𝔇𝔞𝔯𝔨𝔫𝔢𝔰𝔰

Генри Карсен

2026-10-14T17:36:33.664Z

Имя, фамилия, прозвища.

Генри Карсен. В кругу своей сферы деятельности известен, как доктор Морн — псевдоним, под которым он продолжает выпускать медицинские статьи, породив этим немало слухов, по некоторым из которых под этим псевдонимом скрывается целая группа докторов или какое-то учебное заведение, иначе объяснить долгожительство доктора Морна не получается.

...Другая несчастливая случайность потока времени — исчезновение сумасшедших домов. Я горюю по их утрате не только потому, что в них находили убежище жертвы глубоких психозов, но также я оплакиваю исчезновение той особой среды, существовавшей исключительно в сумасшедших домах.

Возраст, дата рождения. Поколение.

Дата рождения — 27 сентября 1919 года. Становление получил в возрасте 33 лет, в 1952 году. Общий возраст — 107 лет.

По-видимому, типичный субъект, страдающий той же конкретной разновидностью вампиризма, что и я, отнюдь не является ярым приверженцем литературного английского.

Раса, клан, секта.

Камарильский вампир одиннадцатого поколения, выходец из клана Малкавиан. Сир Бет Энн Гилберт.

Малкавиане... Названы так в честь некоего мнимого вампира-отца древности. Вздор, произрастающий из отсталой культуры, смеси детских сказочек и Викторианской литературы, тогда как они должны бы интересоваться научной подоплекой своего недуга.

Род деятельности.

Врач-психиатр. Специализируется на особо тяжёлых случаях в частной психиатрической лечебнице «Роузвуд», где он является одним из ведущих специалистов. Его официальная репутация безупречна — он гений, который берётся за безнадёжных пациентов, но ведом Генри совсем не героизмом и жаждой спасения. Его истинная репутация среди тех немногих, кто знает, куда более пугающая. Лечебница — это его личные охотничий угодья и ферма для отбора "интересных экспонатов".

Мои подопытные становятся беспокойными без надлежащего присмотра, но я не могу собраться и вынырнуть из этого озера подавленности. Как много ночей уже я потратил, разглядывая окрестности с башенной дорожки, размышляя о жестокости существования?..

Дисциплины, способности.

Помешательство; Прорицание.

Голоса увеличились по частоте и направленности за последнее время. Теперь они остаются со мной долгое время после того, как разговор завершился, что является весьма неблагоразумным...

Ориентация.

Гетеросексуален.

Я готов предпринять все необходимые меры для того, чтобы защитить мою возлюбленную, моё драгоценное дитя.

Внешность.

Рост — 180 сантиметров.

Вес — 78 килограммов.

Генри выглядит, как мужчина слегка за тридцать, то есть, вполне себе на свой возраст, но что-то в его внешности заставляет сомневаться в этом возрасте. Вероятно, очень бледная кожа, вполне естественная для сородича, но для человека вызывающая ощущение, что Генри несколько лет не видел солнца. Лицо мужчины практически без острых черт — вытянутое, с мягкими линиями и чуть впалыми щеками. Он создаёт обманчивое впечатление "доброго доктора", задумчиво смотрящего на пациента внимательным взглядом, не моргая, будто создавая гипнотический эффект от этого проницательного взгляда пары серо-голубых глаз.

В глаза бросаются его волосы. Каштанового цвета с тёплым оттенком, густые и длинные. Они часто спадают на лицо, и Генри безуспешно пытается их поправить — это единственное, что не может контролировать доктор.

Парадоксален факт отсутствия изменений в моём внешнем виде на протяжении десятилетий...

Дополнительные детали внешности.

Он всегда одет с иголочки, предпочитая строгие, хорошо скроенные костюмы тройки, часто с жилетом и карманными часами на цепочке. В его облике нет и намёка на современную моду. Он — воплощение винтажной элегантности, застывшей во времени. Костюм всегда идеально отглажен, воротник накрахмален, галстук завязан с математической точностью, а при себе всегда изящная трость-тубус с зонтом внутри, ныне уже вполне подходящая под понятие "антиквариат". Эта безупречность в одежде сильно контрастирует с его растрёпанными волосами, которые всё никак не поддаются ни руке, ни расчёске.
Он не суетлив, его движения размеренны и точны, словно у кукловода. Единственное, что выдаёт в нём вампира — это почти полное отсутствие мимики и редкая, холодная улыбка.

Из многочисленных официальных взаимодействий с руководящим органом этого тайного общества я заключил, что им приятна моя тяга к опрятному внешнему виду и сохранению человеческого облика. Возможно, это является попыткой сохранить то, что можно назвать человечностью.

Биография.

Генри Карсен родился 27 сентября 1919 года в Бостоне, в семье, которая когда-то была состоятельной, но к моменту его рождения уже начала терять хватку. Его отец, Эдвард Карсен, был врачом — не блестящим, но добротным терапевтом с частной практикой. Он происходил из семьи немецких иммигрантов, которые ассимилировались, но сохранили в доме дух строгой дисциплины и порядка. Мать, Маргарет Карсен (в девичестве Уолш), была женщиной нервной, склонной к перепадам настроения, которые в те годы называли «меланхолией» или «нервами». Она происходила из обедневшей ирландской семьи и всю жизнь старалась соответствовать статусу мужа, что давалось ей с трудом.

Генри был единственным выжившим ребёнком — до него у четы Карсен было двое детей, но оба умерли в младенчестве. Один от скарлатины, другой от пневмонии. А потому мать, потерявшая двоих детей, была одержима идеей защитить Генри от всех болезней мира. Она заставляла его мыть руки по десять раз в день, не пускала играть с другими детьми, если те хоть немного кашляли, и заставляла отца осматривать сына каждый вечер. Генри рос в атмосфере стерильной тревоги: мир за стенами дома был опасен, микробы были везде, и только строгий порядок мог спасти. Это, вероятно, и заложило основу его будущей одержимости чистотой и контролем.

Отец же, напротив, был скорее холодным и отстранённым. Его любовь выражалась в книгах, которые он оставлял на столе сына: анатомические атласы, медицинские справочники, классика. Генри рос в окружении этих книг, и судьба его была предрешена.

В школе Генри был тихим, прилежным, но нелюдимым ребёнком. У него не было друзей, но были хорошие оценки. Учителя отмечали его способности к естественным наукам, особенно к биологии и химии. Одноклассники считали его странным — он никогда не смеялся над шутками, не участвовал в играх и мог часами сидеть, уставившись в одну точку, если что-то его заинтересовало. Однажды учительница спросила его, о чём он думает, и он ответил:

О том, как работает страх.

Позже Генри поступил в Гарвардскую медицинскую школу — не столько по призванию, сколько потому, что это было ожидаемо. Отец хотел, чтобы он стал врачом, и Генри не видел причин возражать. Медицина давала ему то, что он искал: систему, порядок, возможность разобрать человеческое тело на понятные части.

Однако уже на втором курсе он понял, что его больше интересует не тело, а разум. Неврология и психиатрия захватили его воображение. Он был поражён тем, как мозг может создавать реальность, которой нет. Как человек может видеть то, чего нет, слышать голоса, которых нет, бояться того, что не существует. Это было величайшее чудо и величайшая загадка. Он начал посещать лекции по психологии, читать Фрейда и Юнга, хотя и отношение к их трудам быстро сменилось с восхищения на скепсис. Слишком много теории, слишком мало фактов.

После Перл-Харбора в 1941 году, Генри, как и многие его сокурсники, был призван в армию. Он служил военным врачом в Европе, но не на передовой, а в госпиталях. Там он впервые столкнулся с «военным неврозом» — тем, что позже назовут посттравматическим стрессовым расстройством. Солдаты, которые физически были здоровы, но чьи умы были разрушены. Они не могли спать, не могли говорить, не могли вернуться к нормальной жизни. Генри наблюдал за ними с тем же отстранённым интересом, с каким его отец, вероятно, наблюдал за пациентами с лихорадкой. Он делал записи, систематизировал, искал закономерности. Но жалости к ним не было. Только хладнокровное любопытство.

После войны, в 1946 году, он вернулся в Бостон и продолжил образование, специализируясь на психиатрии. Для коллег он был визионером, выдвигающим смелые теории, балансирующие на грани чуши и невероятных прорывов. Можно сказать, что по меркам того времени Генри был рок-звездой в сфере психиатрии.

Источником вдохновения послужила завязавшаяся переписка с другим специалистом в этой области, неким А.Г. из Лос-Анджелеса. Эти двое быстро нашли общий язык, и каждой новой весточки от загадочного коллеги, который не хотел представляться никак иначе, кроме своих инициалов, Генри ждал с упоением. Через несколько лет доктор Карсен всё же смог немного разузнать о своём коллеге, но это были лишь крупицы. Выяснилось, что этот талантливый специалист ведёт затворнический и исключительно ночной образ жизни. А ещё спустя несколько лет произошло невероятное — А.Г. пригласил доктора Карсена на конференцию в Лос-Анджелес. Как оказалось, никакой конференции не подразумевалось.

Генри очнулся спустя несколько дней в своей квартире, из кармана его пиджака торчало письмо, которое оставляло больше вопросов, чем ответов.

Доктор Карсен, возможно, вы будете проклинать меня за это, но ваш талант в сфере психиатрии тяжело оценить по достоинству. Я дарую вам возможность продолжать исследования столько времени, сколько вы сами того захотите. А.Г.

Объяснений, как жить новоявленному Сородичу, не было, как и любой другой помощи. Генри до сих пор не знает, получил ли он Становление от самого А.Г. или его подопечных, но в те, первые дни и даже месяцы, его больше волновало другое. Он изучал себя заново, постигая то, кем или чем он стал. Пробуя, ошибаясь, и снова пробуя. Он самостоятельно узнавал, как он должен питаться, что за загадочные голоса он слышит время от времени, почему люди иногда впадают в приступы неконтролируемого смеха или нечеловеческого ужаса рядом с ним. Всё это требовало обширных и детальных исследований, чем Генри и занимался около пяти лет, будучи тем, кого обычно называют Каитифф.

Лишь через пять лет он смог получить подтверждение своей теории, что существа, подобные ему, всегда где-то рядом. Он узнал о других сородичах, других кланах, о том, что вампиры разделены на группы, отличающиеся мировоззрением и политикой поведения. Его родным домом стала Камарилья. Анархи с их жаждой свободы ради свободы Карсена не привлекли, а верования в Каина и конец света Шабаша вызвали у него лишь смех. Оказавшись в Камарилье, Генри заручился полезными связями — например, через сородичей, которые имели рычаги давления в сфере образования, он смог подделать свой диплом в будущем, когда 60-летний доктор, выглядящий на тридцать, мог начать привлекать лишнее внимание. Но это произойдёт лишь потом, а пока что доктор Карсен вернулся в Роузвуд, продолжая практику.

В 1959 году Генри впервые увидел своё будущее дитя, Бет. Он встретился с ней в клинике, навещая пациента, которого должны были перевести в Роузвуд. Карсена поразила её одержимость мелочами, вроде того, как она поправляет одеяло пациента, которого навещала, как методично расставляет вещи на прикроватной тумбочке, с какой педантичностью собирает сумку. Он увидел то, чего не видел в людях давно — ту же маниакальную одержимость порядком во всём до мелочей, которая была и в нём самом. С того момента Генри присматривал за этой девушкой. Он наблюдал за ней четыре года, параллельно получая добро от руководителей Камарильи на возможность обзавестись потомством. За это время Генри узнал о Бет всё: потеря ребёнка, неверный муж, помощь подруге в побеге от мужа-тирана. Он знал, какие книги она предпочитает, о чём говорит с коллегами.

В 1963 году, когда князь Чикаго одобрила прошение Генри, он сделал всё остальное. Подстроил автокатастрофу, в которой "погибла" Бет. Неожиданным фактором оказалась подруга медсестры, ехавшая с ней в одной машине, но для вампира, тем более такого прагматика, как Генри, это не было проблемой. В разбитой машине вампир выпил досуха одну девушку и даровал Объятия другой.

А затем Генри стал её наставником в не-жизни. Он давал Бет то, чего не получил сам. Её первая трапеза была под наблюдением Карсена, как и остальные первые шаги в новом мире.

Он гордился ей. Бет стала тем, кем он хотел её видеть — идеальной версией себя с той же манией к порядку и тягой к медицине, но с человеческой теплотой, которой ему самому не хватало. Она смогла стать медсестрой после Становления — не врачом, но, тем не менее, достойно. Бет стала его отражением, но лучше.

...но мне всё же удалось подтвердить, что наше общее состояние — это действительно вампиризм, который, очевидно, оказывает разное влияние на смертных, создавая таким образом племена, каждое со свойственными только ему захватывающими симптомами, как, например, невидимость, и даже нечто вроде ликантропии.

Характер.

Генри не садист в общепринятом смысле. Он не получает удовольствия от причинения боли. Он получает удовольствие от упорядочивания. Для него люди — неодушевлённые предметы, элементы хаоса, которые можно либо выбросить, либо "отреставрировать" и поместить в правильную "рамку". Он крайне педантичен, его безумие проявляется в мелочах: он может выйти из себя, если картина на стене висит криво, но при этом абсолютно равнодушно наблюдать за тем, как вампир разрывает человека на части. Склонен к паранойе, чем поспособствовал малкнет, голоса в котором иногда говорят тревожные вещи.

Во время работы Генри настоящий образец профессионализма. К пациентам он не испытывает эмпатии, только любопытство, переходящее все грани врачебной этики. При этом в общении доктор Карсен спокоен, вежлив и безупречен. Пациенты его зачастую не могут рассказать о методах работы доктора, а коллеги уважают за его явный талант.

Я более не могу считать себя в безопасности. Я знаю это. Голоса слишком часто показывали свою правдивость.

Страхи и слабости.

— Он не выносит прикосновений, позволяя прямые тактильные контакты только Бет. Сам же он также никого не касается, кроме неё, не надев перчатки.

— Опасается вампиров, склонных впасть в безумие, так как уверен, что состояние безумия, подобно проклятию Малкава, может передаваться между сородичами.

— Слабость Генри — его чайльд, Бет. Он трепетно оберегает её, печётся за её безопасность, и тщательно следит за тем, чтобы девушка не попала в немилость Камарильи.

Мне все еще необходимо находить подопытных, точно так же как и кровавое питание в ночи, но, боюсь, этот климат может быть утерян навсегда.

Дополнительная информация.

— Не расстаётся со своей тростью-зонтом.

— Для него неприемлемо кормление своими пациентами. Это ценные экземпляры в его коллекции, и Генри считает, что кормление их кровью испортит "экспонаты". Вместо этого он питается "расходным материалом" вроде людей в клубах или других мест, где кормится Камарилья.

— Считает, что искусство это окно в безумие, поэтому часто просит интересных ему личностей что-нибудь нарисовать, таким образом "заглядывая в их сознание".

Рудольф Альвиаре

2026-10-12T15:31:19.543Z

Имя, фамилия, прозвища.

Рудольф (Родольфо) Альвиаре, Крысиный король.

Возраст, дата рождения.

Рождён 7 мая 1902 года. Получил становление в 1933 году в Чикаго в возрасте 31 года. Общий возраст: 124 года. Возраст на момент становления: 31 год, девятое поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир из клана Носферату, лояльный Камарилье.

Род деятельности.

Примоген клана Носферату в Камарилье.

Для хоть какого-то заработка подрабатывает редактором одного из готических форумов. Работа не пыльная: можно делать из дома, и никто не увидит твоей больной, огрубевшей и изуродованной от становления рожи. Работал в шахте до становления, полученного в 1933 году.

Дисциплины.

Затенение; Стремительность.

Внешность.

Стоит начать с того, что до становления Альвиаре был итальянцем. Белая кожа, ровный нос, зелёные глаза и короткие чёрные, как смоль, волосы. Однако тут же всё меняется, стоит взглянуть на его внешность после становления.

Стоит обратить внимание, что сама его кожа «постарела» и «окаменела». Она приняла более серый цвет и в каких-то местах стала дряблой, а в каких-то — грубой и твёрдой. На голове, с левой стороны, волосы выпали полностью, и теперь там не растёт ничего. Буквально большая часть головы лысая и серая, с огрубевшим шрамом. Волосы выпали ещё при жизни, в его последние минуты перед обращением. Точнее даже не выпали — их грубо срезали ножом почти под самый корень. От стресса же оставшаяся часть волос успела немного поседеть (если приглядеться, некоторая проседь уже есть). Однако также бросается в глаза и отсутствие правого глаза — последствие того же инцидента.

Тело претерпело меньше изменений, но всё же. При жизни сам по себе Альвиаре хоть и не выделялся прям «крепким аполлоновским» телом, но всё же он был довольно поджарым. Небольшие мышцы присутствовали, а при работе в шахте он ещё и сбросил несколько кило. После обращения его тело приняло довольно... интересные изменения. Худоба осталась, но она до боли неестественна. Впалая грудь, рёбра видны через кожу, сам по себе он выглядит маленьким и уязвимым. Не совсем задохлик, что видно по рукам, но и видно, что он как будто не ел несколько месяцев. В руках остались небольшие мышцы, но это выглядит так, как будто под кожей свалялся кусок ткани. Аккуратно сложенный и очень-очень сильно натянутый под кожей. В ногах то же самое: натянутая кожа, в каких-то моментах со странными пятнами. Ну и всё так же можно подметить огромное количество серых и твёрдых пятен на коже, таких же, как и на лице.

При своём росте в 189 сантиметров и весе всего в 59 килограммов, сохранённых при жизни, Родольфо выглядит жутко. Всё так же повторюсь — натянутая кожа анорексичного человека на каркасе поджарого молодого парня выглядит до жути больно и неестественно. Но в этом и вся суть вампирского общества Носферату. При жизни ты мог быть олицетворением тела Афродиты и лицом модного бренда. Однако после обращения ты взамен на вечную и долгую жизнь отдаёшь свою внешность, навсегда оставаясь чудовищем.

Дополнительные детали внешности.

Родольфо одевается подчёркнуто строго, чтобы компенсировать уродство: тёмный пиджак, белая или кремовая рубашка с высоким воротником, туго затянутый галстук, начищенные чёрные туфли на низком каблуке. Ткань дорогая, но слегка потёртая — он носит одни и те же вещи десятилетиями, потому что ему плевать на моду. На левой руке — массивные серебряные часы на цепочке (трофей с одного из врагов). Он не мог себе этого позволить при жизни — нехватка денег. Однако после обращения, а после и став примогеном, он смог себе позволить одеваться и выглядеть так же, как и его наниматели почти век назад.

Он перемещается плавно, почти бесшумно, как тень, но при этом заметно хромает на правую ногу. Может стоять неподвижно минутами, не выдавая своего присутствия. Часто поправляет повязку левой рукой. Постукивает тростью по полу, когда задумывается. Никогда не садится спиной к двери. Смотрит на собеседника не мигая — это сбивает с толку и заставляет людей нервничать. После той ситуации, из-за которой он принял свой облик, он очень боится того, что его незаметность станет ещё одной причиной. Поэтому он делает всё, лишь бы стать хоть чуточку заметней.

Из-за отсутствия правого глаза у него нарушено бинокулярное зрение: он плохо оценивает расстояние и глубину, а правый бок — его слепая зона. В бою он компенсирует это слухом и опытом, но уязвим для атак с фланга. Под повязкой — пустая, до конца не зажившая глазница, из которой иногда сочится сукровица; тогда он меняет повязку на свежую. Он никогда не снимает её при посторонних. Если кто-то пытается заглянуть под повязку, Родольфо резко пресекает это — либо угрозой, либо демонстрацией клыков.

Биография.

Родольфо родился в 1902 году в Неаполе, в бедном квартале Сан-Карло. Его отец, Джузеппе, работал грузчиком в порту и умер от туберкулёза, когда мальчику было семь. Мать, Лючия, бралась за любую работу — стирала, готовила, убирала у богатых. Родольфо с десяти лет помогал ей: носил воду, чистил обувь, разгружал ящики на рынке. Он не получил образования, но научился главному — выживать и не доверять никому. В 1920 году, после Первой мировой, Италия лежала в руинах. Безработица, инфляция, а по улицам всё чаще маршировали чернорубашечники Муссолини, избивавшие социалистов и профсоюзных активистов. Дядя Родольфо, Джованни, давно эмигрировал в Чикаго и прислал денег на билет. Родольфо, которому было 18 лет, сел на пароход в Генуе и через две недели сошёл на Эллис-Айленд. Оттуда — поезд до Чикаго, где его встретил дядя в квартале около Тейлор-стрит.

Первые годы в Америке были тяжёлыми. Родольфо работал на скотобойнях Юнион-Сток-Ярдс, потом на сталелитейном заводе. Он был крепким, молчаливым, не пил и не играл в карты — копил деньги, чтобы перевезти мать. Но в 1929 году грянула Великая депрессия. Завод закрылся, дядя умер, а мать в Неаполе так и не дождалась билета. Родольфо остался один в чужой стране без работы и без гроша.

В 1930–1931 годах, когда работы в Чикаго почти не осталось, он услышал от знакомого итальянца, что внизу штата, в угольных шахтах Иллинойса, нужны рабочие руки. Платят мало, но кормят и дают койку. Родольфо уехал в шахтёрский городок Бентон, в округе Франклин. Там он впервые спустился под землю — в кромешную тьму, где воздух пропитан угольной пылью, а вода капает с потолка. Он работал по двенадцать часов, получал гроши, которые почти все уходили в лавку компании. Но он терпел. В шахте работали выходцы со всей Европы: ирландцы, поляки, немцы, словаки, венгры. Итальянцев среди них было немного, и к ним относились с презрением. «Макаронники», «даго», «грязные итальяшки» — эти слова Родольфо слышал каждый день. Местные бригадиры-ирландцы давали итальянцам самые опасные участки, платили меньше, а если те жаловались — избивали. Родольфо старался не лезть на рожон: он молчал, работал и копил. Но однажды терпение лопнуло. В 1933 году, после очередной смены, к нему подошли трое — ирландец и двое поляков, которые давно искали повод. Они обвинили его в том, что он «отбирает работу у белых людей», и потребовали убираться из шахты. Родольфо ответил на ломаном английском, что никуда не уйдёт. Тогда его ударили. Били арматурой, ногами, кулаками. Потом повалили и оттащили в заброшенный штрек. Один из нападавших, ирландец, ударил его в правый глаз чем-то острым — осколок породы или кусок арматуры, это было не так уж и важно. Дальше было хуже. Альвиаре поставили на колени и пытались заставить целовать ботинок. Но он не сдался. Он сделал лишь ещё одну ошибку, из-за которой он и стал на шаг ближе к смерти, — он плюнул на ботинок, сказав по-итальянски, что «не собирается служить тому царю, который, боясь своего народа, изничтожает его». В этот же момент ботинок встретился с его лицом, а левая сторона волос перестала существовать, благодаря его же сицилийскому ножу. Избиение продолжалось как минимум около часа. Боль была такой, что он потерял сознание. Его бросили в глубине шахты, посчитав его мёртвым.

Родольфо очнулся в темноте. Кровь заливала лицо, правый глаз не видел — там была рваная рана. Потрогав левую часть головы — он не почувствовал ничего. Лишь лысая часть, которая резко переходила в оставшиеся вырванные части волос, которые остались. Он полз по тоннелю, цепляясь за рельсы, но сил не хватало. Ему был 31 год, и он умирал. И тогда его нашёл тот, кого он меньше всего ожидал увидеть под землёй. Один из Носферату. Старый вампир, который устроил своё логово в заброшенных выработках, наблюдал за шахтёрами годами. Он видел, как Родольфо боролся, как его били, как он не сдался. Носферату предложил ему выбор: умереть человеком или жить чудовищем. Родольфо уже нечего было терять. Ни семьи, ни друзей, ни перспектив для дальнейшей жизни. Он согласился. Сир дал ему первую кровь — и ушёл. Не назвал своего имени, не объяснил, что теперь делать, не научил ничему. Просто исчез в темноте, оставив Родольфо одного. Возможно, он был изгоем, который не хотел обузы. Возможно, проверял, выживет ли. А может, просто насытился и потерял интерес. Родольфо так и не узнал правды.

Первые сутки он пробирался сквозь шахту. Он почувствовал второй прилив сил и второе дыхание, пока не вышел на свет. Было больно, было очень больно, кожа раскалялась за считанные секунды. Из-за этого Родольфо и пришлось заночевать в шахте. Проснувшись ночью, он ощутил не просто жажду. Он чувствовал, как из нутра его выходил животный клокот. Зверь. Он хотел встать на четвереньки и, брызгаясь слюной, вырвать голову у пробегающей мимо лани. Он почувствовал, что половину тела не ощущает и что стал... легче. Воздушнее. В следующую секунду он очнулся с головой овцы в руках, с окровавленными руками и ртом. Подняв свою собственную голову, он увидел только одно. Кричащую женщину и мужчину с ружьём наперевес. Его кликали по-разному: «Чудовище», «Зверь», «Ублюдок», «Чупакабра». Во время бега от разъярённой толпы деревенщин, с оружием наперевес, мало что услышишь. Единственный путь, который у него был, — канализационные трубы, которые выбрасывали нечистоты в реку. Именно туда он и сиганул первым делом. Там же его нашли и другие Носферату. Именно они и привели его в Чикагский клан Носферату.

Проклятие исказило его тело, но шрамы и пустая глазница остались — они стали частью его нового облика. Первые годы, под предводительством других Носферату, он учился выживать сам: прятаться, слушать, запоминать. Он использовал знание шахтных тоннелей, чтобы ориентироваться в подземельях города. Ему помогало много сородичей его клана, но, жаль, они канули в небытие. Однако спустя некоторое время, когда Альвиаре наконец овладел техниками своего клана, он задался вопросом: а возможно ли стать чем-то большим в этой игре? Он сам пробивал себе место под землёй. Наловил себе гулей, навёл сводок на своих сородичей по клану и решил начать своё действо. После смерти примогена нужно было встать на его место. Кандидатов было двое — Родольфо и ещё один сородич по кличке «Крыса». Несмотря на накопленные знания Родольфа, Крыса имел больший авторитет, славу и большое количество разных богатств, начиная деньгами, заканчивая конспиративными квартирами. Однако он не учёл одной маленькой детали — Родольфо навёл справки насчёт него уже давно. И в них была информация о связи Крысы с анархами, хотя весь клан был устойчиво за камарильскую политику. Крыса пытался оправдываться. Но всё же у Родольфо было больше аргументов. Информатор переиграл Информатора. Именно из-за этого клан и выбрал примогеном именно его.

Он взял имя «Рудольф» — более привычное для американцев, — но в душе остался Родольфо из Неаполя. Он никогда не забыл троих, которые отняли у него глаз. Один погиб в шахте через год — несчастный случай. Второй исчез в 1935-м. Третий дожил до 1940-х, но умер от странной болезни, которую врачи не смогли объяснить. Родольфо никому не рассказывает, что это его работа. Но иногда, когда его спрашивают о повязке, он криво усмехается и говорит: «Подарок от старых друзей. Я умею быть благодарным». С тех пор прошло почти сто лет. Родольфо Альвиаре — Примоген Носферату Чикаго. Он живёт в тоннелях под городом, но носит дорогие костюмы и говорит тихо, как человек, который знает слишком много. Его правый глаз давно потерян, но левый видит всё. И те, кто хочет его обмануть, быстро понимают: под землёй нет никого внимательнее, чем он. А тот факт, что он не знает своего сира, до сих пор гложет его: он не может ни отомстить, ни поблагодарить, ни понять, почему его оставили одного. Эта незакрытая дверь — его личная рана, о которой он не говорит никому.

Характер.

Родольфо давно перестал верить в человеческие качества. С ним всю жизнь обходились как с мешком, наполненным козьими потрохами. Он огрубел. Очень сильно огрубел.

Начнём с того, что Альвиаре довольно мстителен. Он никогда не простит того, что посчитает для себя слишком оскорбительным. Он будет жаждать справедливости, придуманной в своей голове. Его не волнует то, какой пустяк мог бы быть причиной его желания. Если он захочет отомстить — он это сделает. Он не будет поднимать на уши всё человеческое и вампирское общество, он ни за что не подставит под удар весь Маскарад, нет. Он сделает это так, словно вы попали в аварию. Или случайно поскользнулись в своей квартире и выпали из окна. Разные причины. И никто не может знать, кто же мог подстроить это всё...

Также можно назвать его параноиком. Он не столько комплексует, сколько боится того, что его внешность станет фактором, из-за которого его почти не будут воспринимать. Смотря на своих сородичей, он вечно бегает глазами по их телу. Это не из-за того, что он выбирает партнёра себе на вечер, вовсе нет. Всё из-за телодвижений. Он внимательно смотрит за перебиранием пальцев, за плавностью покачивания рук и т. д. Он боится того, что всё будет как в шахте — как только он потеряет бдительность, его снова закинут куда подальше просто из-за того, что он «Макаронник». Также вечный триггер для него — это слежка. Он боится, что когда-нибудь его злопамятность и мстительность выйдут ему боком.

Альвиаре тяжело вывести на эмоции и выбить на ярость. Он терпелив. Однако стоит затронуть его прошлое — будет плохо. Он тут же сорвётся. Сначала — паника. Закрытие дверей, занавешивание штор, проверка помещения/ближайшей территории на записывающие устройства. Уже интуитивный рефлекс. После — гнев. Повышенные тона, крики, оскорбления, итальянская гиперболизированная жестикуляция. Он не терпит разговоров о прошлом настолько, что это выводит его из себя.

Если же вам удалось выстроить с Рудольфо более или менее положительные отношения, то поздравляю — вы продвинулись почти что в никуда. Если с незнакомцами Альвиаре проявляет хоть какие-то эмоции, пусть и агрессивные, то с теми, кто стал ему чуть ближе, он старается не проявлять эмоций вообще. Ему страшен тот факт, что когда-то он потерял бдительность рядом с коллегами (те самые ирландец и два поляка), после чего его кинули умирать в глубине Иллинойских шахт. Он даёт «родным» себя трогать, говорить что-то личное, подходить ближе, чем обычно. Но сам он так никогда не сделает. Такова его психологическая травма. Просто впасть в молчаливый ступор и зажаться, дабы показать: «я тебе доверяю и не нанесу тебе вреда, если ты что-то сделаешь». Возможно, когда-то и с кем-то он раскрепостится. Но пока что для самых ближних своих он — зажатый комок из комплексов внутри грозного монстра.

Страхи и слабости.

1. Отсутствие правого глаза.

Здесь всё упирается в простую биологию. Во время потасовки Родольфо получил в глаз острым предметом (осколок руды или кусок арматуры, так до сих пор и неизвестно), из-за чего глаза и не стало. После Становления глаз так и не вернулся, из-за чего он и носит повязку. Однако вместе с этим Родольфо ещё и потерял возможность бинокулярного зрения — нормальную оценку расстояния. Однако это ещё не всё — правая сторона является для него вечной слепой зоной. Он обязан повернуться, чтобы увидеть хоть что-то.

2. Излишняя мстительность.

И всё же, сколько бы времени ни прошло даже с той поры, когда Родольфо разобрался со своими обидчиками, излишняя мстительность его взяла за шею знатно. Каждый, кто перейдёт ему дорогу с не лучшими намерениями (или даже с хорошими, но в голове Альвиаре подумал другое) — то тут уже не отвертитесь. Он добьётся правосудия из своей головы всеми способами. Он заставит вас покаяться, отделит вашу голову от тела, или вы будете сидеть связанный на стуле возле камеры и в прямом эфире звать себя чмом. Он добьётся своего любой ценой.

Дополнительная информация.

Обладает знаниями ножевого сицилийского боя; даже несмотря на потерю глаза, нож в руках он держит отменно. В своё время, во время проживания в Чикаго после Обращения, прочитал многие труды философов. Ницше, Макиавелли и другие. При себе всегда носит сицилийский нож, который когда-то взял с собой в Чикаго. Хорошо знает тоннели канализации Чикаго.

Рамона Килгрейв

2026-10-12T14:53:47.169Z

Имя, фамилия, прозвища.

Рамона Килгрейв — сейчас. София Альфано, Агнес Эрика Кремер, Николай Сечин, Хуан Си, Мортиша Вебстер — те, о которых Рамона признавалась.

Возраст, дата рождения, поколение.

13 февраля 1920 года, 106 лет, 11 поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир из клана Цимисхи, Камарилья.

Род деятельности.

Психолог в медицинском центре психиатрии «Рубеж». Гончая Шерифа.

Дисциплины, способности.

Изменчивость; Прорицание.

Ориентация.

Бисексуальна.

Внешность.

Ах, Цимисхи с их постоянным желанием меняться, добавлять новые оттенки в канвас своей кожи и создавать из привычных конечностей неоцененное месиво. Сейчас, на лице Рамоны паутина морщин на лице, большие светлые глаза, выщипанные темные брови. Сейчас Рамоне лет 40 на вид, если даже не больше, и это как раз тот нужный возраст для среднестатистического психолога большого города, которого советуют знакомым те, кто искал выход из неизбежности. Сейчас, Рамона среднего возраста для женщин (около 170 сантиметров), среднего веса (67 килограмм) и среднего телосложения. Единственное, что ее чуть выделяет из толпы обычных зевак по утрам в метро, так это пряди седых волос, расположенные хаотично на голове. А стоит кому-то попытаться узнать, краска это или натуральное изменение, Килгрейв тут же по-лисьи улыбнется и спросить, что это будет означать для собеседника.

Дополнительные детали внешности.

Рамона держит в своем «арсенале» еще несколько личностей и внешностей помимо своей основной. София Альфано — худая высокая девушка лет двадцати пяти, завсегдатая клуба в Обскуре с усталым взглядом. Николай Сечин — глуповатый иммигрант из России, живущий в промзоне и не знающий английского языка. Мортиша Вебстер — мексиканская старушка с небольшим домиком на побережье. Главное, по мнению Рамоны, иметь несколько «каналов связи». Истинная же ее внешность, как говорит Рамона, потеряна в годах и старых сводках Второй Мировой войны, однако, если хорошо поискать, вы найдете старую черно-белую вырезку из немецкой газеты с мужчиной в форме третьего Рейха и болезненно худощавой девушкой рядом с ним. Головы обоих, к сожалению, на вырезке не сохранились.

Биография.

— Я считаю, история моя не так важна для нашего приема, но, раз уж он последний, — Рамона щипцами опускает в камин полные записей листы о пациенте, — я утолю ваше любопытство.

В детстве мы с семьей жили у пригорода Дрездена. Отец был врачом, мать же следила за мной и моими братьями. Возможно, еще и за парочкой соседских детей. Почему же? Мне вспоминается, что кто-то из маминых друзей горевал по жене. Или же мужу. Время тогда было нестабильное – только война кончилась, и никто еще не знал, что впереди будет следующая. Нас долгое время спасал род деятельности отца. И только потом, когда вся наша семья уже была разбросана по Европе, я узнала, каким же он был «врачом». Избавлю нас обоих от подробностей зверств ради открытий и лишь скажу, что открытие это далось мне с тяжестью на сердце. В то время любая жизнь, хоть крохи белки, хоть человека, казалась мне важной для общего блага этого мира и приравнивать их к цифрам в отчетах было для меня бесчеловечно. Но взгляды мои были редки среди тогдашней интеллигенции, ведь именно подобный подход спас немецкий народ от экономического кризиса и никто, почему-то, не задумывался о том, что произошло это из-за обогащения военных и притеснения мирных жителей. Долго рассуждать об этом открыто мне не удалось – отец и его соплеменники быстро узнали о неподходящих для герр Кремера взглядов его дочери, в последствии чего отплатили мне за мои колкие выражения браком с генерал-майором.
Брак этот был полон насилия, как физического, так и эмоционального. Я представлялась себе загнанной в угол мышью, отчаянно ищущей какой-бы то ни было выход, манипуляциям раздувшимся эго мужа и его друзей я еще не обладала и напоминала видом больше оголодавшего подростка, чем двадцатилетнюю девушку, но именно тогда я познакомилась с сиром и именно тогда началось мое самообучение искусству манипуляций и обольщения, за которым наблюдал Якоб (конечно же, я сделаю пометку для вас – имя это не принадлежит ему по-настоящему, как и Рамона – мне). Видимо, его позабавило, как из лающей на меня собаки мой майор превратился в неуверенного в своих домыслах щенка. Не сказать, что произошло это с легкостью и безболезненно – я долгое время ошибалась и никак не могла подобрать то сочетания любви и ненависти, чтобы он по-настоящему запутался, но все равно тщательное наблюдение за обожающими себя гестаповцами дало свои плоды и повысило меня не только глазах мужа, но и в обществе. В то же время я узнала о существовании мира после заката. Человеколюбие мое осталось, но рамки его разграничились, стали дальше и не такими заметными, ведь одно дело искать в телах ответ, которого, возможно и не будет и совершенно другое знать, где именно он прячется. Якоб был заинтересован в моих ментальных методах, но лишь так, как кот смотрит на рыбу в аквариуме. У него не было нужды во мне, пока же я впервые за все время своей жизни захотела что-то и захотела я этого так сильно, что готова была разбить собственные колени, отдать всю свою кровь и кровь идиотов вокруг меня, лишь бы Якоб хотя бы принял мысль о том, чтобы поделиться со мной силой. Однако, сделка, которую он мне предложил позже, оказалась до удивления проста и лаконична в своей сути: ему нужен был материал и… собеседник. Не в таком тривиальном понятии, как собеседник за чашечкой чая или же на прогулке по парку, нет. Якоб искал собеседника, который сможет кинуть ему вызов. Я не была таким собеседником. Но я умела прекрасно манипулировать без дополнительной помощи вампирских дисциплин, я могла определить слабые точки в самом крепком человеке, и я… к своему глубокому сожалению и горю, знала, где Якоб может найти достаточно материала. Это был тест, проверка: если я соглашусь, но не предоставлю жертву, Якоб бы съел меня. И я предала себя. Взгляды мои давно начали свою метаморфозу от пацифизма к чему-то более темному еще в тот момент, когда я не понесла за собой кровавый след революции в доме своего генерала-майора. Я была мечтательницей, эгоистичной в своем желании жить и встав перед сделкой с Якобом, я, как всегда, выбрала себя. Он был доволен. Монстр внутри меня наконец получил четкие очертания.

Мы не путешествовали. Мы просто меняли свои тела и привычки, чтобы показаться кем-то новым. Мы спорили и дискутировали, лепили и создавали, а потом разрушали, наблюдая за остатками. Мы были началом, и мы же были концом. Так бы все и продолжилось, если бы где-то в восьмидесятых я не почувствовала в своих венах налет стагнации, а Якоб не понял, что для дальнейших прелестей изменчивости ему нужен учитель сильнее его самого. Было решено расстаться на полвека, чтобы потом познакомить друг друга с прелестями метаморфоз обновления мертвого тела и умирающего вечность разума.

Сначала был Китай. Потом Новая Зеландия, Россия. Австрия, Мексика. США. Чикаго я выбрала, признаюсь, лишь из-за того, что он был третьим. В бога я никогда не верила, но привычка обращать внимания на «магические» цифры никогда не покидала меня, поэтому я лишь поверила своему чутью и поехала на запад американского континента.

В путешествиях в одиночку, есть, не поверите, большое неудобство – ты и правда один. Рядом с Якобом я никогда не задумывалась о таких тривиальных моментах, как поддержка своей «истории» среди остальных. Он магическим образом находил нам старых друзей или же тех, кто добавлял новые имена в старые документы. Сейчас же я была и исполнителем, и заказчиком, мне приходилось запоминать чужие повадки и воспроизводить их заново, чтобы мои данные безболезненно появлялись там, где мне надо. Но люди верят своим глазам намного чаще, чем подозревают сами, поэтому если ты ходишь, как их знакомый, говоришь, как их знакомый, то ты – их знакомый. Так я стала ректором Чикагской Школы на пару часов, пока настоящий он лежал в случайной подворотне в алкогольном бреду. Добавить себя, как потерянного из-за переноса данных доктора наук, заняло полчаса. Кто-то скажет, что не помнит некую «Рамону» на их курсе? Что ж. Стоит пропить омега-3. Спасибо доктору Багдановичу, что он… поддерживает мою легенду, как в центре, так и вне его. А присвоить себе пару старых исследований, которых нет в вашей великой сети, даже по времени занимает меньше. Не представляете, каково было мое удивление, что даже полной Медицинской Брошюры 203 у вас нет.

Долгое время я не считала себя частью какой-либо сект. Я и сейчас, говоря, между нами, не разделяю всех правил Камарильи, но отчего-то мне кажется этот опыт «чужого среди своих», этакого предателя, одиночки, достаточно интересным, чтобы его прожить, хотя, признаюсь, первое время мысль эта не вызывала во мне каких-то положительных эмоций (если их и вовсе можно вызвать в моем теле). Часть меня все равно будет недовольна каждый раз, когда мне приходится ходить на, так называемый, «поклон» к очередному Князю или же Барону. Обладай я большими знаниями в дисциплинах, могла бы притворится кем-то менее подозрительным, но в этот раз я решила выступать в открытую. За это можно сказать спасибо одному моему клиенту, занимающему не последнюю должность в Элизиуме. Меня могли – и должны были – убить, только увидев в сердце города, но он заручился за меня. А спустя какое-то время, я предложила им доверять мне… чуть больше. Пока что лишь на слове, но иметь в своих рядах мимикрирующего сыщика, который найдет вам любого провинившегося, ведь выгодно? Особенно, когда этот сыщик не рвется к власти и соблюдает маскарад. Да и зачем мне рисковать своим и так шатким положением? Я с самого начала сказала местному бомонду – я здесь временно. И буду рада тривиальному сотрудничеству. А в остальном, Камарилье не надо знать обо всем, что я делаю в свободное время. Быть психологом удобно, ведь люди сами к тебе приходят, ведь так, мистер…

А, впрочем, не так уж важно. Боюсь, без связок вы все равно не сможете ответить на мой вопрос. Я буду милостивой и залеплю вам еще и веки, чтобы вы не наблюдали за всем этим процессом метаморфоз сами. Все же, вы были отличным клиентом и мне жаль, что наша терапия подошла к концу. У нас даже был прогресс! Ах, как жаль, что вы выбрали не то место и, не то время, чтобы попытаться узнать чужие секреты. В следующей жизни, попробуйте запомнить не ходить по ночам там, где не надо. Впрочем, любопытство – черта всех существ. А теперь давайте займемся ушами...

Характер.

Чему она научилась, так это изменениям. Всего: внешности, повадок, характера. Рамона считает, в стагнации тела внутреннего и внешнего спрятан путь к смерти и безумию; как люди они не смогут учиться у времени, поэтому должны сами открывать мир с разных сторон. Килгрейв еще до становления интересовалась психикой личности, а после своей смерти и вовсе посчитала, что личность для нее должна быть также податлива, как и кожа. Большинство ее соклановцев отвергает интерес к обществу людей и их устоям, но Рамона буквально готова копаться в человеческих головах, чтобы понять, отчего кто-то рождается с психопатией, а кто-то становится социопатом. Жаль, такие редко приходят к ней – все же, сегодняшний век насыщен тревожностью и депрессией.

Ее нельзя назвать жестокой, но и до доброты Рамоне далеко. Все-таки, она воспринимает свою сегодняшнюю работу лишь как инструмент постоянного развития. Однако, вместе с этим, Килгрейв и правда может облегчить жизнь среднестатистическому человеку, пришедшему к ней на сеанс. С Сородичами же все обстоит более… интереснее. Там ей не надо скрывать свою натуру Цимисха и часто ее терапия может переходить из ментальной в телесную. Много эмоциональных проблем можно решить, если поменять в себе что-то спустя десятки лет бессмертия.

Она отлично принимает амплуа различных внешностей, чтобы узнать что-то по своему желанию или же как гончая. И Рамона считает себя, без преувеличения, отличным сородичем для такой должности. Захочет – станет кем-то совершенно новым и оступившийся никогда не угадает, кто из прохожих ищет его. Как никак, предложение ограничено по времени и пока что очень выгодно для Камарильи.

Страхи и слабости.

— Как бы это не было тривиально, Рамона очень не хочет – как раз можно и сказать, боится – встречи с шабашистами. С каким-нибудь необразованным неонатом она может справится, но вот со старейшиной, который обвинит ее в предательстве секты, вряд ли. Особенно обидно будет, если за это «предательство» ее убьют, ведь в Шабаше она никогда не состояла;
— Предпочитает не рассказывать о своем прошлом в Германии, отмалчиваясь или не уточняя, когда и где она была. Рамона вообще не любит говорить о прошлом. Обычному завсегдатаю Элизиума не должно быть известно о ней слишком много;
— Конечно же, как любой Цимисх, ей некомфортно находится не на своей родной земле, поэтому Рамона переживает за местонахождения своих тайников с немецкой землей. Однажды потеряла один из мешочков в Австрии, из-за чего чуть сама не стала целью шерифа;
— Не любит, когда кто-то очень громко кричит на немецком;
— Переживает за состояние сира – и хоть их кровная связь сейчас не такая сильная. Рамона боится, что с ним могло что-то произойти и, когда время для их встречи настанет, она услышит лишь мертвую тишину от него.

Дополнительная информация.
— Последние два ребра в ее груди принадлежат Якобу – они обменялись костями перед расставанием. Также на этих ребрах выбита цитата «Мы полагать не должны, что длительно что-либо может В виде одном пребывать» из Метаморфоз Овидия – эдакая ирония над состоянием всех сородичей;
— верхушка власти в клинике знает, что Рамона сородич. Они находятся в партнерских отношениях – очень удобно иметь рядом хирурга, который без ножа может все поменять. За это же клиника часто умалчивает о делах Килгрейв и ее ночных посетителях. Для остальных работников, она просто принимает очень занятых людей;
— как и многие из сородичей, знает достаточно языков, чтобы найти собеседника в любой части света;
— коллекционирует редкие издания книг по психологии. Считает себя многопрофильным специалистом, но в основном опирается на бихевиоризм и телесно ориентированную терапию;
— у нее есть лицензия на выписку медицинских препаратов, которые рамона часто использует для помутнения разума своей жертвы.

Мистер "Айк"

2026-10-12T13:33:34.834Z

Имя, фамилия, прозвища.

Мистер «Айк» — основное имя, по которому его знают Сородичи.
Настоящее человеческое имя — Пьер Симон.

Возраст, дата рождения, поколение.

Возраст около 110 лет
Внешний вид обманчив, потому выглядит в «идеальном образе» на 25 лет.
Поколение — 11-е.

Раса, клан, секта.

Камарильский вампир из клана Носферату, сенешаль князя.

Род деятельности.

Анонимный фотограф и художник.
В человеческом мире, он старается не появляться и сводить взаимодействие со смертными к минимальными уровню, потому занимается в основном (в свободное время) рисованием, а также продажей своего творчества. Скрывает личность, участвует в анонимный аукционах и находит в этой деятельности успокоение.

Дисциплины, способности.

Затемнение — особенно сильно прокачана способность маскировки, обмана чужого зрения. В этом есть необходимость от страха собственного Зверя и невозможности принять внутри себя, очевидную истину. Использует способность также для того, чтобы сохранять безопасную атмосферу в Элизиуме и обществе Князя.

Стремительность — овладел дисциплиной не так сильно, как Затемнением, потому пользуется ей больше в редких боевых ситуациях.

Ориентация.

Бисексуален.

Внешность.

Для представителя клана Носферату, вопрос внешности является больной темой. Айк не исключение. Рост 192 сантиметра удлиненных конечностей, вытянутого тела, а также худобы, которая превратилась в иссохшие мышцы после Становления. Лицо вытянутое, с заметными скулами и сужающейся к подбородку нижней частью. Тёмные волосы ниспадают отдельными прядями на лоб и вокруг лица, иногда закрывая глаза. На бледной коже остались татуировки, которые скрывают рубцы от болезненной трансформации. Айк скрывает свою настоящую внешность под маской юного парня — красивого, приятного и молодого. Способности вампиров в этом вопросе ему помогают.

После Становления, лицо сохранили следы прежней красоты, но становятся резко асимметричным. Одна скула выступает сильнее другой, щёки глубоко западают, нижняя челюсть вытягивается и немного смещается в сторону. Губы плохо смыкаются, оставляя видимыми несколько неровных зубов. Под глазами лежат тёмные впадины; кожа сероватая, тонкая, натянутая на костях и собранная грубыми складками у шеи.

Дополнительные детали внешности.

Чёрные пряди по-прежнему обрамляют лицо. Он тщательно укладывает их, носит кольца и следит за посадкой костюма. Привычка бывшей модели особенно заметна в движениях: прежде чем сесть, он поправляет рукава, выбирает положение рук, поворачивает голову привычным выгодным ракурсом. Этот поворот обнажает перекошенную челюсть, а красивые жесты длинных пальцев вызывают невольную тревогу. Он редко появляется в истинном образе, а если и появляется, то всегда одет с иголочки и его не интересует мнение других о том, кем он является.
Для Айка такой облик выразителен: за столом он сидит прямо и неподвижно, аккуратно сложив огромные кисти. Когда поднимается во весь рост, собеседники впервые замечают, насколько тесным стало помещение.

Биография.

В человеческом мире, Пьер, вырос в небогатой семье в провинции Франции. Обычная, ничем не примечательная деревня, которая жила на том, что растила на полях и которая восстанавливалась после Первой Мировой войны. Их не коснулась война, но она коснулась всех тех, кто пришел с ней: травмированные, жалкие и потерянные мужчины, которые видели все прелести мировой войны. Таким и был брат Пьера. И мог бы стать Пьер, но тот был слишком мал, чтобы пойти на фронт и его путь был предрешен — помощь семье на полях и мечты о большом городе. Ведь там кипит настоящая жизнь; ведь оттуда раньше брат привозил сладости и рассказывал о том, что такое «кино» и поезда; рассказывал о том, как можно не работать с самого рассвета и жизнь там… другая.

Пьер уехал из родной деревни в шестнадцать лет, прикрываясь это необходимостью «заработка», что отчасти было правдой. Их семье было тяжело, а мальчик уже мог работать, и рабочие требовались на заводах, на крупных предприятиях, которые работали на благо страны и ее восстановлении после войны. Однако, судьба приводит Пьера вместо завода, в художественную мастерскую одного французского творца — тот увидел необычную внешность Пьера, мальчишки, которому требовались деньги и за «красота», тот обещал заплатить. Сделка состоялась. Пьер стал натурщиком, что мог сохранять изящность по несколько часов и острый взгляд — это безумно нравилось творческому кругам, где теперь он крутился. Вместо черной работы, он выбрал путь, что был пропитан удовольствием, гедонизмом и попытками людей сбежать от суровой реальности внутренней пустоты.

Далее сотрудничество и работа на модные журналы, потому лицо Пьера было в момент его пика, на обложках многих журналов. Этот модный интерес, сопровождался изучением богемного круга изнутри — вечеринки, модные встречи и вот Пьер начинает жить свою лучшую жизнь к двадцати пяти годам. Часть денег, он отправлял своей семье, но возвращаться домой парень не хотел: слишком грязная жизнь не подходила его стандартам и от этого он хотел откреститься.

И никогда больше не вспоминать.

Его жизнь была пропитана мимолетными связями, жизнью на чужих квартирах и деньгами, что утекали сквозь пальцы. Несколько его «меценатов» хотели близости и один из них был крайне настойчив: тот никогда не показывал себя лично, но, по ощущениям, всегда был рядом, и Пьер это ощущал. Тот давал куда больше денег и обычно хотел обычного разговора. Странные ощущения проходили в номерах отелей и вдали от людей — «меценат» не любил внимание и о нет Пьер ничего не знал.

Абсолютно ничего.

Но были ли это загадочная игра Сородича из Тени? Или попытки сохранить Человечность?

О таких вещах Пьер не думал, когда чужие клыки впивались в его шею и в последний раз он ощущал стук своего сердца, как и теплоту тела, которое медленно трансформировал в уродливое создание. Мотив Становления от Сира, Пьер не знает до сих пор.

Ему стал отвратителен мир вокруг и, в первую очередь, стал отвратителен он сам. Раньше через свою уникальность и красоту, он мог завоевывать чужое внимание, а теперь… глядя в зеркало, Пьер видел лишь крючковатое, вытянутое существо, которое показывало истинную натуру человека: длинные конечности, челюсть, а также пустой взгляд, что отталкивал от себя.

В уродстве вижу красоту

В уродстве моя красота

Он берет новое имя — мистер Айк — необходимость, чтобы сохранять истинную личность в секрете. Полезно будет в мире Сородичей, где каждый пытается выгрызть место под светом луны; смертная жизнь дала все необходимое для того, чтобы стать верным Камарильским псом при дворе и все чаще и чаще начать появляться во дворе Элизиума, выполняя поручения Князя. Такая роль была ему по душе вместо грязных канализаций и темных подворотен, поэтому за заслуги перед Князем и длительной службе, он получает должность Сенешаля и продолжает заниматься тем, что ему было по душе — хранить покой Элизиума и встречать гостей, а также оберегать покой Князя.

Камарилья для Пьера стала «системой», которая дает смысл жизни и позволяет вернуться в то время, когда он сам двигался с нижних позиций обычного натурщика до известной фотомодели. Он знает, как пройти этот путь и для него это понятный путь, поэтому без проблем принял правила подчинения внутри Камарильи, и к тому, что происходило в Чикаго за последнее время (когда он находится в городе). Он наблюдал за этим со стороны, и спокойно выполнял поручения Князя, создавая свою репутацию того, кто возьмется за любую работу, особенно, когда нужно было собрать «информацию не для всех ушей». И, со временем, он стал держаться поодаль от клана, придерживаясь иного подхода к себе, потому у него происходят недопонимания, в том числе и Примогеном. Для Мистера Айка, это не является проблемой и, конечно, своим положением Сенешаля он может пользоваться, чтобы улучшить положение клана, но, если у него об этом хорошо вопросят, но это зависит от других Сородичей.Назначение Пьера Сенешалем, было ожидаемым событием и наградой за долгую службу [из тени]. Преданный секте Носферату, делает все, что позволяет удерживать власть Князя в стабильности и не давать таким мешающим элементам, как Движения Анархов и Шабаш, нарушать баланс. Основными обязанностями Сенешаля является: знакомство с новоприбывшими Сородичами, решение часть задачи и освобождение от них Князя, контроль за сохранностью Элизиума, а также слежка за теми, кто иногда может за собой оставлять следы, что вызывает подозрения от смертных. Это лишь часть его обязанностей, и большую часть времени, Айк проводит в Элизиуме, фильтрую информацию, которую можно доставлять Князю, а какую нет. В современные ночи, он вынужден был уехать из города и по возвращению, он столкнулся с тем, как много событий произошло в городе.

Характер.

Испытания окружающего мира, заставляли его всегда двигаться только вперед. Он всегда получает желаемому и привык к легкой беззаботной жизни, которая с его возрастом бессмертия, перестала быть на первом месте. Внутренний зверь, пробудил внутри молодой модели, те качества, которые обычно приходилось скрывать перед обществом: тщеславие, горделивость, эгоцентричность и слабость.

Жажда знаний от кланового проклятия, превратилась в вечный поиск информации о мире вокруг и потому он выбрал непростую должность для себя, ведь это тешит его раздутое эго, а также дает возможность обрести власть. Мистер Айк предпочитает действовать так, чтобы понравится всем и потому крепко держится за круг Элизиума вокруг, и у него это хорошо получается — он умеет быть в центре внимания, умеет контролировать толпу и знает, что из себя представляет политика, ведь он рос в этом мире, когда сбежал из дома. В нем остались привычки богемного круга и по тому времени он по-настоящему скучает.

Страхи и слабости.

Он боится принять очевидную истину — он урод. Монстр. Жертва обстоятельств. Ошибка. У него забрали настоящую силу и превратили в то, что он когда-то презирал, и поэтому Айк никогда не признает то, что перестал быть красивым и его внешность изменилась. В его убежище нет зеркал, а сам он никогда не заводит разговоры о своей внешности; в нем осталось высокомерное отношение к другим Носферату, что создает напряженные отношения.

Слабостью, которую мистер Айк тянет через века, является привязанность к кругу, который теперь ему недоступен — богема. Денди, гедонисты и те, кто желают наслаждаться жизнью в обществе красивых и богатых людей. От них Пьер теперь находится очень далеко и навряд ли сможет вернуться. Конечно, он работает со смертными из тени, но если кто-то напрямую предложить вернуться в это общество, то это и станет слабостью — отказаться от этого он не сможет. И внутри него до сих пор остался страх получить «осуждение» от представителей этого круга, своих бывших друзей, за тем кем он стал.

И слабостью, и страхом для мистера Айка является потеря контроля. Особенно, он боится потерять контроль над собой и своим Зверем, поэтому старается не допускать срывов, ведь это ставит его в слабую позицию. Бессмертие для него — это ступор, непонимание и осознание того, что теперь придется искать причину жить, поэтому если что-то идет не так, то мистер Айк может разозлиться и попытаться все исправить, что приведет к еще большим ошибкам. Этой слабостью могут воспользоваться враги Двора, которые захотят пройти оборону Сенешаля.

Дополнительная информация.

— Развит в творческом плане: разбирается в искусстве, а в особенности художественном направлении, потому может поддержать диалоги на эти темы. Соблюдает манеры, этикет, а также выполняет функции управленца, которые соблюдает порядок. Основная способность — чувствовать тонкости общества и атмосферу, что требует много сил и концентрации.

— Хранит у тебя фотографии с собой, а также модные журналы, где участвовал в съемке. Он прячет их и смотрит только в особые моменты, вспоминая о своей смертной жизни.

— В подчинении имеет молодого хакера, которые занимается мониторингом социальных сетей, информации. Это молодой человек, который живет с родителями и Айк платит ему за различные дела.

— Питается в основном пакетированной кровью; не любит грязь человеческих тел и уборку после питания. А если такая возможность появляется, то посещает смертных, которые зависимы от укусов.

— Его умение видеть современные модные течения и смотреть в будущее, которое осталось от смертной жизни, позволяет наблюдать и быть в одном контакте со смертными. Он не особо любит с ними контактировать, но и не считает чем-то позорным с ними взаимодействовать. От современных технологий также не отстает, но старается быть осторожным и в этом ему помогает его молодой гуль.

— Особенно тесно сотрудничает с одной псиной Камарильи, т.к знает о ее секрете. Они зависимы друг от друга, и именно Айк привел ее и помог адаптироваться.

— Курит. Вредная привычка, что перешла в сторону вейпов и электронных сигарет, но старается это скрывать.

— Он боится отвержения, предательства и стать тем, кого выбросят на помойку. В этом его слабость и за маской его уверенности, это распознать крайне тяжело. Почему для него это слабость? Для Мистера Айка, подобный вопрос связан с положением, в котором он всегда находился — он всегда отдавал себя: cначала художнику, потом модным домам, потом Сиру, а теперь и всей Камарильи, поэтому иной роли для себя он не видит.

Ия Мухина / Муха.

2026-09-21T18:26:38.497Z

Имя, фамилия, прозвища.

Ия Мухина / Муха.

Возраст, дата рождения. Поколение.

Родилась 7 июля 1986 года. Фактический возраст - 40 лет. Становление получила в 23 года. 12-е поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир, Бруха, Независимая.

Род деятельности.

Путешественница, бездельница, текстовый блогер. Постоянной работы не имеет и подрабатывает на работах не требующих образования (консультант в магазине, курьер и т.п.).

Дисциплины.

Могущество, стремительность.

Ориентация.

Гомосексуальна.

Внешность.

Муха – девушка среднего роста, около 167 см, худого телосложения. Лицо у нее округлой формы, глаза большие, с длинными ресницами и всегда искрятся весельем. Девичье лицо подчеркивает также нос кнопка и круглые щеки, когда она улыбается. Прическа Ии - это хаотичный и беспорядочный вульфкат с отросшими висками. Пряди волос острые и торчат во все стороны, а свободный хвост доходит до пояса.

Дополнительные детали внешности.

Уши Мухи пробиты рядами из колец и штанг пирсинга. На языке Мухи также красуется прокол с металлическим шариком. Одевается преимущественно в майки, мешковатые штаны, спортивные треники или шорты, которые дополнительно подчеркивают ее миниатюрность. На ногах обычно либо тапки, либо кеды. Иногда может носить более тяжелые ботинки. В холодное время года одевается непримечательно - пуховик, черная шапка, теплые штаны, которые делают фьють-фьють. Из цветов предпочитает черно-белую палитру.

Биография.

Ия Мухина родилась в России в городе Иркутск в 1986 году. Ранние годы девочки прошли в комфорте, любви и безбедности. У нее был пытливый ум, природное любопытство и веселый характер, который она получила от мамы. С наступлением же 90-х многое изменилось. Развал Советского Союза ударил по многим и семья Мухиных не стала исключением. Предприятия разорялись, люди теряли работу. Однако даже в таких условиях семья Ии не отчаивалась и пыталась вести тихую жизнь, хотя о достатке можно было забыть. Возрастание уровня преступности и бандитизма также повлияло на многих и все больше бывших коллег отца уходили в криминал. Так один из близких друзей семьи, Григорий Волков, оказался среди членов зарождающейся преступной группировки. Он часто приходил к Мухиным в гости, рассказывал о своих успехах, поддерживал друзей финансово и предлагал отцу Ии присоединиться к ним. Предложение было соблазнительным, ведь оно сулило выход из бедности, но он упорно отказывался.
Со временем визиты Григория становились все реже и реже, а поведение его все страннее. Он меньше стал рассказывать о своих делах, стал немногословным и подавленным. Приходить в какой-то момент он стал только ночью, что доставляло неудобства семье. Мама Ии начала настаивать на том, что пора прекращать дружбу с Григорием и муж был с ней согласен, ведь он все меньше узнавал своего друга. Но годы жизни, которые их связывали так просто не забудешь и не выкинешь. И тем не менее Мухиным не пришлось расставаться с Григорием. Визиты его прекратились сами собой. Прошло несколько месяцев с их последней встречи, пока в один момент в их дверь не постучали.
На пороге стоял Григорий, он просил друзей помочь и укрыть его у них в квартире. Ситуация была критическая, он утверждал, что от этого зависит его жизнь. Просил укрытия он недолго, всего на несколько часов. Отец Ии не был уверен и жена его также была против всей этой затеи, в конце концов Григорий бандит. Однако было принято решение впустить бывшего друга, при условии, что после этого все отношения с ним будут разорваны. Не успел отец Ии согласиться, как в квартиру зашел не только Григорий, но и его подельники, которые создавали пугающее впечатление.
Семья осознала, что совершила большую ошибку, но надеялась на то, что все еще может обойтись, если вести себя спокойно. Так оно и могло пройти, если бы в дверь вновь не постучали. Атмосфера стала напряженнее некуда, бандиты достали оружие. Ия не помнит, что произошло дальше. Она сидела в своей комнате и не была рядом с родителями, когда начались выстрелы. Когда же она вышла в коридор, то столкнулась с телами своих родителей, а также других бандитов.

Среди всех этих тел стоял Григорий, на котором не было лица, рядом же стоял один из его подельников. Подельник заметил Ию и, выругавшись от того, насколько грязно все вышло, направил на нее пистолет. Но выстрела не последовало, лишь удар, после которого тело подельника распалось в прах.
Только после содеянного Григорий понял, до чего он довел себя и своих друзей. Раскаиваясь, одолеваемый чувством стыда, он забрал Ию к себе и пообещал, что сделает все для ее защиты. Он знал, что бывшая жизнь его так просто не отпустит. Поэтому он сбежал с Ией из Иркутска и более не задерживался на одном месте дольше недели.
Долгое время Ия не разговаривала, лишь спустя время к ней начал возвращаться рассудок после тех страшных событий. Она вновь стала улыбаться, шутить и веселиться, будто стерев из памяти смерти своих родителей. Постепенно Григорий и Ия прониклись друг другом. Ей удалось подружиться со своим новым опекуном, и отныне она скрашивала его мрачную жизнь. Спустя годы можно было сказать, что они полюбили друг друга, как отец и дочь.
Характер их путешествий строился следующим образом: преимущественно они скрывались в городах России и старались не привлекать внимание к себе за счет тихого образа жизни, однако иногда им все же приходилось сталкиваться с другими каинитами. Кто-то из тех, кто встречался им на пути, знал о прошлом Григория, и в такие моменты везло, если важной шишке не было дело, что там этот вампир натворил в Иркутске. Покуда Григорий не претендовал на влияние в городе, его терпели; а он действительно не претендовал. Однако встречались и такие, кто не готов был принимать в своем городе вампира, предавшего секту. В такие моменты приходилось бежать в другой домен и начинать все сначала, либо просить защиты в обмен на что-то. Так или иначе Григорий и Муха не задерживались на одном месте слишком долго, так как укоренение в системе воспринималось Григорием как повторение старого опыта.
Когда же Ия подросла, Григорий стал тренировать ее. Он обучил девушку владению оружием и рукопашному бою. Кочевой образ жизни научил ее смекалке и быстрому ориентированию на местности, нахождению полезных точек, укрытий или предметов. Однако этого было недостаточно в мире, где, помимо людей, существовали чудовища. Ей нужны были силы, которые позволят ей себя защитить, даже когда Григория не будет рядом. Поэтому, когда Ия оказалась готова, он дал ей становление и обучил дисциплинам.
Когда же Григорий понял, что сделал все от него зависящее, он решил признаться (или напомнить) девушке, как именно судьба свела их вместе. Для Ии это было страшным ударом, ей потребовалось много времени, чтобы понять, что она чувствует. В итоге она решила, что не может отказаться от своих чувств к Григорию, но и простить до конца она его никогда не сможет. Она решила покинуть его и познать этот сложный мир самостоятельно, во всем его многообразии. Григорий отпустил Муху, дав ей в путь часть своих средств, которые были скоплены во время бандитизма и их путешествий. Так началось ее путешествие, и первым пунктом, куда она решила направиться, стала Америка. Во время взросления Мухи, в 90-е годы, американская культура заполонила отечественное пространство. Музыка, фильмы, мультфильмы, книги. Тогда все это казалось чем-то новым и впечатляющим, что не могло не оставить след на впечатлительной девочке. Поэтому, покинув Григория, она решила отправиться в страну, которую до этого всю жизнь видела лишь на экране.
Прибыла в Америку Муха как нелегальный мигрант, забравшись в отсек шасси на самолете. В Америке она столкнулась с разнообразными вампирскими сообществами. Она не избегала их так, как это делал Григорий, но подобно ему не претендовала на влияние. Это, вкупе с ее своеобразным характером, создало ей образ "кошки", которая свободно приходит и уходит, но проблем не доставляет, а иногда может быть даже полезной. И пусть Камарилья не слишком жаловала такое поведение, среди Анархов она могла чувствовать себя комфортно. Последней на данный момент точкой ее прибытия стал Чикаго.

Прибыв в город совсем недавно (за неделю до известных событий), она еще не успела представиться местным властям, что она и собирается исправить.

Характер.

Муха веселый и жизнерадостный вампир, который может вести себя порой странно или причудливо. Она пытается видеть в окружающих, как в людях, так и в вампирах, лучшие качества. Человечность для нее что-то естественное, от чего она не готова отказываться даже в не-жизни.
На первый взгляд Муха может создавать впечатление мало рефлексирующего человека, который относится к своей природе не совсем серьезно. Однако на деле она просто принимает ситуацию такой, какая она есть, и действует согласно внутреннему моральному кодексу. Свое становление она воспринимает как необходимую меру для выживания. В том числе поэтому к людям она относится с бережливостью или уважением, ведь они более хрупкие, чем она (что не мешает им иногда проявлять самые впечатляющие способности, что вызывает у Мухи восхищение).
Она спокойно относится к своему способу пропитания. Она видит в нем как позитивные, так и отрицательные стороны. Как минимум потому, что поцелуй не только насыщает ее, но и может приносить удовольствие. Потеря человеческой жизни при кормлении ей воспринимается излишеством и трагедией, как и любая смерть. Питается она преимущественно спящими, и теми кто добровольно позволяет ей питаться собой (либо во время боевых столкновений). Хоть жестокость Мухе и противна, она понимает, что иногда столкновения неизбежны и необходимо защищать себя и окружающих. Питание кровью детей для нее табу.
Её увлечения могут казаться отчасти инфантильными, хотя на деле она просто лишена предрассудков и дает себе свободу наслаждаться тем, что приносит ей удовольствие. Она любит видеоигры, мультфильмы, кино и комиксы, а также общение с людьми. Особенно ей нравится общение с детьми, которые привлекают ее непосредственностью и свободой мышления, которое она пытается сохранить и в себе. Любит вести свой текстовый блог, который представляет из себя дневник впечатлений и размышлений.

Страхи и слабости.

Муха – мягкосердечный и эмпатичный вампир, поэтому сцены жестокости и насилия воспринимаются ею особенно остро.
По характеру Муха – человек настроения. Может быть спонтанной, что делает ее не самым лучшим союзником при планировании действий. Может лениться, страдает от рассеянности.
У Мухи очень слабая база образования, которую она пытается компенсировать через личный опыт.
У Мухи отсутствуют документы, и она является нелегальным мигрантом в Америке, что накладывает на нее юридические ограничения и необходимость избегать правоохранительных органов.

Дополнительная информация.

Благодаря высокой человечности может употреблять человеческую еду, хотя она ее не насыщает. По этой же причине хорошо контролирует Зверя и нечасто впадает в ярость. Любит дружеские спарринги.

Джоэль Дюссо.

2026-09-17T15:05:44.440Z

Имя, фамилия, прозвища.
Джоэль Пьер Луи Дюссо. Прозвище «Solutionneur» – Решала.

Возраст, дата рождения, поколение.
Родился 14 июля 1850 года в Кале, Франция. Обращён в 1886 году. Физиологический возраст – 36 лет. Общий возраст – 176 лет. 8 поколение.

Раса, клан, секта.
Вампир клана Малкавиан.
Камарилья.

Род деятельности.
Джоэль – детектив, разведчик, боец и, как его обозначают представители Старого света, «Solutionneur», или тот, кто находит решения проблем, в частности для Парижской Камарильи. В прошлом – полицейский инспектор, затем частный сыщик, ныне его навыки служат интересам клана и секты. В настоящее время занимает должность примогена клана Малкавиан в Чикаго. Под прикрытием он может выступать как консультант по безопасности, частный детектив или юрист, хотя различных амплуа у него множество. Для добычи информации он использует свою обширную сеть информаторов и аналитический склад ума, и, конечно же, своё безумие.

Дисциплины.
Помешательство.
Прорицание.

Ориентация.
Гетеросексуален.

Внешность.
Мужчина европеоидной расы, возраст примерно 35–45 лет, обладает сухим, жилистым и функционально-атлетичным телосложением. Его фигура имеет выраженный V-образный силуэт: широкие плечи и хорошо очерченная, но не массивная грудная клетка плавно переходят в узкую талию с плоским животом. Волосы у него тёмные, густые, волнистые, средней длины, слегка растрёпанные и небрежные. Лицо бледное, скуластое, с лёгкой щетиной, а на лбу и в уголках глаз заметны мимические морщины. Глаза карие, большие, взгляд острый и пронзительный.

Дополнительные детали внешности.
В одежде Джоэль придерживается принципа «не выделяться, но выглядеть дорого», однако не лишён щегольства. Обычно одет в тёмный приталенный пиджак с высоким воротом, надетый поверх плотной тёмно-синей рубашки с расстёгнутым воротом. К нему надеты классические тёмные брюки твидовой ткани с высокой посадкой, а на ногах высокие ботинки в стиле «челси». Он старается идти в ногу со временем и не выглядеть «ископаемым», поэтому выбирает современные фасоны, качественные ткани и удобную обувь на толстой подошве. Из аксессуаров – наручные часы с чёрным ремешком, на которые он часто поглядывает.

Биография.
Джоэль Дюссо родился в портовом Кале в семье рабочего, связанного с доками и морем. С детства он проявлял необычайную наблюдательность и любознательность, которые позже определили его судьбу. Также он был склонен к авантюризму, всячески участвуя в различных драках и переделках, где буквально набивал опыт. Учился он хорошо, к знаниям стремился, всячески просил учителей или старшеклассников объяснить ему те или иные вещи, которые ему доставались с трудом – но от этого интерес горел сильнее. Он любил такого рода трудности, понимал, что если сможет достичь того, что даётся с таким трудом, то появляется ощущение того, что достиг нечто большего, чем просто победу. Когда началась Франко-прусская война (1870–1871), Джоэлю едва исполнилось двадцать лет. Он записался добровольцем, движимый патриотизмом и юношеским азартом, однако кампания обернулась для него чередой унижений и ужасов: разгром под Седаном, осада Парижа, голод, хаос отступления. Война закалила его тело, но оставила глубокие шрамы в душе, поселив стойкое отвращение к бессмысленному насилию и жажду порядка.

После демобилизации Джоэль вернулся в Кале, но вскоре перебрался в Париж, где поступил на службу в полицию. Благодаря острому уму, цепкой памяти и умению замечать детали он быстро продвинулся до инспектора. Однако рутина полицейской бюрократии и ограниченность официальных методов раздражали его, и в начале 1880-х он уволился, чтобы открыть частное сыскное бюро. К этому времени у него уже сложилась репутация человека, способного распутать самые безнадёжные дела. Его подход сочетал дотошный сбор улик, психологический анализ и нестандартное мышление, а интуиция, как правило, была на его стороне (хоть и не всегда).

Поворотным стало дело о краже серии картин и небольшой бронзовой статуэтки из частной коллекции. Кражи были совершены с пугающей профессиональностью: сигнализация не срабатывала, слуги ничего не видели, а единственный свидетель описывал «человека, который смотрел на него, и мир померк». Полиция быстро закрыла дело, списав всё на ловких воров, но Джоэля насторожила одна деталь: похищенные предметы не имели на чёрном рынке большой ценности, зато все они были как-то связаны с малоизвестным флорентийским художником XV века, одержимым мистикой и оккультизмом. Джоэль начал копать глубже. Он восстановил полный список украденных вещей и выяснил, что они были разбросаны по разным коллекциям, а не принадлежали одному владельцу. Создавалось впечатление, что кто-то целенаправленно собирает эти артефакты. Следы привели его к загадочной фигуре, которую он никогда не видел, но о которой слышал от перекупщиков: высокий человек в старомодном плаще, плативший золотом и не оставлявший следов. Джоэль, уже сталкивавшийся в юности с историями о «теневых хозяевах» (как ему казалось – элита, что находится за пределами человеческих глаз, которую позже описала Джанин Уэдель), пришёл к выводу, что за кражами стоит не просто вор, ревностный коллекционер или перекупщик, а некто иной – мудрый, обладающий огромным запасом знаний и опытом, действующий по непонятным, но явно продуманным мотивам. Он испытывал трепет, смешанный с азартом: впервые он шёл по следу легенды.

В 1886 году Джоэль наконец сумел вычислить возможное логово «незнакомца» – старый особняк на окраине Парижа, хозяином которого был месье Дюран. Он готовился к встрече, понимая, что может не вернуться, что его наверняка поджидают, но любопытство пересилило страх. Каково же было его удивление, когда «тайный кукловод» вышел к нему сам и заявил, что следил за его расследованием с самого начала, тем самым подтвердив опасения Джоэля – тот действительно всё это время наблюдал за ходом расследования против него. Месье Дюран – примоген клана Малкавиан в Париже, который собирал не просто предметы, связанные с мистикой и оккультизмом, а артефакты, которые были так или иначе связаны с историей клана Малкавиан, приоткрывающие истину происхождения их безумия, хоть и частично. Кражи он совершал ради того, чтобы уберечь опасные реликвии от неумелого использования смертными. Джоэль, застигнутый врасплох, не был убит. Примоген, впечатлённый его смелостью, логикой и необычным складом ума, предложил ему выбор: забыть всё и уйти или принять «Объятия» и войти в мир, который Джоэль искал всю жизнь. Князь Парижа, предупреждённый заранее, дал согласие, и в ту же ночь Джоэль перестал быть смертным.

После Обращения Джоэль стал одним из самых надёжных агентов Парижской Камарильи. Его способности к расследованиям, боевые навыки и дисциплина высоко ценились, а безумие Малкавиан проявлялось в причудливых, почти поэтических формах: он беседовал с тенями, видел ауры прохожих и слышал внутренний хор голосов – персонифицированных аспектов собственного разума. Эти голоса, получившие у него названия вроде «Логик», «Скептик», «Солдат», «Сыщик», «Пророк» и «Параноик», постоянно комментировали происходящее, спорили между собой и давали советы, которые Джоэль научился фильтровать, но не всегда успешно. Десятилетия службы закалили его, но не лишили человечности. Он сознательно поддерживал высокие моральные принципы, стараясь не превратиться в бездушного хищника. Он знал, в чём проявляется животная натура, видел её проявления в войне, в которой участвовал лично, и в тех, что были в будущем.

За полтора столетия службы он участвовал в десятках операций, от расследований до ликвидаций, и снискал репутацию одного из самых надёжных агентов Парижской Камарильи. В конце XIX века он раскрыл и обезвредил самозванца, выдававшего себя за древнего Вентру из Северной Африки и претендовавшего на княжеский трон: внедрившись в его окружение под видом разочарованного Малкавиан, Джоэль за три месяца собрал доказательства и публично разоблачил обманщика на Элизиуме.

В 1911 году расследование серии исчезновений смертных на Монмартре привело его к гнезду Носферату-отступников, нарушивших Маскарад; Джоэль организовал ночную облаву, лично уничтожил троих и доставил четвёртого князю для допроса. В 1923 году он проник в подвалы Сорбонны, где группа молодых Тремер проводила несанкционированные эксперименты с Тауматургией, и, не вмешиваясь напрямую, передал информацию руководству клана Тремер через посредника – этот эпизод закрепил за ним репутацию человека, который «слишком много знает», и с тех пор Тремеры относятся к нему с лёгкой неприязнью. Во время нацистской оккупации Франции, в 1942 году, Шабаш попытался захватить контроль над портом Марселя, чтобы использовать хаос войны для массовых похищений смертных; Джоэль возглавил контратаку Камарильи, разработал план операции и лично убил ассамита Шабаша. В 1968 году он расследовал исчезновение влиятельной Тореадор мадам Ленуар, которое грозило расколом в Элизиуме; Джоэль освободил мадам Ленуар, обезвредив похитителя и передав его князю для суда. В 1994 году, когда его собственный сир, месье Дюран, ушёл в добровольный торпор, Джоэль, уважая выбор наставника, завершил его работу: собрал оставшиеся «опасные реликвии» и передал их в надёжные руки – примогену Малкавиан в Лондоне.

В 2021 году парижское руководство направило Джоэля в Чикаго. За несколько лет до исчезновения предыдущего примогена Малкавиан Париж уже чувствовал нестабильность в североамериканском отделении клана и хотел иметь там своего человека. Официально Джоэль занимался аудитом интересов Парижской Камарильи в регионе и поддержкой местного клана Малкавиан, неофициально – втирался в доверие к княгине Амелии, изучал расстановку сил и ждал, когда представится случай. Когда примоген Малкавиан исчез, Джоэль уже был на месте – с репутацией надёжного специалиста, знакомствами в местном Элизиуме и пониманием того, как устроена чикагская политика. Париж рекомендовал его кандидатуру, но назначение остаётся за Амелией. Теперь, когда должность освободилась, он ждёт её решения, попутно расследуя исчезновение предшественника.

Характер.
Джоэль – образец дисциплины и целеустремлённости, что редкость для Малкавиан. Он собран, внимателен, остроумен и всегда просчитывает последствия. Однако он воспринимает мир не только через логику, но и через образы, символы и «ауры», которые якобы окружают людей и предметы (и это даже вне категории Прорицания). Эта черта делает его речь порой загадочной, а поведение бывает непредсказуемым для окружающих.

Внутренний мир Джоэля напоминает комнату для совещаний, где постоянно заседает «совет» его личности. Каждый голос в его голове представляет собой грань его собственного «я», усиленную безумием до степени почти осязаемого собеседника. «Логик» требует фактов и последовательности, «Скептик» сомневается во всём и требует верификации, «Солдат» советует действовать жёстко и решительно, «Сыщик» подмечает детали и строит цепочку, «Пророк» видит знаки и пророчества, а «Параноик» нашёптывает о возможных заговорах. Иногда голоса сливаются в хор, иногда конфликтуют, и тогда Джоэль на мгновение замирает, словно прислушиваясь к внутренней перепалке. Он давно научился скрывать это от посторонних, но близкие замечают, как его взгляд на секунду расфокусируется, а губы беззвучно шевелятся.

С точки зрения психиатрии его состояние можно описать как параноидную шизофрению с диссоциативными чертами. Основные проявления: слуховые галлюцинации в форме «внутреннего совета» – голосов, персонифицирующих отдельные аспекты его личности; бредовые построения (вера в ауры, знаки, скрытые связи между событиями); эпизоды дереализации и деперсонализации. Вне приступов он сохраняет критичность и способность к рефлексии, что позволяет ему функционировать в обществе.

Он избегает бессмысленного насилия, старается не убивать без крайней необходимости и уважает смертных, считая их не просто пищей, но частью сложной системы существования жизни и нежизни. Джоэль считает, что так или иначе люди участвуют в жизни Сородичей, также как и Сородичи, порой не осознавая этого, участвуют в жизни людей.

А значит, к своим задачам, планам и целям нужно подходить ещё более ответственно, ведь баланс может нарушиться, а баланс – это то, к чему должны стремиться все разумные. Однако его безумие иногда вступает в конфликт с моралью: если «голоса» или «знаки» убеждают его в чьей-то виновности, он может перешагнуть через сомнения (под силой одной из личностей в голове), хотя потом будет терзаться. Он педантичен в работе, не выносит халатности и глупости, но при этом способен к тёплым привязанностям.

К другим кланам относится ровно и прагматично, видя в них функции единого механизма Камарильи, кроме Тореадор – ещё в Париже он подружился с несколькими представителями и до сих пор держит с ними связь. С ненавистью он относится лишь к Нагараджа, к которым испытывает глубокое отвращение и враждебность: их практики поедания плоти и некромантия оскорбляют его представления о порядке и человечности. К Тремер он подозрителен и насторожен, считая их тауматургию слишком непредсказуемой, а иерархию – потенциальным источником заговоров, ведь теневое правительство, а именно это, по мнению Джоэля, представляет собой иерархия Тремеров – представляет опасность. Любой сбой в расследовании, связанный с Тремер, он склонен трактовать как их происки.

Страхи и слабости.
— Доверие к голосам и образам. Его вера в ауры, разговоры с предметами и советы внутренних голосов могут приводить к ошибочным выводам. Особенно опасен «Параноик», который в критических ситуациях может заглушить остальных.
— Ненависть к Нагараджа. Столкновение с ними лишает Джоэля хладнокровия. Он способен потерять самообладание, что для него несвойственно, и это может быть использовано врагами.
— Одиночество в безумии. Джоэль редко находит тех, кто способен понять его способ мышления. Его внутренние диалоги и видение аур изолируют его от других, и, хотя он привык работать один, временами это тяготит.

Дополнительная информация.
— Джоэль в совершенстве владеет саватом, английским боксом и джиу-джитсу. Сават даёт ему подвижность, удары ногами в тяжёлой обуви и контроль дистанции; бокс – надёжную работу руками, защиту и контратаки; джиу-джитсу – захваты, броски, болевые и удушающие, если противник сблизился вплотную. Благодаря Прорицанию он читает намерения врага, а Помешательство позволяет создавать бреши в его защите.
— Его арсенал: два кастета (утяжелённые, с матовым чёрным покрытием, удобно скрываются в карманах пиджака или пальто), нож Боуи (массивный клинок, носится в ножнах за поясом или под мышкой) и помповый обрез с зажигательными патронами.
— Своему гуль-осведомителю в Париже он доверяет больше, чем многим сородичам. Гуль не полностью связан кровью – его преданность основана на многолетней дружбе и взаимной выгоде. Связь они поддерживают через доверенного курьера, доставляющего капсулы с витэ, и шифрованную переписку; раз в месяц Джоэль обязательно выходит на связь лично.
— Он ведёт дневник – зашифрованные записи, в которых фиксирует все подозрительные совпадения, образы, «знаки» и диалоги с внутренними голосами, чтобы позже перепроверять собственные выводы.

Пейдж Би Купер.

2026-09-16T09:39:44.520Z

Имя, фамилия, прозвища.

Би — простое сокращение от второго имени Бритни, которое Пейдж ненавидит. Она что вам, сранная поп звезда?
Огайо — кличка или даже позывной, который используют Анархи и ее "клиенты", нуждающиеся в услугах койота. Она долго не могла придумать, как бы ее могли называть и в итоге просто остановилась на названии родного штата. Ну а че выебываться, верно?
Куп — сокращение от фамилии.

Возраст, дата рождения. Поколение.

1 марта 1949 год, обращена в 25 лет, возраст — 77 лет.
10 поколение.

Раса, клан, секта.

Вампир, Тремер-отступник, койот Анархов.

Род деятельности.

Предупреждаю, если ты закажешь еще одну чашку этого ебучего кофе, я схаркну туда кровью.

Пейдж даже любит свою работу, честно, ведь на ней легально можно унижать смертных и, не нарушая Маскарада, проводить встречи с вампирами, мечтающими сбежать из этого бедового города. Би подрабатывает официанткой в придорожной кафешке, подворовывает из кассы мятые баксы и ради прикола капает свою кровь в пиво местным алкашам. Кто знает, может у нее уже есть парочка гулей?

Дисциплины, способности.

Тауматургия, путь — Панк Чародейство;
Стремительность.

Панк Чародейство — магия крови, берущая истоки в магии хаоса и дискордианстве, была изобретена в 1970-х как протест давлению Камарильи и Тремеров.
Ритуалы:
- Зловещая карта — ритуал позволяет чародею оставить сообщение в форме граффити, которое могут понять лишь читатели, подходящие по определенным критериям.
- Пробиться к славе — этот ритуал позволяет Тремеру скопировать черты внешности конкретного смертного — цвет волос или прическу, цвет глаз, татуировки, пирсинг — по сути, "выбив" их из цели.
- ПНХ — Анарх пишет сообщение конкретной личности, в которое вплетены оккультные символы и личные оскорбления. Если ритуал правильно проведен, сообщение блекнет и становится видимым лишь тому, кому предназначено. Когда получатель видит сообщение, то становится столь возмущен, что может впасть в безумие.
- Жало Барона Зарагуина — защитный ритуал, в котором Анарх должен перед рассветом выпить кровь с примесью ЛСД и провести день в деревянном гробу, содержащем как минимум десяток живых скорпионов. Благодаря видениям, испытанным во время дневного заточения, в сочетании с укусами разозлённых скорпионов открывает разум чародея общению с Бароном Зарагуином, лоа-покровителем скорпионов и пауков.

Ориентация.

Слушай, если ты реально сможешь меня рассмешить, то мне будет ваще наплевать, че там у тебя между ног.

Пансексуальна.

Внешность.

Чего ты так уставился, а? Думаешь, раз я девчонка, не могу тебе врезать? Да я вековых хрыщей в гробах на другие континенты перевожу и хаваю чужие пирсинги на ужин!

Рост Пейдж — 176 сантиметров, а вес 60 килограмм. У нее торчат ключицы и бедренные кости, но сама по себе Би не кажется болезненно худой. Из-за смольно черных волос, обрамляющих лицо, ее мертвенно бледная кожа кажется еще более белесой. Пухлые губы, вздернутый нос и светло ореховые глаза с зелеными вкраплениями, под которыми посмертно остались хронические впадины и синяки от недосыпов.

Дополнительные детали внешности.

Назовешь меня альтушкой и я проломлю тебе череп, клянусь несуществующим Каином.

Как бы то ни было, Пейдж правда выглядит неформально. Вне зависимости от сезона, она не вылазит из своей потертой косухи, дырявых футболок, браслетов с шипами и массивных армейский берц.

В основном она носит мерчи своих любимых групп: Sex Pistols, Ramones, the Clash, Television и the Jam.
Чтобы разбавлять свой панковский образ, Би собирает с клиентов какие-то безделушки, делая это официальной частью сделки — вампиры, пользующиеся ее услугами, помимо денег и информации дают ей что-то символическое: кольца, украшения, куртки, картины, ремни, книги, брелки. Она обожает хлам и частенько использует его в своих образах, добавляя в него бомжеватого шарма; может надеть поверх футболки несколько галстуков, заштопанную кепку, повесить на джинсы карабин с брякающимися друг об друга цепочками.
Еще вы практически не встретите ее без сигареты либо в руках, либо за ухом.

Биография.

Пейдж родилась в самое подходящее для нее время. Если школьные годы были сложными и она меняла одно учебное заведение за другим из-за поведения, с которым учителя не желали мириться, то университетские годы стали важным подспорьем ее бунтующей личности. Несмотря на дерьмовые оценки, у Куп был максимально подвешенный язык, вскрывающий двери в будущее не заслуженным ключом, но отмычкой. Она, несмотря на замызганный откровенно хуевыми оценками аттестат, удачно сдала вступительные экзамены на журналистский факультет в ныне печально известный Кентский университет, где активно занималась внеучебной деятельностью и стала важным лицом практически каждой новой антивоенной демонстрации. Би с легкостью собирала вокруг себя единомышленников, страстно толкая речи с баррикад, отстаивала права ущемленных и подкидывала дров в разгорающийся огонь протестов.

Она писала разгромные статьи, но, конечно, ни одна государственная газета не решалась опубликовать их; получая отказ за отказом, Куп вместе с друзьями открыла университетский самиздат, где, получая средства от неравнодушных к противоправным действиям властей меценатов, публиковались ее работы. Только потом она узнает, кто именно был главным спонсором их газеты с громким названием: "Кровь и Правда". В то время Пейдж часто получала угрозы, как анонимно, так и прямо в лицо, но не сдавала назад, наоборот — чем сильнее на нее давили, тем увереннее она перла в ответ.

4 мая 1970 года на територии ее Альма-матер разворачивается настоящая бойня, навсегда оставшаяся в истории — расстрел в Кентском университете. Безоружные студенты выстроились в пикеты против вторжения американских войск в Камбоджу, но вместо мирной демонстрации, на которой Элиссон Краузе говорит ставшую легендарной фразу "цветы лучше пуль", вставляя в дуло винтовки военного ветку сирени, протест стал несправедливой расправой с неугодными.

Столкнувшись с настолько очевидной жестокостью и безразличием властей, Пейдж стремительно сорвалась и пустилась во все тяжкие. Куп употребляла все что видела, бросала коктейли Молотова в государственные учреждения, рисовала противовластные граффити и продолжала писать статьи, только теперь они все больше становились чем-то исключительно личным; спустя несколько лет, адепт и буквальный Бог гонзо журналистики, Хантер Томпсон, автор той самой книги "Страх и отвращение в Лас Вегасе", скажет Би что ему очень понравилась ее работа, написанная непосредственно после рейда на полицейский участок Кента.

В то, что она стала вампиром, Пейдж не поверила. Вряд ли это было удивительно — ее сир, Чарли, обратил ее в ночь очередного трипа, когда в Би было, кажется, куда больше алкоголя и ЛСД, чем крови. Но особый голод настиг ее практически сразу, стоило наркотическому и алкогольному похмелью отступить. Чарльз рассказал, что именно он спонсировал их студенческий самиздат и уже давно приглядывал за Куп, подбирая нужный для обращения момент. Он искал абсолют бунтарского духа и нашел в ней, уже немного поломавшейся от жестокости системы, но еще не совсем сломленной.

Тебе нужны новые силы для борьбы, дитя, а мне — передать знания. Мы идеальный тандем.

Чарли сразу сказал, что ему осталось недолго. Он не знал сколько, но его обязательно найдут и окончательно придадут смерти за предательство клана и секты. Пейдж увидела в сире то, что всегда искала в любом из наставников, но так и не могла найти — настоящий дух свободы, желание разрушать заржавелые скрепы и искренняя вера в то, что ебучую систему можно изменить, если хорошенько подорвать изнутри. То, что он рискнул своей скучной вечной жизнью в капелле старперов и выбрал другой путь восхищало Би; кажется, Чарли был единственным существом в ее жизни и не-, которого она слушала. Куп впитывала знания как губка и быстро училась новой дисциплине, сотканной на стыке бунта, наркотиков и искусства — шифровала послания в граффити, воровала чужие облики, избивая людей в подворотнях, писала омерзительные письма обидчикам, после прочтения сходившим с ума. Пейдж упивалась новыми возможностями и властью, дарованной вампирскими силами, но не меняла направления внутреннего компаса; вся ее злость была также направлена против тех, кто считал себя вправе распоряжаться чужими судьбами и мнил выше остальных.

Вместе с Чарльзом они провели в бегах около десяти лет, объехав почти двадцать штатов. Сир заставлял Куп обрастать связями, знакомил ее с Анархами разных мастей и статусов, рассказывал все, что знает сам и искал тех, кто расскажет то, чего он знать был не в силах. Ястребы Тремеров настигли его в Айове в 90х годах. Почти предсказывая свою кончину, Чарли заранее отправил Пейдж в Чикаго, где подостлал перину через местного Барона, взяв с него обещание, что рядом с ним она будет в безопасности. Би не сразу влилась в коллектив — примерно пять лет она скиталась по окраинам города и вела максимально маргинальный образ жизни, тоскуя по своему сиру; для нее он был не просто создателем и хранителем вампирских уз, Чарльз стал Куп другом и моральным ориентиром, поэтому расставание с ним далось ей очень тяжело.

И все же, он завещал ей не сдаваться. И она не сдалась.

За пару лет Пейдж стала для чикагских Анархов своей в доску. Из-за большой сети связей с другими собратьями по политическим взглядам, она стала койтом, помогающим сородичам безопасно кочевать из домена в домен без слежки. Знания Панк Чародейства, переданные Чарли, стали ключевым навыком в этом деле; граффити, оставленные на местах встреч, возможность спереть внешность любого забулдыги и ее работа в кафешке для смертных — лучшие прикрытия для ее грязной работенки.

Куп не очень нравится политика нейтралитета, которой сейчас придерживается Руссо, но пока она остается аполитичным сторонним наблюдателем. Ключевое слово здесь — "пока", ведь став зрителем той же несправедливой бойни между власть имущей Камарильей и безоружными невиновными Анархами, как тогда на пороге университета, в ней вскипела злость.

И Пейдж готова снова лезть на баррикады.

Характер.

— Ну скажи же, что я милашка?
— Д-даа, милашка, милашка, только убери ногу с моих яиц!

Пейдж — атомная бомба в миниатюрном флаконе. Она с детства была "слишком" — слишком шумной, слишком активной, слишком решительной, слишком прямолинейной; слишком, слишком, слишком. Ее личность не укладывалась в рамки нормы и в школе, когда учителя раз за разом выносили ей предупреждения, родители только разводили руками. Би не вклинивалась ни в одну систему и те, которые не поддавались хаусу ее характера и не ломались, просто выплевывали девчонку обратно, но она никогда не сдавалась. Пейдж бунтарка до мозга костей, тот самый шаблонный панк, которого вы представляете, когда слышите это слово. Если кто-то посягает на ее личное пространство, а уж тем более свободу, она отвечает настолько резко, насколько может себе позволить.

Из юмора однозначно предпочитает "черный" и частенько перегибает палку, не думая о том, как далеко зайдут ее шутки и насколько это может задеть другого. Огайо в целом редко задумывается о последствиях — для нее существует только сегодняшняя ночь, а другие проблемы коснутся уже ее завтрашней.

Мня себя Робин Гудом 21 века, защищает и оберегает слабых перед сильными, а еще, как и завещали анархисты, предпочитает жрать богатых. Если может что-то стащить, обязательно тащит, если может отдать это нуждающемуся, обязательно отдаст.

Дополнительная информация.

— по городу передвигается на угнанном из Рокфорда Харлее. Сдувает с него пылинки и не позволяет никому садиться за руль;
— музыку слушает с дискового плеера, который всегда, вместе с любимыми CD, таскает с собой в рюкзаке;
— места "отправки" клиентов помечает особыми граффити, нарисованными с помощью Панк Чародейства;
— все еще участвует в митингах и забастовках. Ей приписывают погром полицейского участка во время протеста против ICE, но она только пожимает плечами:

Пока не доказано, не ебет что сказано.

— у нее в убежище живет одноглазый загуленный кот Унабомбер, которого она подобрала у кафешки и добавляла ему в молоко капли своей крови.

Оливия Андерсон.

2026-09-13T20:29:17.448Z

Имя, фамилия, прозвища.

Оливия Андерсон.

Возраст, дата рождения.

20 лет, 25.09.2006.

Раса, клан, секта.

Смертная.

Род деятельности.

Оливия в основном работает в закусочной в индустриальной части города.

‎Ориентация.

Гетеросексуальна.

Внешность.

У Оливии распущенные рыжие волосы, обычно взъерошенные и нерасчёсанные. Лицо девушки имеет мягкие черты, маленький заострённый нос, полные губы. Уголки глаз приподняты, цвет зрачков — тёмно-карий. На теле нет татуировок, ладони и пальцы грубые. Худая, имеет фигуру «песочные часы». Вес — 63 кг, рост — 169 см.

Дополнительные детали внешности.

Повседневная одежда девушки — это разного рода футболки и майки, поверх которых обычно надета одна и та же синяя куртка на застёжке. Очень часто носит тонкую шапку, чтобы прикрыть грязные волосы. На ноги надевает джинсы или джинсовые шорты с колготками. На ноги девушка всегда надевает одни и те же красные кроссовки. Также её можно заметить в форме официантки: розовая юбка и белая рубашка или розовый комбинезон с фартуком. В такие моменты при ней обычно блокнот, а на ногах — туфли. Постоянно носит с собой наушники и телефон.

Биография.

Оливия жила в отдалённой деревушке вместе с отцом. Мать ушла из семьи после многочисленных ссор с отцом из-за его постоянных измен. Женщина развелась и оставила ребёнка мужу, не желая иметь ничего общего с этим браком. Девочка жила вполне неплохо, но отец постоянно приводил в дом новых женщин, которые, впрочем, надолго не задерживались. Основной труд на ферме ложился на неё, и она постоянно уставала от свалившейся на неё ноши. Не успокаивали и загулы главы семьи, из-за которых он часто бывал невменяем и недееспособен. Оливия закончила школу, но так и не поступила ни в одно высшее учебное заведение. Она свыклась с мыслью, что большую часть жизни ей придётся отдать ферме, чему она, впрочем, была не рада и старалась что-то изменить, но ранчо не приносило достаточно доходов для переезда. Она постоянно ругалась с отцом и втайне от него тратила деньги на сигареты, полагая, что он не заметит пропажи. Однако он замечал, и это провоцировало новые конфликты. Он покрывал её самыми грязными словами и трепал нервы изо дня в день. Девушка часто не ночевала дома, уходя к друзьям, или запиралась в своей комнате. Она не могла дождаться смерти отца, чтобы жить спокойно и без лишней нервотрёпки. Но дождаться ей было не суждено.
Однажды она познакомилась с привлекательным и солидным мужчиной, с которым, сама того не заметив, начала роман. И однажды, сама того не осознавая, собрала вещи и уехала из дома вместе с новым бойфрендом. Она впервые попала в Чикаго — большой город, где провела со своим любимым две недели в дорогом отеле. К сожалению, мужчина исчез так же внезапно, как и появился. Однажды она проснулась в пустом номере, где от её жениха не осталось и следа. Её быстро выселили, и она оказалась на улице с чемоданом. Она не подозревала, что её резкий переезд и идиллия с мужчиной были связаны со способностями вампира-Вентру. Она просто считала, что ей не повезло и её кинули. Денег на возвращение домой не было. Первые ночи она бомжевала с другими бродягами, ища любую работу. Ей повезло найти подработку уборщицей, а затем и постоянное место в кофейне. Правда, оттуда её быстро уволили за то, что она оставалась внутри после закрытия, прячась в подсобке, чтобы не остаться без жилья. На скопленные деньги она сняла самую дешёвую комнату в мотеле и устроилась в закусочную. Поначалу она уходила в минус, пришлось сдать телефон в ломбард, но позже она стала выходить в ноль, а затем даже скопила на комнату в трущобах. Платить за неё всё ещё тяжело, но это лучше, чем жить на улице или в мотеле с бешеными ценами за посуточное проживание. К тому моменту, как она обосновалась в Чикаго, мысль о возвращении домой развеялась сама собой. Несмотря на голод и тяжёлый труд, это ничем не отличалось от жизни на ранчо, только там её ждал отец с новой нервотрёпкой и отсутствием свободного времени.
Она могла бы вернуться, но решила остаться свободной. Сейчас она существует с плавающим графиком и сама решает, когда работать, а когда отдыхать. Старается не попадаться владельцу комнаты на глаза и выплачивает за проживание по возможности. По ночам она работает официанткой, а днём обычно высыпается. Временами она меняется сменами с коллегами и гуляет по ночам по городу или ходит в клубы. Сейчас она копит деньги на поездку в другой штат и на поступление в колледж.

Характер.

Характер довольно лёгкий на подъём и непринуждённый. Она обычно легко заводит диалоги с незнакомцами и не против новых знакомств, ведь, как она поняла, это создаёт полезные связи. Постоянно старается отвлечься на какую-нибудь деятельность. Частое употребление сигарет говорит о серьёзных проблемах с нервами, и девушка действительно взрывается, если на неё давить достаточно долго. Она не любит обсуждать прошлую жизнь и финансовые вопросы. Её задевают оскорбления, намекающие на принадлежность к «девушкам лёгкого поведения» и на то, что она «не самый сообразительный представитель своего возраста» — именно такие сравнения использовал её отец. Обожает лёгкие колкости и шутки над собеседником. Любит музыку, хороший сон и прогулки по улицам города, особенно по заброшкам. Музыка для Оливии — особая тема. Она в основном слушает рок и всегда хотела собрать группу, но, хотя в детстве ей доводилось играть на гитаре, сейчас у неё её нет.

Страхи и слабости.

· Взрывной характер: Девушка часто резко реагирует на высказывания других людей. Она может завестись на пустом месте и составить о человеке неверное первое впечатление.
‎· Курение: Из-за сигарет лёгкие девушки ослаблены. Вряд ли она сможет кого-то догнать или сама от кого-то убежать. В стрессовой ситуации ищет новую дозу никотина.
‎· Клаустрофобия: Оливия не знает, отчего, но её тяготит и буквально вгоняет в панику слишком тесное пространство. Она никогда не ездит на лифтах и редко заходит в подобные места, особенно если они без окон.

Дополнительная информация.

‎Оливия копит на лучшее будущее, но так и не определилась, каким именно оно должно быть. Она выделила для себя желания: уехать из Чикаго, накопить на учёбу, на нормальное жильё и купить гитару. Мечтает повидать мир и найти место, где захочет остаться жить.

На'кир (Себастьян Селло)

2026-09-10T10:57:08.476Z

Имя, фамилия, прозвища.

В мире людей называет себя — Себастьян Селло;
Настоящее имя — На'кир;
Прозвище — Шестой.

Возраст, дата рождения. Поколение.

Возраст неизвестен, но по некоторым данным около 100 лет;
Получил становление в середине 20-го века;
Поколение — 8-е.

Раса, клан, секта.

— Раса: Вампир.
— Клан: Cалюбри-воитель, отступник.
— Секта: Шабаш, тамплиер

Род деятельности.

В мире смертных, Себастьян Селло выступает как консультант по безопасности и посредник при продаже антикварного оружия, а также как специалист по истории вооруженных конфликтов в восточном регионе; маску приходится постоянно менять, а «заказы» брать через гулей и лояльных смертных.
В шабаше На’кир занимает положение странствующего тамплиера. Он не принадлежит к одной стае постоянно, но временно присоединяется к операциям против демонических культов, Тремеров и атак на крупные города.

Дисциплины, способности.

Валерен — клановая способность салюбри-воителей связана с укреплением духа и нанесения боли другим. она помогает узнавать слабости врагов, а также укреплять себя;

Стойкость — как и все салюбри-воители стойко переносит боль, страдания, повреждения и никогда не отступит: будет терпеть до последнего, а стойкость в этом помогает;
Другие умения связаны с жизненным опытом, который он получил за такой короткий промежуток времени: превосходное владение холодным оружием, а также обладанием знаний в области вооружений, стратегии, тактики и оккультных знаний.

Ориентация.

Для вампира за годы существования, вопрос ориентации стирается: главной страстью становится жажда и вечное сопротивлению Зверю, потому для На’кира нет ограничений в вопросе ориентации.

Внешность.

Статная мужская фигура, которая вечно покрыта длинной одеждой. его холодный взгляд голубых глаз сочетается отлично сочетается с черными, как смоль волосами. Голубой взгляд пропитан стойкостью и харизмой; вечно черные одежды помогают скрыться от лишних глаз, а немного бледная кожа отлично впитывает кровь тех, кого он недавно убил.
Рост — 176 см.
Вес — 56 кг.

Дополнительные детали внешности.

Слегка старомоден в стиле и одежде. Предпочитает длинные одеяния, пальто, а также сохранение образа расчетливого каинита. На лбу, у него всегда находится повязка, что скрывает главное проклятие клана – третий глаз, который видит многое и который необходим для раскрытия истины.

Биография.

Родился в начале 20-го веке в Османском Йемене. Он родился среди людей, жил среди людей как человеческий выродок со своими ничтожными проблемами и другими порочными вещами. Настоящее человеческое имя затеряно в аравийский песках. На его языке всегда оставался привкус бедности, выживания, борьбы за место под солнцем в период надвигающихся катастроф: только в бедности можно обрести истинную веру и в то, что зло кроется в окружающих людей, которые имеют деньги, пороки, власть и возможность предавать.
Обращенный в банду кочевников, На'Кир не хотел причинять зло обычным гражданам: они воевали с государством, с неравенством, с несправедливостью. Данное поведение было схоже с поведением подростка или бунтующего человека, но он являлся лишь небольшим ничтожным элементом сложной структуры того времени, когда в мире происходили вечные войны и до дел внутри государства никому дела не было.
Но «война» не может длиться вечно. К моменту, когда внутри уже начало гаситься внутреннее пламя, На’кир попал под протекцию своего будущего сира из числа Салюбри, которые начали готовить его к становлению и обретению идеалов кодекса Самаэля. Сир вложил не мало сил, чтобы передать знания перспективному (по его мнению) птенцу, как и остальным пятерым — На’кир был последним обращенным птенцом и он же видел падение сира, когда его кровь была испробована всеми остальными детьми. Душа сира перешла самому первому во время Диалбери.

Ангелы правосудия начинают свой суд над теми, кто встал на путь демонопоклоничества и следованию злу, а также тех, кто уничтожал собратьев и диаблезировал их Допотопного. Накир остается на востоке после получения становления и обучается, и верит, и пытается обуздать силу своего духа и вампиризма.

<…>

Странствия продолжались по всему миру. он скрывается от всех, но он обязан вести священную войну против зла и в особенности против демонов: «Шестой» присоединяется к шабашу в конце двадцатого века и между ними начинается сотрудничество, в котором «Шестой» делится своими знаниями, опытом в обмен на защиту и возможность лично уничтожать тремеров из Камарильи. Пламя вечного огня в груди не дает вере исчезнуть и пока на покой ангел правосудия не собирается.

Среди людей он теряется легко, потому что привык прятаться, чтобы наносить удар из тени и уничтожать шпионов, крыс камарильи, анархов. Его биография не имеет точности, давно утеряна и, может быть, «Шестого» никогда не существовало вовсе?

И не существующий Каинит из ряда «Шестеро» приехал в Америку по Зову: сыграл один из кровавых долгов свою роль, который был возложен на него от другого Каинита, как и необходимость очищения города от пагубного влияния свободолюбия Анархов и закостенелости Камарильи. На'Кир прибыл в Чикаго недавно и пока прощупывает почву, а также готов собрать всех Шабашитов для того, чтобы освободить город.

Характер.

Вера в очищение мира всегда стояла на первом месте, чем служение Господу или человечеству в целом. Для борьбы нужна воля и фанатичность, и «Шестой» это имеет: он сохраняет упорство, готов к вечному противостоянию, и внутри него пылает горячий арабский нрав. Эти качества сочетаются с мудростью от проклятий вечной жизни.
Пылкий нрав запросто теряется на фоне «легкого» характера, ведь надежда в сердце должна сохраняться даже в самое непростое время. На'кир не закрыт для обсуждений и незамысловатых бесед даже с шабашистами низшего ранга. Он всегда с радостью готов пообщаться, поделиться жизненным опытом и дать совет. Когда дело касается какого-то важного дела, борьбы, уничтожению, очищению, то он обязательно выложится на максимум.
Скрытен от лишних глаз: третий глаз видит все, но никто не видит его третьего глаза, поэтому его легко спутаться с очередной Ласомбра или Цимисхом, которые стали советниками верхушки Шабаша. Отношение ко многим вещах со стороны Накира переменилось от встречи с различным злом и борьбой. С истинного пути На'Кир никогда не сойдет, потому что дал клятву.

Страхи и слабости.

— Может получить насыщение кровью только взятой силой от врагов или людей, который совершили зла. Остальные попытки насыщения не приносят плодов. Ему нужно видеть агонию, боль сородича, смертного, а также видеть раскаяние.
— Также одной из слабостью является вечная охота на его клан и «удачная» пропаганда со стороны Тремерских отбросов. Предрассудки по отношению к Салюбри, могут влиять на совместное сотрудничество и организации борьбы против общих врагов шабаша.
— На’кир боится не проклятия и не окончательной смерти. он боится доказательства, что никакой священной войны никогда не было, а все совершённые им убийства являлись лишь пищей для его Зверя.

Дополнительная информация.

— На’кир говорит на базовом арабском и английском языке: был вынужден выучить языки от необходимсти путешествий. В этом ему помогали другие Каиниты, а именно, один из Малкавиан-отступников.
— Он не считает себя добрым и не служит человечеству. Для него милосердие — не прощение виновного, а возможность дать заблуждающемуся последний шанс остановиться. Нарушивший этот шанс становится законной добычей.
— Он избегает создания потомства, поскольку не желает повторить поступок своего сира, однако, в глубине души понимает, что линия салюбри-воителей может закончиться на нём. На’кир ищет ученика, одновременно надеясь никогда его не найти.

Салюбри.

2026-09-08T05:55:55.061Z

«Твоя душа больна, запятнана Проклятием Каина. Дай её мне, и я её очищу. Ты должен довериться мне, ведь вечность под проклятием — это куда больше, чем ты способен вынести. Я знаю».

Те, кто имеют дело с Салюбри, рискуют своими душами, а не только своей кровью. — Рекс Фостер, послушник-Тремер.

Побитые собаки. Пинайте их, как и полагается хнычущих слабаков. — Винсент Дей, паладин Шабаша.

Они делают настоящую трагедию из какого-то давным-давно пережитого зла. Просто обрыдаться. — Анджа Казмерз, кочевой Равнос.

Секта: Независимые, Анархи или Шабаш.

Фактически клан подразделяется на две ветки: • Салюбри-целители, бывшие лекари душ и тел. К Последним Ночам они, почти исчезнувшие, остаются редкими независимыми.
• Салюбри-воители, взявшие на себя долг сражаться с дьяволопоклонниками. В конце концов, Воители примкнули к Шабашу.

Убежище: Когда Салюбри основывают постоянные убежища, они обычно делают это вдали от владений других Сородичей. Салюбри устраивают свои убежища в пустынной местности, вдали от чужих недоброжелательных глаз, и обычно заводят мало материального имущества (чтобы проще было путешествовать налегке).

Клановая Дисциплина: Обеах (путь Целителя) / Валерен (путь Воителя).

Клановое проклятие: Салюбри могут пить кровь лишь тех лиц, кто даёт им её добровольно.

Организация: Салюбри слишком немногочисленны, чтобы иметь настоящую «организацию», однако большинство представителей линии крови придерживается схожего кодекса. Для Салюбри достижение Голконды — превыше всего, и им отвратительна даже мысль отказать другому в помощи. Салюбри невероятно верны, и отсутствие организации они возмещают преданностью. Лишь самый отчаявшийся Салюбри подвергнет риску чужую безопасность — большинство предпочтёт бесчестью смерть. Однако некоторые старшие Сородичи утверждают, что встречали и более бесцеремонное отношение со стороны современных Салюбри, и, возможно, довольно явную бессердечность. Салюбри связываются с помощью таинственных слов, написанных на забытом языке (мертвый язык Второго Города). В былые ночи Салюбри вырезали эти послания на деревьях или иных знаках, где их смогут увидеть другие Салюбри. В нынешние ночи они могут «помечать» район с помощью граффити или просто написать записку и позволить кому-нибудь из непосвящённых доставить её соклановцу.

Линия крови Салюбри окутана атмосферой трагедии, потери и враждебности. Говорят, что единовременно существуют лишь семеро Салюбри — достигнув Голконды, Салюбри обращает тщательно отобранного потомка, который уничтожает сира посредством диаблери. Мало у кого из Салюбри не-жизнь длится дольше пары сотен лет, поскольку они считают Проклятие Каина почти невыносимым, и большинство из них существует всего несколько десятилетий, прежде чем выбрать потомка и уничтожить себя. Каким именно образом этой линии крови удаётся достигать Голконды настолько быстро и часто, остаётся неизвестным (если вообще соответствует действительности), и многие Сородичи подозревают здесь обман или внешнее воздействие.

Салюбри делятся на две касты — Целителей, развивающих способности Обеах, и Воителей, преследующих Валерен. Каста Целителей достигла совершенства в искусстве побега от Тремеров и других врагов. Каста Воинов дерется, не покладая рук, и те, кто не был уничтожен, воюют с инферналистами, особенно — с Баали. Немногие Салюбри остались в живых, и по иронии судьбы Тремеры приписывают им те черты, которые сами Салюбри всегда презирали: они утверждают, что Салюбри — сами создания тьмы и слуги Ада.

Большинство Сородичей считают Салюбри диаблеристами и убийцами, в основном благодаря направленной против них неустанной пропаганде клана Тремер. Тремер используют своё влияние, чтобы объявлять на Салюбри кровавые охоты при малейшем намёке на то, что один из Циклопов ходит по камарильским городам. Репутация Салюбри-«душепийц» всегда опережает их, куда бы они ни направились.

Согласно рассказам отдельных Салюбри, когда-то они были настоящим кланом, основанным загадочным Сородичем по имени Саулот, первым вампиром, достигшим Голконды. Это достижение стало доступным лишь после Саулота, который, разочаровавшись в испорченных Сородичах, на неведомый срок отправился в земли Востока. Когда он вернулся, на лбу у него был таинственный третий глаз, и он владел способностями, которые ранее не доводилось встречать никому из Сородичей. Он также поведал о выходе из кошмара вампирского бытия — о Голконде. После своего возвращения он обратил нескольких новых потомков. Некоторые утверждают что Инконню и сказочный Карфаген Бруха были созданы с помощью Саулота.

Какой бы ни была истина, Салюбри верят, что Саулот вернулся, изменившись куда больше, чем разумом и телом. Они полагают, что он обратил последнего своего потомка во время правления Калигулы, а после этого уединился, способствуя достижению Голконды своими детьми. Однако это уединение привело к его погибели. В некий неизвестный момент он впал в оцепенение, возможно, добровольно. Во время Средних Веков группа жаждущих власти магов раскопала место захоронения Саулота. Самый могущественный из этих магов убил Древнего, утолив собственную жажду кровью Саулота. Говорят, что Саулот не сопротивлялся, зная, что настало его время уходить. Чтобы довершить дело, маги стали преследовать детей Саулота, доведя их почти до полного уничтожения.

Современные Салюбри — это та часть потомства Саулота, которая сумела избежать чистки, проводимой магами, по крайней мере, согласно сведениям, которые они сообщают остальным. Считается, что маги преследуют их и поныне, и скорее всего как-то связаны с Тремер.

Хотя Салюбри утверждают, что они — целители, прочие Сородичи считают их похитителями душ. Их преследуют и подвергают гонениям, они не могут применять свои целительские способности, не раскрывая себя. Так или иначе, мало кто из Сородичей рискнёт принять «исцеление» из рук Салюбри, боясь, что их души — и так находящиеся в опасности из-за Проклятия Каина — будут украдены в процессе.

Однако, как ни парадоксально, самой большой угрозой для Салюбри являются они сами, поскольку все Салюбри жертвуют собой, обращая нового потомка и заставляя этого потомка диаблеризировать их. Салюбри верят, что все души прокляты, и лишь достигнув Голконды они могут превозмочь мучения, которые ожидают их после смерти. Сородичи — и смертные — которые оказываются неспособны достичь Голконды, становятся призраками, запертыми между мирами живых и мёртвых. Разумеется, быть Сородичем — непростая задача, и это является испытанием, проверяющим силу души существа. Поэтому Салюбри являются ревностными проповедниками, и их «пропаганда», возможно, является источником значительной части неприязни, которую испытывают к ним прочие Сородичи. Таким образом, Салюбри влачат скрытное, отчаянное существование, гонимые своими Сородичами, отказывающимися узреть истину, которую им открывают.

Однако у Салюбри имеется одна общая физическая особенность. У всех Салюбри вскоре после освоения клановой дисциплины Обеах / Валерен появляется в центре лба третий глаз. У тех, кто цепляется за Человечность, человеческие глаза, в то время как у последователей нечеловеческого Пути третьи глаза становятся нечеловеческими. Шрам или глаз периодически открываются (когда Салюбри волнуется) или когда он использует Прорицание, Обеах или Валерен. Этот третий глаз, который такого же цвета, что и обычные их глаза, открывается во время использования способностей Обеах / Валерен. Когда глаз закрыт, он едва заметен, глазная щель кажется не более, чем тонким шрамом.

Назначение и происхождение этого глаза неизвестны, но большинство Сородичей, которые вообще знакомы с Салюбри, полагают, что он дарует Циклопам «способность узреть незримое» или адские видения. Сородичи-Салюбри часто маскируют свой третий глаз с помощью цыганских платков, шляп с широкими полями, или за длинными чёлками.

Все известные Салюбри принадлежат к Восьмому Поколению (получаемому благодаря жертвоприношения сира во время Обращения дитя). Однако продолжают всплывать упорные слухи о могущественных Сородичах, прибывающих с Востока, несущих на себе третий глаз Саулота.