Сумирэ

My insomnia… (Тодороки)

2026-02-12T16:38:43.369Z

Вечер. На кухне единственным источником света было локальное освещение над столешницей — тёплое, приглушённое, словно укутывающее комнату в мягкий полумрак. Из зала доносились шаги Любимой, свист закипающего чайника и прочие домашние звуки, но Тодороки почти не обращал на них внимания — он был полностью погружён в чтение. Страницы тихо шуршали под пальцами, и время текло незаметно, вязко и спокойно.

Через несколько минут в дверном проёме появилась девушка. В руках — поднос с двумя чашками кофе и тарелкой ещё тёплых синабонов, политых глазурью.

— Я попробовала новый рецепт, — тихо сказала ты, будто боялась спугнуть тишину вечера.

Сладкий аромат корицы наполнил комнату. Тодороки поднял взгляд от книги, и в его обычно сдержанных глазах мелькнуло что-то мягкое.

Они устроились рядом на диване. Болтали о мелочах, делились обрывками мыслей о прошедшем дне, иногда просто молчали, слушая, как за окном шуршит ветер. В такие моменты слова были не нужны — хватало самого присутствия друг друга. Вечер получился тёплым, домашним, будто мир за стенами квартиры на время перестал существовать.

Но время всё равно шло.

Тодороки вздохнул и отставил пустую чашку.

— Мне завтра рано вставать, — сказал он с лёгкой неохотой.

Он пожелал ей спокойной ночи и ушёл в спальню. Девушка же, зевнув, направилась в душ — хотелось смыть усталость и тяжесть дня.

Обычно он засыпал почти сразу. Но сегодня кофе подействовал сильнее, чем ожидалось. Он лежал в темноте, слушая приглушённый шум воды за стеной, и понимал, что просто ждёт, когда она вернётся.

Прошёл почти час.

Дверь тихо скрипнула. Девушка, уверенная, что он уже спит, осторожно вошла в комнату. Волосы были чуть влажными, на плечах — полотенце. От неё тянуло свежестью после душа и теплом. В мягком свете ночника она выглядела по-домашнему настоящей — без дневной суеты.

Тодороки прикрыл глаза, притворяясь спящим, но внутри всё оставалось бодрым. Он слышал, как полотенце опустилось на спинку стула, как ткань шуршит, как кровать едва прогибается под её весом.

Она переоделась в лёгкие шорты и его футболку — чуть великоватую, с растянутым воротом. Ей всегда нравилось носить его вещи: в них было своё, тихое чувство уюта.

Она легла, повернувшись к нему спиной, подтянула одеяло к плечам.

Он лежал неподвижно ещё несколько секунд. Потом почти неслышно придвинулся ближе и осторожно обнял её за талию. Движение было медленным, сонным на вид. Он уткнулся носом в её плечо, в мягкий хлопок футболки, чувствуя слабый запах шампуня.

Она замерла, затем чуть повернула голову.

— Ты спишь?.. — прошептала она с улыбкой.

— Почти, — так же тихо ответил он.

Она тихо усмехнулась.

Он не убрал руку, лишь притянул её чуть ближе. Она расслабилась в его объятии, её спина мягко коснулась его груди, и напряжение дня окончательно ушло из плеч.

— Кофе виноват? — пробормотала она.

— Угу… Но, кажется, оно того стоило.

Она переплела свои пальцы с его ладонью. Жест простой, привычный.

Тишина снова легла между ними — мягкая, живая.

Её дыхание стало глубже. Он едва ощутимо коснулся губами её плеча — не вспышка, а спокойное подтверждение близости. Она сонно погладила его руку.

— Холодно? — еле слышно спросил он.

— Тепло…

И правда было тепло. Одеяло, переплетённые пальцы, ровный ночной воздух — всё сложилось в ощущение защищённости.

Снаружи прошёл ветер. Где-то вдалеке хлопнула дверца машины. Мир продолжал жить, но здесь всё стало медленным.

Её пальцы постепенно расслабились во сне, но не разжались. Он ещё несколько секунд смотрел в темноту, прислушиваясь к её дыханию, затем осторожно поцеловал в плечо и закрыл глаза.

Ночь не наступила сразу — она будто осела в комнате, мягко и бесшумно.

Он не спал полностью. Сознание держалось на границе — там, где мысли уже не складываются в слова, а становятся ощущениями. Её спина под его ладонью едва заметно поднималась и опускалась. Он подстроился под этот ритм, сам того не замечая.

Где-то в квартире тихо щёлкнуло, остывал чайник. Потом всё снова стихло.

Она во сне чуть шевельнулась, устраиваясь удобнее. Его рука последовала за этим движением, сохраняя ту же близость — не крепче, не дальше.

И вдруг пришло простое, ясное понимание: вот это и есть дом.

Не стены. Не вечер с корицей и мягким светом.

А дыхание рядом. Возможность молчать и не чувствовать пустоты.

Он глубже вдохнул. Волосы у её макушки почти высохли, но всё ещё пахли свежестью. Она тихо выдохнула во сне, и её пальцы едва заметно сжались поверх его ладони.

От этого движения в груди стало спокойно.

День с его шумом будто отодвинулся. Остались только тени на потолке, тяжесть одеяла и ровное дыхание рядом.

Сон подступал медленно, как тёплая вода.

Последней мыслью было не слово — ощущение.

Она здесь.

Его ладонь расслабилась, но не исчезла с её талии. Дыхание выровнялось окончательно.

Комната затихла.

И ночь укрыла их обоих.

Пост 06.02.2026

2026-02-06T08:22:09.008Z

Бакуго

Ветер на улице был злой — колючий, пробирающийся под одежду, свистящий в ушах. Снег летел в лицо мелкой крупой, а дорожки блестели тонкой коркой льда. Щёки уже щипало от холода, пальцы мёрзли даже в перчатках.

И на этом фоне раздался его голос.

— Ты совсем дура?! Ты видела, какой ветер на улице?! Я же говорил одеваться теплее!

Бакуго стоял перед тобой взбешённый, с растрёпанными от ветра волосами и покрасневшим носом. Его шарф развевался, а взгляд был злым… и слишком уж тревожным.Причина проста — кое-кто забыл надеть шапку.

Он ворчал на тебя уже добрых полчаса, пока вы шли через парк, и в какой-то момент просто психанул: стянул с себя шапку и натянул её тебе на голову, почти до бровей.

— Стой смирно.

Его ладони вдруг оказались на твоих щеках — холодные снаружи, но тёплые внутри. Он держал твоё лицо серьёзно, внимательно глядя в глаза.

— В следующий раз я тебя убью, если снова так сделаешь.

Ты обиженно надула губы. Слишком громко орёт для человека, который только что сам тебя укутал. И вообще — у тебя был должок. За прошлый снежок за шиворот.

Бакуго тяжело вздохнул, уже чувствуя, что что-то назревает.

Поздно.

Ты резко наклонилась, зачерпнула снег и, не дав ему опомниться, кинула. Прямо в волосы. Снежок рассыпался белой пылью.

Он замер.

— …Ты чё?

Ты уже лепила второй.Он метнул в ответ — мимо. Снежок шлёпнулся о землю.

— ХА!

Ещё бросок — снова промах.

— Да стой ты!

Но ты уже пятилась назад, смеясь, снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось облачками пара. Следующий твой снежок попал ему в плечо. Потом в грудь.

Он прищурился. Очень плохо прищурился.

— Всё. Тебе конец.

Ты развернулась и побежала по дорожке. Ветер бил в спину, шарф подпрыгивал, а смех не давал нормально дышать. На ходу ты слепила ещё один снежок, резко обернулась — Бросок. Прямо за шиворот.

Бакуго остановился.

— …Ты труп.

— НЕ ДОГОНИШЬ! — крикнула ты, уже понимая, что догонит. Он рванул за тобой. Шаги быстрые, тяжёлые. Он сокращал дистанцию. Резкий рывок — и твой капюшон дёрнули назад.

— Попалась!— Но под ногами у него оказался лёд. Он поскользнулся и рухнул назад, утянув тебя за собой. Ты упала прямо на него, снег взметнулся вокруг белым облаком.

— Уф… — тяжело выдохнул он, ударившись спиной.

Ты приподнялась, глядя на него сверху, вся растрёпанная, с красными щеками и блестящими глазами.

— Один–один.

Он ухмыльнулся упрямо, по-боевому.

— Бой ещё не закончен.

Ты не успела отреагировать — он резко перевернулся, и теперь уже ты оказалась внизу.

— Попалась.

— Это нечестно!

— Это называется стратегия.

Он зачерпнул снег и запихнул тебе за воротник. Ты дёрнулась, вывернулась, вскочила. Он тоже поднялся — и снова началась погоня, броски, промахи, визг, смех, пар от дыхания в морозном воздухе.

В какой-то момент вы оба рухнули в сугроб боком. Просто лежали, тяжело дыша. Снег тихо падал, оседал на его ресницах, в твоих волосах.

Ты медленно потянулась к его голове и стряхнула ему снег на лицо. Тишина. Опасная.

— Ты только что подписала себе приговор.

Ты попыталась убежать, но поскользнулась — и вместо падения в снег врезалась в него, потому что он поймал тебя за локоть.

Теперь вы стояли вплотную. Ты держалась за его куртку, он — за тебя.

Он смотрел на тебя сверху вниз, всё ещё хмурый. Но уже не злой.

— Ты невозможная.

— Зато тебе не скучно.

Он фыркнул, но автоматически поправил тебе шарф повыше, закрывая лицо от ветра.

— Пошли уже. Пока ты ещё что-нибудь не устроила. Ты только улыбнулась. Потому что знала — устроишь. А он всё равно будет рядом. Даже если будет орать всю дорогу.

Пост 06.02.2026

2026-02-06T08:20:27.731Z

Ястреб

Морозный вечер. На улице давно стемнело. С кухни доносилось ровное шипение газовой плиты, вперемешку с тихо играющей музыкой. Вы готовили ужин в расслабленной обстановке, иногда даже подтанцовывая в такт мелодии, пока идиллию не разорвал внезапный звонок телефона. От неожиданности вы едва не подпрыгнули — это был ваш муж.

— Милая, ты сильно занята? — в трубке слышались шум машины и завывания ветра.

— Ужин готовлю, уже почти всё, — вы улыбнулись, убавляя огонь. — Ты что-то хотел?

На том конце послышалась короткая пауза и знакомая, чуть лукавая нотка в голосе:

— Оденься потеплее, ладно? И выходи на улицу. Прогуляемся.

Вы удивлённо посмотрели на часы, потом в окно, где кружил снег в свете фонарей.

— Сейчас? Ты серьёзно?

— Очень. Я жду.

Любопытство разгорелось сильнее. Вы быстро выключили плиту, накрыли сковороду крышкой, чтобы ужин не остыл, и поспешили в прихожую. Тёплый свитер, пуховик, шарф почти до носа, варежки — зима сегодня не шутила.

Как только вы вышли из подъезда, морозный воздух сразу защекотал щёки. Снег приятно хрустел под сапогами. Вы только успели оглядеться, как сверху раздался знакомый смешок.

— Попалась.

Кейго мягко приземлился позади вас, его большие крылья подняли вихрь снежинок. Прежде чем вы успели возмутиться, он легко подхватил вас под руки.

— Кейго! Даже не думай!— Но было поздно. В следующую секунду вы уже летели — совсем недалеко — и с тихим пуф приземлились в огромный, пушистый сугроб в парке рядом с домом. Снег оказался неожиданно мягким и рассыпчатым, словно облако.

На секунду повисла тишина, а потом вы рассмеялись — звонко, искренне, так, что дыхание перехватило.

— Ты невозможный! — вы попытались слепить снежок, но варежки только разбрасывали снег.

Кейго опустился рядом, крылья сложились за спиной. Он протянул вам руку, в глазах плясали смешинки.

— Зато ты смеёшься. Целый день на работе, хотел украсть тебя хоть на пять минут.

Вы выбрались из сугроба с его помощью, стряхивая снег с рукавов. Фонари заливали парк тёплым жёлтым светом, снежинки медленно кружились вокруг, оседая на его волосах и ваших ресницах.

— Ужин остынет, — тихо напомнили вы, но уже без всякого протеста.

— Разогреем, — пожал он плечами. — А такие вечера… они не ждут.

Он осторожно обнял вас, укрывая от ветра крылом, словно живым тёплым пледом. Вы стояли так посреди заснеженного парка, слушая далёкие звуки города и своё общее спокойное дыхание.

***

Вы ещё немного постояли так, прижавшись друг к другу, пока мороз не начал ощутимо пощипывать нос и пальцы даже сквозь варежки.

— Всё, герой, — вы тихо фыркнули ему в шарф. — Если я превращусь в сосульку, ужин ты будешь доедать один.

— Несправедливо, — драматично вздохнул Кейго. — Я рассчитывал на горячее и в тарелке, и рядом.

— Кейго!

Он рассмеялся, легко, по-мальчишески, и от этого смеха вечер будто стал ещё светлее. Вместо ответа он просто переплёл свои пальцы с вашими и повёл по тропинке через парк. Снег скрипел под ногами, где-то вдалеке проехала машина, фары на секунду выхватили вас из полумрака — двоих, идущих слишком близко, чтобы между ними мог уместиться холод.

— Тяжёлый день был? — спросили вы мягче.

Он пожал плечами, чуть сильнее сжав вашу руку.

— Обычный. Шумный. Суетный. Все куда-то бегут, кричат, требуют. А потом я представил, как ты там, на кухне, танцуешь с лопаткой вместо микрофона… и понял, что мне срочно нужен перерыв.

Вы смущённо улыбнулись.

— Я не танцую.

— Ещё как танцуешь. И поёшь. И притворяешься, что никто не видит.

— Предатель.

— Наблюдательный муж.

Вы подошли к тому самому огромному сугробу. Он уже немного осел после вашего приземления, оставив смешную вмятину.

— Историческое место, — торжественно объявил Кейго. — Здесь была совершена попытка похищения.

— И объект выжил, — вы гордо поправили шарф. — И даже отомстит. — произнесли с хитрой улыбкой.

Вы резко наклонились, зачерпнули варежками снег и, неуклюже, но от души, бросили в него. Снежок рассыпался о его куртку.

— Война? — его глаза загорелись.

Через минуту вы уже оба смеялись, уворачиваясь, промахиваясь, подскальзываясь. Никакой грации — только румяные щёки, сбившееся дыхание и ощущение, будто вам снова по двенадцать.

Наконец вы остановились, тяжело дыша.

— Всё… перемирие… — вы подняли руки. — Я официально сдаюсь. И требую… горячего чая.

— И ужина, — добавил он. — И ужина.

Он снова подошёл ближе, осторожно смахнул снежинку с ваших ресниц большим пальцем.

— Спасибо, что вышла.

— Спасибо, что вытащил.

Вы вместе направились к дому, оставляя на нетронутом снегу две цепочки следов, идущих рядом.

Фонари заливали парк тёплым жёлтым светом, снежинки медленно кружились вокруг, оседая на его волосах и ваших ресницах.

— Ужин остынет, — тихо напомнили вы, но уже без всякого протеста.

— Разогреем, — пожал он плечами. — А такие вечера… они не ждут.

Пост 06.02.2026

2026-02-06T08:19:07.301Z

Тодороки

На улице стояли крепкие морозы, медленно падал снег… А ты лежала, укутанная в одеяло. Единственным источником света было зимнее солнце за окном, с улицы доносился вой ветра. Вдруг ты услышала, как проворачивается замок входной двери, и сразу поняла — твой парень вернулся из магазина.

Сначала послышалось, как он снимает куртку и стягивает тяжёлые ботинки, затем раздались шаги в сторону спальни, и ты тут же спряталась под одеяло.

— Милая, подъём. Там отличная погода, пойдём погуляем.

Шото пытался стащить с тебя одеяло, но ты вцепилась в него мёртвой хваткой. Однако в этой войне победил всё-таки Тодороки.

— Верни одеяло! Шото!

Пока ты пыталась отвоевать ещё тёплое одеяло, он ухватил тебя за талию и повалил на кровать. От неожиданности ты вскрикнула. Ты пыталась вырваться, но вдруг почувствовала, как он использует причуду, мягко согревая тебя. Тело постепенно расслабилось, и ты лишь недовольно что-то пробурчала себе под нос, уже не вырываясь из его объятий. Видя это, Тодороки только усмехнулся.

***

Этому парню всё-таки удалось уговорить тебя выйти на улицу. Теперь вы стояли в коридоре: он уже одетый, с детской улыбкой на лице завязывал тебе шарф, пока ты сверлила его недовольным взглядом. Вишенкой на торте стала шапка, которую он аккуратно натянул тебе на голову.

— Ну что, пойдём?

Он держал тебя за руку, его ладонь была приятно тёплой. Вы уже собирались выходить, но ты заметила, что этот гений собрался на мороз без шапки, при этом укутал тебя так, что тебе стало жарко.

— Стоять.

Ты взяла шапку, а Шото смирно ждал, что ты сделаешь. Он был выше, поэтому тебе пришлось встать на цыпочки, чтобы надеть её на него. Но получилось неудачно — шапка сползла ему на глаза. Он не поправлял её, и ты рассмеялась от этой картины.

Подняв край шапки, одним глазом он увидел твою улыбку, не сдержался и сам улыбнулся, после чего коротко чмокнул тебя в губы.

— Вот так. Улыбайся чаще.

От этих слов на твоих щеках появился румянец. Ты снова стянула шапку ему на глаза и прошептала:

— Давай быстрее на улицу, мне уже жарко!

И уже нормально поправила ему шапку.

***

На улице и правда была хорошая погода, но временами поднимался колючий ветер. Из-за него Шото тут же подтянул твой шарф повыше, закрывая лицо, прекрасно зная, какая ты мерзлячка. Ты в этот момент смотрела на его серьёзное лицо, и в глазах появилось умиление — он запоминал о тебе каждую мелочь.

Но ты всё ещё не понимала, зачем он взял с собой ватрушку. Кататься — понятно, но где? В парке не было ни одной горки. Этот вопрос не давал тебе покоя… до определённого момента.

Твой взгляд зацепился за огромный сугроб. Шото краем глаза посмотрел на тебя, заметил твой интерес и вдруг принял решение.

Он отошёл на пару шагов, сосредоточился — и земля перед вами начала покрываться льдом. Сначала появилась гладкая дорожка, затем она плавно изогнулась, поднимаясь выше. Лёд нарастал, становясь прочным, блестящим, словно стеклянным. За считанные секунды перед вами выросла аккуратная ледяная горка.

— Шото… — ты смотрела на это с восторгом.

Он лишь слегка пожал плечами, будто сделал что-то совершенно обычное.

— Дамам вперёд.

Вы уселись на ватрушку вместе, он обнял тебя, крепко прижимая к себе.

— Готова?

— Если мы разобьёмся, я тебя убью, — пробурчала ты, но уже смеялась.

Вы оттолкнулись — и понеслись вниз. Ветер свистел в ушах, снег разлетался в стороны, а ты смеялась так громко, что даже не пыталась это сдерживать. Внизу вас слегка закрутило, и вы мягко упали в сугроб.

— Ещё раз! — ты уже сама тянула ватрушку обратно.

Шото смотрел на тебя с тёплой улыбкой.

Ваш смех привлёк внимание прохожих. Сначала подошли дети, потом подростки, а следом и взрослые. Кто-то восхищённо смотрел на горку, кто-то осторожно спрашивал, можно ли прокатиться.

Шото кивнул, и вскоре вокруг стало шумно и весело. Люди катались, смеялись, благодарили его. А ты стояла рядом с ним, держась за его руку, и чувствовала, как внутри становится так же тепло, как от его причуды.

Зимний день превратился в маленький праздник — просто потому, что один парень решил сделать для своей девушки горку изо льда.

И, глядя на счастливых людей вокруг, ты вдруг подумала, что, возможно, выбраться из-под одеяла всё-таки было хорошей идеей.

Пост 06.02.2026

2026-02-06T07:17:19.857Z

Киришима

— Ты меня же не отпустишь? Верно? — с заметным страхом в глазах спросили вы своего парня.

— Нет, конечно. Я тебя ни за что не отпущу, — Киришима сжал ваши ладони чуть крепче и медленно покатился назад, осторожно утягивая вас за собой, помогая наконец выехать на каток.

Дело в том, что вы впервые стояли на коньках. Лёд казался слишком гладким, слишком скользким, а каждое движение — опасным. Зато Эйджиро чувствовал себя здесь как рыба в воде и решил во что бы то ни стало научить вас кататься так, чтобы вы тоже могли получать удовольствие.

Вы сделали пару неуверенных шагов, лезвия тихо заскребли по льду, и тело сразу попыталось потерять равновесие. Колени дрогнули.

— Ай!

Но, как и обещал, Киришима держал вас крепко. Даже слишком крепко — пальцы впились в ваши ладони почти «мёртвой хваткой». Он явно боялся, что не успеет вас поймать, поэтому не отпускал ни на секунду.

— Я тут, я держу, — быстро сказал он, чуть наклоняясь к вам. — Не смотри под ноги. На меня смотри.

Его уверенный голос действовал лучше любого инструктора. Вы перевели взгляд на него — на сосредоточенное лицо, на упрямую складку между бровями — и дыхание постепенно выровнялось.

Открытый каток жил своей жизнью: вокруг скользили люди, кто-то смеялся, где-то играла музыка из динамиков, в холодном воздухе висел лёгкий пар от дыхания. Щёки пощипывал мороз, а кончики пальцев покалывало даже сквозь перчатки.

— Попробуй оттолкнуться… вот так, — он медленно показал движение ногой, не отпуская ваших рук.

Вы повторили. Раз. Второй. Третий.

И вдруг поняли, что едете.

Не падаете. Не спотыкаетесь. Просто… скользите.

— Эйджиро… я еду! — в голосе прозвучало удивление, почти детская радость.

Он расплылся в широкой улыбке, такой яркой, что казалось — светлее фонарей над катком.

— Я же говорил!

Вы сделали ещё несколько движений уже смелее, тело понемногу начинало понимать, как держать равновесие. Страх, который сжимал грудь в начале, таял, как снег на ладони. Его место занимало странное, лёгкое ощущение полёта.

Один раз вас всё же повело в сторону, конёк предательски поехал боком, но Киришима мгновенно подтянул вас к себе.

— Поймал.

— Ты и правда не отпускаешь…

— И не собираюсь. — И это почему-то грело сильнее шарфа.

Вы катились медленно по кругу, держась за руки. Его ладони всё время были рядом — тёплые, надёжные, уверенные. С каждой минутой ваши движения становились плавнее, шаги — ровнее.

А потом в какой-то момент вы поняли, что уже не цепляетесь за него в панике — вы просто держитесь за руки. Потому что хотите.

Музыка над катком сменилась на более медленную, и вокруг будто стало спокойнее. Люди всё так же скользили мимо, но вы уже не обращали на них внимания. Мир сузился до блеска льда под ногами, пара от дыхания… и его ладоней в ваших.

— Устала? — спросил Киришима, чуть замедлив ход.

— Немного… но не хочу останавливаться, — вы улыбнулись, и в этой улыбке уже не было ни капли прежнего страха.

Он кивнул, и вы поехали дальше — ровнее, увереннее. Ноги двигались почти сами, тело запоминало ритм: толчок — скольжение, толчок — скольжение. Лёд больше не казался врагом, он стал гладкой дорогой, по которой можно просто плыть.

В какой-то момент Киришима осторожно ослабил напряжение в руках — не отпустил, нет, просто дал чуть больше свободы.

— Я всё ещё держу, — сразу сказал он, заметив, как вы вопросительно на него посмотрели.

Вы сделали несколько метров почти самостоятельно, только пальцы переплетены, как якорь, как гарантия.

— Эйджиро… у меня получается, — тихо, будто по секрету.

— Я горжусь тобой, — без шуток, без привычной бравады. Просто честно.

От этих слов внутри стало так же тепло,

как в ладонях.

Вы проехали ещё круг, потом ещё половину. Дыхание участилось, щёки горели, пряди волос выбились из-под шапки. Вы смеялись каждый раз, когда чуть заносило, и он каждый раз мягко выравнивал вас, не давая упасть. Наконец он медленно подвёл вас к бортику.

— Перерыв героине, — объявил он.

Вы остановились, держась за край катка, но его руки всё равно оставались в ваших.

— Знаешь… если бы ты меня отпустил в начале, я бы точно сбежала, — признались вы.

— Поэтому я и не отпускал, — он пожал плечами. — Иногда человеку нужно просто знать, что его держат. Остальное он сделает сам.

Вы посмотрели на лёд, по которому только что катились, и не верилось, что пару минут назад стояли на нём, почти в панике.

— Спасибо, что был рядом.

— Я и дальше буду, — просто ответил он.

Холодный воздух щипал кожу, над катком висел мягкий свет фонарей, а где-то за ограждением шумел вечерний город. Но здесь, среди льда и смеха, было спокойно.

Вы снова оттолкнулись от бортика — уже сами. И он поехал рядом, по-прежнему держа вас за руку.

Не потому что вы не могли без него.

А потому что вам обоим так было правильно.

Into the arms of your beloved… (Айзава

2026-01-10T08:57:11.259Z

Вечер. Морозный воздух неприятно щекотал открытые области лица. Слышен раздражающий звонок окончания. Сегодня на удивление все задачи были закрыты быстрее чем ожидалось и Айзава шел домой чуть раньше обычного

Он натянул воротник повыше и позволил морозу выжечь из головы остатки рабочего шума. Воздух хрустел, как тонкое стекло, под ботинками снег отзывался сухим шепотом. Город после звонка будто на секунду выдохнул: редкие прохожие тянулись к своим телефонам,фонари зажигались один за другим, как осторожные мысли в темнеющем сознании. Айзава шел, не ускоряя шага — усталость не давила, она тянулась за ним длинной тенью, цепляясь за подол пальто.

Трамвай прошел мимо, оставив после себя вибрацию в воздухе и теплое пятно света на снегу. Он не сел — сегодня хотелось пройти весь путь, словно тело само искало ритм, который можно удержать без усилий. Дыхание ложилось на шарф белыми перьями, мысли рассыпались на короткие, незначительные фразы и тут же таяли. Каждый виток улицы снимал по одному слою напряжения, как если бы день был старой повязкой, которую наконец-то можно аккуратно развязать.

Двор встретил его тишиной: лампа над подъездом, облепленная инеем, напоминала усталую луну, снег у ступеней был исчерчен следами — чужие пути, чужие спешки. Поднимаясь, он чувствовал, как в плечах оседает тяжесть, как песок в стеклянных часах, — не боль, а именно оседание, обещание покоя. Дверь поддалась знакомо, почти ласково.

В коридоре квартиры было темно и прохладно, как в пустой чашке после горячего чая. Айзава не включил свет сразу: снял пальто, повесил его, прислушался к звукам газовой плиты , хотелось в объятия любимой. Объятия которой были мягкими ,как густое одеяло. Усталость расправилась по телу, как вечерний туман — не пряча мир, но делая его тише.

Он прошёл по коридору почти бесшумно — дом принимал его, как принимает берег усталую волну. Из кухни тянуло теплом и знакомыми запахами: что-то простое, домашнее, от которого в груди становилось легче ещё до того, как переступишь порог. Свет там был мягкий, жёлтый, будто не лампа горела, а сама забота.

Она стояла у плиты, чуть наклонившись вперёд, и движение её рук было размеренным, уверенным — как у человека, который не торопится, потому что знает: его ждут. Айзава остановился на секунду, словно боялся спугнуть этот тихий кадр, в котором вечер наконец-то складывался в правильную форму. Пар поднимался тонкими нитями, оседал на окне и растворялся, как усталость в дыхании.

Он подошёл и обнял её со спины, осторожно, как обнимают что-то хрупкое и бесконечно своё. Лоб уткнулся ей в плечо, пальцы нашли знакомую линию талии. В этом прикосновении было всё, что не требовало слов: «я дома», «я выдержал», «мне достаточно тебя». Мир сузился до их дыханий, до тепла сквозь ткань, до тихого шороха огня под кастрюлей.

Она чуть вздрогнула — не от неожиданности, а от узнавания, от того, как легко его присутствие входило в её вечер. Одной рукой она дотянулась до ручки и выключила плиту, огонь погас послушно, оставив после себя ровное, спокойное тепло. Повернувшись, она обняла его в ответ — так же просто, так же без спешки, словно закрывала последнюю дверь в дне, который больше не нужно нести на плечах.

Айзава позволил себе на мгновение просто стоять. Усталость не исчезла — она осела где-то глубже, стала мягкой, почти полезной, как подушка под затёкшую шею. В её объятиях она переставала быть грузом и становилась доказательством: день был прожит, дорога пройдена, и теперь можно дышать медленнее.

Кухня жила своей тихой жизнью: остывал пар, за окном скрипел мороз, а между ними было тепло, которое не зависело ни от погоды, ни от времени. И в этом тепле Айзава впервые за весь вечер по-настоящему отдыхал. И наконец в объятиях возлюбленной.

Суровые холода, но нежные снежинки (Деку)

2025-12-29T11:34:15.858Z

Зима. Голова девушки была грустно опущена, щеки её розовели от мороза, а половина лица пряталась под шарфом парня, который аккуратно завязал его вокруг её шеи и прикрыл ей нос, чтобы она не замерзла. Брови девушки были нахмурены, и от этой миловидной картины у Изуку расплылась нежная улыбка на лице, и он не сдержался от смеха.

Девушка, почувствовав тепло шарфа, немного приподняла голову и встретила взгляд Изуку. Её глаза сверкали, как зимние звезды, но в них все еще читалась недовольная нотка. Она слегка нахмурилась, словно пытаясь понять, почему он так смеется.

— Ты что, совсем с ума сошел? — произнесла она с притворным гневом, но губы её уже расползались в улыбке.

Мидория поджал губы, стараясь сдержать смех, но в итоге не удержался и засмеялся еще громче.

— Просто ты выглядишь так мило, когда сердишься, — сказал он, покачивая головой. — Как маленький снежный ангел, который забыл, что зима — это не только холод.

Она, стараясь сохранить серьезный вид, с трудом оторвала взгляд от него и снова склонила голову, пряча улыбку. В ту же секунду ветер поднял снежинки, и они закружились вокруг них, как маленькие феи, танцующие в морозном воздухе.

— Ох, эти снежинки… — прошептала она, вновь поднимая взгляд. — Они как твой смех — непредсказуемые и немного непослушные.

Изуку, чувствуя, как его сердце наполняется теплом, подошел ближе и обнял её, чтобы защитить от пронизывающего холода. В этот момент мир вокруг них словно замер, оставив только двоих под зимним небом, и они поняли, что порой самые простые моменты оказываются самыми важными.

Я скучал (Бокуто)

2025-12-12T07:29:00.260Z

Ты осторожно помогла ему лечь, направив его голову на свои колени.

Он не сопротивлялся; он не мог и не хотел. Он лег на диван, пряча лицо в твоем животе, как потерянный щенок. Твои пальцы начали медленно скользить по его волосам, что почти заставило его застонать. Бокуто обнял тебя за талию, притянув ближе.

Первое, что пришло ему в голову, это то, что он мог бы сейчас заплакать. Не только потому, что он так сильно скучал по тебе, что его сердце было готово разорваться, но и потому, что он не чувствовал себя таким спокойным с тех пор, как ты ушла. Ты была тем безопасным местом, которое ему было необходимо, и он был готов сделать все, чтобы ты больше никогда не ушла. Боже, он бы ползком пошел, если бы ты попросила.

"Я скучаю по тебе," прошептал он, отстраняясь достаточно, чтобы взглянуть на твое лицо. Ты слегка наклонила голову в сторону с легким недовольством, но он не позволил тебе что-либо сказать, нежно сжимая твою талию. "Скучаю так сильно, что это больно," и ты увидела в его глазах, что он имел в виду каждое слово. Ты медленно убрала его волосы, а твоя рука скользнула по его щеке, и он почти сразу наклонился к твоему прикосновению, закрыв глаза.

Он прижался к твоей ладони, оставив мягкий поцелуй, от которого у тебя пробежала дрожь по спине. Тебе ненавистно было осознавать, как сильно ты не можешь отрицать все это. Он не идеален, ты это знала; но, в конце концов, никто не идеален. И ты почти была уверена, что не сможешь любить кого-то так, как любила его.

"Я отвезу тебя домой," сказала ты, вероятно, мягче, чем ожидала, и он посмотрел на тебя. "Ты останешься..?" спросил он, его голос выдавал искорку надежды в его груди. Ты наклонилась к нему чуть ближе и оставила поцелуй на его лбу. "Да, чтобы мы могли поговорить об этом завтра." И в первый раз за недели Бокуто почувствовал, что солнце снова светит на него;

потому что никто не мог согреть его сердце так, как это делала ты.

«Шепот прошлого, сквозь волны» — Бакуго Кацуки)

2025-12-04T05:58:57.535Z

Потерянная любовь

2025-11-24T16:46:05.052Z

1089 год.

Мир поделился на несколько королевств — от сильных до слабых. Каждое из них имело собственные привилегии, а все страны были связаны друг с другом кровавыми узами. Войн, однако, практически не было.

Звон колоколов звучал по всему королевству. Люди сбегались в центр, громко переговариваясь. Рыцари на вороных конях, в чёрных доспехах, галопом возвращались назад и поджигали у ворот золотое сено, покрытое синей печатью. Огонь мгновенно взметнулся ввысь, полыхая холодным синим пламенем. Причина была веской: в двух королевствах почти одновременно родились наследники. В Японском — мальчик, названный Тойя Тодороки. В Русском — девочка, [Т/И] [Т/Ф]. Спустя месяц на совместном собрании короли приняли судьбоносное решение: их дети должны расти вместе, чтобы этот союз стал историей.

Когда [Т/И] и Тойе исполнилось пять лет, родителей отдали детей на воспитание на самый край королевства, в уединённый замок. Там они и росли бок о бок, как брат с сестрой.

---

1098 год.

Маленькие босые ножки бежали по траве, щекоча подошвы. [Т/И] бежала, не оглядываясь назад, и её жизнерадостный смех разносился по лугу. Сзади, уже запыхавшись, пытался догнать её маленький Тойя.

— Дуреха, вернись! Нас же родители прибьют, если узнают!

—Подумаешь, ничего страшного! — ответила ты, падая на траву спиной и глядя в небо.

—Ничего страшного?! Мы уже в пятый раз за неделю сбегаем сюда! Я будущий король и воин, а не твоя нянька! — строго и возмущённо проговорил Тойя, сердито топая ногой.

—Да что ты заладил со своим королём? Мы ещё маленькие, так что наслаждайся детством. — Ты потянулась ручкой к небу, словно пытаясь достать солнце, что так ярко светило и грело всё вокруг.

—Может, ты и права... Но я всё равно стремлюсь стать лучше, чем мой отец! — громко заявил Тойя, плюхаясь рядом и надувая щёки.

—Тойя, — снова позвала ты, не опуская руку и глядя сквозь пальцы на небо.

—Чего тебе, мелочь? — огрызнулся парнишка, недовольно посматривая на тебя.

—Давай, когда вырастем, будем править вместе! — резко выпалила ты, словно гром среди ясного неба. Опустив руку, ты повернула к нему голову и расплылась в улыбке до ушей.

Ты что, совсем спятила?! — удивлённо произнёс Тодороки, глядя на тебя как на дурочку.

—Ну пожа-а-алуйста! — Ты сделала самый жалобный щенячий взгляд, глядя прямо ему в глаза.

Ладно, чёрт возьми! Обещаю и клянусь, что будем править вместе! Только, умоляю, не смотри на меня таким взглядом! — неохотно пробурчал он, ложась на траву рядом.

---

Прошли годы с той детской клятвы. В подростковом возрасте вы даже начали встречаться. Тодороки всё так же бурчал и ворчал, но в глубине души любил и заботился, даже если порой казался законченным придурком.

---

1107 год.

Вам стукнуло 18. В свой день рождения ты ожидала радости и праздника, но вечером стояла в огромном банкетном зале и смотрела на него. На Тойю. Твою первую любовь, человека, с которым ты прожила бок о бок всю свою жизнь. Он стоял в парадном костюме, а рядом, в ослепительном свадебном платье, — принцесса из соседнего королевства.

Сердце разрывалось на миллионы крошечных осколков, а в горле вставал ком. Глаза предательски наполнялись слезами, пока ты смотрела на Тойю. Но его лицо было холодным и отстранённым, словно между вами никогда и ничего не было.

— Ты ведь обещал! — громко крикнула ты, прерывая церемонию.

Взгляд Тойи, уставший и пустой, стал холоднее самой лютой зимы.

— Что я обещал? Ты серьёзно верила этим детским словечкам? Какая наивная дура... Не надейся, что какая-то девчонка будет для меня важнее собственного королевства. Если не хочешь на это смотреть — проваливай. И не мешай политическому браку, если не хочешь войны.