:: gamzee's lovely matesprit

Мысли

2026-06-24T08:50:27.250Z

Музыка вибрирует в твоих ушах, распадаясь на пол пути, не в состоянии вонзить и одной строчки в твой мозг. Все мешается в кучу, а ты даже и не знаешь, на что тебе реагировать первым: на громкие возгласы на фоне, которые ты едва улавливаешь, на сообщение в телефоне, умудрившееся довести тебя до ручки, или на собственные мысли в голове, слишком отчетливо звучащие в голове и перебивающие все вокруг.

Ты жалеешь, что вообще согласился на это все. Ты думал, что это поможет Каркату социализироваться, найти новых друзей, вылезти наконец из комнаты и заняться чем-то, кроме самобичевания. Ты был прав. Наверное, это все-таки помогло? Ты был бы рад, если бы да. Но сам себя ты, конечно, чувствуешь отвратительно.

По крайней мере, твой брат, должно быть, веселится. Ну, ты надеешься, что он веселится. Собственное благополучие тебя мало как волнует, когда встает вопрос о ментальном и физическом состоянии Карката. Как это достало.

Ты пытаешься взглянуть на сообщение еще раз, прочитать текст и составить наконец достаточно хороший и подобающий ответ, но едва видишь буквы. Картинка перед тобой начала становиться мыльной. Кажется, ты начинаешь плакать. Но ты уверен, что это не так. Нет, не потому что ты не хочешь так расслабляться и давать слабину, так что пытаешься сдерживать себя. Тебе просто плохо. Почему ты так думаешь? Потому что тебя просто не научили плакать. Ты не уверен, что вообще это можешь делать.

Твоя голова пульсирует, ты чувствуешь, как дрожь проходит по твоему телу, задевает каждую конечность и превращает тебя в нечто слабое и никчемное. Ты знаешь, что тебя видят. Они догадываются, что происходит. Тебя это раздражает.

Достало? Раздражает? Господи, да откуда такие выражения вообще появляются в твоих чистых мыслях? Ты никогда не бесился, ты никогда не раздражался, ты никогда не был на взводе. Откуда ты хотя бы знаешь эти ужасные слова?

Но, наверное, сейчас ты злишься. Ты даже не представляешь, как Каркат выживает с таким состоянием почти ежедневно. Он чувствует себя так же? Настолько же никчемно и жалко?

Тебе бы хотелось.

Ты выкидываешь эту противную мысль из головы, коря себя за то, что ты вообще умудрился задуматься об этом. Ты хотел для Карката только хорошего. Ты любящий старший брат. Ты никогда бы не сказал и не подумал ничего злого и ужасного по поводу него. Ты знаешь, что ты бы не посмел. Это противоречило бы всему, чему тебя научили.

Ты не уверен, что чувствовал такую внутреннюю злобу хоть когда-то. Ты не уверен, что чувствовал злобу вообще: ни когда кучка кретинов написывала тебе странные непотребные комментарии под блогом, пытаясь вывести из себя, ни когда твой брат повышал на тебя голос и срывался за все, что ты пытался для него сделать, ни когда мать ушла из семьи, раздавленная раком твоего младшего брата, ни когда отец относился к брату нежнее и мягче, не выращивая из него «сильного», как из тебя.

Ты никогда не злился, никогда не ругался, никогда не чувствовал себя подавленным и раздраженным. Или, может быть, ты просто не отличал это все от проявления слабости, поэтому так сильно подавлял любую негативную эмоцию, превращая себя в идеальный сосуд? Какой же вздор. Ты всего лишь всегда был достаточно уравновешен. У тебя не было поводов чувствовать себя плохо, а уж тем более становишься чрезвычайно агрессивным и недовольным, как твой брат. Ты ведь лучше своего брата.

Музыка на фоне превращается в еще больший неразборчивый шум. Если в колонках и было что-то стоящее, ты этого не слышал. Вместо этого ты отчетливо слышал голос. Он не был похож на твой или на чей-либо, кого ты мог знать и кто мог быть здесь. Ты осматриваешься, пытаешься уловить своим замыленным взором хоть кого-то, на кого этот голос мог быть похож. Но, кажется, никто вокруг не говорит с тобой. Или, наверное, ты не мог увидеть, если бы кто-то действительно говорил с тобой.

Ты слишком поздно понимаешь. Ты слышишь отца. Он не здесь, но ты все равно его слышишь. В голове, как мантра, звучит все, что он тебе когда-либо говорил.

"Ты знаешь, что твой младший брат слабее, не спрашивай меня об этом. Ты должен быть сильнее него, ты знаешь об этом. Он научится адаптироваться к жизни по-своему, не так хорошо, как ты. Ты должен быть сильнее, ведь что ты можешь ожидать от больного мальчишки? Тебе надо будет следить за ним."

Сильнее.

"Не повышай голос. Канкри, это дурной тон. Я тебе говорил, что не нужно тратить столько нервов на бесполезные крики и ругательства. Ты выше этого и ты знаешь как нужно выражаться."

Выше.

"Не хмурь брови. Это плохо сказывается на сказанном тобою. Ты должен звучать ровно и спокойно. Прекрати выглядеть настолько обиженным, ты ведь знаешь, что это правда. Я просто пытаюсь тебе помочь и сделать тебя лучше."

Лучше.

Ты выключаешь телефон, кладешь его на колени, а вместе с этим опираешься локтями о них же, только для того, чтобы схватиться за свои кудрявые волосы. Ты ненавидишь это. Тебя злит это. Ты хочешь уметь делать то, что делает твой брат: плакать, злиться, громко смеяться, повышать голос, звучать четче и ярче. Ты завидуешь ему. Ты учишь его, потому что хочешь, чтобы он был хоть каплю похож на тебя. Хоть каплю похож на отца. Ты не хочешь быть один в этом болоте, даже не зная, как тебе выразить себя, не испытав при этом огромное сожаление и ярость за то, что так легко сдаешься. Ты хочешь быть проще. Ты не хочешь быть разочарованием. Ты так сильно не хочешь…

— Кан?

Ты почти не слышишь, как тебя зовут. Теперь ты точно уверен, что тебя заметили, опозорили, застыдили. Ты даже думать об этом не хочешь, настолько это отвратительно. Ты отвратителен. Все эти эмоции настолько грязные, что тебя тянет блевать от себя самого.

Ты не помнишь, чтобы хоть раз в жизни ты выражал себя через все эти приземленные эмоции. Так почему ты так хочешь сделать это сейчас? Это кажется абсурдным. Ты держался столько лет, чтобы сдаться и утонуть в луже.

Ты даже не можешь винить исключительно Карката во всем этом. Столько вещей происходит в последнее время, что тебе просто тяжело абстрагироваться, как ты делаешь это всегда.

— Канкри?

Голова кажется слишком тяжелой, тебе приходится держать себя за волосы уже не чтобы наказать себя за чрезмерную тупость, а чтобы не свалиться на пол, показав себя еще большим убожеством. Ты так злишься. Ты бы никогда не поверил, если бы кто-то сказал тебе, что ты покажешь себя таким ничтожеством. Ты бы не хотел, чтобы отец видел тебя. Он бы был разочарован, он бы перестал считать тебя своим сыном. Он бы отказался от тебя, оставил тебя одного, опозорил на весь мир, просто за то, что ты готов вот-вот накинуться на любого, не в состоянии удерживать себя в узде.

И, быть честным, ты думаешь, что это справедливо. Ты никогда не был достаточно хорошим сыном. Даже при всей твоей идеальности, твоих успехах, твоих умениях, тебя почти не ставили в пример Каркату. У папы, конечно, не было другого варианта, но ты слишком редко слышал любую похвалу, что уж говорить о том, что младшего брата учили быть как ты. Может, и правильно, что не учили.

— Канкри, ты в порядке? — взволнованный голос кажется ближе. Он хватает тебя за плечо, пытается привести в чувства. В голове все мешается, становится клубком чего-то грязного и мерзкого. Ты больше не можешь терпеть это, ты больше не можешь сдерживать себя. Ты перехватываешь руку, сжимаешь ее так крепко, как можешь, и слышишь писк сбоку, оттуда же, откуда задавался вопрос. Ты знаешь, что это, должно быть, ужасно больно. Ты позаботишься об этом позже.

Ты поворачиваешь голову и видишь перепуганного брата. Ты, кажется, заводишься еще сильнее, чем был до этого. Хотя, куда уж сильнее.

Ты злишься на него. Из всех людей, именно он выводит тебя сильнее всего. Ты бесишься на него из-за всего, что он делал и не делал, из-за того, каким ребенком он был, из-за того, что он продолжает наседать на тебя каждый день, не прекращая повторять то, какой ты ужасный брат. Можешь ли ты винить его в этом? Ты понятия не имеешь. Ты бы сказал «да», но ты знаешь, что это неправда.

— Да, Каркат, я в абсолютном порядке. Будь так любезен, прояви хоть малейшее уважение ко мне и свали так далеко, как ты можешь. У меня нет сил выслушивать тебя и твое нытье о том, как тебя что-то бесит и беспокоит. Я тебя премного уважаю и ценю, но я абсолютно не в состоянии сидеть и слушать то, какой я дерьмовый брат, который должен закрыть рот, — ты говоришь не слишком громко — кричать все еще не твоя сильная сторона, — но достаточно громко, чтобы Каркат отчетливо услышал каждое слово через толщу окружающего шума, — Если ты думаешь, что ты можешь снова начать выкрикивать абсолютный бред мне на ухо, то ты глубоко ошибаешься. Найди кого-нибудь, кто готов терпеть тебя и твои выходки. У меня нет сил быть твоей подушкой для слез, потому что ты жалкий и тупой нытик, который не может сдержать лицо хотя бы раз. Если тебе нужно что-то очень срочное и важное — говори быстрее, если нет — я даже слушать тебя не хочу. Я предельно ясно выражаюсь?

Ты сжимаешь его руку сильнее. На запястье точно останется след от твоей хватки, который будет болеть еще пару дней. Ты смотришь на него свирепо, словно дикое бешеное животное. Если бы он знал, он бы никогда в жизни не подошел к тебе. Он бы оставил тебя в покое, это точно. Ты не можешь его винить. Это определенно не его вина.

Тебе требуется минута, чтобы прийти в себя. Голос отца в голове стихает, растворяясь в голосах вечеринки, куда тебя вместе с Каркатом затащили друзья семьи. Ты слышишь смех, разговоры, музыку, ты не слышишь ничего, что могло бы отсылать на чужие взгляды и бубнеж о тебе. Ты оборачиваешься на толпу, но никто не смотрит на тебя. Единственный, кто удостаивает тебя взглядом — это Каркат.

Он еще более перепуганный, чем когда только подошел к тебе. Наверное, он правда переживал, что было бы абсолютно глупо и нечестно, учитывая то, что ты думаешь о нем и как с ним поступаешь. Каркат корчится и жмурит глаз из-за твоей мертвой хватки, но едва говорит что-то, видимо, слишком боится вывести тебя еще сильнее. Он никогда не видел тебя таким. Откуда ему знать, что может случиться, если он будет снова блефовать и вести себя как последняя заноза?

Ты отпускаешь его, прячешь руки подальше — складываешь на груди и крепко вжимаешь их в себя, чтобы не натворить еще делов. Ты не хочешь снова смотреть на него. Ты уже провалился как старший брат. Ты всегда проваливался, но это? Это край. Конец. Абсолютное дно. У тебя никогда не получалось заиметь достаточно дружественные отношения с Каркатом. Сколько бы ты не пытался оберегать его, помогать, защищать, хранить как зеницу ока… Ему это все не нравилось. Когда он переболел раком, ты перестал отходить от него и на шаг, слишком напуганный тем, что что-то может случиться с ним. Ты всегда плохо справлялся с тем, чтобы слушать его и его желания.

Он определенно ненавидит тебя. Он расскажет всем своим друзьям, насколько ты ужасный брат, насколько плохо ты обращаешься с ним, насколько сильно он хочет, чтобы ты умер. И это будет честно. Ты не заслужил от него больше ничего.

— Прости, — сквозь собственные мысли и звуки вокруг это извинение едва долетает до тебя. Ты снова смотришь на Карката: он хмурится, смотрит в пол и потирает больное запястье. Он слишком обижен. Слишком зол. Ты тоже слишком зол, но у него, очевидно, причин злиться куда больше. Ты уверен в этом. Ты знаешь это.

Он страдал больше тебя. Он всегда был мягче и слабее, имел проблемы с выстраиванием социальных связей, всегда винил себя за то, что был неудобным и болел. У него есть причины чувствовать себя так, у тебя — нет.

Ты пытаешься сказать что-то в ответ, но Кар убегает из общего зала быстрее, чем ты успеваешь вообще составить свою мысль. Ты не пойдешь за ним, ему хватает тебя по горло.

Ты поговоришь с ним позже. Ты обязательно попросишь прощения, скажешь, как виновато себя чувствуешь. Ты загладишь вину, постараешься сделать ему что-то материальное, лишь бы подтвердить искренность своих слов. Ты не претендуешь на его прощение, ты никогда не претендовал на то, чтобы он любил тебя, как своего дорогого старшего брата.

Ты знаешь, что он заслужил лучше.

Но что ты думаешь о квадрантах?

2026-05-21T11:32:45.174Z

В улье Канкри всегда хорошо пахло: благовония легким запахом разносились по всему второму этажу, который Канкри обустроил под отсек для отдыха, небольшие нотки старых книг — словно бы Кронус снова зашел в эту злосчастную Бефорускую библиотеку, в которой торчат только «лузеры», как он сам думал. В личном пространстве Вантаса всегда было интересно, всегда так вкусно, что иногда пурпурный начинал просто с ума сходит от этой какофонии всех возможных приятных вкусов. Мутант очевидно знал толк в этих вещах.

От Канкри и самого всегда исходил приятный запах: смесь теплой карамели и чего-то ягодного… кажется, вишня или черешня, а так же совсем незаметный запах одеколона (хотя, на фона Кронуса все казалось весьма незаметным — так уж нравилось ему душиться настолько ядреными духами, что присутствие пурпурного тролля было заметно за километр, просто за счет этого аромата), который так сильно нравился подводному жителю, что он так и норовил прильнуть к шее или плечу своего моирейла, чтобы учуять эти нежные нотки.

Они снова были в улье у мутанта. Правда, Ампора уже успел и забыть, зачем они собрались на свое платоническое свидание (как же его бесила «платоническая» часть), но не жаловался совсем, ведь не каждый же день у тебя получится устроиться на груди какого-нибудь красивого тролля, который со всей своей терпеливостью — и восхищением. Кронус просто уверен, что Вантас восхищен им — относится к этому ужасному неотесанному идиоту, который не может вынуть неприкуренную сигарету из своего рта даже в чужом спальном отсеке. Полная бестактность. Но разве этого бестактного идиота это заботило?

Канкри перелистывает страницу за страницей, явно увлеченный своим чтением, что даже не удосуживается уделить внимание своему почти что скулящему квадранту, который вечно ерзает недовольной мордой по красному свитеру.

Говоря о квадрантах, кажется, книжонка была как раз о них. Кронуса не сильно интересовала идея квадрантов и разделения на разные отношения: секс — это секс, что в этом сложного? Но его партнер думал совсем иначе. Помешанный на всем «правильном» и бесконечных ярлыках, Канкри обозначил их отношения как моирейл, и, хотя, первое время Ампору это устраивало — ведь он не понимал разницы меж этими отношениями, — со временем подобное клеймо только расстраивало, потому что, кажется, из своей френдзоны морской тролль так и не вырвался, а только утвердил свою «сугубо платоническую» симпатию к вечно бурчащему по всем поводам Канкри.

Может, пурпурный тролль и хотел бы обсудить эту дилемму со своим партнером. Может, мог бы даже настоять на желанном, но Канкри так заладил со своими предпочтениями в алых и черных отношениях, что Кронус начал терять уже всякую надежду на хоть какую-то романтику с этим душным занудой.

Хотя, иногда они вели себя весьма романтично, Ампоре нравилось считывать различного рода прикосновения, как нечто более романтическое, нежели платоническое: легкие прикосновения к основанию рогов, от которых у пурпурного мурашки бегут по коже, а возбуждение подбирается к гениталиям. И то, как Канкри вздохами и хмурыми бровями реагировал на все попытки Кронуса тронуть его маленькие, едва заметные рожки, но при этом никогда ничего не говорил ему против. Да Ампора был готов поклясться, что всю жизнь бы провел, слушая и наблюдая это! Ему ничего больше и не нужно было. Ну, почти ничего. Он все еще хотел бы быть в официальных романтических отношениях с Вантасом, а не оставаться пере-друзьями с привилегиями.

— Что-то случилось, Кронус? — внезапный вопрос выводит из мыслей, в которых Кронус застрял на последние пять минут. Он так сильно задумался, что прервался от своего скулежа и всевозможных попыток привлечь внимание Канкри. Ну, формально, у него получилось.

И все-таки. Мог бы Канкри испытывать что-то к нему? Алое, не алое… Кро все равно не понимает ничего из этого.

Мутант всегда такой непоколебимый, уверенный в себе, заносчивый. Казалось, что Вантасу хватит и самого себя с головой для прекрасного алого квадранта. Кронус ни разу не видел, чтобы этот симпатичный и надоедливый тролль флиртовал хоть с кем-то, или чтобы он проявлял хоть какую-то заинтересованность к чужому флирту, ведь, очевидно, Ампора совсем не единственный, кого привлекает идея завладеть алыми чувствами Канкри. Хотя, может он флиртует по-своему? Просто Кронус слишком непробиваемый идиот, чтобы понять эти возвышенные заигрывания, спрятанные между строк часового монолога. Хех. Было бы забавно.

Красные прищуренные глаза сверлят пурпурного тролля насквозь, ожидая, пока он прекратит наконец пялить прямо в душу бедному Вантасу и соизволит ответить на вопрос. Тишина стала отнюдь не умиротворяющей. Скорее, немного неловкой и давящей (исключительно для морского полудурка). Кронус пару раз моргает своими непонимающими очами, в которых все еще играют образы плотских моирейловых утех, от которых у Ампоры явно закипает мозг.

— А, да нет, куколмка, не беспокойся, — со своей нахальной усмешкой отвечает морской тролль, проводя пальцам по свободному пространству на груди партнера, пока раздумывает над своим вопросом. Лучше уж сейчас, чем никогда, или в пьяной истерике и слезах, сопливя в трубку дорогому терпеливому Канкри, — Кстати, мложешь напомлнить млне, как ты относишься к… другим видам отношений, кроме моирейла?

Мутант приподнимает брови в легком удивлении, но быстро возвращает спокойное лицо. Он закрывает книжку и откладывает ее на полку возле спального блока. Его движения кажутся настолько плавными, но невероятно четкими и уверенными, что Ампора совсем случайно засматривается на его аккуратные руки, словно загипнотизированный.

Абсолютно идеальный. Такой красивый, немного аристократичный — что достаточно забавно, учитывая, кто из них на самом деле аристократ, — вечно подготовленный к любым обстоятельствам и безумно-безумно сексуальный. Кронус хотел взять его за руки, прильнуть губами к его ладоням, расцеловать каждый сантиметр, перейти к запястьям, пометить каждую часть этого очаровательного юноши, будто они настоящие любовники… столько мечтаний, столько фантазий. Это медленно начинало сводить с ума и выводить из себя.

Кронус сам того и не заметил, как его щеки поимели легкий пурпурный отлив.

— Спасибо что спросил, я очень ценю твой интерес и уважение к моему комфорту. Меня мало как интересуют романтические отношения, у меня очень высокие стандарты для мейтсприта и я совсем не заинтересован в кисмесисе. Я бы предпочел иметь моирейла — то есть тебя, нежели любые виды более, прости за такие выражения, возбуждающих отношений. Если ты относишься к этим квадрантам иначе — я совсем не сужу тебя, в мои интересы входит поддержать тебя и твое влечение к любому троллю, будь оно алым или черным, — все это он произносит будто на одном вздохе, не прерываясь ни на что, а затем, переведя дыхание, продолжает уже с соответствующего всему сказанному вопроса, — Исходя из этого, я бы хотел спросить, если ты конечно не будешь чувствовать себя некомфортно или противно от этого. Ты можешь не отвечать, если считаешь нужным. Я, как твой моирейл, приму любую точку зрения. Так вот, тебе нравится кто-то в мейтсприт-кисмесис плане? Или ты осознал себя как-то иначе и предпочитаешь не опираться на квадранты? Подобное отношение к системе, конечно, весьма неудобно, но это твой выбор. Если ты считаешь, что ничего из более приземленных вариантов твоего влечения к другим не описывает тебя в полной мере — я абсолютно точно поддерживаю тебя и окажу тебе помощь с окончательным осознанием и принятием себя.

Кронус прекратил слушать еще на середине. Если его не привлекают алые и черные отношения — это абсолютный провал. Молодец, Кро, ты снова облажался. Можешь лечь на землю и сдохнуть абсолютным неудачником, ведь твоя пассия даже не подумает о тебе в этом плане.

Никто и никогда не был таким неудачником, как Кронус Ампора. Пурпурный тролль всегда думал об этом, ведь не может быть все настолько до смешного глупо в его жизни по простой случайности — он проклят! Да, это точно! Проклят, проклят, проклят! Какая-нибудь злая сучка наложила на него чары абсолютного невезения и несчастья до конца его рыбьих дней. Он будет обречен на бесконечные страдания, пока не покончит жизнь самоубийством, потому что терпеть с десяток сотен лет свою безнадежность Кронус будет просто не в состоянии. Хотя, он бы мог найти эту стервозную дамочку (или молодого человека?) и извиниться, но, Бобже, это уже слишком!

И, тем не менее, пока Канкри говорит, он кажется таким очаровательным. Абсолютно умиротворен и надменен. Гогподи, он так сильно любит себя, что иногда Ампоре кажется, что он полюбил его исключительно из-за того, как сильно мутант любит самого себя, что заразил этой Вантас-любовью и морского тролля.

Его маленькие тупые клыки выглядывают изо рта всякий раз, когда Вантас снова начинает говорить. Иногда у Кронуса возникает желание провести по ним пальцем, а может и языком. Эти зубки кажутся настолько неприспособленными к Бефорускому мясу, да и в целом любому виду еды, что Ампора действительно иногда начинает переживать, как вообще его дорогой моирейл питается. Но, наверное, он в самом-то деле зря переживает, ведь Канкри кажется достаточно крупным и мягким под щеками и руками Кронуса. Такой теплый, даже горячий.

— Кронус? Мои вопросы тебя задели? Прости, я не хотел тронуть твои триггеры. Я могу загладить ситуацию? — знакомый голос снова выводит из затмения. Канкри проводит своей нежной ладонью по плечу партнера, пытаясь привлечь его внимание. Он настолько нежный, настолько хороший, что Ампора начинает заливаться краской еще сильнее от одной только идеи об их близком контакте. Как бы сильно не старался пурпурный тролль выдавливать из себя образ невероятного «плей боя», любое проявление инициативы со стороны мутанта вызывало приступы адского смущения у Кронуса.

— Ох, нет-нет, все нормалмьно, детка. Ты просто такой горячий, пока говоришь о чем-то настолмько увлмеченно, — единственное, что пришло в голову, это начать флиртовать. Но у Канкри, кажется, ноль реакции. Если в начале общения Вантас и пытался исправить несносного друга, то со временем он просто напросто привык к его манере общения и нерабочим подкатам, так что даже прекратил пытаться уделять им хоть долю своего внимания, — Хех, прости, не сдержалмся. Мложно я задамл тебе вопрос, а потомл отвечу на все, что тебе взбредется?

Короткий кивок. Отлично.

— Еслми бы тебе кто-то очень-очень блмизкий сказалм, что ты емлу нравишься как, допустимл, мейтсприт… тебя бы это оттолмкнулмо?

Канкри снова вскидывает бровь. Конечно, он догадывается, к чему клонит Кронус. Это самая очевидная из всех очевидных вещей на всем Бефорусе. Проще идиота и найти нельзя.

Вантас прекрасно знал, что Кронус испытывает к нему алые чувства. Или, даже если он и не считал их «алыми» со своей перспективы, то, вероятно, бледный квадрант не мог в полной степени описать его симпатии к говорливому троллю, а только удерживал все возможные чувства, направленные на свою вторую половину. А даже если и не сдерживал, то Канкри и сам достаточно много «любовной дребедени» отрезал в их отношениях. Да, он и позволял достаточно много несвойственных вещей, как моирейл, но бледный квадрант совсем не подразумевается как возбуждающий и захватывающий, а Ампора в равной степени и очень уж сильно хотел бы быть и возбуждающим, и захватывающим в отношении мутанта. Пальцы, все еще мягко обвивающие плечо высшекровного, начинают медленно постукивать по чужой футболке в медленном темпе.

— Я могу делать исключения для определенных индивидов, если понимаю, что подсознательно могу испытывать к ним алые чувства. Такое бывает достаточно редко, за счет моей идентификации себя, но не совсем исключено. Возможно, я бы мог вступить в алые отношения с этим троллем, но предпочел бы, чтобы он не имел высоких ожиданий на мой счет как мейтсприта — я недостаточно хорош как потенциальный партнер, но содержать квадрант целостным могу. Возвращаясь к моему вопросу. Кронус, твои романтические отношения выходят за грань квадрантов? Я знаю, что ты не очень хорошо в них разбираешься — это никак не направлено против тебя, не воспринимай это за оскорбление — и предпочитаешь делить все на сугубо сексуальное и дружеское, хотя и эти две крайности частенько у тебя имеют размытые грани. Ты предпочитаешь романтическую связь вне четырех типов?

Ну, он начал не совсем с того, с чего ожидал Кро. Да, это действительно было так и Ампору вообще не волновали квадранты, разделения и прочий ненужный в таких простых вещах шлак, но… может это бы облегчило его положение? Или наоборот усугубило, раз жизнь не наделила достаточным количеством везения. Уж спасибо.

— Типа того, куколмка. Не знаю, зачемл ты спрашиваешь, еслми и так мленя хорошо понимлаешь, хехе, — он проговаривает в привычной беззаботной манере. Морскому обитателю действительно не по себе, что жабры начинают трепетать от скопления не слишком яркой, но весьма ощутимой тревоги. Он ведь по-любому облажается, все пойдет по самому худшему месту и он потеряет Канкри даже как друга и бледного любовника. И все-таки, хорошие исходы бывают даже у самых заядлых лузеров, да? Не все решения приведут его к полному провалу. По крайней мере, он бы хотел надеяться на это, — А у тебя нет никакой красавицы, к которой ты бы подкатилм свои рожки? Или красавчика…

Канкри вздыхает через нос, аккуратно проводя ладонью от нечувствительного начала рога Кронуса до самого основания. Достаточно близкий и интимный жест. Вантас никогда не делает это просто так — нет у него такой привычки, руками разбрасываться (в отличие от Кронуса). Кан предпочитает чрезмерную нежность и «рожковую интимность» только в особых случаях их почти что сексуальной близости, либо когда Ампора настолько капризно и распущено себя ведет, что у Канкри просто не остается вариантов, кроме как вести себя настолько же распущено в отношении Кронуса.

Прикосновения медленные, совсем не давящие. Мутант едва касается своими короткими пальцами кости рога, но у морского тролля все равно вырывается тихий вздох и пурпурная краска только сильнее распространяется по его грубому лицу. Он немного подрагивает от этой чрезмерной и несвойственной для Канкри нежности, превращаясь в податливое нечто под его руками. Но приятное не может длиться вечно и Кронус обречено скулит, когда рука перемещается на затылок, прекращая любые поглаживания.

— Не уверен, могу ли я описать это так, но я могу спросить у тебя тот же вопрос, — Кронус моргает пару раз в недоумении, но не перебивает своего моирейла, — Я хоть и знаю, как ты плох — все еще не оскорбительно-окрашенное выражение — в квадрантах, но я вижу твое желание близости и твои жесты, которые совсем некорректны для моирейлов. Ты знал, что это крайне неуважительно к своему бледному партнеру трогать основания его рогов или целовать в достаточно интимных местах — будь то губы, шея или это самое основание рогов? Думаю, что нет, и я совсем не виню тебя в твоем незнании. Это вполне нормальное и обычное явление для троллей, чья сексуально-романтическая ориентация не включает в себя квадранты, но все равно все эти жесты имеют явно не платонический характер в отношении того, к кому ты это проявляешь.

Кронус открывает рот в удивлении, неиспользованная сигарета падает на свитер Канкри. Да, наверное, он все же знал об этих тонкостях (или, по-крайней мере, имел малейшую идею о них), потому что не прошло бы и дня без того, чтобы дорогой моирейл вынес ему все мозги разговорами о том и о сем, включая эти злосчастные тролльские отношения. Его больше удивлял тот факт, насколько сильно Канкри позволял себе всю эту «алую симпатию», будучи настолько сильным приверженцем сбалансированных и правильных отношений. Ампора спешит закрыть свою клыкастую пасть обратно и просунуть сигару между зубов снова, чтобы не выглядеть настолько уж унижено и никчемно. Хотя куда тут хуже с его-то положением в делах любовных. Канкри продолжает:

— Я знаю, к чему ты клонишь и что именно тебя интересовало в знании моих предпочтений. Поправь меня если я не прав. И я все равно бесконечно уважаю твою заинтересованность и желание узнать меня поближе. Да, я бы мог быть твоим мейтспритом с моей перспективы. Ты же можешь считать меня своим романтическим партнером вне привязки к любому из квадрантов. Но я, прости меня за мою не заинтересованность, не собираюсь менять своего отношения к тебе. Как я и сказал, проявление алых чувств мне весьма чуждо, но я все еще в состоянии испытывать влечение к тебе.

— То есть… ты млой парень?

— Можешь называть меня так.

— Хехе. Ахуенно.

Запах карамели и вишни впивается в нос, когда Кронус утыкается в шею Канкри, снова полностью отвлеченного своим чтивом. И Ампора не может думать ни о чем, кроме этого запаха, того, насколько Канкри красив и невыносим, и того, насколько ему с ним повезло.