soul_z__

"Под прицелом"

2025-08-07T08:21:35.165Z

Часть 19.3

— В тот вечер, когда я возвращался после своей вендетты в не лучшем состоянии, меня вынесло на проезжую часть, вернее, я стал переходить, но не заметил несущийся автобус. Позже я узнал, что у него заклинило тормоза. В момент, когда моё затуманенное сотрясением сознание должно было прекратить своё существование, в бочину автобуса влетел серебристый Range Rover, впечатывая его в ограждение.

Гермиона не сразу поняла, что начала задыхаться. Сначала она ощутила пустоту, будто кто-то выдернул шнур из розетки, и всё внутри неё погасло на миг. А затем стены в комнате заплясали, они стали растягиваться, а звук становился похожим на жеваную кассету. Шаг назад, будто от жара. Сердце бешено колотилось, в голове нарастал гул. Воздух стал вязким, горьким, и грудная клетка сжалась — она не могла ни дышать, ни кричать, лишь беспомощно хватать воздух ртом.

Грейнджер обхватила себя руками, как будто могла этим удержать собственное тело от рассыпания на части.

— Гермиона? Смотри на меня. — она почувствовала его ладони на своих щеках, — Смотри на меня. Я здесь. Дыши вместе со мной.

Тепло его кожи согревало, обволакивало. Его осторожные движения возвращали обратно в комнату, сгоняя пелену. Гермиона закрыла глаза, начиная дышать вместе с ним, а память услужливо подбросила события того вечера.

Вот она возвращается домой от Луны и видит, как какой-то паренёк явно в нетрезвом состоянии, переходит дорогу, а на него, слепя фарами, мчится пустой автобус. Он дико сигналит, водитель даже машет рукой, но парень смотрит на фары, остолбенев. Страх костлявой рукой сдавливает грудную клетку, давит на виски, заставляя сердце метаться раненной птицей. Не отдавая себе отчета, не анализируя ситуацию, а просто по велению сердца Гермиона жмёт на газ. Железная туша врезается в другую, скрипящий звук стали режет слух, заставляя кровь практически литься из ушей. Тупой удар затылком, сознание плывет, и она падает в темноту. Она очнется на следующий день в больнице в окружении своей семьи, её отчитает отец, Снейп, Белла, а затем они посмеются и поблагодарят высшие силы, что всё закончилось хорошо. Они договорятся об ужине, который так и не состоится, потому что вечером Генри убьют прямо на её глазах. И вскоре она впервые познакомится с паническими атаками, осознает всю глубину внутренней пустоты, а мелодия, которой всегда звучала её душа, умолкнет. И наступит механическое существование без воли к жизни.

До этого момента.

Гермиона открывает глаза, впуская в них серебристый, почти лунный свет его глаз. Он преломляется беспокойством, но магнетическим образом манит к себе. Всё, что умолкло внутри, вдруг дрогнет, как давно расстроенная струна. Глупое сердце в погоне за призрачной надеждой нащупать что-то осязаемое и реальное делает образ Малфоя связующим звеном с той её прошлой жизнью, когда она была ещё живой.

Она понимает, что, возможно, это самообман, но внутри словно расправляются крылья, и недостающий пазл встаёт на своё место. Всё, что происходило, возможно, вело к этому моменту. Отца нет, но жив Драко. Он не стал его убийцей, она спасла его, она выбрала путь справедливости — возможно ли что для того, чтобы им встретиться? Всё не напрасно? Они начали этот путь с Драко ещё тогда — вместе, как бы безумно это не звучало. Он словно всегда был рядом… Быть может, это химерическое представление нормальности, но с этим пониманием на неё словно опустилась тишина: внутреннее эхо утихло, напряжение в плечах отпустило, а дыхание стало глубоким.

И это освобождение потянуло её к нему, как к свету — без сомнений и страха, потому что он был своим человеком. Поцелуй не был жестом романтики — движением души, что теперь не колебалась.

Отстраняясь Гермиона смотрит в его глаза, но не находит замешательства, в очередной раз убеждая себя в правильности выбора.

— Я тогда хотел тебя вытащить, но потерял сознание. Люди из агентства забрали меня. Ты в порядке? — он всё ещё держит её лицо в ладонях, разгоняя мурашки.

— В порядке. Наверное, это странно прозвучит, но я рада, что в итоге это оказался ты. Всё как будто… встало на свои места.

Драко всматривается в её лицо, прищурив взгляд и, наконец, убирает руки. Его тело всё ещё скованно, поза напряжена. Мягкий свет от окна освещает небольшой участок кожи — тёплый схлестывается с алебастровым, приковывая внимание. Высокий, с сильной рельефной спиной и плечами, словно выточенными из мрамора. Влага всё ещё блестела на его коже, капли лениво скатывались с ключиц по груди, оставляя за собой тонкие соблазнительные дорожки. Мышцы подрагивали еле заметно — от движения, от ожидания.

— Что теперь?

— Я всё ещё прошу тебя помочь мне.

Он прячет улыбку в уголке губ, моментально расслабляясь, и заправляет локон ей за ухо.

— Я всё ещё намерен тебя спасать.

— Тогда одевайся, иначе Снейп не оценит твой наряд.

Он усмехается. Не спеша, играючи обхватывает её лицо — бережно, но уверенно. Пальцы приятно скользят по коже, а нежные губы касаются кротко, словно проверяя, верно ли он всё понял. В следующее мгновение Драко разворачивается и идёт к одежде походкой человека, который больше не сомневается.

Гермиона провожает его с улыбкой, снова фокусируясь на мысли, что боль имеет смысл, а разбитое сердце может снова начать биться. .

А ещё теперь она знает, что никогда не была одна.

"Под прицелом"

2025-08-05T09:41:13.882Z

Часть 18

Ещё на выходе из комнаты Гермионы он обратил внимание на гарь — дом подожгли. Гулко бьющееся сердце где-то в горле отчаянно кричало о том, что её надо вывести. Спрятать. Спасти. Драко давно не ощущал такой острой необходимости — защитить чью-то жизнь. Он лишь отнимал её, калечил, тем самым стирая свою личность до основания, но теперь… она вдохнула в него что-то новое, живое, что-то, что неуловимо касалось самого сердца, напоминая ему о том, что оно всё ещё есть в его груди.

Драко оценил обстановку взглядом, крепко сжимая челюсти. Дом деревянный, старый, огонь быстро распространится по периметру и проникнет внутрь. При первом осмотре жилища он нашёл погреб в кухне, но чтобы добраться до него, надо было устранить хотя бы несколько стрелков, которые палили без разбора в разные стороны.

Вытащив пистолет, он подполз к окну, выглядывая в образовавшуюся дыру от пуль быстро, пока один из недотёп перезаряжался, он выстрелил ему в голову, отправляя в вечность. Интенсивность усилилась настолько, что он не мог даже отнять рук от головы. Драко замер, давая несколько секунд этим ублюдкам для того, чтобы они усыпили себя лживой уверенностью, что их пули долетели до цели. Едкий дым уже проникает в ноздри, горло запершило. Драко подавил кашель, выглянул в окно и снова сделал выстрел, убрав ещё одного. Он быстро перекатился к другой стороне, отгоняя беспокойные мысли о том, в порядке ли его «корытышка», и сделал ещё один выстрел.

Огонь уже охватил кухню, языки пламени облизывали деревянную мебель, беспощадно обращая ее в угли. Он полз по стенам, как живое существо — безжалостный, жадный до всего. Воздух теперь напрочь состоял из дыма. Драко пополз к комнате Гермионы, но дверь распахнулась, выпуская клубы дыма, и кашляющая Грейнджер вывалилась вперед руками.

— Гермиона!

Охваченный тревогой мозг подал неверный импульс. Драко вскочил на ноги, тут же словив пулю в руку. Острая боль парализовала тело, повалив его на пол, заставляя кричать, плотно сжимая зубы. Он чувствовал, как кровь сочится по руке — тёплая, будто напоминание, что ещё живой. Лёгкие горели, грудь сжималась, агония разрасталась, выворачивая наизнанку, но глаза искали лишь её.

— Драко!

— Пригнись! Ползи!

Драко испытывал небывалое раздражение, боль и желание просто закрыть глаза. Гермиона оказалась рядом совсем скоро, её нежные ручки аккуратно коснулись его руки, в следующее мгновение она оторвала от своей футболки широкую полоску ткани, оголяя пупок. Пальчики ловко перевязали место, куда попала пуля.

Драко не мог оторвать глаз от её лица, отчего-то ему казалось, что это последний момент, когда они настолько близки друг к другу. Малфой вдруг понял, что не он спасал её всё время, это она каждый раз возвращала его обратно: из темноты, из пустоты, в которые он давно провалился. Она вернула ему глаза, чтобы научить видеть хоть что-то прекрасное, сердце — чтобы оно билось как нечто живое. Она заставила его чувствовать. И именно поэтому он не мог позволить ей умереть здесь, в этой пылающей пасти огня.

— Ползи на кухню, там есть погреб, спустимся туда.

Огонь уже вовсю хозяйничал, обрушивая балки. Драко полз медленно, помогая себе лишь одной рукой, видя перед собой Гермиону, и молился, чтобы она скорее скрылась. Страх за неё почти кромсал весь контроль, которым он всегда мог похвастаться. Страшные картины предстают перед глазами, стоит ему лишь подумать, что она не успеет укрыться, и заставляют чуть ли не рычать от нетерпения.

Грейнджер натягивает на кисти рукава, пытается открыть дверь в погребе, но кричит от ожога, тут же закашливаясь. Драко подползает ближе, он поворачивается на бок, и слышит, как над ним стонет балка — старое, пережжённое дерево. В последний момент он толкает Гермиону в сторону. С треском, как удар молота, балка срывается с потолка и падает прямо на его ноги. Огонь взметнулся вверх, облизав плечо. Мир сузился до острой боли, сквозь которую прорезался её крик.

Гермиона уже была рядом, встала на колени, тянула, звала, била ладонями по обугленному дереву. Глаза её были в слезах.

— Драко!

— Оставь! Прячься!

— Я не оставлю тебя!

— Гермиона, мать твою! Я сказал уходить! Быстро!

— Нет!

— Уходи!

— Заткнись, я тебя не брошу!

Гермиона закашливается ещё сильнее, он не может видеть ее такой, всё разом внутри холодеет и замирает. Мысли хаотично сталкиваются друг о друга в поиске необходимых слов, убедительных, которые заставят ее уйти, и тут, наконец, он выуживает из своей памяти то, что поможет ему. Злостное, черное, гадкое.

— Это я…

— Что? — она снова кашляет, прикрывая рот и прищурив глаза.

— Я убил твоего отца.

Её глаза расширяются, в них мелькает неверие, она машет головой, отрицая это лживое признание.

— Ты врешь.

— Ещё одна причина, из-за которой я спас тебя — вина…

Гермиона снова кашляет и отшатывается, её нижняя губа дрожит, а глаза наполняются смесью ненависти и разочарования. Сердце Драко воет от боли, но он сжимает челюсти и смотрит прямо, колко и цепко, прямо в глаза. Разрушать свою жизнь так до конца. Он хочет повторить, чтобы она уходила, но слышит, как кто-то кричит её имя, а затем появляется высокий парень, брюнет. Внутри поднимается смута, грудь распирает, но боль снова указывает ему своё место.

— Мисс Грейнджер? Идемте.

— Невилл? — она вздрагивает от неожиданности, когда он её касается, тяжело встает и, спотыкаясь, идёт следом за парнем.

Драко проваливается, сознание мутнеет, тёмная дымка окутывает глаза, и он балансирует на грани реальности. Последнее, что он помнит, то, как его тело словно парит над землёй и её ожесточенное лицо, она не смотрит на него, а просто садится в машину и закрывает дверь.

"Под прицелом"

2025-08-05T07:54:03.050Z

Часть 17.3

Гарри, Блейз и Тео отправились в город за жестким диском, Нотт сказал, что у него припасена флэшка с дополнительным компроматом на Реддла, и поехал с ними. Хотя Гермиона понимала, что Теодор просто не доверяет им, поэтому отправился следом.

В голове Гермионы пытался сложиться пазл. Исходя из новой информации, которую она получила от Нотта, Пэнси снимала большую сумму денег накануне покушения на Гермиону. У них всегда были натянутые отношения из-за того, что Пэнси чувствовала себя лишней, хотя это было не так. Её все любили и боялись за неё, даже когда она сбежала из дома, а потом исчезла почти на год, прислав лишь пару раз сообщение о том, что она в порядке. И даже когда отец нашел её и сообщил семье, что всё хорошо, она искренне переживала за сестру.

Зачем ей потребовалось сто тысяч долларов?

Они сидели с Драко в гостиной в полной тишине, каждый в своих думах, и ждали Невилла, который уже должен был приехать, но из-за огромной аварии на трассе задержался и поехал в объезд. В разговоре Лонгботтом упомянул о том, что о его отъезде знала Пэнси, и если вдруг что-то пойдёт не так, то Гермиона не знала, как переживёт это.

— Что у кудряшки с глазом? — вопрос Драко вырвал Гермиону из раздумий.

Она посильнее закуталась в плед и вздохнула. “Кудряшка”, “коротышка”, он имена не запоминает?

— Его зовут Теодор. Тео был детективом. Когда он поступил на службу, то также хотел привести систему в порядок и начал с Реддла. Но тот не остался без ответа. Теодора сильно избили, в результате чего был поврежден глаз, а еще подставили, и он с позором вылетел из полиции.

— И как вы познакомились с… Теодором? — она почувствовала ревнивые нотки в его вопросе и улыбнулась уголком губ.

— Тео сам пришёл ко мне, тогда я думала о том, чтобы найти частного детектива, но всё сложилось куда лучше. — она повернулась к Драко всем корпусом. Он сидел напротив в кресле и пристально смотрел на неё. — А что? Ты ревнуешь? — её до ужаса веселила эта ситуация и гладила её мурчащее самолюбие.

Драко усмехнулся, он нагнулся вперед, упираясь локтями в бёдра, и проговорил, прищурив глаза:

— Я жадный, Грейнджер. Если обнимать, то только меня.

Она опустила глаза, скрывая лёгкую улыбку, что невольно коснулась губ. Сладкое, едва ощутимое тепло расползлось по груди, как первые лучи солнца после дождя, это было опьяняюще. Ей нравилось это. Нравилось, что он прекращает прятать свои эмоции и чувства от неё.

Гермиона поднялась, чтобы подойти к Драко, но он вдруг вскочил и тут же бросился к ней, наклоняя её голову и закрывая корпусом. Раздались выстрелы: ваза разлетелась вдребезги, некоторые осколки больно царапнули кожу, дыры от пуль появились в стенах. Согнувшись, Драко увёл их к ближайшей комнате, где можно было спрятаться. Он показал ей жестом лезть под стол.

Согнав с себя оцепенение, Гермиона только сейчас ощутила дикий, липкий страх внутри, распирающий грудную клетку. Пули свистели со всех сторон, изрешечивая стены. Тревога дробила самообладание в мелкую крошку.

Прижав колени к груди, казалось, что она сама становилась меньше, словно пыталась спрятаться за собственную тень. Дыхание рваное, каждая очередь как кнут, бьющий по нервам. Гермиона чувствовала, как паника прорастает внутри, будто ледяные осколки вдоль позвоночника.

— Не высовывайся. — Драко собирался уйти, но её пальцы больно вонзились в его предплечье.

— Не уходи.

Она посмотрела на него, улавливая легкое замешательство во взгляде. Внутри неё всё рвалось наружу — крик, слёзы, панический страх потерять его… Дрожащими губами она повторила:

— Не уходи. Невилл наверняка рядом…

Драко сдвинул брови к переносице, и его глаза озарило понимание. Он снова повернулся к ней всем корпусом, обхватывая лицо ладонями:

— Тш-ш, Грейнджер, не паникуй. — большие пальцы успокаивающе гладили её скулы, стирая слёзы. — Дыши, помнишь?

Он снова набрал воздух в легкие, показывая, что делать, а затем приблизил своё лицо к ней и прошептал:

— Даже если этот мир падёт, то только после того, как я тебя спасу.

Он впился губами в её жестким, требовательным и прощальным поцелуем, но где-то между их губ скользила неуловимая надежда. Этот порыв, как вспышка, как крик души, как желание жить и обещание в этом хрупком мгновении. Она чувствовала жар в груди и силу, которая разливалась по венам.

Он оторвался от неё с глухим звуком и бросив свой пронзительный серый взгляд в самую душу, прошептал:

— Я вернусь к тебе.

Драко ушёл, а она осталась одна в ужасающем коконе страха и одиночества, и только сердце повторяло снова и снова: Вернись. Пожалуйста, вернись…

"Под прицелом"

2025-07-24T09:25:10.109Z

Часть 12.2

Драко

Драко так сильно нахмурился, что буквально ощущал, как образуются морщины. Он стиснул зубы и откровенно не понимал, что она хотела этим сказать.

— Ты делаешь из меня жертву? — внутри внезапно стал расползаться гнев. Драко наклонился и заглянул в её глаза как можно глубже. — Я убивал сознательно, Грейнджер.

Он хотел, чтобы она отвернулась. Хотел увидеть в её глазах страх, отвращение, ненависть — что угодно, только не эту треклятую надежду. Потому что хуже смерти — это вера, которую ты не заслужил.

Гермиона сжалась, её глаза распахнулись ещё шире.

— Я не делаю из тебя жертву и не оправдываю тебя. Ты не понял… я просто… — она металась, видимо, пораженная его состоянием, она впервые видела его таким. — Я говорю о том, что ты не слаб и что ты не подчиняешься воле других. Ты можешь идти против. Уже пошёл. Ты можешь уйти с этого пути, изменить его.

Грудную клетку жгло от ненависти к самому себе. Драко уперся локтями в стол и сцепил руки в замок перед собой…

— Я был первоклассным снайпером в армии. — слова лились сами, как исповедь, которую слишком долго держал внутри. — Нас было трое — три друга. После службы я собирался пойти в полицию. Родители не были в восторге, но всегда старались поддержать. — он истерично усмехнулся, прогоняя прочь из головы их образ.

— Как-то к нам подошел человек, предлагающий работу, где пригодятся наши навыки и бешеные деньги за неё… Мы сразу поняли, о чём речь, и отказались.

В горле саднило.

— Когда я вернулся домой, меня ждали его руины… дом и родители сгорели… и я вместе с ними... Всё было уничтожено, никаких средств к существованию, тогда меня это мало волновало — я знал, что это был вербовщик. Им платят огромные деньги за приведенного стрелка, а люди жадные, Грейнджер. Они готовы убивать за эти бумажки. Я пошёл в полицию, но мне сказали, что это замыкание проводки…

Он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего от облегчения.

— Полицейские куплены в нашем городе. — тихо проговорила Гермиона.

— Друзья исчезли, меня не брали на работу, я пытался вернуться в армию, но оттуда выгнали — создавал проблемы в таком состоянии. Я пытался найти справедливость, но об меня лишь вытирали ноги. И я стал пить. — его замутило, как только воспоминания замаячили перед глазами. — Меня полностью поглотил гнев, а затем жалость к самому себе… С каждым днём я падал всё глубже: родители мертвы из-за меня, алкоголь, вина, потеря смысла и полная беспомощность…

Драко сделал глоток чая, стараясь отогнать от себя все эмоции.

— И вербовщик появился снова, только теперь другой: подливал алкоголь, слушал, кивал. А потом начал говорить: «Хочешь, чтобы это имело смысл? Убирай тех, кто хуже тебя. Гораздо хуже. Это справедливо».

Драко закрыл глаза.

— И я понял, что это шанс найти того урода и действительно восстановить справедливость.

— И ты нашёл?

— Нашёл. Не сразу, но нашёл. Знаешь, что самое страшное? Я не испытывал чувства вины. А ещё страшнее, что я остался… Я — слабак, Грейнджер. Я сдался.

Гермиона

— Все жертвы действительно были уродами, мягко говоря — один воровал деньги у больницы, другой заключал девушек в сексуальное рабство, третий торговал людьми. Так я себя успокаивал, но…

Он резко повернулся к ней, в голосе звенел яд, а глаза были полны ненависти:

— Потом ты смотришь на себя в зеркало… и не видишь ничего: ни вины, ни облегчения, ни будущего. Только того, кем ты стал — просто функцией.

Гермиона не могла описать весь спектр эмоций. Ей было страшно, больно и жалко его одновременно.

— Потом, твоё досье — белое пятно на фоне всей истории. Я понаблюдал за тобой сутки…

— Ты поэтому не убил меня?

Драко как-то неопределенно усмехнулся и медленно отпил чай из кружки, а затем повернул голову и двусмысленно произнес:

— Не только.

Гермиона хотела уточнить, но он перебил её, даже не дав открыть рта:

— Ну что? Всё ещё жалко меня? — снова надел свою циничную, безэмоциональную маску, но теперь её не проведешь.

Грейнджер шмыгнула носом, даже не понимая, это от слёз, что она не заметила, или от холода. Закусила губу и осторожно спросила:

— Ты — Малфой?

Драко дрогнул, словно снова вернулся в человеческое обличие, кивнул и поморщился, будто ощущая горечь.

— Твои родители были уважаемыми хирургами, я помню ту новость. Мне очень жаль…

— Я убил их, Грейнджер…

— Нет. — Драко резко поднял голову и посмотрел на неё. — Ты не виноват в их смерти. Ты убил себя, но не их.

Он отводит взгляд и задумчиво смотрит в стену. Как бы он не пытался топить себя, Гермиона видит, что ему не всё равно и, он запутался.

— Мне жаль, что рядом с тобой тогда никого не было.

— Это вряд ли что-то смогло изменить…

— Изменило бы точно. Я тоже потеряла отца, — он неопределенно дернулся на этом. — И я была полна гнева, разрушающей силы, я хотела найти виновника и уничтожить его, но рядом была мачеха, сестра, друг моего отца, моя подруга, даже охранники… — слеза скатилась по щеке, и теперь она понимала, почему шмыгает. — Я не была одна, и они дали мне сил справиться с этой агонией. Я не оправдываю твои убийства, но я понимаю, что ты чувствовал тогда.

Следующий жест она делает быстрее, прежде чем остановит себя. Гермиона накрывает его руку своей и слегка сжимает, ощущая, как неуверенно Драко проводит своим большим пальцем по её ладони, а затем вытаскивает руку и снова делает глоток чая.

— Ну а ты, коротышка? — он разгоняет образовавшийся мрак. — Почему пошла этим путем? И почему идёшь? Ты ведь можешь бросить всё и уехать.

Гермиона хлопает глазами пытаясь переключиться, и осторожно произносит:

— Уже нет. Я солгу, если скажу, что это по доброте душевной, у меня есть личный мотив… Но ещё… справедливость требует жертв, мои желания как раз пали на алтарь перед ней. — Драко хмыкает.

— Я тебе сейчас такую историю рассказал, а ты снова про справедливость. Её нет, коротышка, не в этом городе. Есть только месть.

— Справедливость есть, Драко, и я покажу её тебе.

«Шифр»

2025-06-16T08:01:49.232Z

Часть 24.

Два года спустя

Драко устало вздохнул, растирая шею широкой ладонью. Рабочий день оставлял желать лучшего. Несмотря на то, что родители настаивали не заниматься ерундой, а продолжать аристократическое существование, Драко на пару с Теодором все же открыли свое дело. Страсть Тео к зельям переросла в создание собственной лаборатории, где он творил нечто новое, порой неординарное, но, безусловно, безопасное и полезное для общества. Ну а Драко умело находил покупателей для всех этих плодов безусловной любви. Ему нравилась его деятельность, как и жизнь в целом: их с Гермионой дом, статус мужа и даже рыжий, толстый кот, который иногда гадил в его домашние тапки. Единственное, что не нравилось Драко, так это то, что Гермиона не сдержала своего слова.

Когда-то он попросил ее: «Не работать на износ», но она работала… Порой настолько сильно, что восстанавливалась в больнице Святого Мунго. Скандалы, а порой ультиматумы не работали. Малфоя натурально трясло, когда он находил ее на полу их дома без сознания. Раньше она ездила по деревенькам сама, выискивая людей, которым необходима помощь. Теперь же о ней знали все, и их дом порой был похож на проходной двор, это, к слову, тоже выводило из себя. Иногда Драко шел на крайние меры и просто выгонял всех, заканчивая все скандалом. Иногда он ощущал, что на грани. Он проклинал тот день, когда Гермиона обрела эту силу, и очень хотел, чтобы она ее лишилась. Позже ему становилось стыдно за свои мысли, но он очень сильно боялся за неё.

Драко толкнул дверь плечом и вошел в дом. Тихо. Слишком тихо. Подгоняемый нарастающим волнением Малфой влетел в рабочий кабинет Гермионы и обнаружил ее на полу: бледную и слабо дышащую.

— Гермиона! Гермиона!

Он бросил уже знакомое и давно выученное заклинание диагностики общего состояния, но оно не выявило никаких привычных очагов. Драко напрягся ещё сильнее. Он перенес ее на кровать и хотел уже броситься вызвать целителя, как вдруг Гермиона раскрыла глаза и слабо прошептала:

— Драко…

— Гермиона! Где у тебя болит? Что случилось? Сейчас перенесу нас в Мунго, не рискнул трогать тебя без сознания.

— Не надо, милый, все хорошо.

Она попыталась привстать, но он остановил ее.

— Хорошо?! Что ты видишь хорошего в том, что я уже третий раз нахожу тебя без сознания за эту неделю?! — он пытался сдержать поток своей беспокойной злости, но не смог. — Ты обещала мне! И что снова? Мерлин, я больше не могу так, Грейнджер! Я поддерживал тебя, всегда был за тебя, ты же знаешь, но это уже чересчур! А если однажды я просто найду твое бездыханное тело?! Ты обещала!

Кожа полыхала жаром, он чувствовал пожирающую изнутри злость, что больно впилась зубами в губы. Драко пытался держать себя в руках, но представление о том, чем все это может однажды закончиться, кромсало.

— Драко, успокойся. — Гермиона все же села и обеспокоено смотрела на него. — Я виновата, знаю, не снимаю с себя вины, но я… обещаю, что теперь все будет по-другому.

— Так ты уже говорила!

— Правда! Все будет по-другому.

Малфой, нервно передвигающийся из угла в угол, недоверчиво усмехнулся.

— Иди сюда. — она хлопнула по месту рядом с собой. — Пожалуйста.

Драко остановился, посмотрел на неё и с легким сомнением все же присел рядом, не поворачиваясь. Гермиона тут же прижалась к нему, она поцеловала его сначала в висок, а затем в щеку и прислонила свой лоб к его голове.

— Ты ведь знаешь, что я всегда хотела помогать людям, а когда обрела эту силу… была ослеплена. Я поступала глупо и безрассудно и думала, что ты должен понимать меня, это было эгоистично, я знаю, прости, Драко. — обвила своими руками его ещё крепче. — Это как зависимость, так сложно остановиться, но ты же заметил, что последний месяц я в разы сократила приемы?

Это действительно было так. К Гермионе стали приходить все реже, он не спрашивал почему, боялся, что все снова вернётся на круги своя.

Драко сдержанно кивнул, сжимая губы и хмуря лоб.

— Я люблю тебя, Драко. Теперь все будет иначе.

— Как иначе, Гермиона?

— Смотри. — она оторвалась от его руки, поднявшись, взяла что-то со стола и протянула ему. — Не думай, что я не прислушивалась к твоим словам и меняю сейчас все только из-за этого. Я всегда тебя слушала, но мне так сложно было отказаться от этого, это не оправдание, но… смотри.

Драко развернул сложенный в несколько раз пергамент и увидел почерк Гермионы с конспектом по травологии времен Хогвартса. Он прищурился, когда увидел зашифрованное послание так, как это делал он в те времена. Буква за буквой выстраивались в ряд в его голове, складываясь в самое удивительное, что когда-либо он получал и слышал от неё. Он резко встал, широко раскрыв глаза, когда до него дошел смысл.

— Ты станешь папой…

Сладостью фраза осела на его губах, он то и дело облизывал их, чтобы насладиться этим состоянием вдоволь. А затем бросил пергамент и резко повернулся к ней.

— Это правда? — внутри бушевало море, разгоняя эмоции от страха и волнения до какой-то неконтролируемой безумной радости, и за что хвататься, он не знал.

— Да. — Гермиона активно закивала, пряча улыбку за пальцами.

— Никаких приемов. — выставил палец вперед Драко.

— Сокращу до одного в две недели.

— Годится.

Вот теперь можно сорваться на какую-то одну из эмоций. Он выбрал безумную радость. Драко резко сорвался с места, упав на колени перед ней. Гермиона вскрикнула от неожиданности. Он целовал ее лицо, зажимая ее щеки в своих ладонях, а затем начал жамкать, приговаривая:

— Щёчки, щёчки, щёчки.

Гермиона смеялась, стараясь защитить нежную кожу лица, а затем крепко обвила его шею, и Драко закружил их по комнате. Купаясь в неподдельной искренней радости, ощущая небывалый подъем духа внутри, Драко вдруг задумался, что в этот раз шифр, изобретенный им в школе, принес поистине самую счастливую новость в его жизни, и они сохранят этот момент до конца своих дней.

"Мечтай"

2025-06-07T03:06:58.089Z

Часть 9.3
18+

Драко переместил одну руку на её шею и притянул к себе, страстно целуя, а второй жадно сжал ягодицу. Губы скользили с таким диким рвением, творя что-то невероятное с её ртом и языком, что кружилась голова. Гермиона цепко хваталась за него, отчаянно нуждаясь в опоре, потому что подкашивающиеся ноги больше не слушались.

Малфой прикусил её губу, срывая стон, и гортанно ответил на этот звук своим. Он толкнул её вперед, прижимая к стене, и стянул с себя лонгслив. Властные мужские руки были везде: изучая, распаляя, возбуждая. Он был искусным мастером, в чьих руках она узнавала о себе больше, открывала новые ощущения и реакции. Он был всё равно, что пожаром, поглощающим её без остатка, а она не противилась гореть, пылать и рассыпаться искрами.

Каждое очередное движение приносило новую волну возбуждения, и Гермиона почти хныкала от того, как сильно и необходимо ей было почувствовать его внутри себя. Драко толкнулся вперед, прижимаясь к ней плотнее, она ощутила его возбуждение, что восхитительно давило на низ живота. Почти задохнулась, когда он подхватил её под бедра, заставляя обхватить себя ногами, сильные пальцы вжались в нежную кожу на ягодицах.

— Где кровать? — почти не разрывая поцелуя.

— Прямо и налево.

За несколько секунд он оказался у цели и аккуратно опустил её спиной на постель, удерживая бедра Гермионы на своей талии. Прохладная простынь слегка остудила разгоряченную кожу спины, но этого было катастрофически мало, чтобы затушить разбушевавшееся пламя.

Терзал губы, посасывая и прикусывая, скользил языком по её настолько возбуждающе, что она приподнимала таз, чтобы ощутить спасительное трение и хоть немного унять то дикое желание, что заставляло ее извиваться.

Его руки греховно и опаляюще прошлись по животу и бокам, пока не нашли препятствие в районе груди. Он пропустил ладони под спину и ловко расстегнув бюстгальтер, отбросил в сторону, всё также не отрываясь от губ. Сжимая грудь в своих ладонях, пропускал твёрдые соски между пальцами, глотая каждый её стон, а затем повторял снова и снова, слегка толкаясь вперед, когда она поднимала таз.

Как же восхитительно и невыносимо мало одновременно!

Чего бы он не хотел от неё, она была уверена, что сейчас его цель была свести её с ума, заставить умолять его о продолжении, умолять подарить ей то, чего так хотела. Он как кислород, необходимый огню, чтобы поддерживать химическую реакцию горения.

Драко оторвался от её рта и продолжил жаркое путешествие губ по её ключице, поднимаясь поцелуями по шее к мочке уха, которая тут же оказалась втянута в рот. Соски перекатывались между большим и указательным пальцами, дыхание щекотало ухо, а мочка в плену его горячего рта приносила удовольствия не меньше. Она больше не могла ждать, боялась стать пеплом до того, как взорвется от удовольствия.

Гермиона потянулась к ремню, он тут же понял её и вмиг стянул с себя брюки, а заодно и её трусики, затем снова схватил за ноги и закинул их себе на талию. Словно ему было мало того телесного контакта, что сейчас был между ними. Малфой смотрел на неё сверху вниз темными от похоти глазами; он разглядывал обнаженное тело, облизываясь и прикусывая губы. Его ладони нежно гладили бедра.

Затишье перед огненным штормом.

Малфой аккуратно приподнял её ногу и уложил к себе на плечо, начиная целовать внутреннюю часть бедра и выводя узоры языком. Гермиона ахнула.

— Нравится? — прошептал он.

— Да-а…

— А так? — после поцелуя он вдруг прикусил кожу, заставив её вскрикнуть от неожиданности.

— Нравится, но давай мы оставим изучение наших тел на потом…

Она открыла глаза и посмотрела на него, в его взгляде плясал похотливый демон, победно улыбаясь.

— Хочешь меня?

Подтягивает ещё ближе, оставляя ножку у себя на плече.

— Да.

— Сильно?

Его изящные, сексуальные, длинные пальцы резко прошлись по мокрому лону, задевая клитор, и она застонала в голос, хватаясь руками за простынь.

— Да-а…

— Так…? О-о… ммм…

Драко вдруг входит сразу на всю длину, заставляя вскрикнуть от удивительного ощущения наполненности. Малфой тоже роняет стон, явно наслаждаясь теснотой, и от этого низ живота ноет сильнее. Ей нравится знать, что она доставляет ему такое удовольствие. Движения то резкие, то плавные, словно он играет с ней. Она никогда не думала, что может так звучать. Каждый толчок выбивал из неё высокие тона, заставляя выгибаться в спине, словно прелюдия, приглашающая в особый мир наслаждения. Гермиона хотела видеть, как он реагирует на это, но в этой позе было неудобно смотреть.

— Тебе хорошо?

— Да, маленькая моя. — еле слышно прошептал он, слегка замедляясь.

— Драко, сядь к стене. — он остановился, рассеянно моргнул, нахмурив брови. — Хочу смотреть на тебя.

Вскоре Гермиона уже перекидывала ногу через него и помогала себе опуститься на член. Сотни огней вспыхнуло под закрытыми веками, разнося адреналин по крови, она часто и рвано выдыхала, впиваясь ногтями в его плечи, слыша его сдавленный стон, пока оба привыкали к новому положению. Подняв веки, мягкий янтарь её глаз столкнулся с потемневшей дымкой утреннего тумана, окутывая её своей загадкой, маня в свою завесу неизвестности. Драко окинул её взглядом, останавливаясь на груди, и сжал её руками, Гермиона начала двигаться. Сначала, медленно поднимаясь и опускаясь, она искала необходимый угол, и когда нашла, казалось, что больше ничто её не остановит. Ускоряясь, чувствовала, как его член скользит в ней, задевая все необходимые точки и доводя до исступления нервные окончания. Она стонала, глядя в его глаза, крепко сжимая пальцы на широких плечах, на которых после останутся её отметины. Между ними больше не было неловкости, лишь дикая страсть, желание и необходимость. И если бы не её интенсивные движения, она бы поверила, что готова была кончить лишь от этого долгого взгляда в самую душу.

Драко подхватил её за талию и стал подмахивать бёдрами, делая толчки размашистее и грубее, они сорвались на бешеный ритм, слыша лишь влажные шлепки тел и пошлые стоны. И когда Гермиона стала ощущать, что разрядка близко, Драко вдруг прижался губами к её груди, втягивая и кусая сосок, сохраняя интенсивность грубых толчков. Внутри неё всё остановилось, фокусируясь лишь на точке соединения их тел, она задержала дыхание, обхватив голову Драко, крепко прижимала, буквально вдавливала в себя, мысленно моля, чтобы он продолжал кусать её грудь, когда она разлеталась искрами от поглощающего оргазма, что, наконец, втянул её в туманные сети серых глаз. Гермиона обмякла, ощущая тяжесть во всех конечностях и эйфорию, словно от растекающегося наркотика по венам. Тело ещё подрагивало от оргазма, когда Драко подхватил её и уложил спиной на простынь, хаотично и быстро вбиваясь в её тело, совсем скоро он отправился следом, кончая в неё, опаляя горячим дыханием шею и ухо, выронив стоны напоследок в её рот.

Поцелуй быстрый, ленивый, но полный любви и страсти. Он рухнул рядом, переплетая их пальцы.

— Ты прекрасна.

— Как и ты.

— Я останусь?

— Даже не думала тебя отпускать.

Ночь открыла их друг другу, обнажая души и тела, потушила пожар, но не искру, которая будет вспыхивать каждый раз, чтобы разжечь новое пламя, и так до бесконечности.

soul_z__

"Под прицелом"

"Под прицелом"

"Под прицелом"

"Под прицелом"

«Шифр»

Часть 24.

"Мечтай"

Часть 9.318+

Часть 9.3
18+