Тефтели от Тефаль

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 148-149 (экстры)

2026-04-30T11:41:58.250Z

Morana, огромное спасибо за донат 🩵
Эта главушка-глава так быстро переведена благодаря вам и вашей поддержке!

В отличие от Хэ Гаджуна, у которого даже не было аккаунта, Пэк Сону иногда пользовался соцсетями. Еще в средней школе одноклассники практически насильно завели ему аккаунт, уговаривая тоже начать сидеть в интернете. И хотя тогда Сону лишь пару раз зашел туда посмотреть, что к чему, от желающих добавиться к нему в друзья не было отбоя. Конечно, когда у него пробудилась способность к подчинению, бóльшая часть тех старых связей отсеялась, но его это особо не волновало.

Примерно в то время, когда он ушел из старшей школы Шинхэ, он удалил тот старый аккаунт, а в двадцать лет создал новый, которым и пользовался по сей день. Фотографии с лицом самого Пэк Сону появлялись там крайне редко, но поскольку он уже был известен как одарённый H.N, к нему в профиль стекалось немало фанатов. У него было столько подписчиков, что он мог бы посоревноваться с известными знаменитостями.

Гаджун кивнул, вспомнив те несколько раз, когда он видел Пэк Сону зависающим в соцсетях. Кстати говоря, совсем недавно Сону выложил фотографию с подписью [Праздничный стол на день рождения ♡]. Оставим за кадром тот факт, что Хэ Гаон, увидев этот пост, позвонила ему и закатила грандиозный скандал. Главное, что Гаджун краем глаза видел, как под тем фото оставляли комментарии их бывшие одноклассники из старшей школы Шинхэ.

Связь между выпускниками 22-го потока школы Шинхэ была довольно крепкой, и этот факт был известен далеко за пределами их компании.

— Ого, похоже, это выпускники той самой школы Шинхэ…

— Смотри, вон там, кажется, ребята из H.N...

Люди, собравшиеся перед зданием, то и дело украдкой поглядывали на них и шептались. Судя по всему, они были удивлены не только присутствием известных одарённых из H.N, но и тем фактом, что перед ними стояли студенты, пережившие ту самую школьную поездку, которая когда-то потрясла весь мир.

Прошло уже довольно много времени, но тот инцидент по-прежнему оставался у всех на слуху. Выражение «Школьная поездка старшей школы Шинхэ» стало чуть ли не именем нарицательным. И неудивительно, ведь это было беспрецедентное событие: прямо на территории тренировочного лагеря открылись Врата, учеников взяли в заложники, а организация под названием LINK пыталась найти особенного пробужденного, чтобы установить связь с Иным миром.

Даже сейчас в статьях, рассказывающих об H.N, Пэк Сону и Хэ Гаджуна часто называли «теми самыми одарёнными, пережившими школьную поездку». А Хэ Гаджун, будучи тем самым одарённым, пробудившимся именно во время тех событий, упоминался еще чаще.

— Опять на нас пялятся.

— Такова судьба знаменитостей, что поделать.

Ан Ён пожала плечами, услышав тихое ворчание Нам Хён Ука, который явно чувствовал себя неуютно под прицелом чужих взглядов. Личные данные студентов, отправившихся в ту школьную поездку, нигде официально не публиковались. Но то, что Ли Дон Хун был выпускником старшей школы Шинхэ, в университете знали многие, поэтому подобное внимание было вполне ожидаемым.

Ким Джуван с глуповатой улыбкой кивнул:

— А ведь с той поездки прошло уже шесть лет…

— Мы что, каждый раз, когда собираемся, будем это повторять? «Уже столько лет прошло» и всё такое?

От небрежно брошенной фразы Ли Дон Хуна все дружно рассмеялись. Во время выпуска из старшей школы они говорили, что прошло уже два года, а теперь вот уже шесть. И даже когда они не собирались такой большой толпой, а виделись буквально вдвоем-втроем, они всё равно постоянно вспоминали то самое время, отсчитывая от него годы.

Ан Ён со смешком добавила:

— Но знаете, что самое удивительное? У меня воспоминания о той поездке понемногу начинают стираться. А ведь казалось, что я никогда этого не забуду...

Она призналась, что, хотя некоторые моменты навсегда врезались в память, многие детали уже не получается вспомнить так четко, как раньше. И с этими словами Ан Ён многие согласились.

— Ага, у меня так же. Но вот как мы в самом начале удирали от Огненного лиса, я точно никогда не забуду. Если бы Гаджун тогда не заорал, чтобы я отпрыгнул в сторону, я бы там и помер…

— Вау, это ты про того самого первого монстра, который выскочил на трибуну в актовом зале? Я до последнего момента думал, что это просто такая реалистичная симуляция!

— А у меня самое яркое воспоминание — это как мы ночью спасались от тех летающих огненных шаров. Они мне до сих пор иногда в кошмарах снятся.

Студенты со смехом начали наперебой делиться своими воспоминаниями. Кто-то говорил, что самым жутким был монстр-кит, кто-то — что самым большим шоком для него стало предательство учителей...

— ...

Гаджун молча наблюдал за ними. Внезапно его охватило очень странное чувство. Словно он вдруг стал чужим в этой комнате, отстраненным наблюдателем, лишь безучастно смотрящим на них со стороны.

На самом деле, Хэ Гаджун помнил события той школьной поездки почти полностью. Наверное, больше 90% точно. Ему пришлось пережить тот кошмар одиннадцать раз подряд, так что у него просто не было иного выбора, кроме как помнить всё гораздо отчетливее, чем остальные ученики. Скорее всего, с Пэк Сону была та же история.

Однако Гаджуну было совершенно не обидно от того, что только он один помнит всё в таких мельчайших подробностях.

Глядя на них, он вдруг отчетливо осознал: те самые люди, которые тогда погибали в том тренировочном лагере, сейчас стоят прямо перед ним и беззаботно болтают.

Было удивительно видеть, как они со смехом вспоминают ту школьную поездку, обсуждая её как нечто давно минувшее.

Тогда им было по восемнадцать, и они мнили себя взрослыми, но оглядываясь назад, понимаешь, что они были всего лишь детьми. Сравнивая их тогдашние юные лица с нынешними: лицами повзрослевших спустя шесть лет людей, — Гаджун испытал совершенно новое, ни на что не похожее чувство.

Кто-то уже заканчивал университет, кто-то еще продолжал учиться, а кто-то и вовсе выбрал другой путь сразу после окончания школы...

Наблюдая за тем, как они, выбравшись из того тренировочного лагеря, теперь каждый строит свою собственную жизнь, он чувствовал что-то новое. И сам факт того, что он может вот так стоять и смотреть на это, тоже ощущался им необычайно живо.

— Гаджун-а, что такое?

Пэк Сону неожиданно склонил голову и задал этот вопрос. По выражению его лица было ясно, что ему показалось странным поведение Гаджуна, который вот уже некоторое время просто молча смотрел прямо перед собой. Гаджун медленно скользнул взглядом по его лицу, словно ощупывая каждую черточку, и в конце концов остановил взгляд на его белой шее.

Чистая шея, на которой не было ни единой царапины.

— ...Да так, просто вдруг подумал, как удивителен этот момент.

Услышав этот тихий ответ, Пэк Сону широко раскрыл глаза. Проследив за тем, куда был направлен взгляд Гаджуна в последний момент, он догадался, о чем тот сейчас думал. Поэтому, когда Гаджун протянул руку и кончиками пальцев коснулся его шеи, Пэк Сону с готовностью подался навстречу его прикосновению.

На лице Пэк Сону расцвела улыбка.

— А ведь это момент, который создал ты.

— Как знать. Если бы не ты, у меня бы изначально не было даже шанса попытаться.

Гаджун покачал головой. Ведь именно тогда Пэк Сону пожертвовал собственной душой, заключив сделку с Иным миром, чтобы создать для него этот самый «шанс».

В ту школьную поездку Пэк Сону пытался спасти Хэ Гаджуна. А выживший Хэ Гаджун, в свою очередь, пытался спасти Пэк Сону. И в итоге спас всех.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее билось его сердце, громко стуча в груди. Кажется, теперь Гаджун мог точно назвать то новое чувство, которое он сейчас испытывал. Да, именно так... Сейчас он думал о том, что эта реальность — невероятное счастье. Он чувствовал искреннюю радость.

Как же хорошо, что все смогли выбраться из того тренировочного лагеря.

Дзы-ы-ынь...

В этот момент в ушах зазвенел далекий, едва уловимый звук. Звон был очень тихим, но стоило ему раздаться, как внутри всё похолодело от ужаса, подкатившего к самому горлу тошнотой. Казалось, из тела разом выкачали всю кровь.

Несколько их школьных друзей, стоявших неподалеку, видимо, тоже услышали этот звук: они с недоумением оглядывались по сторонам, но затем отмахнулись, решив, что им просто показалось. Однако Пэк Сону и Хэ Гаджун отреагировали иначе. Они оба, мгновенно напрягшись, одновременно обернулись. Улыбки исчезли с их лиц, сменившись мертвенной бледностью.

Вжж-вжж — в карманах у обоих завибрировали телефоны. Одновременно с этим на запястье Хэ Гаджуна задрожали смарт-часы. Это были коммуникаторы, которые использовались в H.N. И то, что они вибрировали, загораясь красным цветом, означало только одно. Это был сигнал о том, что в непосредственной близости от носителя зафиксирован мощный всплеск энергии Иного мира, вероятность открытия Врат крайне высока, и необходимо немедленно эвакуироваться.

Но Гаджун нутром почувствовал:

«От этого не убежать».

Иной мир — нет, «Оно» — находилось прямо над ними. Гаджун и Пэк Сону вскинули головы: по небу уже расползалась огромная трещина. Это было гротескное, жуткое зрелище, словно нечто колоссальное силой пыталось протиснуться в их мир.

Только тогда остальные тоже посмотрели на небо и в ужасе замерли. В воздухе смешалась какофония звуков. Крики ужаса стоящих рядом людей, оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогаются небеса и земля. Тре-е-есь — с этим леденящим кровь звуком небо окончательно разорвалось пополам.

Сверху хлынула кромешная тьма.

— Гаджун-а!

Последним, что Гаджун увидел перед тем, как его зрение отключилось, был Пэк Сону, отчаянно бросающийся к нему, чтобы закрыть его собой. А затем весь мир затопила тьма, словно кто-то выплеснул на него ведро черных чернил.

***

Ба-дух, ба-дух, ба-дух...

Хэ Гаджун в оцепенении открыл глаза. Перед глазами всё расплывалось, словно в густом тумане, и ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы хоть немного сфокусировать зрение. Зззз — в голове стоял невыносимый звон. Казалось, внутри черепа что-то непрерывно сталкивается...

...сменяясь странной, пульсирующей болью. А затем его зрение начало очень медленно фокусироваться.

Первое, что он увидел — это затянутое тучами небо.

Сквозь мутное стекло, испещренное мелкими царапинами, виднелось серое, бесцветное небо, предвещающее скорый дождь. А под ним медленно проплывали горные вершины.

«Горы... движутся? А, так это я сейчас еду...»

Мысли ворочались вяло и тяжело. Почему-то к горлу подкатывала тошнота. То самое мерзкое, удушливое чувство укачивания, которое возникает в тесном закрытом пространстве, медленно расползалось по телу. Казалось, его вот-вот вырвет. Гаджун поднял руку, чтобы потереть переносицу, но вдруг замер, почувствовав, как пальцы за что-то зацепились.

— ...Очки?

— Гаджун-а? Что-то случилось?

Услышав до боли знакомый голос, Гаджун рефлекторно повернул голову. Рядом с ним кто-то сидел. Человек, говорящий таким ласковым и мягким голосом... Пэк Сону?

— Что с тобой? Кошмар приснился?

Пэк Сону, сидевший на соседнем кресле, обеспокоенно смотрел на него. Пэк Сону, одетый в белый вязаный свитер с узором-косичкой. И это место... это был салон автобуса. Огромного туристического автобуса, который обычно заказывают для таких мероприятий, как школьные поездки.

Гаджун медленно, словно не веря своим глазам, моргнул. Что всё это значит? Неужели...

Видя его оцепенение, Пэк Сону медленно наклонился к нему. Мягко поглаживая Гаджуна по напряженным до предела плечам, словно пытаясь успокоить, он ласково прошептал:

— Не волнуйся так, Гаджун-а.

— …

— Я сделаю всё, чтобы ты был в порядке.

Последние слова Пэк Сону произнес так, словно еще раз повторял данное когда-то обещание. Это было очень знакомое обещание. Когда же он слышал эти слова? Ах да, во время той самой школьной поездки. В тот момент, когда они отстали от группы на стоянке и им пришлось снова садиться в этот автобус. Именно тогда Пэк Сону сказал ему эти слова, видя, как Гаджун не решается зайти внутрь.

Светло-карие глаза смотрели прямо на него. От одного только зрительного контакта с ним в голове почему-то всё мутилось. Неужели это и есть то самое чувство, когда тебя очаровывают? Гаджун медленно кивнул, глядя на него.

Всё верно, сейчас они как раз едут в ту самую школьную поездку...

Как только он принял этот факт, фух — на душе вдруг стало удивительно легко. Как будто разом исчезли все бессмысленные тревоги, мучившие его до этого.

Ну да, несколько десятков минут назад на стоянке он покупал себе запеченную картошку и отстал от остальных, а потом наткнулся на Пэк Сону, который тоже опоздал на автобус. А потом, найдя окровавленный телефон учителя, он как раз начал подозревать, что с этой школьной поездкой что-то не так...

С необычайно четким, осязаемым чувством реальности Гаджун посмотрел на свои руки. Темно-синяя куртка, которую бабушка подарила ему на поступление в старшую школу, и выглядывающие из рукавов руки, на которых не было ни единой мозоли. Ему показалось это настолько странным, что он несколько раз сжал и разжал кулаки. Заметив это, Пэк Сону мягко улыбнулся и сказал:

— Наверное, ты сильно перенервничал.

— М-м, да, наверное? Просто мне приснился какой-то очень долгий сон…

— Скорее всего, это от усталости. Не хочешь еще немного поспать? Я разбужу тебя, когда мы приедем.

— Пожалуй...

Гаджун вроде бы и принял этот факт, но его почему-то всё равно не покидало какое-то странное, зудящее чувство. Однако в ласковом голосе Пэк Сону, предлагающем ему отдохнуть, таилась некая необъяснимая сила, поэтому он в итоге просто послушно кивнул. Так вот почему он был самым популярным парнем в школе. Мысли опять уходили куда-то не туда.

Пейзаж за окном проносился мимо, словно во сне.

Может быть, он и правда потерял связь с реальностью из-за того, что сильно перенервничал, как и сказал Сону? Он когда-то слышал, что если человеческий мозг получает слишком сильный шок, он начинает воспринимать окружающую реальность как нечто чужеродное и незнакомое. Это своего рода защитный механизм, заставляющий человека чувствовать себя сторонним наблюдателем. Состояние оцепенения и отстраненности после сильного потрясения было как раз из этой серии.

Поэтому Гаджун с затуманенным сознанием просто двигался следом за Пэк Сону. Автобус прибыл в тренировочный лагерь, и Гаджун, ведомый рукой Сону, вышел на улицу. Ба-бах! Последний гулкий звук, раздавшийся из автобуса, наверняка был звуком из багажного отделения, где было спрятано мертвое тело учителя. И хотя он узнал эту правду совсем недавно, еще там, на стоянке, сейчас она казалась ему каким-то очень старым воспоминанием.

Крупный учитель Пак Ин Ху следовал за ними по пятам, внимательно наблюдая, чтобы все ученики зашли в актовый зал. Человек, который, по всей видимости, и убил их классного руководителя на той стоянке. Гаджун какое-то время пристально смотрел на него, пока Пэк Сону не посоветовал не провоцировать его попусту и не заставил отвернуться.

Но Гаджун совершенно не злился. По идее, прокручивая в голове всё то, что он знал об этой ситуации, он должен был кипеть от ярости или хотя бы быть настороже, но он лишь наблюдал за происходящим с каким-то странным любопытством. Словно смотрел кино.

В актовом зале уже собрались все ученики.

— Прости, Гаджун-а. Я только по приезде заметил, что кого-то не хватает...

Староста их 2-го класса, Ким Джуван, неловко извинился перед ним. Он попытался объяснить, что из-за внезапного исчезновения классного руководителя он не смог нормально пересчитать людей в автобусе. Гаджун лишь легко кивнул и сказал, что всё в порядке. Он находился в каком-то странном состоянии, когда казалось, что он готов принять абсолютно всё, что бы ему ни сказали.

Может быть, именно поэтому Гаджун был одержим лишь одной единственной мыслью.

— А-а-а-а-а!

— До, Дон Хун-а...!

Даже когда в актовом зале появился монстр и обезумевшие от ужаса ученики бросились врассыпную, Гаджун, бежавший следом за схватившим его за руку Пэк Сону, думал только о том, что должен слушаться его.

«Я просто должен следовать за Пэк Сону. Если Пэк Сону не станет, это конец».

Эта мысль странным эхом отдавалась в голове. Гаджун безропотно подчинялся. Да, лучше всего следовать за парнем, который выглядит как типичный главный герой сёнен-манги. Если попытаешься строить из себя бунтаря и пойдешь другим путем, тебя ждет лишь одна концовка — смерть. Так что нужно полагаться на главного героя. Если герой умрет, всем конец.

Поэтому, когда Пэк Сону хладнокровно взял на себя лидерство, ведя за собой остальных учеников, Гаджун послушно шел позади. И даже когда он с болью наблюдал, как белый свитер Сону постепенно покрывается кровавыми пятнами, он не пытался вырваться вперед. Раз он всё равно ничего не может сделать, ему нужно просто вот так смиренно подчиняться...

— Если мы сейчас выйдем в эту дверь...

[КИ-А-А-А-АХ!]

В этот момент, прямо за спиной Пэк Сону, стоявшего в коридоре и раздававшего указания ученикам, выскочил монстр. Его огромные клыки были достаточно острыми, чтобы одним махом прокусить человеческую шею.

Смертоносные клыки уже неслись к белой шее Пэк Сону, а Гаджун...

— Твою мать, что за дерьмовая галлюцинация.

Бам! Гаджун бросился вперед и со всей силы пнул монстра ногой. Поскольку удар был нанесен с использованием маны, монстра мощно отбросило прямо в стену. Грохот! Стена содрогнулась от удара.

В этот момент Хэ Гаджун наконец-то «открыл глаза».

Его потемневшие от ярости глаза холодно обвели пространство. Взглядом, способным отличить правду от лжи, он мгновенно распознал, что всё происходящее вокруг — не более, чем иллюзия.

Буквально секунду назад коридор был усеян кровавыми следами, но сейчас они исчезли. Исчез и монстр, а столпившиеся вокруг ученики растворились в воздухе, словно мираж.

— ...Пэк Сону.

Гаджун повернул голову в ту сторону, где только что стоял Пэк Сону.

Там было пусто. Словно там изначально никого и не было.

Однако Гаджун, мрачно сверля взглядом пустое пространство, пробормотал:

— Если попадешься, я убью тебя своими собственными руками.

Ученики вокруг были всего лишь иллюзией, но Пэк Сону — нет. Он явно был чем-то иным. Неспроста у Гаджуна мутилось в голове каждый раз, когда он слышал его голос. И с огромной долей вероятности именно это «оно» и было главным виновником происходящего здесь.

Хозяин Иного мира, Врата в который открылись на выпускном.

Этот монстр понял, что Гаджун — самый сильный среди всех людей, находящихся поблизости. И именно поэтому он решил вмешаться, наслав на него иллюзию, чтобы затуманить ему разум. А поскольку полностью подчинить человека можно лишь когда он испытывает запредельный ужас, монстр специально прочитал самые сильные эмоции в его памяти и использовал их.

Он угадал, но вот незадача — этот трюк лишь безумно взбесил Хэ Гаджуна.

— Притвориться Пэк Сону, а потом разыграть передо мной его смерть? Ах ты ж блядь...

Это было то, чего Гаджун боялся больше всего на свете, и то, чего не должно было случиться даже в иллюзии. К счастью, он успел заблокировать удар в самый последний момент, но одного лишь факта, что монстр попытался провернуть с ним такое, было достаточно, чтобы привести Гаджуна в абсолютное, ледяное бешенство.

Раздраженно откинув волосы назад, Гаджун сделал глубокий вдох и выдох, массируя переносицу. Очки тоже бесследно исчезли. Это был монстр, способный создавать весьма детализированные и правдоподобные иллюзии, воздействуя на все органы чувств. И то, что даже после того, как он «открыл глаза», декорации тренировочного лагеря никуда не исчезли, служило доказательством того, что противник им достался далеко не простой.

Бип, би-бип.

Гаджун спокойным движением потянулся к своим часам. Сейчас на его левом запястье ничего не было, но стоило ему потереть кожу, словно смахивая пыль, как пальцы нащупали что-то твердое. Вскоре очертания смарт-часов медленно проступили в воздухе. Поскольку Гаджун четко распознал предмет, который иллюзия пыталась от него скрыть, она больше не могла тратить силы на поддержание обмана, и иллюзия рассеялась.

Эти часы были устройством связи, которое использовали члены H.N. Они предназначались для получения приказов от штаба или для связи между одарёнными. Первым делом Гаджун настроил код на тактический штаб гильдии.

— Номер 32 на связи. Пожалуйста, передайте собранную информацию.

— Хык, связь появилась! Гаджун-а!

— Наш младшенький!

— Эй, Хэ Гаджун! Ты в порядке?!

Среди голосов других членов гильдии послышался и голос Хэ Гаон. Она, по-видимому, была очень напугана, так как кричала довольно громко, поэтому Гаджун постарался ответить ей максимально спокойным тоном, заверяя, что с ним всё в порядке. Но раз уж об этом узнал даже начальник отдела по делам одарённых, ситуация, похоже, и правда была весьма серьезной.

Следом за ней раздался голос Шин Сын Мина, начальника инспекционного отдела H.N:

— Ты случайно не видел, как всё выглядело в тот момент, когда Врата только открылись?

— В самом начале...

Они начали шаг за шагом обмениваться информацией, собирая общую картину. Обычно, когда открываются Врата, в прилегающей зоне происходят различные аномалии, а затем оттуда вываливается целая орда монстров. Это стандартный сценарий. Однако сейчас, судя по всему, все люди, собравшиеся на церемонии выпуска в университете, оказались «заперты» внутри этого пространства.

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 146-147 (экстры)

2026-04-28T20:52:05.755Z

Спустя несколько дней после дня рождения Пэк Сону.

Утро выдалось холодным, дул пронизывающий зимний ветер, и Гаджун был крайне недоволен тем, что ему пришлось рано встать и куда-то идти. И это в день, когда он специально взял отгул! Свой драгоценный выходной он должен был провести дома.

Впрочем, если уж на то пошло, он и взял этот отгул именно ради того, чтобы пойти на это мероприятие, так что злиться на самого себя было довольно глупо. (От Тефаль: Гаджун чисто я)

— Подумать только, мне нужно идти на выпускной в универ, в котором я даже не учился.

Услышав это ворчание, Пэк Сону рассмеялся. Он прекрасно знал, что, несмотря на все эти слова, Гаджун самым первым отправил подарок на выпускной еще несколько дней назад. Сам он, конечно, оправдывался тем, что просто хотел «застолбить» идею, пока кто-нибудь другой не подарил то же самое...

— Невероятно, правда? Кажется, мы только вчера ходили на выпускной в старшей школе, а теперь наши друзья уже заканчивают университет…

— Строго говоря, не «друзья», а один друг. — Гаджун ответил, пожав плечами.

Сегодня они вдвоем выделили время и выбрались из дома именно для того, чтобы присутствовать на выпуске Ли Дон Хуна. Ли Дон Хун был их товарищем, с которым они вместе отправились в ту самую школьную поездку в старшей школе Шинхэ. С тех пор прошло уже шесть лет, но их связь по-прежнему оставалась крепкой.

Взз-з — как раз в этот момент телефон завибрировал от уведомления. Пришло сообщение в групповом чате из пятерых человек, которых свела вместе старшая школа Шинхэ.

Ли Дон Хун:
Эй, вы ведь оба точно сегодня придете?? В последнее время тут такой переполох...

Шим Догён:
В H.N вроде как объявили общую готовность ㅜㅜ С вами всё в порядке?

Ан Ён:
Неужели мой друг на самом деле SSS-ранга?

Сегодня утром в провинции Кёнгидо, в районе Хвасон, открылись огромные Врата, подняв страшный переполох. Вызванные на место одарённые уничтожили монстров, но странная энергия Иного мира почему-то никуда не исчезла. В связи с этим власти запросили содействие у H.N — лучшей элитной организации страны, а её членам был дан приказ находиться в состоянии боевой готовности, чтобы в случае ухудшения ситуации они могли вмешаться в любой момент.

Впрочем, остальные организации тоже были приведены в состояние готовности, так что H.N, по сути, оставались лишь крайней мерой. Несмотря на то, что власти множество раз запрашивали их содействие, случаи, когда H.N действительно приходилось вступать в бой, можно было пересчитать по пальцам. К тому же, члены организации, у которых сегодня был выходной, освобождались от вызова, если только инциденту не присваивали статус катастрофы.

Конечно, друзья всё это прекрасно знали, но из-за нагнетаемой в последнее время обстановки всё равно беспокоились. Гаджун бегло пробежался глазами по сообщениям, и, усмехнувшись последней реплике Ан Ён, быстро застучал пальцами по клавиатуре.

Вы:
Ан Ён, прекрати нести чушь.

Ан Ён:
Вау, одарённый SSS-ранга ответил мне самой первой.

Пока Гаджун с лёгким раздражением поражался тому, с какой скоростью она строчит ответы, Пэк Сону рядом с ним тоже взял в руки телефон.

Мягкий тофу:
Угу, хе-хе, конечно придем!
Такой важный день всё-таки ☺️

Ли Дон Хун:
ㅜㅜ Спасибо.

Ан Ён:
Сону-я, это всё потому, что Ли Дон Хун растрепал всем своим друзьям, что сегодня придут члены организации H.N.

Поняв истинную причину такой настойчивости, Гаджун нахмурился. Неспроста он последние несколько дней то и дело переспрашивал, точно ли они придут на выпускной.

— И что теперь? Там снова поднимется переполох?

— Ну, выпускные ведь изначально для этого и нужны, чтобы было шумно.

Пэк Сону пожал плечами, всем своим видом показывая, что в этом нет ничего удивительного. Он был официальным членом H.N уже четыре года. Теперь он дошел до той стадии, когда практически любой переполох казался ему обыденностью, к которой он давно привык.

Честно говоря, Гаджун вообще не собирался присутствовать на сегодняшнем мероприятии. В свое время он даже не пошел на выпускной своей старшей сестры, Хэ Гаон. Конечно, тогда это было еще и потому, что он не умел контролировать свои способности и старался избегать мест с большим скоплением людей, но так или иначе, даже сама сестра говорила ему: «В выпускном из универа нет ничего особенного».

Поэтому он думал, что они просто отправят подарок и на этом всё закончится. Но Ан Ён и Шим Догён в один голос заявили, что пойдут на церемонию, а затем, к его удивлению, интерес проявил и Пэк Сону. Из-за этого Гаджун тоже решил пойти.

По прибытии в университет их встретила шумная и суетливая атмосфера.

Повсюду висели баннеры с забавными поздравлениями, а перед лотками с цветами толпилось множество людей. И хотя атмосфера здесь несколько отличалась от школьных выпускных, где вчерашние школьники собирались вместе с опекунами, общее ощущение праздничной суматохи и приподнятого настроения было очень похожим.

Пэк Сону без остановки оглядывался по сторонам, то и дело восхищенно ахая.

— Интересно, на университетских фестивалях такая же атмосфера?

— Не знаю. Ан Ён рассказывала, что утром на этих фестивалях так тихо, словно все вымерли, а вот с наступлением ночи начинаются дикие гуляния.

Ан Ён, Ли Дон Хун и Шим Догён — все они учились в университете, поэтому время от времени рассказывали байки со своих фестивалей. Гаджуна с Сону тоже как-то приглашали, но, к сожалению, каждый раз они либо уезжали на несколько дней на групповые тренировки, либо происходил инцидент с Вратами, и выкроить время никак не удавалось.

Да и если начистоту, Гаджуна такие фестивали совершенно не интересовали. Он по-прежнему не любил места с большим скоплением людей. И пусть теперь он жил жизнью, в которой, хотел он того или нет, к нему всегда было приковано внимание, добровольно соваться в толпу он не собирался.

В детстве, не умея толком управлять своими способностями, он постоянно видел лжецов и людей с дурными намерениями абсолютно черными. Это дико выматывало, поэтому он старался избегать людей. Сказать, что тот опыт до сих пор влияет на него... было бы преувеличением. Теперь это стало просто частью его характера.

Однако, увидев, как Пэк Сону с сияющими глазами оглядывается по сторонам, Гаджун почувствовал что-то странное. Сейчас они шли по аллее между учебными корпусами. Наверное, именно по таким дорожкам обычно и ходят студенты каждый день.

— Слушай, а ты, случайно, не хотел поступить в университет? — как бы невзначай спросил Гаджун.

Они оба вступили в H.N и начали работать как полноправные одарённые в двадцать лет. При желании они вполне могли бы поступить в университет, но Гаджуну это было совершенно не нужно. Даже если бы его способности не пробудились, он с большой долей вероятности всё равно никуда бы не поступил.

Но вот Пэк Сону в старшей школе учился отлично. Он ни разу не уступал первое место в рейтинге школы, но когда Гаджун в 18 лет бросил учебу, Сону последовал его примеру. Конечно, он тогда сказал, что нет смысла продолжать учиться в старшей школе Шинхэ, предназначенной для одарённых низких рангов, но... что, если на самом деле Пэк Сону хотел учиться? Вдруг он отказался от учебы именно из-за него?

Гаджун гнал от себя эти мысли, убеждая себя, что до такого бы не дошло. Но вспоминая поведение Сону на его недавний день рождения, он начинал в этом сомневаться. Ведь для Сону мерилом абсолютно всего в этом мире всегда был только сам Гаджун.

— С чего вдруг такой вопрос?

— ...Да так, просто подумал: а вдруг ты бросил старшую школу и не пошел в универ из-за меня?

Глаза Пэк Сону округлились. Он удивленно посмотрел на Гаджуна, словно тот спросил какую-то невиданную чушь, а затем медленно кивнул.

— Мм, ну вообще-то да.

— Что? Правда?! Тогда, может, хотя бы сейчас...

Растерянный Гаджун начал лихорадочно соображать. В университет можно поступить в любой момент, поэтому нужно сделать так, чтобы Пэк Сону не сожалел об упущенной учебе...

— Я хотел туда из-за тебя.

— ...В смысле?

— Мне казалось, что было бы здорово учиться с тобой в одном университете и встречаться.

Ответил Пэк Сону, широко улыбаясь. Как оказалось, его совершенно не интересовала учеба сама по себе. Всё, чего он хотел — это встречаться с Хэ Гаджуном в статусе студентов. Вместе составлять расписание, ходить на пары, делать домашку в кафешке неподалеку от кампуса и всё в таком духе.

Поняв, что именно поэтому Сону до сих пор с таким интересом разглядывал всё вокруг, Гаджун невольно усмехнулся. Тот вел себя так, словно собирал материал для того, чтобы потом пофантазировать об этом во всех подробностях.

— Если только ради этого, то ты, наверное, и в обычную компанию пойти работать хочешь.

— Угу, есть такое.

— О чем ты вообще думаешь?

Услышав, что после фантазий об университетской романтике и парочке из кампуса, Пэк Сону дошел уже до служебного романа в офисе, Гаджун рассмеялся. Заметив, что вокруг никого нет, Сону вдруг тихонько взял его за руку.

Сейчас они вдвоем шли по усаженной деревьями аллее кампуса.

— Ты поэтому специально взял меня за руку?

— Угу. Прямо как настоящая парочка из кампуса.

— Говорят, такие студенческие пары в большинстве своем распадаются.

— ...

Пэк Сону замер с таким шокированным лицом, будто ему на голову свалился валун. Для того чтобы летать в облаках приятных фантазий вместе с ним, Хэ Гаджун был слишком рационален. Он повернулся к Пэк Сону с выражением лица, ясно говорящим: «Я вообще не понимаю, зачем ты придумываешь такую ерунду».

— Если начинают встречаться на первом курсе, то ко второму чаще всего разбегаются. А если и встречаются долго, то потом расстаются во время подготовки к трудоустройству. Или из-за того, что их компании оказываются слишком далеко друг от друга, ну и всё в таком духе.

Гаджун просто слово в слово пересказал то, что когда-то слышал от Хэ Гаон. С каждым его словом Пэк Сону становился всё мрачнее, но Гаджун, как раз в этот момент проверявший пришедшее на телефон сообщение, не заметил выражения его лица. Пришло сообщение от Ан Ён и Шим Догёна о том, что они тоже приехали.

Гаджун отвернулся от того самого места, в котором Пэк Сону буквально только что рисовал в своем воображении картину их совместного будущего, и сделал он это без малейших колебаний, но, обернувшись, всё же задумчиво протянул:

— Ну, я, конечно, никогда не представлял себе студенческую жизнь... но думаю, если бы я прожил её с тобой, было бы весело. Это уж точно.

— …

— Впрочем, из-за разницы в оценках мы бы с тобой вряд ли смогли поступить в один и тот же университет.

— А я бы просто подогнал свои баллы под твои!

Услышав этот немедленный и бодрый ответ от просиявшего Пэк Сону, Гаджун невольно усмехнулся. Буквально секунду назад Сону выглядел таким подавленным, словно из него выпустили весь воздух, а теперь казалось, будто он радостно виляет невидимым хвостом. Хотя, конечно, согласиться с его словами Гаджун по-прежнему не мог.

— Сказал бы ты такое в универе, у тебя были бы большие неприятности.

— И всё же…

— Ладно, хватит фантазировать. Ребята уже приехали, пошли скорее.

Гаджун решительно оборвал разговор, но при этом крепко взял Пэк Сону за руку, переплетя их пальцы. Его хватка была твердой и уверенной, словно он ни за что не собирался его отпускать.

Смотря на Гаджуна, который своими действиями дарил ему гораздо более живое и яркое ощущение реальности, чем любые фантазии, Пэк Сону почувствовал, как сердце гулко ударилось о ребра. От этого внезапного, совершенно иного рода потрясения он на мгновение затаил дыхание, а затем, счастливо рассмеявшись, кивнул.

Площадь перед зданием, где проходила церемония вручения дипломов, была забита людьми.

— Ого, вы уже здесь?!

— Давно не виделись, ребята...!

Ан Ён и Шим Догён, заметив их двоих, радостно замахали руками. Как только Ан Ён стала студенткой, она начала красить волосы в самые невообразимые цвета, а на этот раз и вовсе решилась на скрытое окрашивание в два тона. Снаружи её волосы были оранжевыми, почти переходящими в блонд, а вот внутри скрывался светло-сиреневый оттенок, что странным образом притягивало взгляд.

Внешность Шим Догёна тоже сильно изменилась, став намного ярче и светлее, чем раньше. Если в прошлом он всегда ходил в мрачной, темной одежде, робко опустив голову и излучая какую-то депрессивную ауру, то сейчас он держался прямо и одевался в чуть более светлые тона.

Гаджун слегка кивнул им в знак приветствия.

— Виделись же в конце года, не так уж и давно это было.

— Если в прошлом году, значит, целый год прошел!

— Что ты несешь…

— Хоть мы и смотрели видео с вами в интернете, увидеться вживую — это совсем другое дело. Я так рад!

Пока Ан Ён уверенно стояла на своем, Шим Догён застенчиво выразил свою радость от встречи. Еще со времен старшей школы он был преданным фанатом Хан Соль Вон, главы гильдии H.N, а теперь, когда туда вступили его друзья Пэк Сону и Хэ Гаджун, он и подавно не пропускал ни одного видео с операциями H.N.

— Спасибо, что в прошлый раз взял для меня автограф у главы.

— Слушай, глава уже начинает тебя помнить. Говорит, что за странный парень, который каждый год берет у неё автографы.

— О, правда? Какая честь…

— ...

Гаджун уже собирался изобразить нечто среднее между недоумением и усмешкой, не зная, что ответить на эту фанатскую преданность, как вдруг сзади кто-то радостно закричал и бросился к ним.

— О-о-о! Вы и правда пришли?!

Этим человеком, подошедшим к ним со столь громким и радостным приветствием, был Ли Дон Хун. В нём не изменилось ровным счетом ничего. Впечатление, которое он произвел на Гаджуна в день их первой встречи в старшей школе, осталось всё тем же. Жизнерадостный пацан. Из тех, кто на каждой перемене носится по школьному двору, гоняя мяч, и дружит абсолютно со всеми.

Конечно, сейчас в нём стало чуть меньше той юношеской наивности, но короткая стрижка и стиль одежды остались прежними. Пэк Сону, с интересом разглядывая на нём спортивный костюм с аккуратным сочетанием черного и белого цветов, склонил голову набок.

— Эта одежда... Случайно, не тот подарок, что Гаджун прислал тебе недавно?

— Ага. Он мне так понравился, что я сразу же его надел.

Обладая способностями, связанными с быстрым бегом, Ли Дон Хун поступил на факультет физической культуры. И работу он, судя по всему, тоже планировал искать по профилю.

Узнав об этих планах, Гаджун, недолго думая, выбрал в качестве подарка на выпускной спортивный костюм. У Дон Хуна их наверняка и так было навалом, но поскольку это расходный материал, такой подарок казался самым беспроигрышным. К тому же, это был довольно дорогой брендовый костюм, так что Ли Дон Хун был просто счастлив.

Гаджун с недоумением окинул его взглядом с ног до головы. Конечно, хорошо, что подарок пришелся ему по душе, но...

— Спортивный костюм на выпускной?

— У нас на факультете сегодня больше половины ребят пришли в спортивках.

— ...А, понятно.

Гаджун с неохотой кивнул. Пока они перебрасывались этими фразами, стоявшая прямо за ними Ан Ён прошептала Шим Догёну на ухо. Причем сделала это так, совершенно не понижая голоса:

— Догён-а, мы для Ли Дон Хуна, видимо, люди-невидимки.

— Так мы же с ним уже поздоровались!

— Я еще когда увидела, что он в костюме от Гаджуна, начала о чем-то таком догадываться…

— Шим Догён, и ты туда же? А-а, Ан Ён на тебя дурно влияет.

Ли Дон Хун ошарашенно переводил взгляд с одного на другого. Он покачал головой, сетуя на то, что хорошего парня Догёна испортила плохая компания, на что Ан Ён разразилась возмущенными воплями, требуя справедливости:

— Да почему вы все выпускаетесь и бросаете меня одну?! Догён ведь тоже скоро выпустится!

— Чего ты несешь, ты же сама академ взяла.

— Почему только я должна остаться, когда вы все станете взрослыми работающими людьми? Идите играть со мно-о-ой...

Ан Ён в сейчас была в академическом отпуске. Окончив первый курс, она заявила, что хочет немного отдохнуть, и взяла академ на год. Затем, после второго курса, она сказала, что не в силах забыть прелести академического отпуска, и взяла его снова. В итоге Ан Ён, которая до сих пор не дотянула даже до третьего курса, смотрела на Ли Дон Хуна, который в мгновение ока пролетел все четыре года и уже выпускался, как на какое-то невиданное чудо. Более того, он еще и на работу сразу устраивался!

Шим Догён тоже брал отпуск на год из-за семейных обстоятельств посередине учебы, но затем он брал дополнительные летние и зимние семестры, поэтому планировал выпуститься осенью этого года. Поступив на факультет, связанный с изучением способностей одарённых, он сейчас готовился к трудоустройству в сфере создания артефактов. Он говорил, что хочет перенести свою способность (вызывать кратковременное помутнение рассудка у тех, кто слышит его громкий голос), в артефакты.

— А ведь и правда, это с самого начала была довольно полезная способность.

Хэ Гаджун кивнул. Именно по этой причине он в свое время принял Шим Догёна в их команду во время той самой школьной поездки. Хотя у его способности «Громкий голос» и было весьма сложное условие — нужно было взять ноту «до» третьей октавы, — при грамотном использовании она была невероятно полезной.

Ли Дон Хун с недоумением посмотрел на Ан Ён:

— А тебе-то чего волноваться? С твоей удачей ты без проблем найдешь отличную работу.

— Моя маленькая и скромная удача работает максимум на то, чтобы мне всегда горел зеленый свет на пешеходных переходах!

Ан Ён с жалобным подвыванием сокрушалась о том, как ей грустно от того, что её лучшие друзья становятся работающими взрослыми. А потом заявила, что вообще-то она и не хочет работать, что её истинное призвание — быть безработной. И что чем дольше она сидит в академе, тем яснее осознает это свое призвание, но жестокий мир продолжает её мучить. (От Тефаль: ну какая же жиза!)

Пока все привычно пропускали её причитания мимо ушей, позади них послышался шум приближающейся толпы.

— О, вы тоже здесь?

— Ребята, сколько лет, сколько зим!

— Я почему-то так и знал, что вы будете здесь.

Услышав знакомые голоса, Гаджун повернул голову. К ним стягивались старые знакомые из старшей школы Шинхэ.

Здесь была Ким Ши Хён, обладающая способностью к созиданию и поступившая на факультет искусств. Ким Джуван, чьей способностью была невероятная коммуникабельность, из-за чего он пошел учиться на социального работника. И Нам Хён Ук, который со своей способностью к физическому усилению поступил на педагогический.

И это были далеко не все: за ними стояли и другие знакомые лица. В старшей школе Ли Дон Хун дружил практически со всеми учениками, и, как видно, без проблем поддерживал эти связи до сих пор. Поэтому сегодня все, у кого нашлось свободное время, собрались вместе, чтобы поздравить его. Их было около тридцати человек — хватило бы на целый класс. По сути, это была самая настоящая встреча выпускников.

Гаджун с легкой растерянностью обвел их взглядом. После выпуска из старшей школы Шинхэ они виделись всего раз, да и то случайно пересеклись во время летней поездки выпускников в том же году. С тех пор он лишь изредка слышал о них новости через Ли Дон Хуна и Ан Ён.

Это была их первая встреча за почти четыре года.

— Вау, такое чувство, будто знаменитостей встретила.

— Может, автограф попросить?

— ...Что вы несете?

От слов Ким Ши Хён и Нам Хён Ука Гаджуна аж передернуло. То, как он слегка отстранился, его холодный тон и то самое кислое выражение лица были точь-в-точь такими же, как и в школьные годы, отчего вся собравшаяся компания разразилась смехом.

Спустя столько лет они, конечно, немного изменились, но всё же в них оставалось кое-что неизменное. Эти лица, смотрящие друг на друга с радостными улыбками.

— Вот уж не думал, что мы устроим встречу выпускников прямо здесь.

— Это что, второй выпускной старшей школы Шинхэ?

В мгновение ока вокруг них поднялся веселый галдеж.

На самом деле, эти ребята собрались здесь не только ради того, чтобы поздравить Ли Дон Хуна. Так уж совпало, что из всех выпускников их параллели он заканчивал учебу первым. А раз так, велика была вероятность, что поздравить его придут многие бывшие одноклассники, поэтому они решили воспользоваться шансом и заодно повидаться друг с другом.

Школьные друзья — это те самые связи, которые со временем могут легко оборваться сами собой. Но выпускники 22-го потока старшей школы Шинхэ были особенными. В конце концов, это были те самые люди, с которыми они вместе пережили ту самую школьную поездку.

Пэк Сону тоже радостно со всеми поздоровался. Гаджун, внимательно оглядев его лицо, спросил:

— А ты, я смотрю, не особо удивлен? Мне вот было немного неловко, столько лет не виделись…

— А-а, так я всё это время читал об их новостях в соцсетях.

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 144-145 (экстры)

2026-04-28T17:58:05.619Z

— ...Мы так давно не занимались этим, она явно была слишком густой, — смущенно пробормотал Гаджун.

В последние дни из-за командных тренировок и кулинарных курсов он был настолько загружен, что на секс просто не оставалось сил. А поскольку Гаджун не имел привычки сбрасывать напряжение самостоятельно, было очевидно, что после такого долгого перерыва сперма окажется довольно густой. И, скорее всего, с неприятным привкусом. В его голосе ясно читалось беспокойство, но ответ прозвучал на удивление легко и непринужденно.

— Угу. Поэтому я и хотел проглотить её.

— …Что? Почему?

— Раз уж у нас так давно ничего не было, я хочу прочувствовать всё до малейших деталей.

Пэк Сону ответил предельно четко, но смысл его слов всё равно никак не укладывался в голове Гаджуна. Он с растерянностью посмотрел на его чистые, невинные черты лица, но стоило взгляду зацепиться за блестящие от слюны губы, как он просто зажмурился. Как ни посмотри, в этой ситуации «пострадавшим» был именно он, но один лишь вид этого лица заставлял его чувствовать себя последним подонком, принуждающим парня к чему-то грязному.

Видимо, уловив его мысли, Пэк Сону тихо рассмеялся. Затем он приподнялся и потянулся к прикроватной тумбочке у дивана. Четыре года совместной жизни — более чем достаточный срок, чтобы изучить привычки друг друга. Теперь в тех местах, где они чаще всего занимались сексом, всегда были припасены необходимые вещи. А диван после кровати был безоговорочным лидером.

Однако, пошарив в ящике, Пэк Сону тихо вздохнул.

— Презервативы закончились...

Он тут же поднялся. Ни капли не расстроившись из-за вынужденной паузы, он с самым естественным видом собрался идти на поиски новой пачки. Порой они обходились и без них, да и сам Пэк Сону иногда этого хотел, но именно сейчас он твердо решил, что будет предельно заботлив с Гаджуном. Ему совершенно не хотелось, чтобы у того потом болел живот.

Но стоило Пэк Сону попытаться встать, как Хэ Гаджун обхватил его за талию ногами.

— Давай так.

— Но потом тебе будет больно…

— Просто вытащи в самом конце, чтобы не было больно, вот и всё.

Пэк Сону вздрогнул и замер, а Гаджун сжал его ногами еще сильнее. Словно привязывая его к себе и не давая отстраниться, он тихо выдохнул. В этом прерывистом дыхании явственно ощущался нетерпеливый жар.

— Ха-а, давай быстрее...

В этот момент именно Гаджун был тем, кто не хотел терять ни единой лишней секунды. Долгий перерыв возбудил его ничуть не меньше. Услышав этот нетерпеливый призыв, Пэк Сону посмотрел на него так, словно его только что ударили по голове. Его губы дрогнули, и, в конце концов не выдержав, он принялся осыпать поцелуями всё лицо Гаджуна.

Вскоре скользкие от лубриканта пальцы уверенно скользнули между ягодиц. Из-за перерыва в несколько дней внутри всё казалось непривычно узким, но для Гаджуна даже это чувство тесноты было лишь дополнительной стимуляцией. Он крепко зажмурился, не переставая прерывисто и поверхностно дышать.

Хлюпающие звуки участились — два пальца быстро сменились тремя. То, как настойчиво они массировали самое чувствительное место, с головой выдавало нетерпение Пэк Сону. Каждый раз, когда пальцы описывали круги по внутренним стенкам, а затем с силой проходились по ним, Гаджун невольно выгибался в пояснице. Казалось, жар, охвативший тело, будет только нарастать, не зная предела.

Внезапно Гаджун осознал, что они оба всё еще в уличной одежде и даже не сняли верхнюю. Они собирались заняться сексом как сумасшедшие, просто немного спустив штаны. Лишь однажды, давным-давно, у них было нечто подобное в машине, но чтобы вот так, дома, наброситься друг на друга прямо в одежде — это происходило впервые.

И хотя ситуация была для него в новинку, Гаджун лишь продолжал подгонять Сону:

— Х-ха, ах... Входи уже скорее...

Конечно, он был сильно возбужден из-за того, что они так долго этого не делали, но за этим скрывалось еще более сильное и отчаянное желание. Он хотел поскорее стать с ним единым целым. Хотел всем своим телом показать Пэк Сону, как сильно он его любит. И именно поэтому Гаджун, в отличие от обычного, даже не пытался сдерживать стоны.

Пэк Сону тоже почувствовал этот настрой. Посмотрев на него глазами, полными переполняющих его эмоций, он вскоре вошел. Несмотря на то, что они спали бесчисленное количество раз, к размеру Пэк Сону привыкнуть было невозможно. И Гаджун со стоном откинул голову назад. Из-за сбившегося дыхания он дернулся, словно ему было тяжело, но тут же рефлекторно выровнял ритм вдохов и выдохов, чтобы помочь Сону войти легче.

Жаркие стоны Гаджуна раздавались у самого уха, и Пэк Сону принялся нежно покрывать поцелуями линию его шеи.

— Люблю тебя, Гаджун-а. Очень сильно люблю...

Эта привычка Пэк Сону оставалась неизменной вот уже несколько лет. Занимаясь любовью, он всегда признавался в своих чувствах вот таким переполненным эмоциями голосом. И подобное поведение, в свою очередь, выработало определенную привычку и у Хэ Гаджуна.

— Я тоже... ха-а... Я тоже тебя люблю...

Прижавшись к Пэк Сону, Гаджун обнял его. Прежде чем попытаться восстановить сбившееся дыхание, он предпочел ответить на признание, прижавшись губами к его виску.

Сердце гулко и оглушительно колотилось в прижатой к нему груди. Гаджун точно так же, как Пэк Сону совсем недавно, принялся осыпать поцелуями его лицо. Это было просто повторение чужих действий, но оно принесло Пэк Сону безмерное чувство покоя и радости.

И реакция не заставила себя ждать.

— А, почему он стал еще больш... Хы-ых!

Гаджун не смог даже закончить фразу. От мощного толчка Пэк Сону его тело сильно тряхнуло.

— Ах!

Сорвавшийся с губ стон, больше похожий на вскрик, разнесся по комнате. Руки, мертвой хваткой вцепившиеся в спину Пэк Сону, тут же обмякли и бессильно соскользнули вниз, словно расплавившись от жара. Ощущение того, как член одним движением вонзается в самую глубину, а затем, жестко проходясь по самым чувствительным точкам, выскальзывает обратно, было до одури головокружительным.

Жар, зародившийся внизу живота, расползался по всему телу. Может быть, потому, что они не сняли одежду, этот жар не находил выхода наружу. Он скапливался внутри, и казалось, что от него плавится всё тело.

— Х-ха, ах, а-а, слишком быстро…

— Ха-а, Гаджун-а...

Их тяжелое, прерывистое дыхание накаляло воздух. Влажные, шлепающие звуки ударов тел, перемежающиеся стоны, скрип дивана и шорох трущейся друг о друга одежды... Среди всех этих звуков, заполнявших комнату, не было ни одного, который не звучал бы до неприличия эротично.

Голова шла кругом. Нормально соображать было совершенно невозможно, поэтому, полностью отдавшись во власть наслаждения, они просто цеплялись друг за друга. Оба находились в совершенно одинаковом состоянии.

Гаджун то ласково перебирал волосы Пэк Сону, то, гонимый нарастающим возбуждением, впивался зубами в его шею. Пэк Сону, в свою очередь, без конца целовал лицо Гаджуна, а затем, прижавшись к нему лбом, словно завороженный, вглядывался в его выражение лица. Его затуманенный взгляд был неотрывно прикован к нему.

То ли в воздухе был разлит какой-то опьяняющий газ, то ли недавний всплеск эмоций, доведший их обоих до крайности, заставлял чувствовать всё в разы острее. Они сплелись друг с другом, совершенно потеряв голову.

Казалось, Пэк Сону временами терял контроль над собой. Он входил глубже, чем обычно, и когда он, казалось, пробивая какую-то преграду, жестко и ритмично вдалбливался в него, голова Гаджуна запрокидывалась назад. Ощущение того, как внутренности сдвигаются от толчков, вызывало дрожь.

— Ха-а, хы-ых...

Дыхание перехватывало от невыносимого, подавляющего удовольствия, но Гаджун даже не пытался его остановить.

Схватив его за плечи, он бессознательно пытался оттолкнуть, но в итоге лишь крепче вцепился в спину, тяжело и прерывисто дыша. Нарастающее возбуждение, наконец, мощной волной вытолкнуло его на пик наслаждения.

— Ах, х-ха...!

Густая белая жидкость выплеснулась толчками. Гаджун мелко дрожал всем телом, вцепившись в предплечья Пэк Сону. Увидев его на пике оргазма, Пэк Сону тоже с силой кончил, подавшись вперед.

— Ха-а, ха...

Их тяжело вздымающиеся грудные клетки соприкоснулись.

Гаджун лежал, крепко зажмурившись, и, тяжело дыша, наслаждался остаточным возбуждением. Приятная усталость медленно и томно разливалась по телу. И тут Пэк Сону, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, снова начал изливать свои чувства.

— Люблю тебя, правда. Гаджун-а, так сильно, х-ха, люблю...

Сбивчивая речь прерывалась. Пэк Сону и раньше часто признавался ему в любви во время и после секса, но сегодня его голос дрожал куда сильнее обычного. Словно он переполнился эмоциями настолько, что не мог их вынести, словно задыхался от собственных чувств.

Пэк Сону буквально выплескивал свою любовь, и это звучало почти как рыдание.

— Х-ха, ха-а.

Его дыхание было прерывистым и нестабильным, но он, казалось, даже не пытался его восстановить, полностью отдавшись своим признаниям. Он так отчаянно пытался выразить свою любовь, будто боялся, что умрет, если не сделает этого прямо сейчас. Его признания звучали почти болезненно; словно преследуемый страхом, что всё это лишь сон, он снова и снова пытался ощутить тепло Гаджуна.

Внезапно Гаджун крепко обнял его. Обхватив Сону руками, он сжал его с такой силой, что тому наверняка стало больно. Он хотел подарить ему твердое, неоспоримое ощущение реальности происходящего.

— И я тебя люблю. Нет, слова «люблю» даже недостаточно... ха-а... Я обожаю тебя.

Гаджун прекрасно понимал, откуда взялось то облегчение, которым был пропитан дрожащий голос Пэк Сону. И именно поэтому он решил быть предельно откровенным.

Хотя всё это оказалось лишь нелепой ошибкой, ему было невыносимо больно думать о тех эмоциях, которые терзали Пэк Сону последние несколько часов. Гаджун больше никогда не хотел видеть это убитое горем выражение лица. К тому же, его мучила мысль: а вдруг это он сам виноват в том, что не смог дать ему достаточного чувства уверенности?

Гаджуну всегда казалось, что он доказывает свои чувства поступками, но сейчас он решил произнести это вслух, четко выговаривая каждое слово.

— Сону-я. То, что ты теперь рядом каждый день... порой меня просто накрывает от счастья.

— ...

— От одного осознания, что ты просто есть. Что ты смотришь на меня и улыбаешься.

То, что такая жизнь стала для него обычным днём, что он действительно проживает такие дни с ним — одно это уже было для Гаджуна огромным счастьем. Это дарило ему ни с чем не сравнимое чувство покоя и радости.

Тем более что для Хэ Гаджуна сам факт того, что он кого-то любит и состоит в стабильных отношениях, был настоящим чудом. В прошлом он даже представить себе такого не мог. В детстве, так и не пробудив свои способности вовремя, он страдал от странного явления: все люди вокруг казались ему абсолютно черными. Убегая от зла, которым, как ему казалось, был переполнен этот мир, он сторонился людей.

И Пэк Сону оказался единственным светлым, безупречно белым пятном, которое он встретил в этом мрачном мире. Только находясь рядом с ним, Гаджун впервые в жизни осознал, что быть рядом с другим человеком может быть совершенно не тяжело.

— Одно твое существование дарит мне покой.

— Гаджун-а…

— Я живу сегодняшним днем только потому, что ты меня любишь, так как же я могу не любить тебя в ответ? А? Поэтому... пожалуйста, не плачь.

Гаджун протянул руку к Пэк Сону. Потому что тот, кто с самого начала этого разговора, не отрываясь, смотрел на него сверху вниз, в конце концов не выдержал, и из его глаз крупными каплями хлынули слезы.

Он с трудом переборол собственное смущение и выложил всё начистоту, чтобы тот больше не плакал. Но в итоге Пэк Сону всё равно разрыдался, чем окончательно сбил Гаджуна с толку. Невольно усмехнувшись, Гаджун принялся вытирать его слезы, ласково поглаживая по лицу.

— Прости, что заставил тебя волноваться на пустом месте. Лучше бы я сразу сказал, что хожу на кулинарные курсы.

— Нет, ну что ты! Это я как дурак ни во что не верил... Умпф.

Губы Пэк Сону оказались плотно зажаты. Гаджун ухватил его губы большим и указательным пальцами и грозно сощурился.

— Я же предупреждал. Я так тобой дорожу, поэтому не смей оценивать себя подобным образом.

— …

— М-м, хотя нет. Наверное, это всё-таки моя вина, раз я изначально не смог внушить тебе должного доверия.

— Умпф, ы-ыпф!

— Я так редко выражаю свои чувства, что вполне заслужил твои подозрения. Мог заснуть во время совместного просмотра фильма, сославшись на усталость, или по утрам, будучи сонным, даже не отвечал на твои поцелуи. Карма в действии. Я и правда вел себя как подонок…

— Ы-ы-ыпф!

Пэк Сону отчаянно пытался возразить, но пальцы, сжимавшие его губы, и не думали разжиматься. Он яростно замотал головой, но хватка не ослабевала. В конце концов, только когда Пэк Сону обеими руками вцепился в запястье Гаджуна и освободился, он тут же открыл рот.

Он собирался сказать, что это ни в коем случае не вина Гаджуна, что он абсолютно ни в чем не виноват...

— Ахахаха. Губы-то как распухли.

Увидев весело смеющегося Гаджуна, Пэк Сону не смог вымолвить ни слова. Ему оставалось лишь завороженно смотреть на него.

Гаджун специально начал винить себя, чтобы отвлечь внимание Пэк Сону, но даже не подозревал, что этот трюк сработает настолько хорошо. Растерянного, ошарашенного лица Сону было достаточно, чтобы рассмешить его. Гаджун смеялся до тех пор, пока в уголках его глаз не выступили слезы.

— Так что впредь, если тебя вдруг что-то будет беспокоить, не думай, что это твоя вина. Вини во всем меня.

— Нет, Гаджун-а. Я…

— Я же обещал, что не позволю тебе пострадать.

Давным-давно, когда Хэ Гаджун впервые признался Пэк Сону в своих чувствах, он сказал именно эти слова. Он взял на себя ответственность, пообещав, что Пэк Сону больше не придется подавлять себя, что он может желать большего, и что Гаджун никогда не позволит ему пострадать. Чтобы сдержать это обещание, было бы правильнее, если бы сейчас Пэк Сону не грыз себя от тревоги и отчаяния, а винил бы во всём его.

— К тому же, я вслух пообещал, что буду заботиться о тебе и лелеять тебя, так что я должен держать слово.

Точно такое же обещание он дал и в тот день, когда впервые пригласил Пэк Сону к себе домой. По мере того как Гаджун вспоминал всё это, глаза Пэк Сону становились всё шире.

Пэк Сону был растроган не столько смыслом этого обещания, сколько тем фактом, что Гаджун, оказывается, помнит всё, что было между ними в прошлом. Это наполнило его невыразимой радостью и счастьем. Его глаза заблестели от подступающих слёз.

Увидев эту немедленную реакцию, Гаджун усмехнулся и потер уголки его глаз.

— Я же сказал, не плачь.

— Хы-ы, Гаджун-а. Так люблю. Правда, очень люблю...

Пэк Сону порывисто бросился в объятия Гаджуна, вновь осыпая его признаниями. Он без конца повторял слова любви, покрывая поцелуями его лицо и шею, и Гаджун смеялся, пока... вдруг не замер, почувствовав, как низ живота болезненно тянет. Он, конечно, помнил, что Пэк Сону так и не вышел из него после того, как кончил, но было совершенно очевидно, что означает это вновь проснувшееся внутри него ощущение присутствия.

— Ха-а.

Жар в теле еще не успел полностью утихнуть, и стон сорвался с губ сам собой. Стоило внутренностям сжаться, как заполнившая их жидкость потекла наружу. Это до неприличия возбуждающее ощущение было настолько отчетливым, что Гаджун невольно дернулся. И хотя это движение было бессознательным, вполне естественно, что оно послужило стимулом для той части, которой они сейчас были крепко соединены.

Пэк Сону лишь немного, самую малость приподнялся, но, словно не желая терять даже этот миллиметр близости, он тут же снова плотно прижался тазом. Ощутив это тяжелое, вдавливающееся внутрь движение, Гаджун негромко застонал.

— Можно...?

Пэк Сону спросил, нерешительно заглядывая ему в глаза. Было нелепо спрашивать об этом, когда он уже так плотно прижался к нему снизу, но Гаджун просто не мог заставить себя оттолкнуть его. Всё из-за того обещания, которое он только что сам произнес вслух. В голову закралась мысль: «Уж не специально ли он подгадал момент?», но отказать этому взгляду было физически невозможно.

К тому же, они почти никогда не ограничивались всего одним разом. В итоге Гаджун кивнул, но затем вдруг коротко вскрикнул, вспомнив кое о чем.

— Подожди, у нас в прихожей остались пакеты с продуктами.

Он накупил целую кучу продуктов, чтобы приготовить для Пэк Сону праздничный стол. Однако, едва переступив порог и увидев его, он тут же бросил пакеты в прихожей, чтобы спрятать их. А потом, из-за всей этой напряженной атмосферы, он так беспокоился о его состоянии, что совершенно забыл про покупки.

Гаджун упомянул об этом и попытался встать, но Пэк Сону плавно обхватил его за талию.

— Не хочу отпускать...

В его глазах читалась отчаянная мольба не прерывать эту долгожданную близость ни на секунду. Гаджун невольно усмехнулся. Ему показалось, что Пэк Сону ведет себя совсем не так, как обычно, но, с другой стороны, это ведь тоже подпадало под данное им обещание, поэтому он просто не мог холодно оттолкнуть его. Пэк Сону невероятно ловко пользовался любыми лазейками.

Однако в пакетах были и продукты для холодильника, поэтому Гаджуну пришлось выбрать единственный оставшийся вариант. Этого он старался избегать, так как член входил слишком глубоко, но...

— Тогда... подними меня и неси.

— Угу!

То, с какой скоростью он дал согласие, было даже как-то нагло. Гаджун усмехнулся, а затем его вдруг пронзила запоздалая мысль. Стоп, а может, он и этого добивался с самого начала?

Впрочем, времени на долгие раздумья не осталось. Тело резко взмыло в воздух, и в то же мгновение его пронзила огромная волна стимуляции.

— Хы-ык.

Казалось, его сейчас разорвет пополам, а внутренности вылезут через рот. Гаджун с шумом втянул воздух и изо всех сил вцепился в Пэк Сону. Тот лишь тихо рассмеялся, явно довольный тем, что Гаджун сам прижимается к нему.

Этот смешок на выдохе показался Гаджуну возмутительным, но он смирился. Ладно, в конце концов, это же день рождения Пэк Сону. Да, его план удивить именинника праздничным столом пошел прахом, но ситуацию еще можно было спасти. Гаджун из последних сил пытался перестроить планы в своей голове, но тут же крепко зажмурился, застонав от головокружительного ощущения: от каждого шага его тело содрогалось в такт толчкам.

***

Это было самое обычное утро дня рождения.

Но план Хэ Гаджуна, который он всё еще надеялся как-то спасти, не просто пошел прахом — он был полностью разрушен.

Они проснулись лишь глубоко за полдень. Гаджун был в таком состоянии, что не мог даже пошевелиться. И это было неудивительно, ведь последние несколько дней он страшно переутомлялся, а тут еще и Пэк Сону накинулся на него несколько раз подряд. К тому же Гаджун чувствовал и свою долю вины в том абсурдном недоразумении, поэтому просто не мог заставить себя остановить его.

Сону без конца шептал, как сильно он его любит, и от этих признаний, произнесенных таким переполненным эмоциями голосом, Гаджун невольно поддался порыву и просто обнял его. Это было утро, когда он смог по-настоящему, на совершенно новом уровне, прочувствовать то состояние Пэк Сону, в котором тот, казалось, буквально задыхался от переполнявших его чувств.

С трудом поднявшись днем, Гаджун из чистого упрямства отказался от помощи Пэк Сону и в одиночку накрыл на стол, но...

— Ха-а...

Гаджун, за последние годы привыкший к стряпне Пэк Сону, был вынужден с досадой признать поражение. На самом деле, он подозревал нечто подобное еще когда ходил на курсы, но всё же надеялся, что раз он так усердно тренировался, результат будет иным.

— Я так старался, столько тренировался, а то, что готовишь ты, всё равно вкуснее…

— А мне это нравится больше!

— ...Правда? Тогда приготовить тебе это и на следующий день рождения?

— Серьезно? Это было бы просто замечатель…

— Но с одним условием: впредь в утро своего дня рождения ко мне не приставать.

— …

— Эй, не делай вид, что не слышишь.

Вторая половина дня рождения Пэк Сону протекала мирно и счастливо.

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 142-143 (экстры)

2026-04-27T11:31:11.683Z

С того момента, когда он сообщил, что звонила Хэ Гаон, лицо Гаджуна всё больше каменело. А когда дошло до рассказа об Управлении по делам одарённых, он и вовсе зажмурился. В его долгом выдохе чувствовалось глубокое раздражение. От этого лицо Пэк Сону побелело ещё сильнее.

— Прости… Я не поверил тебе и пошёл в Управление проверить. Я, должно быть, сделал что-то не так, вот ты и счёл нужным скрывать от меня...

Слова сыпались беспорядочно. Он продолжал извиняться за то, что сделал что-то не так и не понял этого, из-за чего всё и случилось. Но внезапно Гаджун повысил голос.

— Чёрт! Вот же сестра. Нашла время. Надо же было именно сейчас разбираться и выкладывать свои мысли. Совсем нет чутья!

Словно выплёскивая злость, он резко повысил голос, но тут же убрал волосы со лба и тяжело выдохнул. Выдох, поднявшийся из самой глубины груди.

— Ха, нет. Я должен был предупредить заранее... Ха-а...

И это поведение раздираемого противоречиями Хэ Гаджуна уже не просто казалось странным — оно заставило Пэк Сону почувствовать себя плохим. Ему вдруг показалось, что он сам виновен в том, что между братом и сестрой возникли проблемы.

Заметив по его виду, что тот вот-вот снова начнёт извиняться, Гаджун поспешно покачал головой.

— Я злюсь не на тебя. То есть, ха, Сону…

— …

— С ума сойти...

Хэ Гаджун зарылся лицом в ладони. Будто всё это было невыносимо, он грубым жестом провёл по лицу, затем схватил Пэк Сону и усадил на диван. Сам сел рядом и медленно заговорил.

— ...Сону. Знаешь, какой сегодня день?

— М? А... прости. Я совсем не... забыл, что за день, и недостаточно…

— Нет, ха, с ума сойти. Тебе с этих пор запрещается извиняться. Нет, это я виноват, что спросил в такой форме. Прости меня.

Снова раздираемый противоречиями Хэ Гаджун быстро покачал головой, беря себя в руки. Злость клокотала внутри, но сейчас важнее этой злости был человек рядом с ним.

Гаджун глубоко вздохнул и спокойно заговорил.

— Сегодня твой день рождения.

— ...М?

— И я сегодня утром хотел приготовить тебе праздничный стол... Я ведь уже какое-то время хожу на кулинарные курсы. Ускоренный курс по изготовлению выпечки. Я чуть не умер.

Он снова скривился от досады. Ругательство уже было на кончике языка, но сейчас выругаться — значит снова напугать Пэк Сону, поэтому Гаджун сдержался.

— Каждый твой день рождения ты сам накрывал праздничный стол. Говорил, что тебе приятно, когда я хорошо ем, что это лучший подарок. И каждый раз я просто принимал это... Поэтому в этот раз и я хотел приготовить для тебя, старался, но... блять...

Но в конце концов ругательство всё-таки вырвалось. Он столько сил вложил в подготовку, специально заранее оставил сообщение «ложись спать пораньше»! Планировал ночью втихую всё подготовить, встать рано утром и приготовить еду. Пусть он и не смог бы поздравить его первым в полночь, но ничего страшного.

Такой идеальный план был...!

— ...

Голова Пэк Сону медленно повернулась в сторону. Шорох, который послышался в прихожей, когда Гаджун вошёл домой. Это был звук пакета с ингредиентами для праздничного стола.

Ах... Тихий вздох вырвался сам собой. После возвращения из Управления он сидел на диване в оцепенении и не смотрел в телефон. Поэтому не увидел поздравительные сообщения, накопившиеся к полуночи сегодняшнего дня. В последнее время всё его внимание занимал Гаджун, так что он даже не заметил, что приближается день рождения.

Когда Пэк Сону, снова обернувшись, посмотрел на пакет, он обнаружил, что уши Гаджуна, который спрятал лицо в ладони, горят красным. Гаджун, который не думал, что план так провалится, злился. Но с другой стороны испытывал жуткое смущение и стыд.

Для Хэ Гаджуна это было то, о чём он просто не мог попросить свою семью: «Я тайно хожу на кулинарные курсы, чтобы приготовить праздничный стол для возлюбленного, поэтому подыграйте мне».

— А зачем же всё это время ты наносил духи?..

— Мне казалось, что по вечерам от меня пахнет едой…

— ...А почему ты возвращался всё позже и позже?

— Выпечка до самого конца не получалась, я бесился и продолжал тренироваться...

Глядя на Гаджуна, уткнувшегося лицом в ладони, Пэк Сону часто заморгал. События недавнего прошлого в его голове выстроились в совершенно новую картину.

Оказалось, всё это время Гаджун так часто заглядывал в телефон, потому что учил рецепты, а сладкий запах, исходивший от него каждый вечер — следствие его тренировок в выпечке. Более того, когда буквально только что Пэк Сону в слезах умолял снова полюбить его, тот растерялся и назвал его слова «каким-то бредом»...

— Я так старался, столько мучился с подготовкой, а всё пошло наперекосяк...

Переполненный искренними чувствами, чтобы устроить праздник на день рождения, он даже пошел на кулинарные курсы, что было на него совсем не похоже. И когда виновник торжества вдруг попросил «снова» полюбить его, Гаджуну ничего не оставалось, кроме как растеряться.

Гаджуну было обидно оттого, что его поведение всё это время выглядело подозрительным, но он с большим сожалением признавал: поводы для сомнений и правда были. Он жалел о том, что не рассказал обо всём заранее Хэ Гаон, но, по правде говоря, с того самого момента, как он использовал Управление в качестве предлога, его ложь могла быть раскрыта в любой момент. Ведь H.N и Управление состоят в довольно близких отношениях.

Гаджун тяжело вздохнул и опустил руки. Он чувствовал полное опустошение, но в последние несколько часов больше всего страдать, должно быть, пришлось именно Пэк Сону.

— Сону-я. Я, конечно, вёл себя так, что это могло вызвать недопонимание, но правда…

— Я так люблю тебя, Гаджун-а...

Пэк Сону внезапно крепко обнял Гаджуна. Словно замок из песка, едва державший свою форму, с грохотом обрушился. Он подался вперёд, всем телом навалившись на него.

— Правда люблю. Очень, всем сердцем...

Когда вся правда раскрылась, его захлестнула волна облегчения. И над этим цунами спокойствия, затопившим его с головой, естественно, возвышалась его любовь к Гаджуну. Он почувствовал переполняющую его нежность к человеку, который в одно мгновение вытащил его из бездны, куда он стремительно падал. Эти чувства были настолько ошеломляющими, что ему самому стало страшно.

Его дыхание прерывисто дрожало, и Гаджун в растерянности посмотрел на него. Из-за этих судорожных вдохов казалось, что у него началась гипервентиляция.

— Иди сюда.

Гаджун тоже крепко обнял его.

— Ш-ш... — прошептал он, успокаивающе поглаживая Сону по спине.

Теперь, когда они были так близко, он еще отчетливее чувствовал, как дрожит все тело Пэк Сону. Даже не спрашивая, Гаджун ясно понимал, в каком состоянии находился всё это время тот, запертый в клетке собственных эмоций.

Медленные, заботливые поглаживания постепенно успокоили Пэк Сону. Его спина, тяжело вздымавшаяся с каждым вдохом, мало-помалу расслабилась. Гаджун дождался, пока он окончательно придет в себя, и только тогда заговорил.

На самом деле, в словах Пэк Сону было кое-что, покоробившее его с самого начала. Гаджун и тогда растерялся, но теперь, зная всю правду, прокручивал их в голове. И они казались ему еще более странными.

— Когда ты все не так понял, почему ты сказал именно это?

— …Что?

— Почему ты сказал, что это твоя вина? Ты умолял меня, говорил, что всё из-за тебя, что ты исправишься.

Буквально только что Пэк Сону цеплялся за него, твердя, что он недостаточно хорош, обещая впредь стараться лучше и умоляя снова его полюбить. Гаджун совершенно не мог этого понять.

— Если ты думал, что я тебе изменяю, разве ты не должен был хотя бы дать мне пощечину?

— ...Если бы ты ушел к другому человеку, это значило бы лишь то, что я оказался недостаточно хорош для тебя…

— Что за чушь.

Услышав этот невнятный ответ, Гаджун невольно усмехнулся: настолько абсурдно это звучало.

Пэк Сону был из тех, кто с легкостью располагал к себе людей. Хэ Гаджун не обращал внимания на слухи, но точно знал, что в старших школах Пэк Сону нравился всем ученикам без исключения. И дело было не только в мягком характере. Его красивая внешность привлекала всеобщее внимание.

Гаджун слышал, что Пэк Сону пользовался популярностью с самого раннего детства. Да, находились те, кто считал его покладистость слабостью и пытался задеть, но после того, как в нем пробудилась способность к подчинению, всё изменилось. Говорили, что поначалу многие избегали его, боясь этой силы. Но теперь, когда его бросали на устранение инцидентов с Вратами, им все восхищались.

Хэ Гаджун категорически отказывался понимать, почему у Пэк Сону такая низкая самооценка. Да, он знал о его прошлом, о том, что тому приходилось расти, постоянно оглядываясь на других… Стоило только вспомнить об этом, как внутри закипала злость.

— Я так тебя любил и дорожил тобой всё это время, а ты до сих пор оглядываешься на чужое мнение?

— ...А?

Внезапно разозлившись, Гаджун крепко схватил Пэк Сону за обе щеки. Они встречались последние шесть лет, четыре из которых жили вместе, и всё это время он так заботился о нем!

— Сону-я. У тебя красивое лицо. Волосы шелковистые, а глаза с мягким разрезом, ты выглядишь мило. У тебя такой добрый характер, что о тебе хочется заботиться, а когда ты улыбаешься, это похоже на распускающийся цветок...

— Под-подожди, подожди-ка.

Пэк Сону поспешно закрыл Гаджуну рот рукой.

От этой сыпавшейся на него лавины комплиментов Пэк Сону ужасно смутился, и в мгновение ока его шея густо покраснела. Ему и без того было стыдно за то глупое недоразумение, а тут еще это...

Однако Гаджун, всё еще ничего не понимая, склонил голову набок и пробормотал:

— Мне, наоборот, порой даже удивительно, что такой потрясающий парень так сильно меня любит.

— …Гаджун-а.

— В любом случае, если ты знаешь, как сильно я тобой дорожу, ты не должен так к себе относиться.

Пэк Сону медленно моргнул, а затем тихо рассмеялся. Гаджун удивлялся, но ведь он сам только что озвучил ответ на свой вопрос.

Как можно не любить человека, который говорит такие слова и так бережно к тебе относится?

Более того, даже сейчас Гаджун ласково поглаживал покрасневшие уголки его глаз, словно переживая из-за тех слез, что Сону пролил совсем недавно. Эти прикосновения были бесконечно нежными, будто говорили: «Перестань волноваться по пустякам».

— Ты понял меня?

— Да, понял.

Пэк Сону прижался щекой к руке Гаджуна и улыбнулся. Тепло, расплывающееся из самой глубины груди, приятной дрожью отозвалось во всем теле. Это было чувство, которое он ни за что не хотел бы потерять.

Даже понимая, что всё это было лишь недоразумением, в то короткое мгновение, когда он подумал, что больше никогда не сможет испытать это чувство, Пэк Сону охватил ужас. Ему даже показалось, что всё, из чего он состоит, разлетается вдребезги. Он просто не мог представить свою жизнь без Гаджуна.

В конце концов, именно Гаджун вытащил его за руку и создал эту, уже одиннадцатую по счету, жизнь.

— ...Спасибо, что продолжаешь любить меня.

Уткнувшись губами в ладонь Гаджуна, Пэк Сону пробормотал это признание. Оно было наполнено огромным облегчением, но в нем всё еще смутно угадывались отголоски тревоги. Перед глазами Гаджуна снова всплыл образ Сону, который совсем недавно цеплялся за него и умолял снова его полюбить.

Поглаживая его белые, всё еще бледные щеки, Гаджун невольно усмехнулся.

— Разве я могу встречаться с кем-то ещё, оставив такого тебя?

Как вообще можно изменять, бросив того, для кого не существует никого, кроме тебя самого? Это было всё равно что выбросить на улицу доброго щенка. Хуже подобного поступка и быть не могло.

К тому же, совсем недавно, когда Пэк Сону прерывисто хватал ртом воздух, словно задыхаясь, Хэ Гаджун тоже почувствовал беспокойство, близкое к ужасу. Гаджун по-прежнему острее всего реагировал на состояние Сону. И со временем это не только не притупилось, но даже перестало быть просто привычкой, превратившись в самый настоящий инстинкт. Как он мог оставить его, если сам был в таком состоянии?

Чмок.

Гаджун притянул к себе лицо Пэк Сону и поцеловал его в лоб. Это был совсем легкий поцелуй, но этого хватило, чтобы глаза Пэк Сону широко раскрылись от радости, и он просиял.

Вслед за этим Пэк Сону тоже поцеловал Гаджуна в лоб, поочередно коснулся губами его век и щек, а затем медленно опустился ниже...

С глухим стуком откинувшись на спинку дивана, Гаджун посмотрел на Пэк Сону снизу вверх. Тот уже навис над ним. Легко касаясь губами линии его шеи, он прошептал:

— Ты же обещал утром накрыть мне праздничный стол на день рождения...

Медленно скользящие вниз поцелуи остановились у пупка. Край рубашки Гаджуна, лежащего на диване, слегка задрался, обнажив подтянутый живот. Пэк Сону, с силой прижавшись губами к голой коже, опустил голову еще ниже...

— А можно я сначала съем кое-что другое?

Гаджун усмехнулся. Кто бы мог подумать, что тот самый Пэк Сону скажет нечто подобное. Ему вдруг подумалось, что в таких вот неожиданных моментах очень хорошо чувствуется, как долго они уже вместе.

Намерения Пэк Сону, уткнувшегося губами в пряжку его брюк, были предельно ясны. За то долгое время, что они были в отношениях, они спали бессчетное количество раз, но Гаджуну по-прежнему было некомфортно, когда Пэк Сону пытался сделать ему минет. Если сам Гаджун делал это считанные разы, то Пэк Сону, казалось, был готов на это снова и снова. Более того, он хотел проглатывать всё до последней капли.

К счастью ли, Пэк Сону каждый раз послушно спрашивал разрешения, но до сих пор половину таких попыток Гаджун пресекал. За отговорками о смущении скрывалась истинная причина... Когда Пэк Сону с его до боли невинным и добрым лицом опускался туда, Гаджун чувствовал себя последним подонком на земле. Ему казалось, что он заставляет его делать что-то очень плохое.

Именно поэтому он всегда отказывался, но сегодня...

— Ладно, раз это твой день рождения и ты так хочешь... Нет, подожди-ка. Это же твой день рождения, с чего бы?

В голове стремительно пронеслась мысль о том, с чего бы имениннику вместо того, чтобы получать удовольствие, самому лезть делать подобные вещи. Но зубы Пэк Сону, расстегивающие пряжку ремня, оказались быстрее. На его поведение, явно свидетельствовавшее о том, что он ничего не слышит, Гаджун лишь обреченно усмехнулся.

— Давай без фанатизма... Нам сегодня нужно рано встать, чтобы приготовить еду.

— Угу, понял.

Эта избирательная глухота Пэк Сону показалась ему забавной. И всё же это было куда лучше того выражения лица, с которым он сидел здесь всего пару десятков минут назад. Решив, что на сегодня этого достаточно, Гаджун лишь мягко погладил его по каштановым волосам.

То ли Пэк Сону решил сегодня действовать исключительно ртом, но его губы плотно прижались к ткани брифов. Уткнувшись лицом в уже заметно обозначившуюся выпуклость, он принялся вылизывать ее. А затем, с силой втянув в себя воздух, начал посасывать головку прямо через ткань. Его дыхание отчетливо чувствовалось сквозь брифы.

Эти ощущения были крайне непривычными и в то же время невероятно возбуждающими. Брифы постепенно намокали, и было уже совершенно непонятно: то ли от его слюны, то ли от проступившей предсеменной жидкости.

— Ха-а...

Уловив жар, пропитавший дыхание Гаджуна, Пэк Сону стал действовать еще активнее. Зацепив зубами край брифов, он стянул их вниз, а затем длинным движением провел языком вверх по всему стволу. От этого обволакивающего движения всей поверхностью языка полувставший член начал медленно твердеть.

Словно обрадовавшись такой реакции, Пэк Сону жадно захватил головку губами. Его щеки заметно раздулись. От того, как активно он работал языком, словно перекатывал во рту леденец, с губ Гаджуна сорвался смущенный стон.

Снизу раздавались непрерывные влажные причмокивания и хлюпанья. С каждым наклоном головы Пэк Сону, вбиравшего член всё глубже, звуки становились всё более откровенными. Когда он одним движением заглотил его до самой глубины горла, сжав и втянув в себя, Гаджун невольно приподнял бедра. Ощущения были обжигающе горячими, а влажность внутри почти чрезмерной.

— А-а, ха-а, слишком... горячо...

То ли из-за того, что Сону только что плакал, то ли из-за тревоги, мучившей его несколько часов подряд и заставившей его тело пылать, как в лихорадке, но его горло казалось сейчас куда горячее обычного. Словно заразившись от него, жар начал расползаться и по всему телу Гаджуна.

Пэк Сону мягко дразнил уздечку кончиком языка, а затем, широко обхватив ствол, принялся снова и снова заглатывать его до самого основания. И каждый раз, когда ровный нос Пэк Сону касался его низа живота, Гаджун невольно вздрагивал всем телом.

То, как Пэк Сону, опустив лицо, ласкал его снизу, выглядело до неприличия эротично. При том, что его лицо производило впечатление абсолютной невинности и чистоты, губами он дарил совершенно иные ощущения. Темп постепенно ускорялся, и вместе с ним нарастало обжигающее напряжение. Гаджун слегка изогнулся в пояснице. Он слишком хорошо знал, что означают эти ощущения.

— Х-ха, ах, стой, подожди-ка. По-моему, я сейчас...

Гаджун попытался оттолкнуть Пэк Сону. Да, он сам только что разрешил ему, и учитывая выражения, которые тот использовал, он прекрасно понимал, чего Сону хочет. Но сейчас, оказавшись на грани оргазма, его внезапно охватило смущение.

Кончать в это горло, которое сейчас казалось в несколько раз горячее и влажнее обычного, в то самое горло, которое совсем недавно сдерживало рыдания, казалось чем-то неправильным. И вообще, скормить ему сперму, даже толком не поцеловавшись? Опомнившись с запозданием, Гаджун попытался воззвать к голосу разума и остановить Пэк Сону.

Однако, как и следовало ожидать, Пэк Сону даже не сделал вида, что слышит его. Напротив, каждый раз, когда Гаджун пытался его оттолкнуть, он опускал голову ещё ниже, и, прикладывая больше силы, сжимал губы.

— А-ах...!

В конце концов, вцепившись пальцами в волосы Пэк Сону, Гаджун кончил. В одно мгновение его поясница напряглась, а таз оторвался от дивана. Сильно сведенные мышцы бедер и мелко дрожащие пальцы ног наглядно демонстрировали силу испытанного им оргазма.

Тело, ставшее предельно чувствительным от упорной и непрерывной стимуляции, отчетливо чувствовало каждое движение горла и языка Сону. Звуки ритмично сжимающегося горла были до неприличия сексуальными. В итоге Пэк Сону проглотил всю сперму. И даже после этого он продолжал с причмокиванием сосать его член, словно желая вытянуть всё до последней капли.

Гаджуну ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и тяжело вздохнуть. Раньше Пэк Сону беспрекословно следовал любому его слову, и во время секса всегда послушно останавливался после одного лишь слова «подожди». Но теперь он всё чаще отказывался слушаться и упрямился.

Конечно, то, что парень, который всегда только и делал, что оглядывался на других, обрел собственное мнение — это замечательно, но почему именно в таком деле...

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 140-141 (экстры)

2026-04-26T19:19:13.085Z

(дублирую конец предыдущей главы, потому что без него начало непонятное)

Слегка улыбаясь этим воспоминаниям, Пэк Сону вдруг торопливо замотал головой.

— А, нельзя так думать.

Как бы сильно ему ни хотелось быть рядом с Гаджуном, желать появления опасных Врат…

Он мог пострадать в бою, так что думать об этом ненормально… Тем более, что сейчас Гаджун часто бывает в Управлении по делам одарённых из-за подозрительной активности Врат в последнее время.

Пэк Сону резко вскочил с места. Пусть Гаджун сегодня снова вернется поздно, он решил приготовить на ужин что-нибудь легкое.

Хотя Гаджун уже несколько раз отказывался от еды, возможно, если он приготовит что-то, что ему по вкусу, Гаджун всё же поест? Или они хотя бы смогут позавтракать вместе. Гаджун в последнее время пропускал и завтраки, что беспокоило Пэк Сону.

Нужно приготовить то, что ему нравится...

Вззз—

От вибрации телефона Пэк Сону резко обернулся. Его лицо озарилось надеждой, что это звонит Гаджун, но стоило ему посмотреть на экран, как улыбка исчезла. Однако в ту же секунду он смутился собственной реакции. Человек, который ему звонил, не заслуживал такого отношения.

[Входящий вызов] [Хэ Гаон]

[Проведите, чтобы ответить]

Звонила сестра Гаджуна. Вдруг с ним что-то случилось? Пэк Сону поспешно ответил на звонок.

— Сону! Можешь сейчас говорить?

— Да, конечно. Что-то случилось?

— А? Это я хотела спросить.

Услышав напряженный голос Пэк Сону, Хэ Гаон на том конце провода растерялась. Удивившись тому, что он с ходу перешел к делу, она усмехнулась и спросила:

— Если и есть какие-то дела, то скорее у вас в H.N, разве нет? Вы ведь там сейчас по горло заняты. Недавно же было столько шума из-за открытия Врат S-ранга. Хорошо, что всё обошлось, но…

— А-а... Всё в порядке. В последнее время тренировки стали интенсивнее, но не то чтобы мы были сильно заняты.

— Да? А Хэ Гаджун выглядит очень занятым. У него одного такие жесткие тренировки?

— …Что?

— До него в последнее время не дозвониться. Каждый раз, когда звоню, бормочет что-то про то, что занят, и бросает трубку.

— …

— Чем Хэ Гаджун сейчас вообще занимается? Говорит, что даже с родителями может поговорить лишь минутку...

То, что младший брат постоянно сбрасывал её звонки дело привычное, но то, что он так коротко общался даже с родителями, показалось Хэ Гаон странным, поэтому она и спросила.

Пэк Сону застыл, держа телефон в руке. Он стоял неподвижно, словно кто-то нажал на паузу, и даже не дышал, поэтому Хэ Гаон с недоумением позвала его.

— Сону?

— ...Гаджун сказал, что каждый вечер ходит в Управление по делам одарённых.

— Чего? Зачем ему туда?

— ...Я не знаю подробностей, но он сказал, что у него там «дела».

— Чего-чего? Все в Управлении знают, что Хэ Гаджун — мой младший брат, так что если бы он приходил, мне бы точно доложили, но я ничего такого не слышала…

— …

— ...

Повисла оглушительная тишина.

Хэ Гаон, которую придавил этот огромный груз тишины, с трудом, едва-едва разлепила губы. Её голос, только что осознавшей всю ситуацию, был напряжённым.

— Слушай, то есть, Сону... Гаджун мог приходить в Управление, мог. Оно ведь такое огромное. Сотрудников много, так что не обязательно все мне докладывают. А, точно! В последнее время Управление снова загружено. Все носятся как угорелые, могли и не заметить.

— ...

— А, аааа или есть же другие отделения? То есть...

Слова беспорядочно сыпались. Хэ Гаон ясно представила, какое сейчас выражение лица у Пэк Сону, и её голос наполнился тревогой. Она торопливо подбирала слова, но вдруг воскликнула «А!».

— Точно! Я как-то раз звонила Гаджуну, и показалось, что рядом с ним кто-то есть. Как только кто-то подошёл заговорить, он сразу же бросил трубку. Тот голос... чей же это был голос... Тонкий такой голос. Среди людей Управления с таким голосом...

— ...Во сколько вы разговаривали?

— А? Это было около десяти вечера. Ещё подумала, что как же смешно, когда Гаджуна называют «господин Гаджун»...

— ...

— ...Кажется, я сказала лишнее.

Хэ Гаон глубоко вздохнула. Когда она стала вспоминать тот день, всплыло кое-что ужасное. Тогда она пропустила это мимо ушей, но теперь, сложив все детали вместе, картина складывалась наихудшая.

Долгое время тишина оседала тяжёлым грузом. Хэ Гаон слышала лишь несколько ударов её собственных каблуков по мраморному полу, расхаживая по комнате, прежде чем, наконец, снова заговорила.

— Сону. Мне кажется, я неправильно это сказала, и было бы хорошо, если ты не воспринял превратно. Гаджун, этот парень, который так ненавидит людей и безразличен к другим, он просто не способен встречаться с кем-то ещё...

— ...

— А если бы он такое сотворил, я бы его убила...

Разговор всё ещё продолжался, но с какого-то момента до Пэк Сону не доходило ни слова. Ему приходилось сосредотачивать все усилия лишь на том, чтобы стоять на месте и ровно дышать. Иначе он, кажется, выронил бы телефон.

Он держался из одного-единственного желания — не показывать Хэ Гаон, сестре Гаджуна, что ему плохо.

Прошло несколько минут, и звонок завершился.

Попрощался ли он как следует, он не помнил. Пэк Сону стоял в оцепенении. Всё это время Гаджун говорил, что ходит в Управление по делам. Неужели это всё была ложь? Нет, может быть, как и сказала сестра, Управление сейчас перегружено работой, и новость о визитах Гаджуна просто не дошла до неё.

Ухватившись за эту возможность, Пэк Сону быстро вышел из квартиры. Торопливо спустился на парковку, сел в машину и помчался в Управление по делам одарённых. Руки, сжимающие руль, напряглись.

В голове всплыли странные воспоминания.

«О, ты использовал духи?»

«А, да... Ну, просто захотелось изменить что-нибудь».

С какого-то момента от возвращающегося домой Гаджуна начало пахнуть духами. Это были духи, которые они когда-то купили вместе в поездке, но с тех пор Гаджун ими не пользовался. Забросил в угол ванной и забыл. И вдруг, с какого-то дня, снова начал.

Причём этот запах улавливался не утром, когда он уходил, а только поздно ночью, когда возвращался. И иногда от него веяло едва уловимым сладковатым ароматом.

«Что смотришь в телефоне?»

«Ничего особенного».

В последнее время Гаджун часто украдкой смотрел в телефон. Бывало, проверял его, даже когда они были вместе, и стоило Пэк Сону проявить интерес — тут же выключал экран. А порой убирал телефон в карман, словно что-то скрывая.

Машина мгновенно домчалась до Управления по делам одарённых. Пэк Сону быстро припарковался и стремглав бросился к зданию. Оно было огромным, с входами со всех четырёх сторон. Но при любом входе во внутренние помещения обязательно нужно было отмечаться в журнале посещений.

И все эти записи хранились в компьютерной базе данных.

— Здравствуйте.

Пэк Сону был общительным и приятным в общении человеком. Добрый и вежливый, он легко располагал к себе людей, и многие хотели с ним подружиться. Сотрудник из лобби Управления был одним из таких. Поскольку он всегда здоровался, приходя сюда, тот теперь встречал его с радостью и сам справлялся о делах.

— О, давненько не виделись!

— Да. Как вы? Говорят, сейчас очень загружены.

— Не то слово! Все эти исследования, ситуации... Столько народу ходит. Все виды одарённых, все сотрудники — все на нервах.

Мужчина в очках с толстой оправой поморщился и усмехнулся. Пэк Сону ответил улыбкой и совсем лёгким тоном задал вопрос, как будто невзначай, просто так.

— Тогда, может, сегодня кто-то из H.N тоже заходил?

— Из H.N?

H.N — организация, объединяющая одарённых высшего уровня. Членов, зарегистрированных именно как «участники», а не обычные сотрудники, было немного, и все, кто работал в Управлении, знали о них. Это было само собой разумеющимся.

Поэтому сотрудник в лобби немного подумал и ответил:

— Хм, в журнале не числится. Сейчас проверю.

Вопрос был неожиданным, но сотрудник не почувствовал ничего подозрительного. Пэк Сону с мягкой улыбкой вежливо попросил и у него просто не возникло мысли, что за этим стоит что-то недоброе.

Поэтому в прошлом сотрудник даже однажды в шутку сказал другому коллеге: «Навык подчинения господина Пэк Сону, наверное, исходит из той веры, которую внушает его безобидное лицо». Многие коллеги были с этим согласны.

И сейчас сотрудник просто решил, что у Пэк Сону есть какая-то причина, и проверил компьютер. Посетители за сегодня и в графе H.N...

— Сегодня никого не было.

— …А.

— Подождите, почему вы так…

— А-а, нет, ничего. Спасибо, что проверили.

Заметив цвет лица Пэк Сону, сотрудник осторожно его окликнул. Лицо, внезапно побелевшее как мел, само по себе вызывало беспокойство. Но Пэк Сону из последних сил улыбнулся и покачал головой.

«Может, сегодня он пошёл куда-то в другое место...»

Рефлекторно выстраивая эту мысль в своей голове, Пэк Сону глубоко вздохнул. Всё это время Гаджун говорил, что ходит в Управление, но сегодня он мог быть в другом месте. Мог так сильно устать, что забыл сообщить об изменении планов. Или, раз уж всё равно собирался выйти вечером, хотел сказать по возвращении...

Пока мысли лихорадочно кружились, из кармана пальто донеслась вибрация. Пэк Сону дрожащей рукой извлёк телефон. Ещё до того, как войти в здание, то есть, уходя из дому, он отправил Гаджуну сообщение.

И вот сейчас пришёл ответ.

— ...

На экране появились сообщение, отправленное Пэк Сону, и ответ Гаджуна под ним. Разговор был совсем коротким, но почему-то Пэк Сону не мог его воспринять. Казалось, буквы прыгают и путаются.

Я: Ты где?

♥: В Управлении

Он неподвижно смотрел в экран. С каждым вдохом дышать становилось чуть труднее. Тело начало словно вытягиваться, будто он тонет в глубокой воде. В растерянных глазах отразилось новое сообщение, только что появившееся на экране.

♥: Я сегодня задержусь, ложись спать без меня

Впервые Пэк Сону не ответил на сообщение Хэ Гаджуна.

***

В квартире стояла мёртвая тишина.

Пэк Сону сидел в гостиной. Он толком не помнил, как добрался домой, но разговор прохожих, услышанный по дороге из Управления, отчётливо всплывал в памяти.

«Моя подруга рассталась с парнем после шести лет. Говорил, что собирается жениться».

«Говорят, в какой-то момент происходит либо свадьба, либо расставание».

«Чем дольше встречаешься, тем больше надоедает...»

Он обычно не прислушивался к чужим разговорам, но слово «шесть лет» намертво зацепило его. Ведь в этом году исполнилось ровно шесть лет с тех пор, как они с Хэ Гаджуном встречаются.

«Надоест — и всё, конец».

Тогда Пэк Сону остановился как вкопанный и простоял на месте, пока прохожие не ушли настолько далеко, что их голоса стихли. Нет, кажется, он ещё долго стоял там после этого. Его начало знобить и только тогда он дошёл до машины. С того момента, а может, и раньше, Пэк Сону не мог ни о чём думать.

Выбежавший следом из Управления сотрудник что-то говорил ему. Пэк Сону внезапно побледнел и пошатнулся. Тот, видимо, испугался и кинулся следом, чтобы сообщить дополнительную информацию.

«А! Вчера запись о посещении H.N всё-таки есть. Приходили руководитель и начальник следственного отдела, и по-моему, до вас они ещё раз приходили...»

К сожалению, его доброта лишь сделала Пэк Сону ещё более растерянным.

Пэк Сону просто сидел в оцепенении. Казалось, в такой ситуации он должен о чём-то думать, но в голове не было ни единой мысли. Словно всё побелело. Может, он отрицает реальность.

«Что мне сейчас думать. Если бы Гаджун мне объяснил...»

Сидя на диване, он бессильно сцепил руки. Гаджун всегда такой рассудительный и умный, он бы сразу разобрался, как вести себя в подобной ситуации. Пэк Сону хотел лишь одного: спросить его. А вдруг Гаджун устал от него именно потому, что тот даже с этим не справляется сам...

Пик—

В тот же миг, когда послышался звук дверного замка, мысли Пэк Сону резко оборвались.

— Фу-у...

Хэ Гаджун вошёл в прихожую и устало выдохнул. С усталым лицом он взглянул на цифровые часы в гостиной. 02:11. Далеко за полночь.

— Ха. Неужели конец...

Только что снявший обувь и собравшийся сделать шаг внутрь Гаджун вздрогнул и обернулся. Датчик освещения в прихожей не осветил всю гостиную, но его глаза всё видели благодаря способности.

Гаджун вздрогнул, обнаружив Пэк Сону, который сидел на диване в гостиной и бессмысленно смотрел в прихожую.

— Что такое. Ты почему сидишь без света?

— ...

— Проснулся? Нет, ты же ещё в уличной одежде...

Среди беспорядочно сыплющихся вопросов послышался едва слышный шорох. Гаджун, опускающий что-то в прихожей, выглядел немного, нет — очень растерянным.

Как человек, которого застали за тем, что он скрывал.

— ...Гаджун.

Пэк Сону открыл рот. Но едва произнеся его имя, лишь несколько раз беззвучно пошевелил губами. По-прежнему не зная, что думать, он не мог произнести ни слова.

Тем временем Хэ Гаджун быстро подошёл к Пэк Сону и взглянул на него. Сидеть в тёмной гостиной в уличной одежде с пальто, даже не включив свет, это вызывало сильное беспокойство.

— Что случилось? Что-то произошло?

Ситуация явно выходила за рамки обычного, и Гаджун с серьёзным лицом задал вопрос. Пэк Сону всё это время лишь тупо смотрел на него снизу вверх.

...И снова почувствовал запах духов.

И сладкий аромат вместе с ним.

— ...Гаджун.

Пэк Сону снова попытался заговорить. Что он должен сказать сейчас? Спросить, где он был сегодня? Уточнить, ради кого использовал духи, и что это за сладкий аромат, который сейчас от него исходит? Или потребовать объяснить, почему он всё это время лгал?

Значит, он сам...

— Прости. Я был недостаточно хорошим…

— ...М?

— Я был неправ. Прости...

Пэк Сону запрокинул голову назад, из последних сил стараясь встретиться взглядом с Гаджуном, и попросил прощения. Незаметно датчик освещения в прихожей отключился, и всё погрузилось в темноту. У Пэк Сону не было способности видеть в темноте, ему приходилось полагаться хотя бы на лунный свет, но как назло ночное небо было затянуто тучами, и никакого света не проникало.

В кромешной тьме Пэк Сону отчаянно искал Гаджуна и снова и снова просил прощения. Дрожащими руками судорожно хватался за него и умолял, словно цепляясь за последнее. В его голове непрерывно крутился разговор прохожих.

«Надоест — и всё, конец».

Каждую ночь возвращается поздно, уходит по выходным под предлогом дел, всё чаще прячет телефон, врёт о месте встреч и встречается с кем-то другим. Пэк Сону не хотел знать, что всё это означает. Не хотел спрашивать и слышать правду.

Ему было просто горько, что Гаджуну пришлось лгать ему, чтобы скрыть что-то. Причину этому создал сам Пэк Сону. К тому же слово «конец», которое Гаджун пробормотал, войдя в квартиру, пугающе отозвалось в голове.

Не о их отношениях ли это слово?

— Это всё моя вина, так что полюби меня снова, ладно?

— ...Что?

Лицо Гаджуна стало странным. До того, как Пэк Сону начал беспорядочно извиняться, Гаджун расспрашивал его: не разбилось ли что, не сломалось ли, и сам же отвечал, что всё в порядке*… но вдруг резко нахмурился. Смена выражения была настолько явной, что у Пэк Сону перехватило дыхание. (*имеется в виду, что Гаджун спрашивал Сону, не разбил ли тот и не сломал ли что-то. Но даже если это произошло, то ничего страшного, все нормально)

Даже в темноте было отчётливо видно, что он хмурится. Гаджун сухо произнёс твёрдым голосом:

— Что за чушь.

— Прости. Я раскаиваюсь. Постараюсь впредь быть лучше, поэтому, пожалуйста...

— Пэк Сону!

Хлоп!

Гаджун схватил Пэк Сону за обе щёки. Тот уже начал было давиться слезами от поведения Гаджуна, назвавшего его просьбу снова полюбить «чушью». Гаджун резко поднял его, заметив, что голос Сону начинает срываться из-за слёз.

— Что вообще происходит? Кошмар, что ли, приснился?

Ведомый твёрдой рукой Гаджуна Пэк Сону, поднявшись, несколько раз беззвучно зашевелил губами. Встретившись взглядом с Гаджуном прямо перед собой, он начал давиться слезами. Но страх, что если он заплачет сильнее, Гаджун устанет от него ещё больше, пересилил, и он из последних сил сдержал чувства.

На это Гаджун ещё более холодным голосом потребовал ответ. Это было похоже на приказ.

— Говори, что сегодня случилось. Всё как есть.

— ...Сегодня позвонила твоя сестра.

Пэк Сону, который всегда подчинялся Гаджуну, и сейчас не мог не открыть рта. Запинаясь, Сону продолжал рассказывать всё, что произошло.

Когда Сону закончил, Хэ Гаджун не сказал ни слова.

— ...

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 138-139 (экстры)

2026-04-26T12:31:07.901Z

Тихий голос разнесся над пустырем. Доложив по беспроводному наушнику, Хэ Гаджун слегка откинул голову назад и посмотрел на небо. Маленький дрон суетливо летал взад-вперед, словно осматривая окрестности. Затем Гаджун взглянул на запястье и в ухе одновременно раздался звук «пип».

[Clear]

Проверив надпись, появившуюся на черных часах на запястье, Гаджун протяжно выдохнул. Другие люди, разбросанные по пустырю, тоже одновременно вздохнули с облегчением.

Это была ситуация, когда члены H.N вмешались, чтобы разобраться с монстрами, хлынувшими из открывшихся Врат. Инцидент произошел в парке, и после эвакуации всех людей в округе они около пяти часов вели тяжелый бой, прежде чем уничтожить монстров.

H.N, считающаяся лучшей организацией одарённых в стране, использовала дроны для наблюдения за окружающей обстановкой и связи с членами отряда. Одарённые, сражающиеся на месте, получали эту поддержку и действовали сообща, благодаря чему смогли благополучно завершить операцию без серьезных ранений.

На наручных часах появился знак того, что Врата полностью закрыты.

— Вау, вы и в этот раз отлично справились!

— Наши младшенькие просто невероятны.

Члены отряда, участвовавшие в операции, один за другим подходили к Гаджуну и хвалили его.

На этот раз из Врат вырвалось особенно много монстров, но Гаджуну удалось в конце заманить их всех в одно место и уничтожить разом. Этот план был разработан после того, как они поняли, что если при убийстве по одному не уничтожить ядро должным образом, монстр разделится и их станет двое.

Самую большую помощь в этом оказал Пэк Сону. Используя свою способность подчинения, он заставил монстров собраться в одном месте, после чего Гаджун уничтожил их одним махом.

Пэк Сону и Хэ Гаджун ходили вместе с самого вступления в организацию, а теперь демонстрировали лучшую командную работу. Словно они понимали мысли друг друга по одному лишь взгляду.

Старшие члены отряда наперебой хвалили его, но Гаджун никак не отреагировал. Он был сосредоточен лишь на том, чтобы, взмахивая копьем, стряхнуть с него черную кровь.

— Мы всё еще «младшенькие». Хотя прошло уже шесть лет с тех пор, как мы вступили в организацию.

— Это показывает, насколько строго H.N отбирает новичков! (имеется в виду, что за шесть лет набрали так мало человек (или не набрали вообще), что Сону и Гаджун все еще младшие в отряде)

— Стоит ли этому радоваться...

Когда Гаджун избавился от крови и подбросил копье в воздух, его размер плавно уменьшился. Пока он убирал его в карман, к нему подошел Пэк Сону и протянул руку.

— Гаджун-а. Здесь кровь.

— Что? Ты поранился?

— Нет, не я.

Пэк Сону, привыкший к тому, что Гаджун рефлекторно хмурится, лишь усмехнулся. Он с улыбкой стер кровь с его щеки, и только тогда взгляд Гаджуна смягчился. Он считал, что если это не рана Пэк Сону, то и волноваться не о чем.

— Ничего страшного. Это не моя кровь.

— И всё же. Вдруг ты поранился во время недавнего ближнего боя, так что давай зайдем в организацию и проверимся.

— Мне лень…

— Ты же обещал в прошлый раз. Что пойдешь в медпункт только если я тоже пойду.

После каждого инцидента с Вратами Гаджун неизменно отправлял Пэк Сону в медпункт H.N. Как бы тот ни объяснял, что не пострадал, Гаджун настаивал: «Нужно провериться на всякий случай», и Пэк Сону, который всегда послушно соглашался, в конце концов выдвинул условие.

На самом деле он просто хотел дать ему почувствовать, каково это — находиться под чрезмерной опекой, но Гаджун согласился. И хотя он каждый раз ворчал, словно его тащат в самое ненавистное место на земле, обещание он всегда выполнял.

И вот сейчас Гаджун кивнул с видом человека, у которого нет другого выбора. Глядя на эту реакцию, Пэк Сону постепенно начинал понимать прелесть чрезмерной опеки.

Они были парой, в которой даже чрезмерная забота друг о друге становилась похожей.

— Наши младшенькие такие дружные.

Глядя на Пэк Сону и Хэ Гаджуна, старшие члены отряда тепло улыбались. Пережив ту самую школьную поездку, у них наверняка сформировалась особая связь, но всё равно это удивляло каждый раз.

— Они оба так незаметно выросли.
— Прошло всего 4 года с тех пор, как их бросили на зачистку Врат, а по их слаженности кажется, что все 10 лет.

Оставив позади переговаривающихся старших, Сону и Гаджун пошли вперед. В сегодняшнем инциденте с Вратами Гаджун и Пэк Сону действовали в авангарде, поэтому им поступил приказ явиться с подробным отчетом о ситуации.

***

Несколько часов спустя.

К тому моменту, когда они закончили с отчетом, прошли тщательный осмотр в медпункте и вышли наружу, небо уже потемнело. Поскольку их вызвали рано утром, на всё вплоть до завершения операции ушел целый день. Гаджун недовольно пробормотал:

— День просто пролетел. И докладывать-то было особо не о чем, почему нас так долго продержали?

В H.N и так наблюдали за ситуацией через дроны, так что ничего нового докладывать не требовалось. Достаточно было рассказать о том, как монстры выглядели вблизи и не было ли чего-то необычного, но, как ни странно, именно сегодня вопросов было слишком много.

— Наверное, это потому, что в последнее время Врата открываются всё чаще. Говорят, в Управлении по делам одарённых тоже начинают серьезно следить за этим…

— Ха, если причина в этом, надо было вызывать не младших, а старших.

— А в такие моменты ты сам называешь себя младшим?

Пэк Сону тихо рассмеялся. Подметив эту отличную от той, что была несколько часов назад, реакцию, он улыбнулся, а Гаджун, заявив, что это совсем другое, откинул волосы назад.

Поскольку Гаджун казался изрядно раздраженным, Пэк Сону привычным движением потянул его за собой и направился к кафе перед зданием H.N. Зайдя в кафе, Сону сразу же протянули тоффи-нат латте (латте со вкусом сладкой ириски и жареных орехов). Гаджун в недоумении склонил голову набок. В последнее время это был любимый напиток Гаджуна.

— Что это? Ты заказал заранее?

— Ага. Ты выглядел уставшим в комнате для допросов, поэтому я заказал через телефон.

Шесть лет в H.N: а значит, прошло шесть лет с тех пор, как Пэк Сону и Хэ Гаджун начали встречаться. Как будто в доказательство долгих отношений, теперь Пэк Сону достаточно было взглянуть на лицо Гаджуна, чтобы понять, что ему нужно.

Гаджун тоже заново ощутил прелесть долгих отношений и усмехнулся. После сладкого напитка настроение определенно поднялось.

— А ты что заказал?

— Клубничный йогурт.

— Правильно.

— Ага. Я знал, что ты так скажешь.

Гаджун несколько раз моргнул, запоздало понял смысл сказанного и взъерошил волосы Пэк Сону. С давних пор, когда они ходили в кафе, Гаджун всегда заказывал ему клубничный йогурт, говоря, что нужно есть что-нибудь с молочнокислыми бактериями.

Вот и сейчас Пэк Сону, не дожидаясь слов Гаджуна, вспомнил об этом сам и заказал йогурт. Гаджун удовлетворенно кивнул, а Пэк Сону, заметив, что его лицо немного разгладилось, улыбнулся.

Последнее время Гаджун выглядел очень уставшим.

В последнее время Врата по всей стране открывались всё чаще, но H.N привлекали к операциям только в случаях высокого уровня угрозы, поэтому по сравнению с другими организациями число выездов было относительно невелико. Зато, когда их привлекали, им приходилось выкладываться до последнего, а еще руководство стало находить участившиеся инциденты подозрительными и подняло интенсивность тренировок.

Но и после изнурительных тренировок Гаджун каждый вечер уходил на какое-то «дело». Всё, что знал Пэк Сону об этом деле, — только то, что это вызовы от Управления по делам одарённых. Гаджун сообщил лишь это и ничего больше.

Пэк Сону не стал ни о чем расспрашивать. Он знал, что если Гаджун не говорит подробностей, то на то есть причины. К тому же, раз речь об Управлении по делам одарённых — организации, у основания которой стояла бабушка Гаджуна и где сейчас работала его сестра, повода для визитов было более чем достаточно.

Поэтому то, что сейчас нужно было сделать Пэк Сону, — это дать Гаджуну как можно меньше поводов для усталости. Жаль, что они не могут проводить вечера вместе, но...

Он верил, что любовь, которую даёт ему Гаджун, всегда остается неизменной.

Даже сейчас, пока они вместе шли из кафе, Гаджун поправлял воротник Пэк Сону.

— Наверное, зимой вместо йогурта лучше пить что-нибудь горячее. А то простудишься.

— Сегодня на улице довольно тепло.

— Люди всегда простужаются именно тогда, когда теряют бдительность. Будь осторожен.

— Угу, хорошо.

Хотя привязанность Гаджуна по-прежнему принимала форму гиперопеки, Пэк Сону уже привык к этому и послушно соглашался. Ему оставалось лишь радоваться, когда он незаметно перехватывал отстраняющуюся руку Гаджуна после того, как тот поправил ему воротник, а Гаджун в ответ спрашивал, не холодно ли ему, и крепко сжимал его ладонь. Вполне естественно их сплетенные руки вместе скользнули в карман пальто Гаджуна.

Они встречались уже долгих шесть лет, но сердце Пэк Сону по-прежнему трепетало от каждого действия Хэ Гаджуна.

***

— Сегодня тоже нужно идти к семи?

— Да. А, и, кажется, теперь придется ходить и по выходным.

— ...А?

Они договаривались посмотреть фильм дома вечером в эти выходные. Но ведь фильм можно посмотреть и днем... Пэк Сону мысленно корректировал планы на выходные с Гаджуном, задавая вопрос:

— Будешь уходить вечером по выходным?

— М-м, наверное, буду уходить рано утром и возвращаться только поздно вечером…

— А-а... вот как. Видимо, ты очень занят.

— Ага, как-то так. Кое-какие дела появились.

Гаджун ответил расплывчато, но Пэк Сону лишь кивнул. В последнее время Управление по делам одарённых пристально расследует феномен частого открытия Врат, поэтому вполне логично, что они вызывают одарённого мифического класса. Хотя сам Пэк Сону был одарённым S-ранга, способность Гаджуна была еще более редкой.

Не подозревая ни о чем плохом, Пэк Сону лишь теребил пальцы. Но даже сейчас от их сплетенных рук исходило такое явное тепло, так что всё было в порядке...

— А.

Однако в этот момент Гаджун ахнул и вытащил руку. Посмотрев на наручные часы, он нахмурился.

— Я совсем забыл, что сегодня мне нужно было подготовить одну вещь. Придется уйти прямо сейчас. Хотел немного отдохнуть дома перед уходом, но…

— Что за вещь? Скажи мне, я сделаю. А ты отдохни дома.

— ...М-м, нет. Это мои дела, я сам разберусь. Иди домой.

Его голос почему-то звучал сухо и скованно. Пэк Сону попытался отреагировать как ни в чем не бывало, но запнулся, и его шаги неловко замедлились.

Пэк Сону понимал, что у Гаджуна «есть дела». Он считал, что Гаджун сообщает лишь минимум из-за какой-то причины, и не стал допытываться. Но иногда... стоило ему проявить хоть малейший интерес к этим самым «делам», как ему казалось, что Гаджун тут же проводит черту.

Сплетенные в кармане руки теперь оказались снаружи, и казалось, что от зимнего холода они вот-вот оледенеют. Пэк Сону, едва шевеля губами, с трудом произнес:

— А, вообще-то мне тоже нужно в Управление по делам одарённых. Давай пойдем вместе. Я поведу машину…

— ...

Гаджун пристально посмотрел ему в глаза. Лишь от того, что он так молчаливо принимал этот взгляд, у Пэк Сону перехватило дыхание. Голубое свечение, мелькающее в этих черных зрачках, казалось, выворачивало всё наизнанку.

Одной из способностей Хэ Гаджуна было умение отличать правду от лжи. Обладая силой Хэтхэ, он мог мгновенно распознать лжеца. По его словам, лицо такого человека он видел черным как смоль.

Пэк Сону торопливо покачал головой:

— Я не вру. Мне правда нужно пройти осмотр в Управлении…

— Если это ежегодная проверка способностей пробужденных, то до нее еще много времени.

— Можно же пройти её и пораньше…

— Сону, оставайся дома.

Эти твердые слова разрубили царящую неловкую атмосферу. Они прозвучали настолько холодно, словно это был приказ, и между ними повисла тишина. Тон был таким, словно этот разговор его утомлял.

Гаджун какое-то время потирал уголки губ. В его прищуренных глазах читалось легкое замешательство. Он переводил взгляд с одного на другое, но в конце концов, тихо вздохнув, протянул руку Пэк Сону.

— Сегодня холодно. Говорят, ночью температура опустится ниже нуля.

Он осторожно взял двумя руками ладонь Пэк Сону, всё еще висящую в воздухе. Несколько раз помял ее, словно ему не нравилась эта холодная замерзшая рука. Следом пробурчал, как бы между прочим, что его руки такие белые, будто в них не циркулирует кровь.

— Точно. Фильмы, которые мы посмотрим на выходных, я еще вчера выбрал. Сохранил их в библиотеке, так что глянь.

— ...Вчера?

— Когда ты мылся.

Пэк Сону тихо вздохнул, вспомнив, как вчера вечером вышел из душа и увидел Гаджуна спящим на диване. Он, оказывается, всё помнил. Увидев, как лицо Сону расслабленно замерло, словно с него спало напряжение, Гаджун усмехнулся и легонько ущипнул его за щеку.

— Посмотрим вместе на выходных вечером.

На лице Пэк Сону постепенно расплылась улыбка. Он поспешно кивнул и ответил:

— Угу, здорово.

Сердце радостно забилось. Пэк Сону нарочно еще сильнее кивнул головой, стряхивая с себя то неприятное чувство, которое охватило его минуту назад.

Ведь Гаджун так хорошо помнит о своих обещаниях.

Ему даже стало стыдно за то, что он пытался пойти с ним, словно не доверяя. Поэтому, когда Гаджун сказал, что ему пора идти, Пэк Сону лишь послушно помахал ему вслед.

— По пути домой обязательно держи руки в карманах. Холодно ведь.

— Хорошо. Увидимся ночью.

Лишь проводив взглядом такси, в которое сел Гаджун, Пэк Сону направился домой. Засунув руки в карманы, он вспоминал то чувство, когда Гаджун разминал ему ладони. Улыбка никак не сходила с губ Пэк Сону.

Пик—

И хотя на мгновение он замер, столкнувшись с тишиной пустой квартиры, Пэк Сону тут же мотнул головой. Пусть в последнее время они с Гаджуном редко бывают дома вместе...

Он сразу же сел на диван, и его рука, сжимающая пульт, суетливо задвигалась. Усевшись точно на то же место, где вчера сидел Гаджун, он зашел в библиотеку контента и проверил список. На его лице появилась улыбка.

— Ого, как много он навыбирал.

Он листал и листал вниз, а списку не было конца. Для Пэк Сону этот длинный список не был просто перечнем фильмов на выбор. Количество фильмов, заполнивших библиотеку, означало количество дней, которые он проведет за просмотром кино вместе с Гаджуном. Именно этому радовался Пэк Сону.

Это был тихий, но счастливый вечер.

***

Пэк Сону был в порядке.

По будням с самого раннего утра он был в разлуке с Гаджуном из-за индивидуальных тренировок в H.N, а вечером они виделись только поздно ночью из-за «дел» Гаджуна. Но он считал, что всё в порядке, ведь они всё равно засыпают в одной постели и вместе уходят утром на работу.

В те выходные они тоже вместе смотрели фильм. И хотя Гаджун уснул во время просмотра, Сону был рад уже тому, что тот помнил об обещании. К тому же было забавно наблюдать за тем, как он спит рядом. От этого даже сердце трепетало, ведь это означало, что рядом с ним Гаджуну комфортно.

Однако...

— Гаджун-а, уже 11 часов вечера... Когда ты придешь?

— Я, наверное, немного задержусь. Вернусь к полуночи.

Гаджун возвращался домой всё позже и позже.

— Кажется, впредь мне придется уходить немного раньше.

— Во сколько?

— Наверное, в 6? Нужно идти сразу, как только закончатся тренировки в H.N.

— ...Ясно... Хорошо!

Стало много дней, когда они не могли даже вместе поужинать. Здание H.N и квартира, где они жили вместе, находились очень близко, поэтому последние несколько дней Гаджун после тренировок отдыхал дома и только потом уходил. Раньше они были вместе хотя бы до 7 вечера, но теперь Гаджун сказал, что у него нет времени даже на это. Пэк Сону лишь покорно принял это.

Всё было в порядке. Даже если они не могут вместе поужинать, даже если Гаджун возвращается поздно ночью. Если Пэк Сону не уснет и дождется его, он сможет его увидеть, так что всё было в порядке. Пусть Гаджун, вернувшись, жаловался на усталость, сразу шел в душ и ложился спать — они ведь по-прежнему делили одну постель.

Гаджун любил поспать подольше, поэтому ему было тяжело рано вставать, и в это время он был особенно раздражительным. Поэтому Пэк Сону старался изо всех сил сдерживать себя, чтобы не приставать к нему по утрам, но сегодня утром импульсивно поцеловал Гаджуна в щеку. Тогда Гаджун на мгновение замер, а затем, вяло улыбнувшись, пару раз погладил Пэк Сону по волосам и вышел из спальни.

...И хотя Гаджун не ответил на поцелуй, Пэк Сону сосредоточился на том, что он его не отверг. Иначе он начал бы зацикливаться на других, ненужных мыслях.

Потому что он не хотел снова обращать внимание на тишину сегодняшнего вечера.

— ...

Пэк Сону неподвижно сидел на диване. Со времени их последней операции Врата такого масштаба, чтобы потребовалось вмешательство H.N, больше не открывались. Это, конечно, было огромным облегчением, но он ловил себя на мысли, что предпочел бы снова оказаться в гуще событий.

«Тогда Гаджун смотрел бы на меня...»

В H.N Пэк Сону и Хэ Гаджун по умолчанию воспринимались как одна команда и всегда работали вместе. Капитан, знающий правду об их школьной поездке, специально позаботился о таком распределении.

Во время операций по закрытию Врат всё внимание Гаджуна было приковано к Пэк Сону. Он всегда и везде украдкой следил за ним. Стоило Пэк Сону получить хотя бы крошечную царапину, как Гаджун тут же бросался к нему, чтобы проверить, а затем яростно размахивал копьем, словно мог успокоиться, лишь лично уничтожив обидчика.

Слегка улыбаясь этим воспоминаниям, Пэк Сону вдруг торопливо замотал головой.

— А, нельзя так думать.

Как бы сильно ему ни хотелось быть рядом с Гаджуном, желать появления опасных Врат...

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 135-137 (экстры)

2026-04-20T13:28:18.462Z

Гаджун медленно моргнул. Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить внезапные слова Хэ Гаон, но, несмотря на простоту этой фразы, к нему пришло озарение. Ему очень не хотелось в это верить, но взгляд Хэ Гаон стал еще одним тому доказательством.

Это был взгляд, который словно говорил: «Неужели ты думаешь, что мама, да и вообще вся семья, могли не заметить, что вы встречаетесь?»

На самом деле перемены, произошедшие с Хэ Гаджуном после того, как он начал встречаться с Пэк Сону, были слишком разительными. Парень, который почти не выходил из дома, потому что уставал видеть чужую ложь, и не питал ни капли интереса к людям, вдруг начал проводить с кем-то каждый божий день.

Даже если поначалу это можно было списать на то, что он сблизился с одноклассниками после инцидента в школьной поездке, он слишком уж часто проводил время наедине с Пэк Сону. Будь Хэ Гаджун с самого начала общительным, он, возможно, и избежал бы подозрений, но до встречи с Пэк Сону он был абсолютным одиночкой.

— А слова бабушки тебе странными не показались? За ужином она сказала Сону, что сила возрастает, когда есть кого защищать.

— ...Разве это не потому, что я спас тех выпускников старшей школы Шинхэ?

— Наверное, она имела в виду ещё и то, что ты с самого начала прихватил с собой копье.

— …

— Ну, как бы там ни было, бабушке Сону понравился. Она сказала, что он по натуре добрый, так что он не будет тебя утомлять. А еще, поскольку твоя сила по своей сути направлена на защиту, она бы волновалась, если бы человек, которого ты больше всего хочешь защитить, был слабым. Но она сказала, что раз «этот мальчик» не слаб, то ей не о чем беспокоиться. Так что она точно всё знает.

Лицо Гаджуна, который еще мгновение назад выглядел слегка ошеломленным, вдруг стало очень серьезным. Хэ Гаон только подумала, что он так внимательно слушает, потому что это слова бабушки, как Гаджун произнес суровым тоном:

— ...Но Пэк Сону же слабый.

— Да почему ты именно на это реагируешь?!

Хэ Гаон издала смешок, словно не веря своим ушам.

В конце концов, покачав головой, она подтолкнула Гаджуна в спину. Теперь она достигла той стадии, когда могла просто пропускать мимо ушей чрезмерную опеку брата и даже в шутку велела ему не оставлять хрупкого Сону одного.

Оказавшись в комнате, куда его буквально впихнули, Гаджун на мгновение тупо прислонился к двери и лишь когда Пэк Сону спросил: «Гаджун?», тихо вздохнул.

Поначалу Гаджун чувствовал легкую растерянность от того, что семья всё знает, но, стоило ему увидеть Пэк Сону, как напряжение само собой спало, и на губах появилась улыбка. Было даже смешно вспоминать, как он думал, что если ничего не скажет, то никто не догадается. И это при том, что он реагировал так каждый раз, когда смотрел на него.

Пока он потирал расплывающиеся в улыбке губы, Пэк Сону спросил еще раз:

— Что такое? Что-то случилось с твоей сестрой?

— Нет, ничего.

Гаджун покачал головой. Он подумывал рассказать ему, но решил пока отложить это на потом. Если рассказать сейчас, то перед уходом, прощаясь со старшими, Сону наверняка будет вести себя ужасно скованно.

— Чем занимался?

— Рассматривал книжную полку.

— Тут и смотреть-то особо не на что...

Гаджун сказал это не из скромности. Комната действительно была полупустой. Когда они решили жить вместе с Пэк Сону, он забрал отсюда почти все свои вещи, так что сейчас здесь остались только старые предметы, которыми он больше не пользовался.

Однако Пэк Сону, казалось, с большим удовольствием их рассматривал.

— Это игровая приставка, в которую ты играл в детстве?

— Угу. Даже не знаю, работает ли она еще.

Поскольку Сону проявлял ко всему такой интерес, Гаджун решил активнее предаваться воспоминаниям. В конце концов, раз уж к нему пришел гость, нужно было обеспечить ему сервис по высшему разряду. Поэтому они попробовали включить приставку, а потом поговорили о маленьких игрушках и брелоках, купленных в поездках.

К сожалению, Хэ Гаджун никогда не отличался особой тягой к вещам, поэтому в комнате было не так уж много всего, что можно было бы посмотреть. Подумав, что, возможно, лучше было бы и дальше разглядывать фотографии в гостиной, Гаджун стал открывать ящики один за другим. Ему нужны были темы для разговора.

И вот, сидя на стуле перед письменным столом и проверяя очередной ящик, Гаджун ахнул:

— О, так вот где они были.

В его руках оказались круглые очки в черной оправе. Это были очки, которые Гаджун носил в средней школе, а к моменту поступления в старшую бабушка подарила ему другие. Те самые, которые разбились в школьной поездке, и он больше не мог их носить.

Гаджун был рад найти эти очки после стольких лет. Кое-как стерев пыль с линз, он примерил их, но тут же поморщился.

— Ух.

Из-за этого стона и того, как Гаджун опустил голову, Пэк Сону испуганно подошел к нему. До этого момента он разглядывал висящие на стене грамоты и не видел, как Гаджун надел очки.

— Что такое? Что случилось?

— Угх, глаза заболели с непривычки…

— ...

Когда Хэ Гаджун с трудом поднял голову, Пэк Сону с удивленным лицом лишь приоткрыл губы. Дизайн этих очков как раз был очень похож на те, что Гаджун носил в старшей школе.

Тем временем Гаджун со вздохом помассировал виски. После пробуждения, то есть после того, как его «глаза» полностью открылись, он надел очки впервые. Хоть они и были слабее тех, что он носил в старшей школе, из-за раскрывшихся способностей он почувствовал довольно сильную тупую боль.

Пэк Сону осторожно спросил:

— ...Ну как? Кажется, что способность блокируется?

— Хм, нет. Видимо, теперь они её не скроют.

Гаджун покачал головой. Ему даже не нужно было просить Пэк Сону солгать, чтобы понять это. Та странная мутная пелена, которую он всегда ощущал, надевая очки раньше, совершенно не действовала. Зрение ничуть не затуманилось.

Он не держал свои глаза активными постоянно. Если способность хорошо видеть в темноте работала сама по себе, без всяких усилий, то чтобы различать добро и зло в людях или распознавать ложь, ему требовалось немного сосредоточиться.

Если раньше он не мог контролировать свои способности и видел темные сгустки повсюду на улицах, то после пробуждения и полноценных тренировок в H.N он научился в какой-то мере ими управлять. Слишком сильное зло он заметил бы сразу, но мелкая повседневная ложь теперь была не видна, если он сам не обращал на нее внимания.

— Фух. Глаза уже не так болят, но очки всё равно жутко неудобные. Я и раньше носил их только когда выходил из дома, но не думал, что за какие-то два года так отвыкну...

Теребя дужку очков, Гаджун вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Пэк Сону уже некоторое время смотрел на него с ошеломленным видом.

— Что такое?

— Просто... вспомнил времена старшей школы...

Его заикающийся голос дрожал. Заметив легкий румянец на щеках Сону, Гаджун усмехнулся и подпер голову рукой. Он расслабленно облокотился о стол и от этого небрежного движения его черные волосы мягко рассыпались.

Пэк Сону снова завороженно смотрел, как волосы падают на очки.

— Тебе нравилось, как я выглядел в очках?

— А, н-нет, ты нравился мне не из-за очков... но и сказать, что мне это не нравится, я тоже не могу...

Лицо бормочущего Пэк Сону стало еще краснее. Теперь даже шея покрылась румянцем, и Гаджун тихо рассмеялся. Ему казалось, что он уже давно не видел такой чистой, растерянной реакции Пэк Сону.

Гаджун лениво улыбнулся, встретившись с ним взглядом.

— Что, сердце трепещет?

— …Да.

— Поцеловать тебя?

— Ч-ч-что ты сказал?

Пэк Сону вздрогнул. Он так сильно испугался, что его передернуло всем телом, отчего растерялся даже сам Гаджун.

Пэк Сону в ужасе спрашивал, как они могут заниматься такими вещами в этом месте, а Гаджун в недоумении возразил, что это же не святилище какое-то. К тому же на втором этаже они все равно были одни, и он же не предлагал ему заняться любовью, а просто переплести языки, так с чего бы так пугаться, — посыпались вопросы Гаджуна.

Гаджуну и самому стало неловко, поэтому он огрызнулся, но на лице Пэк Сону почему-то проступила обида. Его глаза казались слегка влажными, словно он вот-вот заплачет, и только тогда стало ясно, что причина испуга Сону крылась не только в смущении от того, где они находятся. Его смутило что-то другое.

С тихим вздохом Гаджун откинул голову на спинку стула и спросил:

— В чем проблема?

— ...Ну, эм, в старшей школе ты бы... т-ты бы такого не сказал…

— ...?

В этих запинающихся словах сквозило жуткое смущение. Гаджун на мгновение склонил голову набок, не в силах понять, о чем речь, а затем запоздало ахнул.

То есть Пэк Сону предавался свежим воспоминаниям о первой любви, а Хэ Гаджун вдруг набросился на него с расслабленностью человека, состоящего в отношениях уже два года. Вот почему Сону так испугался этого диссонанса.

С несколько смешанными чувствами Гаджун схватился за лоб. Отчего-то он почувствовал себя плохим парнем. Может, стоило поберечь детскую невинность этого чистого парня?..

— ...И что, было что-то, что ты хотел сделать в старшей школе?

— ...А?

— Ты же сказал, что давно не видел меня в очках и вспомнил старые деньки. Но я-то почти не помню, чтобы мы с тобой разговаривали до школьной поездки. Помню только, что ты сидел неподалеку в библиотеке... Но ты-то, наверное, помнишь больше.

Пэк Сону был безответно влюблен в Хэ Гаджуна со второго семестра первого года обучения, но Гаджун этого совершенно не замечал. Вплоть до осенней поездки на втором году он воспринимал Пэк Сону просто как «парня, с которым учился в одном классе в прошлом году».

Внезапно Гаджуну стало любопытно, каким был тот год, когда Пэк Сону любил его безответно.

— Я помню, что в читальном зале ты садился всё ближе и ближе... О чем мы вообще разговаривали?

— Хм, о погоде, о занятиях, о том, что было на обед?

— ...И всё?

— Угу, а еще я иногда расспрашивал тебя о разном. Какие книги тебе нравятся, какую еду любишь, какое у тебя хобби и всё такое.

Услышав перечень вопросов, Гаджун с несколько странным видом кивнул. К сожалению, он ничего этого не помнил, поэтому не знал, как реагировать. Осталось лишь смутное воспоминание о том, как Пэк Сону иногда о чем-то его спрашивал, когда они вдвоем оставались в читальном зале. Что он тогда отвечал и задавал ли встречные вопросы — ничего не осталось в памяти.

Но одно он помнил наверняка.

— Но почему ты ни разу не предложил куда-нибудь сходить после уроков или на выходных? Раз уж я тебе нравился, мог бы и спросить.

— Ты же сказал, что не любишь гулять…

— ...А-а.

Гаджун избегал выходить на улицу, потому что уставал видеть людскую злобу. Перед его глазами так и предстала картина, как Пэк Сону, осторожно закинув удочку и услышав в ответ, что он не любит выходить из дома, тут же поник.

Теперь Пэк Сону сидел на краю кровати, рядом со стулом, на котором сидел Гаджун, и продолжал свой рассказ. Вспоминая школьные годы, он то и дело посмеивался, видимо, находя это забавным.

— Как-то раз в дождливый день я специально соврал, что у меня нет зонтика.

— ...Чтобы пойти под одним со мной?

— Ага. Но ты сказал, что в читальном зале давно валяется чей-то старый зонт, за которым никто не приходит, и велел мне взять его.

— ...

Хэ Гаджун снова схватился за лоб. Он не знал, сокрушаться ли над своим прошлым поведением или восхищаться невинной безответной любовью Пэк Сону, который даже в той ситуации радовался тому, что «ты не прошел мимо и подсказал, где взять зонт».

Пэк Сону рассказал, что тогда, соврав про зонтик, он с замиранием сердца боялся, что Хэ Гаджун посмотрит на него взглядом: «И чё?..».

И по правде говоря, Гаджун с содроганием осознал, что если бы это был кто-то совершенно чужой, он бы именно так и отреагировал. И если бы он действительно так поступил с Пэк Сону в прошлом, сегодня бы горько об этом пожалел.

С другой стороны, чувства Пэк Сону, сквозящие в этих историях, были настолько чистыми, что это поражало. То, как он впервые в кого-то влюбился, как осторожно пытался сблизиться, как придавал значение каждой мелочи и размышлял над ней в одиночестве — всё это было так трогательно, что Гаджун сам проникся этими чувствами.

Пару-тройку раз в неделю Пэк Сону уходил на тренировки в H.N, а в те дни, когда приходил в школу, всегда крутился где-то поблизости от Гаджуна. И то, только в библиотеке. Говорил, что всегда ждал его в читальном зале, боясь, что если будет в открытую ходить за ним по коридорам, то привлечет к себе внимание, из-за которого будет некомфортно и самому Гаджуну.

— А как-то раз я уснул, пока ждал тебя, а когда проснулся, ты был там.

— Я тогда заговорил с тобой?

— Нет, ты тоже спал…

— ...

Гаджун, задавший вопрос с тайной надеждой, тут же разочарованно сник. Если парень, который в школе всегда выглядел безупречно опрятно, спит в читальном зале, можно было бы ради приличия хотя бы спросить, не устал ли он сегодня! И как он мог быть настолько равнодушен к другим людям?

Захотел расспросить Пэк Сону о его безответной любви, а в итоге только разворошил свое собственное холодное прошлое. Конечно, Пэк Сону даже это преподносил в хорошем свете, но на самом деле было просто удивительно, как можно было целый год любить кого-то, видя такое поведение.

— Ха...

Совершенно сдувшись, Гаджун бессильно опустил руки на стол и уткнулся в них лицом. Но в этот момент рассказ Пэк Сону резко оборвался. Гаджун испуганно вскинулся.

— А, я лег не потому, что мне неинтересно слушать…

— Тогда ты спал именно так.

— ...А?

Пэк Сону уже стоял и смотрел на Гаджуна сверху вниз. Пока Гаджун, наполовину приподнявшись, удивленно смотрел на него, тот, пару раз запнувшись, произнес:

— ...Эм, можешь принять ту же позу и на секунду закрыть глаза?

Гаджун хоть и удивился, но тут же послушался. Взгляд, которым смотрел на него Пэк Сону, почему-то казался наполненным воспоминаниями и даже какой-то мольбой, так что он просто не мог отказать. К тому же, чувствуя себя виноватым на протяжении всего рассказа, Гаджун был готов исполнить любую его просьбу.

Он сидел с закрытыми глазами, но, сколько бы ни ждал, Пэк Сону ничего не делал. Не произносил ни слова, не совершал никаких особенных движений.

— ...?

В конце концов, в тот самый момент, когда Гаджун собирался открыть глаза, его щеки коснулись губы. Это было мимолетное прикосновение, о котором действительно нельзя было сказать иначе, кроме как «коснулись». Настолько мимолетное и легкое, что щекочущее ощущение от волос, упавших, когда он склонил голову, чувствовалось сильнее, чем само прикосновение губ.

Черные и светло-карие глаза встретились в воздухе. Пэк Сону, словно смутившись от того, что сразу же поймал взгляд Гаджуна, опустил глаза и произнес с покрасневшими щеками:

— Тогда... я думал о том, что хочу сделать это…

— …

— Я-я не говорю, что на самом деле так сделал. Я бы никогда не совершил ничего столь бесстыдного со спящим человеком! Я просто подошел и смотрел, но, наблюдая за твоим безмятежным сном, мне вдруг пришла в голову мысль…

— ...Ха.

Гаджун вдруг со вздохом выдохнул. В нем сквозило столько досады, что Пэк Сону, торопливо пытавшийся всё объяснить, в испуге поднял взгляд.

— Давай будем считать, что я плохой парень.

С этим тихим бормотанием Хэ Гаджун притянул к себе лицо Пэк Сону. Как только их губы соприкоснулись и Пэк Сону вздрогнул от неожиданности, Гаджун усилил хватку. Почти грубо ворвавшись к нему в рот, он сплелся с ним языками и проглотил сорвавшийся с его губ возглас.

Они целовались бесчисленное количество раз с тех пор, как начали встречаться, но этот поцелуй казался совершенно особенным. Голова пошла кругом, захлестнуло острое желание и Гаджун вжимался в его губы снова и снова, словно пытаясь оттолкнуть Пэк Сону. Дыхание, вырывающееся между губами, было тяжелым.

В конце концов Пэк Сону оказался повален на кровать, но Гаджун не прекращал поцелуй. Он просто не мог. Услышав о чувствах человека, который так долго и преданно любил его, ему хотелось лишь одарить его всей своей любовью. Тем более, что чувства Пэк Сону оставались неизменными и по сей день.

Руки Пэк Сону, который, естественно, не мог оттолкнуть Гаджуна, дрожали в воздухе. Сам того не осознавая, он, словно завороженный, ответил на поцелуй, но не смел пошевелить руками. Ему казалось, что если он пустит в ход руки, то случится что-то непоправимое. И в тот момент, когда он судорожно скомкал простыню, Гаджун тихо пробормотал:

— Как и ожидалось, в очках это делать неудобно.

Когда Гаджун с раздражением снял очки и небрежно отбросил их в сторону, взгляд Пэк Сону дрогнул. От соприкасающихся грудных клеток громко отдавался стук бьющегося сердца.

Гаджун с улыбкой легко поцеловал его в щеку.

— Я только поцелую, так что не переживай.

— У-угу...

Пэк Сону еще крепче сжал простыню. Заметив вздувшиеся на его руках вены, Гаджун вдруг осознал, что нынешний Пэк Сону сильно отличается от того, каким он был в старшей школе.

Он стал крупнее и мускулистее того парня из недавнего рассказа... но эмоции в глазах, смотрящих на него снизу вверх, остались прежними. Покрыв поцелуями его покрасневшие веки, Гаджун снова впился в его губы.

Вечно он такой милый.

Сорвался шутливый шепот сквозь поцелуй.

***

К счастью, самообладание Хэ Гаджуна не подвело.

Понимая, что чем дольше продлится поцелуй, тем тяжелее придется им обоим, он целовал его ровно столько, чтобы немного унять вспыхнувшие чувства, и остановился. Пэк Сону довольно долго сидел с красным лицом, но постепенно к нему вернулся нормальный цвет.

Они вдвоем сидели на кровати, опираясь друг на друга плечами, и вместе рассматривали фотоальбом. В комнате Гаджуна тоже было несколько альбомов, и Пэк Сону непостижимым образом отыскал маленький альбом размером с ладонь. В нем хранились фотографии со времен средней и старшей школы Гаджуна.

Если в альбомах, которые они смотрели в гостиной на первом этаже, было много фотографий из разных поездок, то со средней школы таких снимков почти не стало. Переехав из тихого пригорода в шумный Сеул, полный людей, Гаджун стал сильно уставать. По будням, по дороге в школу и обратно, ему волей-неволей приходилось пересекаться со множеством людей, что его сильно выматывало. Поэтому по выходным он даже не думал о том, чтобы выйти из дома.

Из-за этого большинство фотографий в альбоме были сделаны дома, что могло показаться скучным, но Пэк Сону бережно поглаживал страницы. А когда начались фотографии со времен старшей школы, его глаза засияли еще ярче.

— Я хочу эту фотографию…

— ...Ту, где я просто сижу на диване в школьной форме и ем арбуз?

— Ага. Мне так нравится, что я могу легко представить тебя таким.

Гаджун совершенно не понимал этого, но кивнул, соглашаясь. На самом деле, даже если бы Сону захотел забрать весь альбом, он бы спокойно ответил: «Бери».

Глядя на то, как Пэк Сону осторожно, боясь помять, вынимает фотографию, Гаджун усмехнулся. И от недавнего поцелуя ему было хорошо, и история безответной любви Сону казалась милой и вызывала сочувствие, поэтому ему захотелось сделать ему подарок.

— Может, заберешь этот альбом к нам домой?

— А можно?

— Ну, здесь его всё равно никто не смотрит. А если заберешь, будешь смотреть ты, так что так от этих фотографий будет больше толку.

— Ага, здорово! Буду смотреть каждый день!

— ...Я не имел в виду, что ты должен смотреть их каждый день.

Он лишь на ходу придумал причину, но Пэк Сону крепко прижал альбом к себе, словно получил самый бесценный подарок. Гаджун был удивлен тем, что Сону так обрадовался. Но решив, что главное — это то, что Сону счастлив, он погладил его по белой шее и пробормотал:

— Я бы тоже хотел посмотреть на твои старые фотографии.

Однако, выпалив это, Гаджун тихо ахнул и тут же замолчал.

В их квартире тоже был альбом Пэк Сону. Это был альбом с фотографиями до его восьмилетия, когда он еще жил с родителями, и Гаджун вспомнил, что края этого альбома были сильно потрепаны.

А еще он вспомнил, что после этого возраста фотографий больше не было.

Пэк Сону слабо улыбнулся. Даже если Гаджун ничего не говорил, Пэк Сону отчетливо чувствовал его замешательство.

— Хм, в доме родственников должно быть несколько фотографий. Немного, но…

— ...Ты не выходил на улицу?

— И это тоже, а еще, куда бы мы ни пошли, я всегда вызывался всех фотографировать.

— ...Зачем ребенку это делать?

— Ха-ха, один из родственников тоже так сказал.

Пэк Сону легкомысленно добавил, что со временем эти фотографии, наверное, сильно выцвели, и что сейчас всё равно больше фотографируют на телефон. Было очевидно, что он намеренно говорит бодро, боясь, что атмосфера станет мрачной, поэтому Гаджун кивнул, хотя на душе у него было тяжело.

Пэк Сону потерял родителей в восьмилетнем возрасте из-за инцидента с Вратами, после чего скитался по домам родственников. Там он не подвергался физическому насилию или жестокому обращению, но то, что он часто задерживался в школе, лишь бы не идти к родственникам, говорило о том, что обстановка там была не самой комфортной.

К тому же, раз он упомянул, что ему приходилось «улавливать настроение» взрослых, можно было предположить, что пособие, выделяемое семьям жертв инцидента, бесследно исчезло. И действительно, Пэк Сону рассказывал, что деньги поступили на его счет примерно через два года после того, как у него пробудилась способность подчинения. Видимо, родственники в спешке собрали сумму и вернули ее.

Даже зная всю подоплеку, Пэк Сону всё равно иногда поддерживал с ними связь. Говоря, что это люди, которые когда-то заботились о нем, он поздравлял их с праздниками и посылал подарки на дни рождения двоюродных братьев и сестер.

Родственники тоже отвечали очень радушно, и теперь, казалось, сами стремились сблизиться с Пэк Сону, но вряд ли их намерения были абсолютно чисты. К счастью или нет, Пэк Сону редко соглашался на их предложения встретиться...

Гаджуну было любопытно, каким Пэк Сону был раньше, но в то же время отчего-то не хотелось этого видеть. Пока он переваривал эти смешанные чувства, Пэк Сону сказал:

— Если будет возможность, я потом заберу альбом. А некоторые фотографии, наверное, есть на моем компьютере.

— ...Ясно. Но, получается, я не смогу увидеть фотографии, где ты в школьной форме средней школы. Жаль.

— А, школьных фотографий как раз-таки много. Ребята фотографировали на телефон и присылали мне, а еще распечатывали те, что снимали на камеру во время спортивных соревнований или экскурсий.

— Чего?

В этот момент Гаджун резко обернулся к Пэк Сону. Ему это почему-то не понравилось, но, учитывая, насколько популярен был Пэк Сону, это было вполне ожидаемо. Он славился своей внешностью еще с момента поступления в старшую школу Шинхэ, да и в старом альбоме лицо маленького Пэк Сону было очень красивым. Раз он так и вырос красавцем, то наверняка был популярен и до старшей школы.

Гаджуну было немного не по себе, но он решил порадоваться тому, что зато будет на что посмотреть. Возможно, у Сону фотографий было даже больше, чем у него.

Порывшись в памяти, Гаджун вспомнил, что Шим Догён иногда приносил с собой фотоаппарат. Когда они куда-нибудь выбирались вместе, он часто делал разные снимки...

— Надо будет попросить его распечатать фотографии...

Когда Гаджун пробормотал это себе под нос, Пэк Сону посмотрел на него с недоумением. Гаджун встретился с ним взглядом, а затем, нежно погладив уголки его глаз, произнес:

— Может, нам тоже завести альбом? Один альбом только с нашими фотографиями, а в другой будем вкладывать фотографии с ребятами, снимки с тренировок в H.N...

В наш цифровой век мало кто пользовался аналоговыми альбомами. Да и сам Хэ Гаджун не любил фотографироваться и даже в галерее на телефоне наводил порядок крайне редко.

И всё же сегодня, глядя на то, как Пэк Сону с наслаждением перелистывает страницу за страницей, Гаджуну захотелось сделать нечто несвойственное ему. Ему даже стало жаль, что за эти два года они так мало фотографировались.

Услышав предложение Гаджуна, Пэк Сону тут же с блестящими глазами кивнул.

— Здорово! Я столько твоих фотографий наделал. Выбирать, какие вклеить в альбом, придется долго.

— ...Моих фотографий?

— Ага. И в этот отпуск я тебя много снимал. Когда остаюсь один, иногда... ну, на самом деле часто, пересматриваю их...

Пэк Сону почесал щеку, словно немного смутившись. Когда Гаджун промолчал, он стал торопливо объяснять, что там нет никаких странных фотографий, но Гаджуна волновало совсем не это. Он и так знал, что Сону часто его фотографирует, но сейчас всё равно удивился.

— Почему ты не просил сфотографироваться вместе?

— Просто у меня привычка фотографировать других…

— Впредь проси фотографироваться вместе.

Пэк Сону посмотрел на Гаджуна с трепетным взглядом. А затем с воодушевленным лицом показал фотографии, сделанные в этот отпуск. То ли его так радовала мысль о создании их собственного альбома, но его голос, описывающий каждую фотографию, звучал необычайно звонко и радостно.

На фотографии, запечатлевшей восход солнца из-за гор на третий день отпуска, в нижней части кадра сладко спал Хэ Гаджун. Выглядел он ужасно лениво: развалился на кровати, небрежно накинув одеяло, потому что ему, видите ли, было душно.

Гаджун в недоумении спросил, зачем он вообще снял такое, но Пэк Сону со смехом ответил, что ему понравилось, потому что Гаджун выглядел очень умиротворенным.

Там была и фотография только проснувшегося Гаджуна, который, пошатываясь, бредет к обеденному столу. И фотография, где он лениво лежит на шезлонге в гостевом доме и ест фрукты.

Все это были настолько сырые, повседневные кадры, что Гаджун невольно усмехнулся, но во всех этих фотографиях чувствовался «взгляд» Пэк Сону. Хоть Гаджун просто смотрел на снимки, он живо ощущал, с какими чувствами, с каким взглядом Пэк Сону запечатлел его.

И он вспомнил, как в те моменты, когда он смотрел на Пэк Сону, тот держал камеру и лучезарно улыбался. От этой чистой и необъятной любви в груди защекотало.

Именно поэтому ему еще сильнее захотелось раскрасить жизнь Пэк Сону яркими красками.

Уже прошедшее время не вернуть, но он хотел создать в будущем множество моментов, которые можно будет вспоминать. Теплые моменты, вспоминая которые однажды, они не почувствуют горечи, а смогут лишь улыбнуться.

И среди всего этого прошлого времени была одна вещь, в которую Гаджун мог привнести свои краски.

— Сону.

— М?

— За всё то время, что ты любил меня безответно, я подарю тебе столько же заботы.

Глаза Пэк Сону широко раскрылись. Можно было бы ожидать, что он удивится, к чему вдруг такие слова посреди разговора о фотографиях, но на его лице отразилось лишь одно чувство.

В глазах, засиявших от переполняющего счастья, заблестели слезы.

Если бы безответная любовь Пэк Сону так и осталась безответной два года назад, воспоминания о старшей школе Шинхэ, возможно, выцвели бы, став бесцветными. Они остались бы лишь горько-сладким, щемящим чувством, погребенным глубоко в сердце.

Но теперь Пэк Сону больше не любил в одиночестве. Ведь рядом был Хэ Гаджун, который слушал его рассказы о прошлом, а порой просто крепко обнимал без лишних слов. Каждое мгновение, проведенное с Гаджуном, раскрашивало в теплые тона даже минувшее прошлое.

Глядя на переполняющие глаза Пэк Сону искренние чувства, Хэ Гаджун с легким смущением пробормотал:

— Не знаю, смогу ли я вернуть тебе всё сполна…

— А я хочу, чтобы ты никогда не смог вернуть.

— ...Это еще почему?

— Чтобы ты чувствовал себя виноватым и продолжал дарить мне свою любовь.

Гаджун издал смешок. Откровенная жадность Пэк Сону казалась нелепой, но он не хотел ей противиться. И по правде говоря, произнося эти слова, он и сам думал о том, что не сможет расплатиться за всю жизнь.

Если бы чувства можно было измерить, то, как бы сильно он ни старался любить в будущем, план по сокращению разрыва с Пэк Сону был обречен на провал с самого начала. Ведь он всем сердцем чувствовал, что с каждым днем любовь Сону становится всё глубже.

Но Гаджуна это не тяготило. Как кто-то однажды сказал, у него возникало лишь желание защищать и оберегать сердце Пэк Сону.

Осторожно поглаживая Пэк Сону по щеке, Хэ Гаджун встретился с ним взглядом.

Может быть, всё дело в этих бесконечно добрых и ясных глазах? Ему хотелось, чтобы эти глаза никогда не опустели от потерь, не помутнели от одиночества. Чувство ответственности, желание защитить, приняло форму любви, и это навсегда изменило Гаджуна.

Вообще-то Хэ Гаджун не любил смотреть людям в глаза. Глаза — это зеркало души, в котором отражаются чувства. И, заглянув в них, можно было еще яснее прочесть сердце собеседника. Для Гаджуна, остро чувствующего добро и зло, зрительный контакт был невероятно утомительным.

Но когда он смотрел в глаза Пэк Сону, такого не случалось ни разу.

— Хорошо. Я и впредь буду долго-долго беречь и любить тебя.

Он с радостью пообещал взять на себя эту «ответственность».

Белое лицо Пэк Сону озарилось светлыми эмоциями. Увидев его расплывающуюся искреннюю улыбку, Гаджун после недолгого колебания тоже улыбнулся в ответ.

Это был день, который с самого начала и до конца был окрашен в теплые тона.

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 133-134 (экстры)

2026-04-20T09:03:32.356Z

Глядя на его искренне растерянное лицо, Гаджун тоже пришел в недоумение, но потом с запозданием вспомнил, под каким именем сохранил его в телефоне. Раз Пэк Сону звонил со своего и пошел искать телефон Гаджуна по звуку, он, должно быть, увидел высветившееся на экране имя.

— Я читал, что влюбленные обычно записывают друг друга под ласковыми прозвищами или кличками?

— ...И мое прозвище — мягкий тофу?

— А что?

— ...Почему?

— В смысле почему?

Их вопросы прозвучали совершенно невпопад. Пэк Сону не мог взять в толк, с чего вдруг его прозвали мягким тофу, а Хэ Гаджун искренне не понимал, почему тофу вдруг испытывает кризис идентичности. (от Тефаль: я хрюкаю с них)

Поймав этот взгляд, Пэк Сону с огромным трудом, но всё же смог найти ответ, проанализировав поведение Гаджуна за последнее время. Сначала он подумал, что получил такое прозвище из-за своей бледной кожи, но потом вспомнил о его своеобразной гиперопеке.

Теперь Пэк Сону не знал, плакать ему или смеяться. Да, он говорил, что ему нравится, когда Гаджун волнуется и заботится о нем, но он и подумать не мог, что тот считает его настолько хрупким.

К тому же, судя по тому, с какой непринужденностью Гаджун произнес слово «тофу», казалось, что он уже давненько мысленно называл его именно так. И это при том, что Сону был явно выше Гаджуна, да и благодаря усердным тренировкам стал намного крупнее. Так почему?..

Но всё же, вспоминая, как он был записан у Гаджуна раньше, может, стоит порадоваться тому, что тот осознанно записал его под ласковым прозвищем, как своего парня?..

— Значит, моё прозвище — мягкий тофу…

— Ты чего вдруг так сник?

— Ничего…

***

Уже в машине Пэк Сону, по пути к дому, Гаджун с удивлением обнаружил на заднем сиденье подарочную корзину с фруктами. Он даже предположить не мог, когда тот успел её купить. А он-то думал, чего это Сону сегодня весь день носится как заведенный. Видимо, он всё это время только и думал о предстоящем ужине.

Гаджун шутливо заметил:

— Смотри, чтобы у тебя от нервов несварение не случилось.

— На самом деле мне уже кажется, что желудок сводит…

— Что? Разворачивай машину. Я скажу, что мы не сможем приехать.

— Нет, нет. Это я просто так сказал.

Пэк Сону лишь покачал головой со странным выражением лица. То ли плакать хотел, то ли смеяться. Пока они спускались на парковку, он был так потрясен своим новым именем в телефоне Гаджуна, что только об этом и думал, но по мере приближения к дому его желудок снова начал скручиваться от волнения.

Глядя на его побледневшее лицо, Гаджун не на шутку встревожился.

— В прошлый раз, когда мы ужинали в ресторане, ты так не нервничал. Может, из-за лета организм ослаб?

— Тогда мы были в ресторане. А сейчас мы едем к тебе домой…

— Хм, потому что дом это более личное, семейное пространство?

— Угу, да. И всё же, мне очень любопытно побывать там, где ты жил с самого детства.

— Но в детстве я жил в другом месте.

На слова Гаджуна Пэк Сону посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Гаджун, недоумевая, не рассказывал ли он об этом раньше, склонил голову набок. Он начал свой рассказ с того, что упомянул деревню, где в детстве Хэ Гаон продала его на рынке, а затем углубился в детали.

— Я родился здесь, но лет с пяти переехал к бабушке в деревню. Примерно в то время у меня «открылись глаза».

— А, та самая особенность, из-за которой лжецы и плохие люди кажутся тебе черными?

— Ага. В детстве я не понимал, что это такое, поэтому просто пугался до смерти и убегал, из-за чего часто травмировался. Падал, кубарем летел с лестниц... Узнав об этом, бабушка велела отправить меня к ней. Сестра поехала со мной, а родители, так как работали в Сеуле, приезжали к нам каждые выходные.

Бабушка Гаджуна была одарённой S-класса с сенсорными способностями. В прошлом она жила в Сеуле, пока закладывался фундамент H.N., а когда всё устроилось, перебралась в деревню, желая провести остаток дней в тишине и покое. У ее единственной дочери не было способностей, и она благополучно жила жизнью обычного человека, так что беспокоиться было не о чем.

И тут с внуком стало происходить нечто необычное и бабушка тут же вмешалась. У ребенка «открылись глаза», иными словами, он начал видеть мирскую злобу, отчего сильно страдал. Именно поэтому она и велела привезти его в деревню, подальше от людей.

Сам Гаджун этого не помнил, но, по рассказам, в то время он избегал встреч с людьми. Пятилетний ребенок ходил, постоянно глядя в пол, и бабушка терпеливо, шаг за шагом, помогала ему справляться со страхами.

И вот однажды, во время безмятежной жизни в тихом деревенском доме... В один из послеполуденных часов, наполненных сочной зеленью раннего лета, он уснул на веранде, положив голову бабушке на колени. Тогда бабушка, нежно гладя Гаджуна по голове, осторожно прикрыла ребенку глаза и произнесла:

«Малыш. Настанет день, когда тебе придётся открыть глаза».

В то время ребенок, блуждающий в легкой дремоте, надолго забыл эти слова, но однажды они всплыли в памяти и принесли озарение.

— Должно быть, бабушка поняла всё с самого начала…

— Наверное. Она говорила, что это слишком тяжкое бремя для такого юного возраста. Может, она переживала, что, начав делить мир на добро и зло с малых лет, я вырасту с предрассудками.

— Ха-ха, послушав тебя, мне еще больше захотелось увидеть тот дом. Наверное, там было очень умиротворенно.

— Хм? Сестра же была со мной, так что вряд ли там было только умиротворенно.

Гаджун тут же скривился. Хэ Гаон вела себя тихо только при бабушке, а стоило той отлучиться, как сестра начинала катать его, как мячик. От одной мысли об этом Гаджуна передернуло.

Когда маленького Гаджуна отправляли в деревню, Хэ Гаон уговорила родителей отпустить её вместе с ним, потому что она очень любила бабушку. С самого детства она проявляла необычайный интерес к существам из иных миров и бабушка была тем человеком, который мог удовлетворить это любопытство лучше всех.

Обладая выдающимся умом, она запоминала всё, что видела и слышала. А также, казалось, имела талант к восприятию маны, поэтому бабушка тоже многому её научила. Под ее влиянием Хэ Гаон поступила на работу в Управление по делам одарённых, как только ей исполнилось двадцать, и всего за несколько лет получила должность начальника отдела, став самой молодой в этой должности.

— Видимо, ты прожил в том доме довольно долго?

— Около десяти лет, наверное? Я вернулся в Сеул, когда пришло время поступать в среднюю школу. Тогда бабушка тоже переехала в Сеул и до сих пор живет с нами. Сейчас она говорит, что раз я пробудился, ей пора возвращаться в деревню, но сестра устраивает истерики, заявляя, что если бабушка уедет, то и она тоже, так что бабушка всё никак не уедет.

Пэк Сону тихонько рассмеялся. Слушая рассказы Гаджуна, он не только расслабился, но и почувствовал желание познакомиться с его семьей. Семья из рассказов казалась такой дружной и веселой.

Он даже рассмеялся в голос, услышав историю о том, как отец подпрыгнул от испуга, увидев лягушку, которую принесла сестра Гаджуна. А мать поймала её и отчитала дочь: «Дом этой лягушки не здесь, и раз ты силой заставила ее переместиться, то это явно неправильный поступок».

Услышав этот звонкий смех, Гаджун мысленно вздохнул с облегчением. Заметив, что Пэк Сону слишком сильно нервничает, он решил поговорить на разные отвлеченные темы, и, к счастью, это сработало.

Внезапно Гаджун воскликнул. Увидев улыбающегося Пэк Сону, он словно вспомнил что-то, что наложилось на этот образ.

— А! Точно, у бабушки в доме раньше была собачка.

— Какая собачка?

— Очень маленькая, беленькая и милая собачка. Хм, кажется, её звали Тофу?

— ...М-милое имя.

— Ага, она была похожа на тебя.

Услышав кличку собаки, лицо Пэк Сону стало странным, и в итоге он нервно усмехнулся. Любовь Гаджуна всегда была приятна, но иногда она заставала его врасплох с совершенно неожиданной стороны.

Подумав, что отчасти проблема в нем самом, ведь у него даже мысли не возникло воспротивиться этому, Пэк Сону повернул руль.

Наконец они приехали домой.

***

Ужин прошел в непринужденной обстановке.

Всё было настолько спокойно, что казалось нелепым, как Пэк Сону мог нервничать все эти несколько часов.

Стол, уставленный блюдами по вкусу бабушки, был накрыт с таким тщанием, словно они оказались в ресторане традиционной корейской кухни. Пэк Сону, который очень интересовался кулинарией, с горящими глазами восхищался блюдами и даже расспрашивал отца Гаджуна о процессе их приготовления. Отец Гаджуна как раз работал в пищевой промышленности, поэтому они с Пэк Сону особенно легко нашли общий язык.

К тому же, перепалка между Хэ Гаон и Хэ Гаджуном, случившаяся перед самым началом ужина, также помогла Пэк Сону расслабиться.

— Я слышала, ты и в этом отпуске отличился? В Управлении мне всё рассказали, я так смеялась. Тебя в поездках словно преследует злой рок.

— Ты же специально отправила нас в тот гостевой дом? Знала же, что про него страшные байки ходят.

— О чем ты? Знай я, что там водятся призраки, сама бы поехала.

— ...

На этом моменте Пэк Сону не выдержал и спросил:

— Зачем вам туда ехать, если о том месте ходят страшные байки…?

— Это же шанс проверить, существуют ли призраки на самом деле! Мне всегда было любопытно. Вдруг это какой-нибудь неизвестный нам вид бестелесного монстра? Из других миров ведь приходят самые разные монстры!

— Вот как...

Пэк Сону кивнул с несколько озадаченным видом. Перед глазами так и предстала картина, как Хэ Гаон, завидев призрака, подходит к нему с мыслью: «Новый вид?». Она была очень дружелюбной, но порой между ними все же ощущалась какая-то странная дистанция.

Вскоре Хэ Гаон со вздохом покачала головой.

— Ну и ну, я ему такой хороший гостевой дом посоветовала, а он еще и недоволен. Наш добрый Сону, ты хоть не натерпелся от моего брата во время отпуска? Он тебя не обижал?

— Нет, он очень хорошо обо мне заботился. Гаджун такой внимательный и ласковый…

— ...Мы точно об одном и том же человеке говорим?

На этот раз настала очередь Хэ Гаон смотреть на Пэк Сону с озадаченным видом. Но Пэк Сону говорил с такой светлой улыбкой и сияющими глазами, что в его словах не чувствовалось ни капли лжи, отчего она пришла в еще большее замешательство.

Бабушка Гаджуна, видимо, тоже слышала о переполохе в горах, потому что спокойным тоном похвалила их за то, что они хорошо справились, и спросила:

— Досталось же вам. Никто из вас не пострадал?

— Нет. Все монстры были низшего ранга, так что ничего сложного, — тут же ответил Гаджун и бросил взгляд на Пэк Сону. Тот, лучезарно улыбнувшись, добавил:

— Благодаря тому, что Гаджун захватил с собой оружие, мы быстро с ними расправились.

— Сила возрастает, когда есть кого защищать.

В этот момент Пэк Сону вздрогнул, встретившись взглядом с бабушкой. Он думал, что она говорит так просто из любви, ведь она души не чаяла во внуке, но почему-то под ее пристальным взглядом он напрягся.

Гаджун часто смотрел на людей таким проницательным взглядом, и казалось, что это не просто проявление его способностей, а привычка, перенятая у бабушки. Пэк Сону испугался, что его неловкая ложь была раскрыта, но бабушка вскоре молча отвела взгляд.

После ужина Пэк Сону попытался помочь с уборкой. Однако мама Гаджуна очень решительно отказалась.

— Сегодня ты гость, и твоя задача отдыхать.

Ее тон был похож на оглашение приговора и Пэк Сону мысленно восхитился. При каждой встрече с семьей Гаджуна он думал о том, как сильно они похожи, но здесь, дома, это чувствовалось еще сильнее.

Спокойный взгляд Гаджуна был от бабушки, а объективная, холодная, но в то же время заботливая манера говорить — от матери. Самым ласковым в этой семье был отец Гаджуна, и эту черту полностью переняла Хэ Гаон. Это была удивительно гармоничная семья.

Было забавно и то, что разрез глаз у бабушки, матери, сестры и самого Гаджуна был совершенно одинаковым. Острый разрез, холодный взгляд и прямолинейная манера общения. Гаджуну не нравилось, когда говорили, что он похож на сестру, но на самом деле любой бы с первого взгляда понял, что они семья.

***

Пока готовился десерт, Пэк Сону осматривал дом.

Дом Гаджуна был двухэтажным: снаружи он выглядел как ханок (традиционный корейский дом), а внутри традиционный и современный стили гармонично переплетались. В целом это было изысканное и опрятное место, так что даже сам дом казался похожим на Гаджуна.

На одной из стен в доме остались отметки роста Гаджуна в детстве. Стоя перед этим столбом, Пэк Сону сверкал глазами, искренне тронутый.

— Такой маленький…

— ...Мне же было пять лет, конечно, я был маленьким.

— Интересно, а в бабушкином доме тоже остались такие отметки?

— Хм, вроде бы да.

— Наверное, и там ты был маленьким…

— ...?

Гаджун отреагировал с явным недоумением, но Пэк Сону лишь кивнул, в очередной раз убедившись, что не зря сюда приехал. Сейчас этот дом был для Пэк Сону «Тематическим музеем Хэ Гаджуна №1». И в нем стремительно разрасталось желание когда-нибудь посетить и «Музей №2».

К тому времени, как он закончил осматривать первый этаж, десерт был готов, и все собрались за столом в гостиной.

Теперь Пэк Сону общался с семьей Гаджуна с гораздо более расслабленным лицом. Кажется, следы детства Гаджуна пробудили в нем еще большее любопытство и он даже начал задавать разные вопросы. По натуре он был очень общительным и умел располагать к себе людей.

Красивая внешность в сочетании с безупречными манерами давали поразительный эффект. Отцу Гаджуна Пэк Сону приглянулся с первой же встречи и даже обычно суровые бабушка и мама в его присутствии немного смягчались в лице.

Улыбка Пэк Сону казалась такой светлой и безобидной, что бабушка даже как-то вскользь, легким тоном, сказала, что он «красив». Она имела в виду не просто красивое лицо, а саму его добрую душу. Хэ Гаон громко рассмеялась.

— На самом деле, поэтому мне иногда кажется удивительным, что Сону — одарённый с навыком подчинения. И как только такой добрый парень получил такую силу.

— Вот и хорошо, что так. Он не из тех, кто будет использовать свои способности во зло.

Услышав слова бабушки, Гаджун мысленно ахнул. У нее были очень строгие критерии оценки людей. Опираясь на долгий опыт жизни с ней, он мог понять, что прямо сейчас бабушка очень высокого мнения о Пэк Сону.

Пэк Сону тоже округлил глаза, а затем с немного застенчивым видом поблагодарил ее за добрые слова. Гаджун, сидевший рядом на диване, тихонько рассмеялся, глядя на него. Почувствовав, как Пэк Сону втайне воодушевился, Гаджун вдруг подумал, что он очень милый.

Он бессознательно поднял руку, чтобы погладить его по голове, но, едва успев опомниться, положил руку на спинку дивана, сделав вид, что просто меняет позу.

Тема разговора перешла на истории из детства Гаджуна. Ему было не по себе от того, что он постоянно был в центре внимания. Но он решил смириться, так как это была единственная точка соприкосновения, о которой они могли поговорить.

Отец, который проникся к Пэк Сону огромной симпатией, принес старые альбомы, благодаря чему всплыло множество историй из того времени, когда они жили у бабушки. Сожалея о том, что видит детей только по выходным, отец делал много фотографий, так что альбомов набралось несколько штук.

Гаджуну было неловко показывать старые фотографии, но глаза Пэк Сону уже бесконечно сияли. Говоря о том, как удивительно видеть деревенский дом, о котором он только слышал, он внимательно разглядывал каждую фотографию.

Хэ Гаон тоже с интересом листала альбом со старыми фотографиями, которые давно не видела, и сказала:

— Тут должны быть и фотографии с Тофу, где же они? Вдруг так захотелось увидеть Тофу.

— А, я тоже слышал про Тофу. Это была очень маленькая и милая собачка.

— ...Маленькая?

Однако на эти слова отреагировала мать Гаджуна. А затем и бабушка посмотрела на Пэк Сону с недоуменным выражением лица, поэтому он, повторяя руками размер, который Гаджун показывал ему в машине, стал объясняться:

— Гаджун говорил, что у него была маленькая собачка.

— Хм, но Тофу был больше Гаджуна. На нем же почти верхом можно было ездить?

Теперь, когда даже отец опроверг это, Пэк Сону с обиженным взглядом посмотрел на Гаджуна. Гаджун, бормоча: «Этого не может быть?», быстро листал альбом, пока не замер перед найденной фотографией.

Там и правда была фотография, на которой маленький Гаджун спал, положив голову на собаку, которая была в два раза больше него.

— ...

Взгляды Хэ Гаджуна и Пэк Сону в тишине устремились на альбом. Затем безмолвный укоряющий взгляд Пэк Сону переместился на Гаджуна, и тот, откашлявшись, отвернулся. Его голос, бормочущий: «Странно...», звучал скорее обиженно. Ведь он действительно помнил Тофу маленьким.

И тут сзади послышался смешок матери.

— У него с детства так: стоит ему найти кого-то милым, как он сразу же начинает считать его меньше себя.

Это прозвучало как бормотание себе под нос, но Гаджун тут же перевел на нее взгляд. Хоть тон и был легким, эти слова почему-то врезались ему в память. Со странным чувством беспокойства он посмотрел на нее, но встретился лишь со спокойным взглядом ее черных глаз, в котором невозможно было ничего прочесть.

Они поболтали в гостиной еще около часа, а затем естественно разошлись. Отец Гаджуна сказал Пэк Сону: «Можешь осмотреть комнату Гаджуна перед уходом. А если хочешь, можешь остаться у нас на ночь», на что Пэк Сону, снова просияв, с благодарностью согласился.

Он хотел попасть в комнату Гаджуна с той самой минуты, как вошел в дом, но она находилась на втором этаже, поэтому во время экскурсии по дому они туда не заходили. Гаджуну на мгновение даже показалось, что он видит, как позади Пэк Сону яростно виляет огромный хвост. В комнате не было ничего особенного и Гаджуну было неловко от его ожиданий.

Когда они вместе поднялись на второй этаж и собирались войти в комнату, сзади к ним подбежала Хэ Гаон. Она несла два бокала с напитком, который вот-вот готов был пролиться, но всё равно не проронила ни капли. Это было сродни акробатическому трюку.

— Мама сказала вам это выпить. Она обычно делает такие напитки только для папы, видимо, Сону ей очень понравился!

Хэ Гаон протянула им особый оздоровительный напиток, который делала мама. В нем в идеальных пропорциях смешивались яблоки, морковь и прочие полезные ингредиенты. И пока Пэк Сону брал бокалы с блестящими от восторга глазами, лицо Гаджуна становилось всё более странным.

Всё потому, что он вдруг вспомнил, как мама когда-то готовила этот напиток и приговаривала: «Папа у нас слабенький, поэтому летом ему нужно хорошо питаться». При том, что отец Гаджуна был весьма крепким мужчиной.

Сначала Гаджун велел Пэк Сону зайти в комнату, а затем встал перед Хэ Гаон. Та посмотрела на него взглядом: «Что с тобой?», но Гаджун просто не мог не спросить. Некоторое время он в нерешительности ерошил волосы, прежде чем выдавить из себя:

— А, я не хотел задавать такие вопросы... но мама недавно сказала странную вещь.

— Какую вещь?

— Сказала, что у меня с детства так: если я нахожу кого-то милым, то склонен считать его маленьким... Может, мне показалось, но когда она это говорила, она, кажется, смотрела на меня и Пэк Сону.

— ...И что?

— В общем, хм, ты случайно... не рассказывала?

Формулировка была весьма скомканной, но Хэ Гаон поняла, о чем речь. Раз она знала об их отношениях, Гаджун спрашивал, не проговорилась ли она родителям.

Хэ Гаон издала смешок, а затем вдруг с серьезным лицом схватила Гаджуна за плечи. Гаджун уже хотел было скривиться, зная по опыту, что когда она напускает на себя такую серьезность, жди беды. Как вдруг она произнесла:

— Братик. Скажу тебе лишь одно.

— …Что?

— Ты младший в этой семье и все мы видим тебя насквозь.

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 131-132 (экстры)

2026-04-19T20:19:18.577Z

Повисла донельзя странная, напряжённая тишина.

Изредка доносилось стрекотание насекомых, но оно лишь делало эту тишину ещё более осязаемой. Стоило этим тихим звукам затихнуть, как пространство погрузилось в абсолютное безмолвие, отчего Ан Ён в конце концов передёрнула плечами.

Она на дух не переносила неловкую атмосферу.

— Эй, да ну вас. Из-за того, что Ли Донхун ляпнул какую-то чушь, обстановка стала такой странной. Отреагировал так, будто мы застали вас на тайном свидании!

Пэк Сону снова залился кашлем. Он кашлял так сильно, словно поперхнулся, но ничего не мог с собой поделать. Они появились ровно в тот момент, когда он собирался поцеловать Гаджуна, и его сердце ухнуло куда-то в пятки.

Видя, как он закашлялся, покраснев до самой шеи, Ан Ён запаниковала. Она в шутку извинилась перед Гаджуном за свои слова, но её голос тоже слегка дрожал.

У Хэ Гаджуна разболелась голова. Он планировал рассказать им всё при следующей встрече...

Чтобы выпутаться из нынешней ситуации, достаточно было просто свести всё в шутку и проигнорировать. Поблагодарить за то, что принесли телефон, попрощаться и уйти. На этом бы всё закончилось.

Но если он так поступит, Пэк Сону будет переживать о случившемся до самой их следующей встречи. Чего доброго, ещё начнёт винить себя, решив, что всё дело в его попытке поцеловаться на улице. К тому же Гаджун уже живо представлял, как Ан Ён отреагирует, если он расскажет им правду в следующий раз: скажет не шутить так. Решит, что он специально издевается над ними после того, что случилось в горах...

Потерев виски, Хэ Гаджун наконец заговорил.

— Вы и правда застали нас на свидании.

Эта единственная фраза снова вернула тишину.

Хоть Гаджун и раскрыл правду, просчитав ситуацию, отчасти это было импульсивное признание, вырвавшееся из-за усталости после стольких событий за сегодняшний день. Пэк Сону с лёгким испугом посмотрел на него, но во встретившемся взгляде не было и тени отрицания. В его глазах читалась лишь покорность и готовность принять любое решение Гаджуна.

В этот момент молчавший до сих пор Ли Донхун с трудом разомкнул губы. Хоть секунду назад он громче всех выдвигал подозрения, услышав слова Хэ Гаджуна, он выглядел более потрясённым, чем кто-либо другой. Его голос мелко дрожал.

— Ч-что ты сказал?..

— Я говорю, что мы с Пэк Сону действительно встречаемся.

— …

— Вообще-то я собирался рассказать об этом при следующей встрече, но... м-да, вот так вышло.

Голос Гаджуна звучал невозмутимо, но кончики его пальцев слегка напряглись. Он старался вести себя как можно спокойнее, словно в этом не было ничего особенного, но, как ни странно, всё равно нервничал.

Гаджуну казалось, что когда-то давно он уже представлял себе реакцию этой троицы, но сейчас ни один из тех вариантов не приходил ему в голову. В его голове лишь лихорадочно выстраивался 211-й по счёту план действий в зависимости от того, как они отреагируют.

Наконец Ан Ён заговорила. Весь этот процесс: от того, как она склонила голову, до момента, когда из её рта вырвался звук, показался ему мучительно медленным.

— ...И правда?

— …Что?

— Нет, ну это же так очевидно?

— Ого, значит, не я один сейчас так подумал.

— Д-да, я тоже как раз об этом подумал...

Троица внезапно сбилась в кучку и начала что-то возбуждённо обсуждать. И их реакция была из тех, что не входили ни в один из 211 планов Хэ Гаджуна.

Пэк Сону и Хэ Гаджун обменялись недоумевающими взглядами, тогда как глаза троицы сияли ясностью и прозрением, словно на них снизошло озарение.

— Если знать, что они встречаются, то всё их поведение до этого становится понятным! Скорее даже странно, что мы до сих пор не связали всё воедино.

— Донхун был прав…

— Вот видите! Я же говорил! Если честно, я сам больше всех в шоке от того, что оказался прав... Не, ну почему мы только сейчас догадались? Если б не увидели, как они обнимаются, я бы, наверное, так и остался в неведении. Я даже когда услышал, что они сегодня вдвоём поехали отдыхать в пансионат, подумал, что в этом нет ничего странного.

— Обалдеть, и правда!

— Они ведь говорили, что ещё и живут вместе...

Разговор лился быстро. С одной стороны, они восхищались тем, что все сцены, которые они видели до сих пор, в одночасье обрели смысл, а с другой были в шоке от того, что у них ни разу не возникло никаких подозрений на этот счёт.

Если так подумать, то, когда они впятером ездили отдыхать, Хэ Гаджун тщательно следил за тем, чтобы Пэк Сону нормально поел и гладил его по голове, когда тот ел с аппетитом. Если вспомнить каждую такую деталь, это было очень далеко от обычных дружеских отношений.

И не только это. То, как раньше, когда Хэ Гаджун жил в родительском доме, Пэк Сону каждое утро заезжал за ним на машине. И то, как он сиял от счастья, словно ему принадлежал весь мир, каждый раз, когда Гаджун поправлял ему воротник, приговаривая, чтобы тот не простудился...

— Я думала, у них просто сильное чувство товарищества, потому что они оба из H.N…

— Я думал, они так близки, потому что вместе преодолели все эти трудности во время школьной поездки старшей школы Шинхэ...

После череды вздохов Ли Донхун вдруг повысил голос.

— Во, точно! Это потому, что я первым увидел, какие они необычные, и у меня сложилось неправильное первое впечатление, поэтому я до сих пор и не замечал!

— Я тоже! Мы с Хэ Гаджуном во втором классе учились вместе, и я думала, он даже имени моего не знает. А во время школьной поездки он вёл себя совершенно иначе, вот я и удивилась!

— К тому же это было ещё более шокирующе, потому что он пытался защитить Сону, который и так был сильнее всех…

— Это была даже не просто защита, а гиперопека. Гипер-гипер-гипер-гиперопека.

Разговорам о прошлом не было конца. Они наперебой обсуждали, каким шоком для них было увидеть Хэ Гаджуна и Пэк Сону во время школьной поездки. И как поразительно было наблюдать, как он, казавшийся равнодушным ко всему на свете, вдруг начал так одержимо опекать Пэк Сону.

В конце концов Ан Ён, указав пальцем на Хэ Гаджуна, воскликнула:

— То, что произошло в ту школьную поездку, было настолько шокирующим, что потом мы стали воспринимать все твои поступки как должное!

— ...Ага.

Гаджун ответил с кислым выражением лица. Он втайне напрягся, ожидая, что на него посыплются всевозможные вопросы, но в итоге эта троица болтала только между собой, а потом вдруг ни с того ни с сего наорала на него.

Эта реакция, похожая на жалобу на несправедливость, была совершенно непонятна Гаджуну.

— ...И что, ну, мне с этим делать?

— Во, смотрите! Это же типичная реакция Хэ Гаджуна! В Шинхэ он был точно таким же! И раз такой парень во время школьной поездки начал вести себя странно…

— Да. Я понял, что вы удивились, но что вы сейчас хотите сказать?

Терпение Гаджуна лопнуло, и он потребовал от них конкретики. Они выглядели довольно растерянными, поэтому он собирался подождать, пока они успокоятся, но если так пойдёт и дальше, казалось, что разговорам о школьной поездке не будет конца.

«Кхм-кхм», — откашлявшись, Ан Ён произнесла:

— Я к тому, что я не виновата в том, что ничего не заметила!

— Я тоже.

— П-поймите и меня...

Вслед за ней Ли Донхун и Шим Догён один за другим поспешили добавить свои оправдания. Пока Гаджун непонимающе смотрел на них, Пэк Сону спросил:

— Вы сейчас... так говорите, потому что боитесь, что мы будем ругаться из-за того, что вы ничего не замечали?

— ...Ну, честно говоря, вполне можно было бы спросить, куда мы смотрели.

— Точно. Вы всё это время вели себя так открыто, а мы вообще ничего не замечали. Вы, наверное, только и ждали подходящего момента, чтобы нам рассказать...? А может, вы вообще думали, что мы специально притворяемся, что не знаем…

— М-мы правда не знали! Серьёзно!

Пэк Сону медленно моргнул. На несколько секунд он замер с отсутствующим взглядом, словно его мысли на мгновение остановились или, наоборот, их нахлынуло слишком много...

— Ахахаха.

В итоге он рассмеялся. Его чистый смех прозвучал так звонко, словно смыл всё смятение, которое до этого момента наполняло пространство.

Гаджун повернулся к Пэк Сону. На самом деле реакция этой троицы была настолько неожиданной, что Гаджун тоже был весьма растерян. Он молчал, потому что совершенно не знал, что ответить. Но услышав смех Пэк Сону, все его сомнения улетучились. Как ни странно, он даже почувствовал благодарность к ним за то, что они заставили Пэк Сону так смеяться.

Потому что он знал, что в его смехе скрывалось «облегчение».

— Ладно. Ну, я понял. Пусть это будет на моей совести.

— Это точно на твоей совести!

На брошенную в шутку фразу Гаджуна Ан Ён отреагировала со всей серьезностью. В её глазах читалась такая решимость, словно она уже обо всём договорилась и намеревалась вынести оправдательный приговор, что в конце концов Гаджун не сдержал усмешки. Конечно, её настойчивый взгляд никуда не делся, поэтому ему пришлось кивнуть.

— Я и не собирался ничего вам предъявлять с самого начала, так что не забивайте голову странными мыслями.

— Я... я и не волновалась!

— Я знаю, что ты врёшь, но возьму вину на себя.

— А, я и забыла, что он ходячий детектор лжи.

Пока Ан Ён вздыхала, Гаджун взял Пэк Сону за руку и повернулся, чтобы уйти. Пэк Сону всё ещё не мог перестать смеяться. В уголках его глаз даже выступили слезы.

Казалось, это была не та ситуация, чтобы продолжать разговор с троицей. К тому же было очевидно, что им очень нужно время, чтобы покопаться в прошлом и переосмыслить свои воспоминания. Поэтому Гаджун лишь помахал им рукой и ушёл.

— ...

Троица некоторое время молча смотрела им вслед.

В отличие от атмосферы, царившей всего несколько мгновений назад, когда казалось, что вот-вот вспыхнет шумный спор, неожиданно наступила тишина. Глядя на их спины, они снова осознавали правду.

— Гаджун и сейчас гладит Сону по голове…

— И мы ничего не замечали, даже видя это…

— И Сону так улыбается...

Ан Ён тяжело вздохнула. Под льющимся светом предрассветной луны улыбка Пэк Сону казалась невероятно ослепительной. Его ясная улыбка, словно все тревоги и заботы исчезли, делала счастливым даже тех, кто на него смотрел. Красота Пэк Сону была известна еще со старшей школы, но в последнее время она, казалось, сияла еще ярче.

«Неужели это всё потому, что его так любят?», — промелькнуло у неё в голове, но тут же возник другой вопрос.

— Хэ Гаджун что, в прошлой жизни страну спас…

— Он спасает её в настоящем времени.

— ...!

На слова Ли Донхуна Ан Ён и Шим Догён одновременно ахнули и повернулись к нему. Их взгляды были полны удивления от его проницательности, узревшей истину, и Ли Донхун с гордым видом задрал нос.

Шумный рассвет мирно подходил к концу.

***

Летний отпуск подошел к концу.

Вернувшись в Сеул, Хэ Гаджун сразу же погряз в делах. Ему нужно было отчитаться перед Управлением по делам одарённых и H.N о появлении монстров в горах, а также связаться с организацией, которая ранее занималась инцидентом с Вратами Имун.

Он думал, что всё решилось после его звонка из гостевого дома, но, похоже, тот факт, что нерешенная проблема была улажена вместе с одарёнными из старшей школы Шинхэ, привлек много внимания.

Говорят, что во время прошлого инцидента с Вратами зачистка проходила под проливным дождем, из-за чего они упустили множество монстров. Они преследовали их и уничтожили часть, но с наступлением ночи искать оставшихся становилось всё труднее. В конце концов, организация прекратила поиски и доложила об этом в местный филиал Управления. Однако из-за отсутствия надлежащей проверки, монстры скрывались там несколько месяцев.

В этом была как вина филиала, так и халатность организации, которая, в глубине души понимая, что не уничтожила всех монстров, решила пустить всё на самотёк с мыслью: «Со временем они сами передохнут». Поэтому Гаджун невольно оказался втянут в дисциплинарные разбирательства обеих структур.

Он был ужасно уставшим, но его радовало, что в знак извинения они решили выплатить небольшую компенсацию не только Хэ Гаджуну и Пэк Сону, но и всем выпускникам Шинхэ. А потерявшему сознание Ким Джувану подарить зелье исцеления высшего ранга. Ким Джуван очнулся через день и сказал, что с его телом всё в порядке, но раз уж выпала такая возможность, было разумно вытрясти из них всё по максимуму.

Так, вернувшись из отпуска, Гаджун почти полдня мотался между Управлением и H.N, пока, наконец, не вернулся домой. Он с размаху плюхнулся на кровать и, валяясь с мыслью: «Ах, дома лучше всего...», наблюдал, как Пэк Сону, словно совсем не устав, снует по всему дому.

Он и не подозревал, что люди делятся на два типа: тех, кто по возвращении из многодневного отпуска сразу начинает разбирать вещи, и тех, кто этого не делает. Почувствовав неловкость из-за того, что продолжает лежать, Гаджун нехотя встал и, крутясь вокруг Пэк Сону, стал помогать ему с уборкой.

И тут Гаджун, с опозданием заметив белую коробку на обеденном столе, ахнул.

— О, уже доставили?

— Точно, забыл сказать, что посылка пришла.

Это был новый мобильный телефон. В этом отпуске экран его смартфона разлетелся вдребезги, поэтому пришлось покупать новый. Несмотря на слова Гаджуна о том, что можно не спешить и купить его по возвращении домой, Пэк Сону сразу же сделал заказ, который как раз сегодня и привезли.

Распаковывая коробку, Гаджун пробормотал:

— Я мог бы и сам купить…

— Ты же свозил нас в такое хорошее место.

Пэк Сону покачал головой и улыбнулся. В его светлой улыбке явно читалась лишь искренность, но Гаджун с сомнением на лице протянул: «В хорошее место...». Разве можно назвать хорошим местом то, где появились монстры? Конечно, в итоге всё благополучно разрешилось, и, начиная со второго дня отпуска, они проводили время спокойно, но всё же...

И тут, когда Гаджун уже собирался включить новый телефон, он кое-что осознал. То, что он вспомнил об этом только сейчас, казалось ему просто нелепым.

— А? А ведь если подумать, в прошлый раз, когда у меня разбился экран, ты тоже купил мне новый телефон.

— Угу, верно. Хотя тогда он не разлетелся вдребезги, как в этот раз…

Два года назад, во время школьной поездки, у Гаджуна разбился экран телефона. Край был слегка смят, а по всему экрану пошли тонкие трещины, и тогда, на день рождения Гаджуна, Пэк Сону подарил ему новый телефон.

Пока Гаджун размышлял над тем, не слишком ли он неосторожен, Пэк Сону вдруг тихо рассмеялся.

— На самом деле, тогда я тоже специально подарил тебе телефон.

— Специально?

— Ага. Телефон — это вещь, которую ты всегда носишь с собой, поэтому я подумал, что, может быть, ты будешь хоть немного вспоминать обо мне…

В его затихающем голосе слышалось смущение. В то время Пэк Сону думал, что это первый и последний подарок на день рождения, который он сможет подарить Хэ Гаджуну. Поэтому он приготовил именно такой подарок. Ведь тогда он даже не смел надеяться, что Гаджун ответит на его чувства.

Гаджун с изрядным удивлением и некоторым недоумением посмотрел на Пэк Сону. Как же он был тогда ошарашен поведением Пэк Сону, который с лицом, не выражающим ни капли сожаления, прощался с ним, а подаренный в тот день подарок, оказывается, преследовал такую цель.

Почувствовав неловкость под его пристальным взглядом, Пэк Сону отвернулся. Заметив, как густо покраснели его уши, Гаджун усмехнулся и потер шею. По правде говоря, узнав о такой милой уловке, Гаджун тоже слегка покраснел.

— ...Ну, всё вышло так, как ты хотел. Ведь ты купил мне и следующий телефон.

— Угу. На самом деле, поэтому мне было так приятно дарить его тебе. Я хочу купить тебе и следующий.

— Надеюсь, в следующий раз экран не разобьется…

Его бескорыстная и всеобъемлющая любовь была приятна, но на душе было неспокойно. Раньше ведь не было такого, чтобы экраны его телефонов так часто бились…

Пэк Сону снова начал суетиться, и Гаджун, чтобы не мешать, сел на диван. Ему нужно было перенести все данные на новый телефон до того, как они уйдут сегодня вечером.
Гаджун уже довольно долго копался в телефоне, как вдруг его рука замерла. Проверяя, правильно ли перенеслась телефонная книга, его взгляд остановился на часто используемом контакте.

[Сону]

Имя контакта, которое раньше не вызывало никаких вопросов, теперь вдруг показалось ему странным.

— Не слишком ли сухо...

Конечно, по сравнению с тем, как был записан номер Пэк Сону изначально, это был огромный прогресс. Пэк Сону, увидев изменённое имя, даже рассмеялся: «Теперь без номера класса?».

Гаджун поменял имя контакта сразу после того, как они начали встречаться, то есть два года назад. Но сейчас оно вдруг показалось ему слишком сухим. Причиной тому стало имя контакта, которое он увидел во время этого отпуска, когда из-за сломанного телефона ему пришлось пользоваться телефоном Пэк Сону вместе с ним.

Гаджун никогда не интересовался телефоном Пэк Сону, поэтому не знал, как он у него записан. Поэтому в тот день он очень удивился, случайно увидев, что его номер сохранён как [♥]. От неожиданности он поперхнулся водой, которую в тот момент пил, и долго кашлял...

Тогда он сказал обеспокоенно подошедшему Пэк Сону, что всё в порядке, замял это дело. Но сегодня, глядя в телефонную книгу, Хэ Гаджун впал в глубокие раздумья.

Не слишком ли это сухо — сохранять контакт просто по имени, когда вы в отношениях?

Впрочем, у Гаджуна все, кроме членов семьи, были записаны с указанием принадлежности к организации и имени. Единственным исключением была троица из старшей школы Шинхэ. Они были записаны только по именам. Так что [Сону] без фамилии, по меркам Хэ Гаджуна, было очень даже ласковым именем контакта, но... перед глазами так и стояла телефонная книга Пэк Сону.

Что ж, в конце концов, его телефон всё равно никто не увидит, так что он тоже мог бы...

— Хм...

Палец Хэ Гаджуна замер в воздухе: он никак не решался нажать кнопку «Изменить». Мысль о том, чтобы повторить за Пэк Сону, вызывала у него жуткое смущение. Хотя ему было несвойственно оглядываться на других, сейчас он почему-то почувствовал неловкость, и в итоге его рука потянулась к поисковой строке в браузере.

— Говорят, иногда сохраняют под ласковыми прозвищами или кличками...

Прочитав совет о том, что влюблённые обычно используют ласковые прозвища, он ненадолго задумался. Но когда дело дошло до кличек, в голову сразу же пришло кое-что.

На этот раз Гаджун без колебаний изменил имя контакта в телефонной книге. Сохранив его, он решил, что это довольно мило и, оставшись очень довольным, даже несколько раз погладил экран. Чувствуя, что отплатил Пэк Сону за купленный телефон, Гаджун с облегчением встал с места.

Несколько часов спустя.

Время близилось к назначенным на 7 вечера планам и в доме царила суматоха. Закончив разбирать вещи, они ненадолго сели вместе на диван и, прислонившись друг к другу, уснули.

С трудом проснувшись только около шести часов, Пэк Сону испугался и начал торопливо собираться. Только Гаджун, пребывая в полудреме, пробормотал: «Ничего страшного, если мы немного опоздаем...». Пэк Сону, которому было не до ответов, в спешке носился туда-сюда, приводя себя в порядок.

Запланированный на вечер ужин должен был состояться в доме Хэ Гаджуна.

Даже после того, как они с Пэк Сону начали жить вместе, Гаджун пару раз в месяц навещал свою семью. Раньше он всегда ездил один, но во время прошлого ужина бабушка предложила:

«Привел бы как-нибудь друга, с которым живешь».

Семья Гаджуна уже была знакома с Пэк Сону, и они даже как-то ужинали вместе в ресторане. Так как они сблизились из-за инцидента во время школьной поездки и вместе вступили в H.N., вся семья, естественно, знала его.

Однако официально домой его пригласили впервые. Услышав это предложение, Пэк Сону от неожиданности рефлекторно ляпнул, что с радостью, но с тех пор ни на миг не мог расслабиться.

Хотя во время летнего отпуска казалось, что он забыл об этом и веселился, сегодня, с приближением времени встречи, на его лице снова читалось сильное напряжение.

— Вы же уже виделись несколько раз, почему ты так нервничаешь?

— И всё же...

Гаджун, клевавший носом, прислонился к стене и не сдержал усмешки при виде принарядившегося Пэк Сону. В своем безупречном наряде он выглядел так, словно собрался на официальное знакомство с родителями перед свадьбой.

Гаджун хотел было погладить Пэк Сону по голове, чтобы успокоить, но, увидев тщательно уложенные волосы, с сожалением лишь положил руку на его плечо. Пэк Сону слабо улыбнулся своим всё таким же бледным лицом.

Собравшись выходить, Гаджун вдруг похлопал себя по карманам.

— А, куда я положил телефон?

— Позвонить на него?

Он еще не привык к новому телефону, поэтому забыл его взять. Как только Пэк Сону позвонил, из спальни раздался рингтон, и Пэк Сону пошел за ним вместо Гаджуна, который стоял в прихожей.

Однако лицо Пэк Сону, которое по пути в спальню было напряженным, в тот момент, когда он вернулся с телефоном, было полно недоумения. С совершенно растерянным видом он посмотрел на Хэ Гаджуна и спросил:

— Почему я... мягкий тофу?

Новелла "11-я школьная поездка". Глава 129-130 (экстры)

2026-04-19T19:12:25.504Z

Заметив, как он внезапно прекратил двигаться и лишь пусто уставился перед собой, стоявшие вокруг токкэби переглянулись.

Ещё мгновение назад Пэк Сону, размахивающий цепями из материализованной маны, был для монстров целью номер один. Поэтому токкэби намеренно пускали в ход магию, брали заложников и упорно маневрировали, чтобы оттеснить его к обрыву. Они хотели первым делом избавиться от того, от кого исходила столь мощная аура.

Летящий с неба монстр тоже собирался напасть на Пэк Сону исподтишка, но вмешался Хэ Гаджун. И в итоге они вместе рухнули с обрыва. Если сейчас грамотно воспользоваться этим шансом, можно полностью переломить ход боя.

Вскоре токкэби начали надвигаться на Пэк Сону. Нужно было атаковать прямо сейчас, пока он стоял вот так, потеряв бдительность.

Вшу-у-ух!

В этот момент из Пэк Сону, словно взрыв, вырвалась ярко-красная мана. Цепи, которыми он до этого орудовал с осторожностью, стараясь не задеть стоявших рядом выпускников, в одно мгновение размножились до десятка и с силой разлетелись во все стороны.

Вжик, вжик!

Пронзённые насквозь монстры взмывали в воздух и впечатывались в деревья и скалы. Атака была настолько быстрой и мощной, что они даже не успели оказать сопротивление. В процессе досталось и выпускникам: они повалились на землю. Хоть цепи и прошли в опасной близости, никого не задев, людей всё равно снесло шквальным давлением. Некоторые даже получили ссадины.

Однако никто не посмел винить Пэк Сону. Сейчас он, бледный как полотно и готовый рухнуть в любую секунду, пошатываясь, брёл к краю обрыва.

С трудом поднявшись на ноги, ребята тут же бросились за ним. Несколько лучей фонариков, направленных вниз, беспорядочно замелькали во тьме.

И только тогда они осознали одну вещь.

— ...А?

Обрыв оказался не таким уж высоким. Из-за ночной тьмы всё за холмом казалось сплошным чёрным провалом, поэтому они решили, что там смертельно опасно, но в свете фонарей стало видно, что склон совсем не крутой. Хэ Гаджун тоже быстро нашёлся.

Судя по всему, он просто перекатился раза три или четыре, а теперь лежал навзничь и ругался.

— Ах, спина болит...

***

Примерно час спустя.

Суматоха улеглась. Пока Пэк Сону и Хэ Гаджун расправлялись с монстрами, суетливо бегавшие по округе ребята наконец нашли Ким Джувана, спрятанного в месте, напоминающем пещеру.

Ким Джуван крепко спал, но по бледному бескровному лицу можно было догадаться, что часть жизненной энергии из него уже вытянули. К счастью, состояние не представляло опасности, поэтому решили дождаться рассвета и перенести его в ближайший медпункт.

Хватало и тех, кто получил лёгкие ранения. Им оказали первую помощь из принесённой аптечки, заодно успокаивая перепуганных встречей с монстрами товарищей. Опираясь на опыт школьной поездки, они уже привычно поддерживали друг друга.

Когда последствия были улажены, все искренне поблагодарили Пэк Сону и Хэ Гаджуна.

— Спасибо за помощь, ребята.

— Если бы не вы, случилась бы настоящая беда.

— Это всё я со своим тестом на храбрость...

Нам Хён Ук всерьёз корил себя. Остальные в шутку пожурили его: они ведь все вместе на это согласились, так почему он пытается взвалить всю ответственность только на себя?

Желая хоть как-то отблагодарить натерпевшихся Хэ Гаджуна и Пэк Сону, выпускники в спешке собрали им подарки. Извиняясь, что прямо сейчас у них нет ничего лучше, они протянули припасённые для поездки деликатесы, но Гаджун покачал головой.

Ребята посмотрели на Гаджуна, который отказался, сославшись на то, что тащить всё это назад — лишняя морока, и их взгляды красноречиво говорили: «Вполне в его духе».

После этого довольно шумного прощания Гаджун вместе с Пэк Сону снова начал подниматься в гору.

Мысль о том, что им предстоит идти ещё около часа, удручала, но на самом деле Гаджуна беспокоило кое-что другое.

Именно из-за этого он наотрез отказался от предложения Нам Хён Ука: «Время уже позднее, да и спину ты, кажется, ушиб, поэтому останьтесь переночевать».

Хотя изначально спина у него болела вовсе не из-за травмы...

— Пэк Сону.

— …

— Сону.

— ...

Состояние Пэк Сону было неважным. Причём настолько, что он даже не отзывался на своё имя.

Для Хэ Гаджуна это стало настоящим шоком. Ещё час назад он заметил неладное, но пока они были с остальными, Сону хотя бы слабо улыбался и как-то реагировал. Однако стоило им остаться наедине, как он плотно сжал губы.

И даже не смотрел в глаза.

Но Гаджуна беспокоило другое: казалось, Пэк Сону не просто намеренно игнорировал его, а... изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции.

В конце концов Гаджун остановился и схватил Пэк Сону за руку.

— Что с тобой? В чём дело?

— …

— М? Ты поранился где-то? Посмотри на меня…

— Ты…

Короткое слово вырвалось сдавленно, словно всхлип. Фраза даже не была закончена, но эмоции, вложенные в неё, ощущались до боли ясно. От неожиданности Гаджун во все глаза уставился на Пэк Сону.

— Ты так опекаешь меня... почему же к себе ты относишься иначе?

— ...О чём ты?

— Если бы ты понимал, что я тоже за тебя переживаю, ты бы так не поступил. Как тебе вообще пришло в голову выкинуть такое прямо у меня на глазах?

Дрожащий голос звучал глухо, словно вот-вот сорвётся. Чувства, которые он проглатывал раз за разом, наконец прорвались наружу в виде тревоги, беспокойства и, в конечном счёте, глубокой печали.

Гаджун, слегка растерявшись, попытался объясниться:

— Я же не специально хотел упасть…

— Я знаю, что ты бросился ко мне, потому что монстр собирался напасть. Но даже если бы ты не вмешался, я бы с ним справился. Насколько же сильно ты в меня не веришь?

— ...Дело не в том, что я не доверяю тебе.

— Даже если бы я не заметил внезапной атаки, уж лучше бы упал я.

— Что? А если бы обрыв оказался высоким? Как ты можешь такое говорить?!

— Вот, опять. Ты ведь тоже не знал высоту обрыва, но всё равно безрассудно прыгнул вниз.

— …

— Ты говорил, что из-за того случая в школьной поездке по-другому не можешь... но со мной всё то же самое.

Слова, которые поначалу сыпались градом, будто от злости, постепенно затихли. Словно ему перехватило горло. Словно недавнее происшествие и события двухлетней давности наложились друг на друга, причиняя невыносимую боль. Бледное лицо исказилось, и он прошептал:

— Я тоже был в той школьной поездке, Гаджун-а.

— …

— Я первым увидел это.

Кап.

Упала слеза.

В то же мгновение Гаджун замер, как вкопанный. Всё это время на его лице читались смятение и растерянность, но то, что сорвалось с ресниц Пэк Сону, заставило его окаменеть. Слеза упала так быстро, что даже не оставила влажной дорожки на щеке, и беззвучно разбилась о землю. Но Гаджуну показалось, будто этот звук оглушил его.

С самого начала он хотел перевести всё в шутку. Думал со смехом упомянуть, почему упустил вожака стаи токкэби, а потом вскользь рассказать о падении с обрыва и закрыть тему. Под холмом лежал толстый слой опавших листьев, так что он даже не особо ушибся.

Он был уверен, что сможет легко свести всё к мелкому недоразумению из-за своей гиперопеки, и сказать, что, в конце концов, всё хорошо закончилось, но...

Пэк Сону страдал, терзаемый куда большим страхом и глубокой тревогой, чем он сам.

— Если бы мы не разорвали связь подчинения, может быть, тогда ты был бы осторожнее? Может, тогда ты бы даже не попытался сделать то, что грозило падением с обрыва? Мысль о том, что если с тобой, партнёром по связи, что-то случится, то мой разум может рухнуть… хотя бы заставила тебя колебаться.

— …

— Может, просто снова заключим связь прямо сейчас? Хоть мы её и разорвали, ничто не мешает заключить её заново.

— Пэк Сону. Нет, Сону.

— Но я... я не могу этого сделать, потому что боюсь, что ты возненавидишь меня.

Пэк Сону, который упрямо продолжал говорить, несмотря на катящиеся градом слёзы, в конце концов низко опустил голову.

— На самом деле, мне нравилось, что ты беспокоишься обо мне и пытаешься защитить. Ведь ты единственный, кто так за меня переживает. Мне это нравилось, но если из-за этого ты подвергаешься опасности, я...

Конец фразы смазался и затих. В его голосе слышалось гнетущее чувство вины и ненависти к самому себе. Он терзался из-за того, что из жажды внимания не отверг его заботу решительно, тем самым поддерживая в нём тревогу и даже вызывая недоверие.

Рука Гаджуна, вздрогнув в воздухе, всё же легла на щёку Пэк Сону, заставляя того поднять голову. И как только их взгляды встретились, Пэк Сону разрыдался.

Крупные капли слёз хлынули из его глаз. Он дрожал, словно все сдерживаемые эмоции разом вырвались наружу.

— Гаджун-а, пожалуйста, не бросайся так больше. Если бы с тобой что-то случилось, как бы я жил дальше…

— ...Сначала успокойся. Я отделался только лёгкими ушибами…

— А если бы обрыв был чуть выше, или внизу оказались острые камни, ты бы серьёзно пострадал!

— Я же просил поменьше накручивать себя из-за всяких «а если»...

— И кто это говорит? Тот, кто упал с обрыва, потому что сам не смог этого сделать.

— ...

Хэ Гаджун потерял дар речи. Всё, что сказал Пэк Сону, было правдой, и ему совершенно нечего было возразить.

Обычно Гаджун славился тем, что никому не уступал в словесных перепалках, но сейчас он не находил слов. Да и к тому же это был не тот спор, где нужно выявить победителя и проигравшего, поэтому искать логичные аргументы или пытаться возражать не имело никакого смысла.

Если уж выносить вердикт в этой ситуации, то виновный был очевиден. И Гаджун без колебаний принял этот приговор. Только бы Пэк Сону больше не плакал.

— ...Извини. Я был неправ.

— …

— Как ты и сказал, я слишком распереживался и поэтому прыгнул. Испугался, что ты упадёшь с обрыва и сильно покалечишься. Если бы я рассуждал чуть хладнокровнее, то придумал бы другой выход, но при мысли о том, что с тобой может что-то случиться... у меня просто потемнело в глазах.

То, что он упустил вожака токкэби, было полностью его виной. Очевидный факт: он потерял бдительность, и любые попытки найти другие причины или оправдания были бы просто отговорками.

Учитывая интенсивность тренировок в организации, сегодняшняя ошибка Гаджуна граничила с халатностью. Ему даже не нужно было приближаться к монстру: если бы он использовал материализацию маны, то смог бы удержать его на расстоянии. Он дал слабину, решив, что это просто слабаки, и это создало брешь.

А в итоге из-за этой его оплошности возникла ситуация, в которой он до смерти перепугался, что с Пэк Сону что-то случится.

— Это был всего лишь низкоуровневый монстр, ты бы ни за что ему не проиграл. Ты больше не студент, запертый в тренировочном центре, а официальный боец H.N... Ты бы точно как-нибудь отразил внезапную атаку.

— …Гаджун-а.

— Ты уже выбрался оттуда, но, кажется, я всё ещё продолжаю видеть тебя в том центре.

Услышав столь искреннее признание Гаджуна, Пэк Сону от удивления широко распахнул глаза. С того самого момента, как Гаджун извинился, он вздрагивал, явно пребывая в глубоком шоке.

— Ха-ха, это даже немного забавно. Я вечно читаю тебе нотации о том, чтобы ты мыслил позитивно, а сам этого не соблюдаю. Кажется, со мной что-то не так.

— Н-нет. С тобой всё в порядке!

— И с чего это ты вдруг встал на мою сторону?

Гаджун с недоумением посмотрел на Пэк Сону. Тот, похоже, сам растерялся, не ожидая, что Гаджун будет настолько сильно винить себя, и явно не хотел взваливать на него такое бремя. Видя, как Пэк Сону не находит себе места, Гаджун невольно усмехнулся.

Но, несмотря на смешок, он снова заговорил со всей серьёзностью:

— В любом случае, прости. Дело правда не в том, что я тебе не доверяю.

Взгляд Пэк Сону снова дрогнул. Его глаза взволнованно метались, но то, куда они были направлены, теперь стало совершенно ясным.

— Ну что, теперь у тебя появилось желание смотреть мне в глаза во время разговора?

— ...Сначала я отводил взгляд просто потому, что... боялся расплакаться…

— Ясно, ясно.

Гаджун обнял Пэк Сону. Его рука нежно похлопывала по напряжённой спине парня. Он так прижимал его к себе, словно пытаясь компенсировать то, что не смог успокоить его чуть раньше.

На какое-то время повисла тишина, но биение их сердец, которое они чувствовали в объятиях, передавало всё без слов. То, что они оба живы и сейчас находятся рядом друг с другом, обрело гораздо большее значение, чем любой из их предыдущих разговоров.

Дрожащее дыхание Пэк Сону постепенно выровнялось, и вскоре он осторожно обнял Гаджуна в ответ. Гаджун, с приятным чувством ощущая, как чужие руки обвивают его спину, произнёс:

— В будущем я постараюсь понемногу меняться.

— ...Теперь ты больше не будешь за меня волноваться?

— О чём ты? Это вообще другое.

Его мягкий голос в одно мгновение стал непреклонным. Он резко поднял голову с плеча Пэк Сону, встретился с ним взглядом и отчеканил каждое слово:

— Я имею в виду, что если возникнет опасная ситуация, я не буду действовать чересчур опрометчиво. Но как я могу не волноваться? Я буду спокойнее оценивать обстановку и не стану слепо бросаться вперёд вместо тебя. Буду думать о том, как лучше всего тебя защитить…

— …Значит, всё сводится к тому, чтобы защитить меня?

Гаджун пристально посмотрел на Пэк Сону. В обычное время он бы немедленно ответил «конечно» и посмотрел бы на него так, словно перед ним самое хрупкое существо в мире, но на этот раз всё было иначе.

Вскоре Гаджун заговорил, начав со слов: «Чуть раньше обстановка была неподходящей, поэтому я не смог сказать...»

— Ты чаще умирал у меня на глазах.

— …

— Именно ты был тем, кто бросался и умирал вместо меня каждый раз, когда я был в опасности. Раз уж ты так поступал, то теперь пожинай плоды. С этим я тоже ничего не могу поделать.

— ...Угу.

С очень загадочным выражением лица Пэк Сону кивнул. Он хоть и сказал, что ему нравится получать заботу и защиту Гаджуна, было видно, что он немного в замешательстве и не знает, как относиться к этой ситуации.

Тем не менее Гаджун, впервые за долгое время заговорив о прошлом вслух, вдруг кое-что осознал.

— Если вспомнить, что я чувствовал каждый раз, видя, как ты слепо бросаешься вместо меня и умираешь, то сегодня я точно поступил неправильно. Наблюдать за подобным — с ума сойти можно.

Вспомнив, как он тогда хотел запереть Пэк Сону и всерьёз подумывал о том, чтобы приковать его к себе наручниками за одно запястье, он понял, почему тот заговорил о «подчинении». Конечно, если вспомнить, сколько усилий было приложено, чтобы разорвать это подчинение, слова Пэк Сону о том, что они могут легко возобновить его, казались абсурдными, но...

В разрядившейся обстановке они продолжили разговор о школьной поездке. Для них та поездка была абсолютно незабываемой, но на самом деле они редко её обсуждали. Однако сегодня беседа шла довольно легко. Они вспоминали не те моменты, когда умирали, а незначительные события, произошедшие в лагере.

О том, как один испугался, когда второй внезапно куда-то бросился. Но, поняв, что ничего страшного не произошло, почувствовал, будто жизнь сократилась на десять лет. О том, что и другой часто вёл себя безрассудно...

Как-то так получилось, что разговор плавно перетёк во взаимные обвинения в безрассудстве, но атмосфера оставалась мирной. Они всё ещё крепко обнимали друг друга.

Вдруг Гаджун тихо рассмеялся.

— Кажется, ты впервые ведешь себя так, как сегодня.

— Прости, что разозлился…

— ...Так ты злился?

— …

— Я имел в виду, что мне нравится впервые видеть, как ты так откровенно говоришь о своих чувствах...

Их растерянные взгляды встретились.

Пэк Сону, казалось, теперь было неловко из-за того, что он раскрыл все свои истинные чувства, но Гаджун был доволен. Его гордость за Пэк Сону, всегда подавлявшего свои эмоции, а теперь заговорившего столь откровенно, и чувство того, что они постепенно притираются друг к другу, вызывали приятный трепет в груди.

Появилось ощущение, что они по-настоящему встречаются. И пусть их отношения начались в искаженной временной линии, пусть в них присутствовали мрачные эмоции и некоторые шероховатости, сам процесс совместного сглаживания этих углов приносил удовлетворение.

Гаджуна захлестнула волна нежности, и он принялся ласково ерошить волосы Пэк Сону. Тот вздрогнул от неожиданности, но рефлекторно опустил голову навстречу его руке. Он всегда с радостью принимал ласку Гаджуна.

Вскоре Пэк Сону, склонив голову, начал оставлять легкие поцелуи на плече, шее и линии подбородка Гаджуна. Его губы, медленно поднимаясь всё выше, в конце концов устремились к губам Гаджуна.

Они оказались так близко, что их дыхание смешалось.

— Ой, а вы двое здесь? (От Тефаль: АН ЁН, КАК ТЫ МОГЛА! УЙДИ!)

Если бы не голос, раздавшийся в этот момент cзади, Пэк Сону поцеловал бы его.

Пэк Сону в испуге отшатнулся на шаг назад. Хэ Гаджун тоже вздрогнул и повернул голову. Этот голос был слишком знаком. Звонкий и жизнерадостный.

А обладательница этого голоса обычно появлялась в компании ещё двоих.

— Вы недалеко ушли? Мне сказали, что вы выдвинулись уже давненько, так что я думала, мы встретимся только у пансионата.

— Га-Гаджун. Ты... ты хорошо обработал свои раны?

Ан Ён, Ли Донхун и Шим Догён появились одновременно. В руке Ан Ён, шедшей впереди, был зажат телефон, и Гаджун запоздало вздохнул.

Телефон с полностью разбитым экраном принадлежал Гаджуну.

Во время боя с монстром и падения с обрыва его телефон тоже улетел в пустоту. К счастью, ребята нашли его и подобрали, но Гаджун благополучно забыл о нём. В тот момент всё его внимание было приковано к бледному Пэк Сону, так что о телефоне он и не думал.

— ...М-м, спасибо, что принесли.

Хэ Гаджун, нарочито изображая невозмутимость, забрал телефон. Должно быть, благодаря тому, что в этот момент он собрал в кулак всё своё самообладание, его голос ничуть не дрогнул.

Несмотря на такую спокойную реакцию Гаджуна, взгляд Ли Донхуна продолжал метаться между ним и Пэк Сону. Вскоре он озадаченно спросил:

— Вы ведь сейчас обнимались?

— Видимо, Сону сильно испугался, вот он его и успокаивал, — ответила Ан Ён.

— Хм, это действительно в духе Хэ Гаджуна.

Ли Донхун тут же согласился с её словами. Шим Догён тоже с пониманием кивнул: «А-а...», но Донхун внезапно снова начал всё отрицать.

— Нет, нет же. Что-то тут не так.

Сработал здравый смысл обычного человека: пусть и с запозданием, но зато на полную мощность. Ли Донхун вдруг поднял обе руки на уровень плеч и стал растерянно переводить взгляд то на Пэк Сону с Гаджуном, то на Ан Ён с Шим Догёном. На его лице отразилось полнейшее замешательство.

— Обнимать, чтобы успокоить? Он даже в школьной поездке так себя не вёл!

«Кхм-кхм», — закашлялся Пэк Сону. Наверное, им повезло, что с того ракурса, откуда подошла эта троица, не было видно, как они собирались поцеловаться, но Пэк Сону уже задыхался от смущения и неловкости.

— В школьной поездке Хэ Гаджун просто выкашивал всех, кто заставлял Сону нервничать, — невозмутимо заметила Ан Ён. — А сейчас Сону от испуга аж закашлялся, так что следующим кандидатом на зачистку станешь ты.

— О... правда? Ну да, по сравнению со школьной поездкой это относительно нормально.

— В-времени прошло порядочно, вот Гаджун, видимо, и стал поспокойнее, — добавил Шим Догён.

Ли Донхун кивнул на слова Догёна, но затем снова заорал, отказываясь в это верить:

— Да нет же?! Кто вообще так обнимается с друзьями! Они же просто вцепились друг в друга!

— Донхун-а. Во время школьной поездки Гаджун переживал, что у Сону случится кровоизлияние в мозг, только из-за того, что тот чуть-чуть не поспал.

— А, если посмотреть с этой стороны... Аааа, да нет же! Мне одному это кажется странным? Только мне?!

— Похоже, в тебе борются две личности. Я облегчу твои страдания целебным экзорцистским ударом.

Как только Ан Ён подняла кулак, Ли Донхун затих.

Впрочем, он лишь перестал кричать, но всё равно продолжал беззвучно шевелить губами, раз за разом бормоча «Нет...». Шим Догён со смехом спросил, что с ним такое, но когда и его смех стих, вокруг повисла полная тишина.

— …

— ...