он не стал ничего говорить, просто отвернулся, видимо, не желая выказывать недовольство при Ю Си Хёке.

***

То, что Ю Си Хёк с утра выдал мне одежду, оказалось не просто так — он собирался куда-то выехать.

Мы вышли из особняка и пересекли сад. Тусклое небо, будто готовое вот-вот разразиться дождём или снегом, нависло над головой.

Когда Ю Си Хёк показался, сопровождавшие его у ворот люди синхронно поклонились.
Зрелище было привычным, и всё же я невольно нахмурился.

«Почему их так много?»

Раньше сопровождающих было немало, но не в таком количестве. С его-то характером — это выглядело чересчур.

— Что ты застыл? — резкий голос снова прорезал мои мысли.

Я вздрогнул и, подняв взгляд, увидел, что Ю Си Хёк стоит у автомобиля с открытой дверцей, глядя прямо на меня.

— …Что?

Я растерянно ответил, и он, чуть изогнув губы, коротко бросил:

— Садись.

Я ощутил, как десятки взглядов сопровождающих тут же уставились на меня.

Они, конечно, удивились: кто этот парень, которому сам Ю Си Хёк открыл дверь и позволил сесть рядом с собой?

«Нехорошее предчувствие…»

Холодный пот скользнул по спине.

Я сжал губы и встретился с его взглядом — холодным, непроницаемым, как у змеи. Понять, что он задумал, было невозможно.

В конце концов я не рискнул отказать и медленно сделал шаг вперёд. Как только я сел, Ю Си Хёк занял место рядом.

Щёлк — один из сопровождающих аккуратно закрыл за нами дверь.

В салоне мгновенно опустилась полутьма и вместе с ней глухая, тягостная тишина.

"Я не хочу этого перевоплощения" 419-420 главы

2026-10-13T16:57:41.513Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

419 глава

Медленно открыв глаза, я увидел белоснежные простыни и стойку с капельницей.

Не двигаясь лишний раз, чтобы не издать ни звука, я осторожно повернул голову. В руке, как и прежде, всё ещё торчала игла от капельницы. В комнате не чувствовалось ни малейшего присутствия кого-то ещё.

«Нужно действовать осторожно.»

Меня уже один раз поймали, когда я пытался сбежать. Зная характер Ю Си Хёка, второй попытки он мне не простит.

Значит, сейчас нельзя показывать, что я очнулся.

Лёжа, я по порядку восстановил в памяти недавние события.

Кали сказала, что я должен заплатить цену. Потом ураган, вспышка ветра… Я помню, как прямо перед потерей сознания меня втянуло в тоннель, сотканный из белого света.

«Неужели… я вернулся в свой мир, где когда-то жил как Квон Се Хён?»

«Это не исключено…»

Ведь я смог попасть в тело Хан И Гёля благодаря способности вмешательства и «Бездне».

Да и портал Кали, по сути, тоже проход между мирами.

Выходит, та самая «цена», о которой она говорила, возвращение в мой изначальный мир? И всё? Других последствий нет?

«Нет, проблема не только в этом.»

Теперь у меня тело Хан И Гёля, класса A.

И, судя по слабой энергии, пульсирующей в груди, я всё ещё могу по желанию принять облик Квон Се Хёна.

Ради проверки я осторожно собрал силу — над ладонью закружился лёгкий ветерок.

Ш-шш…

Способность ветра действовала без помех. сли бы сила класса A не сохранилась, я бы тогда и цепь не разорвал. Значит, тело осталось прежним, хоть мир и другой…

— Это плохо, — пробормотал я, нахмурившись.

В памяти всплыли слова Элохима:

«Самое важное в пробуждении способности — осознать само её существование.»

Осознать, что сила есть. Я сам пробудился только потому, что прочитал «Безду» и узнал о существовании энергии.

А значит, если я начну бездумно использовать способности Хан И Гёля здесь, кто-то другой, увидев это, тоже сможет пробудиться — так же, как я.

Вероятность мала, конечно.

Я сам едва выжил тогда. Обычно пробуждение происходит лишь в ситуациях, где жизнь висит на волоске.

Но даже крошечный шанс нельзя игнорировать.

Пробуждение может полностью изменить чью-то судьбу, а этот мир вовсе не место, где существуют одарённые. Это может вызвать хаос.

— Что же делать… — прошептал я.

Даже если сбегу с помощью ветра, мне некуда идти. Денег нет, тело ослаблено, ночевать на улице невозможно.

Я не знал, сколько займёт поиск способа вернуться в мир Хан И Гёля, но бросаться в бегство вслепую — глупая авантюра.

«К тому же… я не знаю, какое сейчас время.»

Сколько прошло с тех пор, как я исчез… или умер?

Лицо Ю Си Хёка почти не изменилось. Может, полгода? Год? Или два? Какое сейчас время года? Лето? Я всё время заперт в комнате, даже в окно не видно ничего.

Насколько у меня мало информации. Впрочем, неудивительно, я ведь буквально очнулся в другом мире. Сердце, учащённо бьющееся от тревоги, гулко отдавалось в груди. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Паниковать нельзя.

Лучше тихо сидеть и собирать сведения, чем рисковать. Так же, как в первый раз, когда я оказался в теле Хан И Гёля.

С этой мыслью я невольно усмехнулся. В памяти всплыли лица товарищей. Сердце вновь забилось, на этот раз по-другому, с тёплой болью.

«Интересно, как они там? Всё ли у них хорошо?»

Сколько прошло времени в их мире? После битвы с Кали и Культом Праус центр Сеула был полностью разрушен… Смогли ли они восстановить город?

«Я скучаю…»

Ком к горлу подступил жаркий, давящий порыв, я с трудом его проглотил и поднялся.
Сейчас не время поддаваться таким чувствам. Выпрямившись, я облокотился спиной о изголовье кровати. И почти сразу дверь спальни медленно открылась.

Скрип.

За звуком петель показался высокий мужчина.

Я, ожидавший, что он появится, почувствовал, как пальцы похолодели от напряжения, но всё же натянул на губы кривую улыбку.

«Интуиция у него по-звериному острая, как всегда.»

От того, что Ю Си Хёк явился ровно в тот момент, когда я пришёл в себя, меня пробрало до мурашек. Проглотив слюну, я сделал вид, что спокоен.

— На этот раз меня не привязали.

Я нарочно смягчил интонацию. Сделал голос легче, чтобы больше соответствовал облику Хан И Гёля.

— А то в прошлый раз, как только очнулся, обнаружил на щиколотках кожаные ремни — не самое приятное пробуждение.

— В прошлый раз?

Ю Си Хёк, до этого глядевший на меня без выражения, вдруг усмехнулся.

— Двое суток пролежал без сознания, и всё, что ты можешь сказать после пробуждения, это вот это?

— …!

«Двое суток?»

Я думал, прошло от силы полдня. Невольно нахмурив брови, я тут же их расправил и ответил:

— Благодаря тому, что меня усыпили, я наконец-то хорошо выспался. Даже не знаю, как вас теперь благодарить.

— Благодарить? Хм.

Он подошёл ближе, то ли собирался уходить, то ли только что вернулся: на нём был безупречный тройка-костюм. Роясь во внутреннем кармане пиджака, Ю Си Хёк продолжил:

— Притащил тебя сюда, когда ты умирал, спас тебе жизнь, позволил буянить, не убил сразу, разве этого мало? Теперь плати по счёту.

— …

Опять это слово — «плата».

«Даже здесь оно меня преследует.»

Я почесал лоб, чтобы скрыть мелькнувшее раздражение, и спокойно возразил:

— А я разве просил меня спасать? Вы сами притащили меня и занялись лечением, так что требовать за это плату немного… странно.

— А, значит, ты хотел сдохнуть, а я, мол, вмешался? Это ты сейчас сказать хочешь?

— Я просто говорю, что у меня тоже были причины.

Ю Си Хёк достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Та же марка, что и раньше, — знакомая черная упаковка.

— Вот как? Тогда почему не сбежал? Если бы, как тогда, очнулся и сразу дернулся к выходу, у тебя был бы шанс удрать до того, как я вернулся.

— Кто знает.

Не отводя взгляда от его стальных, сероватых глаз, я медленно протянул руку.

— Кстати, разве не я первым спросил об этом?

Я взял сигарету из его пальцев и переломил пополам.

— Почему вы не надели оковы в этот раз?

Ю Си Хёк посмотрел на переломленную сигарету, затем его узкие глаза мягко изогнулись.

— А зачем? Всё равно бесполезно. Ты ведь сам превратил толстые цепи в мягкий тофу.

— Не понимаю, о чём вы. Может, вам показалось?

— Показалось или нет… факт в том, что я тебя не связывал. Хочешь уйти? Ну так иди прямо сейчас.

Между нами шёл бессмысленный обмен фразами, где каждый скрывал свои карты.

Скорее всего, Ю Си Хёк ждал, что если я попытаюсь сбежать, как два дня назад, он проследит за мной и добудет нужную ему информацию обо мне.

В этом мире Хан И Гёля не существовало, поэтому даже если бы он воспользовался отпечатками пальцев или образцом волос, никаких данных всё равно бы не нашёл. Заодно, увидев, как я сбежал через окно, он наверняка убедился, что моя сила реальна.

Наши взгляды встретились и сцепились, словно в поединке. Я уставился в безупречно спокойное лицо Ю Си Хёка, но в конце концов первым отвёл глаза.

— Ну, если честно, сейчас я не в том положении, чтобы куда-то уходить.

Что ж, тому, кто в проигрыше, остаётся только склонить голову.

Печально, но после всего, что я натворил, мне не на кого рассчитывать, кроме Ю Си Хёка. Если бы я знал, что всё так обернётся, хоть пару добрых дел совершил бы.

— Судя по тому, что вы только что сказали, вы ведь, должно быть, очень добрый человек.
Так что, раз уж вы спасли мне жизнь, позвольте остаться здесь ещё на пару дней, я буду крайне признателен.

— Два дня назад, едва очнувшись, ты пытался сбежать, а теперь нагло просишь приют?

— Всё равно страдать придётся, так пусть хотя бы тело отдохнёт в тепле.

Я нарочно широко улыбнулся, чтобы казаться беззаботным, и в серых глазах Ю Си Хёка промелькнул странный блеск.

На ладонях и спине выступил холодный пот.

«Да, вот так. Лучше пусть он проявит ко мне интерес. Чем сильнее он заинтересуется — тем больше у меня будет шансов им воспользоваться. Я теперь не тот Квон Се Хён, что зависел от тебя когда-то.»

Пытаясь скрыть дрожь, я натянул улыбку и молча ждал. Спустя короткую паузу, Ю Си Хёк наконец заговорил:

— А цена?

— …

«Вот ведь чёртово слово.»

«Из мира в мир кочует за мной, и стереть его, кажется, невозможно.»

— Прости, но волонтёрством я не увлекаюсь.

— Тогда сами предложите, чего хотите?

— Притащил бездомного пса и накормил, значит, пора взыскать плату за еду, так ведь?

— …!

Его рука метнулась, и в следующее мгновение пальцы сомкнулись у меня на горле. Воздух оборвался — я захрипел, чувствуя, как холодные, тяжёлые пальцы перекрывают дыхание.

— Доктор сказал, что ты восстанавливаешься довольно быстро. У тебя есть сутки. Лучше бы тебе привести тело в идеальное состояние.

— …

На короткое мгновение мне показалось, будто в его серебристых глазах вспыхнул леденящий, голубой свет.

По коже прошёл холодок, и влажные от пота руки задрожали. Страх, впитавшийся в тело за долгие годы, снова поднялся и сжал меня изнутри.

420 глава

Внезапно появившийся мужчина, увидев застывшего от ужаса Квон Се Хёна, зло скривил лицо.

— Что за чёрт… Что это ещё за сопляк?

Когда он подошёл ближе, в воздухе смешались запах перегара и дешёвого табака. Почувствовав этот запах, Квон Се Хён мгновенно вспомнил. Запах, которым всегда пах директор приюта, когда бил его.

Тело окутал парализующий страх.

Квон Се Хён с самого детства жил среди насилия. Даже если прошёл всего лишь один мирный год, память о страхе и боли невозможно стереть.

Мужчина, не обращая внимания на побелевшее от страха лицо мальчика, пошатываясь вошёл внутрь.

И сразу, будто у себя дома, начал крушить всё, что попадалось под руку.

— П-перестаньте!

Застывший от ужаса Се Хён, увидев, как по полу летят вещи, подскочил и схватил мужчину за руку.

— Не мешай, мелкий, проваливай!

— Угх…!

Мужчина грубо оттолкнул его, даже не взглянув, и продолжил судорожно перерывать дом — кухню, ванную, каждый уголок, словно что-то искал.

Только через полчаса, когда домой вернулась Чхэ Минён, он наконец остановился.

— Ч-что… Как ты нашёл это место?

Минён, едва переступив порог и увидев мужчину, побледнела от шока. Тот ухмыльнулся, явно наслаждаясь её испугом.

— Думала, если спрячешься в этой вонючей дыре, я тебя не найду?

— Убирайся!

— С какой стати?

— …!

Он резко схватил Квон Се Хёна за волосы. Мальчик вскрикнул, встав на цыпочки, настолько сильно тот потянул его за прядь.

Увидев, как Се Хён висит на вытянутой руке, Чхэ Минён побледнела и задрожала.
Мужчина, заметив её реакцию, расплылся в самодовольной улыбке.

— Что, обустроилась с новым мужиком? А этого пацана, значит, подобрала, да?

— Отпусти ребёнка!

На её крик мужчина лишь сильнее дёрнул волосы мальчика. Се Хён задыхался от боли, лицо покрылось холодным потом.

— Чего тебе нужно? — голос Минён дрожал. — Ради чего ты сюда пришёл? Не просто же, чтобы всё разнести!

— Если отвечу — дашь, что попрошу?

— Да! Только отпусти его!

Мужчина усмехнулся, толкнув Се Хёна прочь, словно мусор.

— Тогда дай денег.

— Что? Денег?

— А что, нет? Раз завела себе вот такого оборванца, значит, где-то деньги водятся. Ну-ка, выкладывай.

Минён молчала, губы плотно сжались.

— Что, не нравится?

Она не успела ответить, как мужчина снова потянулся к Се Хёну. Он был худ и мал, перед взрослым мужчиной у него не было ни единого шанса.

Тень, нависшая над ним, заставила мальчика невольно вздрогнуть.

— Я… я дам! — выкрикнула Минён пронзительным голосом.

Она поспешно вытащила из сумки белый конверт и бросила мужчине. Очевидно, там лежала вся её зарплата.

Увидев, что конверт довольно пухлый, взгляд мужчины мгновенно изменился. Он, как человек, не евший несколько дней, резко выхватил его и на глаз прикинул сумму внутри.

— Ха, ха-ха! А ведь немало, — рассмеялся он. — Чхэ Минён, не ожидал, что ты окажешься такой полезной!

— Убирайся, — холодно бросила она.

— А как же благодарность, а?

Он аккуратно загнул край конверта и сунул его во внутренний карман пиджака. Судя по всему, деньги и были его единственной целью, он даже не взглянул в сторону Квон Се Хёна и направился к двери.

— Я ещё загляну, — усмехнулся он, — так что до тех пор живите здесь со своим щенком.

Ха-ха-ха! С довольным смехом мужчина покинул подвальное жилище. Минён не отпускала напряжение, пока звук его шагов окончательно не стих. Лишь тогда она подошла к мальчику.

— Се Хён, ты в порядке? Не ушибся?

— Н-нет…

Пока женщина осматривала его голову и лоб, Квон Се Хён сжал маленькие кулаки.

— Простите, тётя Минён…

— Что?

— Из-за меня… ваша зарплата…

Побелевшее лицо мальчика залилось краской, глаза наполнились влагой. Даже когда в приюте его били и унижали, он ни разу не плакал, а теперь слёзы скатились по щекам.

Минён, глядя на это, невольно смягчилась.

— Почему ты извиняешься? Деньги забрал тот мусор, а не ты.

— Но… если бы не я, он бы не пришёл…

— Послушай, Се Хён, — она не стала вытирать его слёзы, а крепко взяла мальчика за плечи. — Ребёнок не должен извиняться из-за таких вещей.

— …

— Если уж ребёнок и должен быть наказан, то только за то, что съел конфету без спроса или не почистил зубы, — сказала она твёрдо. — Вот за что наказывают детей.

Она обняла Се Хёна, прижимая к себе.

Словно хотела защитить его от грязных дел взрослых, от страха, который снова поселился в его сердце.

— Когда-нибудь ты вырастешь и поймёшь, — прошептала Минён. — Когда с ребёнком происходит такое, он не должен говорить «прости». Он просто должен плакать, потому что ему было страшно…

***

Сломанный замок на железной двери теперь был стянут верёвкой.

Все деньги, заработанные тяжёлым трудом, исчезли, но Минён, казалось, не позволила себе сломаться.

— Знаешь, у меня когда-то был ребёнок примерно твоего возраста, — сказала она вечером, когда они лежали рядом.

Её голос звучал тихо и мягко, словно она рассказывала сказку.

— Он умер за год до того, как я встретила тебя. Значит, прошло уже два года… —
Она говорила спокойно, будто стараясь просто объяснить, без горечи.

— Он родился слишком рано, — продолжила Минён. — Я мало ела, жила трудно, и, может, поэтому он появился на свет больным… Так и не успела толком его вылечить. Денег тогда не было совсем…

— А… отец? — нерешительно спросил Се Хён.

Минён чуть усмехнулась.

— Хочешь спросить, где отец ребёнка? Не знаю. Мы давно не виделись. Наверное, где-нибудь умер в одиночестве.

Чхэ Минён ответила без малейшего смущения и продолжила:

— Тот тип, которого ты видел, не отец ребёнка. Это мой родной брат. Думаю, теперь ты понимаешь, какая у нас… семейка. С самого детства я жила в страшной бедности.

Бедность трудно преодолеть. Она порождает новую бедность, а тяжёлая жизнь продолжается в той или иной форме.

Это была первая истина, которую Квон Се Хён понял в раннем возрасте.

— Когда я потеряла своего ребёнка… собрала все последние деньги, чтобы похоронить его, — голос Минён впервые дрогнул.

Даже этого крошечного колебания хватило, чтобы понять, как сильно она любила своего сына.

— После его смерти мне казалось, что жить дальше уже нет смысла. Я просто бродила по улицам без цели… И тогда я увидела — тот приют и тебя, Се Хён, сидящего перед ним.

В тот морозный зимний день у старого приюта маленький мальчик, сжавшийся от холода, отчаянно пытался выжить.

Стоило ей увидеть на табличке слово «приют», как перед глазами сразу встал образ её собственного сына, умершего, не дожив и до десяти лет.

И когда она заметила босого ребёнка, одетого не по погоде, Минён уверилась: этот мальчик спасёт её жизнь.

— Се Хён, если бы я не встретила тебя, я бы не пережила ту зиму. Так что ты — мой второй сын, — сказала она тихо.

— …

Глаза Квон Се Хёна блестели. Он долго мялся, будто стесняясь, и наконец прошептал:

— Мне тоже… очень хорошо, что я встретил вас, тётя Минён.

Он не ходил в школу, как другие дети, и проводил дни в сыром подвальном помещении без солнечного света, но для него это не имело значения.

И его, и Чхэ Минён встреча изменила полностью. За тот год они действительно были счастливы и никто не мог это отрицать.

Услышав искренние слова мальчика, Чхэ Минён счастливо улыбнулась.

— Сегодня ты устал. Спи спокойно и не видь плохих снов.

С её прощальными словами всё вокруг снова потекло, будто растворилось в воде.

Из укромного угла за происходящим наблюдали Чон Са Ён и Ха Тхе Хон.

— Значит, для Хан И Гёля эта женщина — первая семья в его жизни, — сказал Са Ён.

— Я понимаю, через что прошла она, но это место всё равно не безопасно для Квон Се Хёна, — мрачно ответил Тхе Хон.

— Да, — кивнул Чон Са Ён.

Он перевёл взгляд на железную дверь, перетянутую верёвкой.

В тёмной комнате спали Чхэ Минён и Се Хён. Но слишком ветхая, ненадёжная дверь никак не могла быть их защитой.

Чон Са Ён почувствовал, как надвигается беда, и нахмурился.

Мужчина, который забрал у Минён деньги… Разве он удовлетворится одним визитом?
В конверте было, по меньшей мере, около миллиона вон. Если так, тогда…

Лица Чон Са Ёна и Ха Тхе Хона потемнели. Чон Са Ён сдержал вздох и прошептал:

— У меня плохое предчувствие…

"Я не хочу этого перевоплощения" 417-418 главы

2026-10-12T16:10:24.054Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl На Boosty (https://boosty.to/seungmobl) главы выходят быстрее по подписке!

417 глава

— Кх… кх-х… — с трудом откашлялся я, не в силах удержаться на месте. Пока я пытался отдышаться, Ю Си Хёк, стоявший неподалёку, уже кому-то звонил.

— Поднимись.

После этой короткой фразы он завершил звонок, убрал телефон в карман и медленно направился к кровати.

— Хх… у-у…

Огромная тень, легшая на меня, заставила тело застыть. Встретившись с холодным, пронизывающим взглядом серых глаз, я почувствовал, как мысли спутались и паника заполнила всё сознание.

«Он такой… высокий».

Ю Си Хёк всегда был крупным, но не настолько. Или мне кажется, потому что сейчас я не Квон Се Хён, а Хан И Гёль?

Подобное чувство я уже испытывал — тогда, в пространстве, созданном Доктором, где встретил подделку Ю Си Хёка. Тогда было то же самое ощущение ужаса и беспомощности. Но сейчас… всё было по-настоящему.

«Это и вправду он? Или копия? Нет, если это не иллюзия… тогда…»

«Нужно бежать… бежать отсюда!»

Я попытался напрячь руки, чтобы хоть как-то подняться, но тело не слушалось. Взгляд невольно опустился на белоснежное покрывало, где медленно расползалось алое пятно.

Тело, едва не погибшее в бою с Кали, всё ещё не восстановилось. В таком состоянии даже пальцем пошевелить было тяжело, не говоря уже о побеге.

«Что теперь делать?»

Перед глазами всё поплыло. С трудом удерживая веки, я боролся с нарастающей слабостью, нельзя терять сознание.

Ю Си Хёк наклонился, поднял с пола оборванную цепь. Некоторое время он рассматривал помятые, перекрученные звенья, потом перевёл взгляд к окну. Туда, куда я собирался сбежать.

Я стиснул зубы, наблюдая за ним. Надо собраться. Холодно оценить ситуацию.

«Так… он сказал «поднимись». Значит, мы как минимум на втором этаже. Одежда у него лёгкая, значит, в доме тепло. А эта комната… не совсем знакомая, но и не чужая.»

«Это дом Ю Си Хёка.»

Да, точно. Немного изменились обои и мебель, но я узнавал планировку. Это одна из его спален.

Но зачем он привёл меня сюда? И где он вообще меня нашёл?

Я медленно поднял руку. Даже это простое движение далось с трудом. Пальцы дрожали, но рука была светлой, гладкой, без шрамов. Рука Хан И Гёля, а не Квон Се Хёна.

Если я сейчас не в своём теле… почему он всё равно притащил меня сюда? Откуда он знал, кто я?

— Вы звали? — раздался голос.

Пока я тщетно пытался найти ответы, дверь спальни распахнулась. Вошёл высокий мужчина в очках, с веснушками на лице и чертами, выдающими смешанную кровь.

Ю Си Хёк бросил на пол цепь и, не меняя выражения лица, холодно приказал:

— Приведи его в порядок.

— Что, опять? — усмехнулся мужчина, поправляя очки. — Гляжу, тут уже успели повеселиться.

Он неспешно подошёл ближе. Я, всё ещё полусидя на кровати, невольно напрягся.

Можно ли доверять этим двоим? Это действительно тот Ю Си Хёк, которого я знал? И если да — что он собирается сделать со мной, раз я не Квон Се Хён?

Пока я не мог решить, как реагировать, мужчина успел приблизиться вплотную и протянул руку. Его пальцы резко сомкнулись на моей лодыжке, где штанина чуть приподнялась, открыв кожу. Я вздрогнул всем телом.

Бух… бух. Сердце забилось сильнее. Когда тот мужчина — тот, что стоял рядом с Ю Си Хёком — схватил меня за лодыжку, в том же месте, где раньше держал Ю Си Хёк, кровь будто застыла.

— Не… трогай… — выдохнул я.

По коже пробежал холодный ужас, и вместе с ним волна отвращения, настолько сильная, что стало трудно дышать. Я попытался оттолкнуть его руку, но в тот же миг кто-то грубо схватил меня за волосы.

— А-а…!

Не заметив, когда он подошёл, я вдруг понял, что Ю Си Хёк уже рядом. Его большая рука вплелась в мои волосы, и он молча кивнул мужчине.

— Ну, веди себя спокойно.

Мужчина, по-прежнему улыбаясь, накрыл моё лицо и нос белоснежной тряпкой. Резкий запах химии ударил в ноздри, и сознание быстро начало меркнуть.

«Н-нет…»

Тело безвольно откинулось назад. Послышался глухой звук, и я рухнул на кровать и не смог больше сопротивляться. Всё поглотила тьма.

***

Старое, полуразвалившееся здание. Один-два скудных приёма пищи в день. Пятеро голодных детей и пьяный мужчина, которого все здесь называли директором.

Разрушавшийся приют был единственным домом для маленького Квон Се Хёна.
Пока он ходил в школу, хотя бы школьный обед спасал его от голода, но сейчас, во время зимних каникул, не было и этого.

— Я… голоден…

Один из детей, держась за урчащий живот, прошептал жалобно. Взгляд Квон Се Хёна обратился к нему.

— …

Мальчик несколько секунд смотрел на хлеб, зажатый в своей руке, а потом протянул его соседу.

— На, съешь.

Глаза ребёнка тут же засияли. Он схватил хлеб и поспешно начал есть, даже не поблагодарив. Квон Се Хён, без колебаний отдавший единственную еду за день, горько улыбнулся.

Наблюдавшие за этой сценой Чон Са Ён и Ха Тхе Хон тяжело вздохнули почти одновременно.

— Я всё думал, кто же тебя так воспитал… — пробормотал Ха Тхе Хон. — А выходит, просто таким родился.

Чон Са Ён скользнул взглядом по ребёнку, которому достался хлеб.

— Этот мальчик, кажется, на год-два младше Хан И Гёля. Вот почему он о нём заботится.

— И ведь не взрослый заботится о ребёнке, а ребёнок о ребёнке… — цокнул языком Ха Тхе Хон и отвёл взгляд.

— Хотя настоящая проблема сам этот приют, — добавил он.

Чон Са Ён тоже посмотрел в ту сторону, куда смотрел напарник.

Кроме них, за Квон Се Хёном наблюдал ещё один человек. Красное от выпивки лицо исказилось в злобной гримасе.

— Чёртов ублюдок… — прошипел мужчина, подглядывая в комнату через приоткрытую дверь.

Это был тот самый директор, что при их первом появлении здесь безжалостно избил Квон Се Хёна в углу комнаты.

— Мне это не нравится, — нахмурился Чон Са Ён.

— Ага, — коротко ответил Ха Тхе Хон.

От директора исходило что-то мрачное и тревожное.

И в тот момент всё перед глазами стало расплываться. Как будто в воду вылили тушь: изображения растворились, исчезли, а затем начали складываться в новые очертания.

Шлёп!

Как только пространство обрело новую форму, воздух пронзил резкий, режущий слух звук. Чон Са Ён и Ха Тхе Хон, повернув головы в ту сторону, откуда он доносился, нахмурились.

— Немедленно выйди! — рявкнул директор, грубо схватив Квон Се Хёна за руку и потянув наружу.

Дверь посреди здания распахнулась, и ледяной зимний ветер ворвался внутрь, хлестнув обоих по лицу.

— А-а! Отпустите! — вскрикнул мальчик.

— Мерзкий ублюдок, попался наконец, — усмехнулся директор.

Он волоком вытащил Квон Се Хёна через небольшое пустое пространство перед зданием и, дойдя до ржавых железных ворот, швырнул мальчика за них.

— Кх!.. — застонал тот, ударившись о холодный цемент.

Директор склонился над ним и ухмыльнулся, пахнув перегаром.

— Осмелился воровать еду, да?

— Я ничего не крал! — выкрикнул Квон Се Хён.

— Воровать… Ха! Среди таких, как ты, выброшенных сюда щенков, нет ни одного приличного. Наверняка и в твоей крови что-то грязное намешано.

— …

Квон Се Хён, знавший лишь своё имя и возраст, не смог ответить. Только закусил губу, сдерживая обиду.

Директор, глядя на дрожащее от злости и холода тело мальчика, презрительно фыркнул и отвернулся.

Лязг!

— Сиди тут и думай о своём проступке. Пока не осознаешь вину в дом не вернёшься.

— П-постойте…! — взмолился Се Хён, вскочив на ноги.

Но железная дверь уже захлопнулась и больше не поддавалась. Он тряс решётку, но замок не шелохнулся.

Директор, уходя обратно в здание, улыбнулся с мерзким удовлетворением.

Ха Тхе Хон, скрестив руки на груди, холодно посмотрел на него.

— Отвратительный человек.

Трудно поверить, но этот директор действительно завидовал одиннадцатилетнему мальчику — Квон Се Хёну.

Его доброта и готовность жертвовать собой вызывали у этого человека зависть, смешанную с ненавистью и уродливым желанием унизить.

В будущем, пройдя через боль и испытания, Квон Се Хён научится распознавать таких людей, но сейчас, в детстве, он просто не мог понять, почему его ненавидят.

Для Ха Тхе Хона это было знакомое зрелище — святость всегда притягивала грязь. Он невольно вспомнил Элаху и Кали, Чон Са Ён и Самаэля, а затем вновь посмотрел на мальчика.

— Холодно… — прошептал Квон Се Хён.

В тонкой одежде, босиком, он поджал ноги к груди, стараясь сохранить хоть немного тепла. Ветер свистел, раскачивая голые ветви деревьев. В глазах Чон Са Ён и Ха Тхе Хона промелькнула тревога.

Мальчик пытался согреться, свернувшись клубком, но долго так он не выдержит. Ночь была особенно холодной.

— Этот ублюдок с самого начала выбрал день похолоднее, — глухо произнёс Ха Тхе Хон.

418 глава

— Мы должны просто стоять и смотреть? — тихо спросил Ха Тхе Хон.

— У нас нет выбора, — холодно ответил Чон Са Ён. — В отличие от Хан И Гёля, мы не можем вмешиваться.

Он говорил спокойно, но беспокойство в его глазах было тем же.

Прошло несколько часов. К несчастью, небо заволокло тучами, и из них пошёл густой белый снег. Квон Се Хён, исчерпав последние силы, уже не мог держать глаза открытыми.

— Он не умрёт… правда?

Напряжение Чон Са Ёна и Ха Тхе Хона росло.

Они понимали, что это всего лишь воспоминание, прошлое, которое уже произошло, и потому будущее Квон Се Хёна не исчезнет. Но видеть это было невыносимо.

— Ха-а… — слабый выдох сорвался с губ мальчика.

Он поднял голову с колен, к которым прижимался, и устало выдохнул. Белый пар растворился в воздухе. Щёки покраснели от мороза, взгляд потускнел. В этот момент к нему приблизилась фигура с зонтом.

— Мальчик… — позвала она.

Зонт чуть наклонился, и половина лица женщины показалась из-под его края: бледная кожа, худое тело, волосы, собранные в хвост. Одежда была старая, поношенная, хоть и не такая оборванная, как у Квон Се Хёна.

— Тебе не холодно? Почему ты здесь один, на улице? — мягко спросила она.

Потом подняла взгляд на вывеску у ворот, где едва можно было разобрать выцветшие буквы — «приют».

— …

Женщина с каким-то странным выражением посмотрела на вывеску, а затем медленно протянула мальчику руку.

— Пойдёшь со мной?

Квон Се Хён прищурился, глядя на вытянутую к нему руку, на фоне падающего снега.

Он недолго колебался. Если остаться здесь, он просто замёрзнет, тело не выдержит холода. И потому, даже перед совершенно незнакомой женщиной, отчаянная нужда пересилила страх.

Когда он всё же протянул руку, женщина легко подняла его на ноги и накрыла зонт над его головой. Затем сняла свои кроссовки и поставила их перед босыми ногами мальчика.

— Живу я далеко, придётся идти, а там лестницы, — сказала она.

Квон Се Хён растерянно замер. Он не ожидал, что кто-то отдаст ему собственную обувь.
Женщина, не обращая на это внимания, снова подвинула к нему кроссовки.

— Н-нет, я не могу… — пробормотал он.

— Надень, — мягко, но решительно сказала она. — У меня есть носки, я не замёрзну. А ты босиком.

После коротких колебаний мальчик сунул покрасневшие от холода ноги в её тёплую обувь. Ткань всё ещё хранила её тепло.

Они были велики и болтались, но всё же куда лучше, чем ничего. Женщина, аккуратно завязав шнурки, выпрямилась и протянула ему руку.

— Пойдём.

— …

Зимним утром, под падающим снегом, незнакомка взяла Квон Се Хёна за руку и увела его куда-то вдаль.

Глядя им вслед, Ха Тхе Хон спросил:

— Хан И Гёль когда-нибудь говорил тебе… о женщине вроде этой?

— Нет, — ответил Чон Са Ён после короткой паузы, с тревогой в голосе. — Мы вообще ничего не знаем о его прошлом. Даже о ней.

Ха Тхе Хон кивнул, лицо его потемнело.

— Если бы не тот мир, созданный Доктором, мы бы и не узнали, что Хан И Гёль на самом деле Квон Се Хён.

— Да, — тихо согласился Чон Са Ён.

После того как Чон Са Ён покинул пространство, созданное Доктором, он долго не мог забыть тот момент, когда услышал от Квон Се Хёна всю правду. Тогда его лицо было напряжённым, неуверенным, будто каждое слово причиняло боль.

«Квон Се Хён… умер, — сказал он тихо. — Я не собираюсь возвращаться туда.»

Он слабо улыбнулся, глядя на членов команды.

«Поэтому… не нужно больше думать обо мне как о Квон Се Хёне.»

Им хотелось расспросить, но никто не осмелился. Как можно спрашивать о прошлом человека, который сам сказал, что оно умерло и что хочет его забыть?

— Надеюсь, всё это поможет Хан И Гёлю, — прошептал Ха Тхе Хон.

Чон Са Ён молча кивнул.

То, что им позволили увидеть записи Квон Се Хёна, было ценой, которую потребовал этот мир. И если уж судьба дала им шанс, они собирались посмотреть всё до конца — без пропусков, без отвода глаз.

Как можно просто забыть прошлое, даже если оно давно ушло? Тем более прошлое, где ты чуть не умер.

Если когда-нибудь Квон Се Хён вновь почувствует боль из-за тех событий, они будут рядом, чтобы поддержать его.

***

Узкая улочка привела их к району, где дома теснились друг к другу, взбираясь по крутым лестницам.

Женщина привела Квон Се Хёна к полуподвальной квартире за железной дверью.

— Заходи, — сказала она.

Внутри было всего две крошечные комнаты. Окна заклеены газетами, воздух холоден и сыр.

Квон Се Хён молча осмотрелся.

— Извини, тут тесно, да? — мягко произнесла женщина.

Мальчик покачал головой.

Пусть тесно, но здесь было гораздо теплее, чем в приюте. И дело было не только в температуре. Это место дышало человеческим теплом, тем, чего в приюте никогда не было.

— Сначала нужно согреться. Хочешь можешь помыться, вода тёплая, — сказала женщина и достала старый электрический обогреватель.

Оранжевый свет наполнил комнату, и жар начал разгонять холод, застывший в его теле.
Напряжённые плечи Квон Се Хёна постепенно расслабились. Чон Са Ён и Ха Тхе Хон, наблюдавшие за ним, невольно облегчённо вздохнули.

Он сидел перед обогревателем, подставив руки теплу, а женщина с доброй улыбкой наблюдала за ним.

Сцена дрогнула, и всё перед глазами снова изменилось.

Время унесло их вперёд: Квон Се Хён жил теперь с женщиной — Чхэ Минён — в полуподвале.

Он не ходил в школу и редко выходил наружу, но это был, пожалуй, самый счастливый год в его жизни.

Пусть денег у Чхэ Минён, работавшей уборщицей, было немного, зато здесь он ел досыта, спал спокойно и впервые чувствовал, что его любят.

— Се Хён, знаешь, какой сегодня день? — спросила она однажды.

— День, когда тётя получает зарплату?

— Вот это да, прямо как угадал! — нарочито удивилась она, и мальчик не сдержал смеха.

— Правильно, зарплатный день! Так что вечером купим что-нибудь вкусное. Что хочешь? Мясо? Курочку?

— Хм… Кимчи-боккымбап? — неуверенно предложил он.

— Что? Всего лишь жареный рис с кимчхи? Даже не мясо?

— Да. И сверху яйцо, — серьёзно кивнул Се Хён.

Чхэ Минён на миг растерялась от ответа Квон Се Хёна, но потом тепло улыбнулась и кивнула.

— Какой странный ребенок… Ладно, сделаю тебе сразу, как только вернусь с работы.

— Спасибо.

— Хм, ну, ты ведь готовить вообще не умеешь, — поддразнила она. — Так что ничего не поделаешь. Это просто значит, что моя еда слишком вкусная.

Она мягко потрепала его по голове, накинула сумку на плечо и открыла железную дверь.

— Тогда я пошла.

— До свидания, — ответил он, весело махнув рукой.

Они обменялись улыбками — простыми, искренними, домашними.

Наблюдавший за сценой Ха Тхе Хон тихо произнёс:

— Странно. Как человек, живший вот так, потом оказался в подпольном мире?

— Если уж на то пошло, — ответил Чон Са Ён, — подозрительнее всего сама женщина. Найти на улице мальчишку и забрать его к себе — это не совсем нормально. Тем более, когда у неё самой почти нет денег.

— И то, что он не ходил в школу, — тоже странно.

Разумеется, после того как Квон Се Хён сбежал из приюта, если бы он появился в школе, его могли бы быстро вычислить.

Ха Тхе Хон, наблюдая, как мальчик убирает в доме, рассуждал про себя:

«Прошёл примерно год… Наверняка на него подали заявление о пропаже.»

Тогда становится понятно, почему он не учился. Если бы директор из приюта узнал, где он, Чхэ Минён могла бы попасть под обвинение в похищении.

— В любом случае, просто смотрим дальше, — заключил Чон Са Ён.

Даже если они замечали что-то подозрительное, вмешаться всё равно не могли. Лучше не отвлекаться на догадки и спокойно наблюдать за тем, как развиваются события.

Но едва он договорила, воздух прорезал оглушительный грохот — словно сама реальность требовала, чтобы они сосредоточились.

БАХ!

Была глубокая ночь. Приближалось время, когда Чхэ Минён обычно возвращалась с работы.

Услышав сильный стук в железную дверь, Квон Се Хён насторожился, собираясь подойти, но что-то внутри остановило его.

ГРЯЗЬ! БАМ! БАХ!

— Открой! — донёсся грубый мужской голос.

Квон Се Хён побледнел и, сглотнув, отступил назад.

БУМ! — удар за ударом, и железная дверь уже дрожала, будто вот-вот сорвётся с петель.
Он в панике огляделся, но в этом тесном полуподвале не было ни одного места, куда можно было бы спрятаться.

И наконец дверь, не выдержав, распахнулась с оглушительным звуком, ударившись о стену.

Из-за распахнувшегося проёма повалил густой запах дешёвых сигарет.

На пороге стоял мужчина в расстёгнутой, измятой рубашке и потёртом пиджаке. Худое лицо с впалыми глазами, острые скулы. Он глядел сверху вниз на Квон Се Хёна, не вынимая сигарету изо рта.

"Кот бастует" 116-118 главы

2026-10-11T15:38:53.201Z

Тгк переводчиков: https://t.me/seungmobl

116 глава

Лицо пылало так, что терпеть было невозможно.

Райс попробовал чуть раздвинуть лапки, которыми закрывал мордочку, но реальность не изменилась: Хиллейн выглядела воодушевленной как никогда, а Сэфи, похоже, и не собирался её останавливать.

Стало предельно ясно: в этой компании союзников у него нет.

— Мнуу-у-у. Энг...

— Хи-хи.

Райс не был дураком. Он прекрасно понимал, на что намекает Хиллейн, и уж тем более осознавал, что его собственная реакция далека от обычной.

Просидев какое-то время, уткнувшись носом в пол и прячась за лапами, он медленно принял человеческий облик и пробормотал едва слышным голосом:

— ...Но мы ведь... мы ведь даже разных рас.

Это было лучшее, что он смог выдать. Его мозг, работавший на пределе и готовый вот-вот «закипеть», не смог сгенерировать более весомого аргумента. Хиллейн лишь весело улыбнулась, будто услышала забавную шутку:

— Если даже пол не имеет значения, то раса тем более. Разве это преграда?

Похоже, то, что он специально превратился в человека, чтобы добавить своим словам убедительности, не сработало. Напротив, он лишь выставил напоказ своё ярко-красное лицо.

Хиллейн, прочитав в его взгляде нечто определенное, просияла ещё сильнее — теперь её призрачный облик буквально светился радостью.

— Я так и знала. Это должен быть только ты. Уверена, никто другой не сможет любить моего сына так сильно, как ты.

— ...

Дыхание перехватило, слова застряли в горле. Райс лишь беззвучно шевелил губами, а потом и вовсе низко опустил голову.

Он думал, что Джастин прямолинеен, но Хиллейн была куда хуже. Она обрушивала на него свою кристально чистую, искреннюю симпатию без малейших колебаний. Глядя на её лицо, на котором не было ни тени смущения, Райс чувствовал, что забирает всю полагающуюся на двоих неловкость себе.

Тудум, тудум, тудум. Сердце колотилось так громко, что могло бы поспорить с раскатами грома. В горле пересохло, а лицо горело настолько сильно, что, казалось, от него вот-вот пойдет пар.

В конце концов Райсу не осталось ничего другого, кроме как выкрикнуть:

— Да... Дайте мне время подумать!

И это был его предел.

Не прошло и пары секунд после превращения в человека, как раздался негромкий хлопок, и Райс, снова став котом, пулей бросился прочь. Маленький пушистый комочек в мгновение ока исчез за дверью чердака.

***

Два призрака остались одни. Хиллейн с легким сожалением посмотрела вслед улепетывающему Райсу, чей пухлый хвостик напоследок мелькнул в коридоре.

— Может быть, я слишком сильно на него надавила?

— Хм. Если этим упрямым тугодумам не устроить хорошую шоковую терапию, они будут осознавать очевидное целую вечность. Я скорее дождусь окончательного упокоения, чем они сами до чего-то додумаются, — Сэфи решительно качнул головой.

Проведя с потомком и его котом немало времени, Сэфи давно перестал ждать от них инициативы. Однако у его настойчивости были и более глубокие причины. Кукольные глаза Сэфи медленно повернулись к женщине.

— Ты и вправду не собираешься встречаться с сыном? Другого шанса может и не быть.

— ...

Сэфи без обиняков поднял тему, которой она так старательно избегала.

Это разительно отличалось от его поведения, когда Райс пытался её уговорить — тогда Сэфи лишь молча наблюдал со стороны. Плечи Хиллейн вздрогнули.

— Неужели ты думала, что сможешь обмануть меня? Ты ведь знаешь, что твоего времени осталось совсем немного.

— Я... это...

Она открыла было рот, но тут же его закрыла, что было равносильно признанию. Сэфи прищурился.

Хиллейн нервно теребила пальцы под пышными рукавами платья. Сэфи заговорил снова, подталкивая её к решению:

— Ты была права.

— ...Что?

Это неожиданное начало заставило Хиллейн забыть о тревоге и посмотреть на него.

— Ты сказала, что, кроме Райса, никто не будет так заботиться о Джастине. Ты ведь тоже видела, если наблюдала за нами: этот малец носится как угорелый, лишь бы помочь своему хозяину.

— ...

— Просто смешно, что при всём этом он до сих пор не осознал своих чувств.

Хиллейн сцепила дрожащие пальцы. С её сложным, полным противоречий взглядом она уставилась на лестницу, ведущую вниз. Казалось, она взглядом пытается догнать Райса, который убежал по ней несколько минут назад. Сэфи решил поставить точку:

— Возможно, это твой последний шанс. Ты говоришь, что у тебя нет права? На мой взгляд — более чем достаточно.

— ...

— Ты не покинула сына, даже зная, что твоя душа медленно истощается. Я никогда не был родителем и не могу судить о твоих ошибках, но, какими бы они ни были, я уверен — ты уже заплатила за них сполна.

Хиллейн не ответила, но Сэфи почувствовал, как её решимость заколебалась, словно корабль в шторм. Не хватало лишь последнего, решающего аргумента.

— Знаешь, почему Райс так настойчиво просит тебя встретиться с Джастином?

— Разве не ради него самого?..

— Верно. Но есть и более глубокая причина.

Сэфи вспомнил слова, которые Райс когда-то пробормотал, скорее самому себе, чем кому-то другому.

— Он хочет показать хозяину: в его жизни была семья, которая любила его настолько, что осталась рядом даже после смерти. Семья, которая благословила его рождение.

Для Джастина это имело бы колоссальное значение. Ведь за его внешним спокойствием скрывались тысячи незаживающих ран.

И Хиллейн, конечно, не могла этого не понимать.

***

— ...

Хвост Райса, отражая его смятение, бессмысленно выписывал кренделя в воздухе.

Прошло уже немало времени с тех пор, как он сбежал, попросив «время на раздумья», но Райс всё ещё не решался вернуться в их с Джастином комнату.

Причина была проста: вернувшись туда, он неизбежно столкнется с тем самым человеком, из-за которого его сердце сейчас выделывало такие кульбиты.

Но и вечно бродить по замку он не мог. Рано или поздно придется вернуться к Джастину. Райс понимал это, но лапы его не слушались.

И тут его осенило.

«Точно! Есть же еще одна комната!»

Комната, которую Джастин подготовил для своего нового помощника — «Риенстайна Элтона». С тех пор как его туда привели в первый раз, он почти там не бывал, не видя в этом нужды. Но сейчас это место казалось идеальным убежищем.

Райс уже собрался повернуть туда, намереваясь сначала спрятаться, а потом уже думать... но, к сожалению, его план провалился в самом зародыше.

— Вот вы где.

— Мя-эк?! Кхя-унг!

Его бесцеремонно схватили за загривок. Лишь мгновение спустя он узнал знакомый голос и хватку. Задние лапки Райса комично повисли в воздухе и одеревенели.

Словно заржавевший механизм, он медленно повернул голову. Прямо перед ним было лицо Кетира, на котором читалась крайняя степень усталости.

— Герцог беспокоится, — сказал Кетир то ли с упреком, то ли просто жалуясь на жизнь. — Отлучиться на время — это нормально, но пропадать так долго для помощника непозволительно.

Только тогда Райс посмотрел в окно. Он и не заметил, как небо окрасилось в багровые тона заката.

Времени прошло гораздо больше, чем он думал. Слова о том, что «Герцог беспокоится», неприятно кольнули совесть.

— ...Мня-анг. Уа-о-онг...

В итоге он перестал сопротивляться. Он не хотел доставлять Кетиру проблем, да и понимал, что бегство ничего не решит. Но его мордочка всё равно оставалась крайне унылой.

— Хм.

Кетир наклонил голову, изучая кота.

Он вспомнил своего начальника, который в последнее время всё чаще мерил шагами кабинет. Сегодня это приняло угрожающие масштабы. Джастин явно волновался, но по какой-то причине не шел искать Райса сам.

Кетир почувствовал неладное, когда работа, которая обычно занимала час, не сдвинулась с места и спустя два. Чутье подсказывало: если так пойдет дальше, о нормальном сне герцога можно забыть — он просидит над бумагами всю ночь. Поэтому Кетир сам отправился на поиски «виновника».

«Выглядит он неважно».

Кетиру удивительно быстро удалось найти Райса в огромном замке. Но вид у кота был... выжатый.

Помощник внимательно осмотрел Райса и заметил еще кое-что.

«Куклы нет».

Той самой куклы, в которой, по слухам, обитал предок рода Лауфе. Он слышал, что они уходили вместе. Впрочем, это не вызвало у него тревоги. Это ведь не обычная игрушка, а сосуд для души героя империи. Сэфи и раньше любил побродить по замку в одиночку, так что скоро вернется.

Но следующая проблема была куда серьезнее. Тело кота обмякло, как мокрое белье, а выражение мордочки было на редкость подавленным. И ещё...

Кетир вдруг почувствовал странное тепло.

«...Кажется, он какой-то горячий?»

У кошек температура тела и так выше человеческой, но сегодня Райс буквально пылал.

117 глава

Дорога обратно прошла вполне сносно, если не считать Кетира, который засыпал его вопросами о самочувствии до такой степени, что это начало раздражать. Однако стоило Райсу против воли зайти в кабинет, как необъяснимое напряжение снова начало сдавливать горло.

«Я вообще поздоровался? Лицо не было странным? А походка?» — он лихорадочно прокручивал всё в голове, но так и не смог вспомнить ничего конкретного.

Хорошего в этом было мало. И дело не в том, что всё прошло гладко, а в том, что из-за полной неразберихи в мыслях его память превратилась в сплошное туманное пятно.

Вот и сейчас всё было так же. В другое время он бы уже давно обернулся человеком и крутился бы подле Джастина, но вместо этого Райс предпочел остаться в кошачьем облике и забиться в самый дальний угол кабинета.

«Мне нужно время на восстановление».

В частности на восстановление своего душевного здоровья.

С точки зрения цели это был блестящий выбор. Вот только он совершенно не учел чувства человека, который за всем этим наблюдал.

Пара алых глаз за маской потемнела. Джастин вспомнил слова, которые Кетир шепнул ему перед тем, как покинуть кабинет:

— Сегодня он выглядит как-то странно. К счастью, на болезнь не похоже, но всё же...

Джастина и так терзала тревога, а раз Райс ведет себя непривычно, не беспокоиться было невозможно.

В конце концов он поднялся и направился к своему «питомцу».

Тщательный, пронзительный взгляд изучал каждую деталь.

Угол, в который кот обычно и носа не кажет; подушка, которую он умудрился притащить с собой; розовый язычок, усердно вылизывающий лапку... Судя по всему, Райс даже не заметил его приближения.

На мгновение Джастин почувствовал мимолетное облегчение.

«Вроде ничего не болит... Какое счастье».

Однако расслабляться было рано.

Чтобы не напугать Райса, Джастин негромко и мягко позвал его по имени. Он хотел немного поговорить, чтобы присмотреться к нему получше, но...

— Райс.

— Кха-у-о-онг!!

Вся его деликатность не дала ровным счетом никакого эффекта. Реакция оказалась даже более бурной, чем ожидалось. Райс не просто вздрогнул — он в буквальном смысле слова подлетел в воздух.

К счастью, обошлось без жесткого приземления. Джастин быстро вытянул руки и подхватил его, не дав ни обо что удариться.

— ...

Разумеется, для Райса это стало не лекарством, а чистым ядом.

Сердце, которое только начало успокаиваться, снова забилось часто-часто, отдаваясь гулом в ушах. Несмотря на плотный слой шерсти, те места, которых касались руки хозяина, пылали так, будто его прижгли раскаленным железом.

Инстинктивно он засучил всеми четырьмя лапами. Благодаря этому отчаянному сопротивлению ему удалось быстро выскользнуть из хватки Джастина, но возникла новая проблема.

Он благополучно приземлился на пол, но не мог ни лечь обратно, ни даже повернуть голову. Шея двигалась рывками, словно у несмазанного механизма.

Казалось, вязкая тишина вокруг кричала ему в лицо:

«Зачем ты ведешь себя так очевидно?! Джастин же всё понял!»

Именно. Его хозяин не был дураком, и к этому моменту он точно осознал, что Райс ведет себя донельзя неловко. В голове снова всё поплыло.

«Что... что мне ответить?»

Что, если он спросит, почему я не превращаюсь в человека? Что, если спросит, почему я его избегаю?

Зная Джастина, тот может без всяких на то причин решить, что сам в чем-то виноват, и начнет извиняться.

Проблема была в том, что даже в этом случае Райсу было бы нечего сказать в оправдание.

Упоминать Хиллейн еще слишком рано. А объяснять то, что он чувствует сейчас... На это у него не хватит смелости. Перед глазами всё буквально шло кругом.

Однако когда Джастин наконец заговорил...

— ...Ничего не болит?

Это был единственный вопрос, который задал хозяин. Райсу пришлось перестать задерживать дыхание от щекочущего чувства в кончиках пальцев и рассеянно поднять голову.

Он увидел глаза, в которых смешалось множество эмоций. Райс не обладал талантом читать чужие чувства до конца, но он мог смутно угадать, какая эмоция преобладала.

Это было... беспокойство.

— ...Мяу.

Он как завороженный качнул головой. Только тогда Джастин тихо выдохнул и послушно отступил. Кажется, его рука в перчатке легко, почти невесомо коснулась макушки кота.

На этом всё и закончилось. Хозяин вернулся за стол и принялся за работу, а Райс лишь отрешенно смотрел ему вслед. Еще минуту назад он изо всех сил старался избегать этого взгляда, а теперь почему-то не мог оторвать от него глаз.

Вместе с этим пришло осознание.

«Он просто проявляет ко мне внимание».

Джастин не перестал беспокоиться и не стал безразличным. Просто, не зная причины, он почувствовал, что Райсу некомфортно, и решил держать дистанцию.

Мысль о том, что он невольно ранил Джастина, не покидала голову. Но в то же время в его сознании, как на бесконечном повторе, крутились слова Хиллейн:

«Мой сын не из тех, кто будет разбрасываться такими словами перед кем попало.»

Та самая фраза, которая тогда заставила его замолчать.

Словно она стала искрой для фитиля: перед глазами замелькали десятки сцен, и крупицы всех чувств, что он испытывал в те моменты, вместе защекотали сердце.

Райс снова свернулся клубком и невольно подумал:

«Ну, Джастин и впрямь не такой человек».

Всё дело в том, что хозяин всегда относился к нему по-особенному. Они провели вместе немало времени — как можно было этого не замечать?

Но Райс мог поклясться: он никогда не думал об этой «особенности» в таком ключе.

...Или думал? Его мысли, мчавшиеся на всех парах, внезапно замерли.

«Правда? Ни разу?»

А может, он просто не хотел давать определение этому чувству?

Он лежал неподвижно, продолжая внутренний диалог. Задавал вопрос — отвечал, снова задавал — снова отвечал... И когда этот цикл повторился в сотый раз, Райс наконец убедился.

У этого бессмысленного самодопроса результат был предопределен заранее. С этим признанием где-то глубоко в душе разлилось неописуемое тепло.

В груди не просто щекотало — там всё сжималось, а в животе невыносимо ворочалось. Иногда в кончиках пальцев проскакивал разряд, как от электричества, а порой перехватывало дыхание, и казалось, что весь мир замер.

— ...

Райс невольно прижал лапку к переносице.

«Ах...»

Будь он человеком, он бы испустил бесконечный вздох. Настолько шокирующим было это запоздалое озарение.

Даже если обдумать всё еще раз — как он мог не замечать этих очевидных реакций тела? Не в силах больше терпеть, он вцепился зубами в подушку и начал неистово её терзать.

Кажется, он даже пару раз хорошенько пнул её задними лапами... он точно не помнил. Сейчас для него важнее был его мир, который перевернулся за один день.

Не замечая, что хозяин пристально за ним наблюдает, Райс выплескивал всё накопившееся смущение, стыд и глубокое чувство неловкости.

***

Прошел еще один день.

К этому времени мимолетная дистанция между Джастином и Райсом так и не сократилась.

Вполне ожидаемо. Тот, кто только сегодня осознал свои чувства, не может вот так просто взять и выпалить признание.

Райс всё еще оставался в облике пушистого комочка, всерьез размышляя о будущем.

«Я... Джастина... лю-лю-лю...»

Однако даже в мыслях закончить это слово было непосильной задачей.

Неважно, когда именно всё началось. Сердце всегда живет своей жизнью. А чувства вроде любви... они только прибавляют хлопот.

Хиллейн уже достаточно ясно дала понять, что нельзя по своей воле ни начать, ни закончить это чувство. Но признать это — одно, а думать о том, что будет дальше — совсем другое.

Если подумать, для Райса это вторая жизнь.

Сейчас большинство воспоминаний из прошлого уже стерлись или окутались густым туманом, но базовые знания из времен, когда он был человеком, всё еще хранились в его голове.

Он примерно представлял, чем занимаются люди, состоящие в таких отношениях...

— ...

Не успев даже возмутиться собственным мыслям, он застыл как ледяная статуя. В мозгу всплывали обрывки образов, которые он не решался соединить.

«Я? С Джастином? Будем делать... ЭТО?!»

Голова закипела. Он всерьез начал опасаться, что от него повалит пар. Зрение помутилось, но в его списке вариантов выбора пункта «не делать этого» не существовало изначально.

Разумеется, Сэфи не мог не заметить таких странных реакций. Он с удовольствием наблюдал за котом, который явно о чем-то напряженно размышлял, и вкрадчиво спросил:

— Сегодня, похоже, гулять не идешь?

— Мя-як?!

От того, как кот подпрыгнул от простого вопроса, можно было получить истинное наслаждение. Из уст куклы вырвался тихий смешок.

Определенно, вчерашнее решение подтолкнуть Хиллейн было верным. Благодаря этому он получил такой наглядный результат. Кажется, скоро он сможет воочию увидеть ту картину, о которой так мечтал.

Райс, спохватившись, осознал, сколько времени прошло. Он порывался было убежать, но замер в позе, которой позавидовало бы любое бревно, и обернулся.

— М-мнуу-у-у. Мяу.

Это было прощание с Джастином. В переводе на человеческий — что-то вроде «увидимся позже» или «я ушел». Какой же он всё-таки искренний и прозрачный.

Оставив короткое прощание, он снова умчался. Всё произошло так быстро, что он исчез из кабинета в мгновение ока. Сэфи уже собирался открыто расхохотаться, как вдруг его остановил голос.

— Предок.

Это был Джастин. Его потомок.

118 глава

— А? Ты о чём?

— Я хотел бы кое-что спросить.

Джастин не сразу озвучил свой вопрос. Он заговорил лишь тогда, когда хвост на задней части куклы задергался, словно поторапливая его.

— Я знаю, что вчера вы были вместе с Райсом. С ним... что-то случилось?

— Хм-м.

Сэфи издал неопределенный звук.

Вопрос был настолько предсказуемым, что даже забавно. Впрочем, что ещё могло интересовать этого парня, кроме того мальца? Голос Джастина, старательно притворяющийся спокойным, парадоксально выдавал его тревогу. Но Сэфи не собирался быть тем болтливым взрослым, который выкладывает всё сразу.

— Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться, не произошло. У мальца просто случились некоторые... внутренние перемены. Но это лишь вопрос времени.

— Вот как...

— Так что не вздумай совершать глупостей и извиняться за ошибки, которых не совершал. Просто подожди, и малец сам придет к тебе с виноватым видом.

— ...

Алые глаза, в которых теплилось беспокойство, постепенно успокоились. Хотя Сэфи просто добавил немного «красок» к совету подождать, Джастину, похоже, этого было достаточно. Сэфи, внутренне похвалив себя за умение успокаивать потомков, развернулся.

— Малец, верно, заждался. Если больше вопросов нет, я пойду.

Джастин не стал его задерживать. Оставшись один в кабинете, он задумчиво вертел в руках перо. Его терпение, готовое вот-вот иссякнуть, получило новую подпитку.

«Я смогу подождать. Я должен». Джастин повторял это про себя как заклинание.

***

Тем временем Райс, даже не заметив, что Сэфи не следует за ним, поспешил на чердак. Там его ждала неожиданная и радостная новость.

— Я сделаю это.

— Уа-энг?

— Я сделаю так, как ты сказал. Я хочу встретиться с Джастином... моим сыном.

— ...!

Райс затрепетал всем телом, мгновенно забыв, что именно эта призрачная леди была причиной его недавних душевных мук. Его усилия наконец-то принесли плоды! В этот момент подошел Сэфи.

— О? Уже сказала, значит.

— Мя-э-э-эк? (Что? Вы уже знали?)

Райс ошарашенно уставился на куклу. В его глазах читалось легкое чувство предательства. Сэфи лишь хмыкнул:

— Ха, а ты вчера был в состоянии что-то слушать?

— ...

Тут крыть было нечем. Вчерашний Райс вряд ли бы воспринял информацию адекватно.

Не имело значения, как именно Хиллейн пришла к этому решению. Главным было то, что она готова увидеть сына. Райс хотел немедленно отвести её к Джастину, но...

— Мяльк. Мя-у-унг.

Всё не так просто. Чтобы обсудить детали, Райс принял человеческий облик.

— Ах, я еще ни разу не успела его погладить... — прозвучал полный сожаления голос Хиллейн.

Райс кашлянул, игнорируя её замечание, и заговорил:

— Вы приняли верное решение. Но... это нельзя сделать прямо сейчас. Мне нужно немного потренироваться.

— Потренироваться? Что я должна делать?

— Нет, тренироваться должен именно я.

Обычный человек не видит призраков, и Джастин не исключение. Чтобы они могли поговорить, Райсу нужно было стать «проводником». Он должен был наделить Хиллейн своей силой, чтобы её облик на короткое время проявился в реальности.

«Я справлюсь».

Он никогда не делал этого раньше, но странная интуиция подсказывала направление. Подобно тому, как он хватал Сэфи или как впервые коснулся Хиллейн, он должен был не просто пропустить энергию сквозь неё, а «закрепить» её образ.

— Вы... не хотите войти в куклу? — на всякий случай спросил Райс. Это был самый простой путь, ведь кукла дает «тело», видимое всем.

— Это... пожалуй, нет.

— ...

Наступило неловкое молчание. Учитывая, что между ними находился Сэфи, запертый в кукле, ответ Хиллейн прозвучал двусмысленно.

— Ладно, — Райс отвел взгляд. — Тогда дайте мне вашу руку.

— Вот.

Он сжал её полупрозрачную ладонь. Сначала — холод, затем — ощущение кожи, почти как у живого человека. Райс сосредоточился, направляя внутреннюю энергию. Не так, как при ударе — концентрированно в одной точке, а широко и плавно, создавая цикл.

— О-хо.

Услышав возглас Сэфи, Райс открыл глаза. Облик Хиллейн начал меняться: её тело, прежде серое и тусклое, начало наполняться жизнью. Она всё еще не выглядела как человек на сто процентов, но этого было достаточно.

— Ой! Моё тело! — Хиллейн радостно вскинула руки, и... контакт прервался. Её облик тут же вернулся в прежнее состояние.

— Нужно... нужно постоянно держать меня за руку.

— Ах, вот как. Прости, я просто слишком разволновалась.

Они попробовали снова. На этот раз получилось быстрее. Хиллейн с любопытством рассматривала себя:

— Невероятно. Тело стало тяжелым. Кажется, мои ноги действительно касаются пола. Я словно... снова живая.

— Вам это не неприятно?

— Ни в коем случае! Я ведь сказала — я чувствую себя живой. Когда еще мне доведется испытать это? Нужно наслаждаться, пока есть возможность.

Однако поддерживать такое состояние было непросто. Это требовало колоссальной концентрации. И как назло, Хиллейн решила совместить практику с тестами на смущение.

— Так что? Ты подумал над моими вчерашними словами?

Рука Райса дрогнула, и Хиллейн тут же «потускнела».

— Ой.

— Мда... Кажется, это не лучшая тема для обсуждения сейчас, — вставил Сэфи. — Посмотри на него. Если продолжишь на него давить, он не то что не сконцентрируется, а просто сбежит, сверкая пятками.

— Ой, нельзя... Райс? Прости. Это из-за моих слов, да? Я больше не буду мешать. Хм, но мне всё еще любопытно, так что после тренировки...

— Кхм, кхм... Всё в порядке! — выдавил Райс, хотя его щеки пылали так, что это было заметно даже без «материализации».

Перед глазами Райса то и дело всплывало лицо Джастина. Сейчас он отчетливо видел, как сильно мать и сын похожи друг на друга, особенно в своем умении вгонять его в краску.

После пяти неудачных попыток им наконец удалось удержать «полуматериализацию» на приличное время. Сразу после этого Райс поспешно ретировался.

— Ах, он ушел.

— А чего ты хотела после своих подначек? Бедный малец и так в смятении.

— У-у... Простите.

— ...Впрочем, твой метод сработал. Скоро нас ждут хорошие новости.

Глаза Хиллейн снова заблестели.

— Хи-хи, и правда... Если бы у меня было больше времени, я бы, как и вы, хотела бы присмотреть за ними из какой-нибудь куклы. Жаль, что время не на моей стороне.

— Гм.

Сэфи нахмурился. Он знал то, чего не знал Джастин: душа Хиллейн была истощена.

Она слишком долго находилась рядом с Джастином. Проклятие, сотканное из злобы тысяч людей, лишь пугает живых, но на мертвых оно действует разрушительно.

Привязанность, удерживающая душу на земле, соткана из тех же чувств, что и проклятие. Поэтому души так чувствительны к нему. Длительное пребывание рядом с таким мощным источником негатива буквально разъедает суть души.

— Глупая женщина.

У неё был выбор: либо превратиться в злого духа, поддавшись этой злобе, либо постепенно исчезнуть, сохранив себя. Хиллейн выбрала второе. Она знала, что её время истекает, но не хотела, чтобы сын видел её финал. Она не хотела, чтобы он винил себя в её исчезновении.

Сэфи тяжело вздохнул. Его потомок был упрямым и порой недогадливым, но он должен был узнать правду. Он должен был узнать, что его мать любила его так сильно, что годами терпела боль от проклятия, просто чтобы быть рядом.

"Гроб Героя" 109-113 главы

2026-10-07T17:57:58.553Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl

109 глава

Времени на долгие разговоры не было.

Он вкратце объяснил стратегию, и хотя его спутники были шокированы, в конце концов они кивнули. Однако, даже когда все разбрелись по своим позициям, только Харен остался стоять на месте.

Хотя он прекрасно знал, что дорог каждый момент, он просто молча смотрел на него. Если подумать, выражение лица Харена казалось странным и раньше, когда тот вытягивал его из угла пещеры.

— ...Исаф. Я слышал, как Диум сказал, что ты «вернулся».

Он вздрогнул от пробормотанных слов Харена. Хотя остальные спутники этого не слышали, так как к тому времени уже ушли далеко, чтобы уничтожать ядра, Харен, находившийся в непосредственном противостоянии с четырехрогим Диумом, наверняка расслышал те слова. К тому же, после этого у него состоялся приватный разговор с Диумом в углу.

— Я, я, я здесь впервые.

Слова путались от паники. Хотя он ответил сразу, думая, что должен объясниться, это совсем не звучало убедительно. Но никакого другого ответа подобрать не удалось. Разве не прозвучало бы нелепо, скажи он, что Диум принял его за кого-то другого, что он просто сбит с толку?

«...А ведь это тело, возможно, действительно бывало здесь раньше.»

Дыхание перехватило под пристальным взглядом Харена. И пока он прикусывал губу, интуитивно понимая, что выбрал не тот ответ, Харен спокойно спросил:

— Диум прочел твое желание?

Учитывая его недавний разговор с монстром, это подозрение было естественным. Но содержание этого «желания» было настолько абсурдным, что сухой смешок вырвался невольно.

— Нет, вовсе нет. Совершенно точно не это.

— ...Понимаю. Возможно, Диум сказал те вещи намеренно, чтобы посеять раздор в нашей группе. Похоже, он многое знает о человеческом обществе.

Хотя он отрицал это, он не был уверен, поверит ли Харен его словам. Однако тот кивнул, и этот ответ, напротив, удивил его.

«Ты веришь в это? Ты просто пропускаешь это мимо ушей, потому что нет времени, или дело в ошейнике?»

И несмотря на то, что информация могла вызвать подозрения, Харен не стал делиться ею перед другими спутниками. Даже сейчас, когда они действовали по его плану.

Пока он ошарашенно смотрел на него, Харен произнес:

— Я пока присмотрю, так что следи за своей шеей.

В конце концов, тук — его палец коснулся его глаза. Это было похоже на жест успокоения, чтобы он больше не плакал. Он погладил рукой по лицу, где осталось тепло, и быстро помотал головой. Сейчас не время для этого.

Кунг, куунг, кугунг...!

Диум уже добрался до черной границы. Хотя казалось, что он пытается снова перевернуть пространство, они могли догадаться, что это непросто, судя по тому, что звук пружины длился дольше, чем раньше. Возможно, это сила, которую трудно использовать несколько раз за короткий промежуток времени.

Он глубоко вдохнул и подошел к Диуму. Его цель и план, который он составил, были очень простыми. И такими же безрассудными.

— [Кук, кихит, кухихик, ты думаешь, что сможешь остановить меня в одиночку?]

Диум усмехнулся, увидев, что он подходит один. Это было крайне странное зрелище. Пытаясь вставить ключ, скрытый внутри его вертикально расщепленного лица, в стену, монстр говорил другими губами на своей расколотой «морде».

— [Я отделю тебя от них и выброшу куда-нибудь очень далеко. Когда пройдет много времени, и я найду тебя, твой разум тоже изменится.]

У него пошли мурашки от зловещего заявления Диума. Тем временем звук пружины звенел без конца, словно пространство готово было перевернуться в любой момент, и земля сильно дрожала. Это была ситуация, когда все могло обрушиться, как и несколько часов назад.

На самом деле, просто стоять здесь было тяжело. Выдерживать тряску земли, как при землетрясении, было утомительно, и зрение плыло. Вибрации казались еще интенсивнее перед черной границей, но он смотрел на Диума так твердо, как только мог.

— Я не пытаюсь остановить тебя прямо сейчас.

Его целью с самого начала было не помешать Диуму изменить пространство. В тот момент, когда ключ, спрятанный во рту монстра, высунулся, чтобы коснуться границы, и свет распространился от черной стены, словно разлетаясь искрами...

Кигигигигик–

В тот миг, когда звук заводящейся пружины раздался, словно разрывая воздух, из его руки вырвалась фиолетовая энергия. Одна внезапно появившаяся нежить быстро метнулась прямо в рот Диума. Туда, куда не могла дотянуться ни одна человеческая рука.

— Достал...!

Он преуспел в краже пружинного ключа.

Как только черный ключ оказался в его руке, нахлынуло облегчение, и вжух — ударило головокружение. Зрение меркло от одной мысли о призыве нежити. Казалось, он выплеснул всю свою жизненную силу, чтобы вызвать ее. Он едва держался, чтобы не упасть, прижимая к себе кота.

Когда пространство изменилось в первый раз, пещера на снежной горе определенно обрушилась. Но когда они вернулись туда после посещения другого места, пещера была цела. Из этого он предположил, что когда местнотсь меняется, существующее пространство рушится, но вскоре восстанавливается в исходное состояние. Он подумал, что такие странные явления происходят потому, что это место содержит ту причудливую границу.

Хотя это, должно быть, место для контактов с предателями, он решил, что четырехрогий Диум без колебаний разрушил пещеру, потому что был уверен, что все равно сможет все восстановить. Ной вполне согласился с тем, что это имеет смысл.

Поэтому он ожидал, что если они вытащат ключ в момент смены карты, их не засосет в другое пространство, а пещера вернется в норму.

Хотя он не был уверен, оживут ли подчиненные Диумы, погибшие от его же буйства, но было бы достаточно, чтобы пещера просто восстановилась целой. Ведь это был тот самый момент, когда его спутники должны были броситься уничтожать оставшиеся три ядра.

Но...

— ...Почему она не восстанавливается?

Земля все еще дрожала, словно собираясь обрушиться, а свет продолжал исходить от черной границы. Его спутники, ожидавшие возможности броситься туда, где находятся ядра, закричали.

— Что, это вообще работает?!

— Ааааак! Г-голова кружится!

Он оглянулся на них в замешательстве — они шатались на рушащейся земле. Что, время было выбрано неверно? Неужели все вернется на круги своя только после того, как карта сменится полностью? Он в панике посмотрел на ключ в своей руке и даже на всякий случай прижал его к границе. Но вибрации пространства не прекратились.

Диум насмешливо оглядел его ошарашенный вид.

— [Ха-ха-ха! Это все, на что хватило твоего плана?!]

— Почему, почему оно не останавливается...

— [Ты хоть знал, что это такое, когда действовал? Ха-ха, аха-ха! А «теперешний» ты даже не знаешь точно, как использовать ключ! Первый раз вижу такую глупость! Ахахахаха!]

Насмешливый хохот гремел в ушах. Казалось, голова вот-вот расколется от смеха этого огромного существа. Он тупо смотрел на ключ в своей руке, на границу и на Диума. Пространство было на грани коллапса.

— [А, ты действительно забавный. Что же ты такого натворил в том другом мире...]

— ...

— [Да, давно я так не развлекался, так что дам тебе еще один шанс. Согласишься ли ты на сделку теперь? Если согласишься сейчас, я безопасно отправлю хотя бы тебя обратно в твой мир.]

Диум предложил это с предельной нежностью, словно даруя последнее милосердие. Он даже ласково наклонил голову, словно пытаясь возобновить разговор, который раньше прервал кот.

С уверенностью, что это явно и есть его истинное желание.

— [Я знаю, ты был удивлен, как только услышал мою историю. Это должно быть доказательством того, что мое предложение — твое желание. Теперь ты можешь быть честным. Я отправлю тебя в то место, которое ты вообразил, где ты увидишь тот самый белый потоло—]

— Нет, ты, сумасшедший ублюдок! С чего ты взял, что это мое желание?!

Он сорвался на крик, проклиная огромное лицо, приблизившееся вплотную. Его ответ Харену о том, что Диум не читал его желания, определенно не был ложью. Он действительно не был очарован словами Диума, и причина была проста.

— Очнуться в больнице? Чтобы мое тело, сбитое грузовиком, было в порядке, черт! А как же счета за больницу? А я ведь в тот день еще и с подработки вылетел? Через несколько дней, нет, месяцев, у меня бы накопились долги по аренде и проценты по кредитам. Вау, кто захочет возвращаться в такое место! Ни денег там, ни тут, да еще и в долгах по уши!

— [Ч-что, что?]

Диум был сбит с толку его пулеметной тирадой. Сначала он застыл от изумления, что игровые данные упоминают другой мир, но чем больше он думал, тем больше понимал: предложение монстра — полная чушь. У него там не было ни семьи, ни друзей, и на него смотрели так же косо, как и здесь!

Что тут, что там — одно и то же. Раз уж так, то стоит хотя бы попытаться получить награду, которую предлагает эта игра.

110 глава

— Это не мое желание. Я, то есть, чего я хочу, это..!

В прошлой жизни, нет, на Земле, где он, возможно, все еще жив, он проводил дни без наград и четких целей. Хотя в этом мире его жизнь тоже стала неопределенной, то, чего он хотел в конечном итоге, было просто...

— ...Только свобода.

Выплеснув всё наружу, пробормотал он истощенным тоном. Даже в философском смысле едва ли можно было найти более подходящую цель. Свобода от денежных забот, от необходимости волноваться из-за косых взглядов. И свобода от... страданий из-за странных эмоций и воспоминаний, как сейчас.

Он хотел быть свободным от всех этих невзгод и напастей.

— [Ха, ха-ха. Ты действительно сумасшедший. Я просто зашвырну тебя куда-нибудь подальше. Если я запру тебя в углу на некоторое время, позже ты сам приползешь ко мне, умоляя...]

Теперь он мог сделать только одно.

Он молча уставился на Диума, который издавал сухой смешок. Благодаря тому бесполезному анализу желаний, его нервы, наоборот, обострились, а разум заработал быстро.

Да, точно. Он действовал, не зная, что это за граница, и двигался, не понимая, как использовать ключ. С самого начала это было высокомерие и ошибка суждения. Из-за него его спутники теперь оказались в ситуации, когда их неизбежно перенесет на другую карту.

Так что же он мог сделать теперь?

— ...Ты, ты сказал мне ранее кое-что странное.

Была одна вещь, которую он усвоил, попав в этот мир, в мир с таким неудобным игровым интерфейсом. Одна из способностей, которую он отчаянно осваивал, пытаясь выжить под гнетом недружелюбного окна статуса.

Освоение навыков после использования их один раз.

Инструкции, появлявшиеся в окне статуса, всегда были расплывчатыми. Просто приказывали броситься вперед, посмотреть вниз, протянуть руку. Следуя им, он всегда страдал от странных ощущений, будто его выталкивают из собственного тела, от головокружения, и проклинал себя за то, что вообще слушает это окно.

И все же настал момент, когда ему пришлось использовать эту силу, и обычно такие моменты были настолько критическими, что читать окно статуса было некогда — он инстинктивно следовал навыку. Память, оставшаяся в теле, позволяла использовать эту силу. Потом ощущение того, что его выталкивают из тела, прошло, и постепенно он стал использовать навыки напрямую.

Хотя поначалу он не мог проявить ту же мощь, что при следовании указаниям системы, со временем он стал лучше владеть навыками. В этой безжалостной игре, поощряющей самообучение, он постепенно развивался в применении способностей. Возможно, параметр воплощения навыков был изначально задан высоким в информации об игровом персонаже.

Для него слова Диума стали ключом.

[Ты, как, почему, как ты можешь обладать этой силой...!]

Когда Диум пытался убить кота, он закричал, чтобы тот не трогал его. Хотя это был просто крик шока, что-то взорвалось и вырвалось из его тела, и Диум был поражен этим.

Если бы тот не отреагировал, он мог бы просто пропустить тот инцидент. Даже сейчас он не знал, что это за «сила».

Может, это скрытый навык?

Хотя окно статуса не появлялось с тех пор, как NPC потерял сознание, возможно, способность, которую игрок отчаянно хотел, наконец была дарована. Был ли это козырь, выдаваемый только тогда, когда NPC в опасности? Был ли это путь получения?

С оптимизмом или безрассудной бравадой он протянул руку.

Он изо всех сил пытался последовать тому ощущению из прошлого. Он проследил воспоминания. Отчаяние, чтобы остановить Диума, убивающего Эна, ярость от того, что его ужасные руки не должны касаться кота. Это в конце концов переросло в одержимость — заставить Диума подчиниться.

— Верни эту пещеру в нормальное состояние.

Как только он произнес каждое слово с нажимом, что-то взыграло внутри него. Внезапно показалось, что его внутренние органы не просто хаотично спутались, а нарезаются тонкими ломтиками. Ему хотелось закричать.

Кигигик- Но даже сейчас звук пружины продолжал звенеть без конца, смешиваясь с приглушенным грохотом сотрясающейся пещеры. Говорят, что голова начинает работать странно, если долго подвергаться воздействию слишком громкого шума, и, похоже, сейчас это происходило с ним. Зрение переворачивалось снова и снова. Раскалывалось, разбивалось.

Однако даже в этом бурлящем зрении реакция Диума, смотревшего на него, помогала ему удерживать рассудок. Работает? Сработало? Пожалуйста.

— [Ты, сейчас, что...]

— Я сказал: верни пространство обратно.

Так как он не знал метода, он должен был приказать Диуму. Он поставил все на одну надежду, что его крик ранее действительно заставил его руку остановиться.

Является ли эта сила, которую он использует, некромантией? Как он заставил Рыцаря Смерти подчиниться, может ли он теперь контролировать не только духов, но и души живых? Может, он наконец получил «имбовый» навык?

...Нет, он инстинктивно знал, что это не некромантия.

Хотя он оптимистично избегал этой мысли, он чувствовал, что это сильно отличается от тех способностей, что он использовал до сих пор. Имея опыт подчинения Рыцаря Смерти, он четче осознавал разницу. Хотя в плане принуждения к подчинению это было похоже, но по сути — совершенно другое.

Это леденящее чувство, которое усиливалось, чем больше приказов он отдавал, точно не было некромантией, и, более того... оно не ощущалось как «его» сила. Даже при первом использовании он чувствовал жуткий диссонанс, это было близко к инстинктивному отвращению, будто он вытягивал силу, которую не следовало использовать. Ужасное чувство.

Будто он стал един с Диумом.

— [Нет, это невозможно. Такая вещь...!]

— Верни.

Но реакция Диума позволяла ему добровольно терпеть это отвратительное ощущение. Если он сможет заставить эту тварь подчиниться его словам, он будет терпеть это столько, сколько потребуется.

На этот раз то, что поднялось из его желудка, разом вырвалось через горло. Он думал, это желудочная кислота, но последовавший за этим рыбный запах заставил его осознать истину.

Его сейчас рвало кровью.

Ему было невыносимо тяжело перенапрягаться, сплевывая кровь этим дрянным телом. Нет, он буквально стоял на перепутье жизни и смерти прямо сейчас. Казалось, один неверный шаг — и он перейдет черту, и, стоя на этом краю, он тупо смотрел на Диума. Нет, неужели он смотрел на него сверху вниз?

На мгновение его отражение в иссиня-черных глазах Диума стало серым.

— Верни.

Хотя, вероятно, это сознание меркло от головокружения, мурашки покрыли все его тело. Однако, следуя другой интуиции, подсказывавшей, что это его шанс, он приказал снова. В тот момент, когда он произнес эти слова, безостановочно сплевывая кровь изо рта...

Кугугугунг...

Наконец, обломки пещеры начали подниматься. Камни, хаотично разбросанные по полу, на мгновение зависли в воздухе, а затем грохот — вернулись на свои места.

Кванг, кунг, куунг! Огромные обломки прикрепились к своим местам, и даже песчинки, рассыпавшиеся в пыль, заполнили пробелы, восстанавливая исходную форму. Обрушившийся потолок поднялся, стены встали, словно вырастая, и даже разбитый пол соединился воедино.

Сцена была похожа на наблюдение за тем, как перевернутый пазл восстанавливает свою форму, словно время текло вспять, и выглядела поистине чудесно. Это было достаточно удивительно, чтобы вызвать восхищение даже в его затуманенном сознании.

О, это эффект, позаимствованный из другой игры того же разработчика? Специальное появление какого-то реставратора?

Только он начал удивляться, насколько невероятно высокое качество картинки, несмотря на то, что видел подобное впервые, как свет внезапно прорвался сквозь обломки, поднимающиеся на свои места. Вид сверкающего золотого света, ослепительно распространяющегося вокруг, создавал впечатление, будто в пещере встает солнце.

...Подождите, солнце?

Когда он поднял голову, гадая, возможно ли это, он действительно обнаружил Арукс — маленькое солнце, парящее в воздухе. В предыдущей Зоне Искажения Харен использовал святую реликвию после начала очищения, но в этот раз он поднял солнце первым, еще до того, как были уничтожены все ядра.

Тем не менее, возможно, благодаря этому Диум пошатнулся со стоном, и его сопротивление значительно ослабло. Сила подчинения проникла в разум существа, испуганного внезапной вспышкой мощной святой силы, и пещера быстрее восстановилась в исходное состояние.

— Сейчас!

Вудудудук- оттуда донесся звук растущих деревьев. Ной прорастил свое последнее семя. Формы жизни, купающиеся в свете солнца, росли быстрее и сильнее, мгновенно выпуская длинные стебли, и святые рыцари взобрались на них.

Теперь, когда путь был проложен, пришло время уничтожить ядра.

Хотя все может рухнуть снова, когда Диум придет в себя, это была тем более важная причина использовать шанс. Это стало возможным, потому что все поверили в его план и дождались момента.

111 глава

К счастью, гениальный помощник идеально помнил пути в пещере и быстро протянул ветви деревьев в пространство, которое как раз возвращалось в нормальное состояние. Из-за шума было непонятно, рушится пещера или восстанавливается, но три святых рыцаря без колебаний бросились внутрь.

Теперь в Зоне Искажения оставалось три ядра.

И через несколько минут, нет, возможно, не прошло и минуты после ухода святых рыцарей, раздался звук. Хотя им пришлось прыгать самим, когда ветви Ноя больше не могли расти на полпути, это произошло мгновенно.

Длинные уши Ноя навострились.

— О-они, должно быть, уничтожили их все!

Даже среди хаоса смешанных громоподобных звуков Ной сосредоточился и распознал звук разрушающихся ядер. Словно подтверждая его крик, воздух в Зоне Искажения стал легче.

Хотя ситуация была крайне радостной, к сожалению, Диум тоже это осознал.

— [Н-нет. Это, кук! Нет!]

Диум судорожно замотал головой. Вырвавшись из странного состояния подчинения, он тут же протянул к нему руку.

Бах! Хотя его черная рука обрушилась вниз, словно желая раздавить то место, где он стоял, Харен едва спас его. Вернувшись сюда в мгновение ока, он подхватил его обеими руками и быстро отпрыгнул, чтобы увернуться.

Воздух прямо перед его лицом заискрился. Хотя его пробрал леденящий страх от того, что он мог умереть от одного неверного движения, еще более острое чувство захлестнуло его.

— О-очисти это. Быстрее...!

Когда четырехрогий Диум пришел в себя, пещера снова начала рушиться. Им нужно было быстро очистить пространство, пока карта не изменилась. Поскольку ранее в первой Зоне Искажения загнанный в угол Диум изверг зараженную энергию, словно собираясь снова создать ядра в пространстве, если произойдет нечто подобное, вся их тяжелая работа до сих пор будет напрасной.

— Просто поставь меня куда-нибудь в угол, быстрее...!

— Нет. Прямо сейчас этот Диум смотрит только на тебя.

Харен твердо прервал его уговоры. Только тогда он вздрогнул и оглянулся назад, чтобы обнаружить, что Диум действительно преследует его. Даже не пытаясь снова изменить карту, он бежал, протягивая к нему руки.

— [Ты, ты, не должен уходить. Ты, к тому человеку...!]

Его глаза выпучились, словно готовы были выскочить, когда он извергал бессвязные слова. Ч-что? Разве он не пришел в себя с мыслью, что должен защитить Зону Искажения?

Пока он пребывал в недоумении, ветви деревьев приблизились, чтобы преградить путь Диуму. Затем Кальтерик и Мела, которые быстро вернулись, тоже встали, загораживая его.

— Этот ублюдок сошел с ума? Назад!

Он был глубоко согласен с криком Кальтерика. Диум пытался приблизиться к нему, разрывая ветви Ноя руками и яростно отбрасывая двух святых рыцарей. Он демонстрировал ненормальную одержимость, даже получая ранения.

Хотя сдерживать такого Диума, должно быть, было очень трудно, троица не отступала. Даже без приказов Харена все действовали так, словно это было естественно, и он смотрел на них удивленными глазами. Они все защищали его.

Только полностью отдалившись от Диума, Харен опустил его на землю и начал очищение.

Хотя это место не было открытым небом, как предыдущие Зоны Искажения, свет собрался в святом мече. Не только свет, излучаемый маленьким солнцем, которое он заставил парить в воздухе пещеры ранее, но и свет, просачивающийся из разных мест в земле, собирался на кончике меча.

Хотя эти частицы света были маленькими и тусклыми, то, что в итоге собралось в чисто-белом мече, было достаточно ослепительным, чтобы сиять. Была ли это милость Божья, пронзившая даже пещеру, или же свет, пропитавший эту землю, изначально тронутую рукой Бога, помогал герою, несмотря на то что теперь она выцвела до серости.

— [Очистить.]

Слово «очистить» на божественном языке, которое Харен произнес спустя долгое время, снова приятно поразило его уши. Почему-то на этот раз оно даже вызвало мурашки. Было ли это из-за того, что теперь он смутно знал содержание божественного языка, на котором тот пел, был ли он тронут этим? Хотя он совершенно ничего не понимал, каждый раз, когда он слышал это слово, он испытывал глубокую радость.

«...Может ли и это быть эмоцией из воспоминаний, оставшихся в этом теле?»

Как только он почувствовал диссонанс, свет взорвался, прерывая его мысли. А, точно. Было бы странно не прийти в восторг, просто увидев этот свет. Зрелище возвращающегося цвета по мере того, как бесцветное пространство угасало, было чудесным, сколько бы раз он его ни видел.

Однако что-то все еще оставалось черным как смоль и было видно даже в светлеющем пространстве.

— Почему, почему эта граница вообще не исчезает...?

Хотя Харен явно очистил Зону Искажения, никаких изменений не произошло только с черной стеной в углу. Хотя святая сила распространялась с очень высокой скоростью, даже используя силу маленького солнца, тот факт, что стена ни исчезла, ни даже не уменьшилась, выглядел как-то жутко. Даже ярко вспыхивающий свет не мог осветить то, что было внутри нее.

Однако не было времени рассматривать ее внимательнее.

— Ух! Командир! Эта тварь, кажется, действительно сошла с ума...!

Наконец Диум стряхнул с себя троицу и снова побежал к нему. Несмотря на то что Зона Искажения очищалась, то есть их территория исчезала, он смотрел только на него. Харен поднял его одной рукой и бросился бежать.

На такой высокой скорости он еще крепче прижал кота к груди.

«Эй, NPC, что это за скрытый навык я использовал, который вызвал весь этот беспорядок? Пожалуйста, просыпайся уже.»

Пишик! Лучи солнечного света, льющиеся от маленького солнца, пронзили Диума, словно прутья решетки. Хотя десятки лучей света вонзались в существо, достаточно огромное, чтобы заполнить пещеру, оно было настойчивым. Диум неумолимо гнал свое избитое тело вперед.

Был ли он так зол из-за того, что ранее его насильно заставили подчиниться, хотел ли он убить хотя бы его из-за этого? Но почему-то действия Диума, тянущегося к нему, не казались таковыми.

— [Нет, этого не должно быть. Не уходи, ты не должен уходить.]

Скорее, он даже казался отчаявшимся.

— [Ты должен остаться со мной...!]

Что это, раньше он кричал, что должен был убить его, но почему вдруг начал вести себя так? Неужели внезапно открылся какой-то другой скрытый маршрут концовки или что-то в этом роде?

Как раз в тот момент, когда он в замешательстве собирался встретиться с Диумом взглядом, вжух! Харен взмахнул мечом. Рука Диума, которая уже готова была коснуться его, отлетела и врезалась в стену.

— Всем выйти из пещеры! — крикнул Харен.

Хотя до сих пор все решалось просто очищением, на этот раз четырехрогий Диум выдержал, даже приняв свет. Хотя он не выглядел в порядке, казалось, им двигала ненормальная одержимость.

Все последовали приказу командира. Они быстро бежали по сложным путям рушащейся пещеры, а Диум гнался прямо за ними. Хотя его руки медленно восстанавливались после того, как были отрублены кисти, на этот раз его пальцы трансформировались, став длинными, и нацелились на него. Пальцы летели, словно веревки.

— С-свет, я вижу свет! Командир, выход близко!

Слабый свет мазнул по его глазам. Хотя они поднимались на снежную гору определенно днем, лунный свет лился мягко, словно почему-то наступила глубокая ночь. Харен прикинул оставшееся до выхода расстояние и широко взмахнул мечом. Эта атака, которая располосовала стену пещеры так неистово, привела к... квагвагвагванг! обрушению.

Харен разрушил вход в пещеру.

Нет, он обрушил всю гору.

Лавина, сошедшая с головокружительно высокой снежной горы, ударила по пещере. Все его спутники высоко подпрыгнули, чтобы едва спастись, а позади них раздался чудовищный крик Диума, которому не удалось выбраться из пещеры.

— [Тебе... суждено... вернуться... к нам снова в любом случае...]

Раздирающий горло вопль затих, будучи погребенным под обломками. Хотя он зашевелился, словно пытаясь подняться, когда лавина обрушилась и на него, он, наконец, затих. Даже рука, отчаянно тянущаяся наружу, была покрыта чистейшим белым снегом.

Хотя его действия были очень отчаянными, с точки зрения наблюдателя это было просто обескураживающим. Мало того что такие слова напоследок были крайне зловещим предзнаменованием, так еще разве не вызовет ли это недопонимание, что он был кем-то особенным для этого Диума?

Что же делало это тело?

— ...Исаф.

— Я, я правда видел этого ублюдка сегодня впервые.

Он заявил о своей нелепой невиновности, находясь в объятиях Харена. Думая, что именно поэтому Харен позвал его, он бездумно выпалил это. У него даже горло заболело от того, сколько искренности он вложил в свои слова.

— Я правда, никогда не приходил сюда ран... ше...

Хотя он хотел сказать больше, зрение затуманилось. Он думал, что это последствия того, что пейзаж переворачивался снова и снова, но в какой-то момент фокус, казалось, пропал. Силы медленно покидали тело, и что-то бесконечно текло изо рта. Хотя Харен, казалось, что-то говорил, даже слух теперь подводил, и он не мог расслышать должным образом.

И все же он сосредоточил все нервы на том, чтобы шевелить губами. Хотя казалось, что ему не поверят, он просто хотел сказать это.

Что он, по крайней мере, именно «он», никогда сюда не приходил.

Он не знал, почему так отчаянно хотел доказать это Харену. Боялся ли он подозрений Харена больше, чем угасающего сейчас сознания?

Пока он пытался раз за разом заявлять о своей невиновности, что-то продолжало кипеть во рту, приглушая голос. Разочаровавшись, он с запозданием распознал рыбный запах крови. А, его же сейчас рвало кровью.

Ничего себе, говорить такое — это будет действительно похоже на последние слова.

«...Подождите, это же правда не мои последние слова, да?»

С этим леденящим душу беспокойством его сознание резко оборвалось.

112 глава

Он куда-то шел.

Холодный воздух тяжело давил на всё его тело, а изредка проносящийся мимо ветер резко бил в лицо, словно разрезая его. Звук ветра, похожий на крики, и его шаги эхом разносились по пространству. Это безлюдное место казалось пещерой.

Он, пошатываясь, брел вперед, цепляясь за холодную стену покрытыми ранами руками. Колени постоянно подкашивались, и он с трудом поднимал и передвигал свое слабеющее тело. Все перед его глазами было бесцветным, и даже его руки, опирающиеся о землю, чтобы встать, были серыми.

Это было похоже на просмотр черно-белого немого кино.

Повертев головой туда-сюда, чтобы сориентироваться, он наконец остановился в кромешной тьме. В какой-то момент все потемнело, словно кто-то внезапно разлил чернила. Там он что-то пробормотал. Хотя не было слышно ни звука, он чувствовал, как шевелятся его губы.

«...надо спрятаться».

Хотя он явно действовал в «своем» теле, он наблюдал за происходящим отстраненно, как будто смотрел фильм, пока вдруг ему не стало любопытно. Что за слова он сейчас бормотал? С того момента, как он задался этим вопросом, начал постепенно добавляться звук.

В полном одиночестве в кромешной тьме, пошатываясь, он...

«Надо спрятаться».

Как только он почувствовал, что это его голос, но звучащий совершенно незнакомо, его зрение внезапно перевернулось. Словно внезапно выброшенный из своего тела, он оказался лицом к лицу с самим собой. Вид самого себя прямо перед собой казался странным. Его выцветшее до серого тело вызывало жуткое чувство, оно было осквернено...

Затем, когда пурпур постепенно осел в серых глазах...

«...в очень далеком... где невозможно найти».

Наконец, «он», обретший полные цвета, заявил это. В то же время его зрение дико исказилось, попав в водоворот, и его тело куда-то безжалостно потащило. Рефлекторно возник страх, что он больше никогда не увидит «себя».

«Куда ты пытаешься меня отправить?»

Я, почему я, как...

Пока он сопротивлялся, желая вырваться из водоворота, что-то схватило его за руку. Вжух! И когда он яростно вцепился в это, словно в спасательный круг, его глаза резко распахнулись.

— Хах!

Он глубоко вздохнул. Шок, подобный тому, что возникает, когда внезапно вытаскиваешь тело, погруженное в ледяное глубокое море, пронзил все его существо. Когда воздух, который, казалось, пронзал легкие, непривычно проник внутрь, он закашлялся, как человек, забывший, как дышать.

И все же, следуя навязчивой идее, что он ни за что не должен отпускать то, за что сейчас держится, он сжал руку еще сильнее, едва оглядываясь вокруг.

«Это место... комната на постоялом дворе?»

Путешествуя по империи, он невольно очень хорошо изучил планировку постоялых дворов. Знакомая простая и скромная обстановка, деревянный потолок. Сейчас он сидел на кровати, а то, за что он так крепко держался, было...

— ...Ты пришел в себя?

Воротник Харена.

— А.

Как только он понял это, он отпустил его в испуганной панике. И хотя ему потребовалось немало времени, чтобы осознать, что он очнулся от странного сна, он был очень смущен поведением Харена, который все это время спокойно позволял держать себя за воротник.

«Почему, почему он позволил за него держаться?»

Несмотря на оцепенение, он сначала ощупал свое тело, испытывая незнакомое ощущение. Почему-то чувство того, что он может двигать своим телом по собственной воле, казалось странным.

«Значит, я все еще жив.»

Будучи искренне напуганным тем, что он может умереть, оставив последние слова, он был рад, что сейчас его тело нормально двигается. Более того, цвета тоже были в норме. Во сне все его тело выглядело выцветшим до серого. Казалось, ему приснился такой странный сон из-за того, что в этой Зоне Искажения ему пришлось особенно тяжело.

Издав долгий вздох облегчения, он пробормотал:

— К счастью, я не умер...

— Судя по твоим словам, умирать тебе не хотелось.

— Это же очевидно. Кто захочет умирать?

— Для того, кто так говорит, ты весьма безрассудно противостоял Диуму.

Он с недоумением повернул голову на колкие слова Харена. Его голос звучал на удивление резко. Он сидел на стуле рядом с кроватью и открывал ящик прикроватной тумбочки, и эти движения выглядели знакомыми. Как будто он провел здесь довольно много времени.

— Выпей это.

То, что он достал из ящика, было зельем. Он взял его, словно по инерции, едва восстанавливая воспоминания с помощью все еще скрипящих мыслей. Хотя он был ошеломлен после пробуждения, он чувствовал необходимость как-то проанализировать ситуацию. Странный сон спутал его ранние воспоминания.

Он пошел в пещеру один... нет, вместе со всеми. Он пытался остановить Диума, который снова пытался изменить карту перед черной стеной, а затем... ах.

Воспоминание о том, как Диум вел себя крайне подозрительно в самом конце, ударило словно молния. Он гнался за ним, изрыгая слова, которые давали веские основания подозревать его в предательстве. Вспомнив, что под конец Харен тоже как-то очень странно смотрел на него, он нерешительно повертел в руках бутылочку с зельем.

— Эм, насчет того, что случилось в Зоне Искажения...

— Неважно. Я не собираюсь допрашивать пациента, который очнулся спустя неделю.

Но прежде чем он смог придумать, что сказать, Харен покачал головой. Пока он лишь хлопал глазами, Харен забрал зелье из его рук, сам открыл крышку и отдал обратно. Было такое чувство, будто с ним обращаются как с кем-то, у кого даже нет сил открыть зелье.

— Когда ты говорил, вот так харкая кровью, я даже не мог подозревать...

— ...А?

— В любом случае, пей быстрее. Как раз подошло время тебя поить.

Пока он пребывал в оцепенении, удивленный как новостью о том, что очнулся спустя неделю, так и странным отношением Харена, тот даже попытался сам наклонить бутылочку, чтобы напоить его. Только тогда он смущенно выпил зелье, но даже после того, как бутылочка опустела, Харен ни о чем не спросил.

Он должен был поинтересоваться подозрительным поведением Диума в восточной Зоне Искажения или способом восстановления обрушивающейся пещеры. Хотя он и говорил, что украдет ключ с помощью нежити, когда Харен пришел спасать его, ключ валялся на земле, так что тот должен был заметить, что это не сработало.

Но Харен указал на совершенно иной аспект.

— В первую очередь, причина, по которой я тогда позвал тебя, заключалась лишь в том, чтобы сказать, что ты действовал слишком безрассудно. Ты необдуманно противостоял Диуму, хотя даже не был здоров.

— Это...

— Не было нужды так себя изводить.

Его пристальный взгляд, устремленный на него, был спокоен. До сих пор он всегда отступал при столкновении с Диумами, но в этот раз он вышел вперед один, заявив, что сдержит ни больше ни меньше — четырехрогого. А потом в итоге его сильно вырвало кровью, и он рухнул без сознания...

— Подчинил ли ты душу Диума или подавил его каким-то иным способом, я ясно вижу, что ты не можешь справиться с этой способностью. Кажется, из-за этого возникли проблемы и тогда, когда ты впервые заговорил с Диумом наедине...

Похоже, Харен провел кое-какие рассуждения, пока он был без сознания. Но вместо того, чтобы детально исследовать пробелы в своих выводах, он указал на его действия. Его голос звучал довольно жестко.

— Не выходи вперед со способностями, которые сам не можешь контролировать. А если это спровоцировало Диума, тебе следовало быть еще осторожнее — опоздай я тогда хоть на мгновение, и Диум схватил бы тебя. Никогда больше так не поступай.

— ...неважно, что моя роль заключается только в поиске Зон Искажения, я все равно оказываюсь втянутым, когда становится опасно. К тому же казалось, что все провалятся в разные места, а не просто изменится ландшафт. Тогда было бы трудно быть уверенным в том, что мы вернемся на прежнее место...

— Исаф.

— А, в конце концов все обошлось, так в чем проблема. Ты тоже тогда был не в порядке.

Поскольку его неловкое объяснение по-прежнему наталкивалось на холодность Харена, он вдруг почувствовал себя обиженным. Почему тот указывает лишь на то, что он действовал безрассудно?

— А как тогда ты собирался остановить Диума с пробитым животом? Думал, сможешь победить вместе со своими подчиненными? Этот ублюдок уже явно заметил, что ты ранен. Более того, когда ландшафт изменился бы, тот, кто одержим желанием убить героя, погнался бы за тобой в первую очередь, так что кто знает, что могло случиться. Что, если бы там ты пострадал еще больше?

— ...

— Я просто... не хотел, чтобы тебе снова было больно в одиночестве.

Это было импульсивное заявление. Слова, которые вырвались сами собой на волне эмоций, выплескивая всё наружу. Только сказав это вслух, он осознал, что именно поэтому он тогда так безрассудно вышел вперед. Истинные чувства в его подсознании, которые даже он сам толком не признавал.

Хотя он думал, что действовал из злости на то, что кота тронули, или из оптимизма от открытия скрытого навыка, или потому, что желание, которое якобы прочитал Диум, было абсурдным...

— Тогда я был не в состоянии снова пересечь эту границу. И не смог бы отправиться на твои поиски.

Возможно, из-за того, что он только что пришел в себя, или из-за того, что до самого пробуждения страдал от холода стылой пещеры в своем сне, он продолжал отвечать эмоционально. Его голос дрожал.

— Так что, вместо того чтобы злиться, не мог бы ты просто похвалить меня? ...Нет, признать. Признать, что я помог.

113 глава

В итоге он сболтнул лишнего. До этого он просто думал так, но теперь все это сорвалось с его языка. Более того, зачем он добавил «не злись»? Смущение нахлынуло, как поток, и он прикрыл рот рукой.

И тут Харен издал сухой смешок. Хотя это был очень слабый звук, он его определенно услышал. Подумав, что тот, возможно, насмехается над ним, он свирепо посмотрел на него, но обнаружил, что Харен уже опустил голову и трясется от сдерживаемого смеха.

— А, со мной впервые обращаются как с кем-то, кого нужно защищать.

Харен покачал головой, как будто это действительно был ответ, которого он никак не ожидал. Если бы это были другие, они бы сказали что-то вроде того, что с ними все в порядке, потому что они с героем, или что они верят, что он их защитит, но он ляпнул совершенно неожиданную вещь.

Но, видя, как Харен пытался вести себя нормально, несмотря на получение смертельных ран при изменении карты, он ничего не мог с собой поделать. Впоследствии он также постоянно разделял его боль, поэтому знал, в каком состоянии тот сражался с Диумом.

Лишь некоторое время прикасаясь к губам, словно пытаясь успокоить смех, Харен заговорил:

— Я не сержусь. Просто... ты впервые был без сознания целую неделю.

Хотя он часто падал в обморок, он никогда не был в отключке так долго. Обычно он приходил в себя через несколько часов, а однажды очнулся через три дня. Это было в первой Зоне Искажения...

Внезапно он подумал о том, что реакция Харена сейчас была совершенно отличной от той, что была тогда. Хотя период бессознательного состояния был в два раза дольше, объяснение, что он не злится, упоминая при этом такую причину... разве это не истолковывалось так, как будто он с тревогой присматривал за ним целую неделю?

— Твое дыхание было слишком поверхностным, а температура оставалась низкой и не поднималась...

Более того, когда он пробормотал слова, которые сказал бы только тот, кто долго ухаживал за больным, что-то глубоко в его груди дрогнуло. Хотя он должен был просто подумать, что Харен проверил его состояние с тех пор, как решил взять его в спутники, почему... Именно в этот момент он обнаружил, что синие глаза, встретившиеся с его взглядом, слегка дрожат.

Как будто то, что он открыл глаза и встретился с ним взглядом, было непривычным.

— ...

Внезапно воцарилась странная тишина.

Выплеснув слова, как во время ссоры до этого момента, теперь они оба молча закрыли рты.

«А, нечто подобное происходило и в Зоне Искажения.»

С какого-то момента он часто терял самообладание перед Хареном, и, похоже, у того было то же самое. Их разговоры часто шли неравномерно. Хотя он думал, что только он один страдает от бурлящих чувств, вид подобной реакции со стороны Харена приводил его в замешательство.

Было бы лучше, если бы он подозревал его? Хотя его должна была заинтересовать способность, заставившая четырехрогого Диума преклонить колени, его поведение, когда он заботился только о том, что тот харкает кровью, его реакция, когда он вел себя так, будто только это имело значение, вызывали у него еще большую тошноту.

— Урк.

И тут к горлу подкатил неприятный спазм.

Головокружение нахлынуло из-за того, что он слишком много думал сразу после пробуждения. Это было поистине разочаровывающе тело. Пока он страдал от тошноты, Харен поддерживающе протянул руку под его подбородок, спрашивая, все ли с ним в порядке, отчего у него еще больше закружилась голова. Рука, поглаживающая его по спине, тоже была крайне нежной.

После приступа тошноты он обессиленно откинулся на кровать. Хотя, к счастью, его ничем не вырвало на самом деле, просто показывать такое состояние уже было крайне неловко. Он прикрыл глаза одной рукой, без необходимости обвиняя его:

— Ха, это случилось потому, что ты отругал меня сразу после того, как я проснулся.

— Я не ругал...

Харен ответил с едва уловимой интонацией, затем медленно кивнул. Словно наконец-то найдя ответ на что-то, о чем он глубоко раздумывал, он произнес:

— Поскольку ты действительно нездоров, мне придется подыскать подходящее место для твоего восстановления, чтобы ты мог там остаться позже. Где-нибудь с хорошим воздухом, где ты сможешь комфортно отдыхать, уделяя внимание питанию в еде тоже, и...

Он с недоумением посмотрел на Харена из-за этих слов.

«О чем это он теперь? Похоже, ни с того ни с сего меня устраивают в дом престарелых?»

Их разговоры похожи на катание по порогам, когда тема так сильно перескакивала, что за ней было трудно уследить.

Сухой смешок вырвался непроизвольно.

— Я никогда не говорил, что останусь в том месте, которое ты мне дашь.

— Это дополнительная компенсация, помимо сокращения срока. Ты же так сильно настаивал на признании твоей помощи, верно? На самом деле, ты добился больших заслуг во многих аспектах, а не только в поиске Зон Искажения.

— А, так вот оно что? Тогда это в какой-то мере нормально.

Скорчив гримасу при звуках очередного, как ему показалось, разговора о содержании под стражей, его глаза тут же загорелись, когда он услышал о дополнительной компенсации.

«Если подумать, после такой тяжелой работы разве не будет несправедливо получить только сокращение срока? Поскольку это тело жило как скиталец, у него, наверное, не было дома?»

Значит, именно так он получит деньги по страховке от несчастных случаев на производстве, на которых так настаивал.

— Если возможно, я бы хотел видеть воду — море, реку, пруд, что угодно. Еще должны быть высокие потолки и просторные комнаты.

Он возбужденно затараторил. Поскольку в прошлой жизни он жил в маленькой однокомнатной квартире, где из окна была видна только внешняя стена дома напротив, он в итоге мечтал о прямо противоположном пространстве. Как раз в тот момент, когда он думал о том, чтобы осуществить свою мечту о собственном доме здесь... с запозданием пришло осознание, что это, возможно, то, что дают одной рукой и забирают другой.

К тому времени Харен уже смеялся, прикрыв рот рукой. Видя, как тот посмеивается, при этом полностью заглушая звук, он точно наблюдал за его реакцией. Он угрюмо посмотрел на него.

— Ты смеешься надо мной?

— Конечно, нет. Я просто перебирал требования, чтобы запомнить их.

— Неважно, если даешь дополнительную компенсацию, просто дай мне денег. Я сам построю дом на необитаемом острове.

— Так не пойдет. Ты можешь потратить деньги где-нибудь в другом месте?

— Ха...

Головокружение грозило повториться. Это был совсем другой вид, чем тот, что он испытал ранее. Он отвернулся, полностью игнорируя то, строит ли Харен планы насчет пруда в особняке или нет.

Когда его энергия иссякла от этого абсурдного диалога, он, наконец, смог подумать о других вещах. Он огляделся по комнате в поисках того, что только что пришло ему в голову, но «его» здесь не было.

— Кстати, а где кот?

Поскольку то, что произошло в этой Зоне Искажения, было слишком странным, он чувствовал необходимость собрать информацию через NPC. Хотя это было существо, которое не очень-то отвечало на его вопросы, на этот раз он должен был как-то его допросить.

Пока он оглядывался в поисках черного кота, Харен почему-то замолчал. Даже разговор об охраняемом особняке резко оборвался.

— ...

Хотя он снова полностью осмотрел комнату, кота нигде не было видно, а до тех пор Харен держал рот на замке. На его реакцию, когда он, казалось, колебался с ответом, он просто тупо моргал, прежде чем... вжух! вскочил со своего места.

Да не может быть.

Бах! Он вышел наружу, распахнув дверь. Хотя он слышал, как Харен зовет его сзади, прямо сейчас он мог думать только о том, чтобы найти кота. Он через силу заставил двигаться свое тело, которое едва функционировало после того, как он очнулся спустя неделю.

Его сердце начало холодеть. Кот рухнул от атаки Диума тогда, и, хотя он убедился, что тот дышит, дыхание было очень слабым. Когда он вспомнил маленькое тельце кота, которое он держал в последний раз, нахлынула тревога.

— О, Исаф! Ты проснулся! Как ты себя чувствуешь?

— Эн. Где Эн.

Комната, в которой он находился, была соединена с общим пространством. Когда он открыл дверь и вышел, Ной, Кальтерик и Мела обернулись, чтобы посмотреть на него. Поприветствовал ли Ной его удивленными глазами или нет, когда он первым делом спросил про кота, его лицо залилось смущением.

— Тот кот...

Даже лицо Мелы постепенно окаменело, когда она нерешительно зашевелила губами.

«Почему все следят за моей реакцией? Неужели с котом что-то случилось? Почему...!»

И тут нерешительно заговорил Ной:

— Он постоянно спал, но вчера ночью вдруг проснулся и вышел в окно...

— ...Не было даже времени поймать его. Хотя мы сразу же последовали за ним, его не было видно, и даже после долгих поисков вокруг не осталось и следа. — тихо добавила Мела.

Он лишь тупо моргал, слушая их рассказ о многочасовых поисках, которые не увенчались успехом. Прокрутив это в голове несколько раз, ничего не понимая... наконец он закрыл лицо обеими руками.

— Ах.

Твою мать, этот ублюдок сбежал.

Гнев неописуемого масштаба нахлынул на него. Хотя это было существо, которое всегда появлялось и исчезало по своему желанию, на этот раз цель его поступка казалась слишком очевидной.

Он определенно сбежал намеренно.

После того как он заставил его ужасно страдать в восточной Зоне Искажения, он вот так исчезает? Разве он не должен был по крайней мере сказать ему, что делало это тело!

"Гроб Героя" 107-108 главы

2026-10-06T20:56:23.133Z

Тгк команды перевода: https://t.me/seungmobl

107 глава

— ...Что?

Он был здесь впервые, так что значит «вернулся»? Неужели оно встречалось с прежним владельцем этого тела? Был ли он знаком с этим Диумом?

«Черт, но ведь это не я.»

Чувствовал ли он себя внутренне оскорбленным или нет, но Диум начал приближаться к нему, словно безумный. Ранило ли его атаками Харена или нет, он упорно смотрел только на него, даже начиная расти в размерах прямо на ходу.

Кугугугунг!

Тело Диума, которое раньше было подобно человеческому, чудовищно разрослось. Действительно, не было другого способа описать эту трансформацию без этого эпитета. Он заполнил собой всю пещеру.

— У-уаак! Что это?!

— Ной! Уворачивайся!

Земля затряслась, сметая Кальтерика, Мелу и Ноя, которые противостояли Диумам, продвигаясь к ядрам. И дело было не только в потере равновесия.

— П-пещера рушится...!

Крик Ноя донесся до него словно издалека. Пещера не могла выдержать исполинских размеров четырехрогого, и, в панике пытаясь убежать, он увидел, как обрушивается потолок.

Прямо над ним.

— Исаф!

Крик Харена донесся сзади. Он попытался добежать до него, но обломки потолка падали быстрее. Грохот — его зрение окрасилось в черный цвет. Он тяжело осел на пол и зажмурился.

Хотя он приготовился к нестерпимой боли, никакой боли не последовало.

— ...?

Он слегка приоткрыл один глаз, чтобы оценить ситуацию. Большая рука, отливающая хитиновым блеском, широко раскинулась над ним. Это была рука, которую протянул четырехрогий Диум.

Четырехрогий Диум, который бросился на него, казалось бы, чтобы убить, спас его.

— [Ты не знаешь, как сильно я хотел увидеть тебя снова.]

Он был ошеломлен — Диум даже говорил крайне нежным тоном. За ошеломляющим впечатлением, что существо, которое он видел, не было им, внезапно всплыли воспоминания из предыдущей Зоны Искажения.

Если подумать, тогда Диум, который проводил ритуал, пробормотал что-то в шоке, увидев его.

— [Ты...?]

Как только их взгляды встретились, он среагировал так, будто знал его, и был потрясен. Пока он ошарашенно вспоминал тот момент, вжух — Диум наклонил голову. Одно лишь лицо этого огромного существа, приблизившегося вплотную, заполнило все его поле зрения.

Харен пытался прорваться, но трехрогие Диумы преграждали ему путь. Казалось, будто только он и четырехрогий Диум остались здесь в изоляции. Позади — обрушившаяся пещера, впереди — лицо Диума.

— [Я верил, что ты вернешься. Ах, по крайней мере, это было точно. Теперь тебя будет сильно тянуть в наш мир...]

— ...?

— [Ты, почему такое выражение? Твое состояние кажется странным.]

Диум заговорил, оглядываясь с недоумением. Сделав короткую паузу, он ярко улыбнулся и медленно закивал, словно заметив что-то в его реакции. Видеть, как его рот разъезжается до скул вблизи, было еще более шокирующе.

— [Ну, после того, что ты сделал, ты не мог быть в порядке. Тогда...]

— Хук.

— [Человек. Давай заключим сделку.]

Шлеп, что-то коснулось его лица. Что-то холодное и твердое, но в то же время странно мягкое, нежно обволокло всю голову. Пальцы Диума удлинились, словно веревки, и схватили его. Их волнообразные движения вызывали рефлекторное отвращение.

«Безумие, это что, сцена с щупальцами?»

— [Я исполню твое желание.]

Он в шоке забился. Сцена перед глазами, казалось, исказилась, затем зрение перевернулось раз за разом. От вида пещеры — к деревням, увиденным по пути сюда, и даже к городу.

Казалось, Диум рылся в его сознании, то есть в его «воспоминаниях».

Он быстро двинулся в прошлое, словно не интересуясь недавними событиями. Звуки, запахи и тактильные ощущения, сопровождавшие те воспоминания, всплыли наружу, превращая разум в хаос. Огромный объем информации, с которым он не мог справиться, хлынул единым потоком.

Воспоминания о битве с монстрами в городе Надаэль, прогулке по пустыне в западной Зоне Искажения, сценах с небесного острова, древних улицах, виденных в Рус, первой столице империи, туманном лесу на юге и тюрьме...

Визг–

Наконец, даже тот самый момент, давно минувший, когда его сбил грузовик.

— [Куук! Э-это...?!]

Свет фар грузовика, ярко заполнивший его зрение, и звук тормозов, разорвавший тишину дороги, ударили ему в уши. В то же время Диум пошатнулся и отшвырнул его, словно стряхивая. Он споткнулся, жалуясь на головную боль, а Исаф пополз по земле, содрогаясь.

Его продолжало рвать, словно воспоминания хлынули обратно.

— [Ты, что, черт возьми, что ты сделал...]

— Уэээк, кук, кулук! Ууук.

— [Ха! Ха-ха, аха-ха-ха! Действительно, я никогда не видел никого похожего на тебя раньше. Ты...!]

Хотя Диум что-то бормотал позади, он не мог ничего толком разобрать. Голова кружилась так сильно, что это было невыносимо, а смех этого огромного существа заставлял всю пещеру дрожать. Всего лишь фрагмент игровых данных осмелился прочесть память игрока!

Вжух! Все его тело было схвачено.

— [Да, думаю, теперь я могу заключить сделку с тобой.]

— З-заткнись, урк, черт. Моя голова просто раскалывается, так что просто, подожди секунду...

Он бессвязно бормотал, озираясь пустым взглядом. Он явно был не в своем уме. Он просто отчаянно хотел передохнуть и снова начать играть, потому что его слишком сильно тошнило, когда внезапно лицо Диума оказалось совсем близко.

— [Ты, разве ты не хочешь вернуться туда, где был раньше?]

— ...Что?

— [В мир, отличный от этого, где ты был.]

«...Что, это, говорит мне сейчас?»

Говорят, что когда люди испытывают сильный шок, они теряют чувство реальности. Они внезапно отстраняются от ситуации и начинают наблюдать за ней как будто со стороны. Говорят, это шокированный мозг временно замедляет восприятие, потому что не может справиться с ударом.

Поэтому он просто тупо слушал то, что Диум сказал дальше. Его иссиня-черные глаза мерцали интересом, а острые зубы стучали между разорванных губ.

— [Похоже, ты попал сюда после того, как тебя сбило что-то огромное и сияющее в прежнем мире. Я отправлю тебя обратно туда.]

...Это Диум говорит о грузовике? Но я ведь умер, так как он может отправить меня назад? Может быть, я не умер? Неужели это одно из клише историй о попаданцах? Когда думаешь, что умер, но на самом деле твое тело на Земле все еще живо.

Как пробуждение в больнице, белый потолок, вот такое...

— [Да, ты можешь вернуться туда. Я вижу белый потолок...]

Диум говорил так, будто читал сцену, разворачивающуюся у него в мыслях. Только тогда он вздрогнул и отбил щупальце, нет, палец, который каким-то образом прикрепился к его голове. Диум улыбнулся и послушно убрал руку.

Вжух, размер Диума уменьшился. Вернувшись к человеческому телу, как при первой встрече, он стал выглядеть куда менее отталкивающе. Возможно, причина, по которой четырехрогий Диум намеренно поддерживал малый размер, заключалась в том, чтобы уменьшить инстинктивное отвращение людей.

— [Я отправлю тебя обратно в твой исходный мир, так что отдай это тело мне.]

— Что...

— [Разве это не очень выгодная сделка? Кажется, ты все равно хочешь убраться отсюда.]

Диум приближался с очень дружелюбным видом, пока Исаф застыл. Шаг за шагом. Даже когда расстояние сокращалось, он не мог заставить себя отступить. Он просто смотрел пустыми глазами, погруженный в замешательство о том, как простые игровые данные могли прочесть внешний мир.

Наконец Диум протянул руку. С видом полной уверенности, что это определенно было его желание.

— [Иди же, возьми мою руку...]

— Мяу!

В этот момент черный кот подбежал и резко закричал. Он смотрел прямо на него, тяжело дыша, словно едва прорвался сквозь ожесточенную битву, разворачивающуюся позади. Фиолетовые глаза NPC Эна мерцали странным светом.

[!ЭКСТРЕННО! !ОПАСНОСТЬ! !ВАЖНО!]

[Игрок не должен быть околдован нечестивым шепотом–]

Последние буквы статусного окна, возникшего в экстренном порядке, исказились. Статусное окно, которое, казалось, предупреждало, что нужно привести игрока в чувство, с несколькими знаками предосторожности, затряслось, словно разбиваясь, и это... произошло, когда тук! Диум отшвырнул черного кота.

— [Что за раздражающая тварь.]

Диум пробормотал это раздраженным тоном. Вжух — Эн, которого отбросило и ударило о стену, безжизненно упал на пол. Хотя незадолго до этого раздался звук, похожий на то, как лопается что-то ужасное, и хотя он надеялся, что это лишь плод его воображения, черный кот, распростертый на каменном полу, не двигался вовсе.

— ...

Все мысли остановились.

108 глава

Диум снова протянул к нему руку. Казалось, он что-то говорил, но до его ушей не доносилось ни звука. Его взгляд был прикован только к коту. Возможно, с какого-то момента он начал задыхаться, а в ушах стоял пронзительный звон...

Был ли это просто шок от того, что NPC пострадал от рук игрового персонажа, или он испытывал неуместный в данном контексте гнев из-за того, что причинили вред этому маленькому существу? Внутри поднялось чувство, которое невозможно было объяснить, даже если собрать воедино все эти причины.

Он страдал от горя так, словно у него на глазах погибал самый близкий член семьи. Слезы лились ручьем, будто у него сломались слезные протоки.

— Ху-у, ик, урк, н-нет...

Почему он так убивается, если у него даже семьи нет? Из-за воспоминаний о прошлой жизни, где он относился к черному коту как к родному? Он пошатываясь двинулся к коту. Им овладело навязчивое желание — он должен убедиться, что с ним все в порядке.

Зрение дико исказилось. В сознании, измученном тем, что Диум перерыл его память, всплыла, словно видение, странная сцена.

Он обнимает черного кота окровавленными руками.

«Ты все еще остаешься на моей стороне?»

Его собственный всхлипывающий голос звенел в ушах, как слуховая галлюцинация.

— Нет, урк, я никогда, уиик, этого не, черт...

У него не было такого опыта. Или... был? Накладывалось ли это на события его жизни на Земле? Почему с головой творится такое? Неужели его разум сломался, когда щупальце Диума коснулось его? Несмотря на сухие рвотные позывы, он подошел к коту. Казалось, тело двигалось само по себе.

— [Вместо того чтобы беспокоиться о таких бесполезных вещах...]

Но тут Диум снова попытался взмахнуть рукой. От этого жеста, призванного убрать кота, мешающего их «интимному разговору», он наконец закричал. Ему показалось, что в глазах лопаются сосуды.

— Не трогай его!

Вжух! Что-то вырвалось из его тела. Хотя он уже исчерпал всю свою энергию, сейчас она хлынула наружу, будто он не просто соскребал остатки со дна, а открыл какой-то совершенно иной источник. На мгновение зрение поплыло, и он пошатнулся.

И внезапно Диум тоже пошатнулся, как и он.

— [Ты, как, почему, как ты можешь обладать такой силой...!]

В расширенных глазах монстра застыл шок. Тот замотал головой, его лицо исказилось от отрицания, а затем — от ярости.

— [Аааааах! Мне следовало убить тебя тогда!]

Квагвагванг! Тело Диума снова стало расти. Теперь, увеличившись до размеров, грозящих обрушить пещеру, он начал крушить все вокруг, словно не в силах сдержать гнев.

Пещера рушилась, обломки сыпались вниз, калеча не только его спутников, но и других Диумов. Естественно, монстрам, которые крупнее людей, было сложнее уворачиваться. Повсюду раздавались крики.

Ситуация была поистине странной. Четырехрогий Диум, их предводитель, уничтожал само пространство, убивая своих же подчиненных. Как бы сильно он ни был взбешен, это не поддавалось логике.

— Исаф!

В этот момент раздался голос Харена. Даже трехрогие Диумы, преграждавшие ему путь, теперь боролись с обвалами, и безумие четырехрогого монстра создало брешь. Воспользовавшись этим, Харен быстро приблизился.

Все это время он просто сидел, прижимая к себе кота и плача. К счастью, дыхание Эна не остановилось, но оно было очень слабым. Он отчаянно гладил кота, охваченный иррациональным страхом. Харен настойчиво схватил его и потянул за собой, говоря, что нужно уходить.

Только когда рука Харена крепко сжала его пальцы, сознание вернулось. Знакомое тепло, исходившее от него, ощущалось как «его» собственное, и он вздрогнул, подняв голову.

Слезы, которые он проливал сейчас, не были его эмоциями.

Он никогда не заботился об этом коте настолько сильно. Да, он находил его милым, но не было ни одной причины, по которой он должен был испытывать такое вселенское отчаяние. Пусть его пугало, что NPC умирает, но так рыдать — это не имело смысла.

Голова шла кругом. Возможно, это эмоции, впечатанные в это тело? Хотя он пытался убедить себя, что чувствует сейчас не свои эмоции и не свои воспоминания, слезы продолжали литься с досадным упорством.

«Черт, как глубоко эта ужасная игра собирается меня заразить?»

— Хук! К-командир! Пещера рушится!

— Мы уничтожили одно ядро, но путь к остальным полностью завален!

— Ч-что нам теперь делать? У меня осталось только одно семечко...

Кальтерик, Мела и Ной подобрались к ним, докладывая о ситуации. Все они выглядели ужасно, словно им пришлось нелегко в схватке с Диумами. Тяжело дыша, они постоянно поглядывали на него, явно шокированные его видом — заплаканным и не в себе. Должно быть, он выглядел как сумасшедший.

— ...Давайте сначала попробуем расчистить завалы, чтобы проложить путь. Диумы сейчас в замешательстве, мы сможем с ними разобраться, — скомандовал Харен.

Хотя плохая новость заключалась в том, что обвал отрезал путь к ядрам, хорошей было то, что больше половины Диумов оказались замурованы под обломками. Спутники быстро подчинились его приказу.

Но прежде чем их действия набрали ход, пространство прорезал леденящий звук.

Кигик, кигигик–

Все замерли, услышав шум, похожий на завод огромной пружины. Каждый из них помнил этот звук. Это был предвестник того шокирующего события, что произошло всего несколько часов назад, когда пещера рухнула и пространство изменилось.

— [Похоже, мне придется преследовать вас подальше отсюда...]

Четырехрогий Диум открыл свой «рот». Когда все его лицо вертикально раскололось, как пасть венериной мухоловки, внутри показалось нечто странное. Между острыми, плотно сжатыми зубами, черная как смоль вещь имела форму пружинного ключа.

Диум начал приближаться к границе, не закрывая рта. Лица его спутников окаменели. Каждый из них инстинктивно понял: в тот момент, когда этот ключ коснется границы, пространство перевернется. Пещера, которую монстр разрушил ранее, скорее блокировала ему путь, поэтому он продвигался вперед, расчищая обломки.

Харен крепче сжал рукоять святого меча и оглянулся на рыцарей. Те кивнули, прочитав его намерение по одному лишь взгляду. Это означало, что они будут останавливать монстра вместе.

— П-подождите.

В этот момент заговорил он. Он шагнул вперед, разрезая напряжение, словно лопнувшая тетива, и все озадаченно обернулись к нему. Его осенило. Хотя он не мог быть уверен, что это сработает, было ясно, что другие методы — плохой вариант.

Во-первых, очевидно, что если местность сменится снова, шансы вернуться сюда будут крайне малы. Даже если они найдут другую черную границу в новом пространстве и вернутся, ситуация для боя будет невыгодной. Монстр мог поджидать их прямо на выходе, и, главное, он чувствовал, что больше не сможет пройти сквозь эту стену. У него было леденящее душу предчувствие, что его просто унесет в совсем другое место.

Но сражаться с четырехрогим Диумом здесь тоже опасно. Да, возможно, они победят, если будут действовать сообща. Хотя он выглядел невероятно сильным, Исаф не думал, что он совсем непобедим.

Однако проблемой было время. Даже если они победят, смогут ли они найти ядра, пробираясь сквозь завалы? В Зонах Искажения время — всегда самый важный ресурс.

И даже указав на проблемы этих двух подходов, он не мог быть уверен, что его решение — правильное. И важнее вероятности успеха было другое...

— ...Вы мне доверяете?

Некромант, которого преследует Святая Империя, смертник, совершивший ужасные преступления. Его вопрос был глуп — он был той фигурой, которой нельзя доверять ни на грош. Он покачал головой и продолжил:

— Нет, доверяйте суждению своего командира, который перегрызет мне глотку, если я выкину что-то не то. Да и глаза великого героя быстро раскусят любые мои фокусы. Поэтому... просто сделайте один раз так, как я скажу.

Это было впервые. Все то время, что он путешествовал со спутниками, он никогда не просил о сотрудничестве, всегда действуя обособленно. Но сейчас ему была нужна их помощь.

Однако он не знал, последуют ли они за ним. Стоит ли ему просить, чтобы воротник Харена загорелся красным? Пока он в тревоге смотрел на него, неожиданно ответы прозвучали с другой стороны.

— Ха, ладно! Давай выкладывай, какой план ты там придумал!

— Е-если твой метод не сработает, мы немедленно перейдем к другому плану!

— ...Говори.

Кальтерик, Ной и Мела сказали это почти одновременно. Сказав это, они озадаченно переглянулись, и даже Харен посмотрел на них с искренним любопытством.

Может быть, то, что он до сих пор не переставал плакать, вызвало у них хоть каплю сочувствия? Пусть это была просто «поломка» его тела, и слезы лились сами по себе, было хорошо, что даже это может принести пользу.