𝔞𝔰𝔱𝔞𝔯𝔱𝔢

Королева Ведьм

2026-05-17T19:39:23.448Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании.

Геката — одна из древнейших греческих вариаций триединой богини — произошла от египетской богини-повитухи Хекет — или Хекат — которая, в свою очередь, восходит к хек, племенной матриархессе додинастического Египта — мудрой женщине, владеющей всеми хэкау, или «словами силы матери».

Хекет — небесная повитуха, олицетворяющая Семь Хатхор в родильной палате. Её тотемным животным была лягушка — символ плода. Лягушка оставалась священным животным для нее даже четыре тысячи лет спустя, когда она стала «королевой ведьм» у христиан.

В Греции Геката стала одним из множества имен изначальной женской троицы, правящей небом, землей и подземным миром. Эллины, как правило, делали акцент на ее аспекте Кронои, или владычицы подземного мира, но продолжали поклоняться ей в местах, где сходились три дороги, особенно во время магических обрядов, гаданий или общения с мертвыми. Ее изображения на протяжении многих веков охраняли перекрестки с тремя дорогами. Поэтому ее называли Гекатой Тревией, «Гекатой трех дорог». В полнолуние у ее придорожных святилищ оставляли подношения. Как богиня магии и пророчеств, она была покровительницей тех, кто отправлялся в путь, подобно библейскому царю Вавилона, который «стоял на распутье, на распутье двух дорог, чтобы гадать: он сделал стрелы, и гадал по ним» (Иезекииль 21:21).

Гекату называли «прекраснейшей» — так когда-то именовали Луну. Как и все ипостаси Триединой богини, она была связана с Луной во всех трех своих проявлениях. Некоторые считали, что она была Гекатой-Селеной, Луной на небесах, Артемидой-Охотницей на земле, Персефоной-Разрушительницей в подземном царстве. В пяти древних текстах она упоминается как Геката-Селена, Дальняя Луна, мать Диониса (хотя Дионис был также сыном Персефоны, что свидетельствует о том, что Гекату и Персефону часто путали). Иногда Гекату отождествляли с Дианой Илитией — богиней Луны, покровительницей рожениц. Иногда она входила в триаду Цариц Небесных, включающих Гебу-Девственницу, Геру-Мать и Гекату-Старуху. Порфирий писал:

Луна — это Геката, т.е. символ ее переменчивых фаз... [Ее] сила проявляется в трех формах: в виде фигуры в белой мантии и золотых сандалиях, с зажженными факелами, символизирующей новолуние; в виде корзины, которую она несет, когда поднимается высоко в небо — это символ возделывания полей, которые она заставила расти по мере увеличения ее света.

Поздние эллинистические авторы придумали довольно замысловатое объяснение того, как Геката спустилась с небес в подземное царство. Изначально это была метафора, обозначавшая заход луны. Геката находилась в доме роженицы. Боги, опасаясь магической заразы, окунули ее в реку Ахерон, чтобы смыть следы родовой магии. Река унесла Гекату под землю, где она вышла замуж за Аида. Это миф, возникший из-за патриархальных опасений по поводу контактов с женщинами детородного возраста, что особенно ярко отражено в Библии (Левит 12:5). Ритуальное омовение матери и ребенка в священной реке после родов, вероятно, легло в основу мифа о путешествии Гекаты по реке.

В раннем Средневековье Геката стала известна как Царица загробного мира или Царица ведьм. Католические власти особенно демонизировали ее образ, утверждая, что наибольшую опасность для веры представляют именно те, кому покровительствовала Геката — повитухи. Однако ее древняя триединая сила была перенята авторами-священниками, которые приписали ее своему божеству: «Триединая сила Христа, а именно на небесах, на земле и в аду».

(с) Barbara G. Walker. The Women's Encyclopedia of Myths and Secrets, 1983, p. 378-379.

Амазонская богиня Луны

2026-05-11T13:19:48.574Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании.

Амазонская богиня Луны, которой поклонялись в Эфесе под латинским именем Диана, или «Богиня Анна». Как и индуистскую богиню Саранью, которая породила всех животных, ее называли Матерью всего сущего. Ее изображение в Эфесе изображало торс, полностью покрытый грудями, что символизировало ее заботу обо всем живом. Но в то же время она была охотницей, убивавшей тех самых существ, которых породила. В Спарте ее называли Артемидой, что означает «режущая» или «мясница».

Мифы об Артемиде восходят к неолитическим обрядам жертвоприношения. В Тавре ее жрицы во главе с верховной жрицей Ифигенией приносили в жертву всех мужчин, которые высаживались на их берегах, прибивая голову каждой жертвы к кресту. В Иераполисе жертв богини вешали на искусственных деревьях в ее храме. В Аттике Артемиду ритуально задабривали, нанося ей на шею капли крови, вытекая из раны, нанесенной мечом — символический отголосок прежних обезглавливаний. Позже человеческие жертвы были заменены быками, отсюда и прозвище богини — Таурополь, «убийца быков».

Ее ипостась охотницы была еще одной формой разрушительной Кроны или убывающей луны. Как и Геката, она возглавляла ночную охоту, а ее жрицы носили маски охотничьих собак. Алани — охотничьи собаки — так греки называли скифов, почитавших Артемиду. Мифологические охотничьи собаки, разорвавшие на части рогатого бога Актеона, на самом деле были священными собаками Артемиды.

Классические мифографы утверждали, что Актеон совершил грех, увидев целомудренную богиню в купальне, и она из-за оскорбленного чувства собственного достоинства покарала его. На самом деле купальня, нагота и растерзание священного царя были частью мифа. В варварской Германии за ритуальным омовением Богини могли наблюдать только «обреченные на смерть мужчины». Оленья шкура и рога Актеона указывали на то, что он был доэллинским королем оленей и правил священной охотой в течение половины Великого года, пока его не растерзали на куски и не заменили танистом (соправителем). В I веке н.э. жрицы Артемиды по-прежнему преследовали и убивали мужчин, одетых оленями, на горе, священной для богини. Ее рощи превратились в «оленьи сады», где когда-то устраивали пиры с олениной.

Одним из самых популярных воплощений Артемиды была Большая Медведица — Ursa Major — повелительница звезд и защитница оси мира, Полюса, обозначенного на небе Полярной звездой в центре малого круга, образованного созвездием Большой Медведицы. Гельветические племена, жившие в окрестностях Берна, поклонялись Артемиде как Медведице, которая до сих пор является геральдическим символом Берна. Само название города означает «Медведица». Иногда гельветы называли ее Артио, а кельтские народы сократили это имя до Арт, связав его с рычащим Артуром. Средневековый бог охоты, покровитель ведьм, стал известен как «Робин, сын Арта». По мнению ирландцев, слово «Арт» означало «Бог», но изначально оно имело значение «Богиня», в частности Богиня-медведица. Она также была канонизирована как христианская святая Урсула, чье имя происходит от саксонского Ursel, что означает «медведица».

Существовала довольно сложная астрономическая причина для поклонения небесной Медведице, которая год за годом следовала по своему пути вокруг Полярной звезды. Вероятно, впервые это было обнаружено на Дальнем Востоке. «Месяцы и времена года определяются вращением Большой Медведицы. Хвост созвездия, указывающий на восток с наступлением темноты, предвещает приход весны, указывающий на юг — приход лета, указывающий на запад — приход осени, а указывающий на север — приход зимы... Большая Медведица занимает важное место на даосском небосводе как небесный трон верховного божества». В даосской традиции это божество — Царица Небесная, Святая Мать Ма Цзы По, обладающая чертами, схожими с Артемидой. Она защищает мореплавателей и управляет погодой, ее называют Девой и Матроной Мерой, она — Матерь Милосердия, которую сравнивают с Девой Марией и буддийской богиней Маричи.

Ось мира часто ассоциировалась с богами мужского пола, будь то Великий Змей или Мировое Древо, которые в той или иной степени считались фаллическими символами. Точно так же Малый Медведь в созвездии Большой Медведицы изображался греками как Арес, сын богини. Однако в древнейших традициях можно найти намеки на то, что это дерево или столб, поддерживающий мир, было женским символом. Даже будучи Иггдрасилем, Мировым Древом викингов, оно имело много общего с плодоносящими и дающими молоко материнскими деревьями Ближнего Востока, известными под более древним названием Мьётвидр или Мутвидр — «Материнское дерево». Иногда это было Медовое дерево, «дающее молоко дерево финно-угорских народов, символ, который, вероятно, восходит к Месопотамии и имеет очень древнюю историю». Говорили, что «древо — источник нерожденных душ», которое породит новую прародительницу в новой вселенной после того, как нынешний цикл подойдет к концу. Его плоды можно было давать женщинам во время родов, «чтобы то, что внутри, вышло наружу». Источник у корней дерева был источником мудрости или животворящей ауры, которую можно сравнить с «мудрой кровью» Матери — этим мифологизированным женским источником жизни, подобным нектару Кула в материнском источнике Кундалини, как если бы материнское дерево, поддерживающее Вселенную, было позвоночником Матери со множеством чакр.

«Многогрудая» Артемида всегда была покровительницей материнства, плодородия и деторождения. Боги-мужчины выступили против этих атрибутов, выступая против культа богини. Ее брат-близнец и некогда возлюбленный Аполлон объявил деторождение вне закона на своем священном острове Делос. Беременных женщин изгоняли с острова, чтобы они не оскорбили бога, родив там. Христиане продолжали очернять Артемиду. Татиан говорил: «Артемида — отравительница, Аполлон — целитель». Согласно Евангелиям, храм Артемиды в Эфесе должен был быть разрушен (Деяния 19:27). Святой Иоанн Златоуст выступал против этого храма в 406 году н.э. Вскоре после этого храм был разграблен и сожжён. Константинопольский патриарх восхвалял рвение Иоанна Златоуста: «В Эфесе он разграбил сокровищницу Артемиды; во Фригии он оставил без сыновей ту, кого называли Матерью богов».

(с) Barbara G. Walker. The Women's Encyclopedia of Myths and Secrets, 1983, p. 58-60.

Отец-Сатурн

2026-05-04T15:13:07.580Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании.

Любой, кто пытается проследить историю легенды о Сатурне, должен учитывать, что в ней фигурирует изначальный бог, которого древние народы почитали как «великого отца» и который, как говорят, первым упорядочил небесные тела и основал допотопное царство мира и изобилия — «золотой век». Сегодня мало кто из нас смог бы найти Сатурн на звездном небе, но самые древние астральные религии утверждают, что бог-планета когда-то был всемогущим правителем небес. Но, как ни парадоксально, они также утверждают, что он жил на земле как великий царь. Он был отцом и богов, и людей.

Этот двойственный образ великого отца был предметом многовековых, но так и не разрешенных споров. Был ли он живым предком, которого впоследствии превратили в космическое божество? Или же изначально он был небесным богом, которого в более поздних мифах низвели до человеческого уровня? В поисках ответа на вопрос о происхождении образа великого отца исследователи обращаются к самым разным источникам, будь то солнечный диск, уважаемый племенной вождь или абстрактный «вегетативный цикл». Почти повсеместно игнорируется связь изначального бога-человека с реальной планетой Сатурн, хотя именно Сатурн может объяснить, почему великий отец предстает и в человеческом, и в небесном облике.

Древние ритуалы в подавляющем большинстве случаев связаны с древним «великим богом»:

1. Согласно мифам, бог в одиночку вышел из космического моря и стал величайшей силой на небесах. Из водного хаоса он создал новый порядок. Древние поклонялись ему как создателю и верховному владыке космоса.
2. Согласно легенде, этот одинокий бог основал царство несравненного великолепия. Он был божественным прародителем всех земных правителей, а его царство — прообразом справедливого и процветающего государства. Во время его правления царила вечная весна, земля изобиловала плодами, а люди не знали ни труда, ни войн.
3. В величественной фигуре бога-царя древние видели Небесного человека, первобытного великана, чьим телом стал только что сформировавшийся Космос. В легендах он часто предстает как первый человек или «первобытный человек», чья история олицетворяет борьбу добра и зла.
4. Согласно широко распространённым традициям, великого отца-прародителя считают планетой Сатурн, будь то в качестве создателя, первого царя или Небесного человека.

Изучая черты архаичного бога, мы должны уделять наибольшее внимание древнейшим астральным религиям — тем, которые наиболее близки к изначальному опыту. Лучшие материалы, дошедшие до нас из Древнего Египта и Месопотамии, дают удивительно целостное представление о боге и позволяют проследить развитие и искажение этой идеи у более поздних народов. Однако больше всего поражает непреходящая сила основополагающих тем.

«ЕДИНСТВЕННЫЙ БОГ» АРХАИЧЕСКОГО МОНОТЕИЗМА.

Изначально древние знали только одного верховного бога — божество, почитаемое как создатель и отец всех богов.

Согласно устоявшейся теории, представление человека о верховном существе постепенно формировалось из первобытного поклонения мелким духам и демонам. Сторонники этой теории утверждают, что человеческий разум постепенно превратил капризных духов «растительности», «весны», «предков» или «сексуальной силы» в великих богов мировой религии.

Однако свидетельств такого эволюционного процесса немного. Великие теории Герберта Спенсера, Э. Б. Тайлора и Джеймса Фрэзера, по-видимому, основываются исключительно на предположении, что происхождение теизма можно понять, изучая существующие примитивные культуры. Согласно этой теории, древние цивилизованные народы сначала должны были пройти через «примитивные» стадии развития. До того, как евреи, греки и индусы пришли к возвышенным представлениям о верховном боге, у них, должно быть, были верования и обычаи, схожие с теми, что бытуют у современных племен Африки, Австралии и Полинезии. По мнению этих теоретиков, только в результате медленного развития раса могла подняться над нелепой магией, тотемами и фетишами дикарей.

Любопытно, что сторонники различных эволюционных теорий, увлекаясь современными примитивными культурами, почти не обращают внимания на дошедшие до нас древнейшие религиозные тексты и символы. Священные гимны и восхваления Древнего Египта и Месопотамии свидетельствуют о традиции почитания «великого бога», уходящей корнями в доисторические времена. Более того, сравнение ранних и более поздних источников скорее указывает не на развитие, а на распад некогда единой идеи на магию, астрологию, тотемизм и другие элементы, с которыми эволюционисты связывают «первые этапы» развития религии.

Есть основания говорить об архаичном монотеизме, астральном по своей природе, существовавшем задолго до того, как идея Бога обрела духовное и философское осмысление в иудейской и греческой мысли. Для самих древних этот вопрос был связан с конкретной историей: нынешний мир — это осколок более ранней эпохи, когда верховный бог света в одиночестве стоял посреди первозданного моря, занимая центр мироздания.

В древнеегипетских текстах неоднократно упоминается некая фигура. Ему поклонялись как величайшему и высшему свету первобытной эпохи. Одно из его многочисленных имен — Атум, бог, «рожденный в Бездне до появления неба, до появления земли». Это слова из «Текстов пирамид», возможно, древнейших религиозных гимнов в мире, но тексты всех эпох восходят к одному и тому же изначальному времени, когда Атум сиял в одиночестве. «Я возник сам по себе посреди Первоначальных вод», — утверждает бог в «Книге мёртвых». В «Текстах саркофагов» не раз упоминается время, когда Атум «был один, до того как повторил себя». Он «был один в Первоначальных водах», — говорится в текстах. «Я был [духом в?] Первозданных Водах, и не было у меня спутника, когда появилось мое имя».

Судя по всему, в каждой местности Египта был свой особый представитель бога-отца. Для одних это был Гор — «бог, который появился первым, когда еще не было других богов, когда еще не было дано ни одному имени».В других традициях он был известен как Ра — «бог, который появился в начале времен... О ты, давший себе рождение! О ты, могучий, в бесчисленных формах и ипостасях, царь мира...».

Последователи Амона провозгласили своего бога «Древним Небесным... Отцом богов». Птах был «великолепным богом, который в начале существовал один».

Различные местные названия изначального божества хотя и усложняют понимание египетской религии, в целом не искажают сути. Он — «единый бог», «единственный», «отец начал», «Верховный владыка», бог в единственном числе, «кроме которого в начале не было никого другого».

Изучая египетскую религию, нельзя не обратить внимание на одержимость жрецов прошлым и их яркий образ великого бога в его «первом воплощении». Те, кто ищет в ранней египетской религии невидимого творца, будут разочарованы. Он — видимая и осязаемая сила, «повелитель ужаса» или «великий ужас». Память об этом одиноком боге света и творце была такой же древней, как и самые ранние египетские ритуалы. Его появление — и последующий уход — повлияли на все аспекты мировоззрения египтян.

То же самое можно сказать и о Месопотамии, где Стивен Лэнгдон поднимает вопрос об архаичном монотеизме. После длительного изучения семитских и шумерских источников Лэнгдон приходит к выводу, что почитание духов и демонов не имеет ничего общего с истоками месопотамской религии. Скорее, «как в шумерской, так и в семитской религиях монотеизм предшествовал политеизму и вере в добрых и злых духов».

Лэнгдон отмечает, что на пиктографических табличках и расписных горшках доисторического периода часто встречается изображение звезды. По его словам, этот знак был практически единственным религиозным символом в первобытную эпоху, а в раннем шумерском языке он обозначал слова «бог», «высокий», «небо» и «светлый». Кроме того, это был иероглиф, обозначающий Ана, самого древнего и почитаемого из шумерских богов.

Ан (или Ану) был отцом богов и средоточием света на вершине мироздания, богом «ужасающего великолепия», который правил небесами со своего трона в космическом море Апсу.

Но шумеро-вавилонский пантеон изобилует конкурирующими представлениями о первородном создателе. Энки (или Эа), Нингирсу, Нинурта, Таммуз — все они являются локальными воплощениями одного и того же великого бога. Каждый из них обладает чертами единого Ана, правящего как вселенский владыка, создавшего свой дом над небесным океаном и излучающего свет.

Здесь, как и в Египте, бог архаического монотеизма — это не трансцендентный дух или невидимая сила, а центральный источник света. В шумерском эпосе о Нинурте говорится: «Ану на небесах наделил его устрашающей силой». Нинурта, согласно тексту, «подобен Ану» и «навевает тень славы на землю». Все месопотамские образы первобытного бога обладают этим осязаемым характером, а описания сияющей внешности бога носят скорее исторический, чем умозрительный характер.

Египетские и месопотамские традиции, связанные с образом одинокого творца, имеют много общего с более поздними еврейскими, греческими, персидскими, индуистскими и китайскими мистическими и философскими течениями. Но именно более ранние образы проливают свет на более поздние. И какой бы неортодоксальной ни казалась эта идея, в древнейших источниках рождение великого бога в глубинах и его «творческие» деяния описываются как события, пережитые предками. «Сердца были охвачены страхом, сердца были охвачены ужасом, когда я родился в бездне», — провозглашает бог в «Текстах пирамид». Одинокий бог в присутствии предков сотворил первозданный мир, или «землю». Чтобы понять, как великий бог творил, нужно отбросить современные философские и религиозные концепции. Эта традиция не имеет ничего общего с происхождением нашей планеты или материальной вселенной. В изначальной легенде о сотворении мира рассказывается о том, как великий бог обрел видимое жилище. Согласно легенде, когда творец поднялся из космического моря, вокруг него образовался огромный вращающийся остров, ставший его домом. Этот остров представлял собой четко очерченное, организованное и геометрически единое жилище — небесную «землю», созданную великим отцом. Все пространство за пределами этого ограждения принадлежало неорганизованному Хаосу.

В более позднем разделе этой книги я намерен показать, что древние народы по всему миру изображали великого бога и его круглую обитель. Этими изображениями были солнце и звезда (вторая, более совершенная форма, изображающая потоки света, исходящие от бога и оживляющие его «небесный град»). Слова, которые на древних языках обозначали эту ограду, по-разному переводились как “небеса”, “космос”, “мир”, “земля”, “нидерланды” - термины, которые в современном обиходе приобретают совершенно разные значения. В своем первоначальном значении эти слова означали одно и то же: полосу света, которая, казалось, отделяла “священную землю” великого бога от остального космоса.

(Невозможно начать исследование великого отца, не обратившись к его небесному обиталищу, но полное описание этого жилища станет возможным только после того, как прояснятся некоторые другие аспекты единого бога. Я упоминаю об обиталище, чтобы указать на общее и нетрадиционное направление этого исследования. Если в текстах, цитируемых на следующих страницах, используются термины «небо», «земля» или «мир», читатель должен понимать, что я интерпретирую их иначе, чем принято).

У египетского Атума (или Ра) я отмечаю следующие особенности:

1. Первоначальное единство. Атум — это «единое», но в то же время «всё». Хотя он — единственный бог, с которого всё началось, от него исходит сонм меньших богов, которые вращаются вокруг него. Эти второстепенные божества, паут, или «круг» богов, являются «частями» самого Атума. Тело Атума — это изначальный Космос, обозначаемый кругом в знаке солнца.

2. Регулятор. Атум — неподвижный бог, «Непреклонное Сердце Неба». Однако его иероглиф — это примитивные сани, означающие «двигаться». Будучи центральным светом или осью, он приводит в движение (или «движет») небеса, в то время как сам остается em hetep, «в покое». Управляя движением небесных тел (и связанными с ним циклами), он становится богом времени.

3. Слово. Египтяне почитали Атума как древний Голос небес:

Слово возникло.
Все сущее было моим, когда я был один.
Я был Ра [= Атум] в его первых проявлениях.

В текстах «первые проявления» бога описываются как появление его спутников («отростков»), которые исходят — или вырываются — из бога в виде его огненной «речи». Этот круг второстепенных божеств называется Кху, что означает «слова силы», а также «яркие огни» или «великолепные огни».

4. Бог воды. В известной главе «Книги мертвых» есть такое описание Ра:

«Я — Великий Бог, сотворивший себя.
Кто он? Великий Бог, сотворивший себя — это вода, это Бездна,
Отец богов».

Великий бог и небесный океан — «огненное озеро» — по сути едины. Воды исходят от бога, но, как ни парадоксально, порождают его.

5. Семя. Атум — мужская сила небес, сияющее Семя, олицетворяющее все элементы жизни (воду, огонь, воздух и т. д.), которые исходят от него потоками света. Он — универсальный источник плодородия, оживляющий и оплодотворяющий Космос.

Самое поразительное в портрете Атума-Ра — это то, что многие египетские божества похожи на него. Сами черты великого бога, описанные выше, бесконечно повторяются в образах Осириса, Птаха, Гора, Хеперы и Амона-Ра — каждый из них предстает как одинокий бог в огненном море; бог, породивший сонм богов, как свои собственные конечности; бог, чья речь подобна эху; неподвижный бог, создающий небесные круговороты; последний источник вод и оплодотворяющее Семя Космоса.

Если бы мы спросили египетского жреца, как он пришел к такому представлению о верховном боге, он бы ответил, что вовсе не пришел к нему. Великий бог был историческим божеством, которое какое-то время правило небесами, а затем исчезло в результате великих потрясений. Гимны и ритуальные тексты (сказал бы жрец) просто повествуют о воплощении бога в первозданную эпоху и о масштабных катаклизмах, сопровождавших ее конец.

Как будет показано в следующих разделах, эта традиция носит глобальный характер и отличается высокой степенью преемственности.

(с) David N. Tallbott. The Saturn Myth. DOUBLEDAY & COMPANY, INC., GARDEN CITY, NEW-YORK, 1980, p. 6-13.

Женщины древнего мира: Х хромосома, собирательство, менструация и роль в обществе

2026-04-30T18:19:33.585Z

История человечества начинается с женщины. Женщина, с седой древности до сего дня - носительница изначальной человеческой хромосомы; эволюционная адаптация женщины обеспечила выживание и успех нашего вида; материнский труд женщины стал хребтом человеческого общения и социальной организации. Но для многих поколений историков, археологов, антропологов биологов единственной звездой, озаряющей рассвет человеческой истории, остается мужчина. В каждой из известных версий происхождения нашего вида по первобытной саванне гордо шествует в одиночестве мужчина: мужчина-охотник, мужчина-изготовитель каменных орудий, мужчина - господин творения. Однако в реальности будущее человечества без помпы и фанфар обеспечивала именно женщина: ее труд, ее навыки, ее биология стали ключом к нашей судьбе.

В наше время ученые признают, что «женщины составляют человечество в собственном смысле, являясь первичным и более сильным полом, в то время как мужчина в биологическом смысле вторичен». В структуре клетки человека женская хромосома Х - основная: ребенок женского пола просто получает в момент зачатия еще одну хромосому Х, в то время как создание мужчины требует отхода от этого образца и введения новой хромосомы Y, которую некоторые считают генетическим сбоем, «сломанной, деформированной Х». Женская яйцеклетка, в несколько сот раз больше, чем оплодотворяющий ее сперматозоид, несет в себе все первичные генетические сведения, которые получает ребенок. Именно женщины являются изначальным, первым полом, биологической нормой; мужчины - отклонение от этой нормы. Историк Амори де Риенкур говорит об этом так: "Женственность - отнюдь не неполноценная форма мужественности, как гласит традиция от библейской Книги Бытия и Аристотеля до Фомы Аквинского; женственность и есть норма, основная форма жизни».

Так кто же наш Отец - или Мать? Если ветить Найджелу Колдеру, «первыми властелинами вселенной были крохотные шарики разноцветной слизи»: всего лишь молекулы протоплазмы или примитивные бактерии, но, как видим, уже мужского рода. Однако этому вековому биологическому предрассудку противоречит недавнее открытие: оказывается, все люди на планете произошли от одного первобытного гоминида, и этот общий предок был женщиной. Используя новейшие техники исследования ДНК, молекулярной структуры, несущей в себе информацию о нашем генетическом наследстве, ученые в университетах Беркли, Калифорнии и Оксфорда независимо друг от друга выделили один «отпечаток пальца» ДНК, общий для всего человечества. Этот «отпечаток» остается константой на протяжении тысячелетий, у всех народов и рас - и он, несомненно, женский. Это исследование прямо указывает на одну женщину, ставшую «источником генов» для всех людей земли. Она жила в Африке около 300 тысяч лет назад, а ее потомки позднее мигрировали из Африки, рассеялись по всему земному шару дали жизнь всем, ныне живущим.

Исследование женщины, которая могла бы быть нашей праматерью Евой, пока делает лишь первые шаги, и выводы из него противоречивы. Не последняя из ее проблем для сыновей Адама в том, что она имплицитно опровергает христианский миф: «генетическая мать», несомненно, в свою очередь родилась от матери, а личности или число ее сексуальных партнеров несущественны - ведь выжила и передала свою генетическую информацию потомству именно ее клетка. Однако центральная роль женщин в эволюции нашего вида теперь неоспорима. Вся генетическая информация, необходимая новому существу, чтобы стать человеком, вносилась именно женщинами и передавалась через женщин. В этом смысле каждый и каждая из нас - дитя Евы: в собственных телах мы носим живые «ископаемые» свидетельства о первых женщинах, бродивших бок-о-бок с мужчинами по африканским равнинам.

Как видим, ничто не может быть дальше от истины, чем стереотипное представление о первой женщине как «самке охотника», какой-то расплывчатой фигуре, съежившейся в пещере у огня. Пятьсот тысяч лет назад рядом с Homo erectus впервые гордо выпрямилась под солнцем Femina erecta; и много перемен потребовалось им обоим, чтобы вместе стать сапиенсами. Из разных мест эпохи плейстоцена до нас дошло множество согласующихся друг с другом свидетельств, указывающих на важнейшую роль женщин во всех сторонах выживания и эволюции племени - вовсе не ограниченных, как нам привычно считать, охотой и прочими «мужскими» занятиями.

На самом деле женщина древнейших времен трудилась от рассвета до заката. Жизнь ее была недлинной - согласно научному анализу ископаемых останков, женщины-гоминиды, как и их мужчины, в большинстве своем умирали, не дожив до двадцати. Лишь горстке удавалось дотянуть до тридцати, а сорокалетний человек был большой редкостью. Но и за это короткое время древние женщины успевали многому научиться и очень многое сделать.

<...>

Среди обязанностей женщины на первом месте стояло, разумеется, собирательство пищи: без этой работы племя бы не выжило. В доисторический период не было такого момента, когда женщины, будь то с детьми или без детей, полностью полагались бы в добывании еды на охотников-мужчин. Разумеется, мужчины охотились, как и сейчас охотятся во многих «первобытных» обществах. В наше время антропологи наблюдают в Океании, Азии, Африке и Америке около 175 охотничьих/собирательских культур. В 97% из них охотой занимаются исключительно мужчины, да и в оставшихся 3% она является преимущественно мужским делом. Но эти широкие и хорошо задокументированные исследования показывают также, насколько неэффективна охота как способ добывания пищи. Мясо убитых животных поступает нечасто и нерегулярно - так, например, бушмены из племени кунг в Ботсване напрягают все силы на охоте в течение недели, а потом остаток месяца отдыхают -- а хранить его, особенно в жарком климате, невозможно. В результате повседневную жизнь племени обеспечивает не охота мужчин, а собирательство женщин. Неустанно работая с утра до вечера, женщины поставляют племени до 80% от общего объема пищи. Одна из интерпретаций этих цифр говорит, что мужчины-члены племени выполняют лишь одну пятую работы, необходимой для выживания группы, а остальные четыре пятых ложатся на плечи женщин.

В древнейшие времена собирательство, которым занимались женщины, не только обеспечивало выживание племени - оно помогло человечеству сделать первые робкие шаги к цивилизации. Дело в том, что успешное собирательство требует развитых навыков различения, оценки и запоминания; а разнообразие семян, трав и ореховых скорлупок, найденных на стоянках первобытного человека в Африке, указывает, что собирательницы не хватали первое, что подвернется, а умело и компетентно выбирали самое питательное. Кроме того, эта работа дала толчок первым технологическим экспериментам человечества. Из-за сосредоточивания на Мужчине-Охотнике антропологи склонны видеть во всех первобытных орудиях оружие. Но охота как таковая появилась гораздо позже, так что первые кости, камни или палки, которые начал использовать человек, предназначались для помощи в собирательстве - чтобы выкапывать корни, сбивать плоды с веток, размалывать в муку волокнистые растения. Все это были орудия женского труда; а открытие на первобытных стоянках палок-копалок с заостренными и обожженными концами доказывает изобретательность этих древнейших тружениц...

<...>

Именно женщины изобрели систему «общего котла» и дележки еды на всех детей - и это стало не менее важным шагом к групповому сотрудничеству и социальной организации, чем труд Мужчины-Охотника/Вождя, возглавляющего свою стаю. Кроме того, труд женщины - матери младенца, которому нужно много времени и пространства для взросления, включает в себя и другие многочисленные стороны материнской заботы (укрывать от холода и дождя, утешать, развлекать), игру, социальное взаимодействие с другими матерями и другими детьми. Современная психология убедительно показывает, что вся эта деятельность повышает то, что называется «коэффициентом интеллекта» и, по всей видимости, именно она сыграла критическую роль в нашем интеллектуальном и психическом «отрыве» от человекообразных обезьян. Разумеется, баюкать ребенка, стимулировать его и играть с ним могут не только матери. Но все эти виды деятельности очень далеко отстоят от стереотипного образа свирепого первобытного охотника-мужчины.

Значение связи между матерью и ребенком на этом не заканчивается. В мифе о Мужчине-Охотнике он изобретает и семью. Оплодотворив самку и загнав ее в пещеру поддерживать огонь, Охотник создает базовую ячейку общества, а затем обеспечивает ее, принося добычу. Американский журналист Роберт Ардри, главный популяризатор «гипотезы охотника», так наивно изображает половое разделение труда в обычной первобытной семье: «Мужчины отправляются на охоту, а женщины остаются на стоянке - по-нашему, одни идут на работу, другие сидят дома». Однако масса свидетельств опровергает этот сценарий
«большого папочки», показывая, что древнейшие семьи состояли из женщин и их детей, поскольку все племенные охотничьи сообщества сосредоточивались и организовывались вокруг матери. Молодые мужчины уходили сами или их выгоняли, а молодые женщины оставались с матерями на изначальной стоянке и приводили туда своих мужчин. В этой женско-центрированной семье мужчины были чем-то случайным и периферийным: и ядро семьи, и основные связи в ней оставались женскими. Те же условия сохраняются и во множестве современных племен, так называемых «живых ископаемых», оставшихся на уровне каменного века. Как подчеркивает антрополог Уильям Айзек Томас: «Итак, дети принадлежали женщине и оставались членами ее группы. Ячейкой социальной организации всегда была женщина, ее дети и дети ее детей».

В сущности, чем больше биологических свидетельств мы изучаем, тем лучше узнаем, чем обязано человечество первым женщинам. Например, именно благодаря ним большинство из нас - правши. Как объясняет Найджел Колдер: «Более умелое владение одной рукой -
у современного человека, как правило, правой - женский феномен». С незапамятных времен женщины приобрели привычку носить младенца на левом боку, там, где его успокаивало биение сердца матери. Это освобождало правую руку для работы - и, по всей видимости, подтолкнуло эволюцию человека в направлении доминирующей праворукости. В поддержку «женской природы праворукости» Колдер указывает на тот факт, что вплоть до наших дней маленькие девочки осваивают преимущественное владение одной рукой, как и речь, быстрее и увереннее мальчиков.

<...>

В сущности именно биология женщины заключает в себе ключ к истории человечества. Триумф эволюции состоялся в женском теле, воплотившись в одном ключевом адаптационном приспособлении, обеспечившем будущее нашего вида. Это был биологический переход от течки приматов к человеческой менструации. Об этом редко говорят, обычно не упоминают вовсе, однако именно ежемесячная женская менструация сохранила род человеческий от вымирания, обеспечила ему выживание и успех.

Дело в том, что течка самок у высших приматов - механизм крайне неэффективный. Самки крупных обезьян, шимпанзе, горилл и орангутангов, входят в течку редко и рожают по одному детенышу раз в пять-шесть лет. В результате весь вид оказывается под угрозой вымирания; в наше время крупных человекообразных обезьян мало, и сохранились они лишь в самых благоприятных условиях. Но самка человека может зачать не раз в пять-шесть лет, а двенадцать раз в году: выходит, ее репродуктивные возможности в шестьдесят раз выше, чем у ее сестер-приматов. Не охота, а именно менструация стала грандиозным эволюционным скачком. Благодаря женской, а не мужской адаптации человек выжил, распространился и покорил землю.

А ведь женская менструация не просто телесный феномен, такой
же, как прием пищи или дефекация. Современные комментаторы указывают, что это так называемое «женское проклятие» помогло не только увеличить потомство первых людей, но и рассеять тьму первобытного разума. В своем прорывном труде о менструации «Рана мудрости» (The Wise Wound) Пенелопа Шаттл и Питер Редгроув подчеркивают связь между лунными менструальным циклами, существующую в первобытных обществах, и предполагают, что именно эта особенность женской физиологии пробудила в человечестве способность понимать абстракции, строить связи и мыслить символами. По мнению Элизы Боулдинг, эти ментальные функции родились на той стадии развития древнего общества, когда женщины научили мужчин пониманию чисел, счету и календарю: "У каждой женщины есть "календарь тела" - ежемесячный менструальный цикл. Несомненно, она первой заметила связь между лунным циклом и циклом собственного тела". Другие женщины-ученые посмеиваются над наивностью известного профессора Джейкоба Броновски, в документальном телесериале «Возвышение человечества» пресерьезно описавшего доисторическую оленью кость с тридцать одной зарубкой как "пример первобытного календаря, отражающего лунный
месяц". В своей заметке «Появление сами-знаете-кого» Вонда Макинтайр пишет: «Да неужели? Лунный месяц длиной в тридцать один день? По-моему, куда более вероятно, что на этой кости зафиксирован женский менструальный цикл».

<...>

Однако любопытно, что женщины в первобытных обществах зачастую находятся в куда менее подчиненном положении, чем мог бы ожидать современный, особенно западный наблюдатель. Это отнюдь не жалкие рабыни мужских желаний и потребностей. В сущности, у женщин глубокой древности было больше шансов обрести свободу, достоинство и значимость, чем у многих их сестер из более «цивилизованных» обществ. Ключ здесь лежит во взаимоотношениях племени с тем, что его окружает. Когда жизнь представляет собой каждодневную борьбу за существование, равенство женщины - вопрос выживания. В этих культурах женщины играют слишком важную роль, не позволяющую держать их взаперти или затыкать им рот; их знания и опыт - ценнейший ресурс, принадлежащий всему племени. Как основные добытчицы пищи, владеющие секретом выживания, женщины обладают свободой, властью и статусом - и они об этом знают.

Мужчины в охотничье-собирательских обществах не распоряжаются трудом женщин и его не эксплуатируют. Они не присваивают и не контролируют то, что производят женщины, не ограничивают свободу их передвижения. У них нет или почти нет власти над телами женщин и детей; они не делают фетиша ни из девственности, ни из целомудрия и не требуют от женщин сексуальной эксклюзивности. Общая база знаний группы доступна всем - не только мужчинам; творческие способности женщин не отрицаются и не подавляются. Нынешние «цивилизованные» сестры этих «примитивных» женщин поистине могут с завистью взирать на то, как в первобытном обществе соблюдаются их основные права.

И более того. Свидетельства культур уровня каменного века, существующих в наши дни, убедительно показывают, что женщины в них занимают места мудрецов, советчиц, руководительниц, рассказчиц, знахарок, ведуний и законодательниц. К тому же они никогда не забывают о своей уникальной власти, основанной женской магии плодородия и деторождения, со всей присущей ей маной. Все доисторические свидетельства подтверждают, что женщины занимали в племени особое положение именно как женщины. Из множества изображений женщин, совершающих религиозные ритуалы, обратим внимание на два: наскальный рисунок из Танзумайтака, Тассилин-Адджер, на котором две женщины, увешанные браслетами, ожерельями и диадемами из бус, исполняют церемониальный танец среди стаи гусей - и одну из самых знаменитых доисторических картин, так называемую «Белую Даму» из пещер Драконовых гор в Южной Африке, где Белая Дама ведет хоровод мужчин и женщин в племенном ритуальном танце.

Итак, с самого начала роль первых женщин была шире, а вклад их в эволюцию человека неизмеримо значительнее, чем признавалось когда-либо прежде. Именно женщина на заре человечества, вместе со своей матерью и бабушкой, сестрами и тетками, и даже с небольшой помощью мужчины-охотника, сумела достичь почти всего, в дальнейшем обеспечившего виду Homo гордое наименование sapiens. И все указывает на то, что это признавал и сам мужчина. По всему миру, от древнейших проблесков европейского сознания до мифов о «времени сновидений» на другой стороне земного шара, у аборигенов Австралии, широко распространены образы, в которых женщина совершает священные ритуалы или посвящена в самые тайные мистерии племенной жизни.

Ведь именно женщина, с ее необъяснимыми лунными ритмами и способностью создавать новую жизнь, и была главной священной тайной своего племени. Могущественная, способная творить чудеса, она неизбежно должна была казаться чем-то большим, чем мужчина, большим, чем человек. И, начав мыслить символически, первобытный человек нашел этому лишь одно объяснение. Женщина стала первым символом, воплощением некоей величайшей сущности - не более и не менее, чем богиней.

(с) Розалин Майлз. Кто готовил тайную вечерю? Женская история мира. Издательство Бомбора, 2023, с. 27-47.

Лилит и Самаэль

2026-04-29T18:40:39.859Z

Лилит и Самаэль образуют нечестивый союз. Зоар 236, 55a

Я провела, казалось, целую вечность, до прихода в ярость, то скатываясь в отчаяние, редко покидая свое жилище. Время от времени я видела, как разные существа крадутся мимо входа в пещеру, но никто из них не осмеливался зайти внутрь. Я знала, что они боятся меня, и не без оснований. Я была готова уничтожить любого, кто бы попался мне на пути.

Мое первоначальное чувство отвращения от того факта, что Адам получил новую пару, Еву, только разделившись на два существа, быстро сменилось ревностью. Как это он получил то, что хотел, а я все еще оставалась совсем одна? Почему Отец и Мать заставили меня так страдать, а ему, недостойному, дали все, что он желал? Я даже позвала их, чтобы они предоставили мне пару, но не получила ответа. Видимо, они не только бросили меня, но и оборвали со мной все общение.

Пока я гневалась, в моей голове начала зарождаться мысль. Если я смогла использовать тайное имя, чтобы улететь из Эдема, и если моей ярости было достаточно, чтобы изменить свою сущность, возможно, моих чар хватит, чтобы самой создать себе пару, а не зависеть от кого-то.

Сначала я отбросила эту идею, потому что побоялась неудачи. А что, если у меня не получится? Тогда бы я стала не просто одинокой, но еще и неудачницей. Меня не любит муж, для которого я была создана. Меня не любят мои Мать и Отец, которые создали меня. Возможно, надежды уже нет. Наконец я поднялась, расправила свои крылья и, сосредоточившись на своем одиночестве, произнесла тайное имя Бога, как будто это была песня. Я почувствовала, как энергия вырывается из меня, и стала ждать. Прошло, должно быть, несколько часов, но ничего не происходило. В конце концов я в изнеможении рухнула на землю и заснула в слезах.

Сновидений не было, и я с трудом проснулась, чувствуя себя уже получше. Я больше не испытывала той эмоциональной боли, но что-то было не так. Я чувствовала себя ослабленной, и в то же время более уверенной в себе. Когда я села и обернулась, то заметила фигуру, скорчившуюся в грязи напротив меня, и поняла, что же именно поменялось. Я больше не обладала мужской частью себя. Теперь это было отдельное существо, сидевшее не более чем в паре ярдов от меня.

Он молчал, хотя на моем лице отражались все бурлящие эмоции шока, неверия и надежды. Этот человек, сотворенный из меня, был прекрасен - с кожей медного цвета, белоснежными волосами, двумя маленькими рожками, торчащими из головы, и такими невероятными черными глазами. Он был великолепен, но на его лице не отражалось абсолютно никаких эмоций, и он сидел неподвижно так долго, что я уже начала сомневаться, живой ли он вообще.

Я осторожно заговорила.

- Я - Лилит.

Его единственным ответом было:

- Я знаю.

Впервые с момента моего превращения обнаружила, что совершенно не знаю, что делать. Я не знала, что сказать. Не желая выглядеть слабой, я решила встать и пристально посмотреть на него. Когда я встала, он тоже встал, но больше не сделал ни одного движения. Его лицо оставалось бесстрастным, осанка - расслабленной, но его взгляд, встретившийся с моим, был напряженным и испытывающим.

- Итак, у тебя, должно быть, есть вопросы? - спросила я неуверенно.

- Нет.

Я покачала головой и вышла из пещеры, не понимая, стоит ли мне бежать, притвориться, что все в порядке, или взывать к Богу и просить прощения, чтобы Он/Она забрали его, кем бы он ни был.

Прежде чем я успела решить, что же мне теперь делать, он уже стоял рядом со мной, хотя я не слышала, как он подошел. Он напугал меня, но я снова предпочла притвориться, что ничего не заметила. Мы долго стояли в тишине, и, наконец, он произнес:

- Я - Самаэль.

Я попыталась изобразить безразличие, но потом он положил руку мне на щеку и сказал:

- Ты действительно прекрасна.

Никаких признаний в вечной любви, но все же это было лучше, чем все то, что у меня было за долгое время. Мое сердце начало оттаивать и я почувствовала надежду, что все еще может быть хорошо.

(с) Марк Х. Уильямс. Тереза К. Динтино. В объятиях Лилит. Касталия, 2022, с. 76-78.

Бог — это женщина

2026-04-19T18:27:46.390Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании.

С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ?

Разумеется, с Эдемского сада. Если в двух словах (или в яблочной сердцевине) пересказать историю из Книги Бытия, то смерть пришла в мир вместе с сексом, а именно с Евой. С тех пор секс сопровождался чувством вины, а женщину на протяжении веков обвиняли во всех смертных грехах. За неприязнью патриархата к Еве и предшествовавшим ей богиням плодородия скрывается страх перед сексом и страх смерти. Если не воспринимать Книгу Бытия буквально как слово Божье, то мы имеем дело с крайне предвзятым повествованием, созданным специально для того, чтобы принизить роль женщин, ограничить их религиозную и социальную активность в обществе и держать их в подчинении. В результате за последние два тысячелетия женское развитие в социальном, психологическом, творческом и духовном плане было подавлено. Я решительно заявляю, что история об Эдеме намеренно искажена, потому что у меня есть доказательства, которые мы рассмотрим в этой главе, что змей, дерево и женщина были элементами астрономической конфигурации, которой поклонялись допатриархальные культуры, почитавшие женское божество — Великую Мать.

Давайте рассмотрим сюжет о райском саде, уделив особое внимание роли змея, поскольку в Книге Бытия он предстает злым антагонистом, который подговорил женщину на грехопадение, в то время как в аналогичных сценах в религиях, существовавших одновременно с иудаизмом и христианством или предшествовавших им, роль змея была скорее благожелательной и способствующей эволюции, а бессмертие достигалось благодаря следованию наставлениям этого древнего бога. Намек на это есть в Книге Бытия — вкушение плода с древа познания добра и зла не привело к смерти, обещанной Богом («истинно, вы умрете»). Бог солгал, и по иронии судьбы раздвоенный язык змея говорил правду.

Захватывающую, но совершенно иную версию драмы в Эдемском саду предлагают гностики, которых иногда называют ранними христианами. У нас есть свидетельства об их присутствии на Ближнем Востоке и в Египте примерно со II века до н.э. О гностиках было мало что известно вплоть до 1945 года, когда в Наг-Хаммади на Ниле в Египте были обнаружены 52 папирусных текста.

БОГ — ЖЕНЩИНА

Согласно библейскому мифу о сотворении мира, именно Дыхание или Слово (Логос) Бога оживляет неодушевленную материю. В Евангелии от Иоанна мы читаем: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет людей".

В этом отношении иудео-христианская традиция согласуется с более ранними версиями сотворения мира, но в гностицизме божеством является Пистис София. Пистис в переводе с греческого означает «вера», а София — «мудрость». Когда она вдыхает жизнь в Бездну, под Огдоадом, звездным царством, где она правит, возникает тень. Тень становится материей, и форма, которую она принимает — как говорится в тексте — подобна аборту. В конце концов эта тень/аборт принимает форму огромного зверя, похожего на льва и обладающего признаками как мужского, так и женского пола, не ведающего о том, что его создала София. Следующий шаг — сотворение мира, что, по всей видимости, и послужило причиной создания Софией этого чудовища, которого называли по-разному: Саклас (на арамейском — «глупец»), Самаэль («слепой бог» на арамейском) и Лалдабаот, «дитя хаоса», поскольку он был создан из водной Бездны.

Именно с этого момента в мифе о сотворении мира начинается иудео-христианская мифология — с Книги Бытия и сотворения мира. После сотворения мира Саклас действительно ведет себя как глупец, поддавшись шовинизму и провозгласив себя верховным богом. Его черты схожи с чертами Яхве, или Иеговы, гневного бога из Ветхого Завета, который описывается как воинственный, ревнивый и злобный. Евреи превозносили эти качества, чтобы сокрушить своих врагов. Изначально было создано два Адама: один — духовная сущность, или Свет/Адам (творение Софии), другой — из праха, то есть из физического тела. «Грязный» Адам — творение Яхве. В гностическом тексте «О сотворении мира» Ева появляется в Эдеме:

София послала свою дочь Зою, которую называют Евой (Жизнь), в качестве наставницы, чтобы та воскресила Адама, в котором не было души, и чтобы те, кого он зачнет, стали сосудами света. (Когда) Ева увидела, что ее подобие повержено, она пожалела его и сказала: «Адам, живи! Восстань из праха!». И ее слово тут же стало делом. Когда Адам восстал, он тут же открыл глаза. Увидев ее, он сказал: «Тебя будут называть матерью живых, потому что ты дала мне жизнь».

Из двух приведенных выше версий сотворения мира и человека видно, что наше религиозное наследие пошло по худшему пути, сделав выбор в пользу патриархата и Яхве, а не Богини Софии и матриархата.

Адам выражает благодарность и почтение Еве как той, кто дал ему жизнь. Если мы обратимся к эпитету Евы «мать живых», то увидим, какое значение она имела в традиции почитания Великой Матери. Такое почтение было характерно для религий, поклонявшихся богине-матери в доколумбову эпоху, в то время как версия из Книги Бытия была бы признана клеветнической, если бы ее написали сегодня. Иудеохристианская традиция опирается на ребро. Почему? Похоже, это попытка мужчины взять верх в обществе — возможно, как реакция на более раннее матриархальное доминирование. Склав и его приспешники, архонты, правители семи планет, сговорились подшутить над Адамом. Согласно «Книге о сотворении мира»:

«...давай научим его во сне, что она появилась из его ребра, чтобы женщина служила ему, а он властвовал над ней».

Однако есть и еще более клеветнические истории! Согласно еврейской традиции, дьявол проник в мир через отверстие в боку Адама, из которого вышло ребро, ставшее Евой. Таким образом, зло и женщина связаны между собой.

Мусульманская религия поддерживала угнетение женщин дольше и жестче, чем любая другая культура. Бедуины пустыни считали, что женщина произошла от хвоста обезьяны. Я могла бы и дальше рассказывать эти истории о сотворении мира, но они служат лишь для того, чтобы обнажить патологию патриархата, породившего их.

Возвращаясь к гностической версии, в которой змей назван «тем, кто мудрее всех их», поскольку сама София является олицетворением мудрости, можно предположить, что она связана со змеем. В одном гностическом тексте «Природа архонтов» сознание Софии вселяется в тело змея, передавая ему свою мудрость, после чего змея называют наставником. С другой стороны, в «О происхождении мира» София создает змея, чтобы рассказать Адаму и Еве об их происхождении. Таким образом, София — мать и змея, и Евы, «матери живых».

Тогда тот, кто был мудрее их всех, увидев подобие их матери Евы, сказал ей: «Что сказал тебе Бог? Не есть с древа познания?». Она сказала: «Он не просто сказал: «Не ешь из этого», но и добавил: «Не прикасайся к этому, иначе умрешь».
Он сказал ей: «Не бойся. Ты не умрешь. Ибо он знает, что, когда ты вкусишь от него, твой разум прояснится и ты станешь подобна богу, познав разницу между злыми и добрыми людьми. Он сказал тебе это, чтобы ты не вкусила от него, ибо он ревнив».
Теперь Ева поверила словам учителя.

Адам и Ева вкушают плод с Древа, и их сознание расширяется; они больше не пребывают во тьме. Но архонты, вскоре узнав об их прегрешении, проклинают их и все творение на земле. От своего наставника Ева узнает тайну сотворения мира — половой акт, в котором она обучает Адама. Это дает Адаму и Еве такую же силу, как у архонтов, и позволяет им самим творить, что вызывает гнев Сакласа и архонтов.

Мы снова видим связь между Евой, сексом и злом. В Книге Бытия прародители изображены обнаженными, то есть осознающими свои половые различия и стыдящимися полученных знаний. Гностический текст из «Происхождения» заканчивается на той же минорной ноте, что и «Бытие». Из-за проклятия архонтов «от них нет благословения. Невозможно, чтобы из зла вышло добро». Действительно, некоторые гностики испытывали такое же отвращение к плотским грехам, как и иудео-христиане. Однако есть предположение, что наша библиотека гностических текстов — результат предвзятого отбора, проведенного аскетичными христианскими монахами, которые сохранили только те гностические тексты, которые соответствовали их точке зрения.

Как бы то ни было, персонажей Эдемского сада можно проанализировать с символической точки зрения, что приведет к удивительным открытиям. У этой драмы есть предшественники в других религиях, и самое важное из них — связь змея с Великой Матерью матриархата. Отсюда и причина, по которой в патриархальном обществе Ева, змей и сексуальное знание подвергаются осуждению.

Наблюдая за тем, как змея сбрасывает кожу, первобытный человек заметил сходство с лунным циклом: змея сбрасывает свою смерть (темную сторону луны) и возрождается в новолуние. Поэтому из всех животных змеи были наиболее вероятными символами бессмертия. Все религии обещают возможность бессмертия, но в матриархальных религиях это достигается за счет циклов регенерации, отражающих естественные процессы. Точно так же, как змея исчезает в земле, луна исчезает в тени Земли в новолуние, чтобы возродиться в полнолуние. Женский цикл плодородия связывает женщину, луну и змею: яйцеклетка (овуляция) выходит из яичника в полнолуние на пятнадцатый день цикла. По правде говоря, можно сказать, что Ева, Змей и Древо в Эдемском саду — это три аспекта одного принципа — плодородия. Если копнуть глубже, то окажется, что все они — формы Великой Богини-Матери.

Давайте обратимся к мифическим корням древа познания добра и зла, от которого вкусили Адам и Ева. Но что еще важнее, каков изначальный источник древа жизни, которое Бог охраняет «херувимами и пламенным мечом, обращающимся во все стороны, чтобы охранять путь к древу» (Бытие 3:24), «чтобы человек (Адам) не протянул руки своей и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Бытие 3:22)?

Это Древо жизни, или Древо небесное, встречается в мифологии практически всех культур Британской Колумбии. В каком-то смысле Ева связана с Софией, своей создательницей и хранительницей, так же, как Эдемское дерево связано с Матерью-Землей. Действительно, в Книге Бытия 3:6 сказано, что «дерево должно было стать древом познания добра и зла», и если вспомнить, что София означает «мудрость», то связь между Софией и Евой становится еще более очевидной.

Дерево в Эдемском саду находится в центре Сада, что явно указывает на то, что это мировая ось/древо, характерное для более ранних мифологий.

...Именно в скрытые и таинственные глубины этой Великой Матери-Земли уходят корни дерева. Через эти проникающие в почву корни дерево участвует в процессе восстановления вод и почвы. От прорастания до смерти дерево остается связанным со своей матерью-землей, постоянным источником своего обновления. Осенью семена и листья возвращаются в землю, из которой они появились весной, когда таинственным образом начал подниматься сок. Этот сок, добываемый из глубин — молоко самой Великой Богини, небесная амброзия, эликсир богов, с помощью которого умершие обретают бессмертие. Дерево жизни, стоящее в «центре всего сущего», как и Источник жизни, является образом бесконечного обновления космоса из единого центра или источника.

«Бесконечное обновление космоса из единого центра или источника» указывает на то, что мировая ось/древо имеет и космическое измерение. Считалось, что звезды висят на куполе, который накрывает землю, словно огромный храм. В свою очередь, небесный купол покоился на четырех сторонах света, куда никто в древнем мире не отваживался ступать. Четыре стороны света упоминаются в Книге Бытия 2:10–15 в связи с четырьмя реками. Таким образом, древо Эдема, стоящее в центре, имеет подразумеваемую вертикальную ось, уходящую к космическому источнику, благодаря которому мир обновляется. Эта небесная точка — Полярная звезда, вокруг которой Земля и небо вращаются ежедневно и ежегодно (сезонный круговорот) — является Неподвижным Двигателем всего сущего. Этот полюс, или мировая ось, был широко распространен в мифологиях, существовавших за 4000 лет до н.э., где он чаще всего изображался в виде священного дерева. Вторичное проявление центра — священная гора в мифологии. Эта концепция, воплощенная в архитектуре, легла в основу зиккурата и пирамиды с четырьмя гранями и центральной вершиной. Великая пирамида в Гизе, например, расположена так, что ее восточная сторона обращена точно к восходящему солнцу в день весеннего равноденствия.

(с) Richard Roberts. From Eden to Eros. Origins of the Put Down of Women. First Edition, 1985, p. 1-5.

BAAL AND WITCHES

2026-04-18T16:44:35.535Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании

Люцифер вновь явился на свет, и мы можем на время оставить его в покое и обратиться к другой его ипостаси, представленной на процессах над ведьмами, — Вельзевулу.

Вот и я, старый Вельзевул,
В одной руке у меня дубина,
В другой — сковорода,
И я считаю себя веселым стариком.

Это была традиционная застольная песенка, которую сочинили в Кема-Аббасе у подножия гигантской статуи, высеченной из дерна. В ней упоминался Вельзевул. Вельзевул упоминается в Новом Завете, как и Люцифер. Его перевели как «Царь, или Повелитель мух», что может быть, а может и не быть правильным, поскольку Вельзевул был «князем бесовским», а слово «бес» изначально означало «святой», как и латинское divus и современное индийское deva. Но боги одной религии — это бесы другой, и их судьба может измениться, как и судьба любого другого человека. Божественное и дьявольское — это одно и то же. В зависимости от того, как посмотреть. Но Вельзевул был очень древним божеством на Ближнем Востоке. Изначально его звали Бел, или Баал, что, по мнению некоторых исследователей, было древним хеттским словом, родственным кельтскому. Считается, что Бел означает «красивый», хотя обычно это слово переводится как «господин» или «бог». Это не личное имя бога, а титул. Баалимы — это маленькие Баалы, предположительно статуи или, возможно, каменные фаллосы. Аштор, Астарта, Ишта и Артемида, Царица Небесная, то есть Диана, которую мы ищем, были супругами Баала. Теперь мы знаем, как изображали Баала в древнем мире. Когда Хирам, царь Тира, построил свой знаменитый храм во времена царя Соломона (примерно в 900 году до н. э.), он установил там статую Баала. Говорят, статуя была похожа на фигуру Геракла с палицей. Все это произошло задолго до того, как галаты, или галлы, переселились в Малую Азию, и еще задолго до того, как апостол Павел написал им послание. Так что если Баал и был кельтом, то он принадлежал к более ранней волне завоевателей. Но кто знает, кем на самом деле были кельты, или галаты? Уж точно не низкорослыми смуглыми людьми, которых сегодня называют кельтами. Все античные авторы описывают их как высоких светловолосых мужчин. Павшие галатские воины на пергамских скульптурах изображают людей такого типа, которых сегодня вполне можно было бы принять за бригадиров британской армии. Все знают знаменитую статую умирающего галла, и мне нет нужды что-либо о ней рассказывать. Однако суть в следующем: если Баал пришел в Малую Азию вместе с какими-то кельтами еще до времен царя Соломона, то, вероятно, он добрался и до Британии еще до начала железного века у кельтов. Это означает, что некоторые народы бронзового века в Британии были кельтами более ранней волны, чем те, кто освоил железо и, судя по всему, прибыл сюда не раньше 400 г. до н.э.

Баал упоминается в топонимах Англии, но в Уэльсе и Ирландии он занимает особенно важное место в литературе. Его называли Бели и Балор, но, как и у всех этих богов, у него было множество других имен. Он, несомненно, был Дагдой, типичным Геркулесом с палицей. Для галлов из Франции он был Огмием, а в Ирландии его имя до сих пор носит письменность, известная как огамическое письмо. Для тех, кто не знаком с этим термином: огамическое письмо — это система прямых надрезов, сделанных под углом на боковой поверхности камня или куска дерева. Они напоминают зарубки на счетной палочке. Считается, что огамическое письмо понятно, но удивительно, насколько часто специалисты по огаму расходятся в переводах той или иной надписи.

Балор, очевидно, был олицетворением солнца. Его взгляд испепелял людей, и в этом отношении он был похож на индийского бога Шиву. Индийские боги во многом схожи с богами Западной Европы, вплоть до того, что они сидят в позе лотоса. Поэтому невозможно не прийти к выводу, что и те, и другие произошли от некоего изначального арийского источника. Этот факт снова наводит нас на мысль о волнах миграции, распространявшихся во многих направлениях задолго до времен царя Соломона. Сразу вспоминаются ахейцы Гомера, которые, как ясно показал покойный сэр Уильям Риджуэй в своей книге «Ранняя история Греции», обладали всеми чертами североевропейского народа. Очевидно, что они поселились в Греции за некоторое время до того, как Гомер написал свои произведения, то есть примерно в 1000 году до н. э. Теперь мы можем понять не только то, почему греческие мифы так похожи на мифы Западной Европы, но и то, что кельтские боги появились в Британии задолго до железного века. Учитывая, что кельтские боги существовали, можно предположить, что в то время уже использовалась ранняя форма кельтского языка. Это имеет ряд серьезных последствий для доисторической археологии и заставляет задуматься о том, что «урны с выступающим краем» и «мечи с язычком» — это так, ерунда. Мы видим, насколько прав был сэр Сирил Фокс, сосредоточившись на таких ритуальных следах, которые он обнаружил в погребальных курганах, раскопанных им.

Итак, похоже, перед нами одна из тех волн, о которых я упоминал ранее. Кольцо, расходящееся от некоего неизвестного источника и достигающее разных берегов примерно в порядке удаления от места своего возникновения. Оно достигло Греции до 1000 года до н.э., Палестины — задолго до 900 года до н.э. и, возможно, до 1400 года до н.э., а Индии — чуть позже. Когда оно достигло Англии? Здесь мы можем только строить догадки, но, судя по ортодоксальным археологическим исследованиям покойного профессора Гордона Чайлда и более поздним работам, таким как труды профессора Стюарта Пигготта, я считаю, что, если предположить, что их датировки достаточно точны, равномерное распространение культуры среднего бронзового века по всей территории примерно в 1400 году до н.э. вполне может свидетельствовать о так называемом протокельтском распространении. Возможно, оно началось раньше. Его могли привезти так называемые «люди из культуры колоколовидных кубков» примерно в 1800 году до н.э., но мне не нравится форма их черепов!

Их черепа были круглыми, и можно предположить, что у протокельтов череп был средней длины. К сожалению, люди эпохи средней бронзы кремировали своих умерших, вероятно, в честь какого-то предполагаемого повеления самого Вельзевула, и мы не можем представить, какой формы были их черепа. В остальном у культуры колоколовидных кубков есть много достоинств, которые делают их кандидатами на роль прародителей кельтов. Это были выносливые скотоводы-кочевники, которые, по всей видимости, перегоняли свои стада на большие расстояния через холмы и вересковые пустоши. Судя по всему, именно они создали каменные круги с солнечными дисками, которые до сих пор встречаются в сельской местности. В целом я считаю, что носители культуры колоколовидных кубков были первыми протокельтами. Если так, то, поскольку их Баал, судя по всему, добрался до Британии раньше, чем до Ближнего Востока, нам следует искать источник нашей ряби не так уж далеко. Считается, что люди, изображённые на чаше из Бикера жили где-то в предгорьях Альп. Их называют альпийской расой. Это вполне соответствует соотношению времени и расстояния. Я думаю, что наши друзья из Бикера говорили на гэльском языке. Разумеется, я не имею ввиду, что человек, говорящий на языке бикеров, мог бы стоять на причале в Маллейге и вести долгую беседу с Макдональдом с острова Саут-Уист. Мне кажется, что современный гэльский язык находится в таком же отношении к утраченному первоисточнику, в каком современный английский — к древневерхненемецкому.

В настоящее время считается, что существовало два различных типа культуры колоколовидных кубков. Считается, что одна из них пришла по морю с юга, вдоль атлантического побережья. Сейчас мы не будем рассматривать эту ветвь. Другая ветвь пришла в Восточную Англию через исчезнувшие равнины, которые сейчас находятся под водами Северного моря. Эти люди и были нашими протокельтами.

Носители железного века, которые, судя по всему, сформировали вторую волну настоящих кельтов, начали селиться в восточной Англии примерно в 400 году до н. э. Если верить бардам, а я думаю, что им можно доверять, то эта дата совпадает с результатами археологических исследований. Кумри, как пели барды, пришли в район Хамбера под предводительством Ху Могучего. Ху явно был своего рода Брахмой, не имевшим видимой формы и обладавшим всемогуществом. Он не имел ничего общего с семейными делами Луга и Мабона, но вполне вероятно, что друиды и барды включили более ранних богов в свою систему верований так же, как Луг и Мабон были включены в христианство. Концепция Ху и связанные с ней представления о переселении душ были слишком сложны для понимания обычного члена племени.

Вернемся к Вельзевулу и рассмотрим другие известные нам сведения о Баале, или Беле. Карфагеняне увезли его с собой в Африку, где он, как Баал-Хаммон, был супругом Танит. Танит — это, без сомнения, наша Тана из «Евангелия». Баал-Хаммон в Карфагене был богом-покровителем. Эта пара олицетворяла мужское и женское начала. Ваал, как и Балор в Ирландии, был, как я уже говорил ранее, олицетворением солнца и, подобно Люциферу, он был побежден в бою более поздней версией той же темы. Точно так же, как Люцифер, как говорят, был побежден Михаилом, так и Лалор был ослеплен Лугом на свой единственный глаз. Это примитивное объяснение того, как на смену древнему богу солнца пришел более культурный его потомок. Луг — это просто более развитый Лалор. Когда мы находим в Эггардонском форте железного века камень Бела и рядом с ним две церкви, посвященные святому Михаилу, перед нами предстает картина эволюционного процесса, нарисованная на топографической карте. Луг, Бел и Дагда по-разному связаны друг с другом. Дагда и Бел в какой-то степени олицетворяют Геракла с его палицей, а день, когда Дагду по традиции заставляли съесть огромную порцию из ямы в земле, был великим праздником Луга — Лугнасадом (1 ноября). Другими словами, праздник Луга когда-то был днем пира Дагды. Более примитивная версия бога с дубиной была заменена на изображение бога с копьем и пращой. Вполне вероятно, что каждая из этих версий изначально принадлежала отдельному племени. Такое же разнообразие имен мы увидим, когда перейдем к их супругам. К сожалению, имя женской ипостаси Лалора, по-видимому, утрачено. Но поскольку у Баал-Хаммона была Танит, которая, несомненно, является одной из форм Таны или Дианы, очевидно, что это была Дану или Анну, великая ирландская богиня-мать, чьи груди до сих пор возвышаются над плодородными равнинами.

Как и в большинстве подобных исследований, можно с уверенностью сказать, что настоящее имя ни одного бога никогда не упоминалось публично. Баал, в какой бы форме это имя ни встречалось, означает просто «бог», «владыка» или что-то в этом роде. То же самое с Дагдой, которого обычно называют «Дагда»; это не его тайное имя. Я считаю, что это не более и не менее как Дада, Папа, Мамочка и другие детские вариации, которыми называют отца. Это в точности соответствует словам «Па», «Папа» и так далее. Дагда был просто «Великим Отцом». Баал, Балор, Бели, Вельзевул и другие имена означали просто «Господь». Луг и Люцифер — это «Свет». Ни одно из этих имен не является именем бога, и ничто не мешает использовать любое из них или все сразу для обозначения одного и того же божества. Постепенное объединение племен в нации привело к разделению единого бога на множество. Для одних главным было отцовство, и они называли его Дагдой. Для других — сила, и они называли его Господом. Для третьей группы важнее всего было то, что он дарил солнечный свет.

Чем больше становилась нация и чем больше племен она в себя включала, тем больше у нее было богов. В Риме их было не счесть, и все они, по-видимому, восходят к одной изначальной идее — Великому Отцу и Великой Матери. Сетон Ллойд во время своих раскопок в Турции обнаружил ряд храмов, построенных друг на друге в течение тысячи лет бронзового века. В них символизм мужского и женского плодородия был представлен с большой простотой и без изменений. Домашний алтарь, к которому привязывали жертву, как сказано в Библии, был обнаружен как в самых ранних, так и в самых поздних храмах. Боги, которым там поклонялись, вероятно, были известны как Баал и Астарта.

Кто-то может подумать, что я слишком все упрощаю, но действительно ли что-то изменилось за 4000 лет? «Никто никогда не видел Бога» — эта фраза актуальна и сегодня, как и для пастуха из Бикера, стоявшего на том месте, где через 1500 лет появится Чэнтонберийский ринг. Если вы хотите олицетворить Божество, то, пожалуй, разумнее было бы изобразить его и в мужском, и в женском обличье, как это сделали католики. Представление друидов о Ху Могучем, который был настолько мал, что его невозможно было разглядеть, но при этом всемогущ, было совсем иного порядка. Считать кельтов железного века, достигших такого уровня мышления, раскрашенными в синий цвет дикарями, просто нелепо. Жители Западной Европы только сейчас начинают возвращаться к этому уровню. Друиды учили, что люди должны рождаться и страдать снова и снова, пока не будут готовы выдержать испытание вечностью. Согласно антропоморфным верованиям, после смерти они отправлялись в страну вечной молодости, где вели бесполезное существование: бездельничали, пировали и флиртовали, а то и вовсе стояли на месте и пели гимны. Каждый раз я отдаю предпочтение Ху Могучему; в этой идее есть смысл.

Современная религия ведьм, безусловно, имеет некоторые общие черты с религией друидов. Ведьмы верят, что после смерти они переродятся. Если им удастся заручиться поддержкой Дианы, они переродятся в окружении тех, кого любили в этой жизни. Эта вера очень похожа на представления современных исследователей оккультизма, которые верят в достоверность свидетельств, якобы полученных от людей, находящихся в загробном мире, через медиумов. Хорошее краткое изложение этих идей можно найти в книге доктора Рейнора К. Джонсона «Запертое великолепие». Сравнение друидизма, верований в колдовство, брахманизма и парапсихологии убедительно доказывает, что все они возникли одним и тем же путём. Первоначальные учения Христа и Будды, очищенные от более поздних догм, выросших вокруг этих учений, вполне могут принадлежать к одной и той же группе. На самом деле, похоже, что у всех этих учений есть одна общая фундаментальная вера. Если абстрагироваться от мирской суеты, то все эти религии можно рассматривать как враждующие секты, исповедующие одну универсальную веру.

Согласно верованиям ведьм, именно повелитель подземного мира, своего рода Аид или Плутон, решает, при каких обстоятельствах люди переродятся. К сожалению, я не знаю его имени. Мне случайно назвали имя, под которым современные ведьмы почитают Диану, но, поскольку они не должны его разглашать, думаю, было бы несправедливо упоминать его здесь. Однако, на мой взгляд, в их скрытности нет необходимости, поскольку это имя не является тайным. Оно без труда переводится с искаженного кельтского как «Владычица летних пастбищ». Никто не мог использовать его для магических ритуалов против нее. Точно такая же фразеология использовалась в языческие времена в Британии для описания Великой Матери. Ее называют «Маха», «Владычица плодородной равнины» и «Кайлеах», «Владычица леса».

Вельзевула снова обошли вниманием. В этой теме так легко увлечься. В древности Баал был грубым богом-отцом с дубиной. Кто-то назвал его деревенским Гераклом. Я должен поблагодарить заместителя сержанта-распорядителя Палаты общин за то, что он натолкнул меня на интересную мысль. Он написал мне, чтобы узнать, могу ли я предположить связь между Большой булавой в Палате общин и булавой, изображенной в руке герцога Вильгельма, Вильгельма Завоевателя, на Гобелене из Байё. Конечно, я никогда не думал, что между ними может быть какая-то связь, но после того, как мне это предположение озвучили, ответ не показался мне таким уж сложным. Отцом герцога Вильгельма был Роберт Дьявол. Это не значит, что он избивал свою жену или обманывал ее с деньгами. Это значит, что он был живым воплощением Люцифера, или Вельзевула, возможно, во всей Нормандии. Для христианских священников он был дьяволом. Вильгельм Завоеватель не был рождён в законном браке, его называли Незаконнорожденным. Как живое воплощение бога, он носил отличительный символ Ваала — дубину, и именно она изображена в руке его сына. Это символ также представляет собой вымпел с изображением солнечного диска, т.е. делегированной божественной власти. Булава Дагды была такой большой, что ее приходилось возить на колесах, и для ее переноски требовалось восемь человек. Именно это символизирует булава в Палате общин. Это свидетельствует о том, что король передал свою божественную законодательную власть членам парламента, или, точнее, как я полагаю, его представителю — герольду. Без булавы принятые ими законы не имели юридической силы. Парламент был далеко не единственным органом, которому была делегирована такая власть. Король вручал жезл генералам и адмиралам не только в Англии, но и во Франции. Власть передавалась от бога к королю, военачальнику и даже к констеблюм и полицейским. Вероятно, это самый яркий пример сохранения язычества в наши дни. Своим удобным размером и формой полицейская дубинка, возможно, обязана страховочному штырю, который во время шторма оторвался от фальшборта судна, но, тем не менее, она является символом делегированных полномочий. Раньше на ней были искусно изображены гербы городов, поскольку король делегировал свои полномочия городским властям, а те, в свою очередь, — констеблю. Прошло около двух тысяч лет с тех пор, как люди вырезали гигантскую фигуру Вельзевула на торфе в Кесарии Палестинской, но и по сей день по нашим улицам ходят люди с изображением его палицы. Киплинг не зря назвал Англию «островом грамматики Мерлина», ведь подобные вещи до сих пор здесь не редкость.

(с) T.C. Lethbridge. Witches. Citadel Press, Inc., 1962, p. 56-63.

BLOOD AND GODDESS

2026-04-14T14:52:37.275Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании

Фрейд был великим человеком. Однако он был великим мужчиной. И он был достаточно велик, чтобы признать, что в истории личности все, что связано с матерью, было «столь неуловимым, затерянным в столь туманном и призрачном прошлом, столь трудно воскрешаемым, что казалось, будто оно подверглось особому и неумолимому вытеснению». Так он пишет о прошлом женственности в эссе 1931 года «Женская сексуальность». Он знает, что существует нечто «доэдипальное», предшествующее вмешательству Бога-Отца, что лежит в основе опыта и эволюции человечества, и этот неизведанный фактор является сугубо «материнским» и связан с женщиной. Отто Ранк считал, что одним из таких специфических материнских влияний является влияние способа рождения человека на его дальнейшую жизнь — birthtrauma. Коллеги Ранка считали его психопатом за формирование подобной концепции. Женское влияние, которое окружало этих венских врачей все то время, пока они говорили, писали и росли, осталось незамеченным. Речь идет о влиянии изменений менструального цикла.

Вопрос: обладали ли жители прошлых эпох большей мудростью, нежели мы? Отвечая на него, мы должны быть готовы обнаружить множество свидетельств того «особого и неумолимого подавления», с которым мужчина относился к женскому опыту на протяжении тысячелетий и которое ухудшало положение женщин.

Некоторые подсказки мы находим в греческих культах богини Геры. Обсуждая их, мы попросим читателя вспомнить, о чем говорилось в предыдущей главе о лунных культах: в любом женском культе менструация вызывает большой интерес, поскольку она связана с плодородием на земле, с одной стороны, и фазами луны на небе — с другой. Во многих источниках есть доказательства, что среди большинства культур праздник полнолуния считается отличным стимулятором сексуальности. У нас есть веские основания предполагать, что луна во все времена была действительно мощным «гипнотическим» образом, с которым женщина по собственному желанию или в силу привычки могла ассоциировать свой менструальный цикл. Кроме того, современные исследования показывают, что лунный свет или любое другое непрямое ночное освещение в середине цикла может физиологически стимулировать овуляцию.

Учитывая эти взаимосвязанные идеи, мы задаемся вопросом: почему то, что имело значение в прошлом, не может иметь значение для нас в настоящем и будущем?

Имя «Гера» означает «Мать». В некоторых трактовках её имя означает «Госпожа», потому что она дарует законы, а женские законы — это законы материнского лона. Фесмофории — великий греческий праздник плодородия в честь Великой Богини, «дарующей законы». Один из законов — las reglas, или путь всех женщин — менструальный цикл. Согласно Гесиоду и Гомеру, имя «Гера» происходит от слова «чрево». Эта трактовка подтверждается тем фактом, что ее называют panton genethla, т. е. «первопричиной всего сущего», «чревом». В большинстве культур имя великой богини происходит от слов «чрево» или «вульва»: Богиня — это Genetrix. Чрево рождает, и оно же дает менструацию.

«Астарта» или «Аштарот» означает «чрево» или «то, что исходит из чрева». «Афина Паллада» буквально означает «Вульва-Вульва». Греческую богиню деторождения звали Эйлейтия, ее имя означает «жидкость порождения», то есть «менструация», которая, как считалось, влияет на ребенка и состав молока.

Первоначальным домом, или жилищем, было чрево женщины, поэтому города могли называться в честь любой из богинь. Столица древней земли Ог называлась Аштарот-Карнаим, что означает «Чрево двух рогов», поскольку человеческое (и божественное) чрево имеет два рога — фаллопиевы трубы. Это символ плодородия и сдерживания, а священный букраний, или бычья голова, украшавшая греческие и римские храмы, был символом женского лона. Локус — это место, где вы лежите в родильном доме (греч. lokhos) и рожаете ребенка, а также проливаете магическую кровь при родах: кровь первого места, где появился человек. Королева — это cwen, или жена, сquim, что означает «устье» или «киль», gune (женщина) — богиня, когда она gana и jani (женщина) с yoni, или вагиной. Gens — это жена, как в слове generation, или «большое племя». Это вполне естественно, ведь все люди рождаются из чрева матери, без этой первой «магии» не было бы ни сознания, ни человеческой религии, ни чего-либо еще. Так что чрево Геры — это буквально panton genethla.

(с) Penelope Shuttle & Peter Redgrove. The Wise Wound: Menstruation and Everywoman, 2005, p. 168-169.

MALES: DEATH / FEMALES: LIFE

2026-02-02T21:22:28.314Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании

Растущее осознание линейности времени, уходящего в прошлое и простирающегося далеко в будущее, привело людей к двум глубоким открытиям, одно из которых связано со смертью, а другое — с сексом. Размышляя о продолжительности своей жизни, люди в конце концов осознали, что живут лишь ограниченное время. Животные воспринимают смерть как событие, происходящее с кем-то другим: собака может горевать по своему хозяину, но вряд ли она знает, что тоже умрёт. Все люди пришли к пониманию того, что однажды каждый из нас столкнётся со смертью лицом к лицу, неизбежно и окончательно, без компромиссов, уговоров и альтернатив. Как только я осознал последствия этой мрачной мысли, меня начала одолевать тревога, отличная от внезапного страха, который испытывают все животные, столкнувшись с непосредственной угрозой.

Чтобы смягчить сокрушительную необратимость смерти, люди придумали загробную жизнь. Наблюдая за тем, как разлагаются тела умерших, живые представляли себя в виде эктоплазменной души, способной покинуть видимый мир, чтобы продолжить существование, и создавали сложные ритуалы, помогающие душе переселиться в загробный мир. Археологи обнаружили ритуальные захоронения возрастом шестьдесят тысяч лет, и погребальные обряды стали отличительной чертой всех человеческих культур.

Примерно в то же время, когда люди начали разбираться в этой болезненной теме, мужчины, без сомнения, сделали ещё одно важное открытие — они наконец осознали свою роль в процессе рождения. Женщины, скорее всего, поняли эту связь раньше мужчин. Их тесная и постоянная связь с потомством помогла им раньше заметить сходство черт лица и характера детей с чертами и характером их отцов. До мужчин, которые до этого не подозревали о существовании этой жизненно важной связи и всё ещё оплакивали свою неизбежную кончину, дошло, что они тоже играют незаменимую роль в рождении детей. Затем в сознании мужчин пересеклись эти два важнейших открытия: одно касалось смерти, а другое — пола.

Осознание самцом того, что у него могут быть наследники, означало, что он может вырвать маленькую победу из пасти смерти, произведя на свет ребёнка, которому он сможет передать своё имя, мудрость и оружие. Это усиливало его потребность быть уверенным в том, что новорождённый — результат его совокупления. Матери никогда не приходится сомневаться в своём родстве с потомством: её дети буквально происходят от неё и через неё. Однако мужчина никогда не может быть полностью уверен. Грубое решение, которое предлагал мужчина, заключалось в том, чтобы требовать от своей невесты девственности, а от жены — абсолютного целомудрия. Рождение детей — свободный и, по сути, радостный процесс для животных, которые не так сильно привязаны ко времени, — для людей становилось смертельно серьёзной проблемой. Вольно или невольно, но женщина соглашалась на эти ограничения. В некотором смысле ей и её нынешним или будущим детям было выгодно, чтобы мужчина хранил им верность. Обмен «секс на мясо», придуманный древними гоминидами, стал значительно сложнее. Новый общественный договор предполагал, что мужчина будет верен женщине, а она будет хранить ему верность, и в конечном счёте это легло в основу брака. Женщина жертвовала своей сексуальной свободой в обмен на помощь, поддержку и, возможно, любовь.

Мужчина посвящал себя и всё своё имущество одной женщине и их совместному потомству в надежде, что рождённые ею дети будут его. Целомудрие и верность стали двумя краеугольными камнями, на которых зиждется вся будущая патриархальная система.

Альфа-самец приматов крайне ревностно относится к своим самкам, когда у последних наступает течка. Однако его потребность контролировать их не распространяется на все аспекты их жизни. Когда мужчины поняли, что достичь своего рода бессмертия можно только через наследников, они установили тиранию над женщинами от менархе до менопаузы. Многое из того, что активно обсуждается в нашей культуре вплоть до настоящего времени, уходит корнями в архаичную дихотомию между мужским началом — смертью — и женским началом — жизнью.

(с) Leonard Shlain. The Alphabet Versus the Goddess, 1999, p. 43-44.

THE DUAL FEMALE

2026-01-24T15:36:44.739Z

Перевод Sor. Astarte, обязательно указывать при копировании или заимствовании

Во многих историях женщины предстают в двойственном образе: либо в положительном — как целомудренная девственница или хорошая мать, либо в отрицательном — как разрушительница, уродливая ведьма или злая, но прекрасная чародейка. Первоначальный смысл истории часто искажается до неузнаваемости под влиянием роли женщины, которую воспринимает доминирующее мужское общество. Тёмная сторона женской натуры изображается как разрушительная, но во многих случаях именно она становится началом нового этапа в жизни или осознании. Это можно увидеть в историях о Мерзкой Леди из легенд о короле Артуре и в сказках братьев Гримм «Белоснежка» и «Спящая красавица». На самом деле эти истории можно считать менструальными мифами, то есть учениями, связанными с менструальным циклом и переходом девочки во взрослую жизнь.

История «Мерзкой леди» начинается с того, что таинственный тёмный рыцарь бросает вызов королю Артуру и побеждает его. Вместо того чтобы убить Артура, рыцарь загадывает ему загадку, на которую тот должен ответить в течение трёх дней, иначе Артур лишится жизни и своих земель. Загадка звучит так: «Чего больше всего желает женщина?» Вернувшись в Камелот, Артур останавливает каждую встречную женщину и задаёт ей этот вопрос. К сожалению, он получает столько же разных ответов, сколько и женщин, которых он спрашивает! Наконец Артур встречает в лесу уродливую старуху, которая утверждает, что может разгадать загадку, но только если Артур исполнит её желание. В отчаянии Артур соглашается на сделку и ему сообщают ответ на загадку, который спасает его жизнь и королевство. Однако он с ужасом узнаёт, что в качестве платы ведьма требует выдать за неё замуж одного из рыцарей Артура.

Представляя Мерзкую леди своему двору, Артур не удивляется тому, что каждый из его рыцарей испытывает ужас и отвращение при виде неё, а мысль о женитьбе на такой отвратительной невесте приводит в ужас почти всех. Однако доблестный сэр Гавейн в конце концов вызывается выполнить эту задачу и, к изумлению двора, женится на ней с соблюдением всех церемоний.

В первую брачную ночь, когда Гавейн укладывает в постель отвратительную старуху, она внезапно превращается в юную и прекрасную леди. Она объясняет, что находится под заклятием и что, женившись на ней, Гавейн уже снял половину чар, но если он правильно ответит на вопрос, то сможет полностью освободить её от заклятия. Затем леди спрашивает: «Кем бы ты хотел видеть меня — прекрасной днём или прекрасной ночью?» Гавейн не может принять решение: если она прекрасна ночью, то станет для него желанной любовницей, а если она прекрасна днём, то он вызовет зависть и получит статус при дворе. В отчаянии Гавейн говорит девушке, что она должна сделать выбор сама. Это, конечно, и есть желаемый результат: как только он предоставляет ей возможность выбора, чары рассеиваются, и его жена остаётся прекрасной и днём, и ночью.

Ответ на загадку Артура и вопрос Гавейна один и тот же: женщина должна быть верна себе или, как сказал Артур в ответ рыцарю, должна «добиваться своего»! Каждая женщина больше всего на свете хочет, чтобы её принимали такой, какая она есть. Патриархальное общество склонно представлять женщин в линейном и стереотипном образе, игнорируя их цикличность.

Получив возможность выбирать между двумя полюсами своей натуры, Мерзкая леди смогла впитать в себя все её аспекты и стать красивой, уравновешенной женщиной. Важно отметить, что в обоих случаях именно мужчины должны осознать этот факт. В западном обществе женщине редко позволяют быть собой, и ей приходится загадывать мужчинам загадку, чтобы пробудить в них понимание.

В сказке «Белоснежка» тёмная женская сторона предстаёт в образе злой мачехи, а сама Белоснежка — в образе светлой девственницы. В оригинальной сказке злая мачеха или королева предстаёт зрелой, красивой, опытной женщиной, в полной мере владеющей магическими силами женственности. В обличье старухи она предлагает Белоснежке яблоко, отравленное с красной стороны — цвет имеет значение. Королева берёт на себя роль инициатора: она убивает девочку-ребёнка и наделяет силой менструации через красное яблоко.

Откусив яблоко, Белоснежка, которая, как считалось, была мертва, оказалась в стеклянном гробу, который посетили три птицы: сова, ворон и голубь. Сова издавна ассоциировалась со смертью, мудростью подсознания и самореализацией. Ворон также является птицей смерти, а голубь символизирует просветление.

Позже Белоснежку «будит» принц, который делает её своей женой и королевой. Она больше не невинное дитя, а женщина, которая пробудила в себе всю сексуальную и творческую энергию благодаря менструации. Таким образом, всю историю можно рассматривать как аллегорию инициации во взрослую жизнь, сексуальность и, в конечном счёте, материнство.

Интересно также отметить, что в начале сказки мать Белоснежки сидит за шитьём у окна в раме из чёрного дерева. Глядя на падающие снежинки, она уколола палец иголкой и капли крови упали на снег. Кровь была такой красивой, что она загадала ребёнка, который будет белым, как снег, красным, как кровь, и чёрным, как эбеновое дерево. Вскоре после этого она рожает девочку с кожей белой, как снег, губами красными, как кровь, и волосами чёрными, как эбеновое дерево. Эти цвета имеют особое значение, поскольку они символизируют три аспекта женской жизни, связанные с богиней.

В сказке о Белоснежке представлены все три аспекта тройственной богини, а также четвёртый аспект — Чародейка. Белоснежка сначала олицетворяет Деву, а её настоящая мать — Мать. Злая мачеха играет две роли: сначала она предстаёт в образе прекрасной Чародейки, а затем, переодевшись старухой, торгующей яблоками, играет роль Ведьмы.

История о Спящей красавице также может быть связана с менструацией. Отец, он же король, пытается помешать своей дочери вырасти и стать настоящей женщиной. По случаю рождения дочери он приглашает мудрых женщин из своего королевства на празднование. К сожалению, у него есть только двенадцать золотых тарелок, а мудрых женщин тринадцать, поэтому царь не приглашает самую непривлекательную и уродливую из них. На пиру каждая мудрая женщина по очереди подходит к ребёнку и дарит ему что-то, что сделает его жизнь лучше. Когда подходит двенадцатая женщина, в зал врывается тринадцатая, которую не приглашали, и произносит пророчество о том, что на пятнадцатом году жизни девочка уколет палец о веретено и умрёт. Хотя последняя мудрая женщина не может отменить пророчество, она способна смягчить его последствия, заставив ребёнка уснуть на сто лет, а не умереть.

Тринадцать мудрых женщин символизируют лунный год, и, не пригласив тринадцатую, царь препятствует завершению естественного цикла природы. Как и предсказывает незваная гостья, неизбежной расплатой за это станет смерть, прекращение роста.

В отчаянной попытке изменить пророчество король запрещает в своём королевстве использование веретён — так он надеется уберечь свою дочь. Веретено — символ цикличности Вселенной и спиралевидного развития нити жизни. Запрещая веретёна, король снова пытается остановить естественный ход жизни и предотвратить начало менструаций у своей дочери, чтобы она не стала женщиной.

Как и было предсказано, на пятнадцатом году жизни принцессу заманивают в заброшенную комнату в башне, где она встречает незнакомую старуху, которая прядет. Девочка прокалывает палец веретеном и тут же засыпает. Старуха или карлица снова выступает в роли инициатора менструации, а выражение «проколоть палец» используется для описания первой менструации у принцессы. Примечательно, что это происходит на пятнадцатом году жизни девочки. Дело не только в том, что это обычный возраст для начала менструаций, но и в том, что пятнадцатый день лунного цикла — это время полнолуния. Девочка больше не дева; она достигла зрелости и начинает переход во тьму убывающей луны, менструаций и женственности.

Принцесса застывает во времени, а вокруг замка вырастает колючая изгородь, отделяющая его от мира. По прошествии ста лет принцессу, как и в «Белоснежке», пробуждает принц. Принца пропускают через изгородь, и он поцелуем пробуждает принцессу, у которой только что началась менструация. В этой истории рассказывается не только о превращении девочки в женщину, но и об отношениях между отцом и дочерью во время менструации. Страх отца перед тем, что дочь вырастет, станет женщиной и начнёт искать другого мужчину, проявляется в его попытках остановить её превращение в женщину.

В сказке «Пробуждение» Красная Дама олицетворяет злую мачеху, тринадцатую волшебницу и отвратительную даму. Она является инициатором, пробуждающим тёмные энергии и понимание в Еве. Здесь термин «тёмный» используется для обозначения усиливающих, накапливающих, «внутренних» энергий, а не разрушительных или злых по своей сути. Лунная Дама олицетворяет живительную и питательную силу женственности и ведёт Еву к осознанию её цикла и его энергий. Лунная Госпожа — истинная мать Белоснежки и прекрасная версия Скверной Госпожи. Как и Скверная Госпожа, она поглощает обе стороны цикла, чтобы в конце истории стать цельной, уравновешенной женщиной. Ева, конечно же, играет роль Девы и олицетворяет всех женщин, стремящихся познать свою истинную природу.

(с) Miranda Gray. Red Moon, 2009, p. 39-44.