@tawpot

Размышления Анируддхи Даса об альбоме Pinski Zoo «Live in Warsaw»

2024-11-07T12:02:49.578Z

Не так давно, слушая 2 новых замечательных релиза Dhangsha (Broadcast Signal Intrusion и Insurrection Manual) с суровым перегруженным шумовым дабом, я решил узнать, с чего начинал свой творческий путь этот музыкант, более известный как Анируддха Дас. Музыку Анирудды я полюбил ещё в юношестве, когда открыл для себя группу Asian Dub Foundation, в которой он играл на бас-гитаре и писал для неё пылкие социально-политические тексты.

Оказалось, что самой первой официальной записью с участием Анирудды был концертный альбом британского фри-фанк квартета Pinski Zoo, на котором зафиксировано его выступление на культовом польском джаз-фестивале Jamboree в октябре 1985 года. Спустя неделю я отыскал этот релиз на файлообменнике, послушал и обалдел. Я никогда не был знаком с музыкой Pinski Zoo, но уже первые полминуты записи дали мне понять, что передо мной нечто выдающееся. Это тот самый фри-фанк, который я себе всегда представлял — неистовый, бешенный, электрический. Это невероятно интенсивная музыка, сыгранная на яростном драйве — в ней фактически нет пауз. Саксофон Яна Копински ревёт и корчится, но вместе с тем разыгрывает очень цепкие мелодии, их безумие подчёркивают напористые клавишные партии Стива Илиффе и очень дерзкая ритм-секция Буллока-Нолана. В туре по Польше к Pinski Zoo присоединился ещё один нёрд — пианист Войцеч Коникевич, который расталкивает всех локтями по средству запилов на Yamaha DX7. Молодой Анируддха Дас дополняет экспрессию группы сумасбродной игрой на конгах и перкуссиях. Да одного взгляда на обложку этого зверского альбома уже достаточно, чтобы понять — вас ожидает буйное звуковое сафари!

Я решил связаться с Анируддхой и подробно распросить его о том замечательном туре по Польше в составе Pinski Zoo. К моему счастью, музыкант быстро согласился ответить на вопросы. Оказалось, что Анируддха не переслушивал эту запись несколько десятилетий. Я с радостью отправил ему файлы и спустя несколько дней получил в ответ целое эссе о музыкальных каникулах Зоопарка в Польше-85.

Анируддха блистательно описывает опыт молодого импровизатора в составе бешенных профессионалов, рассказывает о звуковых фокусах Pinski Zoo, реакции польской аудитории и последующих неожиданных коллаборациях с музыкантами группы, которые случились много лет спустя.

Ниже мы публикуем также и оригинальную версию размышлений Анируддхи на английском языке. Выражаю благодарность Артуру Кузьмину в помощи перевода текста.

Pinski Zoo with Wojtek Konikiewicz — Live in Warsaw (1986, Poljazz, full album)

Концерт в Варшаве был одним из десяти выступлений Pinski Zoo в Польше в октябре 1985 года. Чуть раньше, в июне у нас уже был тур с таким же количеством концертов. Кроме Варшавы и возможно Кракова я не помню в каких конкретных городах мы выступали во время этих двух визитов в страну. Знаю что мы были в таких местах как Лодзь, Варшава, Познань и Люблин. В обоих случаях Войцех Коникевич был с нами как дополнительный пианист. По многим причинам эти путешествия были впечатляющими: я был молодым 23-х летним человеком в своей первой «профессиональной» группе; впервые выехал за границу в Европу; посетил коммунистическую страну, наблюдал за альтернативной экономической реальностью и режимом жесткой экономии не сравнимой с Великобританией; послушал огромное количество невероятно классных музыкантов; побыл «цветным человеком» в стране где он попросту отсутствуют.

Конкретно об этом концерте я помню очень мало, как и о всех остальных, только то, что по силе и энергии это были самые настоящие американские горки. Каждый раз мы играли не менее часа и треки длились, как минимум, 7-10 минут, а возможно, и больше. У нас всегда всегда был мощный мелодический мотив, который задавал Ян Копински на саксофоне, вроде от двух до четырех тактов в длину, иногда сыгранный в унисон Стивом Иличем и Войцехом и акцентированным Стивом Баллоком на ударных. То есть в тот момент группа была, как настоящий монолит, невероятно сокрушительной силой, с которой не соскочить. Карл Бингем на басу (в первом туре вместо него был Ник Дойн-Дитмус), словно снайпер, частенько играл слэппингом, в то время как мы неслись вперед. Иногда его пальба выбивалась из ритма, будто сорвалось колесо и покатилось в сторону. Порой он играл атональные соло, но мог играть и типичные джазовые ходы, что звучало потрясающе в контексте такого электричества. Стив всегда играл на своей Yamaha DX7 резкие и угловатые звуки, регулярно исполняя басовые линии, в то время как Карл был в верхнем регистре или брал аккорды пониже на своем электрическом пианино. Войцех, кстати, был самым мелодичным музыкантом из всех нас — со своим блюзовым органным звучанием. Как в мелодических высказываниях, так и в соло, звук Яна всегда был сырым, на грани натурального дисторшена из-за его мощного дудения. Он также использовал педали дилэя и фейзера. Я играл очень плотные остинато-паттерны на конгах в самом сердце произведений, пытаясь склеить все части в одно целое. Мой любимый трек был «Stephan At The Window» (названный так в честь сына Яна, который позже играл в группе на басу) — он был в ритме 6/8, и том-томы с конгами, игравшие в унисон, звучали невероятно мощно.

Анируддха Дас, 2024

Польской публике наверняка понравилось то, что Pinksi Zoo был достаточно необычными по сравнению с более дисциплинированно звучащими польскими джазовыми группами с их аккуратными аранжировками и сыгранными, невероятно опытными музыкантами. Саунд Pinski был грубым и тяжелым со структурами открытыми к сигналам, намекающими в какую сторону двигаться. Именно эта энергия и развязность покорили меня когда я впервые увидел группу в маленьком клубе The Garage в Ноттингеме за год до этого — в особенности диссонансы тенор-саксофона Яна. В этом всём я видел инстинктивную силу панка, хотя Ян всегда не любил такие сравнения. Я был единственным азиатом в зале среди студентов, готов и нескольких джазовых фанатиков, которые стояли совершенно неподвижно, хотя мне не терпелось потанцевать. Ян работал музыкальным техником в корпусе искусств в Университете Ноттингема, где ранее я изучал изобразительное искусство. После того, как он отклонил предложение разрешить моей экспериментальной группе выступить у них на разогреве, он пригласил меня присоединиться к Pinski Zoo в качестве перкуссиониста на одном из будущих концертов, а затем и поехать с ними в первую поездку в Польшу в июне 1985 года.

Афиша одного из выступлений Pinski Zoo на фестивале Zaduszki '85 в рамках тура по Польше (из архива Анируддхи Даса)

В следующем году мы провели десятидневный тур по Великобритании, на этот раз к нам присоединился Войцех из Польши. В силу специфики британской джазовой сцены и локальных площадок, прием был гораздо более консервативным и сдержанным. За исключением концерта с Яном и Стивом Иличем в виде дуэта саксофона и клавишных в оригинальном Jazz Cafe в Лондоне в 1987 году, где я подыгрывал им на драм-машине Roland, это были мои последние выступления с Яном Копински. Я ушел в дуэт DFD, где у нас была музыка, ориентированная на перкуссию и драм-машину.

Благодаря Pinski Zoo я научился играть без страха перед аудиторией, а также закрепил свои интересы к цикличным и репитативным ритмам. Я узнал об идеях Орнетта Коулмана, но более всего о Майлзе Дэвисе. Я видел Майлза на концерте в Wembley Conference Centre в Лондоне в 1986 году, не осознавая что наблюдаю нечто важное. К тому времени это уже не была та вуду-энергия его работ 70-х, что послужила источником вдохновения для Pinski Zoo. В 2000 году я впервые услышал его альбом 1974 года «Dark Magus» в туровом автобусе Asian Dub Foundation, и эта запись конкретно взорвала мне мозг. Спустя 15-20 лет она стала одним из главных источников вдохновения для моей нынешней работы в качестве экспериментального электронного артиста Dhangsha. В 2000 же году я снова встретил Войцеха в самолете, летящим в Японию. Мы не общались после 1986 года, но на этот раз остались на связи. В 2016 году он пригласил меня сыграть на басу в его «Tribute to Miles Orchestra», который даёт концерт каждый год в годовщину смерти Майлза. В августе 2023, уже как Dhangsha, я вернулся в Польшу на фестиваль Toruń который курировал Войцех. На дополнительном концерте в клубе мы отыграли как нойз-дуэт WoyAni. Все это время мы вспоминали польские туры Pinski Zoo в 1985 году, говорили о Майлзе Дэвисе и «Dark Magus», его параллелях с электронными ритмами и нойзом, а также о попытках оказать влияние на людей через человечность, сочувствие и эмоции.

16 сентября 2024

Pinski Zoo, фрагмент задника пластикни "Introduce me to the Doctor..." (1981)

Reflections on PINSKI ZOO LIVE IN WARSAW by Aniruddha Das.

The concert in Warsaw was one of about ten Pinski Zoo dates in Poland in October 1985. We had done a tour with a similar number of gigs earlier in June. I can’t remember, aside from Warsaw and perhaps Cracow, which cities we played in on both visits. I know we went to places like Lodz, Wroclaw, Poznan and Lublin. Wojciech Konikiewich accompanied us on both times as additional keyboard player. The trips were incredible for me, for so many reasons: being a young person — only 23 years old — in his first ‘professional’ band; going abroad to Europe for the first time; visiting a country that was Communist and observing an alternative economic reality and austerity compared to the UK; hearing so many unbelievably good musicians; being a person of colour in a country where there were none.

I remember little of the concert per se, nor any of them, only that it was always a rollercoaster ride of volume and energy. We must’ve each time played about an hour and every track or theme lasted at least 7-10 minutes, possibly longer. There was always a massive melodic motif set up by Jan Kopinski on sax, perhaps two to four bars long, sometimes played in unison by Steve Ilich and Wojciech and accented by Steve Bullock on drums. So the whole band would be like a monolith, a juggernaut impossible to jump off. Karl Bingham on bass (on the first tour it was the rather different Nick Doyne-Ditmus) would often be slapping, rather like a sniper as we hurtled along. His popping would sometimes even veer out of time like a wheel coming off and rolling away at an angle. Sometimes he would play an atonal solo but he could also do a typical jazz walk which sounded amazing in the context of such electricity. Steve was always jagged and angular sounding on his Yamaha DX7, often playing the bass line whilst Karl was in an upper register or he’d slam down chords on his electric piano. Wojciech was actually the most melodic with a bluesy organ sound. Jan’s sound, for both the melodic statements and soloing was always raw, on the point of a natural distortion due to his robust overblowing. He also made use of a delay pedal and phaser. I played very tight ostinato patterns on the congas in the ‘eye of the storm,’ so to speak, trying to hold things together in the engine room. My favourite track was «Stephan At The Window» (named after Jan’s son who later played bass in the band), which had a driving 6/8 propulsion — the toms and congas in unison was powerful.

Wojciech Konikiewicz (photo: Witold Zieliński)

The Polish crowds would love it as it Pinski Zoo was so ‘off the hook’ in relation to the more ‘disciplined-sounding’ Polish jazz bands with their tight arrangements played by extremely accomplished musicians. Pinski’s sound was rough and heavy and the structures were open ended with signals indicating which way to proceed. It was this energy and swagger that had grabbed me when I first saw the band in a small club called The Garage in Nottingham the previous year, particularly the dissonance of Jan’s tenor sax. For me it had the visceral power of punk, though Jan always hated such comparisons. I was a sole Asian lad among students, Goths and a few jazzers who stood completely still while I was itching to dance. Jan was the music tech in the art building at Trent Polytechnic where I had previously been studying a Fine Art degree. It was after he rejected a request from me to allow my experimental band to support them that he invited me join Pinski Zoo on stage on percussion at a future gig and then to go to the first trip to Poland in June 1985.

The following year we did a ten date tour of the UK, this time with Wojciech joining us from Poland. Owing to the nature of the British jazz scene and its venues, the reception was far more conservative and restrained. Aside from a gig with Jan and Steve Ilich doing a sax/keyboard duo at the original Jazz Cafe in London in 1987, where I manipulated a Roland drum machine, it was the end of my playing with Jan Kopinski. I went on to do a percussion and drum machine orientated duo called DFD.

Pinski Zoo, The Wire magazine cover, #74. april 1990

With Pinski Zoo, I learned how to perform and to be fearless in front of an audience and I consolidated my tendencies towards cyclical, repetitive rhythm. I learnt about the ideas of Ornette Coleman, but most of all, Miles Davis. I saw Miles at the Wembley Conference Centre in London in 1986 without realising I was watching something profound. It wasn’t by then the same voodoo energy of his 70s output which had been one of the inspirations for Pinski Zoo. It was in 2000 that I heard 1974’s “Dark Magus” for the first time on the ADF tour bus which blew my mind, and 15/20 years later became one of the biggest inspirations for my current work as experimental electronic artist Dhangsha. It was also in 2000, that I met Wojciech again on a plane to Japan. We had lost touch after 1986, but this time remained in contact. In 2016, he invited me to play bass with his “Tribute to Miles Orchestra”, which performed every year on the anniversary of Miles’ death. In August 2024, I returned to Poland to play as Dhangsha at a festival in Toruń curated by Wojciech. At an additional club date, we also performed as noise duo WoyAni. All the time we spoke of the original Polish Pinski Zoo tours of 1985, of Miles Davis and “Dark Magus” and all the connections between those and electronic rhythm and noise and about trying to affect people with humanity, empathy and emotion.

16 September 2024

Как мне открылся Фалак

2024-10-30T07:59:25.315Z

Скриншот из видео تصنیف دیوانه شو

Заметка Дениса Сорокина была опубликована в научно-теоретическом журнале «Искусствоведение» (№ 2 (6)) при Академии Наук Республики Таджикистан в 2022 году. В синопсисе статьи издание пишет: «В заметке автор рассказывает о своих первых впечатлениях после знакомства с жанром традиционной таджикской музыки Фалак. Автор сравнивает этот стиль с древнерусским Знаменным распевом, рассуждает о традиции и современности, а также делится некоторыми теоретическими наблюдениями». С разрешения редакции мы публикуем эту заметку целиком.

Денис Сорокин — гитарист, композитор, импровизатор из Санкт-Петербурга. После всем известных событий февраля 2022 года покинул Россию и переехал в Душанбе, где провёл своё детство. Профессионально занимается современной академической и экспериментальной музыкой, в основном исполняя пьесы композиторов сообщества Wandelweiser и собственные транскрипции песнопений древнерусского Знаменного распева на гитаре. Коллаборировал с такими экспериментальными музыкантами, как Таку Сугимото (Япония), Стефан Тут (Германия), Эрнесто Родригес (Португалия), Илья Белоруков (Сербия), Александр Маркварт (Германия) и другими. Участвовал в параллельной программе Manifesta 10 и Documenta 15, фестивалях ReMusik, Звуковые Пути, От Авангарда До Наших Дней, Время Музыки и многих других. Будучи в Душанбе, стал интересоваться традиционной музыкой фалак, изучая архивы в Таджикской национальной библиотеке. Результатом теоретической работы стала статья, которая приводится ниже, практической — исполнение и интерпретация фалака в дуэте с Шохином Курбоном и выпуск альбома «Tira-Tira».

Abdullo Nazriev - falak (Tajikistan folk music) Абдулло Назри عبدالله نذری

Для человека, незнакомого с традиционной культурой Таджикистана, слово «Фалак» неизвестно: непонятны ни его этимология, ни культурное значение, ни даже к какой области человеческого знания оно вообще относится. Так, например, до прибытия в Душанбе в конце сентября я и сам о существовании Фалака ничего и никогда не слышал. В данных заметках я постараюсь изложить свои первые впечатления и результаты своих теоретических и практических наблюдений и изысканий в этом новом для себя музыкальном жанре.

Живя в России, я всё своё время я посвящал изучению и практике древнерусской музыки во всех её проявлениях — это и традиционный колокольный звон, и расшифровка по азбукам невменной нотации, которой записывались древние песнопения, и теория Знаменного распева, и музыкальная палеография, и философские традиции, связанные с музыкальной культурой Востока средневековья.

Расшифровка первого песнопения на утрени пасхальной службы в поморской старообрядческой традиции

Всё это служило мне почвой для собственного творчества, синтезирующего в себе древнюю традицию и современные стилевые и композиционные подходы при исполнении музыки. Оказавшись ввиду обстоятельств на новом месте, в котором, к слову, я жил ещё в 80-е годы, я в первую очередь заинтересовался традиционной музыкой Таджикистана. Имея только поверхностные сведения о Шашмакоме, я записался в национальную библиотеку, где намеревался больше разузнать об этом явлении и найти нотный и теоретический материал. Там, благодаря сотрудницам отдела культуры и искусства, я впервые познакомился с таким феноменом, как Фалак, а позже с музыковедом, профессором Аслиддином Низами, который любезно предоставил мне базовые сведения о Шашмакоме и о Фалаке. К сожалению, пространство интернета до сих пор весьма скупо на информацию о Фалаке, и на данный момент, я кажется прочёл все статьи об этом феномене таджикской музыкальной культуры, которые смог найти в электронном виде и также продолжаю изучать литературу в библиотеке. Опираясь на опыт изучения музыки в целом, поделюсь своими первоначальными результатами своих исследований.

Итак, начну с того, чем привлёк моё внимание именно жанр Фалак:

Свобода. Фалак — как явление народной музыки в основе своей является жанром импровизационным, а я довольно долго занимался в Петербурге помимо современной академической, средневековой и экспериментальной музыки, играя в ансамблях с различными музыкантами.
Монодия. Как и древнерусский Знаменный распев, Фалак не пользуется языком гармонии, вертикаль в нём присутствует скорее виртуально, как и в Знаменном распеве, сосредотачивая всю свою потенцию исключительно на линейном изложении звукового материала.
Древность, традиция и актуальность. Как и упомянутый уже Знаменный распев, Фалак является весьма древним искусством, что уже вызывает большой интерес, но интерес не археолога, а скорее исследователя и практикующего музыканта.

Скриншот из видео Dawlatmand Khalzadeh Masta دولتمند خالزاده: مستان سلامت می‌کنند

Я убеждён, что современное искусство прекрасно уживается с традиционной культурой и, более того, черпая вдохновение и материал в традиции, оно становится только мощней, у него появляется плодородная почва, из которой оно растёт, и этому есть масса примеров — Пикассо и африканские маски, Стравинский и фольклор — всё это было когда-то очень современно и даже шокирующе, но остаётся с нами уже как образец классики. И сейчас таких примеров можно найти во всех сферах культуры — театре, кинематографе, литературе, музыке и живописи. Работая с традиционными формами искусства, как с материалом для воплощения новых идей, лично я неоднократно поражался гибкости и вневременности традиционных жанров, достаточно поставить их в современный контекст, сыграть (как я, например) мелодию Знаменного распева натуральными флажолетами на гитаре, настроенной в натуральный строй, в медленном темпе, и результат уже почти не отличим от музыки современных академических композиторов.

Каждое песнопение, его форма, звуковая плотность, текст, уже подсказывают метод работы, который как правило всегда индивидуальный и новый. Таким образом, работая с древней музыкой, я всегда нахожу свежие идей как исполнитель. Современное — не значит новое, современное это то, что отвечает вопросам времени, а главные вопросы за тысячелетия существования человечества не изменились: кто мы? где мы? зачем мы? Поэтому, по-настоящему современное то, что вневременное или не временное, то есть вечное, и Фалак с его народным взыванием к небу с этими вечными вопросами, по моему мнению, демонстрирует свою художественную и эстетическую актуальность [8].

Скриншот из видео Nazrievho. Falak 🎻🎻🎻 Tajikistan traditional music

Детальнее погружаясь в собственно музыкальные аспекты Фалака, хотелось бы остановиться на следующих, открывшихся мне на первый взгляд, моментах. Так как я только в начале пути своих исследований, заранее прошу прощения за мои возможные неверные выводы, искажения и ошибки.

Ладовая структура Фалака абсолютно уникальна, выросшая по видимому из четвертитоновой мелизматики первых исполнителей — Фалакхонов — она обрела структуру хроматической гаммы в пределах терции-кварты, где скачок (!) на большую секунду уже событие [2, с.110], [7, c.49]. И здесь я бы ещё раз хотел подметить, что этот ладовый язык очень характерен для современной музыки начиная с «фри-джаза» 60-х и заканчивая микрохроматической электронной музыкой нашего времени [3], [6]. Здесь, также можно отметить отсутствие постоянного тонального центра. Как и в Знаменном распеве, основной тон мелодии Фалака всегда блуждает по звукоряду, то и дело выводя ладовую ячейку то выше, то ниже начального положения, да и внутри этой ячейки роль основного тона берёт на себя то один, то другой звук, в итоге даже пронумеровать ступени звукоряда раз и навсегда от начала до конца мелодии невозможно [1.], [4], [5], [9].
Форма во многом зависит от структуры поэтического стрф. Рубаи (четырёхстрочный формат), которые диктуют форму Фалака на макроуровне. как правило, это форма очень близка, например, джазовым стандартам по типу ААВА или ААВВ и тому подобным комбинациям. Но видимо, не редки случаи и более изысканных моделей, как, например, в известной «Памирской колыбельной мелодии» (Лалаик), где поначалу восьмичастная форма демонстрирует ожидаемое развитие в первой половине — это ABAB', но далее происходит излом и появляется новый эпизод, который внедряется ещё и поперёк и, повторившись, завершает построение. В итоге выглядит это так — ABAB'CABC, где B' своим отличием от B нас уже как бы подготавливает к изменениям [10, c.35].
Ритм. Если говорить об изменениях, то в ряду метаморфоз формы и ладовых устоев, ритм наверное самый изменчивый параметр Фалака. Такой ритмической свободы нет, наверное, ни в одном стиле, кроме разве что современных видов свободной импровизации. Умение сохранять внимание одной лишь нотой, варьируя ритмический рисунок вне темпа — это одно из достоинств исполнительского мастерства Фалакхонов (исполнителей Фалака).

Вот такими моими наблюдениями я и хотел поделиться. За те пару недель, как я начал заниматься исследованием таджикской народной музыки, мне открылся целый новый для меня мир, то есть мир Фалака. Я очень счастлив этой находке и благодарен сотрудникам отдела культуры и искусства Национальной Библиотеки Таджикистана Саодат Набиевой и Нигине Махмудовой за то, что открыли мне этот удивительный мир, и огромное спасибо Аслиддину Низами за проявленную ко мне внимательность и честь написать эти заметки.
________________________________________________________________

Литература:

Абдуллоева М. Фалаки Кулоби. Душанбе: Матбаа, 2002.
Азизи Ф. Маком и фалак как явления профессионального традиционного музыкального творчества таджиков. Душанбе: Адиб, 2009. -с.110
Барбан Е. Черная музыка, белая свобода. Музыка и восприятие авангардного джаза. Санкт-Петербург: Композитор, 2007.
Бражников М. Лица и фиты знаменного распева. Ленинград: Музыка, 1984.
Григорьев Е. Пособие по изучению церковного знаменного пения. Издательство: Рижской Гребенщиковской старообрядческой общины, 1992.
Когоутек Ц. Техника композиции в музыке ХХ века. Москва: Музыка, 1976.
Курбониён К. "Фалак" и его ладовая система. Душанбе, 2006. -с.48
Кутузов Б. Знаменный распев — поющее Богословие. Сборник статей. Москва, 2009.
Лозовая И. Столповой знаменной распев. Формульная структура. Москва, 2015.
Нурджанов Н., Кабилова Б. Музыкальное искусство Памира. Кн.5 Бишкек, 2015. -с.35

«Хммммммммм»: поп-панк интервью со Славой Бурлаковым об Blink-182

2024-04-22T13:12:14.460Z

Однажды я узнал, что Слава Бурлаков, клавишник Слава Трио, является большим фанатом американской поп-панк группы Blink-182. С тех пор моя жизнь изменилась навсегда. Доходило до того, что я просыпался в 3 ночи и начинал задавать Славе вопросы о том, как он относится к реюниону этой группы или к сольнику одного из участников. И моментально получал развёрнутый фанатский ответ. Это и надоумило меня сузить тему и подробно распросить Бурлакова про предмет его страсти.

Сначала у меня этот факт не вязался в голове — ну как это так, Слава, который играет непростой импров с матёрыми мэтрами типа Алексеем Борисова и Феликса Миренского, так угорает по абсолютно противоположной музыке смазливых панкеров? Почему он тусуется с мрачными маргиналами, а не с румяными скейтерами? Ответы на эти и другие вопросы ищите ниже.

— Blink 182 — когда впервые услышал о группе и какая песня это была? На каком месте в личном рейтинге она сейчас у тебя?

Йо! Не могу вспомнить когда, лет в 11-12, как-то само собой группа появилась. Всё-таки это были года популярности Блинк, сладкие года поп-панка) Друг скинул мне компиляцию всех альбомов, и я слушал все сразу. Выделю, пожалуй, треки «First Date», «Miss You», «Feeling This» (у меня на компе был клип — я его посмотрел триллион раз, интернета не было тогда). Периодически возвращаюсь к ним, в 2021 самая прослушиваемая песня в моём спотифае была «Dysentery Guy».

Blink-182 - First Date

— Blink 182 vs Green Day. Как ты думаешь, уместно ли такое противопоставление и почему оно вообще появилось?

Вот Блинк для меня из поп-панка выделяются. Вообще как феномен. Это парни, которые переслушали скоростного панка и The Cure (мб для кого-то внезапно, но подобных The Cure песен у Блинкоф хватает). Кстати на альбоме 2003 года есть фит с Робертом Смитом, много ли у него вообще фитов-то?) И на лютом угаре (лоу юмор или туалетный юмор — это важная составляющая Блинк) выдали свои песни. Которые на протяжении всей карьеры строятся на нескольких вариантах нескольких аккордовых прогрессий. Найдется с десяток песен с одной и той же прогрессией. Как будто у группы одно музыкальное полотно. При этом все в около-поп продакшне. И сами такие поп-звезды, но слюнтяи подростки-лузеры. Все эти факты вместе являются для меня интересным феноменом под названием Блинк 182.

— Если уж упомянули Green Day, то расскажи, как к ним относишься? И можешь посоветовать какую-то другую группу из этой же линейки музыкантов, которых считаешь более важными, но менее заметными?

Грин Дэй респект. Посоветовать почему то хочется группу Metro Station, хоть и другой жанр другого времени))) А еще Locust.

— Что скажешь о другой группе Blink, из-за которых им пришлось переименоваться, присоединив к названию 182?

Не знаю про них ничего — но есть угар, что они как то играли на разогреве у Блинков)

Blink-182 - Dammit

— Как музыка Блинков повлияла на твоё исполнительское мастерство и вкусы в музыке?

Хмммммммм наверное аранжировками и манерой игры Марка на басу, но не так чтобы сильно.

— А как они могли повлиять на Слава Трио, например?

У Блинков до первого распада был один и тот же студийный клавишник — Roger Joseph Manning Jr. Его партии и тембры чисто вайб ранних нулевых. Вот такое я люблю. Ну и он ввел в моду звук хаммонд органа в поп-панк))

— Почему группа распалась в 2005-ом году? Ушли ли они тогда на пике и следовало ли им вернуться снова пару лет спустя? Ведь все альбомы, что выходили после даже на rateyourmusic не дотягивали до оценки в 3 балла.

Ушли на пике, дальше были сольные проекты. У Тома Angels&Airwaves, а так же компания To the Stars, которая занимается литературой, кинематографом и поиском инопланетной жизни (Том помешан на уфологии, и вот не так давно его компания была на первом месте по финансовым вложениям в уфологию в США). У Марка был бэнд +44 и движ на телике. Ну Трэвис, нянчил рэперов своими битами)) Коллаборация на коллаборации. Правда Блинки вернулись через 4 года уже) Но не надолго (Делонг = Фрущанте), потом были альбомы со Скибой — ну такое.

+44 - Lycanthrope AOL Music Sessions

— Ты был когда-нибудь на концерте Блинков или может быть был кто-то из друзей/знакомых?

Неа, не был. Вообще у меня страдает культура посещения концертов крупных артистов.

— Какие составы Блинков ты считаешь каноничными и лучшими? Как относишься к Мэтту Скибе и Скотту Рейнору, бывшим участникам группы? Как я понимаю, они ведь стояли у истоков создания группы.

Каноничный по сути только один — Хоппус, Баркер и Делонг. При создании группы драммером был Скотт Рейнор, ему респект, что рубился уже в 14-15 лет, он же записал первые два альбома, то есть пара тройка хитов записаны им, в первых клипах тоже мелькает (Josie, M&M’s, Carousel, Dammit) Мэтт Скиба — ну тут сложно сказать, я с ним в принципе почти не слушаю Блинк и Алкалайн Трио особо не жалую. Да и фанаты его не особо любили, при возвращении с ним поступили как с Клингхоффером (то есть привет том вернулся пока).Он как бы вынужденная мера при отсутствии Делонга, чтобы сохранить группу. Уважение остальным участникам, что позволили Скибе быть собой в группе и привнести свои музыкальные идеи.

Blink-182 - Violence (AOL Sessions)

— Как ты относишься к текущему составу группы и очередному реюниону, который они, кажется, объявляют накануне выхода каждого нового альбома?

Нееее! Канонический состав обратно собрался) Реюнион, который все ждали, жадно читая между строк посты Делонга, в надежде на то, что он вернется обратно)

— Блинки сейчас — это ностальгия? Что ты черпаешь из их музыки прямо сейчас?

Это ностальгия в основном, ага. Но иногда ныряю в дискографию, чтобы что-то подчерпнуть помимо ностальгии. Например, какую нибудь mom-joke шутку.

— Какой сайд-проект или недооценённый альбом ты посоветуешь послушать прямо сейчас и почему?

В какой то степени недооценённый одноименный альбом 2003 года (саветую). А сайд-проект это по любому Box Car Racer (любимая песнь «I Feel So») Это сайд проект Тома и Тревиса, когда Том переслушал Fugazi и преисполнился около эмо вайбом. У них один альбом, по сути, записан двумя людьми — Трэвой и Томом, а на фите в одном треке Марк (лол). Создать сайд проект (даже снять небольшой док и откатать небольшой тур) спустя два года после экстра успеха Enema Of The State и при турах блинков длинною в 300 дней — это сильно)) А еще один сайд проект? Тогда советую послушать +44 — это проект Марка и Трэвы (!). У Трэвы вообще эти два альбома для меня это пик его игры тех лет.

Box Car Racer - I Feel So

— А что тебе всегда бесило в Блинках? Чего ты вынести в них не можешь?

Хммммммммммммм.

— Как относятся к твоему блинкованию Колос и Елизаров?

Колос поймет. Макс простит (он любит Оазис (и наверное не любит Блёр))

— И наконец! Как вообще в твоём искусстве вяжется страсть к поп-панку и вот этот вот весь навороченный импров? Почему ты попал в эту маргинальную тусу, а не тусу инди-скейтеров?

Потому что скейтеры крутые ребята, а я ~~лох~~ влюбился в импровизационную музыку. И ещё я люблю комплексный подход к музыке и к тому же музыка детства — это навсегда!

— Заебись!

Джазист обязан быть чем-то большим или меньшим, чем просто музыкант, и, значит, обычным музыкантом он быть не может

2024-03-19T11:06:08.407Z

Ровно 30 лет назад, 19 марта 1994 года, во время теракта в метрополитене города Баку погиб выдающийся композитор и джазовый пианист Рафик Бабаев. Вместе со своим близким другом, ещё одним азербайджанским пианистом Вагифом Мустафазаде Бабаев стоял у истоков самобытного музыкального феномена джаз-мугам. Они оба фактически в одиночку разработали этот новаторский жанр, придумали правила его исполнения и воспитали несколько поколений последователей. Оба занимались синтезом музыкальных возможностей запада и востока. Бабаев, ко всему прочему, привнёс в азербайджанскую джазовую традицию элементы академической музыки — полифонический сонорный элемент и тембровый контрапункт. Он подчинил джазовую стихийность закономерностям композиционного мышления и формы.

Став в определённый момент национальными героями Азербайджана, Рафик и Вагиф ушли неожиданно — Мустафазаде скончался от сердечного приступа во время концерта в Ташкенте, Бабаев же стал жертвой теракта, прогремевшего в Баку накануне праздника Навруз.

Композитор и певец Муслима Магомаева так вспоминает тот чёрный день:

«Рафик никогда не ездил на метро — у него была машина. В тот свой последний день он торопился на радио, где была запланирована запись. Сел в машину — она не заводилась, стал ловить такси — никто не останавливался. Он чувствовал, что опаздывает, и решил спуститься в метро — в первый и в последний раз в жизни. И судьбе было угодно, чтобы именно в этот чёрный день и час, в эти минуты в бакинском метро прозвучал тот страшный взрыв, унёсший столько человеческих жизней. Рафик оказался одной из многочисленных жертв террористического акта...»

Столкновение джаза и мугама

Рафик Бабаев и Вагиф Мустафазаде часто упоминаются биографами параллельно — их влияние на джаз-мугам одинаково сильное, но разное в композиционном подходе и форме, языке импровизации и интонирования. Если Бабаев простраивал синтез жанров из джаза в мугам, то Мустафазаде наоборот — из мугама в джаз. Это легко объясняется тем, что самоучка Вагиф вырос в музыкальной семье, с детства окружённый мугамной традицией, то Рафик получил образование в консерватории, но ещё в ходе обучения старался разрушать академические оковы свободными джазовыми аккордами.

Rafiq Babayev - Bayatı-Kürd Harmoniyaları (из к\ф «Ритмы Апшерона», реж. Эльдар Кулиев, 1970)

Здесь сразу же стоит отметить импровизационную составляющую самого азербайджанского мугама. Из всех жанров, являющих корпус восточного макамата, только мугам горячо приветствует импровизацию и другие артистические отклонения от принятых норм в его исполнении. Узбекский маком, уйгурский мукам и другие восточно-средиземноморские макамы зачастую подчинены строгим композиционным правилам — именно их точное воспроизведение является признаком высшей виртуозности. Тогда как в азербайджанском мугаме наоборот ценится интерпретация канона — чем остроумнее музыкант или певец обыграет традицию, тем больше восторга вызовет это у публики. Именно поэтому синтез мугама и джаза оказался настолько феноменальным — оба жанра просто купались в свободе друг друга, взаимно вдохновляясь собственными мелизмами и спонтанностью.

Столкновение с Рафиком Бабаевым (Бакинский хазри сносит с ног)

Имя Мустафазаде так или иначе встречалось мне в материалах, связанных с историей советского джаза. Одна из его пластинок мне даже случайно попалась на блошинном рынке Янгиабад в Ташкенте. Однако о Рафике Бабаеве, другом национальном музыкальном герое Азербайджана, я ничего не слышал до своей поездки в Баку. Там в библиотеке большого книжного магазина мне попалась книга-эссе дуэта музыковеда Рауфа Фархадова и жены Бабаева Фариды под названием «От темы до импровиза». Её нельзя было купить, в других магазинах она тоже не встречалась. Однако легко гуглилась — я даже напечатал себе диджитал-версию в единственном экземпляре в одной из ташкентских типографий.

Книга «Рафик Бабаев: от темы к импровизу», Рауф Фархатов, Фариза Бабаева, Баку, 2010

Своё эссе я как раз хотел бы построить, в том числе, на цитатах из этой книги — это, в основном, эмоциональные высказывания Рафика и Рауфа касательно природы импровизации, спонтанной игры, интуиции, положения джазового музыканта в современном мире. Я ощутил в них невероятные силу и чувство. Эти слова сильно зарезонировали с моим собственном ощущением джазовой музыки. Это то, о чём я всегда думал в контексте импрова, но никогда не осмеливался сформулировать, да ещё и настолько талантливо.

Однако хочу оговориться, что это эссе не является исследованием и анализом творческого пути Рафика Бабаева. Оно даже может содержать фактологические неточности. Я совсем недавно начал изучать азербайджанскую музыку и пишу этот текст скорее чтобы поделиться своими первыми впечатлениями.

Rafiq Babayev - "Arşın mal alan" operettasının mövzusuna parafraz, 1985

Книга «Рафик Бабаев: от темы к импровизу» — это настоящее джазовое чтиво! У авторов есть рекомендации, в каком состоянии духа стоит в неё погрузиться: «Книга эта вне суеты, вне лихорадки нашей с тобой жизни, Читатель. Эту книгу надо смаковать, читать ночью...когда сонный город обволакивает тишина — и можно прислушаться к себе... когда полумрак растворяет в себе всё ненужное... и когда можно спокойно выключить телефон — ночью не бывает срочных дел. Когда можно с чашечкой кофе или бокалом благородного вина погрузиться в атмосферу этой книги. И всё это под музыку Рафика Бабаева. Или просто под хороший джаз — тот самый джаз, которому он посвятил свою жизнь».

Те же самые рекомендации я бы дал и вам для прочтения этого эссе. Лично для меня в этой книге самое главное — это возможность соприкоснуться с джазом сердцем. В этом мне помогают такие слова Бабаева, обращённые к любимой жене Фаризе:

«Я, Фаюшка, иногда ночами об этом лишь желал. О том, что джазовые звуки нельзя, как женщину, физиологически обонять или же на вкус попробовать. Или, чтобы они, джаззвуки, были как разноцветные шарики мороженого, которые можно в вазочку сложить, полить сиропами и толчёным орешком, а затем ложечкой аккуратненько отламывать, ко рту подносить, слизывать и, глаза зажмурив, наслаждаться, смаковать, млеть... Маленькими кусочками, крохотными комочками... Структура как возможность бытия джазового языка и интонации! Вот тогда-то, Файка моя Фаюшка, джазиста вдруг да и осенит, что музыка его ни для кого, кроме как для него самого, не важна! Что вся бесконечность его джазового времени-пространства умещается в шарике разноцветного подтаявшего мороженого...»

Группа Рафика Бабаева, выступление на Тбилисском джазовом фестивале, 1986

Джазист обязан быть чем-то большим или меньшим, чем просто музыкант, и, значит, обычным музыкантом он быть не может

Композитор и пианист Рафик Бабаев родился 31 марта 1936 года в Баку в семье политработника, который в скором времени был репрессирован и тайно расстрелян. Мама Рафика ещё в раннем детстве отдала его и других своих детей в музыкальную школу. Надо сказать, что Бабаевы все без исключения стали служить музыке — кто-то стал саксофонистом, кто-то арфисткой, кто-то музыковедом, а Рафик для себя выбрал чёрно-белые клавиши фортепиано.

В то время, когда родился Бабаев, джаз в Баку как раз набирал обороты. Впервые этот музыкальный стиль был завезён в столицу Азербайджана ещё в 10-х годах XX века гастролирующем музыкантом J.C. Nayo Bruce. А уже к началу 20-х в бакинских ресторанах играли музыку для танцев, которую называли джазом. Скорее всего знакомство интеллигентного бакинца с этой новой музыкой произошло приблизительно тогда же, что и у интеллигентного ленинградца и москвича. В 30-х город наполнился гастролями «джаз-оперетт» и «джаз-капелл», при каждом заводе был организован свой красный джаз-оркестр, и это слово из четырёх букв плотно вошло в вокабуляр рядового бакинца. Джаз играли даже в кинотеатрах между сеансами! Наконец, в 1939 году в Баку стараниями Тофика Кулиева и Ниязи был организован Государственный Джазовый Оркестр Азербайджана. Именно тогда у многих музыкантов появилось стойкое понимание, что джаз — это нечто большее, чем просто музыка для танцев.

Государственный Джазовый Оркестр Азербайджана, солирует Тофик Ахмедов, 1970-гг

В 1948 году стремительному развитию этого нового музыкального стиля хотело поставить подножку знаменитое Постановление Политбюро об опере «Великая Дружба» Вано Мурадели, обвиняющее постановку в формализме. На джаз, переживший на тот момент и программную статью «Сумбур вместо музыки», тоже обратили внимание. Однако он устоял и не подвергся запрету, но за год до смерти Сталина сменил своё название — теперь инструментальная музыка с преобладанием духовых и отрывистых ритмов стали называть эстрадой.

В это самое время Рафик Бабаев с отличием заканчивает музыкальное училище им. Асафа Зейналлы. Увлечённый музыкой Гиллеспи, Дэвиса, Брубека, Монка, тайный слушатель «Радио Свобода» Бабаев исполняет на экзамене пьесу джазиста Билла Эванса. И это прецедент! Мало того, что музыка композитора из недружественной страны, так ещё и наполненная импровизациями. Спустя пять лет в 1959 году на выпускном испытании в Консерватории, ощутив невиданный прилив вдохновения от прощания с академической музыкой, Бабаев играет концерт Листа. Далее — выход из опьяняющего транса и бледное лицо преподавателя: «Рафик, ты импровизируешь на выпускном экзамене! Франц Лист этой музыки не писал!»

Rafiq Babayev - Mountaineers' Song. Международный джазовый фестиваль «Таллин 1967»

«Не верьте тем из вас, кто говорит, что настоящий джазист познаёт себя исключительно в ситуациях экстремальных и пограничных! С таким успехом можно утверждать, что настоящий джазист познаёт себя во сне или в галлюцинациях, так как сон и глюк, каждый в своём роде, экстремальность и пограничность. И, главное, не бойтесь перед каждым новым импровизом долго его обсуждать и высказываться. Да, и ещё изгоняйте, обязательно гоните прочь тех из вас, кто станет настаивать на том, что исполненная импровизация, что мысль изречённая — есть ложь. Изгоняйте, ибо ложь есть тот, кто так считает. Мысль изречённая, как сыгранный импровиз есть истина, дружище, истина! Ибо где как ни в словах и звуках истина только и становится доступной?!»

Я всегда чувствовал ровно то же, о чём говорит выше Рафик. Побывав во множестве экстремальных ситуаций как импровизатор, пощекотав себе нервы, я когда-то понял, что в такие моменты музыка рождается в меньшей степени. В такие моменты рождается нерв и нервозность. В импровизации нужно однажды чётко понять — а что ты хочешь донести в первую очередь до себя. Какую мысль? Я не верю в такой спорт, когда его цель — это продудеть неотартикулированную фразу или выплюнуть звук, чтобы посостязаться в звукоблудии со своими напарниками по группе. И тут считаю важным продолжить эту мысль такими словами:

«Наконец, джазовую импровизацию назовём экзистенцией, потому как она, джазовая импровизация — та же пограничная ситуация, то же преодоление самого себя, когда куда-то уходит весь прочий, не импровизационный мир со всеми его проблемами, суетой, круговертью. Когда выявляется, что всё в жизни не импровизационное — есть второстепенное, неглавное, несущественное. Когда через импровиз постигаешь и в самом себе что-то подлинное, что-то сокровенное. Порой представляется, что различие между жизнью импровизационной и не импровизационной, как разница между долгом и внутренним убеждением. Долг — значит так должно и обязано быть; внутреннее убеждение — так есть, так будет. Или, как, например, несхожесть науки и искусства. Для первой важно осознание всеобщего и универсального. Для второй — обнаружение единичного и неповторимого. Вот и выходит: что ценно и значимо для бытия не импровизационного, то уныло и безнадёжно для жизни-импровиза».

Rafiq Babayev - Vağzalı (из альбома «Fantasia», 1993)

Джаз — это Событие, и без разницы, окупает оно свои затраты или не окупает

Благодаря своему трудолюбию и одержимости Рафик быстро набирает популярность в джазовой среде. Он плотно сотрудничает с ведущими азербайджанскими композиторами и исполнителями. В том же 1959 году Бабаев устраивается пианистом в Эстрадный ансамбль при Комитете Радиовещания и Телевидения, в 1963 году знаменитый певец Рашид Бейбутов приглашает Рафика руководить Азербайджанским Государственным Театром Песни. За этим следуют гастроли по всему Союзу, Европе и миру.

Работа в больших государственных ансамблях хоть и приносит Бабаеву финансовую независимость, но всё больше требует свободы и отдушины. В это же время Рафик начинает исследовать родной азербайджанский мугам и собирает свою собственную группу «Джанги», в которой концентрирует внимание на синтезе джазовых импровизаций и витиеватых орнаментов национального мугама. Самое время вспомнить товарища Рафика — харизматичного Вагифа Мустафазаде, обладателя роскошных моржовых усов. Вагиф параллельно с Бабаевым тоже занимается синтезированием нового звучания. Однако его джаз-мугам получается другим — острым, пламенным, заполняющим всё вокруг, местами близким к фри-джазу. Кажется, что Мустафазаде хочет вытащить и забрать с собой в джаз всю энергию традиционной азербайджанской музыки. Эксперименты Рафика наоборот наполнены воздухом, солёным ветром, вдохновением и влюблённостью. Может быть, всё потому что Вагиф всегда любил пылающие аккорды Сесиля Тейлора, а Бабаев — игривое кокетство Хэрби Хэнкока? Видимо, Мустафазаде был счастливее Бабаева, ибо не озадачивался вопросами джазовой традицией или радикализма, весь джаз был для него в настоящем, ежесекундном. Тогда как Рафик работал по академическим консерваторским правилам. Страсть к структурированию у Бабаева также осталась со времён учёбы в математической средней школе. Однако одно утверждать можно с большой уверенностью — к концу 60-х эти двое кристаллизировали в своих лабораториях то, что впоследствии будут называть джаз-мугамом. Эта музыка покорит сердца тысяч искушённых слушателей и станет национальной гордостью Азербайджана.

Rafiq Babayev - Freska, 1987

Однако важно понимать, что оба музыканта ни коем образом старались не экзотизировать своё изобретение, чтобы поскорее выставить его на витрину в качестве товара. Об этом Бабаев говорит в своих письмах:

«Неправыми окажутся те, кто увидят в джаз-мугаме исключительно воспроизводство звука в различных исполнительских пропорциях. Главным тут выступает внутренняя взаимосвязь и строгая композиционная логика звуковых, ритмических, гармонических и ладовых трансформаций, переходов, сдвигов. Лишь в этом случае, в случае преобладания композиционного над исполнительским и стихийным, джаз-мугам может быть подлинно национальным стилем, а не этнографическим товаром».

(Наступит) Самый канун Навруза

Я был изрядно удивлён, когда обнаружил, что при жизни у Рафика Бабаева выходило не так уж и много официальных записей — полторы пластинки на Мелодии и несколько альбомов в коллаборации с оркестрами эстрады. Лишь только в 2008 году, в Азербайджане был выпущен 8-дисковый бокс-сет, приуроченный к 15-летней годовщине со дня смерти композитора. Он содержит записи, некоторые из которых доводились до ума участниками многочисленных групп музыканта и его наследниками. Это издание исчерпывающе показывает всю изменчивую музыкальную природу Бабаева: под одной обложкой собраны ранние свинги и эстрадные окрестровки, поздний электро-джаз и джаз-мугам. Почти 10 часов музыки Рафика блестяще раскрывают его сердце и душу. Лучше всего этим импровизам аккомпанирует книга Фархатова — перелистывая последнюю страницу и включая последнюю композицию, кажется, что Бабаев стал навсегда твоим другом или наставником. Так хочется поблагодарить его за все эти мысли, воплощённые в словах и музыке!

В конце «От темы к импровизу» Фархатов вспоминает последний день жизни Рафика Бабаева. Тот самый, когда музыкант, опаздывая на запись, сымпровизировал и впервые за годы спустился в метро, даже не зная стоимости проезда:

«Неопровержим в наше жизни лишь нигилизм, всё прочее, в том числе и судьба, никогда не могут быть доказаны и подтверждены. А если так, если всё именно так, то тогда вся наша жизнь — сплошная импровизация?! И тогда, выходит, у каждого свой импровизационный путь не только к счастью, радости, но и к страданию, муке?! Импровизация как жизнь? А почему бы нет?! Если с этим не согласиться, значит, согласиться с иным: с тем, чтобы вывести для всех одно унифицированное безимпровизационное упоминание любви, горя, жизни и смерти.

Снова: 19 марта 1994 года. Последний в бабаевском бытии импровиз. Импровиз трагический, безысходный, импровиз без шансов на возвращение и даже иллюзию. Но — импровиз!»

Группа Рафика Бабаева, выступление на Бакинском телевидении, 1987

«Икча-кукча, чаба-бильма, лынгыр-лангыр лач-пач»: интервью с Финно-угорским Шаманским Оркестром «УМПУ»

2023-12-14T13:01:22.185Z

Кадр из фильма «УМПУ. Древо сновидений». Космосфильм, реж. Тихон Пендюрин (Кынар Кабон)

Ровно год назад на лейбле ТОПОТ вышел альбом «Одо-Туно» Финно-угорского Шаманского Оркестра «УМПУ». По такому случаю мы хотим опубликовать большое интервью с его основателями — художниками-этнофутуристами Кучыран Юри и Жон-Жон Сандыр. Подобно участникам Флюксуса, Кучыран и Жон-Жон стараются соединить в своём творчестве буквально все виды искусства — они занимаются аутентичными хэппенингом, театром перформанса, видео-артом, инсталляцией, живописью и, конечно же, музыкой. Первостепенный медиум деятельности группы — культивация родной финно-угорской культуры, центром которой в России является Удмуртия. Главной целью своего творческого движения «Эмноюмно» художники считают создание личностной мифологии на основе национальной культуры, которая становится метафорой человеческой жизни и отдельного народа. Эти постулаты также заложены в удмуртском художественном движении «этнофутуризм», которое Кучыран и Жон-Жон активно развивают своей деятельностью.

Мы вдохновенно поговорили о том, что такое новый фольклор и при чём тут Божественная Радость, о безбашенной импровизации, современном шаманизме в контексте галерейной деятельности Удмуртии, медитации на эпос, любви, трансе. И наконец, о том, какие же сны снятся деревьям. Разговор получился большим и интересным. В финальную публикацию не вошли увлекательные истории о предыдущих проектах участников оркестра, работавших на стыке визуального искусства, шумовой и конкретной музыки. Об этом мы ещё расскажем в следующих наших публикациях в канале лейбла ТОПОТ. А за новой музыкой и другими проектами участников оркестра можно следить в группе «Этносталкинг» в ВК и на их сайте.

«УМПУ» в названии Финно-угорского Шаманского Оркестра переводится как «Древо сновидений». Такое название вы придумали изначально или были какие-то иные варианты? И с чего всё начиналось?

Кучыран Юри: Кажется, вообще первый вариант названия оркестра был финским названием «Унипу». В переводе на русский — «Древо сновидений».

Жон-Жон Сандыр: На завершающем 10-летний цикл симпозиуме «Тур но Пар» в 2017 году в деревне Зяглуд-Какся Вавожского района Удмуртии все участники должны были сбривать волосы наголо — и мужчины, и женщины. Это был такой своеобразный входной маркер. Этот симпозиум был посвящён деревенским аутентичным воротам. Художники договаривались с хозяевами этих домов, чтобы те разрешили им расписать их ворота. По задумке, ворота являлись некоторыми кулисами: когда они открывались, зрители видели двор, на котором художники с теми же самыми хозяевами устраивали театральный перформанс. Затем ворота закрывались, зрители (почти вся деревня, с окрестных населённых пунктов, приглашённые гости из Ижевска и из других районов Удмуртии) двигались дальше к следующему двору. Так обходили всё поселение. Такая своеобразная выставка под открытым небом. Финны, посмотрев на это, удивились: «И на этом всё?» Мы ответили, что хорошо было бы, если кто-то продолжал бы устраивать подобные симпозиумы, посвящённые финно-угорской культуре в следующем мега-проекте, в новом 10-летнем цикле. Так и решили — устраивать подобные действия регулярно: год — в Финляндии, следующий год — в Удмуртии. В рамках своего симпозиума финны сняли домик в одном заповеднике — настолько заповедном, что там даже ягоды собирать нельзя было. То мероприятие они назвали «Унипу», что на удмуртский мы перевели как «Умпу» — «Древо сновидений». Такого слова нет в удмуртском языке. Это наше творчество. Но оно понятно продвинутым удмуртам. Ребята очень креативно подошли к активностям на симпозиуме, например, один участник завязывал себе глаза, тогда как другой водил его по лесу и описывал окружающее пространство — по шишкам, через ручеек. Иногда отпускал, чтобы тот ориентировался только на голос.

Финно-угорский Шаманский Оркестр «УМПУ» — «Одо-Туно»

Как я понимаю, основной костяк оркестра — это Кучыран Юри и Жон-Жон Сандыр? То есть вы?

Кучыран: Да, всё так. Только в зависимости от места действия и времени к нам в сборную могут присоединиться ещё 6-7 человек. Действуем довольно ситуативно — состав может разрастись до 12–13 человек.

Жон-Жон: Опять же на финском симпозиуме «Муу-Маа» в 2015 году, во время нашего камлания в коммуне «Катаямяки» к нам присоединились 50–60 человек.

Кучыран: И вот он тонкий момент — всё это действие же нужно записывать. Этим надо постоянно заниматься. Тут как раз директор радиостанции «Одовала-Радио», вот он сидит — Жон-Жон — каждый концерт тайно записывал. И когда он вдруг показывал потом все эти записи, даже и не верилось, что получилось так хорошо. Со стороны казалось, что это всё дурачество какое-то, сейшены, а на деле всё обернулось в полевые научные исследования, которые фиксируют всё атмосферное происходящее на этой местности: все события и действия собравшихся людей. Звуковой эпос, эпос-театр, эпос-перформанс — это всё эпос. При том мы пишем этот эпос по наитию, как чувствуем: просто идём-идём-идём вперёд мелкими творческими шагами. И вот в 2022 году в Удмуртском республиканском музее изобразительных искусств с большим успехом у нас с Жон-Жон состоялась персональная выставка «Ньыльдон кык» (с удм. «Сорок два») как очередная страница этого эпоса. Посвящена она была трёхчастному мировосприятию мира удмуртами, удмуртским иконам и Золотому веку Кылдысина (Кылдысин — один из главных персонажей из пантеона удмуртских божеств). Лоскутками из разных видов искусств мы плетём этот эпос.

Возвращаясь к оркестру, расскажите, как вы впервые собрались для того, чтобы произвести первый звук? Может быть, вы вспомните ваш самый первый концерт?

Жон-Жон: Кажется, это произошло в 2010 году, когда мы встретились впервые с Клаусом Бургером.

Кучыран: Это был импровизационный концерт в Перми — просто музицирование! Перед гостиницей «Урал» есть небольшая площадка, куда мы вышли, расслабились, к нам присоединились местные прохожие, чтобы нас послушать. Жон-Жон сделал эти записи, они получились удачными — это не студийные работы, в эти записи просачивается шум транспорта, гул города. Потом когда мне Жон-Жон их показывал, я вдруг почувствовал и понял, что эти импровизации на самом деле — самостоятельный музыкальный продукт. Мы с Жон-Жон убедились, что это действительно звучит очень свежо и красиво!

Жон-Жон: Да, мы послушали и поняли, что вот одна композиция цельная от начала до конца, потом вторая, третья. И прослушав все те записи полностью, а ведь столько лет прошло, мы созрели, чтобы понять, что они цельные, и сумели оценить их.

фото: Ира Дмитриева (Дыргон Орина)

Битиё ножом-косарём для выщипывания лучины по заслонке

Какой был у вас инструментарий на том концерте?

Кучыран: У нас был инструментальный минимум! Бубен, колокольчик, гонг, космические палки. Эти палки изготавливались из найденных в деревнях черенков-ухватов. Палки мы специально подготавливали — вырезали на определённого размера кусочки, обжигали в печке, как-то специально лакировали, чтобы они не впитывали влагу. И производили с ними разные тактильные чувственные манипуляции. Когда их на пол бросаешь — то на деревянный, то на бетонный, то на кафель, создаются неповторимые необычные звуки — вроде хаос, а прислушаешься — не хаос, а журчание лесной речушки, скрип деревенской телеги, трель соловья и т. д. И они каждый раз звучат оригинально! Всё происходит очень спонтанно. Каким-то внутренним чутьём контролируешь скелет музыкальной композиции — крещендо, диминуэндо — какие-то странные выпады, вспышки-воспоминания, благодарения человеческим судьбам удмурток, в их бытовом вечном домашнем труде возле печки, как возле Удмуртской Вселенной...

Как я понимаю, с тех пор инструментарий сильно не меняется, лишь изредка дополняется?

Жон-Жон: Мы вообще стараемся использовать в своей музыке инструменты из природных материалов.

Но вы можете также использовать в качестве музыкальных инструментов и найденные в заброшенных деревенских домах вещи?

Кучыран: Именно так! Например, я сделал инструмент — гурпул. По воспоминаниям из детства смастерил деревянную печную заслонку. Раньше металлические заслонки редко можно было встретить в деревнях. Художественно застарил её, придал ей вековую старину. В качестве ударного инструмента используется удмуртское мачето — чагпурт, который я нашёл в старинной заброшенной удмуртской избе. Само действо называется по-удмуртски «Чагпуртэн гурпул шуккон» (битиё ножом-косарём для выщипывания лучины по заслонке). Удмурты любят печные заслонки, зачастую догадываясь, что этот предмет весьма сакральный, но глубинное его значение немногие знают. Заслонкой закрывают печку. А печка символизирует Вселенную. Через печку всегда разговаривали со Вселенной, со Всевышнем. Если что-то нужно было: «Боженька, дай мне здоровья!» — прямо в печку кричали, пели. Или вот, например, когда сын уходил в армию. Да даже я помню свою маму, видя её манипуляции у печки я спрашиваю: «Мама, что ты делаешь?» А она пишет на кирпичах перед печным лоном углём такие слова-пожелания моему старшему брату, призванному в Армию: «Сынок, желаю тебе, чтобы дорога была удачной, чтобы тебе везло, и чтоб ты возвратился домой живым и невредимым!» А я ей: «Мама, ты что делаешь! Ведь люди если узнают, то обвинят тебя в колдовстве!» А теперь я понимаю, что наша мама шаманкой была! Этому делу нужно постоянно учиться. Вообще-то, все люди — шаманы, просто мало кто думает об этом, мало кто учится этому таинству. Это большой труд! Ну, а некоторые, наоборот, сильно предрасположены к этому, и их будто ведут, направляют на это. У меня мама как раз такая была. Как я свою маму люблю, потому что она божественно любила всех одинаково: своих детей, семью, и всех деревенских.

Вообще-то, все люди — шаманы, просто мало кто думает об этом, мало кто учится этому таинству. Это большой труд!

Бить ножом мачето-чагпурт по заслонке, будь то по деревянной или металлической — это древние отголоски удмуртского шаманства. Вместо гурпул раньше был бубен. А почему бубен был заменён гурпулом? Да потому, что камлание на бубне на стыках времён стало восприниматься неоднозначно на территории Удмуртии и на сопредельных ей территориях. Если ты на бубне камлаешь — ты уже шаман, представляющий совершенно иное мировосприятие, отличное от общего понимания. В тебе могли увидеть врага, тебя могли преследовать и можно было пострадать из-за этого. Люди скрывали это всё. В начале XX века бубны просто исчезли. Появились спонтанные ударные инструменты из бытового обихода. В том числе и заслонки. Сначала они были деревянными, теперь они все металлические.

Кроме этих инструментов изготавливаем эксклюзивные музыкальные инструменты в форме арт-объектов-инсталляций из найденных предметов. Например, пять музыкальных инструментов в форме арт-объектов-инсталляций «Священные птицы Воршуда — Хранителя рода Докъя», планируем изготовить удмуртский орган из деревянных долблёнок-маслобоек разного диаметра и т. д.

Гурпул

На Вратах Вселенной магический танец творят удмурты!

Жон-Жон: Во время проведения симпозиума «Жон-Жон Асан» на концерте, где выступали народные ансамбли из разных деревень Алнашского района Удмуртии, многие исполнительницы играли на печных заслонках, а затем бросали их на пол и танцевали на них.

Кучыран: Именно! Это отголоски древнего удмуртского шаманства. Да если взять те же самые детские считалочки: «Икча-кукча, чаба-бильма, лынгыр-лангыр лач-пач...»? Это всё шаманские штучки. В своё время дискредитации подвергалось шаманство, эти взрослые, серьёзные, сильные магические слова-камлания плавно перешли в разряд детского фольклора.

Сейчас подумал – а ведь действительно, страшно заглянуть в печку, если там нет огня – темно-о-о-о…

Кучыран: Именно что! Поэтому мы интуитивно в процессе мозгового штурма с Жон-Жон и Ленаром Дуэ Со (тоже участником «УМПУ») сотворили один аутентичный перформанс, который засняли. В нём Ленар голый полностью забирается в нетопленную печь. Все печки обычно маленькие, я бы в них не поместился. Жон-Жон тоже — у него габариты большие. Ленар как самый маленький взял на себя эту судьбоносную ответственность в личной мифологии. Он полез в печку, а когда вылез совершенно после этого изменился. Он сейчас под защитой печки — Вселенной. У него такие пертурбации в жизни начали происходить, например, его избрали председателем Набережно-Челнинского отделения союза художников России и он стал выправлять в организации все проблемы, как финансовые, так и организационные, и творческие. У него у самого творчество заиграло новыми красками. И вот вернёмся к заслонке. Ты закрываешь ею Вселенную. И вот вспомни какие ритуальные танцы вчера устраивали эти бабушки из народного ансамбля — вот они двигаются с заслонками в руках, постукивая по ним, а потом кладут или бросают их на пол и начинают танцевать прямо на них. На Вратах Вселенной магический танец творят удмурты! Это мощнейшее шаманство! Радость Вселенского масштаба! Ну невозможно в этом случае танцевать со злым умыслом. Это просто самая настоящая Божественная радость! При этом удмурты танцуя этот Небесный танец, не могут объяснить смысл этого танца. Просто они знают, что так надо!

Кадр из видеодокументации перформанса Ленара Дуэ Со

В безбашенной импровизации и есть красота современного фольклора

У вас на логотипе оркестра изображено дерево?

Жон-Жон: Да, это ель, в которую ударила молния и она разделилась на две части.

Кучыран: Удмурты потом из этой ели изготавливают удмуртский музыкальный инструмент крезь — гусли. Из этой же ели мастерят и кубызы и другие звонкие музыкальные инструменты. Потому что это дерево — именно ударенное молнией — очень звонко звучит. Это как божественная метка. Именно это дерево было выбрано для того, чтобы стать музыкой.

Как я понимаю, вы в оркестре не придерживаетесь каких-то строгих стилистических рамок? В ваши импровизации и несколько инородный свободный саксофон может ворваться?

Кучыран: Всё, что угодно, может ворваться, не договариваясь с нами. Но если ты чувствуешь, что тебе надо выложиться, покайфовать, ты должен это почувствовать, и не стоит из этого делать конец света. Все должны слушать и слышать друг-друга, помогать друг-другу. Это на первый взгляд выглядит просто. Но это большой труд! Нужно создавать свой музыкальный ритм и вести его, импровизационно меняя его, прислушиваясь к другим. И у каждого свой этот ритм. И эти личностные ритмы соприкасаются и гармонируют, как цвета на палитре и на картине у художников, создавая единый мощный ритм музыкальной композиции.

Финно-угорский Шаманский Оркестр «УМПУ» — фрагмент концерта в рамках этнофутуристического симпозиума «Муу-Маа», Финляндия, 2015 год

А расскажите, как оркестр воспринимают за границей? Вы выступали в Финляндии, Эстонии и Литве, так?

Кучыран: В Литве у нас был перформанс. На открытии выставки. Но там нас было двое. Это не считается. В Финно-угорском Шаманском Оркестре должно быть минимум три человека.

А в дуэте с Жон-Жон неужели не выступали?

Кучыран: Бывало! Когда мы с Жон-Жон выступаем вдвоём, то получается что-то более ритуальное. Из меня начинает вырываться какой-то глубинный родовой речитатив, а из Жон-Жон — густые ритмы. Сначала он доминирует со своими идеями, потом я. И мы друг под друга подстраиваемся.

Фольклор – это устное народное творчество с оголённой чувствительностью

Про подстраивание. Я вот побывал вчера в первый и пока в единственный раз на вашем концерте и понял, что в вашей музыке столько свободы, что любой человек, не обладающий какой-то музыкальной грамотой может спокойно подыграть вам на любом звучащем предмете или даже голосом. Это так естественно.

Кучыран: Конечно. Фольклор — это устное народное творчество с оголённой чувствительностью. Выступления Финно-угорского Шаманского Оркестра «УМПУ» тоже своего рода современный фольклор, потому что он предполагает раскрепощённое творчество участников оркестра. Почему современный... Потому что в оркестре выступают концептуально в основном только художники, но иногда не возбраняется присутствие и музыкантов... И своим исполнительским мастерством, будь то голосовое звучание, ритмы музыкальных инструментов, мы, как бы, спонтанно пишем кистями и красками красочное полотно. Это творчество не предполагает наличие нот, партитуры, набросков, подготовительных эскизов, по которой участники оркестра разучивали бы песни и играли в музыкальные инструменты. Они слышат и видят их у себя в голове, причем не свою отдельную партию, а целиком весь образ песни в красках и звуках. Для художников — это, несомненно, является увеличением инструментария в написании невидимых картин посредством звука, голоса и ритмов. И в зависимости от того, сколько человек ее исполняют (два, три, пять, десять, пятнадцать), мы строим партию в коллективном написании общей музыкальной картины. Мы даже иногда не договариваемся, кто, что и в каком регистре будет петь и извлекать звуки и ритмы на музыкальных инструментах: верхнем, нижнем, среднем. Мы импровизируем. В этой безбашенной импровизации и есть красота современного фольклора, потому что голоса, звуки, ритмы музыкальных инструментов куда-то движутся, сталкиваются, образуют необыкновенные созвучия, кластеры, которых нет и не может быть в народном хоре: там уже продумано, должен ли звучать аккорд, или то, что создал аранжировщик. А в современном фольклоре и в выступлениях Финно-угорского шаманского оркестра «УМПУ» каждое новое исполнение будет непохожим ни на предыдущее, ни на последующее.

Финно-угорский Шаманский Оркестр «УМПУ» — концерт в деревне Гурезь-Пудга (август 2020)

Расскажите про проект «Звуковой ландшафт». Вам понравился фильм, который снял Космосфильм? Как проходили съёмки? Может быть, что-то волшебное произошло в это время с вами и рядом с вами?

Жон-Жон: Это вообще была удивительная коллаборация! Мы поняли, что доросли до полнометражного формата кино. И начали планировать съёмочный процесс. Многое, конечно, подсказала местность и сама ситуация внутри деревни, куда мы приехали.

До этого мы десять лет организовывали симпозиумы, посвящённые перформансу и видеоарту. Потом из того, что было снято, создали программу, где просто в определённой последовательности выстроили наши любимые видеоарты и документацию перформансов. На удивление, получилась цельная история о вечности и бесконечности, в которой практически отсутствуют слова.

Летом 2023 года мы отправились в аутентичную удмуртскую деревню Варавай снимать сны, которые видят деревья. И в какой-то момент к нам присоединилась команда «Космосфильм», которые как раз занимались сериалом «Звуковой ландшафт». Они интересовались оригинальными группами из регионов России, и «УМПУ» попал в поле зрения. Можно сказать, что двадцатиминутный эпизод, который был смонтирован после экспедиции (посмотреть сериал можно в контакте и на Кинопоиске), это прелюдия к нашему полному метру.

Магических моментов там было предостаточно. Один раз во время съёмок началась спонтанная песня на праязыке, а неподалёку паслись коровы. Одна как-то заинтересовалась происходящим и решила подойти поближе. И вот она подходит такая огромная, жуёт траву и стоит в трансе, слушает. Такое ощущение создалось что это специально для неё была песня. Я в какой-то момент заметил, что у неё глаза такие глубокие, как два озера, и оттуда полились слёзы, представляешь! Так она прочувствовала этот момент, что заплакала. Но это сакральное происшествие не вошло в «Звуковой ландшафт». В целом это был мощный опыт, я впервые встретил людей, которым не надо ничего особо объяснять в плане съёмки, всё как-то на доверии друг к другу выстраивалось. Киномаховик был запущен. Выглядит «УМПУ», конечно, весьма странно на фоне других серий проекта. Мы на общем фоне смотримся как дичь, нас уже окрестили добрыми инопланетянами...

Эпизод проекта «Звуковой ландшафт» про Финно-угорский Шаманский Оркестр «УМПУ»

Как поживает Финно-угорский шаманский оркестр «УМПУ» в конце 2023 года? Что самое главное произошло для вас в этом году? И какой самый мощный проект планируется на следующий год?

Жон-Жон: Полгода мы морально готовились к съёмкам фильма, надо было максимально всё предусмотреть. Сам фильм, его идея, возникли как вспышка в доли секунды. Потом мы начали углубляться, в процессе проявлялись новые нюансы, надо было договариваться с большим количеством разных людей. У нас деревенские жители снимались в массовой сцене. Да и в целом было много технических моментов. Параллельно фильму из архивных полевых записей всплывают новые музыкальные альбомы. В конце декабря планируем выложить наши импровизации-моления, записанные в разное время в разных местах. Иногда слушаем сырые записи оркестра и понимаем, что там временами чувствуется очень высокий полёт.

Контакт с «Космосфильмом» как будто вывел нас на новый виток, пришло время создавать странное необузданное кино, на стыке видеоарта, документального и художественного кино, основанное на финно-угорской и удмуртской мифологии. До этого мы только тренировались, создавая цельные микро-сюжеты. Ну и конечно, главными героями новых фильмов станут участники шаманского оркестра «УМПУ», которые странствуют в пространстве безвременья.

Презентационный ролик творческой группы «Эмноюмно»

Расскажите о выставочных проектах, которые прошли с вашим участием в Удмуртии и в России?

Жон-Жон: В основном все наши проекты сконцентрированы во Внутренней Удмуртии. За последние 25 лет состоялось 11 международных этнофутуристических фестивалей, которые организовывал Кучыран, а с 2007 началась другая форма — этнофутуристический симпозиум. На сегодняшний день мы провели уже 27 летних и зимних таких симпозиумов. И наша мечта посетить все районы Удмуртии, но мы сейчас лишь на пол пути.

Как творческая группа «Эмноюмно», перед началом всех ограничений, побывали в Вильнюсе на международной выставке «Кровь и Почва». Потом была Чувашская биеннале в Чебоксарах и наш мегапроект «Внутренняя Удмуртия-Удому. Напсӥ» в Ижевске.

Наши видео-арты постоянно колесят по миру, участвуя на выставках и показах в Греции, Италии, Бельгии, Финляндии, Эстонии, Владикавказе, Китае, Москве и Питере... Я в какой то момент понял, что CV и портфолио ничего особо нам не дают, ведь люди всё равно не узнают, кто мы есть на самом деле. В этом смысле личные знакомства ценю гораздо больше.

Сейчас я наблюдаю небывалый подъём в искусстве Удмуртии и в других регионах, которые нас окружают. Те, кто был в тени начинают проявляться, поднимаются такие пласты, которые раньше никто не замечал. Очень много странного и необузданного искусства, идей, людей и событий. Уже невозможно запоминать бесконечное количество новых имён, как будто всё что происходит в современном культурном поле-это бесконечный акт коллективного творчества.

Интервью подготовил Шудо Ожо-Вожо (Евгений Галочкин)

«Ну а что можно сделать по фану? Вырыть яму, закопать яму». Всё о фестивале им. Джаста Фофанова

2023-07-20T14:50:40.861Z

Фото: Влада Дмитрина

17 сентября в «ГЭС-2» пройдет первый фестиваль актуальной любительской музыки имени Джаста Фофанова. Выступить на нём приглашаются группы или сольные проекты, возраст участников которых не превышает 22 года. То есть, по сути, случится фестиваль школьных и студенческих групп, какого ещё не было. Участников отбирают путём опен-колла, последний день подачи заявки — 1 августа.

Почему мне вдруг он стал интересен? Потому что в сердце у меня всегда играет шизофазийный альбом «Что я делаю не так?» замечательной любительской группы ТЕХКОМ. Я вообще уважаю любое проявление девиации и отклонения от нормы. А где как не у школоты такое услышишь? Вот, например, один из младых артистов — Ptichka Soe — уже прислал для участия такой промо-видос. По-мойму, прекрасно. Прямо будущий Игорь Максимильян растёт.

Для участия в фестивале вам нужно учиться в школе, колледже или ВУЗе, любить своё музло, иметь маломальские социальные сети. Уточнить все подробности участия в фестивале и подать заявку можно по этой ссылке.

А ещё организатор фестиваля — Стёпа Овчинников — это сын замечательного музыканта Дмитрия Овчинникова, который, например, прорезал пьесу Алексея Сысоева «Обои для Рабочего стола 3.1.6» звуками своей музыкальной пилы. Я позадавал Стёпе разные вопросы по поводу фестиваля. И вот, что он мне рассказал.

Фото: Анастасия Коростелева

— Идея собрать фестиваль школьных групп родилась еще до открытия «ГЭС-2», в разговорах со школьными преподавателями. Но, наверное , еще важно сказать, что у меня самого в школе проходила премия School Music Awards. Обычно она устраивалась в октябре и задавала ритм всему учебному году. Один раз парень на один класс старше побил рекорд скорочтения репа 92-го года или чёто такое, то есть происходили важные для нас события. Это довольно наивно звучит, но есть в этом что-то трепетное.

— Делать фестиваль с музыкальными подростками — это лучше, чем делать выставку с подростками. Тут не нужно лукавить, что каждый из вас может стать художником или что уже художник. Это не так. А вот собрать группу или организовать тусовку может в принципе каждый и каждая. Проговаривание женского рода в нашем случае важно, потому что абсолютное большинство участниц нашего проекта - девчонки 14-18 лет, и есть один мальчик, зафейсапленное лицо которого легло в основу будущей афиши.

— Название фестиваля расшифровывается через устойчивое выражение «just for fun» — то есть «по приколу» или «ради веселья». Джаст Фофанов — вымышленный персонаж, у которого нет лица или у него много лиц, потому что каждый может им стать — тут разные варианты могут быть. Ну, то есть всё с веселья и начинается. Ради веселья можно написать картинку, можно вырыть яму, засыпать яму. Можно сыграть песню ради веселья. Хочется, чтобы такие вайбы витали на нашем первом фестивале.

Фото: Арсений Подолинский

— Мы начали работать с подростками ещё зимой — в январе у нас был лагерь, где участвовали ребята, которые хотели бы попробовать себя в качестве организаторов фестиваля. Будущие промоутеры слушали лекции про историю фестивалей, о социальной обусловленности понятия вкуса, играли в «Угадай мелодию» с кураторами, и выучили кучу англицизмов типа саундчек, техрайдер, стейдж-план, чейнджовер и прочее. Не то что бы это было задачей проекта, так получилось. В конце мы предложили разработать концепцию собственного фестиваля. Правда, все версии в итоге нещадно переработались и то, что мы имеем сейчас очень далеко от всех первых наработок. Но это было полезное упражнение, мне кажется.

— В мае мы сделали концерт-репетицию перед собственно фестивалем, он прошел в Актовом зале и назывался «Гиг в «ГЭС-2». На нём выступили 4 группы — это проекты Сирень, Солнечно-Дождливо, Pure Sect (сейчас они называют себя Jealosy intercourse) и Очертание. К нам за 2,5 часа пришло около 300 человек. Мы сами после этого шоукейса провели работу над ошибками — поняли, что нужна дополнительная навигация по Дому культуры, технические паузы и чуть другая расстановка групп в лайн-апе: не сработала наша задумка, что перед последней заводной группой должна быть пауза в виде солистки с гитарой, это в итоге просто сбило вайб и танцы. Но вообще всё прошло неформатно для «ГЭС-2», и это круто, это то, чего мы хотим.

Фото: Влада Дмитрина

— Цель фестиваля — познакомить молодых специалистов-организаторов с такими же ещё неопытными группами. Чтобы между ними образовалось электричество, связь, взаимовыручка и понимание. Большая цель, конечно, вряд ли с первого раза все это получится, но все же. Не будет никаких конкурсов и главных призов, но будут профессионалы из музыкальной индустрии — звукачи, коллеги-продюсеры и др. — которые помогут в процессе подготовки к фестивалю. Будет две классных площадки, большая сцена, профессиональный звук, аудио- и видеофиксация происходящего — а что ещё нужно для первого (а то и дебютного) публичного высказывания?

— И последний вопрос от Жени: а бывал ли я сам на diy-фестивалях? Типа нейм фри сонгс? Бывал. Мы сами с друзьями делали чтения Литературные банкеты. Но вообще мне очень нравится фраза или шутка Васи Кондрашова, что тусовку можно сделать просто, если придумал классное название, поэтому хотелось бы здесь упомянуть Bass-манную (или как она правильно пишется), микрофестиваль габбы и хардкора Union Pain в Пятигорске, и Русский аттракцион RIP!

Фото: Арсений Подолинский

Домашнее задание #2: Олег Соболев (часть 2)

2020-06-01T17:04:15.827Z

Музыкальный журналист Олег Соболев, великолепно справившись с первым домашним заданием (рассказать о музыке, в которую ему довелось влюбиться во время локдауна), задержался на вторую смену, чтобы написать ещё о 15 альбомах, оставивших у него глубокие впечатления в период карантина. Приготовьтесь к deep reading — вас ждёт трип по сектанскому фолку, растворяющейся на глазах академической музыке, будоражащим военным симфониям, груснорадостным эфиопским песням с просторов Awesome Tapes From Africa и космическим фортепьянным мелодиям от одноклассника Игги Попа.

Не забудьте прочитать первую часть домашнего Олега, подписаться на его телеграм-канал и внести в закладки колонку Соболева на Лентеру.

801 ‎– 801 Live (Island Records, 1976)

Я большой поклонник классического британского арт- и прог-рока из 70-х. Мне нравится думать, что я изучил его вдоль и поперек, знаю жанр во всех его лучших и худших проявлениях, в конце концов — могу без труда по именам назвать первые четыре состава группы Caravan. Но вот этот альбом я послушал впервые только месяц с небольшим назад. Конечно, я был осведомлен чуть ли не всю сознательную жизнь о существовании концертной записи супергруппы, ведомой гитаристом Roxy Music Филом Манзанерой при активном участии не требующего представления Брайан Ино. Но добраться наконец до нее меня надоумила свежая книга Майка Барнса «A New Day Yesterday: UK Progressive Rock & The 1970s», в которой прог-рок разобрали настолько пристально и детально, насколько это возможно. В целом же, от «801 Live» я ожидал чего-то явно обычней. Ну да, Манзанера, Ино и их товарищи играют кавер на «Битлз», какие-то свои инструментальные зарисовки, поют песни собственного Ино же — ну эка невидаль, право слово? Но боженьки мои, как же они это все хорошо — отлажено до автоматизма, с душой, на быстром темпе, не жалея по полной заходить из ПРОГА в РОК, — они это делают. Лютое мочилово.

801 — 801 Live: FULL ALBUM

Marvin “Hannibal” Peterson — The Angels of Atlanta (Enja Records, 1981)

С 1979-го по 1981-й чернокожие жители Атланты находились в перманентном аду: в городе действовал серийный убийца, выбирающий в качестве жертв детей школьного возраста. Всего от его рук погибло 24 мальчика и девочки — и именно «ангелам Атланты» посвятил свой легендарный альбом трубач Марвин «Ганнибал» Питерсон. По сути, «The Angels of Atlanta» — это пропущенная через джаз поминальная религиозная служба, на реализацию которой не пожалели ни сил, ни денег. Бэнд Ганнибала играет себе и играет — а на его фоне встают хоры, начинают петь невероятных голосов люди, а с неба будто спускается праведный огонь с намерением сжечь ту Землю, на которой бывают возможными серийные убийства детей. Это ставящая в тупик музыка: богатством звучания она не отталкивает, а только привлекает все ближе (и знать тут предысторию альбома вовсе не обязательно, поверьте мне), а даже самые быстрые ее фрагменты все равно кажутся статичными, имеющими большего с молитвой из одной многократно повторяющейся строки, чем с динамикой, привычно свойственной джазовой музыке. Завершается все удивительной — вынимающей всю жизнь, все эмоции, все до конца — версией «Sometimes I Feel Lika a Motherless Child». Фраза «приготовьте ваши носовые платки» редко когда звучала настолько всерьез.

Marvin “Hannibal” Peterson — «Sometimes I Feel Like a Motherless Child»

Siddha ‎– A Very Gentle Force (Tulasi Manjari Records, 1976)

Ровно до того дня, когда Тулси Габбард наконец снялась с гонки за номинацию кандидата в президенты США от Демократической партии, я не имел не малейшего понятия, что за этой гавайской женщиной, конгрессвумен, ветеранкой войн на Ближнем востоке, знаменитой антимилитаристской умницей на самом деле стоит пожилой уже мужчина по имени Крис Батлер. Он в начале 70-х создал на Гавайях секту, в которой Габбард и выросла. Более того — выросли в ней еще и буквально все люди из окружения Габбард, напрямую влияющие на ее политическую карьеру. Сверх того — понимание, что Тулси Габбард всего лишь марионетка в руках очень умелого лидера культа, может прийти к вам самим. Это очень легко. Доказательствами полон весь интернет: сначала можно пойти почитать посвященную этому статью в New York Magazine, а потом начинать гуглить самого Батлера (в России, кстати, более известного как Джагад Гуру и имеющего отдельный контингент поклонников среди граждан РФ). Гуглить желательно еще при этом добавляя заветные имена «Ian Koviak» и «Rama Rnason». Так зовут двух диссидентов батлеровской секты — не единственных, но самых активных в интернете. Если сильно повезет — то вы в итоге выйдете на более чем 700-страничное (!!!!) обсуждение секты Батлера на одном из форумов, посвященных феноменам американских религиозных организаций. А если не повезет, то я сразу дам на него ссылку. О Габбард там тоже упоминается — многократно и во всех возможных контекстах.

И причем здесь музыка, точнее — вот этот альбом? Дело в том, что его продюсером, автором песен и тем самым голосом, который пытается давать лид-вокалиста, является как раз Крис Батлер, он же — Джагад Гуру, он же — Сиддха, как его было приписано называть последователям секты в 70-е, когда пластинка и была записана. Сидя где-то в Новой Зеландии, имея за плечами лишь обратившихся в его веру каких-то второстепенных прог-рокеров из Веллингтона, обладая крайне малым поголовьем паствы, Сиддха все равно умудрился записать прайват-пресс с крайне дорогим звуком (струнные!) и каким-то образом распространить его настолько, что копии по прошествию лет пролезли в интернет. Звучит «A Very Gentle Force» примерно как группа Electric Light Orchestra, если бы та объелась мощнейших седативов, то есть — уморительно. В текстах и исполнении используются все премудрости НЛП, манипуляции с сознанием акробатического уровня и прочие радости жизни. У Батлера потом, в 80-х, выходил еще один альбом — но вот его в электронном виде я найти не смог.

Siddha — «Simple Country Girl»

Various Artists — Memento (Kotä, 2020)

Грандиозная и очень длинная компиляция от лейбла Kotä Records про жизнь посреди пандемии. Внутри — саунд-арт, непредсказуемая академическая композиция, полевые записи квартир, музыка винных бокалов, скрипы и шумы компьютерных технологий, нейросети и проч. Остановиться слушать невозможно. Я начинал четыре раза, каждый из которых думал прерваться, — но музыка держала до самого последнего момента. В принципе, все, что я хотел сказать про «Memento», я высказал на сайте магазина Stellage. Почитайте: внезапно несколько людей мне уже сказали, то это важный текст.

Various Artists — Memento

Bobby Barry — Meccano Club (Bloxham Tapes, 2020)

Бобби «Монстр» Бэрри раньше был известен как теневой мозговой центр группы The Pipettes — ну, вдруг помните такую, девушки в платьях в крупный горошек пели и играли ретро-инди-поп, — где был ответственен за песни, продюсирование и гитарное сопровождение. Впрочем, следующий поворот в его музыкальной карьере не имеет ровным счетом никакого отношения к инди-року, ретро-попу и прочим, прочим, прочим попорокам. Теперь Бэрри как сольно, так и в составе группы Far Rainbow, чей альбом «A Disc of Rippling Mercury» я тоже всячески рекомендую, — взялся за абстрактную композицию. В его руках полевые записи, импровизированные мелодии на предметах домашнего обихода, нойз и синтезаторное марево превращаются в очень хитрые сюиты, которым нужно уделять внимание, чтобы они раскрылись полностью, а не выделять им роль закадрового шума.

Bobby Barry — Meccano Club

Liquid Liquid — Optimo Remixes (Domino, 2008)

«Optimo» группы Liquid Liquid — это мой самый любимый (возможно самый любимый!) танцевальный трек на свете. Но вот только на карантине обнаружил, что сто лет назад выходила ипишка с ремиксами на него от разнообразных современных исполнителей. Естественно, право открывать ее доверили Optimo — великому дуэту диджеев и основателей легендарного шотландского клуба, которые, как вы можете догадаться, очень и очень ценят и любят вещь Liquid Liquid. Впрочем, и другие ремиксы прекрасные — особенно зомби-хаус на одиннадцать минут от Мэтью Дира. Слушать можно по кругу.

Liquid Liquid — Optimo Remixes

Clarice Jensen — The Experience of Repetition As Death (130701, 2020)

Сложный альбом, который виолончелистка и композиторка Клэрис Дженсен написала пока ухаживала за своей смертельно больной матерью. Рутина, в которую превратился процесс смерти, вдохновила Джепсен исследовать повторение в музыке — и, собственно, разнообразным толкованием этого нехитрого композиторского приема альбом и посвящен. По описанию может показаться, что это какой-нибудь махровый минимализм — и хотя да, (скорее) (пост)минимализм это и есть, но ощущение от музыки совершенно другое, чем от стандартных и надоевших академических пьес в жанре. Здесь очень точно схвачена эмоции невероятной печали, которая должна взорваться скорбью в самом конце. Выжимающая все силы и все настроение запись; рекомендуется, как ни странно, тем, у кого все плохо — хуже не станет, но станет полегче.

Clarice Jensen — The Experience of Repetition As Death

Scott Walker — ‘Til the Band Comes In (Phillips, 1970)

Пока писал большой текст о Скотте Уокере на «Ленту» переслушал все его наследие. И ранние альбомы, и поздние, и концертник The Walker Brothers из Японии, где они натурально дат гаражный-рок в сопровождении гитары, баса, барабанов, органа и духовых, и инструментальные работы, и проч., проч., проч. Но по-настоящему я для себя переоткрыл именно пластинку «‘Til the Band Comes In» 1970 года, которую чаще всего не принято включать в пантеон раннего Уокера. На мой взгляд, это большая ошибка: «‘Til the Band Comes In» — странный, завораживающий, абсурдистский альбом, который имеет смысл попытаться расслушать. Подробней о нем я написал в тексте. Вы правда почитайте! Мне будет приятно.

Scott Walker — «Time Operator»

Edmund Rubbra — Complete Symphonies (Chandos, 2001)

Edmund Rubbra — Symphony No. 4, Op. 53 (Richard Hickox/BBC National Orchestra of Wales, 2001)

Военная симфония от моего любимого британского католика первой половины прошлого века — из тех, правда, кто сочинял тональную музыку на грани неоромантизма и модернизма. Главное влияние — безусловно Сибелиус, от чего я ценю эту вещь еще больше: именно финн — один из моих самых любимых композиторов, чье позднее творчество я предельно ценю, но который именно в последние годы карьеры (что уж там жизни…) написал очень мало. Первые страницы этой симфонии — по-моему, прям шедевр, просто идеальная симфоническая музыка подобного ни к чему не обязывающего толка.

Edmund Rubbra — «Symphony No. 4, Op. 53»

Betty Davis — Is It Love Or Desire (Sundazed Music, 2009)

«Потерянный» альбом великой Бетти Дэвис — без сомнения, королевы фанка 70-х, чья дискография и без этой записи до предела полна шедеврами. Записанный в Луизиане, он лежал на полке до прошедшего десятилетия — и мне лично совершенно не ясно почему. На сайте allmusic.com пишут, что это настолько же авангардный фанк, насколько и «Dancing In Your Head» Орнетта Коулмена. Мне кажется, что это чуток преувеличение, но вообще мысль логична: у Бетти и ее музыкантов явно нетипичный подход к груву и мелодиям, с которым редко сталкиваешься, если вообще в принципе сталкиваешься. Как и все у Дэвис, это играющая своей секусальностью музыка — и в этом, не скрою, тоже огромная часть ее привлекательности.

Betty Davis — Is It Love Or Desire: FULL ALBUM

Klein — Frozen (Self-released, 2020)

За лондонской артисткой Кляйн я пристально слежу довольно давно: ее предыдущий альбом «Lifetime» я прямо ждал и совершенно в итоге не пожалел отведенному на ожидание времени. Новую же свою запись она выкинула в интернет без всяких объявлений и с минимумом объяснений, прямо в карантин — и это, по-моему, крышесносящая музыка. Коллаж каких-то диктофонных записей (по всей видимости, фиксировавших время, проведенное с друзьями и семьей), разобранных на атомы гитарных и фортепианных аккордов, как водится — еще и шумов, но коллаж совсем необычный и цепляющий не строгой композиционной выдержкой, а наоборот — бесконечной хаотичностью и импульсивностью. Именно так, по-моему, и должна звучать музыка сегодняшнего момента.

Klein — Frozen

Hallo Dawe – Volume 3 (Awesome Tapes From Africa, 2012)

Я совсем не регулярно роюсь в загашниках великого сайта Брайана Шимковица Awesome Tapes From Africa (породившего одноименный лейбл), но иногда хочется послушать оттуда что-то случайное — и вот в этот раз мой импульс это сделать совсем меня не подвел. Дикие эфиопские песни, в которых словно горе помирилось с радостью. Плохо записанные, захлестывающие энергией, манящие своей убийственной крикливостью. Честно говоря, больше не могу ничего сказать: все остальное мне известно из описания на Awesome Tapes From Africa, так что заинтересованным есть смысл пойти по ссылке и ознакомиться.

Слушать и скачать можно тут.

Ultra Bra — Kroketti (Pyramid, 1997)

Ultra Bra — это, наверное, одна из самых странных групп, которые в 90-х рвали чарты в отдельно взятой стране. В данном случае — в Финляндии. Группа выпускников Академии Сибелиуа с левыми взглядами задумала писать песни то ли в стиле родной эстрады 60-х, то ли — немного с креном в творчество Арно Бабаджаняна (а может, и в то, и в другое — в конце концов, СССР и Финляндия не были самыми далекими друг от друга странами). Шесть вокалистов, чаще всего поющих в унисон, духовая секция, ощущение очень из 90-х (явно выделяется эдакий «бритпоповый» звук), перегруженные хуками песни — честно говоря, я не знаю, чего желать еще, чтобы бежать доставать эту пластинку. На родине группа правда культовая и народная; на том же ютюбе есть масса видео с многочисленных реюнион-концертов Ultra Bra, где толпы людей подпевают этим песням.

Ultra Bra — Kroketti

“Blue” Gene Tyranny — Detours (Unseen Worlds, 2012)

«Блу» Джин Тайранни — одноклассник Игги Попа, клавишник Лори Андерсон и Роберта Эшли, преподаватель Миллз Колледжа, комповизтор и импровизатор, — это, на мой взгляд, одна из наиболее незаслуженно обделенных вниманием фигур современной музыки. Его альбомы — каждый — идеальны от начала и до конца. Всем желающим ознакомиться с его творчеством я перво-наперво советую пластинку «Out of the Blue», о которой как-то раз очень хорошо написал мой коллега и друг Артем Макарский. «Detours» же — это вещь, к которой, пожалуй, нужно подойти позднее. Но ключевое слово — «нужно». Настолько космической музыки, произведенной с минимальным количеством эффектов, чаще всего — просто с помощью одного-единственного пианино, вы больше нигде не найдете. В редкие солнечные дни карантина очень хорошо было под нее смотреть на восточную часть московского Басманного района с балкона квартиры.

“Blue” Gene Tyranny — Detours

Einstürzende Neubauten — Ende Neu (Mute, 1996)

Честно говоря, группа «Саморазрушающиеся новостройки» была для меня всегда загадкой. Я никогда не мог к ним правильно подойти и правильно их услышать. Конец эпохи пришелся как раз на карантин: какой-то бессонной ночью я зачем-то врубил альбом «Ende neu», и без всяких повторных прослушиваний вроде как хорошо мне знакомый, и наконец-то услышал его совершенно другими ушами, посмотрел на него другим взглядом. Мне раскрылся гигантизм, романтизм и юмор музыки немецкой группы; я услышал в «Ende neu» очень ностальгический для меня дух оптимизма 90-х. Оптимизма, конечно, никакого в общем тогда и не было; но вот я, в те времена — младшего школьного возраста, — как раз смотрел на мир глазами человека, у которого все еще впереди и которому все еще только предстоит пережить. Теперь, когда я ощущаю себя немолодым, а в будущем не вижу выхода, вернуть такое ощущение — правда бесценно.

Einstürzende Neubauten — «Was Ist Ist»

Текст: Олег Соболев

Прочитать 1-ую часть «Домашнего Задания» Олега Соболева можно тут.

Домашнее задание #2: Олег Соболев

2020-05-21T20:42:08.108Z

Сегодня мы публикуем «домашнюю работу» музыкального журналиста Олега Соболева — 15 альбомов, которые он «раскопал» и возлюбил всем сердцем во время карантина (в пример приведены даже механики раскопок). С Соболевым мы знакомы очень давно — ещё во времена ЖЖ жадно читали его тексты про музыку, поражались его уникальной диггерской хватке, чуткому музыкальному вкусу и удивительному таланту к трансляции своих мыслей на бумагу. В начале года мы наконец-то встретились с ним живьём, результатом чего стал прекрасный исследовательский материал Олега о деятельности ТОПОТа.

Олег перевыполнил домашнее задание и прислал нам не 5, а 15 «карантинных» альбомов. И грозится прислать ещё столько же! Поэтому приготовьтесь к лонгриду: вас ждёт увлекательное путешествие по музыке не самых очевидных сингеров-сонграйтеров и батьков фри-джаза, американе, госпелу, удутому чикагскому хаусу, через саунд-коллажи, конкретную музыку к брутальной гитарной психоделии и другим звуковым артефактам (с прямыми ссылками на скачивание). Музыки вам хватит на неделю вперёд!

И обязательно подпишитесь на канал Олега в Telegram.

David Forman — David Forman (1976)

David Forman — David Forman (Arista, 1976)

Этот альбом я не «раскопал», а скорее вернулся к нему после долгого перерыва. Единственная пластинка американского певца Дэвида Формана — прямиком из семидесятых, а как же иначе, — это, по-моему, крайне незаслуженно забытый образец прямо идеального сонграйтинга из 70-х. Никого не обманывающие и ничем сверх самих себя не притворяющиеся песни, иногда («Dream of a Child», «Smokey China Tea») — на одном уровне с Джином Кларком времен альбома «No Other», то есть просто феноменально. Настроение — как у ноктюрнов Дебюсси, невыразимый опыт созерцания действительности, поэтому во время карантина было слушать особенно хорошо.

David Forman — David Forman: FULL ALBUM

Derek Bailey & Barre Phillips — Figuring (1990)

Derek Bailey & Barre Phillips — Figuring (Incus, 1990)

В числе прочих книг во время самоизоляции я прочел биографию Дерека Бейли за авторством Бена Уотсона. Книжка удивительная — не плохая, не хорошая, просто безумная и разрывающаяся по швам от своих собственных намерений, — и я горячо ее рекомендую. Разумеется, сопровождалось чтение прослушиванием разных записей Бейли, да и даже после прощания с трудом Уотсона я к великому гитаристу постоянно возвращался и возвращаюсь. Слушал его сольно, в дуэтах, в трио, во многих других форматах — и мало что зашло настолько сильно, насколько вот эти два его выступление с Барром Филлипсом, собранные под одним заголовком. Филлипса я всегда особенно ценил за чисто сольные пластинки, но и в диалоге/споре/драке/театре/прогулке с Бейли контрабасист вообще не подводит. Переслушивать можно очень долго, наслаждаясь тем, насколько оба участника записи слышат друг друг в некоторые моменты и насколько радостно игнорируют в другие. Тон Бейли, кому интересно, — по большей части «колючий», то есть именно тот, с каким гитариста довольно часто несправедливо принято ассоциировать. Не знаю, есть ли на стримингах — может быть есть, а может и нет, — но послушать на «бэндкэмпе» (а что? Бейли там встречается) я вариантов не нашел. По идеологическим причинам буду сегодня давать ссылки на всякие блоги, а не на стриминги, если не нахожу официальных каналов.

Derek Bailey & Barre Philips — «Don’t Save»

김소희 (Kim So-hee) - 口音 (입소리) / 상주아리랑 (메나리제) (SEM Gramophone, 1991)

На карантине окончательно полюбил ньюслеттер Tone Glow от американского журналиста Джошуа Минсу Кима (и его команды авторов). Стоило только это сделать — как полюбили его сразу все: именно на Tone Glow было опубликовано огромное интервью Джима О’Рурка, которое многие из вас наверняка видели на прошедшей неделе. О’Рурк — это, конечно, замечательно, но и кроме него в выпусках Tone Glow всегда есть что почитать. А еще — скачать. Вот, в частности, зацепленная мной оттуда пластинка Ким Сохи, мастерицы корейского жанра музыкального сценического представления пхансори. Я, честно говоря, первый раз в жизни познакомился — да еще и в купированном варианте, понятное дело, — с этим искусством, но уже хочу еще. Ким Сохи рвет, мечет, убивает: музыка это настолько духовно и душевно мощная, что в карантин оказала исключительно терапевтический эффект. В изоляции часто хотелось от гнева к этому неправильному миру пробить стену кулаком; а пхансори заземляет такое желание и заставляет думать, будто все возможные стены на свете уже пробиты.

Скачать можно тут, проскролля далеко вниз.

口音 - 김소희

Betty Carter — The Audience With Betty Carter (1980)

Betty Carter — The Audience With Betty Carter (Bet-Car Records, 1980)

Уважаю Бетти Картер, но, как и многие любители джазовой музыки посложней и поударней, в основном хорошо знал тот период, когда в ее группе играла Джери Аллен (а иногда — еще Дейв Холланд и, куда же в принципе без него, Джек ДеДжоннетт). «The Audience With Betty Carter» — запись, сделанная еще до всякой Аллен, в декабре 1979-го в Сан-Франциско. Она абсолютно унижает всю ту другую (спору нет — хорошую) музыку, которую я слышал в исполнении этой госпожи из Детройта. Унижает, по сути, уже первым треком — 26-минутной (!!!!) вокальной импровизацией на пунктирную мелодию «Sounds (Movin’ On)». Если описание «Бетти Картер импровизирует почти полчаса, доходя до натурального экстаза» вас не взволновало — значит в вашей жизни нет места чудесам. Выкиньте всякий мусор, отложите дела — и позвольте им к вам зайти на огонек.

Betty Carter — Sounds (Movin’ On)

Souled American — Notes Campfire (Moll Tonträger, 1996)

То ли во время карантина, то ли до него — время уже, сами понимаете, спуталось и перепуталось, — мы с моим товарищем Тарланом Абдуллаевым принялись вспоминать все группы жанра альт-кантри на свете. Тарлан, как фанат такой музыки, вспомнил куда больше. Я, как очень осторожный поклонник, — соответственно, меньше. Но мне хватило откуда-то из глубин памяти достать следующий факт: в США существует коллектив Souled American, у которого всегда было невероятное звучание и о котором самую подробную статью на свете можно прочитать в американском христианском журнале Believe. Souled American — это ни в коем случае никакая не конъюнктура, а очень вдумчивая попытка переиначить и по своему отрефлексировать традиции довоенной музыки США. Блюзы, апапалачивские баллады, госпел, старомодные песни в традициях Дядюшки Дейва Мейкона — вот это ориентиры наших героев. Еще один ориентир — точнее, любовь или обсессия, — тенденция Souled American перегружать свое звучание ходящим ходуном басом. Я вспомнил, что никогда не слушал их последний на сегодняшний день альбом «Notes Campfire» (1997 года выпуска, хотя группа до сих пор существует) — и вспомнил максимально верно. В этих лишенных барабанах песнях на два голоса нужно еще умудриться отыскать точки опоры, но завораживают они своей пронзительной простотой сразу же.

Souled American — Before Tonight

Tuluum Shimmering — Bird Song (Self-released, 2020)

Британский музыкант Джейк Уэбстер начинал еще в позапрошлом (уже!) десятилетии, выпуская эпический гипнокоджик, а ближе к концу прошлого сместился в сторону гитарной психоделической музыки. Этот термин Уэбстер предлагает понимать максимально свободно: в его альбомах, которые подчас длятся несколько часов, можно при желании услышать Sun City Girls, духовный джаз начала 70-х или, скажем, рагу — но при всех отсылках, приходящих на ум, музыка у Tuluum Shimmering выходит абсолютно своя, ни на что толком не похожая. Это сгусток света, окрашивающий утреннее небо в золотой цвет. В последние пару лет Уэбстер на своем «бэндкэмпе» стал выкладывать записи, которые он осуществляет по заявкам слушателей: суть в том, что ему предлагают риф — в диапазоне от песни «A Horse With No Name» группы America до партии из сингла коллектива Asian Kung-Fu Generation, — на основе повторения которого Уэбстер получает колоритные масштабные полотна. В данном случае он взял «Bird Song» группы Grateful Dead (в оригинале — трогательное посвящение Джэнис Джоплин от Джерри Гарсиа и Роберта Хантера) и превратил эту классическую для психоделии вещь в часовой опус о миролюбии, терпении и познании самих себя через расширение возможностей внутреннего восприятия. То есть — буквально в музыку об изоляции на карантине.

Tuluum Shimmering — Bird Song

Grateful Dead — Terraplayin Jams 1993-1994 (bootleg, 2020)

Кстати говоря, о самих Grateful Dead. Должен признаться: я поклонник этой группы ровно такой запредельной степени упора, что когда-то написал про них статью на 110 тысяч 58 знаков (можете прочитать ее по тут). Одно из преимуществ моего существования, а если говорить шире — то существования любого дедхэда, заключается в доступе к огромному каталогу записей концертов группы. А каждый концерт Grateful Dead, как известно, отличался от любого другого не только джэмами, но и настроением — безукоризненно точно зафиксированным в игре Grateful Dead настроением ровно того дня и того места, где состоялся. Кому-то — как мне — концертов уже стало мало, и этот кто-то — то есть я — ищем (ищет?) другие способы утолить голод. Блогер под именем Save Your Face давно уже выкладывает разнообразные миксы, составленные из отрывков живых шоу Grateful Dead разных лет. Иногда у него попадаются просто сногсшибательные вещи — как вот эти два часа инструментальных запилов, вырванные из исполнений песен «Playing In the Band» и «Terrapin Station» 1993 и 1994 годов. Признаться, этот период любимой группы я обычно обхожу стороной: Джерри Гарсиа уже не мог петь, репертуар варьировался от терпимого до (чаще всего) ужасного, часто Grateful Dead банально недоставало энергии. Но, как доказывает нам Save Your Face, даже в поздние годы своего существования Гарсиа и компания могли дать огня, если по-настоящему этого хотели. Два часа импровизаций безграничной свободы и соло Джерри, как и в прежние времена уходящих в небеса с тревожащей всю суть души легкостью. Рекомендуется тем, кто хочет угореть.

Послушать и скачать можно тут: https://saveyourface.posthaven.com/the-grateful-dead-terraplayin-jams-1993-1994

K. Leimer — A Figure Of Loss (Palace Of Lights, 2020)

Творчество сиэтлского музыканта и художника Керри Леймера мне когда-то открыл лейбл RVNG Intl., выпустив в 2014-м феноменальный сборник его совсем ранних эмбиент-экспериментов. С тех пор я слежу за Леймером очень пристально. На мой взгляд, это один из королей мирового эмбиента, за сорок лет своей карьеры доказавший, насколько разную музыку в этом жанре можно делать и насколько по-разному она бывает хороша. Его свежайший альбом посвящен, согласно пресс-релизу, «двум мрачным годам», которые Леймеру пришлось пережить аккурат перед пандемией. По всей видимости, помимо прочих несчастий, артист потерял какого-то близкого человека — на это намекает как название записи, так и заключенная в ней музыка, грандиозный камерный эмбиент невероятной эмоциональной мощи. Вообще, когда подобными словами что-то описывают — я бегу прочь, потому что обычно это значит, что музыка будет глубоко пафосной и пустой. Но тут ничего не могу поделать: точней описать «A Figure of Loss» у меня никак не получается.

K. Leimer — A Figure Of Loss: FULL ALBUM

DJ Funk — Booty House Anthems Vol. 1 (Dance Mania, 2010)

DJ Funk — Booty House Anthems Vol. 1 & Vol. 2 (Funk Records & Dance Mania, 1999 & 2006)

И снова музыка, которую я давно не слушал — но еще и музыка, которую я до карантина не слушал никогда. Объясняю. Оригинальный микс «Booty House Anthems» диджея Фанка — одно из тех сокровищ, которые я в разные годы старался далеко от себя не отпускать. Пожалуй, самый повлиявший на геттотек и джук диджей старой школы чикагской гетто-музыки, Фанк — это тот, кто рвет, уничтожает, разрывает танцпол на куски при любых обстоятельствах, от полицейского рейда до бубонной чумы. Он счастлив вам это при случае доказать: на «Booty House Anthems» мелодии и биты сменяют друг друга с пулеметной скоростью, кричащие и ноющие голоса повествуют о радостях секса, марихуаны и танцев, уровень порочности сходу превышает крайние значения ее шкалы. В общем, это восхитительно живая музыка, к тому же — в максимально естественном для своей среде варианте. А вот что я до последнего месяца не подозревал (как?! почему?!) — так это то, что у Фанка имеются еще две части его золотого микса. Третью я пока послушать не успел, но ни на секунду не сомневаюсь, что она гениальная. А вот вторую — эпическую, из 50 с хером треков, заканчивающуюся кричалкой «TECHNO SUCKS», предельно грязную и беспредельно обаятельную, — я прокрутил уже раз десять. И непременно буду слушать еще. Героям Чикаго слава.

Слушать первую и вторую части.

DJ Funk — Booty House Anthems Megamix

François de Roubaix ‎— L'Antarctique & Autres Séances Électroniques Rue De Courcelles (WéMè Records, 2009)

Франсуа де Рубэ, один из моих самых любимых кинокомпозиторов, известен в первую очередь игривыми и изобретательными паневропейскими саундтреками к таким фильмам как «Самурай» Жана-Пьера Мельвиля, «Последнее известное место жительства» Жозе Джованни или «Человек-оркестр» Сержа Корбера с лучшим актером в истории мирового кинематографа Луи де Фюнесом в главной роли. В них звучат барабаны, бас и гитара — и, как правило, очень много струнных. Километры, килограммы струнных, стоящих на головах других струнных. Но под конец своей (ужасно короткой — утонул в 36 лет) жизни де Рубэ начал активно экспериментировать с синтезаторами, в том числе и модульными. Вот эта компиляция как раз на синтезаторном звуке и останавливается. Звучит тут а) не принятый Жаком-Ивом Кусто саундтрек к документалке про Антарктику, б) подборка домашних опытов де Рубэ, впоследствии, уже после смерти композитора, использованная Жаном Пенлеве как музыкальное сопровождение к одному из его психоделических фильмов. Представленные короткие этюды де Рубэ настолько искусны мелодически и настолько живо сыграны, что при прослушивании тело само собой астрально транспортируется в ту самую Антарктику, к пингвинам и чилийским полярникам. Тоже не слушал лет семь — и, когда вспомнил, не мог заставить себя убрать с повтора.

François de Roubaix — L'Adieu À L'Antarctique

Paul Bley — Solo In Mondsee (ECM, 2007)

Про величайшего и бессмертного Пола Блея никому из читающих страничку лейбла «ТОПОТ» не надо, надеюсь, ничего пояснять, объяснять, теоретизировать, доказывать, т.д. и т.п. Блей — это Блей, один из главнейших пианистов в истории джаза. Его дискография огромна — и, периодически к ней возвращаясь, я непременно открываю для себя новые жемчужины, которые мне не были известны. Так, значительная часть прошлого года была озвучена альбомом «Time Will Tell» трио Блей/Барр Филлипс/Эван Паркер, а на карантине я частенько гонял вот эту — тоже, как и «Time Will Tell», «исиэмовскую» — запись импровизированного сольного выступления Блея в Мондзе. Нежность к музыке у пианиста здесь прорывается в каждой ноте, невероятный опыт торчит из каждого звука, а легкость и одновременно строгость, с которой Блей ведет разговор со слушателями, заставляют уважать этого музыканта еще сильней чем прежде. Хотя казалось бы — куда еще сильней? Но таким чувствам предела не бывает.

Paul Bley — Mondsee Variations I

Zurkas Tepla — Occasion Smell (Klammklang, 2019)

Среди моих журналистских хитов этого года — подробный рассказ об одном там московском лейбле импров-музыки, а еще — столь же подробный рассказ об агитирующем в пользу потусторонней электроники звукоиздательстве Klammklang. Когда я работал над последним текстом, то особенно зацепился ухом за вот этот альбом — и грандиозный шедевр Зуркаса не оставлял меня даже дольше, перейдя во время карантина в категорию обязательного (раз в день) прослушивания. Гениальность этой музыки — в том, что ее пока невозможно толком описать. Нужно ждать, пока пройдут года и следующее поколение музыкантов, музкритиков, музслушателей и прочих музлюдей осмыслит, что это такое было. Представьте себе «Bitches’ Brew» Майлза Дэвиса: ретроспективно с ним очень быстро все стало понятно, а тяжесть историзма внутри музыки очевидна с самого начала; но вот вообразите себе, что вы пытаетесь описать шедевр Майлза в момент его выхода. Это невозможно. «Bitches’ Brew» я упомянул еще и потому, что «Occasion Smell» мне напоминает именно эту пластинку — своей тяжестью звука, своими импровизационными эпизодами, своим подходом к монтажу материала. Но вместе с этим «Occasion Smell» наводит меня на мысли еще о тысяче других вещей. Виртуозно пройденные каденции в брамсовском концерте для фортепиано? Безусловно. Записи роя поющих насекомых из дальних уголков Папуа Новой Гвинеи? Обязательно. Монохромная серая беспечность бристольского пост-панка вроде Rip Rig + Panic? Не без этого. Могу продолжать и дальше — но вы лучше бегите ценить сами.

Zurkas Tepla — Occasion Smell

House Of Freaks — Tantilla (Rhino Records, 1989)

Мир англоязычного независимого гитарного рока 80-х и 90-х был полон неприметными группами, которым не удалось достичь того же успеха, что, скажем, группе Pavement или даже группе The Go-Betweens, — но при этом посчастливилось оставить свой след собственно музыкой. Позабытый даже старожилами коллектив из штата Виргиния House of Freaks — два человека, поющий гитарист и барабанщик, прямо как не буду говорить у кого еще, — оставил после себя в частности пластинку «Tantilla», которая не пожалела мой мозг в подростковые годы и о которой я периодически, раз в три-четыре года, вспоминаю и начинаю обсессивно слушать. House of Freaks играли прямолинейный джэнгл-рок — но при этом умудрялись окрашивать этот жанр, обычно не приветствовавший смену палитры, в совершенно иную эстетику, чем та, которой наполняли звучание их праотцы вроде ранних R.E.M. или австралийцев The Triffids. «Tantilla» — стопроцентный альбом про Юг США, про его историю, боль, конфликты, религию, гордость, трагедию и все такое прочее. В духовном плане ближайший его аналог — вторая пластинка The Band, озаглавленная, кстати говоря, «The Band». Впервые эту запись House of Freaks я услышал где-то летом 2005 года — и прекрасно помню как, включив вечером 3 января 2006-го компьютер, зайдя на американские новостные сайты, сидел и дико ох*евал. На первых полосах везде была история о зверском убийстве под Новый год семьи в городе Ричмонде. Мать, отца и двоих детей убил ворвавшийся грабитель, пытавшийся тела еще и сжечь, устроив инсценировку пожара. Отца семьи звали Брайан Харви. Он был гитаристом, вокалистом и автором всех песен группы House of Freaks.

House Of Freaks — Sun Goes Down

Julia Reidy — In Real Life (Black Truffle, 2019)

Лейбл Орена Амбарчи Black Truffle не издает неинтересной музыки, поэтому за новинками его каталога я призываю следить всех, кому музыка… интересна. Ха-ха. Ладно, не заметили, продолжим. Так вот, несмотря на брошенный мной только что призыв, сам я, дурак, не уследил в прошлом году за изданием вот этого альбома, ставшего в карантин абсолютным хитом в нашем с женой Аней доме. Гитаристка Джуля Рейди на своих промо-фотографиях выглядит так, будто собирается призвать в наш мир заново Фейхи и Басё разом, а после — устроить им встречу с Биллом Оркаттом, но «In Real Life» — это два больших сочинения совсем не про американский примитивизм или виртуозное обращение с акустической шестистрункой. Рейди из ниоткуда создает мистическое и неповторимое звучание, в котором все те же фейховские переборы льются безрассудным потоком в никуда, а их окружают щелчки, электронный ветер, отзвуки разного рода микротональных инструментов. Одним словом — безмерная красота. Словно само время из всех сил пытается пройти мимо. Наверное, из всех альбомов в списке именно «In Real Life»своей обманчивой простотой и насыщенностью драматургии может вызвать самую лютую аддикцию. Кто предупрежден — тот вооружен.

Julia Reidy — In Real Life

Tongues of Light — The Myth of Separation And Selfhood (Pre-Cert Home Entertainment, 2020)

За Энди Уотелом и его коллегами-собратьями из Demdike Stare поспевать вообще бесполезно: и тот, и другие одновременно ведут несколько партий, занимаются сразу кучей музыкальных проектов и умудряются содержать в здравии аж несколько лейблов. На одном из них — Pre-Cert Home Entertainment, кому интересно, — вышла в ныне идущем году вот такая кассета. Собранная неким Сэмом Эй Маклофлиным буквально из роликов на Ютюбе в два продолжительных коллажа, «The Myth of Separation And Selfhood» исследует феномен влогеров-оккультистов. Эти персонажи достигают всевозможных состояний, в которых их устами говорят неведомые божества. Что происходит на самом деле — загадка, заключенная в неизвестность, нечто по ту сторону человеческого знания. Мне, что самое смешное, упорно при первом прослушивании казалось, что говорят тут в основном на саамском языке. Хотя, с другой стороны, говорили бы хоть на саамском, хоть на южном ндебеле, главное — чтобы настолько же пленяло и заманивало глубиной звучания как на «The Myth of Separation And Selfhood».

Tongues of Light — Unity

Текст: Олег Соболев

Домашнее задание #1: Trigger Happy

2020-05-15T16:27:04.189Z

Греческая мультиимпровизационная группа Trigger Happy, в которую мы влюбились на фестивале Irtijal 2019 и чей участник — Йоргос Стенос — выступил на Рихтерфесте в прошлом году, подготовила домашнее задание. Ребята составили список из 5 музыкальных находок, от которых у них слегонца потекла крыша во время режима самоизоляции. В итоге получился интригующий лист из самых удивительных альбомов на любой вкус — тут вы встретите и реюнион нью-рейва, и аутсайдерские импровизации подростков, и звуки пластинок, созданных из вулканических пород, и компиляция музыкальных шуток от основателя People Like Us.

Central Pozitronics - Central Pozitronics (39label, 2020)

Дебютный альбом греческой группы Central Pozitronics (в которой, к слову, играет один из участников Trigger Happy Йоргос Мизи — прим. ТОПОТ). Смесь диких ритмических структур, нойза, электронщины и мелодических поп-элементов. Сильная штука, в которой основное внимание фокусируется на сломанном бите и вообще всё сломанном и раздолбанном. Энергия группы лучше всего конвертируется в жизнь на концертных выступлениях, но сейчас такое пока невозможно представить, так что просто врубите альбом и устройте себе настоящий домашний рейв.

Vicki Bennett (People Like Us) — Smiling Through My Teeth (Sonic Arts Network, 2008)

Это не совсем альбом, ок, а компиляция от великолепного Вики Беннетта из группы People Like Us — абсолютно невероятный пример того, как можно умело использовать юмор в музыке и саунд-арте посредству шутливых песенок, забавных завываний и абсолютно невменяемых звуковых работ.

Copper Sounds — Greatest Hits 2015-17 (Self-released, 2017)

Проект Copper Sounds начинался как экспериментальный производитель пластинок, создавая их из меди, вулканической породы, керамики, мела и смолы (чего угодно, кроме винила). Идея ребят заключалась в том, что то, что вы поставите в своём проигрывателе обязательно зазвучит (и зазвучит хорошо). Copper Sounds используют пружины и микрофоны для извлечения и манипулирования звуками этих объектов, создавая тем самым диссонирующую какофонию. Примитивный и тактильный турнтаблизм.

Various Artists — BÔKAN! (Sub Rosa, 2016)

Сумасбродные импровизации от Брайана, Жереми, Энтони, Дэвида, Джонни, Томаса, Карима, Лорана, Луика, Людвина, Мишель-Фредерика, Филиппа и Гийома (всем исполнителям от 13 до 19 лет), созданные в рамках музыкальных мастер-классов в институте La Porte Ouverte (Бликки, Лез-ан-Эно). Выпущено на великом лейбле Sub Rosa в серии «Musics in the Margin», посвященной аутсайдерской музыке и ее вариациям.

Bolet Blafard — Holz/Strom (Falt, 2020)

Альбом, вышедший в начале 2020 года на французском кассетном лейбле Falt, специализирующимся на артистах, которые создают свою музыку с помощью магнитной плёнки. Мы слушали «Holz/Strom» на протяжение всего карантина, и какие-то части этого альбома сильно зарезонировали с нами. Тактильность и присутствие ударных звуков поражает с первой секунды звучание релиза. Хоть перкуссии, в основном, и выходят на передний план, взаимодействие между ними, звуки абстрактного шума и колокола очень интригуют. Альбом состоит из двух пьес общей продолжительностью около 18 минут, коротких и сладких.

И конечно, не проходите мимо роскошного мини-альбома «Blockwork» самих Trigger Happy, в котором сочетается всё - и скорострельные импровизации на самых звучащих объектах (от неваляшек и погремушек, будильников и затёртых кассет, разбитого стекла и музыкальных шкатулок), грязного визжащего альт-саксофона и лихих ударных вспышек на ударной установке в духе Михаэля Ворфкльда. Словом, не музыка, а аттракцион какой-то!

Фестиваль Irtijal 2019. Бейрут. Ливан

2019-02-18T01:20:21.882Z

Вот взял и решил написать гид по 19-му международному фестивалю экспериментальной музыки Irtijal, который пройдёт в этом году в столице Ливана - Бейруте. Я был там в прошлом году и просто влюбился в это место, его жизнеустройство, в его людей и окружающую музыку. Наверное, уже всем изжужал уши! Вёл оттуда дневник, куда писал спонтанные репортажики о том как там - внутри и вокруг фестиваля. И вот недавно сайт Irtijal обновился (это происходит максимум за два месяца до фестиваля) - был объявлен лайн-ап, запутанный и неочевидный, где в достатке и закрученного фри-джаза, и традиционного рейва, Томас Бринкманн да Тони Бак, канадских электроакустических музыкантов, довлеющих к полевым записям и конкретной музыке, перформансы, дюжина локальных, наверняка, крутых артистов, Раби Бини и Нада Эль Шазли с квартетом (таким составом они выступали на Рихтерфесте в сентябре прошлого года). Сейчас попытаюсь рассказать, как провести недельку в Бейруте, где жить, куда ходить, чего смотреть, как есть, где купаться и что слушать.

В 2018-ом было круто и необычно. Каждое утро после фестивальных дней я садился строчить репортажики. Они получились весьма наивными и милыми, зато такое что-то потоковое, спонтанное - времени было мало, хотелось обойти весь этот и так небольшой городок. А между двумя первыми фестивальными днями (промежуток между ними - неделя) мы ещё и катались по стране - благо, всё рядом. Короче, решил переиздать эти записки, в общем, вот они.

+/++ Irtijal 2018, первый день

+//+ Irtijal 2018, второй день

+/// Irtijal 2018, третий день

//// Irtijal 2018, четвёртый день

Давайте пробежимся по лайн-апу!

Лайн-ап Irtijal 2019

Информация с официального сайта пока такая, но скоро будет разбита на отдельные описания каждого дня и проекта. В этом году Irtijal также коллаборирует с греческим фестивалем Borderline, который пройдёт в Афинах неделю позже - 5-7 апреля - там выступит часть артистов бейрутского лайн-апа.

Our 2019 edition is now nearly complete. Many projects in collaboration with Borderline Festival in Athens and common international acts for both cities: Two or the Dragon; Acte Vide w/ Raed Yassin; Trigger Happy; Thomas Brinkmann; Rouba3i w/ Tony Buck; Nadah el Shazly’s quartet; Stefan Fraunberger; Christof Migone.

Additional Beirut acts include: Joss Turnbull & Pablo Giw; John Butcher/Mark Sanders “Tarab Cuts”; Yalda Younes & Khyam Allami “A Universe Not Made For Us”; Jad Atoui & Jawad Nawfal.

And our very special Solo Marathon, including: Rabih Beaini; Thomas Ankersmit; Budhaditya Chattopadhyay; Tarkamt; Fadi Tabbal; Shakeeb Abu Hamdan; Aya Metwalli; Hardi Kurda; Stephanie Merchak!!!!

В прошлом году Irtijal был скорее посвящён гитарному звучанию - и большим группам, и сольным выступлениям с препарированием инструмента. В этом году жанровые рамки на фестивале непредсказуемо размыло. Например, на фестивале отыграет Thomas Brinkmann, немецкий техно-экспериментатор, помешавшийся где-то в шумовых дебрях. Кажется, одним из ключевых моментов станет импровизация довольно редкого квартета Rouba3i -перкуссиониста и владельца лейбла Sofa Ingar Zach, трубача Mazen Kerbaj, гитариста Sharif Sehnaoui, саксофонистки и экс-жены Шарифа Christine Sehnaoui. К составу также присоединится барабанщик The Necks Tony Buck. Ага, Мазен, Шариф и Тони играли в Москве на Рихтерфесте в прошлом году. Было дело. Я вот очень жду дуэт двух британских вездесущих саксофониста John Butcher и барабанщика Mark Sanders. Они будут играть альбом Бутчера "Tarab Cuts", вышедший на виниле в 2014-ом году каким-то совсем небольшим тиражом. Вот наверняка будет звонко и красиво, а может и ещё как-то - я весь в предвкушении. Австриец Stefan Fraunberger выпустил всего два альбома, где схваченные во времени эмбиентовые структуры вонзаются в пост-академические эксперименты с препарированием органа или фортепьяно. Берлинец Thomas Ankersmit, выпускавшийся, например, на PAN и Touch, создаёт эпичный микроскопический глитч для внимательного слушания. Датчанин Budhaditya Chattopadhyay с антропологическим азартом изучает безграничные возможности непредсказуемых полевых записей - я даже не представляю, как это сыграть живьём. Ещё одним загадочным персонажем для меня является канадец Christof Migone, который ещё в начале 90-х сочинял весьма конкретную музыку - разбирал свою библиотеку звуков и клеил из них весьма потешные реплики. Сейчас его пьесы играют, например, вот так:

Наконец, за ориентальные эксперименты будет отдуваться бейрутский дуэт Two or the Dragon, имеющие в своей дискографии единственную EP. Струнный бузук и ударные дахолла с калимбой, накаченные дисторшном, звучат вместе, как настоящая рейв-машина. Ну, и блистательная, мною нежно любимая Nadah El Shazly - со своим квартетом она невероятна! В общем, очень много кого не знаю и даже сказать о них ничего не могу. Поэтому пусть тут будет видео ещё одного участника Irtijal - художника, музыканта, организатор фестиваля Раеда Яссина. Турнтейбл-сет в ОТО Кафе в Лондоне:

Виза, билеты, проживание и прочие хлопоты

ВИЗА: оформляется бесплатно в бейрутском аэропорте, регистрационная карточка заполняется прямо в самолёте. Вас впускают на целый месяц – при себе нужно иметь билеты ТУДА и ОБРАТНО, а также регистрацию в гостинице или съёмной квартире. Хотя вот у нас таможенники просто спросили, мол где остановились. "Салим Салям авеню", - ответили мы и получили по штампу в паспорт. ВНИМАНИЕ! Если у вас в документе есть израильский вкладыш, уничтожьте его. Тех, кто посещал Израиль, могут сразу развернуть домой. В консульстве Ливана мне сказали, что информация о том, что в страну проблематично въехать незамужним девушкам до 40 лет – это тотальный бред, фантазия, придуманная израильтянами.

ДОРОГА (туда-обратно): от 17 000 рублей. Можно выцепить со скидками за 14 000 рублей. Пересадки в Стамбуле или Афинах. Есть прямой рейс от Аэрофлота (3 раза в неделю).

БИЛЕТ НА ФЕСТИВАЛЬ: в прошлом году пасс на все дни стоил 2500 рублей.

ПРОЖИВАНИЕ: 7000-15000 рублей на полторы недели (квартиры через Airbnb). Смотря где искать, конечно. В самом центре за весьма приемлимые деньги можно отыскать прекрасные квартиры с гранитным полом, двумя стиралками и постером Чарльза Мингуса на стене. Бейрут - маленький город, площадью всего 20 квадратных километров. Чтобы обойти его весь мне понадобилось три-четыре дня и парочка пачек копчёного миндаля в дорогу. Выбирая себе жильё, уточните у хозяина, есть ли в доме генератор - в Бейруте раз в сутки на час выключают электричество. С генераторами таких проблем нет.

ВАЛЮТА: в ходу одновременно доллар США и ливанская ливра. Курс, кажется, не менялся столетиями - 1 доллар к 1500 ливрам. На эти деньги вы можете купить себе 2 чашечки эспрессо, или самый простой кебаб, которого вам хватит до середины дня. Картой можно расплачиваться без комиссии. В местных банках снять деньги можно тоже без лишних процентов.

ЕДА И НАПИТКИ: очень вкусная и очень много. Во-первых, стоит попробовать местный кебаб - его здесь водится несколько десятков видов (есть даже с овечьими мозгами). Уличные кафе, где можно подкрепиться, работают круглосуточно. Здесь же вам выжмут фреш из десятков фруктов - хоть лимон с дыней, хоть гуаву с маракуей. Местных ресторанов и баров в достатке - разнообразие традиционной и европейской кухни. Самое большое их скопление в даунтауне Бейрута - на главной улице Армения, узкой и ужасно уютой. В барах постоянная движуха, ибо здесь очень развита барная культура. Вечером все идут пропустить бокальчик-другой в компании с друзьями. В ночь на выходные центральная улица зачастую просто перекрывается тусующим людом. Любимые напитки ливанцев - невероятно странное вино из четырёх сортов винограда сразу или же 40-градусная анисовая водка Арак. Наверное, это самый весёлый напиток, что я пробовал - мне не дадут соврать: тепло и шутки льются рекой.

ТРАНСПОРТ: общественный транспорт почти отсутствует - по городу на высоких скоростях летают микроавтобусы с открытыми дверьми. Кроме номера на нём обычно ничего не указано. Если не уверен, что этот автобус точно довезёт до нужной салям, не садись - могут увезти в Сирию и продать в рабство. Интересуйтесь у местных, они всё знают. Лучше всего в Бейруте пользоваться убером - это в большинстве Мерседесы класса Е, одна поездка обойдётся не дороже 7-8 долларов. Есть ещё так называемый Сервис - бомбилы, которых не счесть - они настойчиво привлекают твоё внимание пронзительно сигналя, от чего город в какие-то моменты превращается в клаксонную композицию. Таких таксистов можно уломать на 2 доллара. Но лучше ходить пешком.

МОБИЛЬНЫЙ ИНТЕРНЕТ: в салоне связи покупается сим-карта за 10 долларов с гигабайтом интернета. Если вы исчерпали свой ресурс, можно купить ещё карточку за 7 долларов - как в лотерее стираете монеткой защитное покрытие, отправляете смской код и вуаля.

ЯЗЫКИ, ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА И РЕЛИГИЯ: В Ливане живут и прекрасно дружат друг с другом и мусульмане, и христиане. В центре города на расстоянии вытянутой руки располагаются главные мечеть и католический храм. Мне посчастливилось застать католическую пасху - это когда в полночь во множество маленьких церквушек съехались верующие, держа в руках свечи, пели праздничные песни. И одновременно с ними где-то в мечете начинал упоенно завывать муедззин. Песни последних - это отдельный разговор. Пересечение их пения сразу с нескольких мечетей ни с чем сравнить - это настоящий трепет. В Ливане три официальных языка: арабский, французский и английский. Вы сможете спокойно объясниться почти с любым жителем страны на своём, европейском - бейрутцы почти точно вас поймут. В Ливане с 1940-х годов утверждено правило, что Президент страны всегда должен быть христианином, премьер-министр - мусульманином. В прошлом году мы попали на первые за последние 10 лет парламентские выборы - Ливан был уклеен сотнями лиц кандидатов. Парламент наконец собран.

Где ещё побывать и чем развлечься

ДРЕВНИЕ ГОРОДА И РУИНЫ:

Баальбек - древний город в двух часах езды к северу-востоку от Бейрута. Главная достопримечательность здесь - прекрасно сохранившейся храмовый ансамбль времён Римской империи. Колонны Храма Вакха достигают в высоту 19 метров, что в полтора раза выше, чем в Парфеноне. Невероятного величия зрелище. Здесь каждый год здесь проходит большой Международный Баальбекский Фестиваль. В этом году он празднует своё 63-летие - в первый раз прошёл в стенах древнего храма в 1955 году. Фест длится на протяжение недели и охватывает такие сферы искусства, как опера, современный танец, фолк-музыка, джазовая музыка, классическая и рок-музыка. В разные годы тут выступали, внимание, Святослав Рихтер (1969 год), бешеный Майлз Дэвис (1973 год), Элла Фиджеральд (1971 и 1972 года), балет Большого Театра (1971 год), Нина Симон (1998 год), Хэрби Хэнкок (1998), Massive Attack презентовали альбом "100th Window" (2004 год). Забавно, что здесь же осела вооружённая группировка Хесболла, запрещённая почти везде, кроме России. Их мерч (футболки, кепки и прочее) можно купить в Баальбеке повсеместно. А в жару на тропки выползают настоящие черепахи.

Библос - самый древний непрерывно обитаемый город на планете Земля. Ему уже больше 7000 тысяч лет. Именно здесь был придуман алфавит. Город находится в получасе езды от Бейрута на автобусе с открытыми окнами. Кстати, в автобусах можно курить - так все и делают. Здесь много сохранившихся развалин - фундаменты древних зданий, те самые сады и даже амфитеатр, где проходили представления. В ансамбле также присутствует замок Крестоносцев. Это внушающих размеров крепость, построенная из подручных материалов - колонн, плит, камней. Вся эта фрагментарность в постройке одновременно неуклюжа и непробиваема. Древность в Библосе накатывает волнами и одурманивает. Здесь же, как и в Баальбеке, есть прекрасный краеведческий музей.

Триполи - нет, это не столица Ливии, здесь не было войны. Это второй по величине город Ливана, находящийся на севере. К сожалению, я туда не попал, завязнув с заметками, а затем отдавшись большой прогулке в одиночестве по неизведанным ещё районам Бейрута. Ребята вернулись восторженные. Слово Серёже Матвееву: "Старый триполи интересен колоритом средневекового арабского города, там множество мечетей, лабиринт узких кривых улиц, переходящих в крытые рынки - суки и ханы. Каждый рынок посвящен чему-то одному, на одном например торгуют только мылом, причем его тут же варят и можно посмотреть. Когда через другой идешь - по обеим сторонам висят освежеванные мясные туши, целая улица МЯСА". В Триполи стоит величественная древняя цитадель. А в центре города располагается парк, брутально спроектированный бразильским архитектором Oscar Niemeyer в 60-х для Международной Ярмарки в Триполи. К сожалению, в те годы началась Гражданская война и проект свернули, не завершив. Футуристичные конструкции самой захватывающей формы сохранились, но находятся в запустении. Вот тут много фоточек.

МУЗЕИ И ГАЛЕРЕИ:

Музей Сурсок - музей современного искусства, названный так в честь известного антрополога, коллекционера искусства и некогда владельца этого здания Николы Сурсок. Здесь выставлена прекрасная постоянная коллекция работ удивительно самобытнах ливанских художников XX века - наив, абстракционнизм, минимализм, концептуализм. Вышел оттуда в состоянии невероятной наполненности. Нам везёт - в дни фестиваля там будет проходить выставка одного из ключевых его лиц - Мазена Кербаша. Экспозиция рисунков и графики "Correspondance(s)" была подготовлена на равных правах с мамой художника - Лаурой Хораеб.

Бейрутский Арт Центр - чудесное место на окраине города в индустриальном районе. Стильная современная галерея старается выставлять работы самых передовых современных художников. Например, я на целые полчаса залип на документальный фильм Francis Alÿs "Торнадо". Получасовая лента без какого-либо наратива показывает нам самого художника, который с камерой на голове охотится за песчаными торнадо и пытается в них впрыгнуть. Я остолбенел, но заснял небольшой фрагментик:

Национальный Музей Бейрута - главный исторический музей Ливана с коллекцией в 100 000 экземпляров. Здесь можно полюбоваться саркофагами, древними украшениями, предметами быта, мозаиками и даже настоящей человеческой мумией, что выглядит при том очень свежо. Здесь даже выставлена шелуха от лука, которая дошла до нас через тысячи лет.

МУЗЫКАЛЬНЫЕ МАГАЗИНЫ: Не так много, как хотелось. Пожалуй, самый лучший находится в центре города. Открыл его Рой ещё в 1974-ом году, с тех пор каждый день сам выходит за прилавок. Здесь можно найти огромное количество кассет с поп-музыкой, хип-хопом, духовными песнопениями. Ассортимент постоянно обновляется. У Роя также можно купить винтажные виниловые и бобинные проигрыватели. У этого приветливого деда в личной коллекции более 20 тысяч пластов и мастер-плёнок. Рой может стать отличным навигатором в мир арабской музыки и начнёт заразительно танцевать, когда заметит, что попал в прицелы сторис. Старый винил найти в Бейруте достаточно проблематично - эти пластинки уже стали дефицитом и стоят десятки долларов. Однако недалеко от центра мы наткнулись на магазин с музыкальными инструментами - там на полу обнаружили кучу нераспакованного винила 70-х годов за 3 бакса. Саша Якуничев купил там запечатанную с 1972 года кассету классика игры на уде Мунира Башира за копейки. Вот тебе и контрастность. Современную экспериментальную музыку можно найти в Бейрутском Арт Центре и книжных магазинах.

КУПАТЬСЯ: Сразу стоит оговориться, что в самом Беруте бесплатных общественных пляжей нет - если только они не находятся на частной территории и не нуждаются в бронировании. В прошлом году мы отлично искупнулись в Средиземном Море на пляже в шаговой доступности от Библоса. В конце марта в Ливане прекрасная тёплая солёная вода, песок чистый, пляжи почти пусты и безветренны. На горизонте стоят длиннющие корабли. В песке можно наковырять с десяток фиолетовых ракушек. Уходить не хотелось.

На этом спешу закруглиться - получилось полотно. Спасибо тем, кто дочитал до конца. Надеюсь этот текст кому-нибудь пригодится.

В оформлении частично использованы фотографии Александра Якуничева.