Стелла

Постмодернисткий оппортунизм

2026-07-16T17:25:15.720Z

Северный координационный комитет (СКК) Коммунистической партии Индии (маоистской)

Введение: Запутавшаяся мелкая буржуазия в индийской революции

С самого возникновения классового общества кризис начинает проявляться в различных измерениях человеческого существования (социальном, политическом, экономическом, биологическом и т. д.). Он становится более частым и более тяжёлым, когда господство капитала институционализируется. В нынешнюю эпоху мирового капитализма кризис является постоянным явлением; фактически он представляет собой результат внутреннего противоречия капитализма: капитализм основан на модели индивидуального присвоения (продукты человеческого труда конфискуются капиталистом) и общественного производства (рабочие коллективно осуществляют процесс производства). Это основное противоречие порождает все современные кризисы, будь то кризис фондового рынка, рынка данных, добывающих отраслей, земли, промышленности, рынка недвижимости и других капиталогенерирующих сфер. Эти кризисы определяют развитие экономики, общества и отдельных людей; они формируют умственные и физические способности человека. В результате возникает отчуждение от процесса производства и сокращение индивидуальной роли участия в общественных и природных структурах. Это называется отчуждением. Товарищ Маркс говорил, что отчуждение проявляется не только в результате, но и в самом процессе производства и производственной деятельности. Рабочий не чувствует себя дома в своём труде, который он рассматривает лишь как средство удовлетворения чужих потребностей. Для рабочего труд становится деятельностью, направленной против него самого, независимой от него и не принадлежащей ему. Подобный отчуждённый труд приводит к отчуждению человека от его собственного вида. Родовая жизнь, производительная жизнь, жизнь, создающая жизнь, превращается лишь в средство поддержания индивидуального существования рабочего, а человек оказывается отчуждённым от своих собратьев. В конечном счёте сама природа отчуждается от человека, который тем самым утрачивает собственное неорганическое тело.

Подобный стон психического кризиса индивида, вовлечённого в процесс производства, находит своё отражение и среди мелкой буржуазии. В Индии во время коронавирусного кризиса миллионы рабочих и представителей мелкой буржуазии мигрировали в свои деревни. Пандемия обнажила внутренний раскол общества, который прежде скрывался за высокими автомагистралями, скоростными трассами и дорогами. Рабочие классы вместе с частью мелкой буржуазии мигрировали с мест своей работы в свои деревни; многие погибли в ходе этого процесса. Чем объясняется эта миграция? Разве это не социальное отчуждение? Отсутствие чувства принадлежности к какому-либо месту делало их уязвимыми. Очевидно, что города существуют не для рабочих; это место, где можно набраться сил (денег), чтобы затем вернуться в деревни. Но и для мелкой буржуазии город не является местом, с которым они могли бы себя отождествлять. Для мелкой буржуазии он является идеализацией. Мелкая буржуазия стремится к городу, но город никогда полностью его не принимает; верхняя часть этого класса всегда остаётся резервной армией претенциозных городских правителей. Огромное число представителей нижнего и среднего слоёв мелкой буржуазии, не имеющих работы или подвергающихся жестокой эксплуатации, работая почти по 20 часов в сутки, не способны обеспечить собственное существование; они образуют большой слой безработного или бессмысленно занятого населения. Они находятся в состоянии отчуждения от общества и института семьи; семейные ожидания, наряду с необходимостью поддерживать феодальное господство в обществе или деревнях, душат мелкую буржуазию. В конечном счёте человек обвиняет самого себя, впадает в панику из-за собственной неспособности угодить семье и обществу. Во всех своих неудачах человек винит самого себя. Логика, согласно которой человек должен винить самого себя за своё бедственное положение, является основной и наиболее примитивной логикой капитала. Это отвлекает гнев народа от миропорядка, основанного на господстве капитала, и обращает его против самого себя. Вопрос пустоты и бессмысленности жизни становится предметом буржуазной индивидуальной морали, что приводит человека к всевозможным психическим и физическим заболеваниям. Индивид стонет, взывая о помощи, но ничто не приходит ему на помощь; буржуазная индивидуальная мораль не является ответом для класса, находящегося в бедственном положении.

Неустойчивое положение мелкой буржуазии обусловлено той политической позицией, которую она занимает. То, что существует в экономике, находит своё отражение в политике. Одна часть мелкой буржуазии связывает себя с борьбой рабочего класса и присоединяется к его партии; благодаря этому данная часть сохраняет свою целостность и движется к собственному освобождению. В то же время его верхний слой, находясь под влиянием либеральной буржуазной пропаганды, ищет утешение в наркотиках, супермаркетах, сексе и т. д. Он настолько парализован пропагандой господствующих классов, что не видит надежды в медленном, но неуклонном нарастании пролетарского движения в коммунистической партии и, прикрываясь политической нейтральностью, становится на сторону партий господствующего класса, при этом постоянно клянясь в своей идеологической гибкости. Он следует идеологии и политике господствующего класса и его партий, но всё же ощущает, что чего-то не хватает. Это недостающее звено постоянно преследует его, и он никогда полностью не сливается с господствующими классами. Нерешительность во всех сферах существования – вот что определяет этот класс. Это отчуждение становится ещё сильнее после капиталистического поворота в Китае. С тех пор как в Китае пришли к власти ревизионисты, часть мелкой буржуазии значительно сблизилась с господствующим классом и распространяет ложные представления о коммунизме и его неизбежности. Это типичная черта мелкой буржуазии, которую товарищ Маркс отмечал у Лассаля, и именно против подобных тенденций товарищи Ленин и Мао вели борьбу, стремясь построить подлинную большевистскую партию. В тяжёлые времена, когда наше движение сильно ослабевало, именно мелкая буржуазия первым делом отходила от пролетарской идеологии и движения, становясь рабом буржуазной идеологии. Это бегство свидетельствует о недостатке революционного духа и неспособности вести пролетарский образ жизни. Интеллектуальная честность также отвергается оппортунистом (мелкобуржуазным либеральным интеллектуалом), который вместо анализа собственных ошибок начинает сомневаться в теории и политической линии, которых сам придерживался ещё некоторое время назад. В конечном итоге они извлекают на свет старые, давно утратившие актуальность теории, посредством которых нападают на революционную теорию марксизма-ленинизма-маоизма (МЛМ) и переходят на сторону реакции.

В индийском контексте революционное движение против феодализма и империализма, особенно против брахманского феодального строя индийского общества, вдохновило мелкую буржуазию. В этом движении она увидела освобождение от ортодоксального господства патриархальной семьи, от представления о превосходящем существе, от слепой веры, от касты и родственных уз. Это ознаменовало период, когда широкие массы мелкой буржуазии из колледжей и университетов присоединились к антифеодальному и антиимпериалистическому движению по всей стране. Мелкая буржуазия смогла связать собственное стремление к освобождению от оков феодализма и к свободе заниматься искусством и политикой по своему выбору с потребностью пролетариата осуществить Новую демократическую революцию (НДР), чтобы двигаться к социализму, а затем – к коммунизму. Это привело к значительному притоку представителей мелкой буржуазии в революционное движение. Однако когда революционное движение ослабло, его участники стали погибать как мученики, а территория под его контролем сократилась, именно эта мелкая буржуазия первой заявила, что путь, которым следует идти, слишком трудный и слишком долог, будущее мрачно, и всё, что она видит впереди, – это разрушение. Свои суждения она основывает на опыте, причём прежде всего на личном жизненном опыте.

Теоретическая сторона оказывается заглушённой и забытой; всё, что теперь остаётся у них, – это опыт поражения, на основании которого они стремятся остановить любого, кто пытается восстановить прежнее. Они покидают лагерь революционеров. Теория как руководство к действию и как наука, позволяющая понимать дальнейшее развитие и успех движения или явления, отбрасывается в сторону. В конечном итоге перед нами остаётся класс, который, с одной стороны, отчуждён существующим порядком господствующего класса, а с другой – покинул революционное движение в поисках утешения. Что же станет сознательной стороной такой жизни? На какой идеологии будет основано это утешение? Ответ, очевидно, заключается в такой идеологии, которая отрицает обе стороны, но при этом весьма тонко создаёт пространство для господства идеологии правящих классов. Эти теории различаются в зависимости от конкретных времени и места: где-то они принимают форму махизма, где-то – амбедкаризма, а затем развиваются в постмодернизм. В нынешней ситуации в Индии и в современных мировых политических условиях именно постмодернистская идеология направляет и укрепляет реакционную часть мелкой буржуазии. Оппортунисты опираются на высказывания постмодернистских учёных и реакционеров, таких как Фуко и другие. Оппортунисты времён Ленина и Мао были последователями школы махизма и конфуцианства. Не будет преувеличением сказать, что все оппортунисты нашего времени являются последователями постмодернистских взглядов и идей.

Нерешительность оппортунистов и отрицание объективной истины и метанарратива постмодернистскими теоретиками создают наилучшую основу для единства между оппортунизмом и постмодернистскими идеями. Империалистический финансовый капитал обрёл весьма надёжного союзника в лице постмодернистских взглядов и идей. Сила этого союза очень велика; внутри партии борьба двух линий также вращается вокруг борьбы против постмодернистских идей и взглядов. В резолюции Политбюро (PB) от августа 2024 года постмодернизм рассматривается как один из факторов, приведших к отступлению революционного движения. Это делает особенно важным выявление влияния постмодернизма внутри партии и понимание того, каким образом оппортунисты черпают из него свою теоретическую и политическую силу. Наша партия в двадцатом выпуске People's War (PW-20) опубликовала статью о постмодернизме. В ней были освещены различные проявления постмодернизма внутри партийной структуры и среди товарищей. В статье было показано, что наступление постмодернизма на нашу партию является частью широкого психологического наступления государства. Далее в статье утверждалось, что, помимо своей идеологической роли, постмодернизм является политическим инструментом господствующих классов, предназначенным для того, чтобы лишить пролетариат его партии. В настоящее время, когда наша партия ведёт острую политическую и идеологическую борьбу против оппортунизма, ликвидаторства и ревизионизма, становится крайне важным выявить основные идеологии господствующего класса, которые способствуют поддержанию оппортунизма.

Борьба Ленина против эмпирико-критицизма и оппортунистов.

XX век начинается с борьбы против оппортунизма в философии. Уже в 1908 году среди большевиков возникли серьёзные разногласия по философским вопросам. Ленин выступал против философских взглядов А. Богданова с 1906 года и даже раньше и занял непримиримую позицию по отношению к тем большевикам – А. Богданову, А. Луначарскому, В. Базарову, – которые проповедовали идеалистические взгляды в своём сборнике «Очерки по философии марксизма». Идеализм и ревизионизм в философии были одним из проявлений того упадка, который начал обнаруживаться в политическом «обществе» и в политических партиях вследствие поражения революции 1906 года. Ленин, который всегда придавал большое значение чистоте марксистской идеологии, вёл решительную борьбу против эмпириокритиков, защищая диалектический материализм и философские основы марксизма. В 1908 году Ленин завершил важный философский труд «Материализм и эмпириокритицизм. Критические заметки об одной реакционной философии». Эта книга, ставшая после «Анти-Дюринга» товарища Энгельса важнейшим философским произведением, превратилась в средство дальнейшей борьбы против оппортунизма, особенно против ликвидаторства.

Философия эмпириокритицизма была выдвинута в период 1890–1910 годов – в то время, когда финансовый капитал утверждался по всему миру и капитализм перерастал в империализм. Реакционный характер финансового капитала проявился в политической обстановке, что привело к волнениям рабочих и массовым протестам в Москве и других местах. После этого последовали широкие репрессии против революционного движения, партии и народа. Это заставило многих мелкобуржуазных интеллектуалов покинуть партию. В философии этот отход был определён как переход на позиции реакционного эмпириокритицизма. В то время товарищ Ленин открыл два фронта борьбы. Первый был политическим. Как известно, в период с 1908 по 1917 год товарищ Ленин написал ряд статей, разоблачавших ликвидаторов и оппортунистов, которые стремились превратить партию в открытую и легальную аморфную организацию. Вторым фронтом, имевшим исключительное значение, был философский, где необходимо было разгромить школу эмпириокритицизма. Логика эмпириокритической школы составляла философскую сущность оппортунизма. Осознав это, товарищ Ленин практически полностью разгромил её в своей книге. Ниже мы приводим сравнение оппортунизма и эмпириокритицизма. Оно поможет понять философскую основу политических вопросов, поднятых тогдашними оппортунистами. Во многом это сравнение окажется аналогичным нынешним оппортунистам, против которых ведёт борьбу наша партия.

Оппортунист и эмпириокритик одинаково отрицают существование абсолютной истины. Это отвечает их классовым интересам – сохранять истину расплывчатой и неопределённой, чтобы следовать тому положению, которое в наибольшей степени им выгодно. В этом заключается основная черта оппортунизма: он «сидит на двух стульях». Эта относительность получает своё объяснение в эмпириокритицизме. Товарищ Ленин объясняет, как коммунист должен подходить к этому вопросу. Он пишет: «Одним словом, всякая идеология исторически обусловлена, но безусловно то, что всякой научной идеологии (в отличие, например, от религиозной идеологии) соответствует объективная истина, абсолютная природа. Вы скажете, что это различение относительной и абсолютной истины неопределённо. Я отвечу: да, оно достаточно „неопределённо“, чтобы воспрепятствовать превращению науки в догму в дурном смысле этого слова, во что-то мёртвое, застывшее, окостеневшее; но в то же время оно достаточно „определённо“, чтобы дать нам возможность самым решительным и бесповоротным образом отмежеваться от фидеизма и агностицизма, от философского идеализма и софистики последователей Юма и Канта». Отрицание абсолютной истины остаётся характерной чертой оппортунистов и в настоящее время. Когда любой вопрос или проблема рассматриваются исключительно в рамках относительности, оппортунизм получает наилучшую возможность уклоняться от принципиальной позиции и избирательно принимать то, что ему выгодно. Для них принадлежность к подполью или открытая деятельность – понятие относительное; создание дисциплинированной партии – тоже понятие относительное. Относительность становится оправданием для невыполнения того, что ожидалось. Более того, если всё относительно, никто не может обвинить тебя в отклонении от линии. Именно настолько дорогой для оппортуниста была концепция отрицания абсолютной истины. Это выглядело так, словно школа эмпириокритицизма предоставила оппортунистам кислородный баллон в период подобной пандемии атаки со стороны большевиков.

Ещё одной тревожной чертой эмпириокритицизма как философии является то, что он делает индивида одновременно субъектом и объектом анализа. Такой гипериндивидуализм на практике приводит к субъективным и ненаучным эмоциям и спекуляциям. Мелкая буржуазия, испугавшаяся неудавшегося революционного подъёма пролетариата, не смогла набраться мужества следовать идеологии, требующей терпения и стойкости, и в конечном итоге нашла утешение в философии, которая отрицает необходимость быть партийным и поощряет уклончивость. Она пропагандирует индивидуализм, утверждая, что индивидуальные эмоции являются более важной составной частью истины, чем логика. Посредством логики человек связывает себя с пролетариатом в борьбе за освобождение; однако если эмоциям придаётся большее значение, чем логике, человек начинает искать способы замкнуться в рамках собственных нужд и потребностей. Такова буржуазная мораль школы эмпириокритицизма. Эмпириокритические идеи породили и укрепили оппортунизм внутри коммунистического движения. Однако потрясшая мир Октябрьская революция в России разрушила все надежды эмпириокритицизма и утвердила ленинизм. После революции в России Китай также пошёл по пути, проложенному марксизмом-ленинизмом, и под руководством товарища Мао революция в Китае победила в 1949 году; вместе с этим утвердился и марксизм-ленинизм-маоизм как новая, более высокая форма марксизма-ленинизма. Таким образом, половина мира стала красной. Это стало сокрушительным ударом по империалистическим державам. Для своего восстановления им потребовалась перестройка на двух фронтах: один касался политической экономии, другой – идеологии. Перестройка в области политической экономии приняла форму плана Рейгана – Тэтчер, который стал известен как неолиберальная политика. На идеологическом уровне новым инструментом стал постмодернизм. Он также был «нео» – неоэмпириокритицизмом. Это осуществлялось посредством стратегии блокирования коммунистического влияния в университетах через поддержку некоммунистических левых, которые, по сути, являлись эмпириокритиками современности – главным образом постмодернистскими исследователями, сформировавшимися внутри и вокруг марксизма. Иногда они называли себя «новыми левыми», «радикальными левыми» или «неомарксистами».

Увидев огромное влияние марксизма-ленинизма в университетах Европы, американский империализм поручил ЦРУ обеспечить, чтобы коммунистическая пропаганда не проникала в европейские университеты. Для достижения этой цели была создана специальная группа ЦРУ, в которую вошли специалисты из различных академических кругов и разных стран. Они разработали стратегию, суть которой заключалась в объединении всех некоммунистических левых интеллектуалов, которые должны были заменить интеллектуалов-коммунистов. Эти некоммунистические левые интеллектуалы финансировались ЦРУ и получали задания писать и распространять статьи и диссертации, направленные против коммунизма и марксизма, особенно против практики, осуществлявшейся в СССР и Китае. Теоретической основой, которая вдохновляла всю эту мобилизацию «некоммунистических левых», была концепция, горячо поддерживаемая Чипом Боленом, Исайей Берлином, Николасом Набоковым, Авереллом Гарриманом и Джорджем Кеннаном. Перед этой группой была поставлена задача борьбы с тоталитаризмом. Предполагалось, что деятельность группы будет оставаться тайной, а её участникам поручались как индивидуальные, так и коллективные задания.

На фронте политической экономии империалистические державы вновь столкнулись с кризисом. Финансовый капитал ещё больше сконцентрировался в руках немногих. Банки стали ещё более могущественными, тогда как у потребителей едва хватало средств для выплаты кредитов. По мере углубления кризиса в экономике по всему миру вспыхнули политические волнения и народные движения; 1960-е годы стали десятилетием революций во всём мире. В то время мировая социалистическая революция казалась близкой. Однако вследствие ряда предательств со стороны ревизионистского руководства – в России Хрущёвым после товарища Сталина и в Китае Дэном после товарища Мао – мировой пролетариат оказался охвачен глубоким отчаянием. Мелкая буржуазия также утратила надежду. В тот период, когда мировой пролетариат уже не обладал государственной властью, империалистическая буржуазия стала продвигать так называемые некоммунистические левые идеологии, которые, по существу, представляли собой неоэмпириокритицизм. Эта идеология получила название постмодернизм. Мелкая буржуазия, охваченная скорбью, романтически увлеклась идеологией господствующего класса – постмодернизмом. Постмодернизм проявляется повсюду: в искусстве, литературе, архитектуре, а также в сфере секса и пищи; практически всё, что нас окружает, несёт на себе его отпечаток. Настолько мощной была пропагандистская машина империалистических держав, направленная против коммунизма. Группа антикоммунистически настроенных левых интеллектуалов вместе со своим руководителем – ЦРУ – действовала чрезвычайно эффективно и добилась результатов, обеспечив прочное господство постмодернизма в университетской среде.

Постмодернистские оппортунисты и коммунистическая партия

Товарищ Мао говорил, что партия является самым важным и главным оружием, которое должно руководить народной армией и единым фронтом в целях освобождения народа. Далее он говорил, что единство партии может быть построено только на основе идейной ясности. Товарищ Мао писал: «Наша партия будет лучше объединена на этой основе, то есть на основе нашего общего понимания идеологии, политики и различных направлений политики». Без идейного централизма внутри партии не может существовать партия, которую можно было бы назвать коммунистической. Таков должен быть дух любого организатора, стремящегося построить партию. Для партийного организатора идеология всегда должна стоять на первом месте. Партийный организатор – это тот, кто отдаёт первостепенное значение идеологической работе по сравнению со всеми другими направлениями деятельности. В условиях нашей партии работа на идеологическом фронте приобрела ещё большее значение. Это связано с тем, что, с одной стороны, наша партия подвергается самым тяжёлым и смертоносным ударам по своему руководству, а с другой – оппортунистические, ликвидаторские и ревизионистские элементы пытаются превратить партию в бессодержательный орган, удобный для господствующего класса. Если мы хотим возродить партию, если мы хотим освободить угнетённый и эксплуатируемый народ от убийственного натиска компрадорского, феодального и фашистского строя, то единственное, за что мы должны держаться, – это марксизм-ленинизм-маоизм (МЛМ). Мы должны искоренить среди себя все немарксистские идеологии и практики. Если мы будем твёрдо придерживаться нашей идеологии, то завтра, если не сегодня, мы одержим победу. Но если хотя бы на мгновение проявим беспечность на идеологическом фронте нашей борьбы, то тем самым приблизим уничтожение всего того, чего наши мученики достигли ценой своей крови.

Мы должны помнить, что главной опасностью, стоящей перед нами, является правый оппортунизм. Наши Центральный комитет и Политбюро (ЦК–ПБ) также признали правый уклон одной из причин неудач. Однако некоторые представители оппортунистического лагеря повторяют, словно попугаи, что левый оппортунизм также в равной степени опасен для партии. Подобное акцентирование внимания на левом оппортунизме в действительности служит прикрытием их нападок на подлинно марксистскую линию. Они сами настолько сдвинулись вправо, что правильный марксистский путь начинает казаться им «левым». По этому поводу товарищ Мао в брошюре «Дела начинают меняться» писал: «Есть также немало людей, чьё мышление впадает в ревизионизм, или правый оппортунизм. Именно они представляют наибольшую опасность, поскольку их взгляды являются отражением буржуазной идеологии внутри партии, поскольку они тоскуют по буржуазному либерализму, всё отрицают и тысячами нитей связаны с буржуазной интеллигенцией вне партии. За последние несколько месяцев люди критиковали догматизм, но оставляли ревизионизм без критики. Догматизм необходимо критиковать, иначе многие ошибки невозможно исправить. Теперь настало время обратить внимание на критику ревизионизма». Догматизм является отражением мелкобуржуазной идеологии внутри партии, тогда как правый оппортунизм представляет собой уже непосредственно буржуазную идеологию. Хотя левый оппортунизм, или догматизм, также опасен и требует немедленного исправления, в нынешних условиях, когда ни в стране, ни в мировом масштабе не существует политической силы, отклоняющейся «влево», его влияние минимально. Разговоры о левом догматизме главным образом исходят от правых оппортунистов, которые стремятся атаковать правильную марксистскую линию. Подлинным врагом, стоящим перед нами, является оппортунистическая, ликвидаторская и ревизионистская идеология. Признав главную опасность, мы должны затем определить, каким образом она проявляется внутри нашей партии. Правооппортунистические тенденции и уклоны проявляются следующим образом:

Попытка сделать партию легальной и открытой, отказавшись от подпольной жизни и пути вооружённой борьбы. Это они делают, сея сомнения в необходимости подпольной практики. Они говорят, что, возможно, открытая работа также очень важна и столь же важна, как и подпольная. Они утверждают, что ситуация изменилась, государство стало сильнее, поэтому нам необходимо серьёзно пересмотреть прежние формы нашей работы. (Здесь важно отметить, что они не говорят прямо о необходимости отказаться от подпольной жизни и не утверждают открыто, что из-за изменившейся ситуации подпольная деятельность и вооружённая борьба стали невозможны.)

2. Придают чрезмерное значение демократии в ущерб более важной роли централизма в партийном принципе демократического централизма. Под предлогом демократии они стремятся лишить вышестоящие комитеты возможности проводить партийную линию на уровне местных комитетов. Они говорят: «Мы будем следовать решениям вышестоящего комитета, но сначала он должен советоваться с нами перед принятием любого решения». Используя это как предлог, они прекращают координацию с вышестоящим комитетом. Они клянутся именем павших товарищей, что остаются с партией и выступают лишь против произвола вышестоящего комитета. Они заявляют: «Я следую Центральному комитету, но данный вышестоящий комитет не заслуживает того, чтобы ему следовали».

3. Они уделяют чрезмерное внимание языку, словам, символам, буквам, кавычкам и т. д., пытаясь обнаружить «разрывы власти» между вышестоящими комитетами и товарищами или нижестоящими комитетами. Они говорят, что по содержанию письмо или сказанное в нём приемлемо, однако сама форма языка крайне проблематична, поскольку она субъективна, бюрократична и авторитарна. Тем самым они стремятся перевести всё обсуждение к вопросу о форме власти, выраженной в языке, и присущей ему бюрократичности.

4. Они пренебрегают любой организационной структурой. Они либо вовсе не создают структуры, либо, если она существует, сознательно делают её лишённой авторитета и внутреннего стержня, не связывая её с вышестоящим комитетом. Когда их спрашивают об этом, они отвечают, что если вопрос можно решить неформально, то зачем нужны официальные собрания и отчётность перед вышестоящим комитетом. Они утверждают, что главное – выполнить работу, а наличие или отсутствие структуры является второстепенным вопросом.

5. Они выступают против партийной позиции по вопросам гендера и сексуальности. Они поддерживают свободную любовь и свободный секс. Они выступают за сексуальный анархизм. Они заявляют, что позиция партии по вопросам сексуального оппортунизма и ЛГБТ* (движение ЛГБТ* признано в России экстремистским и запрещено) является феодальной и патриархальной.

Рассмотрев правооппортунистические позиции по перечисленным выше вопросам, теперь обратимся к тому, что говорят по этим вопросам теоретики постмодернизма. Первый тезис, который выдвигают правые оппортунисты, связан с идеей потока у Джудит Батлер, заимствованной ею у Фуко; об этом писали многие постмодернистские теоретики. Возможно, это является краеугольным камнем постмодернизма. Чем выше подвижность, тем труднее определить местонахождение объекта и тем труднее его определить и зафиксировать. Такое состояние ослабляет любые устойчивые структурные образования, порождая хаотичность и случайность. Для постмодернистской философии изменение представляет собой постоянный поток. Оно не знает ни стадий, ни скачков. Изменение понимается как непрерывная случайность и постоянное течение. Исходя из такого понимания изменения, правые оппортунисты утверждают, что раз общество изменилось и государство стало сильнее, мы должны соответственно измениться и отказаться от вооружённой борьбы. Это понимание основано на представлении об изменении как о случайном процессе. Именно так идея потока понимается в теории Батлер: изменение есть непрерывное течение и постоянство. Однако для маоиста изменение представляет собой переход от количественных изменений к качественным, причём через определённые стадии и посредством скачков. Не всякое изменение требует изменения стратегии индийской революции. Одни лишь количественные изменения не приводят к качественному преобразованию общества. Для этого необходим скачок. Этот скачок определяется стадиями. Постоянно повторять, что «всё изменилось», не исследуя характер скачка и стадии развития, – значит воспроизводить постмодернистскую философию изменения. Не следует приходить в замешательство перед самой идеей изменения. Любое изменение должно пониматься с позиций диалектического и исторического материализма, которому учили нас товарищ Маркс, товарищ Ленин и товарищ Мао. Любой процесс проходит определённые стадии, и именно изучение этих стадий позволяет определить характер изменения, а также его возможную форму и содержание в будущем. Осмелились ли эти оппортунисты когда-либо теоретически обосновать тот скачок и ту стадию развития, которых, по их утверждению, достигло общество? Нет. Они не провели никакого анализа, подтверждающего их заявления. Всё, что они сделали, – это позволили унести себя бурным потоком империалистической постмодернистской философии, которую автор считает бессодержательной.

Второй вопрос связан с фукоанским пониманием власти. Фуко утверждал, что власть по своей природе является репрессивной и присутствует повсюду. Следовательно, чтобы подорвать власть, необходимо приветствовать любую форму различия. Обычно это принимает форму контрдискурса; даже если он нелогичен, необоснован и лишён смысла, его всё равно следует приветствовать и поддерживать. Поэтому правый оппортунист, который по тем или иным причинам не признаёт вышестоящий комитет (HC) в качестве авторитета, фактически руководствуется фукоанской логикой о том, что всякая власть по своей природе является репрессивной. Товарищи, которые вместо того, чтобы обратить внимание на подобное нарушение дисциплины, приветствуют расхождения между правым оппортунистом и вышестоящим комитетом, также руководствуются той же антиавторитарной тенденцией. Они считают, что подрыв власти, стоящей над ними, является чем-то прогрессивным. Проблема здесь заключается в самой антиавторитарной концепции, которая непосредственно вытекает из постмодернистского понимания власти. Заявление о том, что человек признаёт Центральный комитет (ЦК), носит лишь номинальный характер, поскольку известно, что ЦК не является органом, непосредственно осуществляющим руководство на данном уровне; поэтому оппортунист использует подобные формулировки, чтобы замаскировать своё отрицание авторитета. В тех случаях, когда Центральный комитет становится непосредственно руководящим органом, эти оппортунисты заявляют, что и ЦК пошёл по пути вышестоящего комитета или даже стал ещё более жёстким, чем он. Философия феноменологии и экзистенциализма служит путеводной звездой для наших оппортунистов. По своей сути они являются эмпиристами и выступают за радикальную буржуазную свободу и свободу выбора. Под предлогом того, что они являются коммунистами, они борются за буржуазную автономию и право проводить собственную политическую линию. Ультрадемократия либеральной буржуазии является радикальной свободой эпохи постмодернизма.

Если ультрадемократия была характерной чертой анархизма, то радикальная свобода основывается на концепции подрыва власти, существующей как внутри структуры, так и вне её. Именно подрыв власти пролетариата имеется в виду тогда, когда правые оппортунисты не признают авторитет вышестоящего комитета. Но осмелится ли такой оппортунист подрывать феодально-буржуазную власть, которой обладает государственный аппарат?

Постмодернизм оказывает огромное влияние на наше общество. По мере роста численности мелкой буржуазии будет усиливаться и влияние постмодернизма на массы. В постмодернизме враг обрёл своё наиболее эффективное оружие. Ранее таким оружием было буржуазное государство всеобщего благосостояния, однако тот «волшебный жезл», которым взмахнул постмодернизм, не смогла бы заменить никакая другая идеология. Империалистический неолиберальный мировой порядок нуждается в массовом потреблении. Массовое потребление обеспечивается системой кредитования и цифровизацией рыночной экономики. Это всё в большей степени превращает потребление в индивидуальное действие, основанное на личном выборе, личных предпочтениях и антипатиях. Постмодернизм полностью соединился с неолиберальным мировым порядком. Та же текучесть и хаотичность, которые существуют на рынке финансового капитала, присутствуют и в его философии. Материальные условия современного рынка способствуют развитию гипериндивидуализма. Индивиду предоставляются индивидуальные рыночные пространства (в виде Amazon, Flipkart и т. д.), личные списки желаемых покупок; ограничения, связанные с нехваткой денег, также предлагается преодолеть посредством кредита, кредитной карты, игр, загрузки приложений и т. д. Однако за этим фасадом на практике ничто не остаётся частным: всё формируется логикой империалистического капитала и его неолиберальных потребностей. Иллюзия свободы и выбора приводит в действие идеологические механизмы рынка. Эта мнимая свобода и право выбора находят своё отражение и в политике.

Материальная основа отрицания правыми оппортунистами авторитета вышестоящего комитета коренится в цифровой рыночной экономике, созданной империалистическим финансовым капиталом. Этот рынок создаёт иллюзию индивидуального выбора и радикальной свободы, однако в представлении мелкой буржуазии принцип демократического централизма выглядит как рабство, поскольку он требует приверженности идеологии и коллективу. Поэтому они начинают свои нападки именно на централистскую сторону демократического централизма. Они искажают само понятие демократического централизма, утверждая, что демократия является его сущностью и должна быть первичной во всех отношениях и во все времена. Централизм они рассматривают как форму власти, а их понимание власти совпадает с пониманием Фуко, который полагал, что любая власть по своей природе является репрессивной. Здесь важно напомнить позицию товарища Мао, изложенную в брошюре «Исправить стиль работы партии». Говоря против сторонников «независимости», он писал: «Они не понимают партийной системы демократического централизма; они не осознают, что Коммунистическая партия нуждается не только в демократии, но ещё больше – в централизме. Они забывают о системе демократического централизма, при которой меньшинство подчиняется большинству, нижестоящие органы – вышестоящим, часть – целому, а все члены партии – Центральному комитету. Чжан Готао провозгласил свою „независимость“ от Центрального комитета партии и в результате этой „независимости“ предал партию и стал агентом Гоминьдана».

Оппортунисты обладают весьма хитроумной логикой обращения с двумя сторонами противоречия. Они используют её ещё со времён Бернштейна, Ларина и Мартова, а в настоящее время, в наших условиях, этим особенно искусно пользуются такие люди, как Девджи и Венугопал. Они говорят: «Любое противоречие имеет две стороны; следовательно, необходимо учитывать обе эти стороны и, вынося суждение о развитии объекта, процесса или явления, нельзя отдавать предпочтение одной стороне перед другой». Товарищ Ленин называл это «сидением на двух стульях». Если рассматривать этот тезис сам по себе, некоторым он может показаться правильным. Однако именно здесь и проявляется та хитрость, о которой мы говорили. Эта хитрость была отточена эмпириокритицизмом, который отрицает объективность и партийную позицию, а в настоящее время она ещё сильнее укоренилась в философии оппортунизма благодаря постмодернистской логике Фуко, Деррида, Батлер и других, утверждающих, что фиксация и определение идентичности объекта являются проявлением дискурсивной власти и потому носят репрессивный характер. В результате оппортунисты усваивают отказ от определения главной стороны противоречия. Приведённое выше утверждение оппортунистов отрицает понятие тождества и переносит нас в случайный и текучий воображаемый мир постмодернизма. Оно отвергает процесс развития вещей, рассматриваемый с позиций диалектического и исторического материализма. Действительно, каждое противоречие имеет две стороны. Однако то, что определяет развитие вещи, – это вопрос о том, какая из этих двух сторон является главной. Именно это товарищ Мао называл «главной стороной главного противоречия».

Товарищ Мао писал: «В любом противоречии развитие противоположных сторон происходит неравномерно. Иногда кажется, что они находятся в равновесии, однако такое равновесие носит лишь временный и относительный характер, тогда как неравномерность является основным состоянием. Из двух противоположных сторон одна неизбежно является главной, а другая – второстепенной. Главная сторона – это та, которая играет ведущую роль в противоречии. Природа вещи определяется главным образом главной стороной противоречия – той стороной, которая заняла господствующее положение». Оппортунисты отошли вправо от этой философской линии. Их учителем является Мартин Хайдеггер. Именно он утверждал, что бытие есть не что иное, как упражнение в языке. Деррида говорил, что бытие представляет собой фикцию, созданную языком. При таком понимании уже не остаётся места ни для противоречия внутри бытия, ни для развития стадий в процессе его становления.

После рассмотрения философии противоречия, которую, по мнению автора, исповедуют оппортунисты, перейдём к третьему вопросу – вопросу языка, знаков, слов и т. д. Обратимся к Лиотару. Этот постмодернист утверждает, что язык превращается в игру, в которой человек, располагающий большими ресурсами, зачастую диктует, что считать истиной. Деррида считает язык инструментом контроля и называет это «насильственной иерархией». В качестве выхода он предлагает деконструкцию – чтение текста таким образом, чтобы обнаруживать в нём то, что автор мог или не мог подразумевать. По словам Деррида, это возможно делать, не выясняя намерений автора, поскольку, согласно его известному тезису, автор мёртв. По мнению автора брошюры, эта теория оказала поддержку оппортунистической политике.

Оппортунисты начали подвергать деконструкции язык вышестоящего комитета (HC). Не пытаясь понять намерение или мотив, стоящий за используемым языком, они сосредоточились на символических выражениях. Это удовлетворяет их оппортунистические потребности. Сам Фуко называл сочинения Деррида «террористическим обскурантизмом». О Деррида Фуко говорил: «Он пишет настолько туманно, что невозможно понять, что именно он говорит – в этом состоит обскурантизм. А когда его критикуют, он всегда может ответить: „Вы меня не поняли; вы идиот“. В этом и заключается терроризм». Деррида использует старейший приём софистической философской школы. По мнению автора, именно этим объясняется любовь к Деррида в лагере оппортунистов. Используя Деррида, можно подорвать любую логику и свести её к бессмысленному жонглированию словами и символами. Оппортунисты используют этот подход в собственных целях. С его помощью они атакуют правильную политическую линию в партии, утверждая, что язык носит диктаторский характер и поэтому содержание всего сказанного утрачивает своё значение.

Поскольку значительная часть общения с этими оппортунистами происходила посредством писем, некоторые наши товарищи пришли к выводу, что именно практика письменной переписки и осложнила ситуацию. Они считают, что общение посредством писем породило путаницу и недопонимание, которые могут быть устранены только при личных встречах. Подобное понимание также содержит в себе некоторые черты постмодернизма. Проблема заключается не в письмах, поскольку всем нам известно, что история коммунистического движения во всём мире знает множество примеров того, как письма служили важнейшим средством руководства движением и товарищами, участвовавшими в нём. Проблема заключается в политической линии оппортунистов, в интересах которой они используют постмодернистский язык для нападок на политическую линию партии и её руководство.

Ещё один очень серьёзный вопрос, который поднимают современные оппортунисты, касается организационной структуры. Их позиция по этому вопросу представляет собой не что иное, как постструктурализм, скрытый под видом марксизма. Постструктуралисты считают, что в традиционном обществе власть была централизована и организована внутри структуры. Они рассматривают структуру как нечто по своей природе властное, исключающее и потому репрессивное. В противоположность этому они выступают за индивидуальный выбор и радикальную свободу. Поэтому они не строят никаких структур и тем более не создают их, а стремятся подвергнуть их деконструкции. Применительно к коммунистической практике это приводит к появлению оппортунистов, которые не проводят партийных собраний, не создают новых организационных структур и сознательно сохраняют существующие структуры аморфными. Тем самым они добиваются того, что власть не концентрируется внутри партийной структуры. Единственной властью, которая продолжает централизоваться и становиться всеобъемлющей, остаётся государственная власть – власть господствующего класса, тогда как власть пролетариата, воплощённая в коммунистической партии, постепенно разлагается. Вместо коммунистической партии остаётся индивидуальная диктаторская позиция – бюрократическая власть, сосредоточенная в руках отдельного человека, не несущего никакой подотчётности или ответственности и объявляющего себя абсолютно правым. В результате индивидуум заменяет коллектив. Таким образом, мы видим, каким образом постмодернизм укрепляет буржуазную политическую линию внутри коммунистического движения.

Последний вопрос в этой серии касается постмодернистской теории гендера и сексуальности. Известный лозунг постмодернистов в этой области звучит так: «Больше секса – больше свободы». Ничто не выражает их позицию яснее этого лозунга. Постмодернисты, особенно Фуко, подвергли критике викторианское модернистское понимание гендера и сексуальности. Они определяли гендер как социальный конструкт. Позднее другой постмодернист, известный своей теорией квир, утверждал, что гендер является исполнением (перформансом) и может принимать любую форму в зависимости от личного опыта человека. Использование слова «гендер» вместо биологического понятия «пол» считалось прогрессивным, тогда как употребление слова «пол» рассматривалось как проявление биологического детерминизма и модернистского подхода. Понятие гендер выражало текучесть и случайность, характерные для постмодернистского философского мировоззрения, и открывало пространство для логики неолиберального рынка. Возможность менять гендер по собственному выбору стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся. И здесь главным являлись индивидуальный выбор и радикальная свобода его осуществления.

Этим объясняется, почему Батлер постоянно утверждает, что человек должен непрерывно ставить под вопрос собственную гендерную идентичность, сомневаться в ней и заново её определять. Материальная реальность при этом полностью отрицается; остаются лишь фикция и абстракция. Наиболее критическим аспектом постмодернизма, по мнению автора, является его нападение на логику, рациональность и разум при одновременном возвышении эмоций, чувств, желаний и удовольствий. В книге «Гендерное беспокойство» Батлер использует понятие квир (queer) для обозначения всего, что подрывает существующую систему власти. Слово «квир» представляет собой неоднозначный термин, в который можно поместить всё, что способен вообразить рынок или что можно приобрести на рынке. Однако часть правых оппортунистов не видит в этом никаких проблем. Они рассматривают квир-теорию как дополнение к марксизму. Многие интеллектуалы-оппортунисты, такие как Хардт и Негри, начали утверждать, что удовольствие является частью производительных сил и что поэтому определение квир и связанные с ним представления будут способствовать освобождению производительных сил. По мнению автора, подобного вульгаризирования марксизма ещё никогда не происходило. Возможно, никогда прежде влияние марксизма на массы не было столь слабым, как сейчас.

В противоположность распространённому постмодернистскому пониманию пола и сексуальности наша партия считает, что понятия «гендер» и «квир» являются постмодернистскими, империалистически навязанными, пробуржуазными и ориентированными на рынок концепциями и потому должны быть отвергнуты. Вместо них следует использовать слово «пол», которое само по себе обозначает как биологические, так и социальные аспекты пола. Кроме того, партия считает, что смена пола может рассматриваться только в тех случаях, когда существуют материальные биологические условия, обусловливающие стремление к смене пола. При отсутствии таких условий желание сменить пол рассматривается как идеологическая тенденция, навязанная рынком, империализмом и постмодернизмом. (Учитывая отсутствие окончательно сформулированной позиции по вопросу смены пола, наша партия не разрешает своим членам менять пол. Однако изложенная выше позиция является общей как для народа, так и для партийных кадров; она будет оставаться нашим руководящим принципом даже в том случае, если Центральный комитет предоставит право на смену пола.) Помимо этой твёрдой позиции партия продолжила борьбу против империалистической анархической сексуальной практики. Она ввела понятие сексуального оппортунизма. Сексуальный оппортунизм определяется как оппортунизм в сфере сексуальных отношений; как сексуальные отношения, лишённые пролетарской идеологии. Сексуальный оппортунист руководствуется стихийной мелкобуржуазной логикой удовольствия и наслаждения, формируемой империализмом и постмодернизмом. Постмодернистские интеллектуалы пропагандируют подобную сексуальную практику, а оппортунисты придерживаются её, поскольку, когда искажается политика, вслед за ней искажаются и все остальные стороны жизни. И при каждом таком искажении постмодернистская идеология удерживает оппортуниста под своим влиянием. Вместе они идут вперёд, и вместе они потерпят поражение. Постмодернистскому оппортунисту нет места в партии, продолжающей наследие товарищей Маркса, Ленина и Мао. Для того чтобы партия смогла возродить свою деятельность, они должны быть очищены из её рядов.

Заключение

Оппортунизм как политическая тенденция, уклон или линия внутри коммунистической партии представляет собой отражение идеологии господствующего класса. Он опаснее, чем пуля врага, а способом искоренения его из нашей партии является активная идеологическая борьба. Нам необходимо заново осмыслить наши представления о классовой борьбе. Многие наши товарищи пребывали в заблуждении, полагая, что вооружённая борьба является единственной формой классовой борьбы. Верно, что вооружённая борьба представляет собой её высшую форму, однако если мы проявим либерализм на идеологическом фронте и не будем рассматривать борьбу на этом фронте как составную часть классовой борьбы, то неизбежно проиграем борьбу и на вооружённом фронте. Никто не понимает этой истины лучше господствующего класса, поэтому именно на психологическом уровне он действует наиболее активно. Стремясь нанести удар по пролетарской идеологии, господствующий класс обрёл новое оружие в лице постмодернизма. Это оружие острее, чем эмпириокритицизм XX века. Чтобы победить его, нам необходимо углубить своё понимание марксизма-ленинизма-маоизма (МЛМ). Если мы сумеем выявить постмодернистские тенденции внутри партийных структур, то ослабим как оппортунистов, так и сам оппортунизм. Только активная идеологическая классовая борьба поможет нам искоренить постмодернистские оппортунистические тенденции внутри коммунистического движения. Враг ведёт широкомасштабную кампанию по нашему уничтожению – как физическому, так и идеологическому. В такие времена мы вспоминаем слова товарища Ленина: «Против нас, против небольших групп социалистов, скрывающихся в необъятных просторах русского подполья, стоит огромная машина могущественного современного государства, которое напрягает все свои силы, чтобы раздавить социализм и демократию. Мы убеждены, что в конечном счёте сокрушим это полицейское государство, потому что все здоровые и развивающиеся силы нашего общества стоят за демократию и социализм. Но чтобы вести систематическую борьбу против правительства, мы должны довести революционную организацию, дисциплину и технику подпольной работы до высшей степени совершенства». Эти слова товарища Ленина, по мнению автора, определяют нашу центральную задачу в настоящее время. Твёрдо придерживаясь марксизма-ленинизма-маоизма, будем двигаться вперёд к светлому будущему, которое лежит перед нами.

Ложная самокритика Коммунистического рабочего союза и ее политическое соучастие в предательстве ревизионистской клики Сону-Сатиш-Девджи

2026-07-10T16:53:54.069Z

Редакция "Servir ao Povo" («Служить народу») - Бразилия. 9 июня 2026г.

Да здравствует революция Новой демократии в Индии, затяжная народная война и КПИ (маоистская)!

«Вторая линия [которая утверждает, что Индия превратилась в капиталистическое общество] уточняет, что империализм спонсировал модель международного “развития”. [Эта линия] утверждает, что классификация маоистской партии может быть применена к концу 1960-х годов, но что в настоящее время “феодализм” полностью ослаблен и что капиталистические производственные отношения в значительной степени доминируют в сельскохозяйственном секторе. Поэтому [эта тенденция] пытается теоретически доказать, что вооруженная аграрная революция в сельской местности не имеет силы. Эту позицию придерживаются некие ренегаты, предавшие революционную партию, Народ и революцию и служившие врагу в своем предназначении. Они принимают клевету и суетятся по поводу партийной линии и предпринимают тщетные попытки создать путаницу в революционном лагере». (жирный шрифт наш)

Partido Comunista da Índia – РCI(Maoista)

[Коммунистическая партия Индии (маоистская) – КПИ(маоистская)]

Изменения в производственных отношениях в Индии – Наша политическая программа на 2021 год.

28 марта 2026 года стало важной датой в интернациональном движении пролетариата. В десятках городов на всех континентах массовые демократические, народные и революционные организации, маоистские коммунистические партии, честные и прогрессивные интеллектуалы вышли на улицы, чтобы противостоять старому индийскому государству, фашистскому режиму Моди и операции «Кагаар» (операция «Кагаар» – масштабная контрреволюционная кампания индийского правительства, начатая в январе 2024 года с целью подавить революционное движение силами регулярной армии – Прим. переводчика). Прогрессивные люди всех стран вышли в защиту новодемократической революции в Индии и героической народной войны, возглавляемой великой Коммунистической партией Индии (маоистской). FACAM (форум против корпоративизации и милитаризации), крупная революционно-демократическая организация Индии, с начала этого года призвал к массовым мобилизациям на 28 марта, как Международный день против операции «Кагаар».

Операция «Кагаар» была крупнейшей кампанией осады и уничтожения индийских революционеров и с суши, и с воздуха. При помощи регулярной армии, полиции и военизированных формирований фашистский режим Моди окружил обширные партизанские зоны в полях и лесах Индии. Главное стремление фашистов – уничтожить историческое революционное движение, возникшее в результате крестьянского восстания в Наксалбари, Западная Бенгалия (1967 г.). Цель фашистов – уничтожение кадров и руководителей КПИ в частности членов ее ЦК, командиров Народно-освободительной партизанской армии (НОПА), руководителей революционных правительств и массовых организаций. В мае 2025 года Генеральный секретарь КПИ товарищ Басаварадж (Намбала Кешава Рао) пал в бою в длительном сражении, в котором силы НОПА стремились прорвать обширную осадную операцию реакционных вооруженных сил старого индийского государства.

Орды ассасинов (вооруженные силы старого индийского государства и их вспомогательные силы из полиции и военизированных банд) проникли в деревни, в основном из Адваси, применяя известную тактику массового террора – арестов, пыток и показательных казней, наказывая людей за предполагаемую связь с наксалитскими партизанами (наксалитами называют индийских маоистов – Прим. переводчика). Кроме того, опираясь на наиболее подготовленные силы индийской реакции, «операция Кагаар» стремилась всеми средствами усилить пропаганду ревизионистских позиций, отрицающих полуколониально-полуфеодальный характер Индии и необходимость новодемократической революции; пропаганду, нападающую на стратегию и тактику КПИ как внутри страны, так и за рубежом; пропаганду, направленную на поощрение дезертирства в рядах партии и НОПА. В заговоре с ренегатами, такими как Балрадж, ревизионистскими публицистами, такими как веб-«маоист» Абхинав Синха, и особенно с кликой предателей Сону-Сатиш-Девджи¹ во главе партии, старое индийское правительство долгое использовало эту клику – олицетворявшую правооппортунистическую, ревизионистскую и капитулянтскую линию – в качестве своей «пятой колонны» внутри партийного руководства, тщетно стремясь уничтожить революционное руководство. Работа этой пятой колонны нанесла большой ущерб КПИ. Все указывает на то, что именно клика предателя Сону (члена Политбюро ЦК и ответственного за международную работу партии) передала для реакции коды и точки связи, имена лидеров и стратегические места руководящей работы, выдала важные партийные секреты. Это объясняет, как быстро члены ЦК и командиры НОПА были окружены, убиты или похищены. Точно так же, как было передано службам реакции точное место, где находился товарищ Басаварадж, где он и его подразделение безопасности были застигнуты врасплох, окружены и убиты в бою.

Сону, подобно любому ревизионисту, пытался прикрыть нанесенный им военный ущерб и капитулянсткую линию ложными оправданиями, стремясь посеять максимальную смуту и нанести как можно больший ущерб лагерю революции. Опираясь на распространение реакционных коммуникативных монополий, при покровительстве старого индийского государства Сону начал открыто защищатьсвою гнилую правую ревизионистскую линию, в которой он нападал на руководство КПИ, обвиняя его в догматизме, сектантстве и левачестве. Стремясь подорвать стратегию затяжной народной войны и окружения города деревней, Сону утверждал, что Индия не является полуфеодальной страной, и что работа в городах важнее сельской.

Предательская линия Сону была побеждена ЦК КПИ в конце прошлого года. Партия подтвердила свою верность идеологии международного пролетариата – марксизма-ленинизма-маоизма – а также принципам, программе и общей политической линии КПИ. Члены клики Сону, Сатиша, Девджи и Балраджа были исключены из партии, а руководители клики – объявлены врагами народа и революции.

Твердая защита революционного пути, развернутого ЦК КПИ, героическая жертва товарища Басавараджа и острая необходимость в защите народной войны в Индии подняли на новый уровень международную солидарность с КПИ. Созыв форума против корпоративизации и милитаризации (FACAM) сыграл решающую роль: он задал международным демонстрациям правильное направление и вытеснил оппортунистов, которые за границей спекулируют названием партии с целью продвинуть свои правые и ревизионистские позиции. В течение многих лет кампания солидарности с индийской революцией саботировалась группой организаций, действующих скорее виртуально, чем реально. Их деятельность – не что иное, как одурачивание масс с целью отвлечь их от борьбы. Так обстояло дело с народными войнами в Перу и Непале в период их подъема; однако после тяжелого урона движения в Перу из-за провокации LOD с «письмами о мире» – заставившей эту группу отвернуться от борьбы, – она применила те же методы и подходы и к движению в Непале (которое, в свою очередь, пострадало от капитуляции и сложения оружия предателем Прачандой), пытаясь при этом извлечь выгоду из авторитета народной войны в Индии. Это было сделано путем узурпации руководства Международным комитетом поддержки народной войны в Индии и сведения его к крошечной группе, ограничивавшей круг своих контактов лишь демократическими и антиимпериалистическими силами. Тем самым ревизионисты подорвали масштабную всемирную поддержку, которой пользовался этот передовой фронт мировой революции.

На созыв форума сразу же обратили внимание Международная Лига борьбы народов и недавно созданная АИЛ, а также демократические организации, борющиеся за права народов в Европе, США и Латинской Америке. В Рио-де-Жанейро сотни активистов, собравшихся для основания бразильского ядра АИЛ 28 марта 2026 года, вышли на улицы с демонстрацией против операции «Кагаар», а также с акциями против объектов индийской сталелитейной компании Mital – одной из корпораций, финансирующих геноцид и выселение людей Адваси с их земель для добычи полезных ископаемых и разграбления богатств их недр. В Колумбии с успехом прошел учредительный съезд АИЛ – несмотря на то, что накануне открытия его пришлось перенести в эту страну, ведь город, где он изначально должен был состояться, и прилегающий к нему регион Эквадора были атакованы в ходе военной операции, развязанной фашистским правительством Нобоа совместно с американским империализмом. В съезде приняли участие более 150 делегатов из 14 стран, утвердивших важную политическую декларацию против операции «Кагаар». В Мексике Народное течение «Красное солнце» и организационный комитет АИЛ (Мексика) вышли на улицы в поддержку Новой демократической революции в Индии. В Чили революционеры провели акции вооруженной пропаганды в поддержку Народной войны в Индии во время демонстраций, приуроченных ко Дню молодого бойца 29 марта. В Эквадоре и Боливии революционные организации выступили с решительными заявлениями в поддержку КПИ.

В Азии также прошли демонстрации в Турции, Бангладеш и на Филиппинах.

В США в разных штатах и городах были проведены демонстрации, координируемые различными объединениями маоистов и организациями международной солидарности, которые присутствовали на призыве форума по борьбе с корпоративизацией и милитаризацией.

В Европе было проведено несколько демонстраций. В Нидерландах флаги МЛБН и АИЛ развевались на одной демонстрации в связи с окончанием операции «Кагаар». В Австрии, Германии, Финляндии, Норвегии, Швеции и Испании были предприняты важные действия в поддержку индийской революции. В Норвегии протестующие сосредоточились перед посольством Индии в Осло. В Англии Объединенный комитет по прекращению репрессий в Индии и Ассоциация индийских рабочих Великобритании провели важный акт в Лондоне и Глазго. Важная демонстрация прошла в Цюрихе, Швейцария, в которой турецкие народные организации сыграли важную мобилизующую роль.

Во Франции, на фоне нарастающей антиимпериалистической борьбы, тоже развернулась обширная массовая кампания против операции «Кагаар». На местном учредительном Конгрессе АИЛ 400 активистов в унисон подняли свой голос против геноцидной операции «Кагаар» и в защиту КПИ и народной войны в Индии. На Конгрессе реконструкции коммунистической молодежи 600 молодых революционеров подняли кулаки в поддержку революции Новой демократии в Индии и в честь товарища Басавараджа. Коммунистическая партия Индии (маоистская) направила важный салют этому грандиозному событию:

«Прежде всего, мы хотим выразить наши самые теплые приветствия всем революционным товарищам, которые организуют конгресс Коммунистической молодежи во Франции.

Мы отдаем дань уважения товарищам Басавараджу, Хидме, Вивеку, Раджу, Косе, Ануджу, Ганешу, Бхаскару, Удаю, Чалапати, Аналу и сотням пылких сыновей и дочерей нашей земли, которые пали как мученики в операции “Кагаар”, развязанной индийским государством с января 2024 года.

Мы также чествуем всех революционных товарищей, которые пали мучениками на Филиппинах, в Турции, Перу, Бразилии, Франции и во всех странах мира за социалистическую революцию.

Мы радуемся известию о конгрессе Коммунистической молодежи, который проходит в один из самых важных моментов в истории. Хотя на этот раз мы не можем присутствовать лично из-за очень интенсивных репрессий и государственного надзора, мы разделяем с вами нашу глубочайшую солидарность и энтузиазм.

(...)

Да здравствует пролетарский интернационализм!

Да здравствует марксизм-ленинизм-маоизм!

Да здравствует мировая социалистическая революция!

Революционные приветствия,

Коммунистическая партия Индии (маоистская)»

23 марта в Индии Революционный студенческий фронт (РСФ) провел акцию протеста с требованием прекратить операцию «Кагаар» и выступить против разграбления водных, лесных и земельных ресурсов страны, а также призвать к прекращению агрессивной войны, которую ведет на Ближнем Востоке империализм США. 31 марта (в день, установленный реакционным фашистским правительством Моди как крайний срок для ликвидации маоистского движения в стране) организация форума провела семинар, посвященный империалистической агрессии и противодействию операции «Кагаар»; в мероприятии приняли участие ветеран движения Ка Мурали и товарищ Аджит.

Международные демонстрации имели огромное значение и вызвали серьезный резонанс в Индии. Опасаясь распространения демократической революционной пропаганды, старый индийский государственный аппарат арестовал ряд студентов, связанных с РСФ и журналом «Назария». Товарищи из журнала отреагировали на эти события решительным заявлением:

«Обеспокоенные международным призывом FACAM провести неделю антиимпериалистических действий с 23 по 31 марта, а также организацией 31 марта в Нью-Дели народного съезда против империалистического грабежа (даты, совпадающей с предполагаемым сроком завершения маоистского движения), индийские власти использовали этот повод, чтобы похитить активистов и угрозами принудить их отказаться от политической деятельности и от организации антиимпериалистической недели».²

В своей оценке демонстраций, состоявшихся 28 марта 2026 года, FACAM заявила, что:

«28 марта 2026 года революционные, демократические и антиимпериалистические силы во всем мире приняли участие в Международном дне действий против операции “Кагаар”, выразив солидарность с ведущими борьбу народными массами Индии.

(...)

По всему миру прошли протесты, демонстрации и политические акции, разоблачающие операцию “Кагаар” и требующие ее прекращения. Нельзя недооценивать значение этого глобального отклика. В то время как правящие классы стремятся ограничить народную борьбу рамками национальных границ, Международный день действий преодолел эту изоляцию и вновь утвердил фундаментальную истину: борьба угнетенных, где бы она ни велась, неотделима от борьбы угнетенных в любой другой части света.

(…)

Мы признаем и приветствуем растущую волну солидарности по всему миру: на Филиппинах, в Мексике, Нидерландах, Турции, Бразилии, Чили, США, Великобритании, Германии и других странах. Эти проявления единства отражают взаимосвязь борьбы народов Индии, Филиппин и Палестины, а также то, что они противостоят общему врагу – империализму и его марионеткам. Это единство необходимо укреплять и углублять».³

Планы старого индийского правительства, империализма и ревизионизма, направленные на то, чтобы положить конец Народной войне в Индии, вновь потерпели крах. Ни атаки реакционной армии, ни предательство ревизионистов не смогли сокрушить КПИ или сломить непобедимость Народной войны, ведь маоисты и индийские народные массы неразрывны. Какими бы трудными или суровыми ни были обстоятельства, пролетариат не может потерпеть окончательного поражения, ведь, как учил нас председатель Мао, пока существуют народные массы и коммунистическая партия, возможны любые чудеса. Мы наблюдаем начало идеологического, политического и военного контрнаступления КПИ против операции «Кагаар». Развитие международной обстановки, а также укрепление международного пролетарского и национально-освободительного движений создают условия, позволяющие преодолевать понесенные неудачи гораздо быстрее, чем в прошлом. Для этого революционеры всего мира должны объединить усилия для согласованных действий против империализма и его приспешников, ведя эту борьбу неразрывно от борьбы с ревизионизмом. События 28 марта 2026 года (в частности, мощный призыв, провозглашенный FACAM, и его международный резонанс) служат важными признаками того, что революционное контрнаступление уже идет и в скором времени принесет свои глубоко красные плоды.

Ложная самокритика КРС (МЛМ) – проводника ревизионистских тезисов клики Сону, Сатиша, Девджи и Балраджа.

Непоколебимая стойкость руководства КПИ в борьбе против вооруженных сил старого индийского государства и ревизионистской «пятой колонны» играет решающую роль в провале операции «Кагаар». В октябре 2025 года, в ходе срежиссированного индийской реакцией спектакля, Сону сдался фашистскому режиму Моди: этот шаг был направлен на ликвидацию КПИ и принуждение ее руководства к капитуляции. Предательский ликвидаторский замысел Сону и Моди потерпел крах; партия сплотилась вокруг своей идеологии, генеральной политической линии и программы, разгромила правое капитулянтское ликвидаторство и вновь подтвердила свою приверженность трудному пути продолжения Народной войны. Также в октябре 2025 года Центральный комитет Партии выступил с решительным заявлением, в котором говорилось:

«Примиренческие настроения, которые Сону и Сатиш вынашивали десятилетиями, постепенно переросли в реальное примиренчество. С началом операции “Кагаар” этот примиренческий оппортунизм обернулся предательством и контрреволюционными действиями. Мы не сумели вовремя и верно оценить этот процесс. В результате этого упущения оба они воспользовались своим руководящим положением, чтобы нанести серьезный ущерб революционному движению. Мы доводим до сведения революционного лагеря, что проанализируем эту ошибку и извлечем из нее необходимые уроки».⁴

Также в октябре 2025 года Международная коммунистическая лига (МКЛ) в своем крайне важном заявлении подкрепила этот призыв Коммунистическая партия Индии, настоятельно требуя:

«Ревизионистские позиции отступника Сону и его клики, а также их предательство, не являются явлением, уникальным для Индии. Они также отражают ревизионистские взгляды, существующие внутри МКД, где у отступника Сону есть как открытые, так и скрытые защитники. В связи с этим мы должны извлечь уроки из этих событий и рассматривать случившееся с кликой предателей во главе с Сону как важное предостережение для Международного коммунистического движения – и как призыв к усилению борьбы с ревизионизмом и всеми формами оппортунизма, особенно с капитулянтскими и предательскими тенденциями. Сплочение рядов с КПИ означает борьбу с последователями Сону внутри МКД и, тем самым, устранение любых ревизионистских и оппортунистических позиций, созвучных его собственным взглядам».⁵

В декабре того же года, откликнувшись на предупреждение со стороны КПИ и призыв МКЛ, Коммунистическая партия Бразилии (КПБ) опубликовала важный документ, разоблачающий мнимых сторонников Народной войны в Индии, вскрывающий их правый характер и их смыкание с гнилой линией Сону, Сатиша и Балраджа. В этом документе КПБ заявляет, что:

«В рамках Международного коммунистического движения действуют “защитники Народной войны в Индии”, которые на деле отстаивают позиции, противоречащие Генеральной политической линии и программе КПИ в отношении революции в Индии и странах, находящихся под господством империализма. На словах и на бумаге они заявляют о поддержке Народной войны в Индии, однако в виртуальной среде скрыто отстаивают взгляды, схожие с позицией группы Сону и Сатиша. Чтобы поддержать КПИ в этот трудный для индийской революции момент и сорвать операцию “Кагаар”, необходимо разоблачить эту ложную поддержку и бороться с ней. Подобно “пятой колонне” в рядах революционеров, эти силы распространяют внутри МКД оппортунистические идеи, противоречащие линии партии и смыкающиеся с позициями известных индийских ревизионистов. Последние утверждают, что нынешний этап революции в стране является социалистическим, а не этапом “новой демократии”; что Индия – это развивающаяся капиталистическая страна, где якобы не существует полуфеодальных отношений, – и всё это делается с целью дискредитации идеологической, политической и военной линии Партии, при одновременном декларировании поддержки Народной войны в Индии и КПИ».⁶

Развивая свою критику, КПБ разъясняет следующее:

«Речь идет о позициях, занимаемых руководством Коммунистического рабочего союза (КРС; União Operária Comunista – UOC) Колумбии – организации, участвующей в работе Международного комитета в поддержку народной войны в Индии. Хотя эта организация публично заявляет о поддержке народной войны в Индии, в своих теоретических материалах она скрытно распространяет идейно-политические установки, противоречащие положениям КПИ. Более того, руководство КРС(МЛМ) буквально копирует теоретические выкладки индийских ревизионистов, чтобы обосновать свою порочную позицию, отрицающую всеобщий характер новодемократической революции для угнетенных стран – то есть колониальных, полуколониальных и полуфеодальных государств.

(...)

Вся 5-я глава 6-го номера журнала “Negação da Negação” (“Отрицание отрицания”) – теоретического органа КРС (MЛМ) – под названием “О полуфеодализме и полуколониализме” (занимающая страницы с 89-й по 102-ю) представляет собой плагиат положений этого индийского интернет-ревизиониста [имеется в виду Абхинав Синха]. Разделы “5.1 Теория Мао о полуфеодальной, полуколониальной общественной формации” и “5.2 Сближение теории полуфеодализма с позицией неолиберальных теоретиков в вопросе о капиталистической земельной ренте” занимают ровно 14 страниц; из 71 абзаца этой главы 65 являются дословными копиями (переводами с английского на испанский) двух статей этого противника наксалитов, Абхинава Синхи, озаглавленных: “Проблемы революционного коммунистического движения в Индии: вопрос программы и стратегии” и “Развитие капиталистического сельского хозяйства в Индии и интеллектуальные истоки мошеннического тезиса о наличии полуфеодализма”».⁷

Организация КРС(MЛМ) – позиционирующая себя как «главный в Колумбии пропагандист поддержки революции в Индии и солидарности с ней» – была попросту поймана с поличным: не только за то, что выдала наглую копию за собственную формулировку, но, прежде всего, за преднамеренное сокрытие имени автора: ведь он является одиозным ревизионистом и объявленным врагом КПИ. Причем речь идет не о копировании какого-то отрывка или отдельной концепции, а о 14 страницах заимствованного троцкистско-ревизионистского текста, опубликованного в теоретическом журнале этой организации.

В январе 2026 года Руководящий комитет КРС(МЛМ) опубликовал политическое заявление, содержащее имитацию самокритики по поводу заимствования им вышеупомянутой формулировки у индийского ревизиониста Абхинава Синхи. Заявление начиналось с жалоб на «гнусные обвинения со стороны Коммунистической партии Бразилии». И хотя организация была вынуждена дать объяснения, сделала она это в еще более наглой манере:

«Мы признаем (в духе самокритики и с высочайшим пролетарским духом), что статья “О полуфеодализме и полуколониализме“, опубликованная в 5-й главе 6-го номера журнала “Negação da Negação“, является плагиатом статьи г-на Абхинава Синхи (…)».⁸

Они признают очевидное – факт плагиата у одного индийского ревизиониста, пишущего в интернете, – однако в их заявлении нет ни тени самокритики или пролетарского духа, и уж тем более нет честности. Присутствует лишь невозможность отрицать то, что было изложено КПБ. Их фальшивая самокритика обнаруживается в предложении, завершающем приведенную выше цитату:

«(…) Проблемы революционного коммунистического движения в Индии: вопрос программы и стратегии – работа автора, о котором мы не имели никакого представления до тех пор, пока не занялись проверкой обвинений, выдвинутых КРС».⁹

Только взгляните на «наивность» руководящего комитета КРС(МЛМ): он признает, что текст представляет собой «плагиат статьи г-на Абхинава Синхи», но тут же клянется, что не знал о его авторстве! Выходит, они просто наткнулись в интернете на анонимную статью и скопировали ее, чтобы использовать в качестве теоретического аргумента против концепции полуфеодализма? Не исключено, что на самом деле они целенаправленно искали индийские источники, оппозиционные по отношению к КПИ, чтобы противопоставить их теоретическому обоснованию этой партией тезиса о полуфеодальном характере строя в Индии. Не могли бы вы указать нам этот источник: тот самый, где приведены в точности те же слова, но без указания имени этого ревизиониста в качестве автора? Помилуйте, господа: утверждать подобное и при этом называть это «самокритикой» – значит оскорблять интеллект и терпение международного пролетарского движения.

Более того, руководящмй комитет КРС(МЛМ) признает факт плагиата лишь одного текста, тогда как на самом деле скопировал два текста Синхи! Предвидя этот отвлекающий маневр руководства КРС(МЛМ), КПБ в своем документе, разоблачающем этих лжесторонников затяжной народной войны в Индии, уже предупредила Международное коммунистическое движение, заявив следующее:

«КРС(МЛМ) может попытаться представить дело так, будто речь идет лишь о проблеме редактирования (...). Однако это было бы очередным заблуждением. Ведь руководство КРС не только смешало два разных текста, но и позаботилось о том, чтобы удалить из текста практически все упоминания Индии. Мы утверждаем, что это плагиат – не только потому, что не указан источник, из которого были дословно переписаны обширные фрагменты текстов Абхинава Синхи, но и из-за обмана, связанного со скрытием подлинного авторства этого ревизиониста. Двойная интеллектуальная недобросовестность».¹⁰

Таким образом, 5-я глава журнала КРС – это не просто «плагиат статьи г-на Абхинава Синхи»; это копия (причем отредактированная) ревизионистского материала из двух статей. КРС(MЛM), подобно преступнику, пытающемуся замести следы, стремилась скрыть факт этого заимствования, чтобы сохранить имидж защитника компартии Индии. Как это объяснить? Две статьи индийского интернет-ревизиониста появляются (в отфильтрованном и отредактированном виде) в качестве главы их теоретического журнала, однако они попросту заявляют, что не знали автора вплоть до момента «разоблачения со стороны компартии Бразилии». Да бросьте вы! Побойтесь бога, господа!

Но самое худшее в «Заявлении Руководящего комитета КРС (МЛМ)» – это не эти грубые и бесстыдные увертки. По-настоящему показательно то, что, выступая с «самокритикой» по поводу плагиата, они ни словом не упоминают, что этот автор – заклятый враг КПИ и возглавляемой ею народной войны (несмотря на то, что Коммунистический рабочий союз позиционирует себя как главного сторонника этой партии в Колумбии). Более того, они продолжают отстаивать позиции Синха. Иными словами, они ни на каком этапе не дистанцируются от этого господина (с которым они «только что» познакомились) как от отъявленного контрреволюционера, каким он и является. Они сохраняют ложное представление: «грубой ошибкой» называют плагиат, хотя это лишь дешевая уловка. Нет, господа, по-настоящему грубая ошибка заключается в том, что они не высказывают ни малейшей самокритики в отношении самого ревизионизма, учитывая, что ревизионизм представляет собой главную опасность для революционного движения. И не делают они этого потому, что день ото дня все больше встают на позиции открытых ревизионистов. Тем самым они обнаруживают, что:

«Плагиат – это серьезная ошибка, за которую руководящий комитет КРС несет ответственность ввиду недостатка революционной бдительности. (…) Ошибка, которую мы, к тому же, считаем недопустимой и которая не вяжется с нашей долгой историей и богатым опытом борьбы с догматизмом и сектантством. И, в частности, с теми, кто отрицает существование и насаждение капиталистических отношений в сельской местности многих угнетенных стран; это наследие, берущее начало в журнале “Contradição“ (“Противоречие“) 1990-х годов и восходящее к дискуссиям внутри Коммунистической партии Колумбии (МЛ), начавшимся еще в середине 1960-х годов и направленным против субъективистской и сектантской попытки механически применить букву марксизма-ленинизма-маоизма и навязать ее реальности (…)».¹¹

Им стыдно не потому, что они разделяют идеологическую позицию этого интернет-ревизиониста – врага компартии Индии – или потому, что скрыли его авторство; им стыдно потому, что они совершили плагиат у новичка, будучи сами давними защитниками именно этих позиций. Вот что они считают «недопустимым»! Таково наследие, которым они гордятся: утверждение о том, что капиталистические отношения насаждались в колумбийской деревне еще в середине 1960-х годов. Однако совершенно неверно утверждать, что это наследие связано с основанием Коммунистической партии Колумбии (MЛ). Партию PCC M-L возглавлял Педро Васкес Рендон, сторонник «идей Мао Цзэдуна» (так в то время называли маоизм). Рендон участвовал в партизанском движении на юге департамента Толима (в крестьянском регионе Колумбии с богатыми революционными традициями) и руководил им.

То, что руководство КРС унаследовало от середины 1960-х годов, не имеет ничего общего с истоками маоизма и Народной войны в Колумбии. Они наследники ходжаистских догматико-ревизионистских позиций, к которым скатилось руководство PCC M-L. В частности, троцкистских взглядов, таких как ложная «марксистская» теория зависимости. Именно в этом кроются исторические корни ревизионизма руководства Коммунистического рабочего союза; они копируют идеи академических ревизионистов той эпохи (например, Андре Гундера Франка и Руя Мауро Марини), которые утверждали, что в Латинской Америке якобы отсутствует полуфеодализм, капитализм развивается в полной мере в условиях империалистического господства, а аграрно-крестьянский вопрос не имеет значения для революции в этих странах.

Более того, КРС не отказывается от материалов, скопированных (и отредактированных) из статей Синха, и не испытывает по этому поводу никакого стыда. По сей день, в мае 2026 года, спустя четыре месяца после их «самокритики» по поводу плагиата, эти заимствованные публикации остаются на их веб-сайте. Они даже не удосужились их удалить, поскольку содержание статей Синха совпадает с тем, что КРС отстаивал в 1990-х годах, тождественно троцкистским истокам середины 1960-х и представляет собой именно то, что эти неисправимые правые продолжают защищать сегодня.

Полное опровержение со стороны КПБ ревизионистских позиций КРС (МЛМ)

В своей лицемерной «самокритике» Руководящий комитет КРС(МЛМ) имеет наглость изображать из себя жертву и не знает границ в абсурдных обвинениях, которые он выдвигает против КПБ. В своем яростном ответе на обвинения со стороны компартии Бразилии он заявляет:

«Что касается безосновательного утверждения о том, будто КРС заявляет, что “империализм способствовал буржуазным и аграрным революциям или поддерживал их”, то это – выдумка КПБ. Наша позиция обоснована и до сих пор не была научно опровергнута, поскольку она опирается на реальность. Мы, вслед за Марксом, утверждаем, что капитализм появился на свет, истекая кровью, и продолжает истекать ею в эпоху империалистического капитализма, лишая непосредственных производителей средств производства. В Колумбии он утвердился, лишая крестьян земли огнем и кровью, и продолжает делать это в ходе непрекращающейся войны против народа – конфликта, который длится с 1980-х годов. КПБ называет это “одной из самых долгих и кровавых вооруженных крестьянских битв в мире”, тогда как на самом деле это была одна из самых долгих и кровавых вооруженных битв против крестьянства и за получение сверхприбыли в виде земельной ренты от плантаций коки, марихуаны и масличной пальмы, а также от добычи нефти и золота и других видов деятельности»¹²

Руководящий комитет КРС(МЛМ) отвергает критику со стороны бразильцев, называя её безосновательными обвинениями, и имеет наглость утверждать, что их позиция «до сих пор не получила научного опровержения». В декабре 2023 года КПБ опубликовала обширный и глубокий документ под названием «Новодемократическая революция – главная сила мировой пролетарской революции». Труд объемом 189 страниц, в котором по пунктам опровергаются «формулировки» КРС. В этом документе, помимо прочего, опровергаются все нелепые утверждения Абхинава Синхи, которые в то время воспринимались как положения КРС(МЛМ), поскольку факт плагиата еще не был вскрыт. Спустя более двух лет после публикации этого разоблачительного документа КРС так и не выступила с заявлением и не ответила ни на одно из критических замечаний КПБ. И теперь, в своей фиктивной самокритике, организация продолжает кичиться тем, что её позиция якобы никогда не была опровергнута. Это можно было бы назвать цинизмом, но наиболее точным определением здесь будет истинное название этого явления – ревизионизм. Что касается характеристики, которую организация дает крестьянской партизанской войне в Колумбии, называя её не чем иным, как «кровавой вооруженной борьбой против крестьянства и за получение сверхвысокой земельной ренты от плантаций коки и марихуаны», то это заявление чревато крайне серьезными последствиями. Оно обнажает правый уклон организации, повторяющей как попугай риторику колумбийской фашистской реакции и американского империализма, согласно которой эта борьба представляет собой лишь движения «наркопартизан». Учитывая важность этого вопроса, мы отдельно остановимся на нем далее в данном тексте.

Рабочий союз отвергает критику со стороны КПБ в отношении своих формулировок об империализме и развитии капитализма в Колумбии, называя её «выдумкой» и «безосновательным обвинением». Давайте рассмотрим несколько пространных выдержек из документа бразильской партии, чтобы ознакомиться с научными опровержениями ревизионистских позиций КРС:

«Критикуя партии и организации, учредившие LCI, и в частности КПБ, Коммунистический рабочий союз характеризует нашу защиту тезиса о сохраняющейся актуальности революции новой демократии в полуколониальных странах как догматизм. Нас упрекают в якобы имеющем место недостатке “объективности” при анализе империализма и развития капитализма в угнетенных странах. Как в этой критике, так и в других документах руководство КРС формулирует “новую” теорию империализма, пытаясь выдать её за конкретное и объективное применение маоизма к текущей глобальной ситуации и реалиям угнетенных стран. По мнению КРС(МЛМ), империализм представляет собой “глобальный способ производства”, характеризующийся сосуществованием “двух тенденций: одной – к застою (...) и другой – к прогрессу” Эта предполагаемая прогрессивная тенденция подразумевает, что империализм “сметает пережитки докапиталистических способов производства” в странах, угнетаемых империалистическими державами. Устранение империализмом полуфеодальных отношений, в свою очередь, должно повлечь за собой всестороннее развитие капитализма в этих странах (особенно в сельской местности) и привести к тому, что их буржуазия будет получать “норму прибыли, равную норме прибыли буржуазии других стран”, то есть стран империалистических. Согласно мнению Рабочего союза, угнетенные страны делятся на две категории: 1) угнетенные капиталистические страны и 2) полуфеодальные страны, представляющие собой два типа полуколоний: капиталистическую полуколонию и полуфеодальную полуколонию. В рамках этой формулировки и угнетенные капиталистические, и полуфеодальные страны являются полуколониями, однако характер революции в первых должен быть непосредственно социалистическим, тогда как революция новой демократии применима лишь к полуфеодальным странам».¹³

КПБ, зачастую опираясь на документацию и идеологические положения КРС, указывает на то, что эта организация отстаивает антиленинскую позицию, утверждая, будто империализм имеет тенденцию к «прогрессу», поскольку он «сметает пережитки докапиталистических способов производства». Впечатляющее достижение, не правда ли? Одной фразой КРС опрокидывает ленинскую теорию империализма, согласно которой империализм характеризуется всеобщей тенденцией к насилию и реакции. КРС утверждает, что в «некоторых полуколониальных странах» (таких как Колумбия) капитализм развился в полной мере, вплоть до того, что буржуазия этих стран способна получать норму прибыли, равную той, которую имеет буржуазия империалистических государств. Более того, организация заявляет, что революция в этих странах будет непосредственно социалистической, поскольку буржуазный этап уже пройден. С точки зрения КРС(МЛМ), империализм обладает прогрессивной тенденцией, способной смести полуфеодализм в угнетенных странах: преобразовать фундаментальные характеристики этих наций настолько, что характер их революций меняется с новодемократической революции на (непосредственно) социалистическую. Но чем иным является подобное утверждение, как не признанием того, что сам империализм способствует демократическим и аграрным революциям в полуколониальных странах? Это не голословное обвинение со стороны компартии Бразилии. Напротив, это лишь объективная констатация идеологического вывода, вытекающего из ревизионистских положений Коммунистического рабочего союза.

Для обоснования своей критики ревизионистских позиций КРМ бразильцы приводят различные цитаты из трудов классиков марксизма-ленинизма-маоизма. Она ссылается на следующее ключевое положение Ленина:

«Империализм – это эпоха финансового капитала и монополий, которые повсюду несут с собой тенденцию к господству, а не к свободе. Реакция по всей линии, независимо от политического режима, и крайнее обострение противоречий в этой сфере: таков результат данной тенденции. Наблюдается также заметное усиление национального гнета и тенденция к аннексиям, то есть к нарушению национальной независимости (ибо аннексия есть не что иное, как нарушение права наций на самоопределение)».¹⁴

Иными словами, империализм – это «реакция по всей линии». Следовательно, внутри империализма не существует прогрессивной тенденции, которая позволила бы покончить с полуфеодализмом и обеспечить полное развитие капитализма в полуколониях. Эта ленинская формулировка получает еще более полное развитие у председателя Мао в цитате, которую также использует КПБ в своем научном опровержении:

«Проникнув в нашу страну, империалистические державы отнюдь не стремились превратить феодальный Китай в Китай капиталистический. Их цель была прямо противоположной: превратить его в полуколонию или колонию».¹⁵

Империалистическое господство, согласно формулировкам председателя Мао, не ведет зависимые страны к полноценному капиталистическому развитию. Напротив, оно подчиняет их колониальному или полуколониальному состоянию, опираясь именно на докапиталистическую, феодальную или полуфеодальную базу, – состояние, позволяющее извлекать максимальную прибыль при сохранении этой базы, несмотря на эволюцию форм самого господства. Однако программа КРС(МЛМ) полностью противоречит этим марксистско-ленинско-маоистским положениям. Давайте рассмотрим ее:

«Вывозимый капитал воздействует на зачатки или элементы капитализма в угнетенных странах и, как правило, ускоряет их развитие, сметает пережитки докапиталистических способов производства и ускоряет процесс расслоения крестьянства. И все это при том, что в некоторых странах преобладающей тенденцией, особенно на начальном этапе, было укрепление докапиталистических укладов. Слабость этой последней тенденции возрастает прямо пропорционально всеобщей экспансии империалистического капитализма и его углублению (…)».¹⁶

Согласно ревизионистской теории империализма, которой придерживается КРС, капитал, вывозимый империалистическими державами, ускоряет капиталистическое развитие в этих странах, устраняет полуфеодальные пережитки и ускоряет дифференциацию крестьянства. Более того, согласно этому тезису, империализм можно разделить на две фазы: на первой фазе преобладала тенденция к «укреплению докапиталистических укладов», тогда как на второй фазе (фазе «всеобщей экспансии империалистического капитализма») эта тенденция ослабевает. Мы вновь видим двойственную природу империализма: то застой, то прогресс; то укрепление полуфеодализма, то устранение докапиталистических производственных отношений. Как уже отмечалось, это полностью противоречит положениям Ленина и председателя Мао об империализме. Как мы увидим далее, это находится в антагонистическом противоречии с позицией КПИ относительно империализма и его развития на протяжении XX века.

КПБ оспаривает эту ревизионистскую формулировку Рабочего союза следующим образом:

«Как можно пытаться совместить защиту маоизма с ошибочным тезисом о прогрессивной тенденции империализма? Как можно называть себя маоистом, утверждая при этом, что империализм сметает полуфеодальные отношения в полуколониальных странах? Коммунистический рабочий союз заявляет, что не упускает из виду тот факт, что “в некоторых странах преобладающей тенденцией, особенно в начале этой фазы, было укрепление докапиталистических способов производства”. Организация пытается примирить свое явное отступление от маоизма с помощью неуклюжей попытки залатать дыры в аргументации: утверждая, что в некоторых странах империализм, на ранних этапах, укреплял докапиталистические способы производства. Тем самым они превращают линию Коммунистического Интернационала и председателя Мао в исключение и создают ложную дихотомию в истории империализма: будто бы на начальном этапе он способствовал докапиталистическим способам производства, а впоследствии смел их. КРС осталось лишь объяснить, как произошла эта империалистическая метаморфоза: переход от сплошной реакции к якобы прогрессивной тенденции. В противовес подобным ревизионистским концепциям председатель Мао утверждает, что империализм “(…) никогда не станет Буддой”».¹⁷

В том же духе, что и в своей фальшивой самокритике, КРС вопрошает: «Где же то самое утверждение, будто “империализм способствовал буржуазным и аграрным революциям или поддерживал их”? Это лишь проявление недобросовестности бразильской компартии». Как где? Вы не осознаете, что сами же сформулировали, или просто цепляетесь к словам? Это положение содержится в вашей программе, написанной в 2015 году, о вы, ревизионисты-плагиаторы; эта формулировка – часть ложной «марксистской» теории зависимости (той самой прогнившей теории Троцкого и Авакяна), что было четко продемонстрировано КПБ в документе 2023 года.

Компартия Бразилии с большой объективностью и глубиной опровергает то, что КРС(МЛМ) приводит в качестве примеров своих ошибочных выводов. Так, например, эти ревизионисты ссылаются на отношения издольщины как на пример, «основанный на реальности» и якобы доказывающий полный переход от феодальных к капиталистическим отношениям в колумбийской деревне. Издольщина представляет собой производственные отношения, при которых крестьянин предоставляет часть средств производства, а крупный землевладелец и/или капиталист – другую их часть. Крестьянин может предоставить свой земельный участок или определенные орудия труда, в то время как господствующие классы могут обеспечить семена, племенной скот или средства транспортировки и переработки продукции (например, машины для обрушивания риса, предприятия по переработке молока и т. д.). Издольщина (производственные отношения, подробно проанализированные великим Лениным) всегда рассматривалась великими учителями международного пролетариата как классический пример полуфеодальных отношений. Учитывая важность этой темы, давайте подробно рассмотрим данное научное опровержение, выдвинутое КПБ:

«КРС(МЛМ) утверждает, что отношения издольщины в колумбийской деревне – это не полуфеодальные отношения, а замаскированные формы отношений наемного труда, то есть отношения чисто капиталистические. Эта организация вновь неверно применяет положения ленинского труда “Развитие капитализма в России”, вновь игнорирует дальнейшее развитие ленинского анализа по данному вопросу и, вопреки ему, ставит проблему следующим образом:

“Процесс формирования сельскохозяйственного пролетариата – это, по сути, процесс разложения крестьянства, и прежде всего мелких землевладельцев, которые существуют в сельской местности не как крепостные, а как полупролетарии. Они играют особую роль в системе капиталистических производственных отношений на селе, удерживаясь на земле благодаря наличию небольшого участка, что обеспечивает приток дешевой рабочей силы на современные плантации или в животноводческие хозяйства. (…) Система издольщины, которая в классическом виде служила переходным звеном между феодальными и капиталистическими отношениями (то есть являлась типичным образцом полуфеодализма), в Колумбии изменила свое реальное содержание и превратилась в один из способов удержания работников на земле ради получения дешевой наемной рабочей силы для капиталистических хозяйств. Иными словами, она стала формой капиталистической эксплуатации земли”. Эти производственные отношения, основанные на наемном труде, сохраняются под старой личиной издольщины: внешне они выглядят как полуфеодальные, но по своей сути являются капиталистическими» [КРС(МЛМ), “Программа революции в Колумбии”, четвертое издание, 2015 г.; перевод и выделение наши].

В работе «Развитие капитализма в России» Ленин анализирует именно этот тип отношений: издольщину, при которой землевладелец предоставляет крестьянину земельный участок, чтобы привязать рабочую силу к деревне и обеспечить ее наличие в периоды, когда сельскохозяйственные работы требуют большого числа работников (например, во время посевной или уборки урожая). Ленин характеризует эту форму эксплуатации как гибрид (феодальной) системы оплаты трудом и (основанной на найме) капиталистической системы: именно как полуфеодальную форму. Руководство Рабочего союза утверждает, что в Колумбии эта система переросла в полноценный «способ капиталистической эксплуатации земли». Однако как могла произойти подобная трансформация, если одним из фундаментальных условий капиталистических производственных отношений является свобода работника (его отделение) от средств производства? Экономическое обоснование этого перехода – от издольщины как типично полуфеодального отношения к типично капиталистическому – выглядит следующим образом:

«В наши дни форма издольщины скрывает содержание типично капиталистических производственных отношений: капиталист (…) вкладывает свой капитал в сельское хозяйство – отчасти в виде постоянного капитала (орудия труда, постройки, семена, удобрения и прочие средства производства), а отчасти в виде переменного капитала (эквивалент минимальной заработной платы, которую он обязан “авансировать” партнеру, формально – в счет причитающейся тому доли “прибыли”). И это, безусловно, переменный капитал (то есть капитал, вложенный в покупку рабочей силы для производства), поскольку в момент предполагаемого “раздела” эти “авансы” вычитаются из доли партнера (если таковая имеется); если же ее нет, партнер не обязан возмещать подобные “авансы”. В действительности это отношения наемного труда, замаскированные под старой оболочкой издольщины. Мало что меняет тот факт, что в некоторых случаях партнер пользуется мнимым преимуществом: правом возделывать небольшой участок для собственных нужд за свой счет. Нам уже известна роль, которую этот доступ к земле играет в системе капиталистических производственных отношений на селе: удержание дешевой рабочей силы для плантаций товарных культур и животноводческих хозяйств” [КРС(МЛМ), Журал «Contradição» («Противоречие»), № 18, 1996].

Прежде всего, привязка работника к земле (будь то насильственная или осуществляемая через «свободное» выделение участка) представляет собой феодальный элемент. Подобная форма «издольщины/партнерства» весьма распространена и в Бразилии; зачастую она маскирует эксплуататорские отношения под видом свободного союза собственников. Пример, приводимый Рабочим союзом, касается такого типа партнерства, при котором работник не вкладывает никаких средств производства, а лишь «получает» участок земли для самостоятельной обработки. Утверждается, что доля партнера в выручке – это на самом деле не прибыль, а всего лишь заработная плата. В качестве доказательства приводится тот факт, что если предприятие терпит убытки и прибыли для раздела не образуется, партнер все равно сохраняет свою долю и не обязан ее возвращать. Хотя этот факт и свидетельствует о фиктивности схемы распределения прибыли, он не подтверждает вывод КРС о том, что данный тип партнерства представляет собой капиталистическое производственное отношение. В самом деле, такой вывод невозможно обосновать, поскольку привязка рабочей силы – будь то принудительная или «свободная» (через выделение земельного участка) – не может трактоваться как отношение свободного наемного труда, характерное для капитализма.

(…)

Ленин дал точное объяснение процесса сверхэксплуатации крестьян в условиях системы отработок. Именно поэтому мы утверждаем, что руководство КРС неверно применяет положения, изложенные в работе «Развитие капитализма в России»:

«Таким образом, при системе отработок (…) цена рабочей силы обычно оказывается менее чем вдвое ниже, чем при капиталистическом найме. Поскольку за отработки может взяться лишь местный крестьянин (и притом такой, который “обеспечен наделом” [общинным земельным участком]), этот факт резкого снижения оплаты ясно указывает на значение надела как натуральной части заработной платы». [Ленин, «Развитие капитализм в России», Полное собрание сочинений, изд-во «Прогресс», Москва, т. 3, с. 213; перевод и выделение жирным шрифтом – наши]

Ленин рассматривает пример, очень похожий на тот, что приводит Коммунистический рабочий союз. Крупный землевладелец нанимает соседнего крестьянина, имеющего земельный надел; он тратит на такого работника вдвое меньше, чем тратил бы при капиталистической системе: если бы нанимал сезонного рабочего из другого региона. Затем Ленин называет две причины, делающие возможным такое снижение цены рабочей силы. Первая – это конкуренция между крестьянами, живущими вокруг поместья; поскольку они владеют наделами, они, как правило, могут продавать свою рабочую силу только этому местному землевладельцу, а другие соседние крестьяне находятся в таком же положении. Это сбивает цену рабочей силы, так как данная ситуация (…) служит источником скрытого избыточного населения. Вторая причина указывает на важность крестьянского надела как натуральной части заработной платы. Иными словами, благодаря наличию надела (даже если хозяйство крестьянина разорено) то, что дает земля, в какой-то мере покрывает часть издержек на ежегодное воспроизводство его рабочей силы. Поскольку часть необходимого труда покрывается работой на «своем» участке (тем, что Ленин называет «натуральной заработной платой») крупный землевладелец, нанимающий таких крестьян, может платить им вдвое меньше, чем сезонному рабочему из другого региона, не имеющему земельного участка. Ленин еще яснее разъясняет этот вопрос в другой работе:

«Как может крестьянин в течение ряда лет исполнять за 6 р. работу, которая стоит 10 р. 69 к.? Крестьянин может это делать потому, что его надел покрывает часть расходов крестьянской семьи и позволяет понижать заработную плату ниже “вольнонаемной” нормы». (В.И. Ленин, «Аграрный вопрос в России конца XIX века», ПСС, изд.5, стр.73-74)

В этом и заключается секрет снижения заработной платы издольщиков, что, в свою очередь, (…) оказывает понижающее давление на заработную плату рабочих по всей экономике, обеспечивая тем самым сверхэксплуатацию труда (определяемую Марксом как покупка рабочей силы по цене ниже ее стоимости). Задача анализа этой формы издольщины, следовательно, состоит в том, чтобы определить тип производственных отношений, которые она представляет: является ли она чисто капиталистической или полуфеодальной. Однако мы можем сразу же отвергнуть пренебрежительную оценку КРС о том, что не имеет большого значения, могут ли издольщики обрабатывать участок самостоятельно. Напротив: в данном случае именно это и имеет наибольшее значение. (…)

Как отмечает Ленин, секрет этой сверхэксплуатации заключается в том, что труд крестьянина на своем участке составляет его «натуральную заработную плату», которая покрывает часть расходов крестьянской семьи, что позволяет ему воспроизводить свою рабочую силу и получать при этом от помещика заработную плату, уменьшенную на четыре рубля. Однако участок, «безвозмездно» уступленный наемному крестьянину, принадлежит помещику. Хозяйство крестьянина на этом участке не является самостоятельным, поскольку между помещиком, уступающим землю, и крестьянином, ее обрабатывающим, существуют отношения эксплуатации. Как мы видели, эта уступка не является бесплатной, так как труд крестьянина на участке приносит помещику дополнительные четыре рубля прибавочной стоимости. Таким образом, труд крестьянина на участке также делится на необходимый и прибавочный; та часть произведенного им продукта, которая покрывает четыре рубля, вычитаемые помещиком из его зарплаты, представляет собой прибавочный труд, присваиваемый помещиком косвенным путем. Следовательно, земля уступается крестьянину не бесплатно: стоимость скрытой ренты, которую он платит помещику, в точности равна сумме, вычитаемой последним из его заработной платы.

Именно эти производственные отношения скрываются за партнерским соглашением, призванным привязать рабочую силу к сельской местности. Это преподносится как предоставление земли без арендной платы – своего рода одолжение, которое крупный землевладелец делает крестьянину. Крестьянин чувствует себя обязанным отплатить за этот жест дополнительным трудом (например, ремонтом изгородей или иными работами по хозяйству, либо привлечением жены к выполнению домашних обязанностей), а также, разумеется, обеспечением того, чтобы его семья голосовала за кандидатов, поддерживаемых «благодетелем»-землевладельцем. Возникает связь личной зависимости; только этим можно объяснить, почему крестьянин соглашается оставаться “привязанным” к земле и работать за плату ниже рыночной. Особенно с учетом того, что в его нынешнем положении у него нет иного выбора. Это отношения наемного труда, носящие одновременно характер личной зависимости (то есть, по сути, полуфеодальный) и отнюдь не типично капиталистический. Данный пример наглядно демонстрирует, как докапиталистические отношения сохраняются под оболочкой наемного труда. Эти отношения воспроизводятся и поддерживаются империализмом, поскольку наилучшим образом служат цели максимизации прибыли. Такова историческая и современная реальность угнетенных наций, где реакционная империалистическая буржуазия посредством вывоза капитала породила бюрократический капитализм на докапиталистической, феодальной или полуфеодальной основе, сохраняя и воспроизводя глубинные отношения собственности и эксплуатации труда, пусть и в трансформированных формах. Иными словами, вопреки мнению руководства КРС(МЛМ) о том, что подобное партнерство является “полуфеодальным по форме, но капиталистическим по сути”, на самом деле оно является капиталистическим по форме, но полуфеодальным по сути».¹⁸

Столкнувшись с такой глубокой аргументацией, как может КРС в своем самокритическом заявлении утверждать, что ее формулировки «не были опровергнуты»? Руководящему комитету КРС весьма удобно просто игнорировать документ КПБ. Делать вид, что его не существует, – их идеалистический способ «избежать» его. В своем признании факта плагиата Рабочим союзом обрушивается с нападками на критику со стороны бразильцев, гневно называя ее «новой атакой», Критику, которая разоблачает лживый характер поддержки, оказываемой КРС Народной войне в Индии. В документе говорится:

«Ваше [КПБ] обвинение в том, что мы не являемся искренними защитниками революции в Индии из-за наших разногласий с братьями из Коммунистической партии Индии (маоистской), – это слабая атака, ибо ваш узкий, сектантский ум не в состоянии постичь, что разногласия между коммунистами неизбежны и правомерны. Подобная ограниченность и сектантский дух мешают вам понять, что, несмотря на разногласия, пролетарская организация может искренне поддерживать победу народной войны в Индии (…). Напротив, это единственно последовательная позиция пролетарского интернационализма в отношении революционной борьбы пролетариата и народов мира против общих врагов – солидарность, которая не предполагает ни выдвижения условий, ни слепого следования в хвосте событий».¹⁹

Это низко, постыдно и является верхом нечестности. Господа из «правого» лагеря, копируют тексты индийского ревизиониста (известного и закоренелого врага КПИ) и утверждают, что автор не был указан, поскольку его личность была неизвестна. Это верх наглости – редактировать, распространять и продолжать публиковать эти тексты даже после того, как плагиат был разоблачен (причем признан таковым лишь для того, чтобы и дальше скрывать тот факт, что личность автора на самом деле была известна с самого начала). Это последняя судорожная попытка руководства Рабочего союза защитить свою разоблаченную позицию и продолжить сыпать оскорблениями в адрес КПБ. С кем мы имеем дело в этой борьбе? Имеем ли мы дело с какой-либо прогрессивной демократической силой – одной из многих, кто, не являясь коммунистами, поддерживает борьбу коммунистов, движимый стремлением к прогрессу и благополучию трудящихся масс? Нет, отнюдь! В этой борьбе мы имеем дело с организацией, которая претендует на то, чтобы быть марксистско-ленинско-маоистской. И более того, организацией, которая берет на себя смелость «развивать» ленинскую теорию империализма и маоистскую теорию, касающуюся социально-экономической реальности стран, находящихся под господством и гнетом империализма. Поэтому, господа, не приходите к нам с надуманными доводами о том, что «разногласия между коммунистами неизбежны и правомерны» или что «несмотря на разногласия, пролетарская организация может искренне поддерживать победу народной войны в Индии». Ибо в данной конкретной ситуации все это звучит фальшиво; здесь мы имеем дело не просто с какими-то разногласиями. Разногласия между коммунистами носят неантагонистический характер, тогда как рассматриваемые нами разногласия – это конфликт между марксизмом и ревизионизмом, то есть антагонистическое противоречие.

В работе «О противоречии», опровергая ревизионистскую философскую школу Деборина, председатель Мао учит нас, что любое различие есть противоречие. Он подчеркивает, что противоречие и антагонизм – это не одно и то же, и что противоречия могут быть двоякого рода: антагонистические и неантагонистические. Противоречия в рядах народа носят неантагонистический характер, тогда как противоречия между народом и его врагами – антагонистический. Ленин установил, что в эпоху империализма разрыв с ревизионизмом становится насущной необходимостью и что «претендовать на борьбу с империализмом, не борясь одновременно со всяким оппортунизмом, – значит заниматься пустой фразеологией». Коммунистическая партия отражает классовые противоречия общества, в котором она действует, а также противоречия между правильным и ошибочным, между новым и старым. И время от времени возникают противоречия, касающиеся идеологии, линии, программы, стратегии и тактики. «Борьба двух линий» представляет собой движение этих противоречий внутри партии; в подлинных марксистско-ленинско-маоистских коммунистических партиях левые силы принимают и применяют этот метод для закалки партии: разрешая обостряющиеся противоречия, отстаивая красную пролетарскую линию, побеждая противостоящие буржуазные или непролетарские линии и сокрушая правые идеи, критерии и позиции ради торжества левых позиций. Борьба двух линий (будь то внутри коммунистической партии или в рамках международного коммунистического движения) представляет собой противоречие в среде народа и должна разрешаться неантагонистическим путем. Противоречие с ревизионизмом в эпоху империализма является антагонистическим и должно разрешаться соответствующим образом. Противоречие с ревизионистской кликой в составе Сону, Сатиша, Девджи и Балраджа – это антагонистическое противоречие. Теперь, опираясь на формулировки КПИ, давайте рассмотрим, являются ли «разногласия» КРС(МЛМ) с этой партией лишь нюансами позиций в рамках одной идеологии или же это антагонистические разногласия между маоизмом и ревизионизмом.

Ценный вклад КПИ (маоистской) в изучение кризиса империализма и процесса эволюции полуфеодализма в колониальных и полуколониальных странах.

Документ «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа»²⁰, опубликованный центральным комитетом компартии Индии, представляет собой важный вклад индийских маоистов в изучение кризиса империализма, разворачивавшегося во второй половине XX и начале XXI века. Этот документ был издан в 2021 году, и, как подтвердило руководство КПИ в материалах, касающихся исключения ревизионистской клики во главе с Сону, данный важный текст был подготовлен под личным руководством товарища Басавараджа.

Как становится очевидным при изучении этого документа, данные положения противоречат ревизионистским взглядам КРС на империализм и на характер преобразований, якобы происходивших в полуколониальных странах в XX и XXI веках. Рассмотрим их:

1) КПИ (маоистская) отвергает любую трактовку, допускающую существование прогрессивной тенденции внутри империализма или утверждающую, что вывоз финансового капитала в полуколонии привел к независимому или классическому капиталистическому развитию в этих странах.

2) КПИ полностью отвергает ревизионистскую теорию, согласно которой политику империализма в XX веке можно разделить на два этапа: первый, когда она первоначально опиралась на докапиталистические способы производства, и последующий, когда она действовала с целью устранения полуфеодализма в этих странах.

3) КПИ показывает, что вывоз капитала в колониальные и полуколониальные страны на протяжении империалистической стадии породил «искаженные капиталистические производственные отношения», которые не устранили полуфеодальные производственные отношения, а, напротив, укрепили их посредством эволюции их форм.

4) КПИ не считает идеологические разногласия по этим вопросам просто допустимыми различиями внутри одного идеологического лагеря. Напротив, она утверждает, что позиции, согласно которым империализм якобы покончил с полуфеодализмом или способствовал независимому капиталистическому развитию в полуколониальных странах, являются ревизионистскими и «спонсируемыми империализмом» (а также правящими классами колониальных и полуколониальных стран). Партия клеймит их как взгляды, разделяемые ренегатами и предателями партии и революции.

В этом важном документе Коммунистическая партия Индии (маоистская) проводит глубокий анализ производственных отношений, касающихся генезиса и развития социально-экономической формации Индии. Она подробно анализирует процесс британской колонизации в конце XVIII века и значительную активизацию этого процесса в середине XIX века. Партия демонстрирует, как колонизация (будь то в эпоху капитализма свободной конкуренции или в эпоху империализма) неизменно служила реакционным инструментом господства и национального угнетения стран, отстающих в социально-экономическом развитии, а также средством эксплуатации их народов. Что касается британской колонизации (в частности, в эпоху капитализма свободной конкуренции), то КПИ (маоистская) характеризует ее следующим образом:

«Важные изменения в экономике Индии в период торгового капитализма: 1. Восстановление угасающих феодальных отношений для обслуживания интересов британского колониализма; 2. Утрата крестьянами традиционных прав на землю и превращение земли в товар на фоне проникновения товарно-денежных отношений; 3. Разрушительное воздействие на индийскую промышленность и торговлю; 4. Разрушение самодостаточного сельского хозяйства, а также разорение крестьян и ремесленников; 5. Превращение многих некогда крупных купцов и банкиров приходившей в упадок Индии – торговцев и ростовщиков, выступавших посредниками британцев, – в компрадорский класс и укрепление их позиций; 6. Дальнейшее сужение внутреннего рынка».²¹

В этой цитате индийские коммунисты подчеркивают, что колонизация в условиях капиталистического способа производства всегда (даже в эпоху свободной конкуренции) характеризовалась препятствованием независимому капиталистическому развитию в колониях и полуколониях. Они акцентируют внимание на том, как британская колонизация Индии способствовала восстановлению феодальных отношений, ограничению доступа крестьян к земле и уничтожению национальной промышленности и торговли. Или, как они категорично утверждают: «Колониальное господство создало социальную базу, препятствующую развитию независимого капитализма в нашей стране».²² Они подробно описывают этот процесс:

«Восстановление феодальных отношений: Ост-Индская компания укрепляла позиции феодальных правителей, навабов и других представителей феодальных сил прежде всего ради присвоения значительных излишков продукции, создаваемой крестьянами, и товаров, производимых ремесленниками. На их месте компания сумела установить прямое правление и создать новые феодальные владения».²³

Индийские коммунисты применяют положения, сформулированные Марксом в «Капитале», где особо рассматривается роль «колониальной системы» как одного из рычагов «первоначального накопления» капитала – в частности, английского капитализма. Существовали ли принципиальные различия между английской колонизацией и колонизацией Америки испанцами и португальцами? Безусловно, имеется множество важных отличий, и все они свидетельствуют о том, что на наш континент переносились еще более отсталые производственные отношения: от умирающего феодализма до регресса, сопровождавшегося массовым и чудовищным порабощением чернокожего населения Африки.

На империалистической стадии (высшей стадии капитализма) колонизация, как явствует из приведенных цитат Ленина и председателя Мао, сохраняет свой реакционный характер. В своей ревизионистской трактовке КРС(МЛМ) утверждает: «Вывозимый капитал воздействует на капиталистические зачатки в угнетенных странах и, как правило, ускоряет их развитие, сметая пережитки докапиталистических способов производства»²⁴. С точки зрения этой организации, финансовый капитал (господствующая форма капитала на его монополистической стадии) превращает «зачатки капитализма» в колониях и полуколониях в капиталистические страны, ускоряя их развитие. Для компартии Индии реальность выглядит иначе:

«Финансовый капитал сыграл ключевую роль в формировании новых феодальных сил благодаря сети, связывающей правительственные и неправительственные структуры, “партии–кооперативы–ассоциации–полиция”, на уровне деревни».²⁵

Ревизионисты распространяют империалистическую пропаганду, утверждая, что финансовый капитал способствует развитию полуколониальных стран и устраняет полуфеодальные отношения. Маоисты же показывают, что истинная роль финансового капитала заключается в укреплении национального господства (тем самым препятствуя любому независимому развитию), а также в фактической поддержке наиболее отсталых социальных сил (а именно феодальных элементов) ради сохранения угнетения народа и нации и контроля над ними. В действительности происходит не искоренение полуфеодализма империализмом, а его сохранение по существу при одновременной эволюции его форм.

Однако, согласно ревизионистским положениям Рабочего союза, финансовый капитал поначалу опирается на феодальные отношения, но на втором этапе начинает все больше ослаблять докапиталистические производственные отношения в колониальных и полуколониальных странах. Когда же, по их мнению, произошел этот сдвиг в роли финансового капитала по отношению к зависимым странам? Согласно программе КРС, это изменение случилось в середине XX века. Иными словами, оно точно совпадает с периодом после Второй мировой войны: временем, когда империализм США утвердил свою гегемонию в капиталистическом лагере, противостоя зарождающемуся и растущему социалистическому лагерю. Именно в этот период, как утверждает руководство КРС(МЛМ), в Колумбии развился самостоятельный (или классический) капитализм, а капиталистические производственные отношения полностью вытеснили феодальные и полуфеодальные отношения в колумбийской деревне.

КПИ полностью отвергает ревизионистский тезис о том, что тенденция финансового капитала к укреплению полуфеодальных отношений ослабла по мере расширения империализма. Партия демонстрирует, что как в послевоенную эпоху, так и в так называемый «неолиберальный» период действия американского империализма следовали тому же реакционному курсу, что и в период британской империалистической гегемонии: вывозимый капитал (монополистический капитал) продолжал воспроизводить полуфеодальные отношения и порождать бюрократический капитализм, тем самым препятствуя любым формам самостоятельного развития. Рассмотрим, как индийская компартия анализирует развитие империализма на протяжении XX века:

«После Второй мировой войны американский империализм стал мощной силой и единственной сверхдержавой в мире. Великобритания и Франция( победившие в войне), а также Германия, Япония и Италия (потерпевшие поражение), оказались в состоянии глубокой экономической слабости».²⁶

Что касается революционной обстановки, то ситуация после Второй мировой войны складывалась следующим образом:

«В сочетании с этим подъемом национально-освободительной борьбы (и как следствие возникновения мощного социалистического лагеря) империализм был существенно ослаблен в глобальном масштабе. Это привело к изменению соотношения классовых сил. Империализм в значительной мере утратил способность создавать колонии посредством прямого управления».²⁷

Или, как формулирует это председатель Гонсало: после окончания Второй мировой войны и победы Великой китайской революции мировая пролетарская революция вступила в стадию «стратегического равновесия». Именно это наступление революционного лагеря ускоряет кризис империализма, меняя форму (и только форму) колониального господства, переводя его от прямого к косвенному господству. Однако это не изменило ни сущности империализма, ни его реакционной природы, ни его стремления к получению максимальной прибыли. Таким образом, КПИ (маоистская) показывает, что:

«Империализм начал проводить политику косвенной/колониальной эксплуатации, стремясь превратить эту неблагоприятную для себя ситуацию в благоприятную. Империалистический капитал вступил в союз, с одной стороны, с феодальными силами, а с другой – с компрадорскими промышленниками в бывших колониях и слаборазвитых странах.

(...)

Для достижения своих целей империализм [американский империализм] провозгласил поддержку демократии, словно выступая против колониальной политики. Еще задолго до Второй мировой войны он проник на рынки многих колониальных стран под лозунгами свободной торговли, свободной конкуренции и свободы рынка, начав усиливать свое господство над их экономиками».²⁸

Великий Ленин с исключительной проницательностью показал – как важнейший вопрос для пролетарской революции, – что «раскол в социализме» (то есть внутри партий и международного социалистического движения) является необходимым и неизбежным явлением. Указав на то, что прибыль капитала в империалистическую эпоху достигает таких размеров, которые позволяют буржуазии использовать ее часть для подкупа верхушки пролетариата (прежде всего в империалистических странах, но также и в зависимых), он подтвердил существование феномена «рабочей аристократии», на который ранее обращали внимание Маркс и Энгельс. Именно иерархию начальников и подчиненных им руководителей (которых с последних десятилетий XX века стали называть «лидерами» производственных бригад и участков) Ленин определил как социально-экономическую базу для воспроизводства всякого оппортунизма и его наиболее опасной и пагубной формы – ревизионизма. Таким образом, позиции, отстаиваемые КРС(«МЛМ»), представляют собой не что иное, как повторение пропаганды американского империализма. Чтобы оправдать посягательства на колонии и полуколонии держав-соперниц (включая Англию), американский империализм использовал риторику «развития» и политику «импортозамещения», стремясь ослабить господство конкурентов и подготовить почву для проникновения своих щупалец контроля. Рабочий союз принимает контрпропаганду янки за истину и распространяет этот вздор, выдавая его за нечто «новое».

Неслучайный ключевым моментом идеологически-политической борьбы: в своем блестящем труде «О новой демократии» (написанном в период Войны сопротивления японским захватчикам, где он определяет характер Китая и происходившей в нем тогда революции) председатель Мао опровергает тезисы о революции, совершаемой «одним махом», о революции, «сразу становящейся социалистической», и о «стремительной» революции, а также «теорию национального порабощения», сводящуюся лишь к «смене империалистических хозяев». Он решительно разоблачает лживую, предательскую троцкистскую пропаганду (предающую и нацию, и китайский народ), утверждающую, будто японское господство обеспечит индустриализацию Китая и создаст более многочисленный пролетариат для социалистической революции. Увы! Но, как говорят негодяй Сону и те «маоисты», которые «превзошли» марксизм-ленинизм-маоизм: догматики застряли в середине XX века, хотя живут в XXI-м.

Анализ, проводимый КПИ (маоистской), является продолжением анализа империализма (и, в частности, янки-империализма), осуществленного председателем Мао. Мао показал, как после Второй мировой войны империализм (прежде всего янки-империализм) начал стимулировать индустриализацию в полуколониальных странах. Это служило целям противодействия империалистическим державам-соперницам, а также целям борьбы с растущим влиянием социалистического лагеря и подъемом национально-освободительных движений в странах, угнетаемых империализмом. В своих трудах председатель Мао убедительно доказал, что этот насаждаемый капитализм был «бюрократическим капитализмом», а не «национальным» или подлинно независимым капитализмом. Именно на основе этого понимания – вытекающего из марксистско-ленинского анализа реальной обстановки в Китае, и особенно в его сельских районах, – он после 1945 года выделил три «великие горы», угнетающие китайский народ: империализм, феодализм и бюрократический капитализм. В том же ключе КПИ четко показывает, что индустриализация, происходившая в полуколониальных странах после 1945 года (в том числе в Индии), не соответствовала какой-либо новой фазе империализма, при которой «экспорт капитала» порождал бы капиталистическое развитие и сметал полуфеодализм:

«Эти отрасли были созданы в рамках международного разделения труда по инициативе капиталистических монополий. Они работали исключительно на экспорт. Таким образом, развитие, происходившее в рамках этого международного разделения труда в таких странах, как Индия, не является подлинным капиталистическим развитием страны. Индийские правящие классы кичатся темпами капиталистического развития, но в действительности речь идет о развитии полуколониальной экономики, а не о независимом капиталистическом развитии».²⁹

Таким образом, упомянутый документ содержит важный анализ, проведенный КПИ (маоистской), касающийся процесса империалистического колониального господства в XXI веке и его связи с воспроизводством полуфеодальных отношений в сельской местности колониальных и полуколониальных стран. Индийская компартия анализирует период всемирного контрреволюционного наступления: время, отмеченное крахом российского социал-империализма и возвышением империалистической сверхдержавы США до положения единоличного гегемона. Этот период они называют «глобализацией» – термин, использование которого империалистами и ревизионистами является фарсом. Документ демонстрирует, что в этот период империализм не проявлял ни одной из тех характеристик, которые ему приписывала КРС (МЛМ): не наблюдалось ни прогрессивной тенденции, ни устранения феодализма, ни стимула к капиталистическому развитию:

«В результате глобализации практически все секторы рынка, характерные для западных капиталистических стран, появились и в Индии. Однако, поскольку они [империалисты] вступили в сговор с феодальными структурами, эти [рыночные секторы] развивались не так, как в странах Запада. На самом деле в эпоху глобализации феодальные структуры согласовали свои интересы с интересами западных капиталистов и способствуют получению ими повышенной прибыли».³⁰

Иными словами, вывоз капитала империалистическими державами не «сметает полуфеодализм». Напротив, финансовый капитал «сотрудничает с феодальными устоями», а эти феодальные устои, в свою очередь, обеспечивают «сверхприбыли» империалистическим державам. В период всемирного контрреволюционного наступления, или «глобализации», как характеризует его КПИ, господство над слаборазвитыми странами и зависимость последних отнюдь не ослабли, как утверждает империалистическая и ревизионистская контрпропаганда. Скорее, наблюдается обратное:

«Положение полуколониальных стран еще более ухудшилось. Зависимость возросла. Поскольку эта [зависимость] носит колониальный характер, у полуколониальных стран нет шансов на полноценное промышленное развитие. Таким образом, происходящие изменения отвечают потребностям империалистов и компрадорского капитала правящих классов в сырье и рынках сбыта. Их реакционная сущность остается неизменной».³¹

Нет ни малейших сомнений в наличии антагонизма между марксистско-ленинско-маоистскими положениями КПИ касательно империализма и ревизионистскими позициями Руководящего комитета КРС(МЛМ).

Рассмотрим теперь резкое расхождение между анализом Коммунистической партии Индии (маоистской), касающимся эволюции полуфеодальных производственных отношений в индийской деревне, и ревизионистскими формулировками КРС по поводу того же явления в колумбийской деревне. Поскольку Коммунистический рабочий союз исходит из того, что империализм сметает полуфеодальные отношения, утверждается, что экспорт капитала янки способствовал классическому развитию капитализма в деревне:

«[Расслоение крестьянства на сельскохозяйственных пролетариев и нанимателей] наиболее примечательное явление в экономическом и социальном развитии сельского хозяйства за последние полвека. Суть этого процесса заключается в классовом расслоении крестьянства, а не в «эволюции полуфеодализма».³²

Здесь необходимо четко заявить, что явление, порожденное вывозом капитала в условиях отсталой экономической базы колониальных и полуколониальных стран, представляет собой не «эволюцию полуфеодализма», а, напротив, его сохранение по существу через эволюцию его форм. Следовательно, с точки зрения КРС(МЛМ) то же самое явление, которое имело место в феодальной военной империи России XIX века, повторилось в Колумбии на этапе империализма.

«В 1960-х годах типичные феодальные отношения прекратились, произошёл переход от старого партнёрства (обработка земли крестьянскими орудиями) к новому партнёрству (обработка земли с использованием ресурсов, орудий и капитала землевладельца) с капиталистическими производственными отношениями. В 1965 году марксисты-ленинцы указывали на переплетение с капитализмом таких пережитков, как существование рабских отношений, использование примитивных сельскохозяйственных орудий и методов, а также изолированные очаги натурального хозяйства. Сегодня эти пережитки почти полностью эволюционировали в капитализм (...).³²

Как уже отмечалось, с точки зрения КРС (МЛМ), типичные полуфеодальные производственные отношения, такие как издольщина, на самом деле являются «полуфеодальными по форме, но капиталистическими по сути».³⁴ Коммунистическая партия Индии (маоистская) весьма подробно доказывает обратное. Империализм не превратился в Будду; он не изменил своей сущности и, следовательно, не породил изменений, способных трансформировать саму природу колониальных и полуколониальных обществ. Безусловно, происходили важные перемены и модификации, однако они не изменили ни природы этих обществ, ни характера соответствующих революций. КПИ показывает, что утверждения о существовании подобных трансформаций – это не что иное, как враждебная контрпропаганда со стороны империализма и ревизионизма. Рассмотрим это подробнее:

«Вторая тенденция [утверждающая, что Индия превратилась в капиталистическое общество] исходит из того, что империализм инициировал международную модель "развития". [Сторонники этой тенденции] доказывают, что классификация, предложенная маоистской партией, возможно, и была применима в конце 1960-х годов, но в настоящее время "феодализм" полностью ослаблен, а в сельскохозяйственном секторе в значительной мере господствуют капиталистические производственные отношения. Как следствие, [эта тенденция] пытается теоретически обосновать, что вооруженная аграрная революция в сельской местности более не актуальна. Эту позицию отстаивают некие ренегаты, предавшие революционную партию, народ и революцию и служащие интересам врага. Они прибегают к клевете, поднимают шум против партийной линии и предпринимают тщетные попытки посеять смятение в рядах революционного лагеря».³⁵

В этом отрывке точно описываются суть и последствия ревизионистских позиций Рабочего союза. Подобно ревизионистскому течению, подвергавшемуся критике со стороны КПИ, КРС утверждает, что начиная с 1960-х годов феодальные отношения были полностью подорваны; что к тому времени деревня уже коренным образом разделилась на сельскохозяйственный пролетариат и аграрную буржуазию; и что вооруженная аграрная революция утратила свое значение. Рассмотрим теперь обстоятельную критику этого течения (которое отстаивают отступники и предатели, служащие врагу) со стороны индийских маоистов.

КРС(МЛМ) утверждает, что «развитие капитализма в сельском хозяйстве Колумбии» шло «по пути латифундий». ³⁶ Подобно другим кабинетным ревизионистам, они механически переносят ленинскую концепцию «прусского пути», или «реакционного пути», капиталистического развития в деревне на условия колониальных и полуколониальных стран XX века. Тем самым они допускают возможность осуществления буржуазных преобразований в этих обществах без проведения демократических революций нового типа – то есть революций, возглавляемых пролетариатом. Председатель Мао в упомянутой выше работе «О новой демократии» убедительно доказывает, что в эпоху империализма демократические революции могут происходить только под руководством пролетариата. Иными словами, решение неотложных буржуазных задач (таких как ликвидация феодализма и достижение национального освобождения) возможно для угнетенных народов и наций лишь посредством демократических революций под руководством пролетариата, революций, непрерывно перерастающих в социалистические. Как может организация называть себя «маоистской» и одновременно утверждать, что «путь латифундий», способен решить демократические задачи, достижимые лишь под пролетарским (коммунистическим) руководством, если это процесс, порожденный империализмом и возглавляемый наиболее реакционным классом современной эпохи? КПИ твердо стоит на позициях научной идеологии пролетариата и поэтому утверждает следующее:

«Первая проблема – феодальный гнет: большинство населения страдало от феодального гнета. Поскольку в стране не произошло антифеодальной демократической революции, феодальные классы остались совершенно не затронутыми переменами».³⁷

Однако для «Коммунистического» Рабочего Союза путь латифундизма означал бы конец той самой феодальной природы, которая составляет сущность полуколониальной латифундии. Вопреки утверждениям ревизионистов, индийские коммунисты подробно демонстрируют именно то, что отрицает КРС, а именно: сохранение полуфеодализма по своей сути при одновременной эволюции его форм. Это явление, которое упомянутая организация ошибочно называет «эволюцией полуфеодализма». Рассмотрим некоторые из многочисленных примеров, приведенных индийскими коммунистами:

«Мы видели, как эксплуататорские правящие классы попирали программу перераспределения земли (аграрные реформы) и безуспешно инициировали программы, направленные на повышение продуктивности сельского хозяйства альтернативными путями: через схемы развития местных сообществ, IADP [Программу интенсивного развития сельского хозяйства], кооперативы и «Зеленую революцию», не меняя при этом коренным образом полуфеодальных аграрных отношений, унаследованных от британской эпохи. Тем не менее, эти программы помогли им реорганизовать феодальную гегемонию, начиная с уровня деревенских панчаятов [советов]. Возникли новые феодальные силы и новые формы эксплуатации».³⁸

Иными словами, полуколониальная империалистическая политика, сменившая британское колониальное господство, никак не изменила феодальные отношения. Наоборот, вся империалистическая политика способствовала реорганизации феодальной гегемонии в сельской местности и порождала «новые феодальные силы» и «новые формы эксплуатации». В конечном счете, в Индии (как и во всех странах, угнетаемых империализмом) сложилась ситуация, при которой «в этот период благодаря сотрудничеству этих новых феодальных сил с финансовым капиталом были посеяны семена корпоративного/наемного сельского хозяйства». ³⁹ Это наглядно демонстрирует характер отношений зависимости, союза и подчинения, связывающих новые феодальные силы с финансовым капиталом.

Во многом схожих примерах с политикой и программами, реализуемыми в странах Латинской Америки (например, в Бразилии и Колумбии), но только индийских, тамошние коммунисты демонстрируют, что «на вид современные» отношения на самом деле лишь воспроизводят трансформированные формы архаичных производственных отношений. А именно:

«Кооперативный банк представляет собой важную институциональную форму, сочетающую в себе бюрократический капитализм и полуфеодализм. Национальный банк сельского хозяйства и развития сельских районов (…) был учрежден Всемирным банком. Значительную роль в этом играют и излишки [капитала], аккумулируемые местными эксплуататорами: прежде всего крупными землевладельцами. Таким образом, мы видим, что кооперативный капитал представляет собой сплав инвестиций империалистов, бюрократических компрадорских капиталистов и местных средств, извлеченных в условиях полуфеодального уклада. В органы управления этой организацией избираются исключительно представители местных эксплуататорских слоев, пользующиеся поддержкой различных политических партий. Для них эта структура служила не только источником легкодоступных кредитов, но и мощным инструментом власти. Деятельность кооперативных банков способствовала быстрому росту доступности и упрощению получения институциональных кредитов. В результате в сельских районах на смену традиционным отношениям приходят новые, внешне современные формы общественных связей». ⁴⁰

Даже кооперативное движение, которое так восхваляют оппортунистами и ревизионистами, индийские маоисты разоблачают как политику, поддерживаемую империализмом и представляющую собой «институциональную форму бюрократического капитализма и полуфеодализма». Это яркий пример того, как контроль над «на вид современными» формами кредитования способствует эволюции полуфеодальных производственных отношений. В Бразилии контроль над сельскохозяйственным кредитованием в сельских районах неизменно находится в руках старых полуфеодальных олигархий, осуществляемый на законных основаниях через политиков, которых они назначают руководителями государственных финансовых учреждений. Получая доступ к таким кредитным линиям, крестьяне неизбежно вынуждены оказывать этим олигархиям бесплатные услуги: отдача голосов на выборах или охрана и обслуживание крупных земельных владений (например, ремонт изгородей и т. д.). Традиционные полуфеодальные отношения сменяются «новыми», которые, однако, ничуть не меняют их сущностной природы. Рассмотрим, как КПИ (маоистская) анализирует процессы фиктивных аграрных «реформ»: таких как реформы, затрагивающие общинные земли, наследственные крестьянские наделы, корпоративистские модели или схемы ложной коллективизации (распространенные в Перу, Бразилии и Колумбии):

«(…) В сельской местности сформировался новый феодальный класс, опирающийся на местные властные ресурсы. В рамках земельных реформ 1970-х годов во многих районах штатов Керала и Западная Бенгалия излишки земли распределялись между бедными и безземельными крестьянскими семьями при условии их вступления в коллективное хозяйство. Но на практике право собственности [этих крестьян] на землю носило лишь формальный характер. Хотя члены правлений этих коллективных хозяйств происходили из среды бедных и безземельных крестьян (в том числе из семей угнетенных каст и далитов), они не имели права продавать землю или распоряжаться ею по своему усмотрению. В действительности то, что выглядело как собственность коллективных хозяйств, на деле представляло собой корпоративную собственность членов правления, деятельность которых в той или иной мере контролировалась государством. Занять эти посты им удавалось благодаря государственной поддержке и капиталу. Такая форма феодализма является разновидностью бюрократическо-компрадорской капиталистической собственности. Это новая модель, в которой фактические собственники используют властный аппарат для установления гегемонистских, кастово-феодальных отношений по отношению к непосредственным труженикам». ⁴¹

Этот блестящий анализ сущности так называемой кооперативной, коллективной или ассоциативной собственности (рассматриваемой как феодальная форма бюрократически-капиталистической собственности) точно описывает природу землевладения в рамках провальных программ аграрной реформы в Бразилии. Еще с середины 1960-х годов, когда при проамериканском фашистском военном режиме был принят «Земельный статут», было установлено, что земли, выделенные для аграрной реформы, не переходят в полную собственность «расселенных» крестьян. С тех пор и по сей день земли, задействованные в государственных программах аграрной реформы (известных как «проекты расселения»), остаются собственностью старого государства. Крестьяне же получают лишь право пользования этой землей. Ассоциации, управляющие этими поселениями, подобно советам директоров, о которых упоминает КПИ (маоистская), связаны с конкретными политическими партиями, НПО и оппортунистическими общественными движениями, служащими опорой для правительства, и зависят от них. Они привязаны к государственным программам и к конкретным чиновникам из Национального института колонизации и аграрной реформы – органа старого государства. Он осуществлял политический, экономический и личный контроль над «переселенцами». Не обладая правом полной собственности на свои участки (то есть тем, что представляет собой типичную буржуазную свободную собственность), крестьяне вынуждены постоянно быть обязанными этим «директорам». Время от времени эти директора угрожают исключить из «реестра национального института» тех крестьян, которые выступают против позиции, занимаемой Ассоциацией или организациями-посредниками, управляющими данными государственными проектами и программами. В результате эта система порождает различные формы подневольного труда: обычно экономическая или политическая зависимость.

Что касается издольщины, то индийская компартия демонстрирует, что даже под капиталистической оболочкой (включая наемный труд) его сущность остается полуфеодальной:

«Хотя бедняцкое и отчасти середняцкое крестьянство лишилось земли, оказавшись оторванным от нее и от других средств производства, оно не превратилось в сельскохозяйственных рабочих или сельский пролетариат. Крестьяне сохраняли связь с той же землей, выступая в роли издольщиков. Они владели определенными средствами производства, например, плугом и несли часть производственных расходов. Это характерная черта докапиталистических отношений собственности. Из-за крайней нищеты издольщики были вынуждены продавать урожай задолго до сбора или получать зерно и денежные авансы от землевладельцев, торговцев и посредников. В счет этих новых займов крестьяне зачастую были вынуждены закладывать и будущий урожай. Они попадали в замкнутый круг, из которого не было выхода, и оказывались привязанными к земле. Им приходилось сталкиваться как с полуфеодальной, так и с торгово-ростовщической эксплуатацией». ⁴²

КПИ дает точное описание известной в Бразилии «системы долговых лавок» – формы долговой кабалы, которая сохранялась в нашей стране на протяжении всего XX века и по сей день тяжелым бременем, словно оковы, лежит на крестьянских массах. Эти люди трудятся, формально являясь наемными работниками, но фактически остаются в вечной зависимости от своих эксплуататоров, особенно в период сбора урожая. Они не являются пролетариями, поскольку «привязаны» к земле. Действительно, подобное явление все чаще встречается в сфере гражданского строительства (как в городах, так и в сельской местности), куда вербовщики рабочей силы доставляют крестьян из самых бедных регионов страны. Рабочие прибывают на объекты, уже имея долги за проезд и авансы на жилье и питание. Получаемой «зарплаты» никогда не хватает для погашения этих долгов, что фактически превращает их в пленников вербовщиков. Эта система и издольщина представляют собой формы воспроизводства жесточайшего вида средневековой зависимости – крепостного права (привязанности к земле). При таких феодальных отношениях крестьянин прикован к феодальному владению, как стихийная сила природы, и не может покинуть его без разрешения господина. Крепостное право было одной из ранних форм феодальных отношений в Европе в период перехода от рабовладельческого строя к феодализму. Именно это скрывается за издольщиной, которую ревизионистское руководство КРС (МЛМ) упорно трактует как капиталистические производственные отношения. А КПИ (маоистская) классифицирует подобные производственные отношения следующим образом:

«Малоимущие фермеры получают доступ к земле двумя способами: на основе договоров или через издольщину. (…) В настоящее время в большинстве районов основная часть бедных и безземельных фермеров получает землю для обработки по устным договоренностям. Они не являются ни собственниками, ни партнерами, ни даже участниками землепользования в том виде, как это отражено в официальной статистике. Их можно было бы назвать “крепостными по контракту”».⁴³

Компартия Индии показывает, как в полуколониальных странах отношения наемного труда на деле скрывают за собой ряд новых форм феодальной эволюции: «Наемный труд получил распространение и принял форму капиталистической эксплуатации, [однако] эта внешняя перемена является частью господствующей полуфеодальной эксплуатации». ⁴⁴ Партия также раскрывает, каким образом крестьяне, вынужденные покинуть родные земли, попадают в сети полуфеодальных форм эксплуатации: «Феодальная эксплуатация сохраняется в практике принуждения согнанных с земли земледельцев к труду в качестве постоянных сельскохозяйственных рабочих или арендаторов». ⁴⁵ Именно наемный труд в сельской местности и аренда земли крестьянами могут принимать капиталистический облик, сохраняя при этом неизменной свою полуфеодальную сущность.

Рассматривать производственные отношения в сельской местности колониальных стран как капиталистические, а не полуфеодальные – отнюдь не второстепенный вопрос. Это не проявление наивного заблуждения и не идеологический изъян. КПИ характеризует эту точку зрения следующим образом:

«Различные виды ревизионистов делают упор на форму, а не на содержание, и вносят политическую путаницу в ряды народа. Они сводят на нет антиимпериалистическую и антифеодальную борьбу. Они затушевывают необходимость коренного преобразования полуколониальных и полуфеодальных обществ». ⁴⁶

Именно этим и занимается Рабочий Союз в Колумбии и в рамках международного пролетарского движения: сеет политическую путаницу и не только, используя свою пропаганду для подрыва и ликвидации подлинной антиимпериалистической и антифеодальной борьбы. Организация яростно атакует революционные силы, входящие в единый фронт, и занимает враждебную позицию по отношению к вооруженной борьбе в собственной стране, тем самым вторя империалистической реакции и действующим правительствам. Это не просто ошибка, а ревизионизм, опаснейшая форма правого уклона, сочетающий в себе теорию и практику, облеченные в «марксистскую» риторику, которая скрывает подлинную сущность явлений, выдавая их внешнюю сторону за истину. По сути, это означает служение империализму и предательство пролетариата.

Борьба с империализмом и реакцией – неотъемлемая часть борьбы с ревизионизмом.

В своем документе «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа» индийские коммунисты подчеркивают неразрывную связь между ревизионистскими позициями, отрицающими полуфеодальный характер колониальных и полуколониальных обществ, и позицией правящих классов этих стран и империализма. Они раскрывают исторический характер этой связи и подчеркивает, как на протяжении многих десятилетий правое крыло внутри индийского коммунистического движения различными способами отрицало характер индийской революции как новой демократической революции. Относительно этого исторического процесса КПИ заявляет:

«Индия стала полуколонией после завершения прямого британского империалистического господства 15 августа 1947 года. [Однако] индийское общество уже было полуфеодальным. Поначалу революционные коммунисты не проводили принципиального различия в этом вопросе. В период с 1946 по 1951 год развернулась великая вооруженная борьба крестьян Теланганы за землю, хлеб и освобождение. Руководство единой Коммунистической партии отступило от этой борьбы и предало ее. (…) Это усилило правый оппортунизм внутри партии. Если взглянуть на последующую стратегию партии, то ее руководство занялось словесной эквилибристикой и стало рассматривать Индию, по сути, как независимую капиталистическую страну». ⁴⁷

Индия была колониальной и полуфеодальной страной, находившейся под прямым господством британского империализма. После обретения формальной независимости в 1947 году она осталась полуфеодальной страной, пребывающей в полуколониальном положении. Это обстоятельство не изменило характера ее революции. Вооруженное крестьянское восстание в Телангане стало неопровержимым доказательством правомерности курса на новодемократическую революцию в Индии; однако оппортунистическое руководство бросило на произвол судьбы и предало вооруженные крестьянские массы. Впоследствии ревизионисты прибегли к теоретическим ухищрениям, пытаясь доказать, что с того момента Индия стала независимой капиталистической страной. Реакция левого крыла индийского коммунистического движения на это была следующей:

«Однако революционное крыло внутри партии никогда не принимало эту правооппортунистическую тенденцию. Когда в 1960-х годах единая Коммунистическая партия раскололась на КПИ и КПИ (марксистскую). Революционное крыло оказалось в составе КПИ (марксистской), но выступало против неоревизионистского курса ее руководства. Многие видные лидеры – такие как Чару Мазумдар и Канхай Чаттерджи, основатели и идейные наставники нашей партии (КПИ (маоистской), проложившей путь индийской революции), наряду с рядовыми активистами, четко и недвусмысленно заявили, что индийское общество является полуколониальным и полуфеодальным, и поставили вопрос о вооруженной аграрной революции. В результате в 1967 году в Северной Бенгалии развернулась вооруженная борьба крестьян, начавшаяся в Наксалбари. Эта борьба стремительно распространилась на многие районы страны. Возникшие в 1969 году партии КПИ (МЛ) и CCM открыто провозгласили индийское общество полуколониальным и полуфеодальным. Эти партии отстаивали курс на затяжную народную войну и стремились к осуществлению новодемократической революции. Состоявшийся в 1970 году успешный VIII съезд КПИ (МЛ) единогласно утвердил этот курс». ⁴⁸

Процесс, через который прошла КПИ (марксистская), был всеобщим явлением в международном коммунистическом движении 1960-х и 1970-х годов. Под влиянием великой борьбы против ревизионизма, начатой председателем Мао и КПК, в коммунистических партиях по всему миру происходили многочисленные расколы между коммунистами и ревизионистами. В колониальных и полуколониальных странах эти расколы неизменно были связаны с вопросом развертывания вооруженной аграрной революции. Так было в Турции, где этот процесс возглавлял Ибрагим Кайпаккая, и на Филиппинах под руководством Хосе Марии Сисона. Аналогичные события происходили практически во всех странах Латинской Америки. Наиболее показательным примером стала Перуанская коммунистическая партия: в 1964 году из нее были исключены ревизионисты, и партия определила себя как марксистско-ленинскую, руководствующуюся идеями Мао Цзэдуна. В ходе упорной борьбы двух линий «Красная фракция» во главе с Абимаэлем Гусманом (председателем Гонсало) отстояла курс на новодемократическую революцию и затяжную народную войну; они возглавили и осуществили воссоздание партии и начали затяжную народную войну. Именно в этот период (в частности, на историческом Первом съезде, прошедшем в разгар народной войны) было окончательно сформулировано определение маоизма как нового, третьего и высшего этапа марксизма, а также определен статус компартии Перу как марксистско-ленинско-маоистской партии, руководимой мыслью Гонсало. В Бразилии в 1962 году через аналогичный раскол с ревизионизмом прошла PCdoB (Коммунистическая партия Бразилии), в которой видную роль играли такие коммунистические лидеры, как Педро Помар и Маурисио Грабуа. Возникли и другие движения, например «Красное крыло» под руководством Диниза Кабрала и PCR (Революционная коммунистическая партия) во главе с Амаро Луисом де Карвальо и Маноэлем Лисбоа. Все они выступали за идеи Мао Цзэдуна, за новодемократическую революцию как первый этап революционного процесса и за затяжную народную войну как путь к ее осуществлению. Подобный процесс происходил и в Колумбии, где действовала PCC-ML (Марксистско-ленинская коммунистическая партия Колумбии) под руководством Педро Васкеса Рендона. Движение имело жизненно важное значение и было тесно связано с идеями Мао Цзэдуна и крестьянскими партизанскими отрядами в департаменте Толима.

Еще один важный элемент дискуссии внутри международного коммунистического движения (МКД), носящий общий характер, касался споров о характере и путях революции в колониальных и полуколониальных странах и был связан с Кубинской революцией, победившей в январе 1959 года. Кубинская революция имела глобальное воздействие, поскольку стала серьезным политическим и военным поражением янки-империализма и глубоко повлияла на революционное движение во всей Латинской Америке. Наиболее позитивным аспектом этого влияния была пропаганда революционного насилия как единственного пути к преобразованиям и освобождению. Однако по мере укрепления союза между Фиделем Кастро и Хрущевым кастроистский ревизионизм в конечном счете оформился как «левый» вариант советского ревизионизма. Это нанесло серьезный ущерб различным революционным процессам, внеся сумятицу и препятствуя более широкому сплочению МКД вокруг «идей Мао Цзэдуна». Так в то время обозначался вклад Китайской революции и председателя Мао в марксизм – теоретической системы, которая впоследствии получила название «маоизм».

Ревизионизм Кастро выступал против маоистской трактовки всеобщего характера новодемократической революции для всех колониальных и полуколониальных стран. Используя «левую» риторику, его сторонники стали утверждать, что лишь незамедлительная социалистическая революция способна обеспечить национальное освобождение. Процесс огосударствления земли на Кубе, преподносившийся как «социалистическая коллективизация», лишь усугублял эту путаницу. Поскольку его представляли как образец немедленной коллективизации, противопоставляя ей коллективизацию, осуществляемую через развитие кооперации: путь, столь блестяще реализованный в социалистическом Китае.

Троцкисты немедленно ухватились за эту тенденцию, пытаясь представить «социалистическую революцию» на Кубе как доказательство правоты гнилой «теории перманентной революции», выдвинутой предателем Троцким. В период 1960-х и 1970-х годов в академических кругах появилась значительная группа ревизионистов, обосновывавших тезис об отсутствии полуфеодальных производственных отношений в Латинской Америке. Политическая подоплека этого вопроса заключалась в ревизионистской и троцкистской фальсификации смысла и подлинного характера Кубинской революции, которая на деле была революцией новодемократического типа, но была пресечена руководством во главе с Кастро. Он капитулировал перед хрущевским современным ревизионизмом, тем самым превратив Кубу в сферу влияния социал-империалистического СССР.

Именно в этот период были сформулированы ложные «теории зависимости» или «марксистская теория зависимости». Ученые-ревизионисты, такие как Гундер Франк и Руй Мауро Марини (и не только они), выступили против идеи о существовании полуфеодальных отношений в странах Латинской Америки. Эти взгляды получили широкое распространение на международном уровне благодаря таким изданиям «салонных социалистов», как «Новый левый отзыв» и «Ежемесячный отзыв», базирующимся соответственно в Англии и США. В своем программном документе «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа» КПИ (маоистская) также анализирует влияние и сущность этого мелкобуржуазного идеологического наступления на трактовку полуколониальных обществ как полуфеодальных. Индийские коммунисты показывают, как эти ревизионистские и троцкистские интерпретации представляли собой ревизионистское контрнаступление против успехов маоизма и «Весеннего грома» Наксалбари:

«Правящие классы компрадорского толка продвигали “зеленую революцию”, действуя в интересах империализма. Вследствие этого, опираясь на искаженные капиталистические отношения, сложившиеся в таких регионах, как Пенджаб, эти классы инициировали дискуссию о господствующем в стране способе производства. Это был заговор, направленный на подрыв основ вооруженной аграрной революции и стратегии затяжной народной войны. Спор о способе производства, начавшийся в академических кругах в начале 1970-х годов, вскоре охватил и политических активистов. Аргументы излагались в самых разных формах: в виде докладов, аналитических лекций, научных исследований, теоретических выкладок, политического анализа и полевых отчетов. Дискуссия продолжается по сей день на самых разных уровнях. Экономисты, обществоведы, политические активисты, партии правящего класса, ревизионисты и неоревизионисты, а также официальные представители государства, разработчики правительственных программ и многочисленные периодические издания – все они приводили доводы в пользу одного и того же вывода». ⁴⁹

Процесс, наблюдавшийся в Латинской Америке, повторился и в Индии с участием консорциума, объединившего империализм, ревизионизм, местные правящие классы, представителей академических кругов (находящихся преимущественно под влиянием троцкистских «теорий») и агентов старого государственного аппарата, стремившихся «доказать» развитие капиталистического способа производства в этих обществах. Единственное различие в империалистическом дискурсе между янки-империализмом и советским социал-империализмом заключалось в том, что первый ратовал за «империалистическую модель развития», тогда как второй продвигал вымышленную концепцию «некапиталистического пути развития». Тем не менее, оба они отстаивали одно и то же ошибочное положение: возможность национального развития в условиях господства и подчинения со стороны империалистической державы.

«Коммунистический» Рабочий Союз (МЛМ) в своей ошибочной «самокритике» кичится тем, что является наследником тех, кто с 1960-х годов боролся «против догматизма и сектантства и, в частности, против тех, кто отрицает существование и насаждение капиталистических отношений в сельской местности многих угнетенных стран». Он гордится тем, что наследует именно троцкизму, хрущевскому и кастровскому ревизионизму, а также «академическому социализму» 1960-х и 1970-х годов. Тому самому, что «открыл» отсутствие полуфеодализма в сельской местности Латинской Америки и повторяет контрпропаганду янки, утверждающую, будто после Второй мировой войны империализм принес с собой капиталистическое развитие и смел полуфеодализм в полуколониях. КРС дословно отстаивает именно те позиции, которые подвергались резкой критике со стороны индийских маоистов. Посмотрим, как это проявляется в его «Программе колумбийской революции»:

«Империалистический капитал воздействовал на зарождавшиеся в Колумбии формы капитализма, которые возникли в недрах старой феодальной экономики, стимулируя их развитие, особенно начиная с 1945 года. К 1960-м годам этот уклад стал превращаться в господствующий способ производства, вытесняя полуфеодальную систему, пока окончательно не утвердился в качестве доминирующего способа производства как в промышленном, так и в сельскохозяйственном секторах колумбийского общества». ⁵⁰

Руководящий комитет Рабочего союза применяет те же теории, которые подвергаются критике со стороны КПИ (маоистской). Теории, сформулированные при поддержке империализма в 1960-х и 1970-х годах для «анализа» колумбийского общества и выработки якобы «революционной программы». Речь идет не о разногласиях исторического характера или спорах о частностях применения пролетарской идеологии. Это вопросы, затрагивающие саму суть коммунистического учения: фундаментальные проблемы развития империализма в XX веке, его кризиса, а также взаимоотношений между империализмом и колониями и полуколониями. Это вопрос, требующий предельной принципиальности и четкого, решительного разрыва с ревизионистскими и империалистическими позициями. Давайте подробнее рассмотрим, как индийские маоисты подходят к этой проблеме и анализируют природу данного противоречия, опираясь на дискуссии, состоявшиеся на IX съезде маоистской КПИ в 2007 году:

«Объединенная партия, КПИ (маоистская), провела политические дебаты о способе производства, сложившемся в некоторых штатах Индии, особенно в Пенджабе, на Девятом съезде Объединения, в соответствии с принципом демократического централизма. Съезд подчеркнул, что, хотя в некоторых районах Индии, включая Пенджаб, существуют искаженные капиталистические отношения, способ производства формируется полуфеодальными производственными отношениями, и что полуколониальное, полуфеодальное общество неравномерного развития должно быть искоренено путем затяжной народной войны с применением соответствующей тактики, и тогда будет совершена Новая демократическая революция. И это обогатило партийную линию». ⁵¹

В то же время КПИ (маоистская) анализирует, как та же схема повторилась в период восстания в Наксалбари, когда реакционные силы пытались противостоять наступлению вооруженной аграрной революции, выдвигая ложные теории о капиталистическом развитии Индии:

«С другой стороны, империализм практически одновременно оценил серьезные внутренние и международные последствия, к которым могло бы привести усиление Народной войны в Индии. Действуя по указке империализма, правящие классы компрадорского толка объявили нашу Партию “главной угрозой внутренней безопасности страны”.

Воспользовавшись сложившейся ситуацией, оппоненты партийной линии вновь усилили теоретическую критику, развернув дискуссию о производственных отношениях. Появилось множество как зарубежных, так и отечественных экспертов, которые поставили под сомнение прежние оценки: является ли социально-экономический строй Индии полуфеодальным или же он трансформировался в капиталистический, и сохраняет ли актуальность стратегия «затяжной народной войны» или же она превратилась в устаревшую теорию. В 2011 году в Оксфордском университете состоялся крупный научный семинар. Кроме того, проводились и продолжают проводиться масштабные исследования. В ходе этого процесса представители академических кругов, связанных с правящими классами, начали изучать ситуацию в индийских деревнях. Для финансирования этой деятельности империалистические силы выделяли неправительственным организациям миллионы рупий». ⁵²

В среде индийской интеллигенции существует сильное течение, которое сформировалось под влиянием маоизма и не стремится мистифицировать производственные отношения в стране. Сторонники этого течения утверждают, что Индия носит полуфеодальный характер. Однако империализм стремится продвигать иную тенденцию, активно ее поддерживая:

«Второе течение исходит из того, что Индия больше не является полуфеодальной страной, а превратилась в капиталистическое общество. Это течение поддерживается прежде всего империализмом и правящими классами. Его представляют враждебные агенты, контрреволюционные силы, оппортунистически-ревизионистские элементы вне партии, а также предатели, покинувшие партию и перешедшие на сторону врага». ⁵³

В недавнем документе, ссылающемся на этот отрывок из материала КПИ (маоистской), КПБ (P.C.B.) подчеркивает, что индийские маоисты проявили поразительную прозорливость:

«Приведенный выше вывод оказался в высшей степени пророческим: те, кто отрицает полуфеодальный характер Индии, – это "агенты врага", ревизионистские и предательские силы, капитулировавшие перед противником. Еще в 2021 году руководство КПИ (маоистской) предвидело саму суть капитулянтской ревизионистской линии Сону. В своем письме "Временный отказ от вооруженной борьбы" Сону утверждает, что в индийском обществе "главное противоречие проходит уже не между феодализмом и народными массами, а между бюрократической компрадорской буржуазией и массами", и что "если феодализм перестал быть центральным звеном, то стратегия партизанской войны в сельской местности устарела, а борьбу следует перенести в города и промышленные пояса"». ⁵⁴

В своей театральной, рассчитанной на внешний эффект самокритике КРС кичится тем, что «с честью выступает главным в Колумбии проводником поддержки и солидарности с революцией в Индии, с народной войной и с Коммунистической партией Индии (маоистской), которая ее возглавляет». ⁵⁵ Они называют себя «главными сторонниками», однако в своем международном анализе следуют той самой линии, которую продвигают империализм и ревизионизм, которые так сильно критикует КПИ (маоистская). Они заявляют, что для них «честь» проявлять солидарность с КПИ (маоистской), в то же время буквально копируя и редактируя формулировки индийского интернет-ревизиониста, являющегося открытым врагом народной войны и партии, которая ее ведет и возглавляет. На деле же они продвигают старую оппортунистическую практику использования революционных процессов в других странах ради деклараций солидарности, преследующих единственную цель: саморекламу и продвижение собственной гнилой оппортунистической и ревизионистской линии.

Возвращаясь к упомянутому ранее серьезному характеру позиций Коммунистического рабочего союза (МЛМ) эта группа использует фальшивую солидарность не только для того, чтобы обмануть доверчивых людей и под видом маоизма навязать ревизионистскую линию. Эти ревизионисты также использовали свою показную поддержку народной войны, возглавляемой КПИ (маоистской), для нападок на колумбийские партизанские отряды, отказавшиеся принять реакционный «мирный план» империализма и правящих классов. Объявив о своем участии в демонстрациях против операции «Кагаар» 28 марта, Рабочий союз выступил со следующим заявлением:

«Многие наши читатели, вероятно, когда-либо слышали о Народной войне в Индии. Естественно, особенно в Колумбии, когда речь заходит о войне, люди склонны ассоциировать это понятие либо с преступными, кровопролитными войнами, развязанными империалистическими державами, либо с конфликтами, которые ведут такие группировки, как Армия национального освобождения (ELN) или Революционных вооружённых сил Колумбии (FARC). Десятилетиями эти организации занимались захватом территорий и контролем над гнусным наркобизнесом, прикрываясь при этом лживой риторикой о деятельности на благо народа и его интересов. В действительности же население становилось жертвой бесчинств, творимых этими группировками в погоне за прибавочной стоимостью, которую приносит торговля наркотиками». ⁵⁶

Они вновь бесстыдно повторяют империалистический нарратив, поддерживаемый оппортунистическим правительством Петро. Согласно нему крестьянские партизанские движения в Колумбии являются «наркопартизанами», а их жертвами становится сам народ. Чем эта характеристика вооруженной борьбы в Колумбии отличается от риторики Трампа, стремящегося использовать именно такую трактовку для углубления военного вмешательства в дела Колумбии, Венесуэлы и Эквадора? Что еще более абсурдно, они используют пример Народной войны в Индии для нападок на вооруженную борьбу крестьян в Колумбии и попыток криминализировать ее. Мелкобуржуазные революционные концепции опираются на значительную объективную социальную базу, играя особую роль в наших полуколониальных, полуфеодальных и угнетенных обществах. И служат политическим выражением интересов тех классов или слоев, которые входят в состав FUR. Более того, идеологические и политические разногласия – постоянное явление внутри FUR. Коммунистическая позиция (марксистско-ленинско-маоистская) в отношении FUR строится на принципах единства и борьбы, а не на тиражировании взглядов реакционеров. Правая, ультрареакционная позиция, подобная той, что выдвигает руководство КРС, совершенно недопустима. Она должна быть осуждена, а ее сторонники – разоблачены перед лицом Международного коммунистического движения, международного пролетариата и народных масс всех стран!

Таким образом, партизанская борьба, которую ведут Армия национального освобождения (не сложившая оружия перед старым государством) и диссиденты из Революционных сил (отвергшие «мирный план» империализма), пока еще не представляет собой Народную войну. То есть крестьянскую войну под руководством коммунистической партии, нацеленную на окружение городов из сельской местности и создание тем самым красной власти Нового государства вплоть до полного завоевания власти. Это еще не она. Тем не менее, на протяжении десятилетий они ведут крестьянские войны против старого государства, против империализма и против системы латифундий. Идеологическая ограниченность не позволяет им продвигаться быстрее и наносить более мощные удары по империализму и реакции. Эта ограниченность свойственна крестьянскому мелкобуржуазному сознанию, часто отмеченному влиянием ревизионизма (кастроистского толка в том числе). И все же это подлинные крестьянские войны, подобные различным формам «бродячего» бандитизма: таким как кангасу в Бразилии или отряды изгоев, действовавшие вместе с председателем Мао в горах Цзинган. Бандитизм и «бродячий» характер – это ограничения, свойственные крестьянским войнам. Лишь пролетарское руководство способно их преодолеть, превратив тем самым эту затяжную крестьянскую войну в мощную и непобедимую Затяжную народную войну.

Однако КРС сам признает, что отказался от этой исторической задачи коммунистов в Колумбии. Тем самым он отвергает подлинную суть опыта организаций, опиравшихся на идеи Мао Цзэдуна – таких как PCC-ML (под руководством Рендона), которые с 1960-х годов стремились обеспечить пролетарское руководство этими вооруженными крестьянскими восстаниями.

Восстание в Наксалбари (Индия) произошло в 1967 году. Крупные столкновения с участием «Республики Маркеталия» в колумбийском департаменте Толима имели место в 1964 году. В Индии коммунисты вскоре взяли на себя руководство крестьянским восстанием. Этот шаг ускорил раскол с современными ревизионистами в 1969 году и привел к созданию КПИ(МЛ) и CCM. В Колумбии коммунисты также пытались возглавить «Республику Маркеталия», но поначалу не преуспели, поскольку влияние кастроистских идей в Латинской Америке было гораздо сильнее, чем в Азии. В результате Тиро Фихо основал Революционные силы, ориентируясь скорее на кубинский, чем на маоистский курс, хотя и отстаивал аграрную программу, отвечавшую реалиям колумбийской деревни.

В Колумбии деятельность компартии (PCC-ML) развивалась по тому же пути, что и деятельность Чару Мазумдара в Индии: Рендон был убит в 1968 году, а Мазумдар – в 1970-м. В Индии организации PCI(ML)-GP и CCM обеспечивали коммунистическое, пролетарское руководство крестьянской войной. Создание маоистской КПИ стало результатом десятилетий этой колоссальной работы и самоотверженности. В Латинской Америке, а славным исключением компартии Перу под руководством председателя Гонсало – подавляющее большинство сил, руководствующихся идеями Мао Цзэдуна и взявшихся за оружие в 1960-х и 1970-х годах, потерпели поражение от сил реакции и не смогли сохранить набранный темп борьбы. Это было обусловлено прежде всего ревизионистским капитулянтством и предательством в партийном руководстве – как это произошло в Бразилии, где предательство и переход на ревизионистские позиции клики Амазонаса привели к ликвидации революционной линии народной войны и возникновению новой ревизионистской партии (в данном случае – ходжаистской), сохранившей за собой аббревиатуру PCdoB. Аналогичная ситуация сложилась и в Колумбии после гибели Рендона и появления различных фракций.

Коммунистический рабочий союз отстаивает путь, противоположный тому, который выбрали Рендон и Мазумдар. Эта организация берет на вооружение худшие ревизионистские тезисы и использует их как теоретическое обоснование, чтобы уклониться от выполнения марксистско-ленинско-маоистского долга – организации крестьянской революционной войны и руководства ею. Она утверждает, что отказ от работы в сельской местности ради перемещения в крупные городские центры был правильным шагом. Ныне она трусливо нападает на революционные силы, которые вопреки всем трудностям продолжают вооруженную борьбу. Она вторит риторике Трампа и Петро о «наркопартизанах» и, подобно неисправимым ревизионистам, использует блестящий пример Народной войны в Индии для нападок на эти крестьянские партизанские движения. Они поступают прямо противоположно тому, что делают индийские маоисты в своей стране, внося вклад в дело международного пролетариата. Они отвергают великий пример, который КПИ (маоистская) подает международному пролетариату: необходимость платить кровавую цену ради обеспечения коммунистического руководства крестьянской войной. Какова бы ни была эта цена, индийская компартия (маоистская) заплатила ее, и именно этот блестящий пример она являет коммунистам всего мира.

Мир вступил в новый период революций в мировой истории. Операция «Потоп Аль-Аксы», начавшаяся 7 октября 2023 года, стала неизгладимой приметой этого нового революционного периода. Империалистическая система переживает кризис беспрецедентного разложения. Единственная гегемонистская сверхдержава империализма янки своими действиями ускоряет собственный закат. Обостряются все фундаментальные противоречия, и прежде всего главное противоречие эпохи: противоречие между угнетенными нациями и народами и империализмом. Героическое палестинское национальное сопротивление, наряду с героическим сопротивлением в Иране и Ливане, служит великолепным примером формирования субъективных условий для мировой революции. Национально-освободительное движение, как один из двух потоков мировой пролетарской революции и ее фундамент, движется к последовательной борьбе против империализма, и в первую очередь против империализма янки. Успех этого движения зависит от союза, который МКД силами своего маоистского авангарда, выступающего в качестве руководящего потока, должно выстроить твердо и решительно. Это предполагает создание широкого мирового единого фронта и развертывание народных войн на всех континентах для продвижения и расширения мировой революции. Она является единственным условием предотвращения новой, третьей империалистической мировой войны (подготовка к которой усиливается с каждым днем) или же, в случае ее начала, ведения ее как мировой народной войны, сметающей империализм и всю реакцию с лица земли.

Международное пролетарское движение – и его авангард, международное коммунистическое движение (МКД), возглавляемое маоистским авангардом, – также добилось значительных успехов. Империализм США и его младших партнеров по НАТО направил свои усилия на подавление продолжающихся народных войн. Помимо ведения захватнических войн и грабительских кампаний на Украине, на Большом Ближнем Востоке и в странах Африки, а также организации пиратского вторжения в Венесуэлу и похищения ее конституционного президента Мадуро, они несут ответственность за убийство председателя Гонсало в тюрьме после 29 лет полной изоляции, за гибель товарищей Бенито и Вильмы, исторических лидеров Коммунистической партии Филиппин, за убийство товарища Басавараджа, генерального секретаря КПИ (маоистской), а также других ключевых лидеров и видных командиров антиимпериалистических и антисионистских войн национального сопротивления. Однако эти атаки не смогли остановить ни народную войну, ни войны за национальное освобождение. Эта борьба остается энергичной и бескомпромиссной, твердо противостоя контрреволюционной волне и сохраняя стойкость перед лицом всего мира. Это в полной мере относится к народной войне в Турции, возглавляемой героической TKP/ML, и к народной войне в Перу, которая продолжается в рамках процесса общей реорганизации PCP. Продолжение народных войн и подготовка к новым, создание новой международной пролетарской организации (Международной коммунистической лиги) а также недавно сформированной Международной антиимпериалистической лиги составляют важнейшие субъективные достижения внутри МКД. Коммунисты и революционеры должны приложить все усилия, чтобы шаг за шагом срывать планы империализма. Сегодня важнейшей международной задачей для революционеров и последовательных демократов является борьба в защиту национального сопротивления Палестины, Ирана и Ливана, обеспечение провала операции «Кагаар» и поддержка продолжающихся народных войн.

Продвижение в этой борьбе возможно лишь в условиях бескомпромиссной схватки с ревизионизмом и всеми формами оппортунизма. Ревизионизм представляет собой главную угрозу для революции именно потому, что он является замаскированным врагом внутри народных движений. Разгром правых сил, уничтожение «пятой колонны» и кара для предателей революции – это насущная необходимость, процесс осуществления которой уже идет полным ходом. События 28 марта минувшего года имели огромное значение. «Пятая колонна» нанесла тяжелый удар по КПИ (маоистской), народной войне и сельским массам, однако ей не удалось обезглавить ни КПИ (маоистскую), ни маоистское революционное движение. Безумная попытка фашиста Моди и участников «операции Кагаар» уничтожить маоистское движение провалилась. Уже ведется подготовка к контрнаступлению, и пусть с опозданием, но все же революция одержит победу. Международное пролетарское движение выполнит свою задачу, нанося удары по империализму, его приспешникам и ревизионизму – неразрывно, неустанно и не идя ни на какие уступки.

Долой операцию «Кагаар»!

Да здравствует новодемократическая революция в Индии!

Да здравствует затяжная народная война!

Да здравствует Коммунистическая партия Индии (маоистская) – КПИ (маоистская)!

Товарищ Басаварадж бессмертен!

Смерть ревизионизму и любому оппортунизму! Смерть Сону и его клике гнусных предателей!

Разоблачайте политическое соучастие защитников антимаоистских тезисов – этих мнимых сторонников народной войны в Индии и КПИ (маоистской) – в предательстве, совершенном кликой Сону – Сатиша – Девджи!

Да здравствует мировая пролетарская революция!

Сноски:

В последние годы Сону был международным представителем PCI (маоистской) и выступал с заявлениями под псевдонимом Амрут.
Журнал Nazariya, «Репрессии не остановят нашу работу», по материалам heraldorojo.org, 2026 г., наш перевод.
FACAM, цитируется по heraldorojo.org, 2026 г., наш перевод.
PCI (маоистская), apud, LCI, «Реакция обречена на поражение, а народная война в Индии обречена на победу!», 2025
LCI: «Реакция обречена на поражение, а народная война в Индии – на победу!» (2025 г.)
P.C.B.:Защищать народную войну в Индии и КПИ (маоистскую) – значит защищать их общую политическую линию и борьбу против ревизионизма», 2025 г.
КПБ, «Защищать Народную войну в Индии и КПИ (маоистскую) – значит защищать их общую политическую линию и борьбу против ревизионизма», Декабрь 2025 г.
UOC(MLM), Заявление Руководящего комитета UOC (MLM) по поводу новой атаки со стороны Коммунистической партии Бразилии, январь 2026 г.
UOC(MLM), Заявление Руководящего комитета UOC (MLM) по поводу новой атаки со стороны Коммунистической партии Бразилии, январь 2026 г.
«Защищать Народную войну в Индии и КПИ (маоистскую) – значит защищать их общую политическую линию и их борьбу против ревизионизма» (КПБ, декабрь 2025 г.).
UOC(MLM), Заявление Руководящего комитета UOC (MLM) по поводу новой атаки со стороны Коммунистической партии Бразилии, январь 2026 г.
UOC(MLM), Заявление Руководящего комитета UOC (MLM) по поводу новой атаки со стороны Коммунистической партии Бразилии, январь 2026 г.
КПБ, Новая демократическая революция – главная движущая сила мировой пролетарской революции, декабрь 2023 г.
В. И. Ленин, «Империализм как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, изд-во «Прогресс» (Москва), т. 27, с. 441; перевод и выделение жирным шрифтом – КПБ.
Председатель Мао, «Китайская революция и Коммунистическая партия Китая», Избранные произведения, изд-во «Литература на иностранных языках» (Пекин), т. 2, с. 321; перевод и выделение жирным шрифтом – КПБ.
UOC(MLM), «Программа революции в Колумбии», 2015 г.; курсив – UOC(MLM), перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
КПБ, «Новодемократическая революция – главная сила мировой пролетарской революции», декабрь 2023 г.; выделение жирным шрифтом и курсив – в оригинале, подчеркивание – наше.
КПБ, «Новодемократическая революция – главная сила мировой пролетарской революции», декабрь 2023 г.; выделение жирным шрифтом и курсив – в оригинале, подчеркивание – наше.
UOC(MLM), «Заявление Руководящего комитета UOC (MLM) по поводу новой атаки со стороны Коммунистической партии Бразилии», январь 2026 г.
PCI(Maoist), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г.
Важнейшие изменения в экономике Индии на этапе торгового капитализма: 1. Возрождение разрушавшихся феодальных отношений ради удовлетворения интересов британского колониализма; 2. Утрата крестьянами традиционных прав на землю и превращение земли в товар, проникновение товарно-денежных отношений; 3. Разрушительное воздействие на индийскую промышленность и торговлю; 4. Разрушение самодостаточного сельского хозяйства, ликвидация крестьянства и ремесленников как классов; 5. Ликвидация ряда крупных независимых индийских торговцев и банкиров, а также превращение в окрепший торговый класс тех купцов и ростовщиков, которые выступали посредниками для британцев; 6. Дальнейшее сужение внутреннего рынка». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Колониальное господство создало социальную базу, препятствующую развитию независимого капитализма в нашей стране». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши
«Возрождение феодальных отношений: Ост-Индская компания укрепляла позиции феодальных правителей, навабов и других феодальных сил, стремясь прежде всего присвоить значительный излишек урожая, производимого крестьянами, и продукцию ремесленников. Там, где компания могла установить прямое управление, она создавала новые феодальные владения». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC (MLM), «Программа революции в Колумбии», 2015 г.; курсив – UOC (MLM), перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Финансовый капитал сыграл ключевую роль в формировании новых феодальных сил на базе взаимосвязанной сети государственных и негосударственных структур – “партия – кооператив – панчаят – полиция” – в деревнях». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«После Второй мировой войны американский империализм выступил мощной силой, став единственной сверхдержавой в мире. Великобритания и Франция, победившие в войне, а также Германия, Япония и Италия, потерпевшие поражение, оказались в состоянии глубокого экономического упадка». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Кроме того, подъем национально-освободительной борьбы, вызванный возникновением мощного социалистического лагеря, еще сильнее ослабил империализм в глобальном масштабе. Это привело к изменению соотношения классовых сил. Империализм практически утратил способность создавать колонии с режимом прямого управления». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Стремясь обратить неблагоприятные для себя условия в свою пользу, империалисты начали проводить политику эксплуатации косвенного, неоколониального типа. Империалистический капитал вступил в союз как с феодальными силами, так и с компрадорскими промышленниками в бывших колониальных и отсталых странах. (…)

Для достижения своих целей империализм стал позиционировать себя как защитник демократии, якобы выступающий против колониальной политики. Еще до Второй мировой войны он начал проникать на рынки ряда колониальных стран под лозунгами свободной торговли, свободной конкуренции и свободного рынка, постепенно усиливая контроль над их экономикой». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.

Эти отрасли были созданы в рамках международного разделения труда, организованного международными монополистическими капиталистическими предприятиями. Они работали исключительно на экспорт. Следовательно, развитие, происходящее в таких странах, как Индия, в рамках международного разделения труда, не является подлинным капиталистическим развитием самой страны. Индийские правящие классы кичатся стремительным капиталистическим развитием, но на деле речь идет о полуколониальной экономике, а не о независимом капиталистическом развитии». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«В результате глобализации практически все рыночные сектора, существующие в западных капиталистических странах, возникли и в Индии. Однако, поскольку они вступили в союз с феодальным базисом, они не сформировались так, как это произошло в западных странах. На самом деле в эпоху глобализации феодальный базис служит интересам западных капиталистов и способствует получению ими сверхприбылей». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Положение полуколониальной страны еще более ухудшилось. Зависимость возросла. Поскольку речь идет о полуколониальной стране неоколониального типа, возможности для полноценного развития промышленного сектора отсутствуют. Таким образом, происходящие изменения отвечают потребностям империалистов и компрадорских правящих классов, а также нуждам в сырье и рынках сбыта. Реакционная сущность этих классов остается неизменной». КПИ (маоистская), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC(MLM), «Программа революции в Колумбии», 2015 г.; курсив в оригинале, перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC(MLM), «Программа революции в Колумбии», 2015 г.; курсив в оригинале, перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC(MLM), «Программа революции в Колумбии», четвертое издание, 2015 г.; перевод выполнен КПБ, выделение жирным шрифтом – наше.
«Второе течение выдвигает на первый план модель международного “развития”, спонсируемую империалистами. Оно утверждает, что классификация, данная маоистской партией, возможно, была применима к концу 1960-х годов, но в настоящее время “феодализм” крайне ослаб, а в сельскохозяйственном секторе в значительной степени господствуют капиталистические производственные отношения. Поэтому оно пытается теоретически доказать бессмысленность вооруженной аграрной революции в сельской местности. Для этого оно использует определенных предателей, которые изменили революционной партии, народу и революции и склонились перед врагом. Они прибегают к клевете, поднимают шум вокруг партийной линии и предпринимают тщетные попытки внести путаницу в ряды революционного лагеря». CPI(Maoist), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC(MLM), Programa para la revolución en la Colombia [Программа революции в Колумбии], 4-е изд., 2015 г.; перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Первый вопрос – феодальный гнет: большинство населения страдало от феодального гнета. Поскольку в стране не произошло антифеодальной демократической революции, феодальные классы нисколько не пострадали». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г.; перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Мы видели, как индийские эксплуататорские правящие классы, поправшие программу перераспределения земли (земельные реформы), взялись за реализацию альтернативных программ повышения продуктивности сельского хозяйства – таких как программы развития общин, IADP, кооперативы и “зеленая революция”, – не меняя при этом по существу полуфеодальных отношений в сельском хозяйстве, унаследованных от британской эпохи. Однако эти программы помогли им реорганизовать феодальную гегемонию, начиная с уровня деревенских панчаятов. В результате возникли новые феодальные силы и новые формы эксплуатации». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г.; перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«В этот период были заложены основы контрактного/корпоративного сельского хозяйства благодаря сотрудничеству этих новых феодальных сил с финансовым капиталом». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г.; перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
Кооперативный банк представляет собой важную институциональную форму сочетания бюрократического капитализма и полуфеодализма. Финансирование этого банка осуществляет NABARD (Национальный банк сельского хозяйства и развития сельских районов), который, в свою очередь, финансируется Всемирным банком. Значительную долю в капитале банка составляют также излишки средств местных эксплуататоров, прежде всего помещиков. Таким образом, мы видим, что кооперативный капитал представляет собой смесь инвестиций империалистов, компрадорской бюрократической буржуазии и местных полуфеодальных излишков. Контроль над этой организацией осуществляют исключительно местные эксплуататоры, избранные от различных партий. Для них это служило не только источником легкодоступных кредитов, но и мощным инструментом власти. Кооперативные банки существенно расширили возможности получения и доступность институционального кредитования. В результате на смену традиционным отношениям в сельской местности пришли новые отношения, носящие внешне современный характер». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«(…) в сельской местности, опираясь на местную власть, сформировался новый класс феодалов. В рамках земельных реформ 1970-х годов в ряде районов штатов Керала и Западная Бенгалия излишки земли распределялись между семьями бедных и безземельных крестьян при условии их вступления в коллективные хозяйства. Однако на практике их право собственности на землю носило формальный характер. Хотя в советы директоров этих коллективных хозяйств входили представители бедных и безземельных крестьян, а также выходцы из отсталых каст и далиты, они не имели права продавать землю или распоряжаться ею по своему усмотрению. По сути, то, что официально оформлялось как собственность коллективных хозяйств, на деле являлось корпоративной собственностью членов совета директоров, находившейся под тем или иным контролем государства. Занять эти позиции им удалось благодаря поддержке правительства и его капиталу. Этот феодализм представляет собой еще одну форму собственности компрадорской бюрократической буржуазии. Это новая форма, при которой реальные собственники использовали государственный аппарат власти для установления феодальных отношений, основанных на кастовой гегемонии и угнетении непосредственных тружеников». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
Хотя бедные крестьяне и часть крестьянства среднего достатка лишились своих земель (или оказались отстранены от владения землей и иными орудиями труда), они не превратились в наемных сельскохозяйственных рабочих или сельский пролетариат. Они оставались привязанными к той же земле в качестве издольщиков. Они владели определенными средствами производства, например плугом, и несли часть производственных расходов. Это характерная черта докапиталистических отношений собственности. Из-за крайней нужды издольщики продавали урожай задолго до сбора или получали зерно (продовольствие) и деньги в качестве аванса от землевладельцев, торговцев и скупщиков риса. В счет этих новых долгов крестьяне были вынуждены отдавать и следующий урожай. Они попадали в порочный круг, из которого невозможно было выбраться. Они были привязаны к земле. Они сталкивались как с полуфеодальной, так и с торгово-ростовщической эксплуатацией». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Бедные фермеры арендуют землю двумя способами: на основе фиксированного договора или на условиях издольщины. (…) В настоящее время большинство безземельных и бедных фермеров в большинстве районов берут землю в аренду по устной договоренности для ведения хозяйства. Согласно официальной статистике, они не являются ни собственниками, ни партнерами, ни даже совладельцами земли. По сути, их можно назвать кабальными рабами». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«По мере роста наемного труда, принимающего форму капиталистической эксплуатации, эти внешние изменения становятся частью существующей полуфеодальной системы эксплуатации». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Феодальная эксплуатация сохраняется в форме принуждения согнанных с земли крестьян работать в качестве наемных сельскохозяйственных рабочих или арендаторов». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«Различные виды ревизионистов видят форму, а не содержание, и занимаются политическим развлечением масс. Они сводят на нет антиимпериалистическую и антифеодальную борьбу. Они скрывают необходимость коренного преобразования полуколониального, полуфеодального общества». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
«С 15 августа 1947 года, после окончания прямого колониального господства британского империализма, Индия стала полуколонией. Индийское общество уже было полуфеодальным. Поначалу революционные коммунисты не имели принципиальных разногласий по этому вопросу. В 1946–1951 годах развернулась великая вооруженная борьба крестьян Теланганы за землю, хлеб и освобождение. Руководство единой Коммунистической партии отказалось от вооруженной борьбы и предало ее. (…) Это усилило правый оппортунизм в партии. Если взглянуть на последующую стратегию партии, то ее руководство прибегло к словесным уловкам и стало рассматривать Индию как принципиально независимую капиталистическую страну». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
Однако революционное крыло партии никогда не принимало эту правооппортунистическую тенденцию. Когда в 1960-х годах единая Коммунистическая партия раскололась на КПИ и КПИ (марксистскую), революционное крыло оказалось в составе КПИ(М). Тем не менее, оно выступало против неоревизионистской линии руководства. Вскоре многие лидеры первого эшелона – такие как товарищ С.М. и товарищ К.С., основатели и наставники нашей партии (КПИ (маоистской)), проложившие путь индийской революции, – а также рядовые активисты четко заявили, что индийское общество является полуколониальным и полуфеодальным, и поставили вопрос о вооруженной аграрной революции. В результате в 1967 году в Северной Бенгалии развернулась вооруженная борьба крестьян Наксалбари. Вскоре эта борьба распространилась на ряд других регионов страны. Возникшие в 1969 году КПИ (марксистско-ленинская) и МСС (Маоистский коммунистический центр) также четко определили индийское общество как полуколониальное и полуфеодальное. Эти партии взяли на вооружение линию затяжной народной войны и поставили перед собой цель осуществления новодемократической революции. Успешный VIII съезд КПИ (МЛ), состоявшийся в 1970 году, единодушно подтвердил верность этому курсу». – КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. (Перевод и выделение жирным шрифтом – наши).
«Компрадорские правящие классы инициировали «зеленую революцию» в интересах империалистов. Вследствие этого, опираясь на искаженные капиталистические отношения, сложившиеся в таких районах, как Пенджаб, эти классы инициировали дискуссию о способе производства в стране. Это было частью заговора, направленного на уничтожение самой основы для вооруженной аграрной революции и линии затяжной народной войны. Дискуссия о способе производства началась в начале 1970-х годов в академических кругах, а затем охватила и политических активистов. Мнения высказывались в самых разных формах: в виде докладов, аналитических записок, научных исследований, теоретических положений, политического анализа и отчетов с мест. Свидетельства этого можно найти в материалах, исходящих от экономистов, обществоведов, политических активистов, партий правящего класса, ревизионистских и неоревизионистских партий, а также представителей государственных структур, разработчиков правительственных программ и публикаций в различных журналах». КПИ(М) «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC (MLM), «Программа революции в Колумбии», четвертое издание, 2015 г.; перевод, выделение жирным шрифтом и подчеркивание – наши.
«Объединенная партия КПИ (маоистская) провела политическую дискуссию о способе производства в Индии – вопрос, возникший в связи с ситуацией в ряде штатов, особенно в Пенджабе, – в ходе Объединительного (Девятого) съезда, руководствуясь принципом демократического централизма. Съезд подчеркнул, что, хотя в некоторых районах Индии (включая Пенджаб) и существуют искаженные капиталистические отношения, в основе способа производства лежат полуфеодальные производственные отношения; было заявлено, что полуколониальное, полуфеодальное общество с неравномерным развитием должно быть ликвидировано на пути затяжной народной войны посредством применения соответствующей тактики, а также должна быть осуществлена новодемократическая революция, – тем самым партийная линия получила дальнейшее развитие». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. (Перевод и выделение жирным шрифтом – наши).
«С другой стороны, к этому времени империалисты оценили тяжелые последствия – как во внутреннем, так и в международном плане, – к которым могло бы привести усиление народной войны в Индии. По указке империалистов правящие классы объявили нашу партию "главной угрозой внутренней безопасности страны". Пользуясь этой ситуацией, они вновь усилили теоретические нападки на партийную линию, инициировав дискуссию о производственных отношениях. По всему миру и внутри страны возникло множество аналитических центров, финансируемых империалистами. Они подняли вопрос о том, является ли социально-экономический строй Индии полуфеодальным или же он трансформировался в капиталистический, а также о том, сохраняет ли актуальность стратегия затяжной народной войны или же это устаревшая теория. В 2011 году в Оксфордском университете состоялся крупный семинар; кроме того, было проведено и продолжается по сей день огромное количество исследований. В ходе этого процесса некоторые ученые, связанные с правящим классом, занялись обследованием деревень. Финансируемые империалистами НПО вкладывают в эти цели огромные средства (десятки миллионов рупий)». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – наша политическая программа», 2021 г. (Перевод и выделение жирным шрифтом – наши).
«Вторая тенденция заключается в том, что Индия вовсе не является полуфеодальной страной, а трансформировалась в капиталистическое общество. Это направление поддерживается главным образом империалистами и правящими классами. Эту тенденцию олицетворяют вражеские агенты, контрреволюционные силы, оппортунистические ревизионистские элементы, изгнанные из Партии, а также предатели, покинувшие Партию и перешедшие на сторону врага». КПИ(М), «Изменения в производственных отношениях в Индии – Наша политическая программа».
КПБ, 2025 г. Защита народной войны в Индии и КПИ (маоистской); защита генеральной политической линии и борьба с ревизионизмом. Выделение жирным шрифтом – КПБ, подчеркивание – наше.
UOC (MLM), 2026 г. Заявление Руководящего комитета UOC (MLM) по поводу новой атаки со стороны Коммунистической партии Бразилии. Перевод и выделение жирным шрифтом – наши.
UOC (MLM), 2026 г. Международная кампания против операции «Кагаар» в Индии.

Антонио Грамши

2026-07-01T16:58:03.008Z

Над Апеннинским полуостровом виднелось яркое солнце XX века. В его проступающих лучах итальянцы желали усмотреть светлое будущее для своей многострадальной страны. Как покажет дальнейшее развитие событий, одними лишь мечтаниями, пусть даже самыми светлыми, итальянскому люду было не вырваться из плена бедности, политических интриг и социального разлада. Будущее, столь ярко нарисованное в воображении, потребует не только веры, но и крови, слез, борьбы — потому что настоящий рассвет рождается не в филистерских отвлеченных мечтах, но в сознательной решимости тех, кто готов его встретить, не отводя глаз.

Длительный этап Рисорджименто явил собой решительное наступление итальянской буржуазии на прежние феодальные отношения, приведшее в конечном итоге к объединению страны. Однако, объединенная политически, во всем остальном она оставалась разнородной. Закон неравномерности капиталистического развития сильнейшим образом сказывался на Италии, где промышленный север соседствовал с аграрно-патриархальным югом. Вместе с этим данный период в истории молодой Италии был ознаменован мощным подъемом трудящихся масс.

Итальянское движение интеллигенции, с другой стороны, относилось сочувственно к движению пролетариата, выступало против эксплуатации, против ограничения гражданских прав, против всяческогоугнетения и притеснения. Вокруг этого протеста начали складываться будущий лагерь социалистов и будущая Социалистическая партия Италии. Хотя марксизм провозглашался официальной доктриной итальянских социалистов и временами оказывал на них заметное влияние, движение в целом черпало силу в гарибальдийском революционном духе и туманном общечеловеческом гуманизме. Анархистские течения также занимали здесь свою нишу. Иначе говоря, в сознании итальянской интеллигенции господствовал преимущественно мелкобуржуазно-реформистский уклад.

Отсюда, конечно, читателю не следует заключать, будто итальянские социалисты тех времен были нерешительными болтунами, не способными ни на что, кроме как на идиллические проповеди своих идей в различных беллетристических журнальчиках. Подобные рассуждения на деле не имеют ничего общего с действительным положением дел, ибо именно с помощью социалистов итальянское рабочее движение было поставлено «на конвейер». Социалисты создавали профсоюзы, рабочие лиги, палаты труда.

Ахиллесова пята социалистического движения в Италии коренилась в другом. Руководители итальянских социалистов не были способны повести массы по революционному пути, который привел бы их к осуществлению стремлений этих масс. Они были отличными проповедниками, зачастую дельными и толковыми организаторами, но не борцами в подлинном смысле этого слова.

Смотром боевых сил итальянского пролетариата стало масштабное восстание, названное впоследствии «Красной неделей», — периодом массовых забастовок, вооруженных столкновений и попыток создания народной власти в ответ на убийства демонстрантов на митинге против милитаризмав Анконе в июне 1914 года.

Все началось с выступления пожилого бакуниста Энрико Малатесты, после которого войска открыли огонь по толпе, убив двоих человек и ранив еще нескольких. Это событие стало катализатором в среде широких народных масс. 8 июня по всей стране началась всеобщая забастовка, которую поддержали рабочие, батраки, железнодорожники. Ее официально объявили Всеобщая конфедерация труда и социалисты.

Движение приняло особенно бурный характер в Анконе и Романье. Демонстранты захватывали оружие, арестовывали чиновников. Республиканцы, социалисты и анархисты временно объединились в широкую левую коалицию, отложив прежние разногласия ради борьбы с монархическим правительством.

Во многих городах — Милане, Венеции, Бари, Турине — происходили столкновения с полицией и армией. Представители власти в таком случае, разумеется, не гнушались одаривать взбушевавшуюся «чернь» свинцом.

В сельских районах — особенно в Романье и Марке — восстание приняло поистине общенародный характер. Крестьяне громили лавки, захватывали склады и казармы. В этих областях стихийно возник единый фронт трудящихся — здесь образовались руководящие «комитеты действия», в которые входили социалисты, республиканцы и популярные среди местной бедноты анархисты. Эти комитеты изымалипродукты у помещиков и распределяли их среди бедноты.

Однако внутри самих комитетов не было единства. Не имеющие четко поставленного плана реформирования аграрного хозяйства, комитеты действия в этой ситуации сначала становились «комитетами дискуссии», а потом и вовсе превращались в «комитеты бездействия», когда стало понятно, что социалистическая программа конфискации для республиканцев есть «вопиющий эксцесс» в деле буржуазного реформирования деревни.

10 июня лидеры движения объявили забастовку оконченной, но на местах она продолжалась до 13–14 июня. В конце июня начались массовые репрессии. Тюрьмы оказались набиты до отказа. Восстание было подавлено. Итак, «Красная неделя» продемонстрировала стихийную революционность итальянских масс. Однако отсутствие подлинного руководства и четкой политической цели было главной причиной неминуемого поражения. Ряды Социалистической партии — партии, которая, казалось бы, и должна была возглавить это пестрое движение, — были прямой проекцией всего идейного разброда, который имел место во время восстания. Социалисты были непримиримым образом расколоты надвое: с одной стороны – «ультрареволюционеры» Бордиги, игравшие в отзовизм на итальянский лад, с другой – реформисты во главе с Турати, буржуазным радикалом и, по меткому выражению Тольятти,последним представителем Рисорджименто.

Реальность была такова, что объективно революционно настроенное итальянское рабочее движение не имело своей подлинной политической организации, не сформировало и не выдвинуло своих политических вождей на баррикады классовой борьбы. Для триумфа революции не хватало субъективного фактора, не хватало творческого, но при этом научно-выверенного образа мышления в деле партийного строительства. И Италия, эта страна Данте, да Винчи, Микеланджело, не могла бы называться Италией, если бы она не могла удовлетворить этих требований, поставленных текущим моментом. Задача переломить ход истории рабочего движения своей страны выпала на долю щупдого сардинца, вечно носившего забавную прическу. Имя этого человека — Антонио Грамши.

Став рабочим в 11 лет, маленький Антонио смог на себе прочувствовать тяготы трудовой жизни. Таская днем на своей спине конторские книги (совокупный вес которых наверняка был сопоставим с весом самого ребенка), маленький мальчик перетруждлся настолько, что ночами плакал. Стремясь выяснить истоки своих несчастий или, по крайней мере, пытаясь выпутаться из своего бедственного положения, молодой Грамши ударился в науки. Он «жил только мозгом, совсем не жил сердцем».

В своих научных исследованиях Грамши, как тогда часто случалось в среде молодежи, в конечном итоге пришел к марксизму и в университете вступает в одну из секций социалистической партии.

Наступает Первая мировая война. Для Итальянского Королевства она начнется чуть позже, чем для всех остальных ее участников — в 1915 году. Правительством тогдашнего премьера Антонио Саландры прямо декларировалось, что война не продлится и года и закончится кратчайшей победой итальянского оружия. Несмотря на указанную «фору» и увещевания начальства, впоследствии выяснится, что страна к войне не будет должным образом подготовлена. Боевые действия протекали крайне неудачно — Италии не удалось взять заветную Истрию, а потери в армейских частях в общей сложности перевалили за отметку в 250 тысяч человек. Пока итальянские солдаты мерзли в Альпийских окопах, коммерсанты и промышленники сбывали теплое белье за рубеж. Полки итальянских лавок опустели — так экономика реагировала на разрыв торговых связей с Австрией и Германией. Внутри королевства орудовали спекулянты и нувориши, наживавшиеся на народном горе.

Трудовой народ Италии войны не хотел. В стране то тут, то там происходят стихийные рабочие выступления. В момент, когда правящие классы в очередной раз загнали страну в состояние неутихающего кризиса, Социалистическая партия должна была выступить в активной оппозиции по отношению к коррумпированной шайке Саландры. Итальянские социалисты, оценивая характер Первой мировой войны, немногим отличались от партий II Интернационала. Установка «не участвовать в войне и не саботировать ее» подрывала революционный настрой пролетариата и играла, таким образом, на руку итальянской реакции. Грамши был первым, кто осознал это. Ознакомившийся с позицией Ленина о превращении империалистической войны в войну гражданскую, он целиком ее перенял и пропагандировал в массах. Газета Грамши «L'Ordine Nuovo» стала ретранслятором идей большевизма в итальянской среде.

В июле 1917 года туринцы снова пошли в наступление.Голодный Турин восстал против своих мучителей. На городских улицах, словно грибы после дождя, нарастали баррикады. Рабочие, волна за волной, отражали атаки спешно стянутых прямо с фронта воинских частей. Но движение, не поддержанное в других городах, было обречено на кровавую гибель. Социалистическая партия вновь оказалась поодаль от масс — ее застали врасплох, а еелидеры растерялись.

В голове молодого Грамши оформилась дилемма: с одной стороны, он видит тысячи пролетариев, готовых каждодневно бороться за себя и своих товарищей; с другой — Социалистическую партию, словно замершую на пороге решений, колеблющуюся в тени догм и все еще верящую в силу стихийного движения как в непреложный закон истории. В этих размышлениях молодой социалист с острой ясностью почувствовал, как дышит время, — и понял, насколько верна была ленинская мысль о необходимости создать не просто партию, а живое, сознательное сердце революции — подлинно революционную партию рабочего класса, способную вести за собой не поток, а народ.

Напуганная собственным народом, итальянская империалистическая буржуазия искала всеми правдами и неправдами способа сохранения своего господства. Для имущих классов стало понятно, что буржуазно-демократическими методами подданное население не усмирить. Капиталу нужна была «жесткая рука» – и он еенашел.

Бенито Муссолини, этот бывший социалист, вчерашний военный, идеально подходил на эту роль. Он когда-то нравился рабочим, ибо его громкая ультралевацкая фраза всегда была приятней умеренных причитаний других социалистов. Он, возможно, нравился солдатам, ибо сам бывал на передовой, правда, особыми подвигами там не отличился. Воспевая в военные годы дифирамбы вековечной и духоскрепной Италии, он не мог не обратить на себя внимание крупнейших торговых и финансовых воротил.

Первое собрание будущих фашистов состоялось 23 марта 1919 года. «Революционеры» тогда много говорили о рабочем движении, насколько это позволяло место их собрания — зал Миланского торгово-промышленного клуба, любезно подготовленный местными коммерсантами.

Начало было положено. Фашизм пошел в решительное наступление на народ. Для «затравки» фашисты подожгли редакцию социалистической газеты «Avanti!», главным редактором которой ранее являлся сам Муссолини. Следующий удар праворадикалов был направлен на последние мало-мальски левые остатки в административном аппарате страны. При молчаливом одобрении полиции в депутатов-социалистов полетели бомбы. Адвокат Джордани, член муниципального совета Болоньи от группы меньшинства, был убит во время учиненного фашистами массового побоища. Большинство неугодных фашистам муниципалитетов были силовыми методами разогнаны. В 1921 году до тла была сожжена болонская палата труда.

Фашистские главари отказались, наконец, от прежнего псевдореволюционного фразерства. Маски были сброшены. Фашизм теперь выступал прямым политическим выражением контрреволюционной воли крупной буржуазии. Прямо финансируемый властью, он олицетворял в своем существе страх итальянского начальства перед революцией, нежелание класса капиталистов залезать в гроб, заготовленный историей. Отсюда в голове буржуа вызрела идея террора — идея кровавого подавления прогрессивного движения.

Начались фашистские зверства — жестокие, извращенные, невообразимо мерзкие: людей избивали до потери сознания, волокли привязанными веревкой за автомобилями по пыльным дорогам. Пленных заставляли глотать литрами касторку, доводя до агонии. Итальянский фашизм оказался не менее отвратительным, чем германский нацизм. И главное — он не возник на пустом месте: государство активно поддерживало фашистов, поставляя им оружие со своих складов, выделяя транспорт, покрывая преступления. Как только властям стало ясно, что фашизм можно использовать как щит против революции, они открыто пошли ему навстречу, превратив бандитские скопища в инструмент подавления.

Но что же пролетариат? Неужели он сложил руки в ожидании усмирения? Пролетариат боролся, смыкая острие с острием. Италия того периода была подобна одному большому бойцовскому рингу, где антифашисты бились с фашистами. Были отдельные стычки, демонстрации, забастовки. Стихийно возникло движение «Ардити дель пополо» («Народные смельчаки»), состоявшее из ветеранов войны, желавших с оружием в руках бороться с народившейся угрозой.

Что с социалистами? Они вновь дали слабину. Итальянская социалистическая партия в отношении фашизма заняла позицию «несопротивления». Курс «несопротивления», проводимый соцпартией, был на деле слабо отличимой калькой тогдашней политики либералов. В этом отношении парламентский болтун Барро говорил:

«Мы против фашизма, но мы не можем выдвигать перспективу насильственного ниспровержения этого режима, потому что это было бы равносильно перспективе коммунистической революции».

Очевидно, что такими словами подобные национал-предатели лили воду на мельницу Муссолини, отдавая приоритет ему, нежели «перспективе насильственной революции».

Утопией было тогда надеяться на то, что социалистическая партия очистится, отряхнет с себя все вредные элементы, станет партией масс, начнет проводить их линию в жизнь, победит фашизм. Стране нужны были коммунисты. Но их не было. Стало быть, им необходимо было появиться.

Антонио Грамши считал, что зачатки коммунистического движения в Италии лежат в движении фабрично-заводских комитетов – фактически самостоятельных организаций пролетариата, представлявших всю рабочую массу на отдельно взятом предприятии. Сплачивающим комитеты органом стала ранее упомянутая «L'Ordine Nuovo».

Вместе с этим стоит отметить ошибку будущих коммунистов — Грамши и его товарищи все еще не хотели размежевываться с социалистами; какое-то время они ставили своей ближайшей организационной целью не создание собственной партии, а учреждение фракции в стане социалистов.

Несмотря на указанные ошибки, грамшистская линия получила ленинское одобрение на II конгрессе Коминтерна. Там Владимир Ильич говорил:

«Мы просто должны сказать итальянским товарищам, что направлению Коммунистического интернационала соответствует направление членов "L'Ordine Nuovo", а не теперешнее большинство руководителей социалистической партии и их парламентской фракции».

Метод Грамши получил свое боевое крещение во время одиннадцатидневной всеобщей забастовки городского пролетариата под руководством самого Антонио. Стачечное движение, начатое изначально в Турине, сливалось со стачками сельхозрабочих в прилегающих провинциях, после чего движение стало приобретать все более масштабный и угрожающий для властей характер. Но реформистские главари Всеобщей конфедерации труда сорвали его.

Как бы то ни было, движение фабрично-заводских комитетов и всеобщая туринская забастовка, происшедшая в апреле 1920 года, вошли в историю итальянского рабочего движения. Это была самая крупная попытка пролетариата осуществить свою гегемонию в борьбе народных масс против власти буржуазии, за установление диктатуры пролетариата.

В сентябре 1920 года революционная борьба пролетариата не утихает. Недовольные структурным падением доходов рабочие приступают к захвату предприятий, на которых они работают.

Выпуск продукции на предприятиях продолжался, несмотря на захват рабочими контроля над производством. Трудящиеся работали дисциплинированно и с энтузиазмом, доказав, что могут управлять заводами самостоятельно. Опасения буржуазии о хаосе не оправдались. У предприятий дежурили вооруженные красногвардейцы, проводились военные учения, создавались отряды охраны.

Движение быстро охватило промышленные центры всей Италии — Турин, Милан, Неаполь, Геную. Над заводами развевались красные флаги. Особенно масштабным был захват автозаводов «ФИАТ» в Турине, где производство не останавливалось ни на минуту. На кузовах автомобилей появились пятиконечные звезды и эмблемы в виде серпа и молота. Помимо машин, выпускалось оружие: производились ручные гранаты, из разобранных запасов собирались винтовки и пулеметы.

Однако применить оружие не пришлось. Верх одержали реформисты, представив движение не как революционное, а как экономическое требование в рамках профсоюзной борьбы, и призвали ограничиться существующими рамками. «Революция не совершилась, — писала буржуазная газета «Коррьере делла сера», — но не потому, что мы сумели ей противостоять, а потому, что Конфедерация труда ее не захотела...»

Грамши, который активнейшим образом участвовал в этих событиях, очевидно, не мог на равных тягаться с социалистической партией, в силах которой было остановить любую самодеятельность рабочего класса. Идея обособления коммунистического движения от реформистов вновь выходила на повестку дня.

К концу ноября 1920 года в Итальянской социалистической партии сформировалась коммунистическая фракция, в которую входила группа «L'Ordine Nuovo» под руководством Антонио Грамши. В январе 1921 года в Ливорно состоялся XVII съезд ИСП. Обстановка в городе была крайне напряженной: на улицах происходили столкновения социалистов с фашистами, а внутри съезда кипели словесные перепалки. Идейная разношерстность собравшейся публики ярче всего проявлялась в песнях, которые пелись делегатами съезда между непрекращающимися прениями. Коммунисты пели «Интернационал», максималисты — «Бандьера росса», реформисты — «Рабочий гимн» Турати.

На съезде были представлены три основные резолюции: коммунистов — за которую проголосовало 58 тысяч делегатов, реформистов — 14 тысяч голосов и максималистов — 98 тысяч; последняя, очевидно, одержала верх. Однако с принятием резолюции максималистов, предусматривавшей сохранение единства с реформистским крылом партии, коммунисты не согласились.

В знак протеста делегаты-коммунисты покинули съезд колонной, организованно выйдя из театра Гольдони, где изначально проходило собрание, и направившись в соседний театр Сан-Марко. Там, 21 января 1921 года, они провозгласили создание Итальянской коммунистической партии и открыли ее первый Учредительный съезд. Так началась новая глава в истории итальянского рабочего движения — рождение самостоятельной коммунистической партии, призванной бороться с фашизмом и строить революционную альтернативу капитализму.

Фашизм, между тем, не встречая сопротивления со стороны существующей власти, открыто заявил о стремлении узурпировать правление в Италии. В октябре 1922 года, на съезде партии в Неаполе, Муссолини открыто заявил о «Движении на Рим». 27–28 октября около 30 тысяччернорубашечников начали концентрацию у столицы. Хотя армия и могла легко подавить этот путч, король Виктор Эммануил III, в котором Турати видел подспорье в борьбе с фашистами, «неожиданно» отказался подписать декрет о военном положении, предложенный премьер-министром Луиджи Факта. А 29 октября король все так же «неожиданно» назначил Муссолини главой правительства. «Атлант», наконец, расправил плечи.

Из рядов социалистов накануне переворота были исключены реформисты. Отсюда со стороны Коминтерна последовал совет итальянским коммунистам объединиться с социалистической партией в единый антифашистский блок. Однако Бордига — руководитель компартии, этот отзовист и сектант на деле, и слышать не хотел о том, чтобы объединиться с социалистами.

Оторванные от реальности, бордигианцы видели в фашистском перевороте очередную смену министерских портфелей в государственном аппарате. Поход на Рим — внутреннее дело буржуазии, потому пролетариату не стоит акцентировать на нем свое внимание.

Грамши, полемизируя с Бордигой, указывал на то, что ключевой задачей коммунистической партии является организация широкой и неустанной борьбы трудящихся масс против фашизма. Фашизм, продолжал Антонио, есть не проявление опереточного эпизода внутрибуржуазных склок, а передовой отряд контрреволюции, направленный своим острием именно против компартии и всего рабочего движения в целом.

Разгромивший бордигианцев, Грамши возглавляет ИКП. При нем партия большевизируется и становится боевой организацией пролетарского класса. В программной статье «Положение внутри нашей партии и задачи предстоящего съезда» он сформулировал пять принципов, которым должна отвечать подлинно большевистская партия:

1) «Каждый коммунист должен быть марксистом-ленинцем»;
2) «Каждый коммунист должен находиться в первых рядах в борьбе за дело пролетариата»;
3) «Каждому коммунисту должны быть чужды революционная поза и пустые, пламенные лишь на словах, фразы»;
4) «Каждый коммунист должен чувствовать, что он подчинен воле своей партии, должен расценивать все с точки зрения своей партии»;
5) «Каждый коммунист должен быть интернационалистом».

Находясь в полуподполье, итальянские коммунисты сочетали в своей деятельности легальные и нелегальные методы борьбы. С 1924 по 1926 год Антонио Грамши возглавлял парламентскую группу ИКП. После одного из его выступлений, где он методично изобличал фашистский антипролетарский закон, к нему в буфете подошел Муссолини, чтобы поздравить и пожать руку. Однако Грамши молча продолжил пить кофе, проигнорировав такое «искреннее восхищение».

Между тем планомерный захват власти фашистами продолжался. Прежние буржуазно-демократические избирательные свободы режим Муссолини обкарнал до неузнаваемости, дабы до минимума свести риск появления «оппозиционных эксцессов» в парламенте. «Закон Ачербо» изменял выборную систему так, чтобы фашисты захватили подавляющее большинство в парламенте. На выборах 1924 года благодаря этому закону фашисты получили 65% голосов. Лживость «выборов» была ясна даже либералам. Бывший премьер-министр, лидер левого крыла либеральной партии Франческо Нитти, после прихода фашистов к власти нашедший себе убежище в Швейцарии, написал королю письмо: «Если б можно было голосовать свободно, то девять десятых итальянцев выразили бы не только недоверие, но и ненависть нынешнему режиму, основанному на насилии... Весной истекшего года состоялись выборы, и правительство получило большинство. Но, возможно, ни у кого не хватило смелости рассказать Вашему Величеству, что это были за выборы... Совершилось одно из самых отвратительных мошенничеств современной истории».

Убийство фашистами социалистического депутата Джакомо Маттеотти, требовавшего аннулировать нелегитимные мандаты фашиствующего большинства, в июне 1924 года вызвало политический кризис. На фоне убийства Маттеотти депутаты всех нефашистских партий выходят из парламента и учреждают «Авентинский блок». В блоке превалировали либералы, которые задавали общий ход действий всей оппозиции.

Коммунисты, вошедшие в блок, требовали превратить «Авентинский блок» в антипарламент, в активную силу, которая могла бы, выражая волю народа, издавать законы и убеждать граждан подчиняться только им. От имени коммунистической партии Грамши предложил «Авентинскому блоку» объявить себя Народным парламентом, призвать рабочих к всеобщей забастовке и наряду с политической борьбой против фашизма выдвинуть социальные требования.

С возражениями выступил уже известный читателю Турати, тактику которого II конгресс Коминтерна определил как «внутренний саботаж». Впрочем, читатель может и сам ознакомится с фрагментом полемики Грамши и Турати по обозначенному вопросу:

Грамши: — Синьор Турати, я понимаю, ваш совет носит иносказательный характер, но всё же попробуйте не дышать хотя бы несколько минут. Стихийные забастовки и демонстрации, возникшие в эти дни в Риме, Неаполе, Генуе и во многих других местах, доказывают, что рабочий класс испытывает непреодолимое желание вступить в борьбу. Вся правда в том, что вы сами боитесь рабочего класса.

Турати: — Давайте говорить начистоту. Мы с вами двигаемся к различным целям. Вы хотите разрушить и уничтожить итальянское государственное устройство. Мы же хотим спасти его от фашизма.

Грамши: — Ваша инерция и пассивность приведут лишь к одному результату: фашизм сумеет оправиться.

Турати: — С фашизмом уже покончено! Это вы своим нетерпением можете подбросить ему новый повод для произвола и насилия. Вы только и мечтаете о том, как бы развернуть пропаганду в пользу вашей партии...

Грамши: — Предлагать всеобщую забастовку против фашизма — это вовсе не означает заниматься пропагандой. Скажу вам более: если вы решительно отклоните наше предложение, мы сами обратимся с ним к рабочим и крестьянам.

Турати: — Не следует ли это понимать так, что вы покидаете наш комитет оппозиционных партий?

Грамши: — Уважаемый депутат Турати, кажется, это ваше наиболее сильное и неприкрытое желание. Но мы уйдем вовсе не потому, что хотим удовлетворить его, а потому, что в союзе с так называемой конституционной оппозицией какая-либо борьба с фашизмом невозможна... Единственной силой, способной победить фашизм и раздавить реакцию, является рабочий класс.

Как видно из приведенного фрагмента, депутаты «Авентинского блока», сами ставшие инициаторами народного протеста, в итоге устрашились перспектив его развития. Вместо решительных шагов они ограничились публицистической критикой режима, рассчитывая, что король сам предпримет действия против фашистов — без каких-либо официальных требований с их стороны. Такая позиция фактически позволила фашистскому движению укрепиться, что в конечном итоге привело к их собственному поражению.

Предложение Грамши, направленное на создание единого антифашистского фронта, было отклонено авентинцами, но и возвращаться в парламент они не собирались.

А время текло, и играло это, увы, на руку фашистам. Острая фаза кризиса вскоре прошла. Аккумулируя силы, Муссолини готовился нанести последний удар по классовым врагам. Новый «поход на Рим» случился 3 января 1925 года. В этот день будущий дуче произнес речь перед Палатой депутатов, уже походившую более на фашистский шабаш, но никак не на парламент. Как выяснилось впоследствии, Муссолини явился в парламент, держа в кармане королевский указ о его роспуске. В своей речи он открыто объявил о начале строительства корпоративного государства, грозясь противникам его плана 300 тысячами своих пылких приверженцев, готовых в любую минуту выполнить любой его приказ. Фашистские щупальца окончательно обхватили Италию...

До 3 января 1925 года Муссолини был председателем Совета Министров Италии. Теперь он как бы перестал быть лицом, находящимся в пределах каких бы то ни было иерархических и правовых рамок, — это был уже почти сверхъестественный персонаж — Дуче, Вождь, Начальник, Глава. Теперь это был подлинный диктатор, лицо, наделенное всей полнотой исполнительной власти.

Сфабриковав против себя 4 покушения, Муссолини наводил мосты перед окончательным порабощением итальянского народа. Итогом «покушений» стало появление «чрезвычайных законов», настолько чрезвычайных, что их действие продолжалось вплоть до краха фашистского режима. Суть «законов» была проста — уничтожить навсегда всякую оппозицию в рамках итальянского государства.

По стране с чудовищной силой пронеслась волна террора. Никакие правовые формулировки более не могли спасти человека от фашистского произвола. Тюрьмыоказались до отказа забиты политическими заключенными. С коммунистами карабинеры зачастую расправлялись прямо на улице. К концу года по личному указу Муссолини были арестованы депутаты-коммунисты с Антонио Грамши во главе.

Царство произвола, гордо названное кликой Муссолини «Большим процессом», состоялось 4 июня 1928 года. «Ваш меч, — говорил своим убийцам коммунист Скоччимарро, — это не меч правосудия, это меч гражданской войны...».

Подсудимые знали: фашисты даже не будут пытаться сколько-нибудь прикрыться буквой закона. Участь Грамши иего товарищей была давно предрешена. «Подсудимые — враги фашизма, и они должны быть уничтожены, — скажет на процессе прокурор. — Эти люди опасны, так как они умны». «При рассмотрении отдельных обвиняемых фигура Антонио Грамши сразу выделяется, — продолжает прокурор. — Он — душа всего движения, он указывает путь партии... Он действительный вождь этой партии... Мы должны на двадцать лет лишить этот мозг возможности работать».

Перед тем как суду удалиться на совещание, председательствующий предоставляет подсудимым последнее слово. Очередь доходит до Грамши, который бросает фашистскому судилищу лишь одну фразу: «Вы приведете Италию к катастрофе. Мы, коммунисты, её спасем!»

4 июня 1928 года «Особый трибунал по охране безопасности государства» приговорил Антонио Грамши кдвадцати годам, четырем месяцам и пяти дням тюремного заключения. Учитывая состояние здоровья Грамши, это был, по существу, завуалированный смертный приговор. Дышать свободным воздухом Антонио более не было суждено.

Грамши пытались психологически сломать. К нему подсаживали провокаторов, пускали по тюрьме слухи о том, будто Грамши больше не коммунист, что он встал на путь оппортунизма и его следует исключить из партии.

Фашистам, вопреки их желаниям и действиям, так и не получилось лишить мозг Антонио возможности работать. Оставшийся без доступа к нормальной еде, оторванный от солнечного света и изолированный от человеческого общения, Грамши умирал телом, но жил мозгом. За годы своего заключения ему укрчеловечеслост исписать более 4 тысяч тетрадных листов, навсегда оставивших его имя в пантеоне истории. Эти листы дошли нас под общим названием «тюремных тетрадей» Антонио.

Грамши умер 27 апреля 1937 года. Его испустившее дух тело все еще продолжало пробирать до дрожи фашистов всех мастей. Так, на похоронах революционера присутствовали почти исключительно сотрудники итальянской охранки. Антонио стерегли даже после смерти.

Однако итальянский пролетариат, лишившись своего вождя, не собирался покорно капитулировать перед своими тиранами. Ушедшая в подполье компартия проиграла битву, но не войну. Именно коммунисты поднимут трехмиллионное народное восстание, которое опрокинет фашистский режим и вывесит вверх ногами труп Муссолини на всеобщее осмеяние. Коммунистам, как и завещал Грамши, удастся спасти свою страну.

Вместо эпилога. «Мы все хотим быть русскими!»

Из письма Антонио Грамши от 10 ноября 1924 года:

«...пришли также члены местного Общества взаимопомощи, объединяющего ремесленников, рабочих и крестьян, и, подталкивая своего председателя, которому вовсе не хотелось нарушать аполитичность общества, задали мне много вопросов: о России, о том, как работают Советы, о коммунизме, о том, что такое капитал и капиталисты, о нашей тактике по отношению к фашизму и т. д. Эта встреча была очень интересной, потому что если, с одной стороны, она показала мне, насколько распространены предрассудки и как отстала итальянская деревня, то, с другой стороны, выявила глубину существующего недовольства и огромную притягательную силу России. «Мы все хотим быть русскими!» — с этим согласился даже председатель, хотя и со многими «э-э». Когда я приведу в порядок свои воспоминания, опишу тебе несколько характерных для здешней жизни эпизодов».

«Мы все хотим быть русскими!». Насколько приятно русскому человеку слышать подобное изречение от крестьянина из глубокой итальянской провинции!

Но возможна ли подобная реплика сегодня, если, положим, какой-нибудь проповедник идей русского мира окажется на месте Антонио Грамши? Вдохновят ли на подъем итальянского провинциала идеи о чувстве ранга, о соборности, об исконных-посконных вотчинах древних русичей и о вековечных врагах всего русского? Чего в этих тирадах нового? Разве не знакомы итальянцу такие рассуждения из уст отечественных патриотов, только на свой лад?

Зачем же ему, спрашивается, вооружаться российскими скрепами, если свои ничем не отличаются? А дело все в том, что суть здесь заключается отнюдь не в подобных высокопарных речах, а в том, что за ними следует.

Итальянец видит, что слова о единстве итальянского народа говорятся лишь для того, чтобы итальянский чиновник поглубже залез в его карман. Итальянец видит, что под патриотические тирады о служении Родине его и его товарищей отправляют на верную смерть под личиной военной авантюры. Итальянец, наконец, осознает, что все эти речи произносятся с той целью, чтобы сделать его жизнь хуже, беднее, несчастнее, при этом обогащая и осчастливливая итальянского чиновника, банкира и капиталиста. «Нет! — говорит итальянец, — не нужны мне такие порядки, будь они хоть русские, хоть итальянские!»

Итальянцу нужны идеи, избавляющие его отугнетенного положения, уничтожающие его прежнее рабское состояние не только на слове, но и на деле. Идеи Советской России именно потому завоевывали сердца миллионов людей по всему земному шару, что за ними следовали дела – дела, освобождавшие миллионные массы трудящихся и сулившие светлое будущее всему человечеству.

Советская Россия несла своим существом образ нового общества: общества без эксплуатации человека человеком, общества равных возможностей, общества мира без войны и братства трудящихся всего мира. Это был не отвлеченный лозунг, а реальная практика: восьмичасовой рабочий день, бесплатные школы и больницы, земля крестьянам, фабрики рабочим, власть — Советам…

Итальянский провинциал видел в этом не сказку, а воплощенную правду, потому что за словами стояли дела, за обещаниями — результаты.

Сегодня же, если бы русский проповедник заговорил с ним о «русском мире», в ответ он услышал бы вежливый, но твердый вопрос: «А что ты можешь предложить мне, кроме лозунгов? Где твои заводы, где твои школы, где твоя земля, которую ты отдал народу?» И ответа бы не последовало.

Потому что сегодняшние идеи, увы, не зовут вперед, а возвращают назад — в мир сословных рангов, национальных обид и забытых скреп. А народы, будь то итальянцы или русские, хотят не назад, а вперед — к справедливости, к миру, к труду, к жизни без господ и рабов.

Именно поэтому итальянские трудящиеся когда-то говорили: «Мы все хотим быть русскими!».

Вирус Эбола: Кризис, порождённый империализмом, полуколониализмом и полуфеодализмом.

2026-06-16T13:39:35.322Z

Медицинские работники в ДР Конго готовятся войти в зону карантина Эбола. Фото: World Bank Photo Collection

Эпидемия Эбола в Бундибуджё, опустошающая Демократическую Республику Конго и Уганду, предотвратима, и её распространение отнюдь не случайно и не неконтролируемо — это геноцидное орудие империализма и закономерный результат империалистической эксплуатации Третьего мира.

16 мая Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила эпидемию Эбола в Бундибуджё «чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, имеющей международное значение». По состоянию на 15 мая ВОЗ сообщила о 80 подозреваемых смертях и 246 подозреваемых случаях. В отличие от предыдущих штаммов Эбола, для штамма Бундибуджё нет специфических методов лечения или вакцин. По состоянию на 10 июня конголезские власти сообщили о 676 подтверждённых случаях и 136 подтверждённых смертях. По состоянию на 11 июня в Уганде зарегистрировано 19 подтверждённых случаев и 2 смерти.

Вирус Эбола, как и эпидемические вирусы в целом за последнее столетие, является продуктом бюрократического капитализма, полуколониального и полуфеодального господства, а не просто биологического развития. Эта проблема усугубляется и одновременно способствует сохранению крупного землевладения и других полуфеодальных структур в Конго и за его пределами, служа фактором империалистического господства и борьбы угнетённых наций за освобождение.

В 1930-х годах советский учёный Евгений Павловский утверждал, что некоторые болезни естественным образом существуют в дикой природе и определённых средах. Эти вирусы, бактерии и паразиты могут циркулировать среди животных в течение длительного времени, не затрагивая людей. Люди обычно заражаются только тогда, когда проникают в эти зоны и вступают в контакт с возбудителем. Примером могут служить переносимые комарами болезни, такие как жёлтая лихорадка в Амазонии.

Вирус Эбола когда-то был ограничен циклом между видами млекопитающих во влажных лесах, вызывая геморрагическую лихорадку у хозяина, а затем угасая. Большая подверженность людей диким животным (в данном случае, как считается, виноваты фруктовые летучие мыши) привела к его распространению среди населения.

Изменения во взаимоотношениях человека и природы (вырубка лесов, исчезновение животных и растений, расчистка и occupation огромных новых территорий под монокультурное производство) показывают, как этот процесс может вызвать распространение таких заболеваний, приводя к более широким вспышкам и эпидемиям вместо единичных случаев.

Пример вируса Эбола и его основного переносчика — фруктовой летучей мыши — подчёркивает роль империализма в распространении вируса.

Заражённая Эболой летучая мышь не может так же легко выживать, размножаться и развиваться в высокоурбанизированной среде империалистических стран. В первой зарегистрированной вспышке в Судане британские империалистические монополии расчистили землю и открыли хлопкоперерабатывающее предприятие в ранее безлюдном районе. Летучие мыши, заражённые вирусом Эбола, поселились на новом заводе, где их помёт заразил рабочих, трудившихся в ужасных условиях. Именно полуколониализм и полуфеодализм распространили болезнь там и в более широком Третьем мире. Неудивительно, что Эбола, как и COVID-19, «свиной грипп», вирус Зика и многие другие, приводящие к массовым смертям, впервые появляются в Третьем мире — особенно в Африке и Азии — и лишь затем, если вообще, достигают империалистических стран.

Одна из причин высокой летальности — общая необеспеченность жизни крестьян и рабочих на африканском континенте. В Конго и Уганде правительствами правит компрадорская буржуазия, представляющая различные группы власти, которые служат империалистическим монополиям и часто воюют в гражданских войнах как проявление конкуренции между империалистическими державами за эксплуатацию сырья и рабочей силы. Эти страны обладают одними из крупнейших в мире запасов кобальта, меди, колтана, золота и алмазов. В результате империалистического господства здесь крайне недостаточные и плохо финансируемые системы общественного здравоохранения, неспособные удовлетворить нужды народа.

Поскольку Эбола не считается угрозой для империалистических стран и не приносит большой прибыли из-за глубокой нищеты пострадавших, вакцины и сыворотки против Эбола в значительной степени игнорировались фармацевтическими монополиями как область исследований и производства. Монополии США разработали такие препараты, как ZMapp — экспериментальное лечение на основе антител, которое было предоставлено двум американским миссионерам и нескольким избранным, заразившимся во время прошлой эпидемии, но не было предоставлено местному населению.

Хотя Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) заявил, что «общий риск для американской общественности и путешественников остаётся низким», администрация Трампа использовала Эболу как предлог для применения Title 42 Закона о службе общественного здравоохранения 1944 года, который даёт федеральным иммиграционным властям право останавливать въезд иммигрантов, когда болезнь за рубежом считается опасной для общественного здоровья.

Как и в случае с COVID-19, империализм использует инфекционные заболевания для укрепления своего господства несколькими способами: осуществление геноцида и контрповстанческой деятельности против «избыточного» населения, представляющего угрозу его правлению; смягчение экономических кризисов путём уничтожения рабочей силы и оправдания ограничительной иммиграционной политики для контроля за потоками труда; реструктуризация государства для дальнейшей централизации власти вокруг исполнительной ветви и ограничения демократических прав.

Ярким примером использования болезни как оружия контрповстанческой борьбы стали Филиппины, где правительство в 1973 году решило прекратить программу контроля за заболеваемостью в районах, затронутых Народной войной под руководством Коммунистической партии Филиппин. В военном отчёте говорилось: «Рано или поздно повстанцы станут слишком слабыми, чтобы сражаться». Однако этого оказалось недостаточно, чтобы подавить восстание. Несмотря на малярию, Народная война на Филиппинах продолжается и по сей день.

- Источник

Является ли Китай социалистической страной? Ч.2

2026-05-31T04:58:00.552Z

Нищета. Бесправие. Работа с утра до ночи. Государственный террор. Всё это – жизнь китайского рабочего. Об этом мы писали в прошлой статье, посвященной экономике КНР.

Но что с этим делает Китайская коммунистическая партия? Разве она не должна противостоять капиталистическому некрозу? А «компартия» в это время сама принимает в свои ряды капиталистов.

В КПК состоит, к примеру, Джек Ма – владелец «AliExpress». Причём он не просто является пассивным членом компартии – его номинируют на получение государственных наград! Так произошло, например, в 2018-м году, когда Джек Ма, наряду с владельцами некоторых других крупных компаний Китая, был награждён за «вклад в реформы и открытость». Характерно, что в сообщении о награждении Ма китайские СМИ заявили: «Под его руководством Alibaba вошла в десятку крупнейших мировых компаний по рыночной стоимости, что сделало Китай ведущим игроком в международной индустрии электронной коммерции, интернет-финансов и облачных вычислений, а также способствовало появлению большого количества предпринимателей и стартапов».

Чтобы вы лучше поняли, насколько же товарищ Ма «коммунист», приведём один любопытный факт. В 2019-м году бизнесмен активно агитировал рабочих переходить на так называемый график «996». По-простому говоря, «996» – это 12-часовой рабочий (с 6 утра до 6 вечера) день при 6-дневной неделе. Самое страшное, что этот график уже является нормой в «AliExpress» и на многих других предприятиях Китая.

И пример Ма далеко не единичен. По данным Forbes, «Целый ряд крупных китайских бизнесменов, таких как основатель крупнейшей компании в области электронной коммерции JD.com Лю Цзяньдун или глава машиностроительной корпорации Sany Heavy Industry Лян Вэньгэнь, известны как активные члены КПК, высказывавшиеся в поддержку её идеологии публично. Владелец крупнейшей компании-застройщика Evergrande Group миллиардер Сюй Цзяинь является одновременно и секретарём парткома своей компании.

Как правило, на китайских предприятиях, как государственных, так и частных, партком совмещен с HR-подразделением, а партийная работа рассматривается как элемент развития корпоративной культуры. Секретарём парткома предприятия может быть его руководитель либо один из замов».

Получается, партийные ячейки срощены с руководством предприятий и действуют напрямую в его интересах.

Конечно, дело не ограничивается партией. В 2023-м году во Всекитайском собрании народных представителей (парламенте страны) и Народном политическом консультативном совете Китая (законосовещательном органе) был представлен 81 миллиардер. Не во всякой стране Запада встретишь такое!

Частному капиталу оказывают большие преференции на законодательном уровне. В 2025-м был принят закон «О развитии частного сектора». Цель этого закона, как признаётся Информационное бюро Государственного совета Китая, – «стимулирование роста как частной экономики, так и частного предпринимательства».

В третьей статье закона сказано: «Частный сектор является важной частью социалистической рыночной экономики, важнейшим фактором содействия модернизации Китая, значимым фундаментом для высококачественного развития и главной движущей силой, способствующей превращению Китая в великую современную социалистическую страну во всех отношениях и возрождению китайской нации. Содействие устойчивому, здоровому и высококачественному развитию частного сектора является важнейшим принципом и политикой, которые государство давно отстаивает».

Этот же документ предписывает органам власти включать «содействие развитию частного сектора в свои национальные планы экономического и социального развития», создавать медиасреду, «уважающую труд, творчество и предпринимательство», «предоставлять хорошо регулируемые, эффективные и удобные услуги для инвестиций частных экономических организаций». Там же заявляется, что «Государство поощряет и продвигает предпринимательство». Один из видов поощрения, согласно закону, – налоговые льготы. Например, высокотехнологичные компании платят лишь 15 % налогов вместо обычных 25 %. Та же льгота действует для предприятий, предоставляющих «передовые технологические услуги», а также для стратегических предприятий в определенных регионах.

По существу, такие передовые технологичные компании – это крупные монополии, у которых одних хватает капиталов на дорогое современное оборудование. Поддерживая их, китайское государство льёт деньги на мельницу империализма.

В интересах монополий действует и льгота малым предприятиям. Для них налог составляет только 5 % [там же.]. Казалось бы – либертарианская мера! Она ведь ограничивает государство и бьёт под дых монополиям! Как бы не так…

Конкуренция разоряет мелкие компании. Не под силу им тягаться с дешёвыми и сверхприбыльными товарами монополий. Капиталы вытесненной с рынка мелочи уходят ни кому иному, как тем самым монополиям. Малый бизнес – питательный субстрат крупного. Чем больше сбережений граждан превращаются в мелкий капитал, тем быстрее растут монополии. А поддержка малого бизнеса низкими налогами как раз и приводит к повышению предложения мелкого капитала! Вот и выходит, что с виду антимонопольная мера оборачивается большим подарком джекам ма и чжан иминам.

По озвученным причинам на руку монополиям играют и 70 млрд долларов помощи, выделенной в начале этого года китайским мелким и средним компаниям.

Налоговыми льготами не ограничивается господдержка частному бизнесу. С 2016-го по 2022-й список законодательных ограничений частному бизнесу был сокращён с 328 до 117 пунктов. По отчёту Всемирного банка рейтинг Китая по лёгкости ведения бизнеса поднялся с 96-го места в мире в 2013 г. до 31-го в 2020 г. Это – один из лучших результатов в списке. Согласно отчёту Китай более привлекателен для бизнеса, чем Франция, Швейцария, Нидерланды, Израиль и многие другие либеральные страны.

Си Цзиньпинь прокомментировал это так: «В новую эпоху и на новом этапе развития частная экономика имеет широкие перспективы и огромный потенциал, и сейчас самое подходящее время для того, чтобы частные предприятия и предприниматели продемонстрировали свои таланты. Мы должны объединить наши усилия, укрепить уверенность и содействовать здоровому и качественному развитию частной экономики».

А официальное постановление государственного совета, посвященное законам о поддержке частного бизнеса, гласит: «мы будем защищать законные права и интересы частных предприятий в таких областях, как подключение и эксплуатация электросетей, использование объектов нефтегазопроводов и распределение транспортных ресурсов; поощрять и поддерживать частные предприятия в ускорении строительства ряда крупных пилотных платформ с сильным отраслевым потенциалом, а также поддерживать государственные предприятия, университеты и научно-исследовательские институты в предоставлении ориентированных на рынок пилотных услуг частным предприятиям; поддерживать ведущие частные предприятия».

Закономерно, что партия и государство, подконтрольные буржуазии, будут стараться всячески оправдать свою контрреволюционную политику. С этой целью в Китае проводится масштабная ревизия марксизма, и, двурушнечиски прикрываясь именами Ленина и Мао Цзэдуна, воротилы финансового капитала распространяют буржуазную идеологию. Наиболее яркий образчик подобного – это, пожалуй, знаменитое выступление Си Цзинь Пиня на XX съезде… нет, не КПСС, а КПК (хотя классовое содержание у них примерно одно и то же).

Послушаем Си. В разделе, посвященном актуализации марксизма, главной чертой современной «версии» науки он выделяет то, что «…необходимо придерживаться принципа «народ превыше всего». Народность есть сущностный атрибут марксизма. Теория партии происходит из народа, служит народу и приносит ему благо… Все оторванные от народа теории являются пустыми и бессмысленными, все теории, которые не нацелены на создание блага для народа, не имеют жизненной силы. Мы должны твердо стоять на позиции народа, понимать его желания, с уважением относиться к его созидательной деятельности, концентрировать его мудрость, формировать теорию, которую любит, признает народ и которой он владеет, и превращать ее в мощное идейное оружие, помогающее народу познавать и преобразовывать мир» [Доклад на XX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая 16 октября 2022 года. Си Цзинь Пинь. Стр. 19]. Или: «Коммунистическая партия Китая является партией, которая не только борется за счастье китайского народа и возрождение китайской нации, но и стремится к прогрессу человечества и великому единению мира» [Доклад на XX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая 16 октября 2022 года. Си Цзинь Пинь. Стр. 22].

Ещё не один десяток раз Си Цзинь Пинь в своём докладе будет вещать про «интересы народа» и про то, что китайское государство должно служить народу. Про классовые интересы Си забывает. Слово «класс» в марксистском понимании в принципе встречается в докладе лишь дважды, и то в качестве дежурной фразы! О классовом же антагонизме, борьбе классов, классовых интересах и противоречиях – ни единого слова.

При этом даже когда Си осторожно затрагивает тему класса он тут же себя одёргивает! Посмотрите, например, на эти его слова: «Китай – социалистическое государство демократической диктатуры народа, руководимое рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян. Вся власть в стране принадлежит народу» [Доклад на XX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая 16 октября 2022 года. Си Цзинь Пинь. Стр. 40].

По существу дела, своей риторикой о «народе», «китайской нации», «государстве для народа» Си стремится затушевать классовую борьбу, помирить буржуазию и пролетариат, пропагандировать классовый мир. Такая риторика выгодна китайскому бизнесу, который прочно засел в партии и государственном аппарате.

По сути, своей «теорией» Си повторяет тезисы Хрущёва о всенародном государстве. Тот тоже говорил, что государство должно служить интересам всего народа независимо от классовых противоречий. Иронично, что, когда эту теорию выдвинули хрущёвские ревизионисты, то первыми против неё выступили именно китайские коммунисты в тогда ещё пролетарском Китае. Воистину, верны слова Маркса о том, что «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса».

Помимо всего прочего, компартия дала указание: «Следует рационально сокращать негативный список, регламентирующий доступ иностранных инвестиций на китайский рынок, в соответствии с законом защищать права и интересы иностранных инвесторов, формировать первоклассную интернационализированную бизнес-среду, обеспечивающую соблюдение рыночных принципов» [Доклад на XX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая 16 октября 2022 года. Си Цзинь Пинь. Стр. 34-35]. Итогом такой политики стало то, что «Китай… стоял в первых рядах стран мира в сфере привлечения иностранного капитала и инвестирования за рубежом». [Доклад на XX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая 16 октября 2022 года. Си Цзинь Пинь. Стр. 9].

Это не бравада. В 21-м веке Китай – один из главных центров притока иностранных инвестиций в мире, наряду с США и Гонконгом. В 2014-м году, например, Китай привлёк 129 млрд долларов из других стран, заняв первое место по этому показателю. Это значит, что промышленность КНР выросла в немалой степени за счёт иностранных компаний, которые скупали китайские активы и открывали в стране свои филиалы [Мировая экономика и международные отношения, 2017, т. 61, стр. 45].

Но окрепнув, китайский капитал сам начал агрессивный захват иностранных рынков. С 2007-го по 2015-й гг. экспорт китайского капитала вырос в 6,4 раза, почти сравнявшись с импортом иностранного [там же]. В последнюю пятилетку импорт капиталов стал резко падать. Так, в первом квартале 2025-го года объём иностранных инвестиций сократился на 10,8%, а в первые 4 месяца 2026-го ещё на 10,3%. Экспорт капитала параллельно растёт. Только за 2024-й он вырос на 8,4%. Совокупные активы Китая за рубежом в тот год составили астрономические 3,14 триллиона долларов. Это на 2,1 триллиона больше, чем десятилетие назад. Среди мировых экспортёров капитала Китай поднялся с 8-го места в 2015-м году до 3-го в 2024-м, уступая только Нидерландам и США.

Интересно, что более 53% китайских инвестиций приходятся на непроизводительные сферы – лизинг, бизнес-услуги (т. е. консультирование, аналитика, юридические услуги и т. п.), торговлю, финансы [там же]. Это разбивает миф о том, что своими инвестициями китайский капитал просто помогает странам Третьего мира встать с колен. Если он кому и помогает – то только себе, закабаляя рынки слабых стран за счёт прибыльных, но бесполезных для народного хозяйства отраслей экономики.

Только в России за пять последних лет число компаний, подчинённых или соподчинённых китайскому капиталу, увеличилось с 1,4 тыс. до 14,8 тыс. Китайские предприниматели регулярно проводят совместные с российскими коллегами бизнес-курсы, круглые столы, бизнес-форумы, деловые вечера, заседания, встречи. Оно и понятно – китайские компании владеют в России 17,5 млрд долларами капитала, в том числе 40% Амурского газохимического комплекса и 20% СИБУРа.

О том, как китайский бизнес буквально скупает другие страны, мы писали в прошлой статье, так что останавливаться подробно на этом вопросе мы не станем. А вот про то, как империалистический характер государства отражается в его правовой системе и идеологии, мы не можем не сказать.

В частности, китайские власти постепенно урезают право наций на самоопределение. Принятый в этом году закон «О содействии этническому единству» фактически задвигает национальные языки на второй план, обязывая учебные и иные государственные заведения обучать в первую очередь на мандаринском диалекте (господствующем), а не на родном для многих жителей страны.

А ещё капитал запрещает подданным говорить об отчуждении их труда. По инициативе Китайского управления киберпространством (аналог РКН) за высказывания в духе «усердный труд бесполезен» или «учеба бесполезна» интернет-пользоватетелей будут наказывать.

Что касается идеологии, то лидеры КПК, в частности, Си Цзиньпинь, в официальных заявлениях сетуют на то, что «рыночная система остается несовершенной, все ещё недостаточно развит рынок, ещё не в полной мере упорядочены связи между правительством и рынком». Приоритетом политики КПК Си считает «Углубление реформы экономической системы», цель которой – «формировать единый всекитайский рынок и совершенствовать базовые институты рыночной экономики». Это в стране-то, где и так больше 60% ВВП приходится на частный капитал, более 80% рабочих мест обеспечены компаний сектором, а 96,76% предприятий – частные!

Про пропаганду инвестиций и повторение хрущёвской теории «всенародного государства» мы уже сказали. Но это не всё, что современная КПК почерпнула у правых ревизионистов. Пожалуй, наиболее показательным является курс на «невмешательство» в политику других стран. Что китайский капитал очень даже вмешивается в жизнь других стран, мы говорили в прошлый раз. Но зачем её провозглашают?

По существу, линия невмешательства есть отказ от поддержки мирового революционного движения, есть хрущёвская линия «мирного перехода», воплощённая на практике. Если пролетарский Китай при Мао поддерживал народные войны и компартии других стран, то современный Китай не помогает революционным движениям за рубежом. Напротив, КНР сама становится одним из крупнейших империалистов, захватывая всё больше отсталых экономик.

Подобно СССР после 1953-го, КНР является социал-империалистическим государством, последовательно расширяющим рыночные отношения и террор со стороны работодателей.

Знакомые с историей революционного Китая недоумевающе воскликнут: «Как! Как Китай из ведущего социалистического государства превратился в беспощадного империалиста?». Вопрос и вправду интересный. Но на него мы подробно ответим в следующей посвящённой Китаю статье. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!

- Стелла -

Боливия: государство и «революция»?

2026-05-29T16:31:52.448Z

Введение.

Вопреки заявлениям буржуазных лакеев, коммунисты не сдулись. Совсем наоборот. По всему миру коммунисты учреждают новые партии, укрепляют влияние существующих и выстраивают интернациональные связи. Так, недавно была создана Международная Антиимпериалистическая лига. Её съезд объявил:

«Более 150 антиимпериалистов, представлявших более 50 делегаций из 14 стран и всех континентов, собрались для акта единства, чтобы основать Международную антиимпериалистическую лигу (МАИЛ) на её первом съезде. Это событие стало грандиозным триумфом для антиимпериалистического дела, дав жизнь международной силе, укрепляющей единство и борьбу угнетённых народов в их борьбе против общего врага – империализма» [1].

Российские левые не привыкли говорить об успехах международного коммунистического сообщества. Не привыкли они говорить и о четырех народных войнах что сейчас идут в Турции, Перу, Индии и на Филиппинах. Неудивительно! Много раз интереснее и легче бесконечно дискутировать про то, чей же кружок лучше и кому Рудой* (*признан иноагентом), слил переписку с кем-то когда-то там. Это ведь приблизит социализм в России! Наверное.

Ну ладно, а что там в Боливии? Вон, революция в стране! Вроде как. Тысячи крестьян и шахтеров вышли на улицы, пытаясь выгрызть право на сытую жизнь. В Ла-Пасе идут бои. Боливия в глубочайшем кризисе.

Протесты неплохо встряхнули СМИ разных стран. Например, Euronews пишет про недавние события: «Центральное объединение боливийских трудящихся (COB) вместе с крестьянскими профсоюзами и соседскими комитетами, возглавляющими протесты, не пришли на диалог, созванный в воскресенье [24 мая]. В ходе конфликта погибли четыре человека: трое – из-за отсутствия медицинской помощи в результате блокад и четвёртый – в субботу, предположительно во время полицейской операции. Прокуратура объявила о начале расследований». [2]

А на следующий день президент Родриго Пас пошел на уступку, пытаясь уладить протесты мирным путем: заявил о сокращении своей зарплаты и зарплаты министров на 50%. Только вот уже 26 мая на 118 заседании палата депутатов подписала законопроект, отменяющий «Закон о чрезвычайном положении». Действовавший с 2020 г. закон существенно сужал возможности президента по использованию режима ЧП. Теперь же, после его отмены, юридических препятствий для жесткого реагирования на кризис нет.

Но почему боливийские власти так напуганы? Приблизят ли протесты пролетарскую диктатуру и стоит ли российским левым перенять опыт боливийских товарищей? Будем разбираться.

Про боливийское государство.

Боливия – полуколониальное государство бюрократического капитализма. Это значит, что во главе Боливии стоят компрадоры, стелющиеся под иностранный бизнес. Главный хозяин Боливии – американский капитал. Там он представлен Exxon Mobil, контролирующей значительную часть газовых месторождений на востоке страны, Albemarle Corporation - ключевым игроком в добыче лития на крупнейшем солончаке Уюни (четверть мировых запасов лития), Сoca-Cola. Вспомним про горнодобывающие корпорации вроде Sumitomo и Pan American Silver — и картина колониальной экономики становится совсем ясной.

Еще один важнейший «партнер» Боливии – китайский капитал. Он представлен: в промышленном оборудовании для металлургии, энергетической и горнодобывающей отраслях (СВС и CATL, Citic Gouan, Norinco, Sinosteel), бытовой технике (Lenovo, Xiaomi, Huawei), автомобилестроении (BYD, Changan, Chery, JAC Motors, Yutong) тяжелой технике, сельскохозяйственной технике (SANY, Shantui, Torchuck) оптовых маркетплейсах (Alibaba, Made-in-China) и многих других отраслях боливийской экономики [3].

В целом, накопленные прямые инвестиции в Боливию – почти 10 млрд долларов, тогда как инвестиции из Боливии не достигают и миллиарда. Это значит, что страна выступает магнитом для иностранного капитала и экономически зависит от стран-империалистов [4]. Таков фундамент колониальной экономики бюрократического капитализма.

Именно бюрократический капитализм — коренная причина нищеты и отсталости страны. Не ошибки правительства, а сама структура экономики, завязанная на вывоз сырья и обслуживание чужого капитала, воспроизводит бедность из года в год. Именно колониальный характер экономики привёл к массовым протестам сегодня.

Коммунистическое движение страны.

С коммунистами в Боливии, увы, не срослось.

Первой успешной попыткой организованной борьбы была коммунистическая партия Боливии (КПБ). Её в 1950-м создала молодёжь, порвавшая с Левой революционной партией (PIR). Старшие товарищи из PIR сочетали реформизм с «преданностью» СССР. Молодёжь же хотела решительных действий.

В апреле 1952 года в Боливии грянула «Национальная революция», открыв перед КПБ большие возможности. Казалось бы: бери и агитируй массы! Но внутри партии, по старой левой традиции, уже нарастал раскол. PIR объявила о самороспуске, однако часть старых кадров не подчинилась и создала параллельную компартию. В конце 1952-го эта группа объединилась с КПБ, внеся туда реформистское влияние.

Всё изменилось после XX съезда КПСС в 1956 году. Доклад «О культе личности» расколол мировое коммунистическое движение. КНР идейно влияла на своих товарищей в Боливии еще с 50-х годов. В Боливии, в партийной организации Ла-Паса, возникла ячейка «Сталин», не принявшая решений Москвы. Поначалу эта группа не была прокитайской: она выступала лишь против нерешительности собственного руководства, против его нежелания жёстко противостоять правительству. Позже один из основателей ячейки выпустит книгу «Боливия — Прометей Анд», где докажет: Боливия – полуфеодальная страна, и революционную ставку в ней надо делать на крестьян. Так возникла теоретическая линия боливийских маоистов.

В 1960-е маоисты сколотили полноценную фракцию. Они критиковали руководство КПБ за ревизионизм и реформизм, за переговоры с президентом, за бегство от конфронтации и любых радикальных мер. Когда в 1963 году жёны шахтёров объявили голодовку, партийное начальство назвало акцию бесперспективной. Из-за таких инцидентов маоисты всё дальше уходили от колеблющейся КПБ.

В апреле 1965 г. маоисты провели съезд на шахте Катави-Сигло ХХ. Так родилась Коммунистическая партия марксистско-ленинская (испанская аббревиатура – PCml). Её программа утверждала: уничтожить гнёт империализма можно только новодемократической революцией, руководимой рабочими, опирающимися на крестьянские массы. Иного не может быть в полуфеодальной стране.

С другими партиями региона отношения у маоистов не заладились. Особенно натянутыми были отношения с кубинскими коммунистами. Они показали себя не лучшим образом, ведь поддержали ревизионистское руководство КПБ, а не PCml. Герилью Че Гевары маоисты поддержали, но больше формально: кубинцы не придерживались маоистской стратегии затяжной народной войны, из-за чего впоследствии проиграли.

Взгляд Фиделя Кастро и его окружения на партизанскую войну был принципиально иным, нежели марксистский – они делали ставку на «фокизм», то есть на героический отряд, который своим примером «поднимет массы», без долгой подготовки и без руководящей роли партии. Этакое народничество в отдельно взятой Кубе. По задумке, деревня должна была восстать вслед за городским авангардом. Окружение городов деревнями в этой схеме не предусматривалось.

После 1965 года РCml пыталась строить крестьянское движение на востоке страны и даже развернула собственную герилью в 1970-м, но из-за малочисленности и внутренних дрязг потерпела неудачу. Её лидер Оскар Самора со временем скатился вправо, а в 1993 году и вовсе пошёл на выборы вице-президентом при бывшем диктаторе Бансере [5].

Сегодня от PCml остались лишь осколки, которые называют себя Коммунистической партией марксистско-ленинско-маоистской. Эти «коммунисты» поддерживают компрадорское правительство MAS (Движение к социализму) – то самое, что усугубило зависимость страны от сырьевой модели.

В начале 2000-х происходили масштабные народные восстания, во время которых MAS вело себя очень показательно. Оно никак не помогло восстанию, а просто внедрило профсоюзы и общественные организации в государство. Протестующим не помогли. Их голос просто заглушили. Ясно, в чьих интересах.

«Движение к социализму» к социализму совсем не движется, а, напротив, помогает обманывать массы – почти как КПРФ. И такие вот партии поддерживают остатки PCml! Поэтому коммунистической партии, которая могла бы направлять массы в верную сторону, фактически нет. Этот факт надо особенно держать в голове при анализе текущих событий.

«Революция» в Боливии в 2026 году и выводы.

Но история историей, а почему левые СМИ пишут о революции в Боливии? Дело в массовых протестах, которые начались в мае этого года. Их истоки надо искать по меньшей мере восемью годами ранее, когда начал снижаться экспорт природного газа. Газ – один из основных источников дохода Боливии. Поэтому падение газовых прибылей втоптало экономику в грязь: рост ВВП страны неуклонно снижался (за исключением постковидного восстановительного подъёма), и сейчас колеблется на отрицательном уровне:

Рост ВВП Боливии в 2016–2026 гг. [6].

Из-за начинающегося мирового экономического кризиса в 2024-м в Боливии взлетела инфляция – с 2,5 до 25 % за год. Сейчас она держится на уровне около 15 % [7]. Зарплаты же выросли лишь на 3 % (в среднем в Ла-Пасе за 2025-2026-й), абсолютно не компенсируя стремительный рост цен [8].

Кризис структурный. Правительство не может предложить решение проблем. Поэтому благосостояние граждан продолжает падать: «Каждая боливийская семья чувствует, что заработка уже не хватает. Увеличение доходов бесполезно, если инфляция растет такими же темпами. Это как бежать в колесе, не достигая цели» [9], «Больше нет ни макарон, ни сахара, ни масла, ни мяса, ни курицы, ни доллара, ни топлива, и, что еще хуже, в городе Эль-Альто нет работы» [10], «Давайте помолимся Богу, чтобы при следующем правительстве у наших детей был хлеб» [11] – говорят в разных интервью жители страны.

В начинающемся мировом экономическом кризисе и пролегают корни протестов. «То, что мы делаем сегодня, – это мобилизация, вызванная нехваткой топлива, проблемой семейной корзины, доллара и экономики, а также кризисом безработицы, который существует в Боливии, – вот что заставляет нас выходить на улицы», – объяснил руководитель Боливийской федерации трудящихся Тоно Медина [12].

К несчастью, протестное движение ограничивается лозунгами о смене президента. Оно и немудрено! Управляют-то протестами отдельные профсоюзы. Это в лучшем случае. А из Ильича мы знаем, что классовое сознание не возникает самопроизвольно. Его надо привнести. А партии, которая могла бы сделать это, в Боливии нет. Поэтому протестанты и ползут в либеральном хвосте. Не революция происходит в Боливии, а очень крупная Болотная площадь, которая закончится фашистской реакцией.

Какой вывод мы можем сделать из опыта боливийцев?

1) Боливия – не социалистическое государство. Его проблемы вызваны капитализмом, а именно – мировым кризисом перепроизводства.

2) Исторически коммунисты в Боливии допустили ряд ошибок, отойдя от верной линии Маркса-Ленина-Мао к оппортунизму, с одной стороны, и левацкому загибу с герильями без материальной базы – с другой.

3) Стихийные выступления масс без руководства компартии не приведут ни к чему, кроме смены лиц в правительстве.

4) Компартию не выстроить на основе оппортунистической или ревизионистской организации (именно такой была КПБ), какой бы крупной и сильной та ни была.

Источники:

[1] https://telegra.ph/Uspeshnyj-I-kongress-Mezhdunarodnoj-antiimperialisticheskoj-ligi-04-30

[2] https://ru.euronews.com/2026/05/26/prezident-bolivii-sokratil-svoyu-zarplatu-vdvoe-v-popytke-uspokoit-protestuyushih

[3] http://ru.hindacargo.com/news/trade-between-bolivia-and-china

[4] https://wits.worldbank.org/countrysnapshot/en/BOL/#tariffIndicators

[5] https://latinalmanac.ru/issues/35/articles/340/%D1%89%D0%B5%D0%BB%D1%87%D0%BA%D0%BE%D0%B2+.pdf

[6] https://ru.tradingeconomics.com/bolivia/gdp-growth-annual

[7] https://ru.tradingeconomics.com/bolivia/inflation-cpi

[8] https://rgex.ru/bolivia/la-paz/

[9] https://sudamerica.ru/bolivia/h9g985g

[10] https://41-tv.ru/net-edy-net-deneg-net-topliva-tysyachi-lyudey-proshli-marshem-ot-el-alto-do-la-pasa-prizyvaya-pravitelstvo-bolivii-reshit-problemu-uglublyayuschegosya-ekonomicheskogo-krizisa

[11] https://apnews.com/article/bolivia-elections-president-morales-bread-socialism-mas-subsidies-protests-fd1f696aa8036647f7d023a79c272c8a?user_email=cea35483ecdf598a76f524575750a7a81c2798b2055d93d48a72090e5d9ff692

[12] https://41-tv.ru/net-edy-net-deneg-net-topliva-tysyachi-lyudey-proshli-marshem-ot-el-alto-do-la-pasa-prizyvaya-pravitelstvo-bolivii-reshit-problemu-uglublyayuschegosya-ekonomicheskogo-krizisa

Рубль крепчает, а это хорошо?

2026-05-21T16:43:00.542Z

В мае 2026 года российская валюта преподнесла неожиданный сюрприз: официальный курс доллара, устанавливаемый Центробанком, опустился в район 72,3 рубля. Для обывателя укрепление национальной валюты выглядит как безусловная победа, ведь крепкие деньги в массовом сознании традиционно ассоциируются со стабильностью, доступностью зарубежных поездок и ростом благосостояния. Однако в масштабах макроэкономики сильное изменение курса в любую сторону — это всегда сложный процесс, где за видимыми плюсами для граждан скрываются серьезные вызовы для государственного бюджета и национальной индустрии.

В обычных условиях стабильность финансовой системы поддерживается за счет жестко выверенного щита государственной политики, где Центральный банк отвечает за монетарную составляющую, а Министерство финансов — за фискальную. Банк России традиционно использует ключевую ставку для регулирования инфляции: удерживая её на высоком уровне, регулятор делает кредиты дорогими, а банковские вклады — привлекательными. Это мотивирует население и бизнес больше сберегать, а не тратить, что охлаждает внутренний спрос на импортную продукцию и снижает потребность в иностранной валюте, поддерживая рубль.

Параллельно с этим Минфин реализует фискальную политику через механизм бюджетного правила. Это своего рода государственная кубышка, функционирующая на основе базовой цены на нефть — так называемой цены отсечения, зафиксированной на текущий год в районе 59 долларов за баррель. Когда мировые котировки сырья превышают этот уровень, образуются сверхдоходы, и Минфин направляет их на закупку иностранной валюты (преимущественно юаней) и золота в резервы. Подобные валютные интервенции искусственно создают дополнительный спрос на иностранную валюту на бирже, удерживая рубль от чрезмерного, опасного для бюджета укрепления. И наоборот, если сырье дешевеет, государство начинает продавать валюту из резервов, компенсируя нехватку рублевой массы в казне.

Именно в этой фискальной схеме кроется главная причина того, почему Минфин РФ часто обвиняют в жесткой привязке страны к «сырьевой игле» и перманентной шаткости национальной валюты. Являясь главным архитектором бюджетной политики, министерство исторически выстраивало налоговую систему так, чтобы ей было максимально просто и удобно собирать налоги с нескольких гигантских сырьевых корпораций через налог на добычу полезных ископаемых и экспортные пошлины.

Вместо создания долгосрочных налоговых стимулов для развития миллионов высокотехнологичных бизнесов, система десятилетиями затачивалась под выкачивание максимума из недр. Более того, само бюджетное правило фактически узаконило статус рубля как прямой производной от нефтяной бочки.

В результате финансовый рынок стал полностью зависим от искусственных интервенций министерства, а сам рубль лишился самостоятельной рыночной стоимости, превратившись в инструмент бухгалтерской балансировки доходов и расходов казны. Как только Минфин берет паузу в покупках валюты, курс падает.

Текущий весенний взлет российской валюты как раз и стал следствием уникального совпадения факторов, изменивших привычную работу этих механизмов.

• С одной стороны, нефтяной поток продолжал приносить в страну колоссальные объемы валютной выручки.

• С другой стороны, Центробанк удерживал ключевую ставку на высоком ограничительном уровне, сдерживая внутреннее потребление.

Решающим же фактором для резкого рывка послужило решение Минфина временно приостановить покупки иностранной валюты в рамках бюджетного правила. Оставшись на бирже без своего главного покупателя в лице государства, иностранная валюта оказалась в избытке, и рубль, лишенный сдерживающего противовеса, стремительно пошел вверх.

Однако если этот маятник качнется еще сильнее, и курс укрепится до экстремальных значений порядка 50–55 рублей за доллар, экономика столкнется с классическими проявлениями голландской болезни, когда укрепление валюты за счет продажи ресурсов начинает буквально уничтожать остальные отрасли.

При таком курсе импортные товары, особенно азиатские, становятся неприлично дешевыми в рублевом эквиваленте. Российские фабрики, которые несут реальные внутренние издержки в рублях на выплату зарплат, покупку сырья, электричество и логистику, физически теряют способность конкурировать по цене. В этот момент масштабные программы импортозамещения полностью теряют свой экономический смысл — бизнесу становится в полтора раза выгоднее привезти готовый зарубежный аналог, чем производить свой, что неизбежно ведет к сокращению рабочих мест и загибанию локальных производств. В теории это должно привести к тому, что импорт превысит экспорт, разрушив торговый баланс страны. И хотя в текущих реалиях этот сценарий частично сдерживается жесткими санкционными барьерами, логистическими тупиками и проблемами с международными расчетами, номинальный профицит торговли останется негативным для национальной индустрии, поскольку он будет обеспечиваться исключительно дорогой нефтью на фоне стагнации внутреннего несырьевого производства.

Помимо удара по промышленности, чрезмерно крепкий рубль бьет по доходам федерального бюджета. Поскольку казна рассчитывается в рублях, а доходы от продажи энергоресурсов и металлов формируются в валюте, падение курса доллара означает, что бюджет недополучает миллиарды запланированных средств, из-за чего становится сложнее финансировать социальные программы. Крупные экспортеры теряют рублевую выручку, в то время как их затраты внутри страны остаются прежними или растут из-за инфляции.

Безусловно, у крепкого рубля есть и оборотная сторона: он временно притормаживает инфляционные процессы, позволяет предприятиям выгоднее закупать импортные компоненты, которые невозможно заместить, и помогает компаниям с валютными долгами легче их обслуживать. Но эти локальные плюсы не способны перевесить системные риски для стабильности государства.

Вот и выходит, что слишком крепкий рубль является серьезным испытанием для макроэкономики.

Финансовым властям невыгодны резкие перекосы, поэтому они всегда будут стремиться вернуть курс в сбалансированный и предсказуемый коридор, комфортный как для наполнения бюджета, так и для поддержки производителей. Влияние весенней приостановки операций уже начало исчерпывать себя, так как Министерство финансов объявило о возобновлении покупок валюты на внутреннем рынке. Возвращение государства на биржу и постепенное распределение отложенных объемов неизбежно окажут давление на позиции национальной валюты. По мере адаптации импортеров к новым условиям расчетов и восстановления цепочек поставок спрос на валюту возрастет, и маятник качнется в обратную сторону. Курс перейдет к плавному ослаблению и стабилизируется в более адекватном диапазоне — примерно от 81 до 85 рублей за доллар во второй половине года.

- Стелла -

Является ли Китай социалистической страной? Ч. 1

2026-05-07T13:04:03.874Z

Часто приходится слышать о том, что КНР – социалистическая страна. Но не реже говорят и другое: что Китай – буржуазное государство под красной маской, примерно как СССР в поздние годы. И у каждой стороны есть на первый взгляд неопровержимые аргументы. Но единого мнения нет до сих пор. Цель этой статьи – всесторонне проанализировать классовый характер современной КНР и дать ответ на вопрос: является ли Китай пролетарским государством?

Как отличить пролетарскую диктатуру?

Чтобы понять, какой класс правит в Китае, давайте сначала определимся с общими признаками диктатуры пролетариата. На эту тему написано много книг и статей, так что обозначим их коротко.

Диктатура пролетариата – это политическая власть рабочего класса. Её цель – действовать в интересах рабочих. А главный интерес пролетариата – уничтожить любую эксплуатацию и построить коммунистическое общество. Поэтому основные цели такой диктатуры можно свести к трём пунктам:

1. Движение к социализму в экономике, то есть внедрение и развитие коммунистических черт (плановой экономики, централизации производства, безденежного обмена) и преодоление капиталистических (товарности, хаоса производства, частной собственности).

2. Рост сознательности рабочих и их участие в управлении. Вовлечение пролетариата в государственное и партийное управление, коммунистическая пропаганда в народе, укрепление международной солидарности трудящихся и поддержка рабочих других стран.

3. Подавление буржуазии. Максимально возможная диктатура над классом капиталистов во всех сферах – политической, экономической, культурной.

Отсюда простой вывод: если государство всеми силами борется с буржуазией, привлекает рабочих к управлению, продвигает марксистско-ленинское учение и строит социалистическую экономику – оно пролетарское. Если же оно переписывает марксизм, проповедует «классовый мир», пускает буржуазию во власть, раз за разом укрепляет капитализм и подавляет рабочих – перед нами обычная буржуазная диктатура, какими бы лозунгами она ни прикрывалась.

Конечно, при анализе любой страны важно помнить: общество – штука сложная и многогранная. В нём всегда есть разные, порой противоположные тенденции. Отдельный, вырванный из контекста факт может «доказать» что угодно. Очень точно об этом говорил Ленин:

«В области явлений общественных нет приема более распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще – не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже» [Полное собрание сочинений, 5 изд., т. 30. В. Ленин. Москва, Госполитиздат. 1975 г. Стр. 350-351].

Поэтому, рассматривая классовый характер государства, мы должны смотреть на длительную тенденцию, на картину в целом, а не на мимолётное, единичное явление.

Из-за обилия материала работа разделена на четыре части. В этой, первой, части мы проанализируем экономику КНР и поймём, какой класс в ней господствует. Во второй рассмотрим политику КНР, её отношение к пролетариату и буржуазии. В третьей части разберём теорию Компартии Китая и выясним, марксистская ли она. Наконец, в четвёртой части изучим историю становления современной КНР, увидим, почему страна так сильно отличается от Китая времён Мао, и закончим классовый анализ, показав классовую борьбу в её историческом развитии.

Как уже было отмечено, текущая часть посвящена экономическому аспекту. К нему тоже необходимо дать некоторые общетеоретические пояснения.

Чтобы понять, что является основой экономического устройства Китая, нужно смотреть не на названия партий и лозунги, а ответить на несколько фундаментальных вопросов:

1) Кто владеет средствами производства и контролирует ключевые отрасли экономики?

2) Как организован труд большинства населения и каковы его условия?

3) Как распределяется произведённое богатство, каковы масштабы и характер неравенства?

4) Какую внешнюю экономическую политику проводит государство?

5) Какие фундаментальные экономические законы лежат в основе народного хозяйства, и в соответствии с какими тенденциями оно развивается?

Особенно важен последний пункт. По сути, только по тенденциям можно понять, движется ли страна к социализму или укореняет капитализм. А это и есть главный показатель власти того или иного класса. Нельзя забывать об одном из ключевых положений марксистской политэкономии: политическая власть исходит из экономической. Если средствами производства в той или иной форме владеет буржуазия, если ресурсы всё больше оседают в её карманах, то есть растёт разрыв между капиталистами и рабочими, значит, экономическая власть у капитала. В таких условиях пролетарской диктатуры нет и быть не может. От этого мы и будем отталкиваться.

Про экономику КНР

Начнём с недавней новости: китайский пролетариат расширяет борьбу за свои права. В прошлом году рабочие завода BYD в городе Уси устроили забастовку. Причина кажется странной: автомобильная компания решила сократить рабочий день до восьми часов. Рабочие были резко против и требовали оставить сверхурочные. Для неподготовленного человека это звучит абсурдно: зачем рабочему бороться за усиление эксплуатации? Но если вникнуть в китайские реалии, всё станет понятно.

Дело в том, что базовая зарплата на заводе – около 345 долларов (примерно 30 тысяч рублей), что совпадает с прожиточным минимумом. Чтобы не жить в нищете, рабочие вынуждены брать сверхурочные, работая до 13 часов в день. Только так они могут получить 800–900 долларов (как наши 80 тысяч рублей). Такие условия и толкают рабочих на борьбу против сокращения рабочего дня. Забастовка за сохранение условий труда – это единственный шанс на выживание для китайского пролетария [https://vc.ru/transport/1183531 zabastovka-na-zavode-byd-v-usi-rabochie-trebuyutspravedlivogoobrasheniya?ysclid=miezpgnke9977932 28].

И этот случай не единичен. В 2020-м около трёх тысяч рабочих швейной фабрики города Шэньчжэнь провинции Гуандун устроили забастовку, требуя выплатить им задолженность по зарплате за три месяца. Они перекрыли дорогу и стали ждать представителей СМИ, чтобы максимально широко осветить ситуацию. Но рабочие этого так и не дождались: их разогнали китайские полицейские. [https://www.epochtimes.ru/tysyachi-rabochih-shvejnoj-fabriki-bastuyut-v-kitae-98926969/?ysclid=mj1escgb15605699451].

Случаи подавления экономических прав трудящихся происходят постоянно: только в период с 1-го апреля по 21-е мая 2025-го года прошло более 60 протестов и забастовок в 21 провинции и муниципалитете, а также на китайских строительных площадках в Индонезии. Связаны они с тем, что десятки тысяч рабочих по всему Китаю получали неполную зарплату или вовсе не получали её в течение нескольких месяцев [https://winterbirch.org/по-всему-китаю-бастуют-рабочие-требуя/].

Не очень-то это похоже на трудовые отношения при пролетарской диктатуре! Пролетарское государство должно, при прочих равных, повышать уровень жизни рабочих, сокращать рабочий день, улучшать условия труда – никак не наоборот. Но может, китайское государство всё же помогает рабочим бороться за трудовые права, как и подобает делать пролетарскому государству?

Обратимся к ковидному 2022-му. Власти Китая вводят новые ковидные ограничения. Руководствуясь ими, владельцы завода Foxconn в Чжэнчжоу заперли своих рабочих на фабрике, оставив их без достаточного питания и санитарных условий. Рабочие подняли бунт и массово сбежали с предприятия, на что охрана незамедлительно ответила: рабочих начали бить ногами и загонять обратно.

Чем же буржуазия отделалась за своё злодеяние? 70 долларов выплат каждому из рабочих! Государство же не наказало буржуазию абсолютно никак, потому что та (формально) действовала в рамках закона [https://www.cnews.ru/news/top/2022-11-23_zapertye_na_zavode_sborshchiki].

От произвола страдают не только частные, но и государственные работники. Во время ковида в Пекине и Шэньяне служащим государственной эпидемиологической службы длительное время задерживали зарплаты, из-за чего они устраивали забастовки [https://www.epochtimes.ru/china/sotrudniki-pekinskoj-epidemicheskoj-sluzhby-bastuyut-iz-za-nevyplaty-zarplaty-166581].

Выходили на улицы и обычные китайцы, протестуя против плохого обеспечения питанием во время самоизоляции. В ответ они сталкивались с арестами и задержаниями, прямо как в некоторых других странах [https://www.epochtimes.ru/china/kitajskie-vlasti-zadejstvovali-spetsnaz-dlya-podavleniya-protestov-166035].

Иллюстрация 1. Задержание китайских протестующих.

Государство не выдаёт запертым дома гражданам достаточное количество продуктов питания, не платит работникам зарплаты, а если они начинают протестовать – их ведут в участок. Над пролетариатом учиняют насилие. Это – один из основных признаков того, что никакой пролетарской диктатуры в стране нет.

Нам могут возразить: быть может, в стране не было денег, чтобы платить зарплаты служащим и обеспечивать граждан едой. Если это действительно так, то претензий к китайскому государству быть не может. Нельзя же отдать ресурсы, которыми не владеешь! Но ресурсы-то у Китая как раз есть (и немаленькие), только владеет ими отнюдь не рабочий класс и не его политические представители.

Дело в том, что наряду с рабочими, которым не выплачивают зарплаты и не выпускают с заводов, в Китае есть миллиардеры. И основаны наши данные не на «Bloomberg» или «Forbes», а на китайском источнике – «Hurun Global Rich List». По данным этого исследовательского центра, в прошлом году в Китае проживало 814 миллиардеров [https://kitau.ru/stati/china-life/samye-bogatye-kitaytsy-spisok-milliarderov-podnebesnoy]. Это второе место в мире. По числу миллиардеров Китай уступает только США.

Что ещё нельзя не отметить, так это тенденцию на увеличение экономической мощи крупного капитала. 10 лет назад, в 2015-м, миллиардеров в стране было 596 [https://www.vedomosti.ru/economics/news/2015/10/15/613011-kitai-milliarderov]. Рост более чем на 200 человек за 10 лет. В среднем Китай прирастает 22 миллиардерами в год. Тенденция идёт явно на повышение благосостояния буржуазии.

Очень часто приходится слышать возражения, что считать китайских миллиардеров капиталистами неверно, т. к. они живут скромно. В общественном пространстве в принципе бытует мнение, что китайская буржуазия ведёт аскетичный образ жизни. Но если присмотреться к фактам, то мы увидим, что это абсолютно не так. Так, в 2020-м году китайцы потратили 54 миллиарда долларов на покупку предметов роскоши. Пока рабочие, оставаясь дома, голодали или выходили на улицы и попадали в тюрьмы, буржуа лишь наращивали своё потребление: в 2020-м году продажи ювелирных и кожаных изделий внутри Китая выросли более чем на 70%, продажи готовой одежды также выросли более чем на 40%, элитной косметики – на 25%, элитных часов – на 20%.

Любопытны и сведения от самих китайцев. Так, Рэйчел из Шэньчжэня, жена управляющего компанией электронной коммерции, рассказала в интервью «South China Morning Post»: «До начала пандемии мы каждый год много путешествовали за границей или даже какое-то время жили вдали от материка. В прошлом году я стала чаще покупать часы, бриллианты и золото, чтобы компенсировать сожаление о том, что не могу путешествовать за границей». Дальше она сделала ещё одно откровение:

«Я не подсчитывала, сколько конкретно потратила на домашнее хозяйство, но думаю, что лично я потратила около 600 000 юаней (93 000 долларов – прим. ред.) на свои увлечения, покупки и путешествия по стране»

[https://www.scmp.com/economy/global-economy/article/3117850/chinas-rich-spent-us54-billion-home-luxury-goods-last-year].

93 000 долларов они тратят! Сравните с годовой зарплатой рабочего автомобильной промышленности: 11 000 долларов. А ведь такой рабочий вынужден работать в тяжёлых условиях по 13 часов в день!

Многие китайские буржуа не стесняются открыто демонстрировать свою роскошь. В китайской соцсети Weibo они очень часто выкладывают фотографии своего богатства. В 2018-м там даже был отдельный флешмоб #flauntyourwealth и #fallingstars, в рамках которого китайцы фотографировались «выпадающими» из своих дорогих машин в окружении роскошных вещей [https://www.whatsonweibo.com/going-against-the-flaunt-your-wealth-challenge/].

Иллюстрация 2. Китайский флешмоб #fallingstars.

Иллюстрация 3. Китайский флешмоб #fallingstars.

Кроме того, в той же соцсети можно найти множество других китайских постов с демонстрацией роскоши

[https://m.weibo.cn/search?containerid=231522type%3D1%26q%3D%23炫富挑战%23&v_p=42].

Иллюстрация 4. Китайская роскошь.

Иллюстрация 5. Китайская роскошь.

Иллюстрация 6. Китайская роскошь.

Иллюстрация 7. Китайская роскошь.

Иллюстрация 8. Китайская роскошь.

Иллюстрация 9. Китайская роскошь.

Мощь китайской буржуазии подтверждается и статистически. О ней, не стесняясь, говорят сами китайские государственные мужи. Так, китайский посол Юй Цзюнь в статье «Народ в центре всего – концепция и практика Китая» говорил:«Китай придает большое значение стимулированию предпринимательства, инноваций и творческой активности в обществе. В стране зарегистрировано более 190 миллионов субъектов предпринимательства, которые стали опорой экономики. Частный сектор обеспечивает свыше 50% налоговых поступлений, более 60% ВВП, около 70% технологических инноваций, более 80% занятости в городах и около 90% новых рабочих мест (жирный шрифт наш – прим. ред.)» [https://uz.china-embassy.gov.cn/rus/sgxx/sgsd/202511/t20251106_11748293.htm].

Частный бизнес Китая растёт как на дрожжах, составляя серьёзную конкуренцию американскому. И в этом нет ничего удивительного. По оценкам SIEMS, средняя почасовая оплата труда в обрабатывающей промышленности Китая в 2010 году составляла около 1,05 доллара США. С учётом инфляции и повышения производительности труда эта зарплата была фактически ниже, чем в 2001 году. [https://energy.skolkovo.ru/downloads/documents/SKOLKOVO_IEMS/Research_Reports/SKOLKOVO_IEMS_Research_2010-11-10_ru.pdf].

К тому же китайские рабочие почти не защищены от безработицы. В 2005-v году, в зависимости от сектора, только 12–40% сотрудников имели страховку от безработицы. Остальные же уязвимы: с 2017-го года безработица ни разу не опускалась ниже 4,9%, а в 2024-м составила 5,1%.[https://svspb.net/danmark /bezrabotica.php?l=kitaj]. Эти цифры сопоставимы с показателями России, США, Австралии и других стран, открыто объявляющих себя капиталистическими. А ведь безработица – это врождённая черта именно капитализма, возникающая из-за законов капиталистического накопления. Пролетарское государство не допустило бы безработицы, ей там просто неоткуда взяться. Если при власти капитала технический прогресс ведет к увольнению рабочих (что и является конечной причиной массовой безработицы) с сохранением прежнего рабочего дня и зарплат, то при власти труда технический прогресс ведёт не к увольнениям, а к сокращению рабочего дня и улучшению условий, делая полную занятость возможной. СССР до 1953-го года тому пример. В Китае же экономика движется по рыночным законам, плановости нет, господствует буржуазия, что и приводит к закономерному итогу – массовой безработице, охватывающей около 40 миллионов человек ежегодно.

Итак, картина внутри страны ясна: власть рабочих не крепнет. Государство совершает насилие над пролетариатом, потворствуя низким зарплатам и бесправию. Пока буржуа начальствует, прикрываясь красным флагом, пролетарий горбатится на заводе, принося начальству баснословные прибыли.

Ещё хуже обстоят дела с укреплением международных связей с трудящимися. О том, насколько прочны эти связи, может свидетельствовать избиение африканского рабочего китайским менеджером на одном из принадлежащих Китаю кенийских заводов [https://dialectic.club/2025/11/17/profsoyuz-kenii-potreboval-deportacii-kitaica-za-izbienie-rabotnika/]. Видео избиения вызвало такой резонанс, что менеджера пришлось уволить.

И сей случай далеко не единичен. Китай – один из крупнейших империалистов мира. Многие компании Поднебесной являются настоящими интернациональными монополиями. Яркий пример – «Geely», владеющая такими гигантами автоиндустрии, как «Volvo», «Lotus», «Smart» и «Proton».[https://geelyoren.ru/tpost/n7ms3x7rx1-kakie-marki-vikupil-geely?ysclid=mja66rlz4212146524].

Особенно примечателен государственный проект «Один пояс, один путь». Суть его в том, что Китай активно увеличивает кредитование отсталых стран, превращая их в свои марионетки. «Один пояс, один путь» охватывает 13 427 проектов в 165 странах на сумму 843 миллиарда долларов. Эти проекты финансировались более чем 300 китайскими государственными компаниями [https://www.aiddata.org/data/aiddatas-global-chinese-development-finance-dataset-version-2-0].

Рост капиталовложений Китая настолько стремителен, что сейчас именно Поднебесная главный кредитор отсталых стран. Динамику вывоза китайского капитала может продемонстрировать следующий график:

График 1. Задолженность стран мира, миллиарды долларов [https://econs.online/articles/opinions/kitay-kak-mirovoy-finansovyy-posrednik/?ysclid=mj8mvmcebh773824333].

Для немалого числа отсталых стран китайские кредиты являются экономической необходимостью. В их экономике китайский капитал подчас занимает более трети. Так, соотношение долга перед Китаем к ВВП в Джибути составляет 38%, в Кыргызстане – 35%, в Конго – 34%, в Тонга и Камбодже – 27% [https://econs.online/articles/opinions/kitay-kak-mirovoy-finansovyy-posrednik/?ysclid=mj8mvmcebh773824333]. В 42 странах уровень государственного долга перед Китаем превышает 10% ВВП [https://www.aiddata.org/blog/aiddatas-new-dataset-of-13-427-chinese-development-projects-worth-843-billion-reveals-major-increase-in-hidden-debt-and-belt-and-road-initiative-implementation-problems].

Представление же об общих масштабах вывоза китайского капитала может дать карта, составленная в 2021-м году Карменом Рейнхартом, Себастьяном Хорном и Кристофом Требешом:

Иллюстрация 10. Долг перед Китаем в соотношении к ВВП страны [https://econs.online/articles/opinions/kitay-kak-mirovoy-finansovyy-posrednik/?ysclid=mj8mvmcebh773824333].

При этом ставки по китайским кредитам сверхвысокие – обычно около 4,2% годовых, да и подлежат погашению такие кредиты менее чем через 10 лет. Для сравнения, типичный кредит Германии, Франции или Японии имеет процентную ставку 1,1% и срок погашения 28 лет [https://www.aiddata.org/blog/aiddatas-new-dataset-of-13-427-chinese-development-projects-worth-843-billion-reveals-major-increase-in-hidden-debt-and-belt-and-road-initiative-implementation-problems].

Уплатить долги перед Китаем очень сложно. Нередко страна не может сделать этого совсем. Яркий пример – Черногория. В 2015-м эта маленькая балканская страна взяла у китайского банка «China Exim» кредит, для того чтобы выплатить концессии китайской же строительной компании, прокладывавшей дорогу от Приштины до небольшого городка Колашина. Цена проекта составляла более миллиарда долларов, и Черногория не нашла финансов для уплаты долга. Теперь Китай претендует на получение контроля над частью прибрежных территорий и портов региона [https://tass.ru/opinions/11196953].

И Черногория – не первый случай. Подобную схему империалисты Поднебесной проворачивали в Кении, когда залогом кредита этой стране КНР потребовала крупный порт Момбаса [https://rossaprimavera.ru/news/6dc77114].

Китай вообще владеет большим количеством портов в других странах. Таковым является, к примеру, греческий порт Пирей, над которым китайцы получили контроль в 2016-м году. Кроме того, у КНР есть пакеты акций десятков других портов по всему миру: Марселя, Генуи, Роттердама, Брюгге, Валенсии, Стамбула, Танжера, пакистанского Гвадара, шри-ланкийского Хамбантоту – вот далеко не полный список [https://m.vz.ru/world/2021/7/15/1108805.html?ysclid=mj8t5nc54m704114009].

Об общей географии только средиземноморских портов, подконтрольных китайскому капиталу, может дать представление эта карта:

Иллюстрация 11. Средиземноморские порты, доли которых принадлежат КНР [https://www.npr.org/2018/10/09/642587456/chinese-firms-now-hold-stakes-in-over-a-dozen-european-ports].

По всем законам развития общества экономическая власть Китая над разными странами рождает политическую. Подконтрольные Китаю порты становятся его военными базами. Так, к примеру, в 2017-м в Пирей с «дружеским визитом» заходил китайский военный флот [https://www.ekathimerini.com/news/220324/chinese-naval-fleet-arrives-in-greece-for-friendly-visit/]. А в крупном африканском порте Джибути есть военная база Китая [https://www.rbc.ru/rbcfreenews/59803d829a79470ba1395786?ysclid=mj8uny79k924878421].

Экономическое влияние китайского капитала столь велико, что, по словам Терезы Фэллон, аналитика из Брюсселя, закредитованные страны стараются

«Принимать решения, руководствуясь идеей не расстраивать Китай. Это уже происходит, и это вызывает беспокойство, если учесть ставки. Если вы задумаетесь о стратегии роста Китая, то увидите, что они инвестировали во все периферийные регионы Европы. Так что это похоже на стратегию анаконды: окружить и раздавить» [https://www.npr.org/2018/10/09/642587456/chinese-firms-now-hold-stakes-in-over-a-dozen-european-ports].

Конечно, Китаю подконтрольны не только европейские и африканские регионы. Большую роль в экспорте поднебесного капитала играет Азия, в частности Средняя. Интересные сведения предоставляет доклад Минприроды Кыргызстана: «В среднем каждая пятая золотодобывающая компания на территории Кыргызстана имеет среди своих бенефициаров граждан или юридических лиц Китая. Это указывает на значительное экономическое присутствие и инвестиционный интерес КНР в ключевой отрасли страны — золотодобыче» [www.tazabek.kg/news:2369412?f=cp].

Большое влияние китайский капитал имеет и в соседнем Таджикистане. 80% всего объёма выпуска цемента страны обеспечивают три предприятия с участием КНР: «Джунгтсай Моҳир цемент», «Хуаксин Гаюр цемент» и «Хуаксин Гаюр Суғд цемент» [https://pamirinside.org/китайские-цементные-заводы-в-таджики/].

Тянется рука китайского империализма и в Юго-Восточную Азию. Один из ключевых регионов – Индонезия. Тут дельцы из КНР владеют большим количеством никелевых производств, включая крупнейшего производителя никеля – «RT Indonesia Tsingshan Stainless Steel». Условия работы там хуже некуда. В марте 2023-го года трое рабочих подали жалобу в Национальную комиссию по правам человека, заявив, что их здоровье ухудшается из-за дыма и пыли при отсутствии нормальной защиты. Рабочая неделя на заводе – семь дней. Достаточного защитного оборудования нет. Это приводит к трагедиям: в декабре 2023-го года при взрыве плавильни погибли 13 рабочих, 46 были ранены; в апреле того же года обрушение склада убило ещё двоих; в январе ещё два рабочих погибли при подавлении беспорядков на одном из китайско-индонезийских заводов, а годом ранее ещё несколько пролетариев погибли на никелевых производствах из-за взрывов и других несчастных случаев. [https://www.independent.co.uk/news/chinese-ap-indonesia-indonesian-palu-b2469221.html].

Закономерно, что против империалистической политики Китая активно выступают трудящиеся отсталых стран.

В сентябре 2025-го Национальный профсоюз горняков Зимбабве обратился в парламент с петицией, в которой призвал разобраться с нарушениями трудовых прав и экологических норм со стороны 20 принадлежащих китайцам горнодобывающих компаний.

Лидер профсоюза сделал несколько заявлений об условиях труда на таких предприятиях: «Больше всего нас возмущает то, что рабочих избивают, унижают, им угрожают и даже убивают, когда они требуют свою зарплату. Им также отказывают в праве вступать в профсоюзы, что нарушает главу 28.1 Закона о труде Зимбабве, нашу национальную конституцию и международные трудовые нормы». Далее он отметил, что профсоюзное: «исследование показало, что некоторые китайские руководители в горнодобывающем секторе подвергают местных работников бесчеловечным условиям труда. Во многих случаях работникам недоплачивают, заставляют работать без средств защиты, что ставит под угрозу их здоровье и безопасность. Это явное нарушение трудового законодательства Зимбабве» [https://www.zimeye.net/2025/09/10/mine-workers-president-hands-petition-to-parliament-over-chinese-labour-abuses/].

Эти частные случаи подтверждаются общей статистикой. По данным, приводимым в исследовании «Banking on the Belt and Road», 35% инфраструктурных проектов в рамках инициативы «Один пояс, один путь» вызвали коррупционные скандалы, нарушения трудовых прав, экологические угрозы и общественные протесты [https://www.aiddata.org/blog/aiddatas-new-dataset-of-13-427-chinese-development-projects-worth-843-billion-reveals-major-increase-in-hidden-debt-and-belt-and-road-initiative-implementation-problems].

Китайский капитал нашёл выход из ситуации. Для защиты своих активов от сопротивления местного населения КНР в массовом порядке отправляет в кредитуемые страны свои частные военные компании. Наибольшее военное давление испытывает Африка. В регионе действует не менее 8 крупных ЧВК, охраняющих китайскую собственность в 15 странах.

Иллюстрация 12. Присутствие китайских ЧВК в Африке [https://rybar.ru/o-deyatelnosti-kitajskih-chastnyh-ohrannyh-kompanij-v-afrike/?ysclid=mj9mgf66g5719201284].

Китайские подразделения действуют как своими силами, так и руками местных военных. Многие ЧВК обучают и вооружают африканские силы безопасности, которые затем охраняют китайские предприятия. К примеру, в Судане компании «VSS Security Group» и «DeWe Security Service» работают с местными вооруженными формированиями и сопровождают их в миссиях по обеспечению безопасности рабочих на шахтах и нефтяных предприятиях.

Действуют китайские ЧВК и на Ближнем Востоке. В этом регионе активно работают «Snow Leopard», «Tianjiao Tewei» и «Huaxing ZhongAn». [https://csef.ru/ru/politica-i-geopolitica/416/osnovnye-napravleniya-blizhnevostochnoj-strategii-kitaya-9344?ysclid=mjcdmsd8c3516055405#_ednref11].

Не стоит забывать и о том, что Китай неоднократно устраивал вооруженные провокации на границе с Тайванем [https://iz.ru/1821038/2025-01-13/mo-taivana-soobsilo-o-priblizenii-k-ostrovu-sesti-samoletov-i-sesti-korablei-knr], а также посылал свой военно-морской флот в важные для себя экономически регионы, например, на уже упомянутый Ближний Восток [https://ria.ru/20231028/flot-1905769062.html?ysclid=mjcdyxo3wn778876273].

Это обычная политика империализма. Пока власть находится в руках крупного капитала, такая политика неизбежна. Её рождает главное стремление всякого капитала – стремление к максимальной прибыли. И у китайских компаний это стремление очевидней некуда.

Начиная с 2000-х, роль частного сектора в Китае значительно выросла. Если к 2012-му году до 90% рабочих мест и до 63% ВВП создавалось госкомпаниями, то к 2023-му цифры перевернулись: 80% рабочих мест и до 60 % нового ВВП создаются частниками [https://cyberleninka.ru/article/n/analiz-vliyaniya-faktorov-razvitiya-chastnoy-ekonomiki-na-ekonomicheskuyu-bezopasnost-kitaya/viewer].

Тенденция явно на усиление рынка. Если добавить к этому империалистическую политику КНР, условия труда в стране, рост богатства буржуазии и подавление экономических прав рабочих, картина складывается однозначная: современный Китай – буржуазное государство с буржуазной экономикой. О том, как это отражается на государственной политике и пропаганде, поговорим в следующей части статьи.

По-старому или по-новому?

2026-04-28T16:29:06.330Z

Сколько кружков в России – а проку всё нет! Ни одного по-настоящему значимого успеха за 30 лет кружковой деятельности. Каждый считает свою группку самой правильной и пролетарской. При этом на какой кружок ни придёшь – везде одно и то же: либо формалистичная, вгоняющая в сон лекция на манер урока истории в школе, либо изба-читальня, или, точнее сказать, голландский штурвал, где каждый по кругу зачитывает фрагмент из книжки.

Неэффективные, скучные, бесполезные, неоригинальные – разве такие кружки взрастят новый авангард пролетариата? Вот и нашей редакции кажется, что нет. Давайте разбираться, как организовать кружок правильно.

Но чтобы исцелить больного, сначала нужно поставить диагноз. В чём главные пороки типичного российского кружка? Их 10:

1) Зацикленность на готовых произведениях.

Чаще всего проходят именно их – «Манифест», «Государство и революцию» и т. п. Такой подход ограничивает кружок рамками старых проблем. Есть ли известные марксистские вопросы по инфобезу? Нет. Нужно ли их изучать? Да. В результате зацикленности на всём известном и готовеньком кружки нередко выпускают догматиков, а не марксистов. Усугубляется это следующей проблемой.

2) Некритический подход к разбираемым темам.

Он во многом вытекает из зацикленности на готовых работах. При таком подходе чаще всего слова авторов прошлого не реконструируются на современный лад, не критикуются, не дополняются. Часто можно увидеть, как лектор (в худшем случае – сами кружковцы) просто зачитывает вслух Ленина, даже не пытаясь не то что исправить ошибки и осовременить, но даже упростить формулировки. А ведь старые авторы, как и любые нормальные люди, во многом ошибались. Чего стоит только заверение Ленина о недопустимости контрактной армии из «Государства и революции»! В итоге «марксисты» следуют не живому духу науки, а её мёртвой букве и вместо знаний закрепляют ошибки.

3) Нагруженность пустой информацией.

Кроме того, некритический разбор произведений ещё и захламляет мозг бесполезной информацией: либо устаревшими фактическими данными (ссылки на фабричных инспекторов в «Капитале»), либо плеоназмами и «водой», которые не так редки в работах Сталина, Маркса, Мао Цзэдуна, либо просто неактуальными теоретическими вопросами (роль профсоюзов в соцстране). Занятия становятся длиннее, концентрация кружковцев падает, и ценные аспекты пропадают в пучине ненужных слов.

4) Отсутствие актуализации.

Такая нагруженность бесполезной информацией не оставляет места для важнейшей части занятия – актуализации. Знания преподаются в лучшем случае применительно к условиям 100 и 150-летней давности, в худшем – и вовсе абстрактно, безо всякой попытки объяснить ими реальный мир во всём его многообразии. Идёт, к примеру, занятие по «Что делать?», обсуждают спор Мартынова и Ленина, а какое отношение он имеет к сегодняшнему дню – неясно. Кто «экономисты» сегодня? Что делать нам? Кружок не даёт ответы. Итог предсказуем: знание остаётся мёртвой абстракцией, а кружковец в упор не видит сегодняшних хвостистов, не может объяснить колебания цен, впадает в ступор от вопроса про нужную тактику и методы работы сегодняшних российских коммунистов и т. п.

5) Оторванность теории от практики.

Нет актуализации – нет и почвы для того, чтобы применить знания на практике. Формула «Читать и делать» превращается в «Читать вам не перечитать!». Книга и жизнь неизбежно приходят в антагонизм (ибо книжные знания не корректируются знаниями из практики). Итог тому – либо догматики, отрицающие жизнь в пользу книги, а потому не способные изменить жизнь, либо разочаровавшиеся в марксизме скептики (природу этого явления превосходно описал Э. Ильенков в статье «Школа должна учить мыслить!»).

6) Изложение готовых выводов.

Некритическое, неактуальное, не пытающееся увязаться с практикой изложение раз написанных произведений в совокупности превращают лекцию в простой пересказ кем-то полученных выводов. Проблема даже не в том, что эти выводы могут быть неверны (а они очень часто будут неверны). Проблема в том, что кружковцы не приобретут самого главного навыка из всех возможных – умения мыслить. Остановимся на этом чуть подробнее.

Мышление тесно связано с затруднением. Затруднение возникает, когда нам не хватает условий для решения задачи. И мышление – это способность выйти за пределы первоначальных условий, преобразовать их и найти решение задачи. Словом, мышление позволяет выводить новые знания. Уже отсюда видна разница между накоплением знаний и обучением мысли. Накопить знания можно и простым зазубриванием, научиться же мыслить можно сугубо решая задачи. Конечно, решение задач мы понимаем в широком смысле слова. Задачей может быть критика ненаучной теории, ответ на научный вопрос или его постановка, исследование какой-то темы, обобщение оторванных знаний, конкретизация абстрактного положение или поиск современных примеров какого-то социального явления. Методов масса. Главное – чтобы кружковец делал это своим умом.

Но трагедия в том, что большинство кружков не даёт ученику поразмыслить самостоятельно! В его мозг запихивают кучу знаний вперемешку с пустыми фактами, не оставляя простора для мысли. Это – худшая учёба из всех, что можно представить. Она превращает людей в ленивых, не привыкших изучать и сомневаться схоластов. Марксистскую науку низводят до идеологии. Вместо пользы такой кружок несёт прямой вред.

7) Отсутствие диалога.

Патологическая зажатость мысли усугубляется низким уровнем диалога между лектором и учениками. Слово это понимается двояко. Во-первых, под диалогом (в узком смысле) мы имеем ввиду общение с аудиторией во время лекции. Во-вторых, в широком – близость кружковцев и лектора в целом. Если диалога нет во время лекции, тогда кружковцы так или иначе пассивничают. Они воспринимают лекцию лишь как слушатели, но не полноценные участники. Поэтому и мысль их не может проснуться. К тому же взаимодействие с аудиторией – сильнейший катализатор внимания последней. Не будет диалога – кружковцы будут скучать и отвлекаться.

Размежевание же лектора и учеников приведёт к скованности, робости последних, а значит, не даст им полностью включиться в лекцию.

8) Пассивность кружковцев.

Закономерно, что кружки без развитой культуры диалога разъедаются пассивностью учеников. Часто хромает дисциплина в целом: кружковцы не читают нужных произведений или и вовсе прогуливают.

9) Некомпетентность ведущих.

Часто пассивность кружковцев сопровождается некомпетентностью и ленью преподавателей. Они не успевают, не могут или не хотят писать завлекательные, живые лекции, которые бы преподносили материал сжато, интересно, полноценно. Они не обладают достаточным ораторским мастерством и навыками организатора.

10) Скучные занятия.

В результате занятия получаются скучными, самые идейные ходят на них, как на барщину, менее стойкие – вообще не ходят. Кружковая учёба становится аналогом буржуазной школы. Марксисты становятся бессильными догматиками.

Аналогия с буржуазной школой неслучайна. Как и она, описанный нами тип кружка отражает реакционные тенденции в обучении. Учить так – значит учить по-старому. Мы же должны выдвинуть новую, прогрессивную систему кружкового обучения.

Если старый тип обучения строился на двух крайностях: либо на деспотической роли учителя, либо на полном отсутствии его, то новый тип должен отвергнуть оба подхода. При этом отрицание обоих крайностей должно быть диалектическим. Это значит, что новая система не отвергает их полностью, а соединяет в новое качество, отрицая вместе с тем ненаучные стороны обоих подходов.

Главный принцип новой системы обучения состоит в том, что преподаватель играет не роль книги, просто сообщающей знания ученикам, а роль организатора учебного процесса. Задача учителя нового типа – не подавать истины на блюдце с голубой каймой, а объяснять лишь предпосылки, ведущие к истинам, оставляя выводы мышлению учеников. На кружке разбирают, к примеру, трудовую теорию стоимости. Глупо и антипедагогично просто предложить кружковцам на веру то положение, что стоимость создаётся трудом. Положение это надо объяснить. Но даже объясненная лектором, трудовая теория стоимости так и останется привнесённой извне Моисеевой скрижалью. Она не пройдёт через мысль учеников. А так и понять её будет значительно труднее, и запомнится она кратно хуже, и мышлению не научит.

Действительно соответствовать педагогике будет такой подход, при котором лектор рассказал бы логические предпосылки трудовой теории стоимости: общественную природу обмена и двойственную природу товара; а невозможность объяснить меновые пропорции через потребительную стоимость и, следовательно, неизбежность формирования стоимости лишь трудом – эти выводы остались бы задачей ученика. Но учитель не пассивно созерцает мыслительный процесс. Мышлению надо учить. Поэтому педагог должен наводящими вопросами помогать ученику сделать верный вывод.

Как итог формой занятия новой системы выступает лекция-диалог. Ведущая роль остаётся у лектора, который объясняет материал, в процессе занятия общается с аудиторией, задаёт вопросы и просит формулировать выводы из описанных им предпосылок. Кроме того, каждая лекция по возможности должна включать интерактив. Без него знания (пусть даже и полученные самим учеником) останутся на уровне абстракций, их назначение будет непонятно. Интерактив может быть самый разный, главное – чтобы он был в тему и действительно помогал применить изученный материал к делу. Изучая, к примеру, «Искусство спора» Поварнина можно сыпать кружковцев софизмами и просить их отбиваться. А для «Капитала» подошла бы самостоятельная критика современных буржуазных теорий стоимости по группам. Главное – подходить к интерактиву творчески и приспосабливать его к теме конкретной лекции.

При этом часть интерактива лучше давать в форме домашнего задания, чтобы тема занятия прорабатывалась в перерыве между лекциями и, во-первых, глубже запоминалась, во-вторых, применялась на практике. Важно, что домашние задания должны быть интересными для самих учеников, а их результат должен быть применим на практике, должен иметь самостоятельную ценность. Хорошим домашним заданием по теме хвостизма будет анализ нескольких современных хвостистских организаций и план по исправлению их проблем. Плохим заданием по этой же теме будет конспект работы Ленина, ибо он не несёт прямой пользы сам по себе.

Лекционная часть (непосредственно объяснения со стороны учителя) тоже должна отличаться от аналогичной в старой системе. Отличия начинаются уже на этапе выбора темы. Старая система преподавания может позволить себе ворох бесполезных сегодня тем. Новая – нет. Её задача – за минимальный срок взрастить готового к практике работника. Этим и должен определяться перечень тем. На наш взгляд, он должен быть таким:

1) Стиль работы идейного пролетария и пролетарская мораль;

2) Формальная логика;

3) Диалектика;

4) Материалистическая психология;

5) Прикладная политэкономия;

6) Прикладная политическая теория;

7) Информационная безопасность;

8) Коммуникативные навыки.

Очевидно, что проводить занятия по тексту готовых произведений на эту тему нерационально – слишком много времени уйдёт впустую. И это не говоря о том, что не на каждый вопрос найдется соответствующая работа.

К каждой лекции педагог должен готовить собственный опорный конспект, который в максимально сжатой форме, на примерах, с вопросами и интерактивом будет объяснять конкретную тему. При этом каждая лекция должна быть максимально актуализирована – примеры (а каждое положение следует снабжать примером) должны быть не из истории, а из сегодняшнего дня (за исключением примеров чего-то, чего в современности не встретишь, например, СССР).

Глупо было бы совсем отказываться от использования готовых произведений. Часто они могут послужить богатой основой конспекта – например, трудовую теорию стоимости легче всего объяснить, опираясь на «Капитал». Однако из готовых работ не стоит брать в конспект целые цитаты, ибо они почти всегда плохо воспринимаются на слух. Лучше пересказывать их своими словами, более лёгкими для слушателей. Этот подход позволяет не только адаптировать письменную речь под устную, но и убрать всю «воду» из оригинального текста, и осовременить язык, и сдобрить текст живыми примерами. Не стоит брезговать совмещать произведения для конспекта, ведь часто одна работа необходимо дополняет другую («Что делать?» – «Детская болезнь левизны»; «Происхождение семьи» – «Государство и революция» и т. д.).

Но неужели новая система оставляет великим научным трудам лишь скромную роль опоры для конспекта? Плохи были бы учителя, столь неумело пользующиеся наследием человеческой мысли! Прелесть новой системы в том, что она использует произведения по прямому назначению – для самостоятельного чтения. С лекции, на слух материал трудно усвоить – множество моментов выпадет из восприятия, не говоря уж о том, что не остаётся времени поразмыслить над трудными теоретическими вопросами. Поэтому между лекциями кружковцы обязательно должны читать рекомендованные преподавателем произведения.

При этом список «нужных произведений» не должен ограничиваться классическими работами. В него, во-первых, следует включать специализированные и малоизвестные работы, в т. ч. и не марксистские. Во-вторых, крупные труды целесообразно читать не полностью, а только самые полезные главы. В-третьих, для тем, не могущих похвастаться качественной литературой, целесообразно писать собственные работы, и давать кружковцам «на дом» именно их. Это правило, в-четвёртых, можно отнести к хорошим, но устаревшим работам – для них следует составлять примечания и дополнения с актуализацией и критикой неверных положений.

Но если кружковцы и так читают книги, будет ли прок от лекций? Да, будет. Лекция, во-первых, помогает закрепить изученный дома материал. Во-вторых, она актуализирует и конкретизировать абстрактные книжные знания, а благодаря практике ещё и учит их применять. В-третьих, грамотная лекция учит делать выводы самостоятельно и развивает мышление – непосильная для книги задача.

Итоговая формула новой системы: в свободное время кружковцы знакомятся с темой через литературу и закрепляют пройденный материал посредством домашнего задания. На лекции они углубляют и конкретизируют знания, учатся мышлению, закрепляют пройденное.

При таком подходе роль учителя куда богаче, чем в старой системе. Значит, и требования к нему выше. Он должен знать, как правильно организовать практику, как вести лекцию и как работать с конспектом к ней. Он должен владеть ораторским искусством. Он должен уметь составлять грамотную учебную программу. Самостоятельно человеку будет трудно освоить весь необходимый массив навыков, поэтому лекторов целесообразно обучать на специальных педагогических курсах внутри организации.

Такие курсы смогут решить проблему некомпетентности педагогов. А если, в идеале, распространить её на остальные части организации – редакцию, агитационный отдел и т. д. – в таком случае значительно повысится качество кадров вообще, а значит, деятельность выйдет на качественно новый этап. Поэтому новая кружковая система должна быть многоуровневой и включать не только общий кружок, но и систему специальных практических курсов для каждого из направлений работы.

Конечно, все эти принципы можно считать излишествами и действовать по-старому. Но старые кружки достигли своего потолка. Для того, чтобы преодолеть стагнацию нашего движения, мы должны научиться учиться по-новому. А на это нужно изрядная концентрация сил и воли. Смогут ли кружки перестроиться? По-старому или по-новому? От разрешения этого вопроса в большой степени зависит будущее российских прогрессивных сил.

- Стелла

ЧТО НЕ ТАК С МОРАЛЬЮ КОММУНИСТОВ?

2026-04-07T15:08:09.442Z

Российское коммунистическое движение заражено мещанством. Мещанство мешает дисциплине, разъедая организации изнутри. Мещанство застилает взор коммунистов, мешая им объединятся друг с другом. Проблема системная. Значит, надо разобраться в её причинах.

Мещанство – термин обывательский. Он означает мелкобуржуазное мировоззрение. Пока мы живём в классовом обществе, условия жизни разных групп людей будут диаметрально противоположны. Пресыщенный жизнью буржуа будет обладать иными моральными качествами, нежели забитый, уставший от жизни рабочий. Общественное бытие определяет общественное сознание. А поскольку принадлежность человека к тому или иному экономическому классу (т. е. группе людей по роли в общественном хозяйстве, основанной на отношении к собственности) и формирует его условия существования, постольку оно, как правило, формирует общие черты его мировоззрения.

Каждый класс имеет собственный интерес, объективное экономическое стремление. Эксплуататоры стремятся усилить эксплуатацию, эксплуатируемые – освободиться от неё. Классовый интерес, который отстаивает человек, играет определяющую роль в его мировоззрении. Например, тот, кто борется за интересы пролетариата, не может мыслить как шовинист, просто потому не может, что шовинизм – это угнетение других людей, и порождён он угнетением экономическим, как раз тем, против чего борются сознательные пролетарии.

Словом, сознание человека, как и его мораль, является классовым. В зависимости от того, чьи интересы выражает человек, он относится к тому или иному политическому классу. Так, коммунист – это политический пролетарий, тот, кто проводит в жизнь классовый интерес пролетариата. Значит, коммунисты должны обладать соответствующей моралью.

Коммунистической морали и противостоит мораль мещанская, мелкобуржуазная. Мелкий буржуа растёт в атмосфере индивидуализма. Он экономически отделён от остального общества. Крестьянин на своём участке (типичный представитель мелкой буржуазии) не имеет представления о том, что происходит на других участках. Ему это просто не нужно, он живёт своей частной, собственнической жизнью. Поэтому мелкий буржуа и взращивает в себе индивидуализм. Личные интересы для него важнее общественных. Капитализм приближает жизнь каждого к мелкобуржуазной. Происходит это потому, что рыночное общество атомизировано, расщеплено на множество мелких частиц. Люди живут порознь, каждый в своей квартире, их не заботит судьба окружающих.

Но мало того. Рыночные отношения в экономике рождают конкуренцию во всех сферах жизни. Угроза безработицы заставляет рабочих грызться друг с другом за место. Между людьми пробегает черная кошка недоверия и взаимной ненависти. Это – плодороднейшая почва для ядовитых побегов индивидуализма.

Но есть и контртенденция. Скрывается она в современном способе производства. Пусть рабочие и живут порознь, хребет гнут вместе. Они объединены условиями работы, что и воспитывает в них коллективизм – коммунистическую мораль. Взять любой завод: разделение труда приводит к тому, что рабочие волей-неволей оказывают друг другу взаимопомощь. И происходит это изо дня в день. Встанет работа одного – встанет всё производство. Поэтому рабочим выгодно кооперироваться ради общего результата. Это воспитывает взаимовыручку – немаловажный аспект коллективизма.

Коллективизм составляет прогрессивную сторону современного строя, основу пролетарской морали. Быть коллективистом значит ставить общие интересы выше частных. Как писала Н. Крупская, «Буржуазная мораль сводится к тому, что «каждый за себя, а бог за всех», коммунистическая мораль идет под лозунгом сплочения всех трудящихся, объединения их для борьбы – без помощи господа бога – за светлую для всех жизнь». Поэтому коллективизм прямо противоречит индивидуализму. Индивидуалист живёт ради собственного счастья, коллективист – ради общественного.

В обывательском сознании прочно сидит догма, согласно которой коллективизм предполагает аскетизм и отречение от своих потребностей. Метафизичны такие рассуждения. Отдельный человек – это полноценная часть общества. Вкладывая что-то в общество, человек получает бонус и для себя. Он вкладывается в условия своей жизни. Удовлетворение интересов всего коллектива ведёт к удовлетворению личных интересов. Тем самым, личные интересы входят в общественные.

Коллективизм составляет ядро коммунистической морали. Марксисты совместно работают ради достижения общей цели: пролетарской диктатуры. В этой работе личные интересы и предпочтения людей отходят назад по сравнению с интересом всей организации. Иначе не получится никакой работы. Иначе расцветут сектантство и безответственность. Так что тот, кто называет себя коммунистом обязан, во-первых, ставить интересы общего дела выше собственных, и, во-вторых, видеть диалектическую связь личного и общего.

Но тут снова вмешивается злополучное обывательское сознание! Для него «коллективизм» – что-то, окрашенное в государственно-патриотический триколор. Виной тому – динамики телевизоров, из которых постоянно разносятся фразы про «интересы нации», «интересы государства», которые, разумеется, стоя́т выше интересов гражданина. Это – чистейшая демагогия. Такой буржуазный «коллективизм» и не коллективизм вовсе. Это лишь одетый в коллективистскую маску индивидуализм. С новостных экранов респектабельные господа призывают рабочих сплотиться в борьбе за прибыли, за сохранение и расширение капитала, а не за интересы прогресса и благо самого́ пролетариата. Поэтому «коллективизм» буржуазии, выраженный, чаще всего, националистическими лозунгами, сводится к тому, что рабочих одной нации натравливают на рабочих другой, при этом заявляя о каком-то единстве их интересов со «своими» капиталистами. Люди, подвергшиеся такой демагогии действуют во благо своих хозяев, в их личных интересах, но никак не в интересах развития общества.

Пролетарский коллективизм имеет противоположную основу – классовый интерес наёмных рабочих. В то время как буржуазный национализм стравливает нации, пролетарский коллективизм провозглашает дружбу народов и единство пролетарского движения. В то время как буржуазный национализм ставит на первое место прибыль капитала, пролетарский коллективизм нацелен на освобождение труда. Таким образом, коммунисты руководствуются не абстрактными (и, к тому же, несуществующими) интересами нации, и т. п., а классовым интересом пролетариата.

Основной задачей коммунист ставить работу в коммунистическом движении. Если человек основное внимание сосредотачивает на своей частной жизни, он никак не сможет работать в коммунистическом движении, ибо работа эта не принесёт ему личной выгоды. А если человек не работает в коммунистическом движении, какой же из него коммунист?

Но мало одного стремления к деятельности, та должна ещё действительно приносить пользу. Но в работе всякого, от рядовых агитаторов и до руководителей встречаются ошибки, тянущие её на дно. Обучение и воспитание пролетарских кадров на собственных ошибках – одна из существенных черт коммунистического воспитания. Без исправления ошибок и учёбы на собственных ошибках недочёты лишь укореняются. Коммунист превращается в догматика, не способного двигаться вперёд. А неотъемлемым условием такого исправления служит критика.

Критика – это анализ деятельности человека с целью выявления и исправления ошибок. Уметь публично и честно признать свою ошибку, а затем исправить её и не допускать впредь – вот что составляет принципиальное, коммунистическое отношение к работе. Без признания ошибки пострадают общие интересы, так что скрывать свои недостатки или даже защищать их – значит скатываться в индивидуализм, пытаться сохранить душевный комфорт вопреки интересам общего дела.

Что ещё входит в обязанность всякого коммуниста, так это – непрерывная учеба, непрерывное постижение марксистской теории. Без должных знаний невозможно проводить в жизнь интересы пролетариата. Но теорию надо учить не ради теории. Теория нужна для того, чтобы в конечном счёте применить её на практике, применить её для нужд рабочего класса. Если же забыть про связь теории и практики, то произойдёт то, о чём писал Хо Ши Мин в своей работе «О революционной морали»:

«Однако некоторые товарищи ограничиваются тем что заучили наизусть несколько книжек о марксизме-ленинизме и уже считают, что разбираются в нем лучше всех. Но на практике при решении конкретных вопросов они или действуют механически, или теряются. Слова их не соответствуют делам. Они читали марксистские книги, но не постигли духа марксизма-ленинизма. Они учились, чтобы украсить себя знаниями, а не для того, чтобы применять эти знания в революционной работе. Это – тоже проявление индивидуализма».

Наконец, коммунистическая мораль требует, чтобы коммунист не просто отдавал все силы в борьбе за победу рабочего класса, но делал это наиболее рационально. Главный враг рациональности – показная деятельность ради деятельности. Яркий пример – пустые и яркие манифестации, так любимые многими популистами. Мелкобуржуазный акционизм такая «практика», подлинная цель которого в том, чтобы покрасоваться перед окружающими. Он отвлекает силы коммуниста от действительно полезной, пусть и менее заметной работы. Страдает общее дело. Поэтому акционизм – проявление индивидуализма, резко противоречащее пролетарской морали.

Но почему мы столь часто видим настоящих, идейных коммунистов, которые расширяют силы почём зря, отказываются от критики и по-иному скатываются в мелкобуржуазную трясину? Коммунист ли вообще такой человек? И если да, то почему так жестоко заблуждается? Дело в том, что сознание каждого из нас неоднородно: несмотря на то, что в основе сознание строго классово, элементы мировоззрения отдельных классов и прослоек могут перемешиваться в одной голове. Человек оказывается в разных жизненных условиях и сталкивается с пропагандой разных классов. К тому же, каждый человек развивается, и его политический класс может измениться. Но пережитки старого никуда не исчезнут. Словом, сознание человека формируется несколько разнородным – это смесь различных мировоззрений, смесь сознания различных классов, пусть сознание одного конкретного класса (например, пролетариата) и является господствующим.

Коммунистами не рождаются, а становятся посредством длительной и упорной борьбы. После становления коммунистом личность всё ещё имеет какую-то долю мелкобуржуазных черт. Отрицать это – значит отрицать сам процесс развития, саму диалектику. Лишь спустя время большинство элементов других мировоззрений может исчезнуть. Но этот процесс не происходит сам по себе. Чтобы искоренить мелкобуржуазные пережитки, требуется приложить множество усилий и проявить силу воли. Нелегко отказаться от старых привычек. Нелегко задвинуть личные интересы на задний план. Добиться этого можно лишь самоограничением, самодисциплиной.

Однако для одиночки самодисциплина бесплодна. Если человек лишён коллектива, то он лишён критики, он не может исправлять все свои ошибки (которые неизбежно допускает каждый), замыкается в себе, скатывается в сектантство, забывает об интересах всего рабочего движения. В таких условиях и речи быть не может о коллективизме. Поэтому воспитать коммунистическую мораль можно исключительно в коммунистической организации, работая во благо пролетарского движения в коллективе товарищей. Главная ошибка, которую коммунист может допустить – выйти из марксистского коллектива в «свободное плавание». Оторванный от коммунистического движения, такой человек обленится, поддастся соблазну «простых радостей жизни» и в конечном счёте скатиться в индивидуализм.

Нет коммунистов вне нашего общего движения. И главный шаг к взращиванию коммунистической морали – это деятельное участие в развитии коммунистического движения, это совместное с товарищами изучение теории и применение её на практике. Только в упорной борьбе куётся пролетарское сознание. И не существует ничего почётнее и важнее такой борьбы.

Стелла

Постмодернисткий оппортунизм

Ложная самокритика Коммунистического рабочего союза и ее политическое соучастие в предательстве ревизионистской клики Сону-Сатиш-Девджи

Ложная самокритика КРС (МЛМ) – проводника ревизионистских тезисов клики Сону, Сатиша, Девджи и Балраджа.

Полное опровержение со стороны КПБ ревизионистских позиций КРС (МЛМ)

Ценный вклад КПИ (маоистской) в изучение кризиса империализма и процесса эволюции полуфеодализма в колониальных и полуколониальных странах.

Борьба с империализмом и реакцией – неотъемлемая часть борьбы с ревизионизмом.

Сноски:

Антонио Грамши

Вирус Эбола: Кризис, порождённый империализмом, полуколониализмом и полуфеодализмом.

Является ли Китай социалистической страной? Ч.2

Боливия: государство и «революция»?

Введение.

Про боливийское государство.

Коммунистическое движение страны.

«Революция» в Боливии в 2026 году и выводы.

Источники:

Рубль крепчает, а это хорошо?

Является ли Китай социалистической страной? Ч. 1

По-старому или по-новому?

ЧТО НЕ ТАК С МОРАЛЬЮ КОММУНИСТОВ?

-Стелла