The Cosmos of Love

Бермуды 240 глава

2026-07-14T10:04:17.912Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 240

Неро на некоторое время замолчал. Слова, обрушившиеся на него потоком, не сразу уложились в голове.

«Великодушие», надо же. В другое время он бы только рассмеялся. Великодушие тех, кто у власти, всегда было жалким и ничтожным. Однако в словах командующего чувствовалась странная, едва уловимая перемена, которая заставила Неро невольно склонить голову набок.

Кое-что он пропустил мимо ушей, потому что отдельные слова его просто бесили. Но фраза «убирай за собой всё, что ты натворил» отпечаталась в памяти с пугающей чёткостью.

Неро решил, что под «натворил» тот имеет в виду его притворство в качестве бойца Совета, из-за которого он успел вызвать подозрения у нескольких человек. Но приказ убрать за собой и одновременно вернуться в свой истинный облик и на своё место противоречил сам себе. Пока он переваривал, что именно имел в виду противник, в памяти всплыло ещё одно дело, которое он провернул перед уходом сюда, — то, о чём попросил старших товарищей.

«Неужели он подозревает, что систему слежения вывел из строя я?»

Лицо Неро резко окаменело. Он уже знал, что в газетах появилась статья о параличе системы слежения, — видел старые выпуски, которые местные жители свалили в углу, когда обустраивали временные койки. Тогда же он понял, что времени до восстановления системы осталось совсем мало, и решил поторопиться с возвращением. Именно поэтому он выжидал удобного момента, чтобы, попрощавшись с капитаном, поскорее убраться отсюда.

Но по одной только газетной статье он никак не мог связать случившееся с собой. Поэтому ему было всё равно, видел ли командующий ту статью или нет.

Однако теперь, поразмыслив, он вспомнил: этот человек был единственным, кто сумел выследить и поймать скрывавшегося «Леонардо Блейна». С его-то выдающимся чутьём — если у него уже возникли подозрения, что Неро из Армсильвера, он вполне мог связать паралич системы наблюдения именно с ним.

«Я был слишком беспечен».

Неро по привычке стиснул зубы. Вспомнились слова капитана: каждый человек, каждое обстоятельство нарочно будет подозревать всё, что с нами связано.

Конечно, может быть, он просто зря воспринял расплывчатую угрозу командующего так близко к сердцу. Но если это дурное предчувствие не было пустой паранойей, ситуация становилась куда сложнее.

Стоит ему доложить — и внутри армии начнётся расследование. Несколько жизней, включая его собственную, исчезнут без следа.

И всё же вместо доноса этот человек требовал, чтобы Неро сам со всем разобрался. Парень никак не мог понять его истинных мотивов.

Пока он буравил командующего подозрительным взглядом, тот опередил его:

— Чего застыл?

Его голос прозвучал холодно, как иней. И исчезнувший в руке меч говорил сам за себя.

Даже когда в голове всё встало по местам, Неро всё равно ничего не понимал. Этот человек — командующий корпусом Совета, для которого закон и принципы превыше всего.

Он говорил, что не хочет создавать трудностей для капитана. Но неужели между ними установилось настолько прочное доверие, что командующий готов переступить через собственные убеждения и отпустить его?

Ш-ш-ш—

Пронёсшийся холодный ветер взъерошил волосы. Неро почувствовал в нём тончайшую примесь магии. В тот же миг синие глаза напротив скользнули в сторону, рассекая воздух, а затем снова вернулись к нему. Голос прозвучал спокойно, но резко:

— Если тебе дорог твой товарищ — уходи. Не тяни время.

Почувствовав направление чужого магического потока, Неро очнулся от своих мыслей.

Поведение командующего, который явно куда-то спешил, совсем не походило на действия человека, пришедшего задержать его. По идее, нервничать и тревожиться должен был он сам, но в глазах стоявшего перед ним человека тоже не было прежнего ледяного спокойствия.

«…»

«Будет лучше, если ты хотя бы не помешаешь, раскрыв свою личность». «Уничтожь всё, за что можно зацепиться». Читая между строк, Неро понял: их намерения — скрыть происходящее от посторонних глаз — полностью совпадали.

Раз так, не было нужды нагнетать обстановку. Оставался лишь один, самый главный вопрос: можно ли ему верить?

«…Если бы он сам за мной не погнался, я бы уже давно убрался отсюда».

От этой внезапной мысли Неро поморщился. Сначала явился с угрозами, а теперь торопит, приказывая убираться. Ну что за непостижимый тип. Однако, как бы то ни было, это был шанс. Неро не верил командующему как человеку, но он верил в его решимость — в ту самую, с которой тот, рискуя жизнью, вытащил капитана из-за барьера.

Развернувшись всем корпусом в противоположную сторону, Неро тем не менее продолжал краем глаза следить за Хьюго. Затем он ещё раз обернулся туда, откуда шёл поток магии, и всё же решился спросить:

— Почему вы меня отпускаете?

Брови Хьюго едва заметно поползли вверх. На его лице отразилось недоумение — казалось, он спрашивал: «Ты что, не слушал, что я только что говорил?»

Но вместо того чтобы повторить уже сказанное, он помедлил и ответил лишь с новым порывом ветра:

— Надеешься, что я передумаю?

Если бы он ещё раз подтвердил, что делает это ради Леонардо, Неро, возможно, и поверил бы. Но командующий до последнего отвечал угрозой, и Неро, скривившись, усмехнулся. Кажется, перед уходом стоило вернуть ему должок.

— Думаете, в любой момент можете найти меня и сгноить в подземной тюрьме? А вот и нет.

От столь неожиданного заявления Хьюго замолчал. Неро, приподняв уголок губ, продолжил:

— Потому что я тоже могу найти вас в любой момент и прикончить. Так что даже не думайте выкинуть какую-нибудь глупость с Леонардо Блейном. Если с ним что-то случится — я лично из-под земли вас достану.

Он возвращал противнику его же слова и улыбался, явно гордясь собой, — чистое ребячество, поведение человека с непомерной гордостью, который терпеть не может проигрывать.

Судя по голосу, он был ровесником Леонардо или даже чуть моложе. Хьюго не хотелось больше препираться с парнем, у которого ещё молоко на губах не обсохло. Вместо ответа он лишь медленно прикрыл и снова открыл глаза, пристально глядя на него.

Разочарованный такой вялой реакцией, Неро добавил:

— Феликс Монтеро.

Он коротко стукнул себя кулаком по левой стороне груди — туда, где на форме было вышито имя Феликса.

— Я лично уложил его на больничную койку, так что он сейчас целее всех остальных. Вместо меня дайте награду ему. Потому что это лицо — главный герой охоты на материнское тело.

Неро похлопал себя по щеке и широко ухмыльнулся. Хьюго нахмурился. Он уже хотел пренебрежительно отмахнуться и по привычке глянуть на наручные часы, но, вспомнив, что их нет, лишь тихо вздохнул и произнёс:

— Учту.

Это означало: «Понял, а теперь проваливай». Наконец услышав ответ, который его устроил, Неро закрыл рот, и лицо его снова стало бесстрастным.

Оставалось немало того, что его беспокоило, но, как и сказал командующий, сейчас у него было полно других забот. Истинные мотивы этого человека по-прежнему оставались загадкой, но одно было ясно точно: он не хотел, чтобы кто-то, притаившийся в лесу, стал свидетелем этой сцены. Неро, до последнего тянувший время и следивший за реакцией Хьюго, в конце концов решил, что можно оставить всё как есть и уходить.

Ш-ш-шах!

Стремительным движением раздвинув листву, Неро в мгновение ока растворился в темноте. Он уходил, даже не оборачиваясь, — будто и не было тех долгих минут промедления.

Перепрыгивая с ветки на ветку, парень вдруг почувствовал, как его накрывает запоздалая волна стыда и самоуничижения. Он даже несколько раз с силой ударил себя по затылку.

— Эх, идиот. И о чём я только думал?

Узнай старшие товарищи, что его раскрыли, — ему крышка. Перед командующим он хорохорился, угрожая убить, но реальность была строго противоположной. Покушение на имперского герцога — задача из разряда фантастики, и при нынешнем раскладе он сам бы взошёл на эшафот куда быстрее.

«Как я расскажу об этом старшим? Меня же дубиной огреют... А, нет, нет. Я ведь всё-таки несколько раз спасал капитана».

Пытаясь хоть как-то оправдаться перед самим собой, Неро на ходу принялся выстраивать план дальнейших действий.

Из-за погони, которую устроил Хьюго, ему пришлось сильно отклониться от намеченного маршрута. Возвращаться той же дорогой было бы неплохо, но соваться обратно, не зная, кто именно засел в лесу, было слишком рискованно.

Тихо ругаясь себе под нос, Неро взобрался повыше, на кроны деревьев, чтобы расширить обзор. И в тот же миг впереди, совсем недалеко, он заметил яростно бьющийся на ветру флаг Врат. Неро озадаченно оглянулся назад.

Всё это время командующий гнал его в одном направлении. Прямо к восточным Вратам земель Фиделе — кратчайшему пути к бегству.

•••

Хьюго проводил взглядом то место, где исчез проблемный тип, а затем заложил руки за спину и неторопливо зашагал прочь.

Стоило одному человеку исчезнуть, как в ушах отчётливо зазвенело стрекотание насекомых, которых он до этого не замечал. Наслаждаясь наконец-то вернувшейся тишиной, он глубоко вздохнул и взмахом руки растопил все торчащие вокруг ледяные глыбы.

В считанные секунды лёд превратился в воду и впитался в землю, а потоки высвобожденной магии помогли вернуть поваленные деревья в прежнее положение. С каждым неторопливым шагом командующего последствия недавнего хаоса постепенно сглаживались, возвращая лесу первозданный вид.

Перепаханная земля разгладилась, примятая трава снова поднялась к небу. Но сломанные деревья уже нельзя было оживить. В точности как в нынешней ситуации: сколько ни пытайся скрыть правду, делая вид, что ничего не было, — сделанного не воротишь.

Можно аккуратно соединить сломанные ветви и подвязать их, но трещины и шрамы всё равно останутся на древесине навсегда.

Хьюго понимал это слишком хорошо.

— Рассел.

Он резко остановился. И тихо, в пустоту, позвал её по имени. На какое-то время воцарилась глухая тишина, а затем по земле прошуршали чьи-то шаги.

Из-за толстого ствола векового дерева, слегка колеблясь, вышла человеческая фигура. Это была командир восьмого взвода.

Хьюго окинул её бесстрастным взглядом и негромко произнёс:

— Мне казалось, я велел тебе не следовать за мной.

От этого леденящего душу тона командир взвода не решилась поднять головы. Не в силах выдержать прямой взгляд начальника, она уставилась ему под ноги и, не пытаясь придумывать оправданий, лишь тихо повторила свои прошлые слова:

— Простите, командир. Я просто волновалась...

Хьюго пристально и холодно смотрел на неё. Они знали друг друга много лет, и он прекрасно знал, что она не лжёт.

Она была напряжена сильнее обычного, но лишь потому, что была намного честнее его самого. Она не пыталась ничего утаить или скрыть.

В конце концов Хьюго просто двинулся дальше, будто не придав этому значения. Когда он поравнялся с ней, она замялась и послушно пристроилась следом за своим командиром.

— И давно ты здесь стоишь?

— Что?

В наступившей тишине вопрос застал её врасплох. Командир взвода растерянно переспросила, а затем робко взглянула на идущего впереди Хьюго. В голове на мгновение мелькнула мысль: стоит ли говорить правду?

Затянувшаяся пауза заставила синие глаза метнуться в её сторону. Взгляд был абсолютно привычным, но сегодня он почему-то показался ей особенно ледяным — впрочем, возможно, ей это только казалось.

Подумав так, командир взвода молча вспомнила «того самого парня», с которым они столкнулись внутри сто восемнадцатого пика.

Быстро взяв себя в руки и отведя взгляд от командира, она как можно спокойнее ответила:

— Я только что пришла.

Глава 241

Бермуды 239 глава

2026-07-14T10:03:33.028Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 239

Растянув саднящие от порезов мышцы челюсти, Неро изобразил самое злодейское лицо, на какое только был способен, и переспросил:

— Ну, как знать. А вы как думаете?

Изначально он намеревался до последнего стоять на том, что он и есть владелец этой одежды, но понимал: теперь такая ложь не прокатит. Стоит ему нагло упереться — и это лишь вызовет обратную реакцию.

Неро решил использовать брошенного на больничную койку Феликса, чтобы хоть как-то выкрутиться. Противник тоже давил на капитана, так почему бы и ему не ответить тем же? К тому же этот человек, прослывший непоколебимым защитником справедливости, вряд ли сможет просто так отмахнуться от вопроса, где поставлена на кон жизнь его бойца.

Поэтому, искривив губы в подобии безумной ухмылки убийцы, Неро решил слегка припугнуть командующего — который, казалось, всю жизнь только и слышал, что благородные речи.

— Он всё сопротивлялся, так что я перерезал ему ахиллово сухожилие. Видели бы вы, как он после этого ползал по полу и выл словно побитый пёс. Упущенное зрелище, честное слово.

Будто не в силах сдержать веселья, Неро с гадкой усмешкой продолжил:

— Он так орал, что я уже хотел полоснуть его по горлу, но он вдруг принялся умолять о пощаде. Это было так смешно. Я бросил его где-то в лесу, так что сейчас он, наверное, еле дышит...

Всё это было ложью, но ради нагнетания страха Неро намеренно смаковал жестокие подробности. Правда, доиграть спектакль до конца не получилось. Во-первых, командующий, вопреки ожиданиям, никак не реагировал. Во-вторых, его собственный тон звучал отвратительно фальшиво для роли гнусного шантажиста.

Он не привык к такому — интонации были неестественными, а главное, в этом не было совершенно никакой крутости. Вообще никакой.

Он ведь тоже, рискуя жизнью, вытаскивал этого парня из-за барьера, а теперь говорил прямо противоположное. От этого на душе становилось как-то тошно и пусто.

Он вдруг засомневался: правильный ли он выбрал путь? В конце концов, у него есть гордость солдата, а вести себя как дешёвый террорист, блефуя и прикрываясь заложниками — это было низко.

Если бы капитан сейчас видел его, то наверняка отвесил бы затрещину и жёстко отчитал. От этой мысли Неро помрачнел и недовольно прикусил губу.

Заметив, как тот резко осёкся и, кажется, ушёл в свои мысли, Хьюго спокойно произнёс:

— Похоже, он цел.

— ...?

От этого заявления командующего, сделавшего вывод в одиночку, на лице Неро на мгновение отразилось замешательство.

«Что?»

Он ни словом не обмолвился, что Феликс жив. Как он догадался? От неожиданности Неро даже на миг забыл, что нужно возражать.

Однако для Хьюго, имевшего многолетний опыт допросов, его беспокойный, мечущийся взгляд и неловкие жесты были прозрачны, как стекло, и не требовали дальнейших расспросов.

Неро попытался запоздало упереться, но Хьюго, посчитав, что тратить время на этот лепет бессмысленно, сразу перешёл ко второму вопросу:

— Тогда какова твоя цель здесь? Спасение бывшего товарища?

Услышав это слово — «товарищ», — Неро снова застыл. Разница в опыте была колоссальной. Одно неверно оброненное слово — и он снова мог выдать себя. Неро молчал, не решаясь ответить.

Но Хьюго, видя, что тот продолжает хранить молчание, нахмурился и холодно предупредил:

— Будешь и дальше молчать — я отправлю тебя в южное отделение Совета по обвинению в попытке надругательства над человеком без сознания. Так что отвечай по-хорошему.

— ...Что? Нет, что за бред вы несёте...

От столь нелепого обвинения Неро принялся возмущаться, но тут же осёкся, вспомнив ту самую сцену в хижине — то, что он так и не решился довести до конца.

В один миг его лицо окаменело, а весь вид стал напоминать пойманного за руку воришку. Заметив это, Хьюго презрительно сузил глаза и нанёс последний, добивающий удар:

— Леонардо знает, что ты питаешь к нему столь грязные чувства?

Синие глаза смотрели на него с таким омерзением, словно он был даже не человеком, а каким-то мерзким насекомым. Неро, опешив, вытаращил глаза, а уголки его губ нервно дёрнулись. В бессильной ярости он взъерошил волосы и, тыча пальцем, попытался всем своим видом выразить протест:

— Ха! Да что вы несёте? Я просто беспокоился о нём! А уж у кого из нас грязные чувства, так это у вас! И я имею полное право!

— Если под «правом» ты подразумеваешь право тайно проникать в чужие дома и раздевать мужчин без сознания... то это уже за гранью бесстыдства.

— Да как вы смеете так извращать мои слова?!

— Где это видано — напяливать на человека без сознания собственную одежду, как последний извращенец?! — прорычал Неро, готовый броситься в драку. Воспоминания о той сцене вызвали в нём новый прилив ярости, и вдобавок он всерьёз задумался: а можно ли вообще оставлять капитана с этим человеком?

Но даже в эту секунду, когда Неро взорвался, Хьюго прищурился, обдумывая его слова.

«„Имею полное право“?»

Судя по тому, что тот сказал «беспокоился», их отношения были как минимум товарищескими, а то и ближе.

Они оба использовали одинаковые боевые техники и даже владели запрещённой магией иллюзий, которая, скорее всего, тайно передавалась внутри Армсильвера. Предположить, что они служили в одном подразделении, было более чем логично.

Но теперь, когда он столь нагло заявил, что «имеет право», Хьюго подумал, что их связь может быть глубже. Если вспомнить всё: его странную одержимость Леонардо и открытую враждебность к нему самому — всё это складывалось в одну картину, которая всё объясняла.

Иными словами...

«Любовник?»

Хьюго ощутил крайне неприятный осадок. В любом случае, ему было искренне жаль Леонардо.

Соратник или любовник — это простофиля, не способный скрыть своих чувств. Боевые навыки у него, может, и ничего, но если этот тип, так легко ведущийся на наводящие вопросы, останется рядом с Леонардо, то в будущем он не принесёт ему ничего, кроме проблем.

Хотелось просто убрать его, но Хьюго не знал, действует ли он в одиночку или по приказу. Если по приказу — вмешиваться уже поздно, но и полностью сбрасывать это со счетов было нельзя.

Корделия Харет утверждала, что целью идущей сюда Императорской гвардии может быть «он». А это, в свою очередь, означало, что и имперская армия, до сих пор не проявлявшая к Леонардо особого интереса, вполне могла заслать шпиона.

Но это противоречило его собственной догадке о том, что именно этот парень, предположительно из Армсильвера, вывел из строя систему армейского наблюдения. В таком случае версия о его одиночных действиях обретала куда больше правдоподобия. Но будь то неудачная попытка выкрасть Леонардо в одиночку, или какая-то иная цель — позволять ему и дальше разгуливать под видом бойца Совета было нельзя.

Если просчитать все возможные варианты грядущих событий, этот тип, устроивший столько шума в одиночку, был источником диких, неконтролируемых переменных, множивших проблемы в геометрической прогрессии.

Хьюго хотел ещё немного надавить на него вопросами и обдумать, как с ним поступить, но этой роскоши ему не дали.

Он уловил слабое, едва заметное присутствие позади себя.

«...?»

Хьюго тут же обернулся, бросив холодный взгляд в темноту. Но Неро, уловивший чужое присутствие ещё раньше него, уже бесшумно отступил на шаг, пригнувшись к земле.

Если в это дело окажется втянут ещё кто-то из Совета, ситуация выйдет из-под контроля настолько, что он уже не сможет решить её сам.

Придя к одному и тому же выводу, оба мгновенно встали в боевую стойку. Хьюго вырвал из земли двуручник и развернул под ногами гигантский магический круг, охвативший всё вокруг. От него, словно живые, во все стороны начали с пугающей скоростью вырываться ледяные колонны.

Грохот—!

Земля задрожала, как при землетрясении, и острые, как бритва, ледяные копья вспороли почву. Они взметнулись, целясь в тело. Вздрогнув, Неро взмахом руки вдребезги разнёс те, что летели ему прямо в живот.

Однако лавина острых лезвий наступала без передышки, вынуждая его отступать всё дальше. Хьюго, преследуя его взглядом, продолжал следить за тем, что происходит позади. Почувствовав, что таинственный наблюдатель прекратил приближаться, он остановил преследование и метнул перед Неро три ледяных копья.

Они вонзились в землю в опасной близости от ног, будто грозя пригвоздить его к месту. Неро резко затормозил и подпрыгнул в воздух. Уставившись на грозное предупреждение, он свирепо перевёл взгляд на командующего:

— Похоже, нападение исподтишка — ваша излюбленная тактика? Прямо привычка уже.

Не желая удостаивать его издёвку ответом, Хьюго наставил кончик меча прямо на Неро. А затем ледяным голосом, который яснее всего давал понять серьёзность момента, холодно и чётко сказал:

— Мы оба устали, так что буду говорить прямо. Убирайся отсюда немедленно. Пока я настроен мирно.

От этого резкого приказа лицо Неро исказилось. Но в то же время он слегка склонил голову набок, выражая недоумение. Только что он гнался за ним с намерением убить — и вдруг велит убираться? Этого он понять не мог.

— Думаю, ты и сам знаешь, что атмосфера в столице неспокойна. Чем дольше ты привлекаешь к себе здесь внимание, тем опаснее становится положение Леонардо. А я сейчас — его опекун, обязанный его защищать.

Слово «опекун» неприятно резануло Неро по нервам. Кто тут кого защищает? Но прежде чем он успел возмутиться, Хьюго добил его:

— Не думай, что я простил тебя только потому, что отпускаю. Я в любой момент могу снова найти тебя, по любой статье отправить в подземную тюрьму.

— ...

— Я отпускаю тебя исключительно ради Леонардо. Скоро он получит свободу, и я обязан защитить его от любых проблем. Ты ведь тоже этого хочешь, верно? Здесь ты уже ничем не можешь ему помочь. Буду рад, если ты хотя бы не помешаешь, раскрыв свою личность.

Услышав последнюю фразу, Неро побагровел. Осознание собственной беспомощности, услышанное из уст врага, было чудовищным ударом по его гордости — кровь на мгновение прилила к голове.

Но как бы то ни было, Хьюго смотрел ему прямо в глаза и ледяным, спокойным голосом излагал суровую реальность:

— Поэтому возвращайся в свой истинный облик, на своё истинное место. Иди и убери за собой всё, что ты натворил. Чтобы ни одна ниточка не потянулась за твоим товарищем, когда он будет возвращаться домой с триумфом. Уничтожь всё, за что можно зацепиться. Если из-за твоих действий возникнут проблемы на пути Леонардо, я тебя не пощажу.

Проговорив это ледяным, беспощадным голосом, Хьюго после недолгого молчания развеял двуручник. Увидев это, Неро прищурился, пытаясь понять его замысел.

Хьюго опустил руку, которую до этого держал направленной на него, и с тихим вздохом произнёс:

— Это максимум великодушия, которое я могу проявить к вам обоим.

Глава 240

Бермуды 238 глава

2026-07-14T10:03:08.176Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 238

Неро скривил губы и крепко зажмурился. Сквозь стиснутые зубы прорвалось беззвучное ругательство.

Шершавая кора впивалась в спину так, будто пыталась проткнуть одежду насквозь. Казалось, что будущее — запертая одиночная камера — уже настигает его сзади.

А что спереди, где лежал путь к отступлению? Ничуть не лучше. Перепаханная земля и пронзённые льдом стволы деревьев, обнажившие расщеплённую красноватую древесину, являли собой гротескное зрелище. Острые ледяные пики целились прямо в него, готовые в любой момент пробить голову. И пусть физически он их ещё не касался, положение спереди и сзади было одинаково паршивым.

«Блядь...»

Выругавшись про себя, Неро перевёл взгляд вправо, откуда накатывал холод. Хорошо ещё, что луна сегодня светила тускло. Иначе в этих уродливых, хаотично торчащих сосульках его отражение было бы видно как на ладони.

— Я же сказал: выходи.

Как и следовало ожидать от хладнокровного ублюдка, обладатель ледяного голоса не дал ему даже перевести дух. Сглотнув, Неро забегал глазами: одно неверное движение — и его действительно разрубит пополам вместе с деревом.

Но если бы он послушно вышел по первому требованию, разве был бы он бойцом Армсильвера?

Сделав глубокий вдох, Неро тщательно натянул на себя лицо Феликса. Затем левой рукой схватил правое запястье и медленно начал собирать магию. Ладонь окутало тёмное пламя, и, как в тот момент, когда он разорвал переднюю лапу материнского тела, на пальцах выросли длинные звериные когти.

Гибко размяв суставы, он затаил дыхание и пригнулся к земле, сосредоточившись на движениях противника.

«Если мы схлестнемся прямо сейчас, я выиграю».

Будь это маг того же S4-класса, что и капитан, в прямом столкновении он бы проиграл. Но ведь этот сейчас тяжело ранен и к тому же истощён до предела. От него не чувствовалось и четверти той магии, что Неро ощущал на поле боя. А значит, если ударить внезапно, поймав момент, — даже в затяжном рукопашном бою шансы будут на его стороне.

«Если он продолжит упрямо преследовать меня, я просто прикончу его здесь».

Капитан учил его: чем безвыходнее положение, тем холоднее должна быть голова. Стоит на вражеской территории хоть на миг дрогнуть, пожалев противника, — и призраком с трагичной историей станешь ты сам, а не твой противник.

Неро понимал, что этот человек вытащил капитана из барьера, рискуя собственной жизнью. Но если он хоть как-то навредит капитану — будь он хоть командующим Совета, хоть его спасителем, — Неро был готов закрыть глаза и устранить его.

Глаза Неро, укрепившегося в своём решении, мгновенно налились густой, неприкрытой жаждой крови. Напряжение между ними, ещё не видевшими друг друга, достигло предела.

И когда в темноте хищно сверкнули две пары глаз, нацеленных на цель —

«Словами, видимо, бесполезно».

Тень Хьюго, отражённая в ледяной колонне, подняла огромный меч.

Грохот—!

Синяя вспышка рассекла воздух, безжалостно снося деревья. Неро, вовремя почуяв опасность, резко пригнул голову — и в то же мгновение яростный, острый вихрь полоснул по его спине и затылку.

Всё, что было выше среза, обрушилось вниз. Укрытие исчезло в один миг. Едва увернувшись, Неро тут же метнулся вперёд, нацелившись в горло Хьюго.

Но Хьюго отбил мечом и с силой отшвырнул его. Неро, с сожалением уйдя вбок, обеими ногами упёрся в землю и с трудом удержал равновесие.

Ш-ш-ш — тело по инерции продолжало скользить назад, и он вонзил чёрные когти в почву, длинно протащив их по земле.

Расколотые стволы с треском рушились по обе стороны, грозя похоронить его под собой. Взмахнув рукой и испепелив их, Неро широким прыжком ушёл назад, легко уходя от падающих обломков. Но Хьюго уже сократил дистанцию и грубо теснил его, продолжая давить.

Через мгновение над изуродованной землёй повисла зловещая тишина. Между двумя тяжело дышащими людьми клубилась пыль и валялись изломанные стволы.

— Ха-а, ха... Ого. А вы, я смотрю, всерьёз. — пробормотал Неро, вытирая тыльной стороной ладони кровь, текущую от уха до подбородка.

Ему показалось, что удар лишь слегка задел его, но крови оказалось на удивление много.

Хьюго, в свою очередь, провёл пальцами по собственной шее и, увидев на них кровь, нахмурился.

— Ты тоже, я вижу, не шутишь.

— Вы сами мне угрожали, господин командующий. Разве это не самооборона?

Прикрываясь чужим лицом, Неро нагло дерзил. На челюсти у разъярённого Хьюго вздулась синяя вена.

Эта бешеная скорость и резкие, выверенные броски, нацеленные исключительно в уязвимые точки, до боли напоминали движения «того самого» человека, с которым он сражался прежде. И, казалось, вместе с навыками ему передался и характер: наглая манера речи и дерзкое поведение раздражали Хьюго точно так же.

Однако Хьюго, мгновенно затянув рану на шее с помощью магии исцеления, напомнил себе, что сейчас не время для пустых стычек, и с силой вогнал двуручник в землю справа от себя.

— У меня нет времени на пустую болтовню. К тому же тебе есть что мне объяснить.

В тот же миг, как меч вошёл в землю, из-под ног Неро резко вырвалась волна обжигающего холода. Вздрогнув и инстинктивно отступив на шаг, Неро с раздражением пнул попавшийся под ногу обломок дерева. После чего изобразил на лице самую наглую мину и холодно ответил:

— О чём это вы? Скорее, это вам стоит объяснить, что здесь происходит...

— Ты ведь не забыл, в чьих руках сейчас находится Леонардо?

Хьюго без промедления оборвал его. Язык Неро, только что свободно болтавший, мгновенно прилип к гортани. Он вперился в Хьюго взглядом, полным ярости, и издал ледяной смешок.

«Сукин сын. Я к нему со всем уважением, а эта тварь смеет манипулировать мной, прикрываясь капитаном?»

Он изо всех сил старался сохранять вежливый тон, который ему совсем не шёл, а в ответ получил жестокий шантаж с упоминанием капитана. Неро, свирепо вращая глазами, захлопнул рот. Хьюго, решив, что тот всё понял, продолжил:

— Я не стану спрашивать, что тебя с ним связывает. Да и неинтересно мне это — ты настолько прозрачен, что это даже разочаровывает.

— ...

— Но на допросе эта связь пригодится. Думаю, ты, притворявшийся одним из моих бойцов, прекрасно знаешь, кто принимает окончательные решения относительно судьбы Леонардо.

Неро прекрасно понял скрытый смысл этих слов. Его открыто высмеивали за то, что он плохо играет свою роль. А заодно давали понять: капитан у них в руках, и они будут вертеть им как хотят.

Внутри Неро всё вспыхнуло так, словно его швырнули в жерло вулкана. Но понимая, что противник пришёл сюда, зная абсолютно всё, он не решился на опрометчивый ответ.

— Так что отвечай на мои вопросы искренне. От твоих ответов будет зависеть моё решение относительно вас обоих.

Скрип — Неро до хруста сжал челюсти.

«Грёбаный аристократ».

Он прекрасно знал, что высокопоставленные дворяне двуличны, но всё же надеялся, что его дружелюбие к капитану было искренним. Оказалось, это была лишь маска, чтобы втереться в доверие.

Человек, стоявший перед ним сейчас, выглядел в его глазах безжалостным ледяным жнецом, загоняющим их с капитаном в тупик.

«...Та птица в хижине точно была фамильяром командующего. Раз она умеет менять облик, то наверняка слышала всё, что я говорил капитану».

Лихорадочно вспоминая свои слова, Неро одновременно проклинал себя за то, что так глубоко увяз в этом деле. Пока он молчал, судорожно обдумывая план, Хьюго, глядя на полустёртую нашивку с именем на его груди, низким голосом спросил:

— Что стало с владельцем этой одежды?

Неро ожидал, что первым делом речь зайдёт об Армсильвере, поэтому от неожиданности даже опустил голову, тупо уставившись на свою одежду. И тут до него дошло: этот человек ведь ещё не знает, где находится настоящий Феликс.

— Умер? Или ты его убил?

Снова этот холодный, суровый голос. Неро на мгновение забегал глазами, а затем медленно поднял голову и посмотрел на Хьюго.

«Погоди-ка. А это...»

Быстро всё обдумав, Неро намеренно растянул губы в гнусной усмешке.

Если правильно разыграть эту карту, то ситуацию можно перевернуть в свою пользу.

Глава 239

Бермуды 237 глава

2026-07-14T10:01:56.601Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 237

— Ваше Превосходительство.

Корделия негромко окликнула Хьюго, когда тот уже собрался выходить. Герцог замер у двери и обернулся. Поколебавшись, она заговорила:

— Почему вы... не наказываете меня?

После того как он пригрозил ей, упомянув безопасность её семьи и соратников, такое внезапное завершение разговора без каких-либо последствий казалось странным и вызывало тревогу. Поэтому, даже задав вопрос, Корделия держалась на безопасном расстоянии и настороженно смотрела на него.

Хьюго спокойно посмотрел на неё, затем взялся за ручку железной двери и сухо ответил:

— Слова благодарности, которые я произнёс по пути сюда, были искренними. Считайте, что я отдал долг.

Прозвучало так, будто он решил закрыть глаза на всё в обмен на предоставленное убежище и помощь раненым. Услышав столь неожиданно великодушный ответ, Корделия замерла, изумлённо округлив глаза.

Хьюго отвёл взгляд и повернулся к двери, собираясь выйти, но на мгновение остановился. Ему нужно было сказать ещё кое-что.

Из его ладони вырвался холод. Ледяные кристаллы покрыли всю поверхность двери и наглухо запечатали щели по краям. На всякий случай полностью перекрыв малейшую возможность утечки звука, он снова обернулся и добавил:

— Ах да. Заблокированные порталы должны быть восстановлены в ближайшее время. Внешне объясните это временным отключением для проверки Врат и ремонта порталов. В любом случае, на восстановление уйдёт не меньше недели, так что в конечном счёте всё выйдет по-вашему.

Он даже сам любезно подсказал ей безупречное оправдание. Корделия смотрела на него с непониманием, но осторожно кивнула, принимая его слова. А затем, пользуясь случаем, решила прояснить ещё один мучивший её вопрос:

— Ваше Превосходительство, в таком случае... что теперь будет с Блейном?

Этот вопрос она уже задавала ему здесь, но теперь он звучал иначе. После того как они, пусть и не полностью, но всё же раскрыли друг другу часть своих тайн, она спрашивала: как верный слуга императора намерен поступить с Леонардо Блейном?

Более того, это был завуалированный вопрос: если истинная цель Императорской гвардии, идущей сюда, — именно Леонардо, что он будет делать тогда?

Понимая её скрытый смысл, Хьюго рассеянно перевёл взгляд на лампу. Его голос, погружённый в воспоминания, прозвучал глухо:

— Ничего не изменится.

Губы Корделии слегка приоткрылись, но тут же сомкнулись. Хьюго снова посмотрел ей в глаза и закончил:

— Когда мы вернёмся, он будет свободен.

Он произнёс это с такой непреклонной решимостью, что его слова звучали как свершившийся факт. Но, даже услышав желанный ответ, Корделия не могла скрыть своего недоумения.

Ведь если это так, он пойдёт против воли своего господина и его ближайших слуг. Это будет означать нарушение той самой присяги, о которой он только что говорил. Так почему же он всё равно отпускает Леонардо? И можно ли ему верить?

Будто прочитав её сомнения, Хьюго тихо, почти шёпотом, пробормотал:

— …Я дал клятву, поставив на кон своё имя.

Низкий голос, отразившись от стен тайной башни, прозвучал несколько невнятно, отчего Корделия на мгновение усомнилась, правильно ли она его поняла.

Но прежде чем она успела переспросить, Хьюго отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он взялся за обледеневшую дверную ручку, собираясь выйти, как вдруг —

«Леонардо».

В плотно запертой комнате не было ни ветерка, но волосы Хьюго вдруг зловеще всколыхнулись. И в тот же миг его синие глаза, будто увидев что-то перед собой, расширились.

Канарейка, которую он оставил в хижине, только что вернулась к нему. Она оглушительно, истошно верещала в его голове, торопя его и требуя немедленно идти.

Слишком много информации обрушилось на него разом. На мгновение Хьюго застыл, будто от перегрузки. А затем, распространяя вокруг себя волну леденящей ауры, он бессознательно выронил лишь одно отчётливое слово:

— ...Лео.

Лязг!

Он надавил на дверную ручку. Но дверь лишь оглушительно скрежетнула и застряла. Как будто кто-то заблокировал её снаружи. На мгновение растерявшись, Хьюго яростно задёргал ручку, источая леденящую магию.

Корделия мгновенно поняла, в чём дело, и бросилась к нему:

— Ваше Превосходительство, я открою! Эта дверь особой конструкции, там ещё несколько засовов.

Эта сторожевая башня была спроектирована так, чтобы выдерживать осаду: стоило двери захлопнуться, как пазы в стенах автоматически защёлкивались. Не желая, чтобы Его Превосходительство заподозрил её в намеренном заточении, Корделия резко распахнула скрытую в стене панель с механизмами.

Но всё это мгновенно стало бесполезным. Хьюго просто выбил дверь ногой.

БА-БАХ—!

Тяжёлая железная створка с оглушительным грохотом вылетела наружу, смявшись посередине. Вместе с ней вырвало и кусок каменной кладки, куда входили засовы. Нижняя часть кирпичной башни выглядела так, будто по ней нанесли артиллерийский удар.

Грохот искореженного железа, рухнувшего на землю, заставил вздрогнуть всех, кто был поблизости. Внутрь ворвался свежий воздух и звуки снаружи. Корделия, потеряв дар речи, смотрела на герцога, только что разнёсшего дверь.

— Госпожа!

Двое рыцарей, ожидавших перед башней, мгновенно обнажили мечи, решив, что случилось нечто ужасное. Но Хьюго, не обращая на них никакого внимания, с огромным ледяным клинком в руке широким шагом прошёл прямо между ними.

При виде его зловещего, пылающего яростью взгляда и чудовищной ауры рыцари инстинктивно расступились. Как только он миновал их, они тут же бросились внутрь — проверить, жива ли их госпожа.

— Госпожа, вы целы?

Но Корделия ещё долго не отвечала. Она застывшим взглядом смотрела на вырванную дверь и разрушенную стену.

«Как я теперь это объясню...»

Перед глазами встало довольное лицо отца, с гордостью говорившего, что этот форпост простоял двести лет. Совершенно потерянная, она провожала взглядом стремительно удаляющуюся мужскую спину.

Тем временем Хьюго, сжимая клинок, яростно прорубался сквозь высокие заросли, неумолимо приближаясь к убежищу. Внезапно среди аккуратно срезанных, падающих дождём листьев он наткнулся на группу бойцов из первого батальона, которые испуганно отпрянули назад.

— К-командир!

Командир 8-го взвода, стоявшая впереди, подняла руки, едва не налетев на ледяное лезвие, просвистевшее у самого её носа. Хьюго замер и посмотрел на неё и на пятерых бойцов позади. Командир взвода поспешно, оправдываясь, заговорила:

— Мы беспокоились, что вы нездоровы и ушли совсем один... Мы последовали за вами без разрешения. Прошу простить нас.

Решив, что ярость командира вызвана тем, что он застукал их за слежкой, она и её бойцы напряглись до предела. Она первой опустила голову, и все остальные тут же склонились вслед за ней. Лишь Кенис, не поняв ситуации сразу, растерянно озирался по сторонам, а встретившись взглядом с Хьюго, поспешно уткнулся лицом в землю.

Хьюго прищурился, глядя на него, но сейчас его занимало другое — дело не терпело отлагательств.

— Рассел.

— Да?

— Немедленно возьми взвод и найди Флинна. Приведи его в хижину, где находится Леонардо. Затем собери медицинских офицеров и прикажи им снова осмотреть Леонардо. Возможно, он уже очнулся, так что пусть возьмут с собой всё необходимое оборудование.

— А, да! Так точно!

Услышав столь внезапный приказ, она не растерялась и быстро кивнула, подавая знак стоявшим позади бойцам. А когда она снова обернулась к командиру, того и след уже простыл.

•••

Вжух—

Неро продирался сквозь заросли, огненным хлыстом срубая ветки на своём пути. Он мчался прочь на предельной скорости. Густой лес с деревьями высотой под десять метров был идеальным укрытием для беглеца из Армсильвера. Но даже двигаясь быстро и скрытно, Неро не мог позволить себе расслабиться ни на миг.

Потому что за его спиной всё нарастал леденящий душу, парализующий холод. Он не знал точно, где находится преследователь, но даже с закрытыми глазами чувствовал: тот уже где-то рядом.

«Что теперь делать?»

Неро до крови прикусил губу, отталкиваясь от ветки и прыгая вперёд. Его тело двигалось стремительно и привычно, но голова раскалывалась от неразберихи.

Нужно было уходить сразу, как только он услышал, что операция капитана прошла успешно. Но он пожадничал, захотел увидеть всё своими глазами — и теперь ситуация вышла из-под контроля.

Командующий корпусом Совета, Меч Империи, Хьюго Агризендро. Если ему станет известно, что Армсильвер вышли на контакт с Леонардо, в какую снежную лавину это превратится — страшно было даже представить. С капитаном он, казалось, был весьма дружелюбен, но это было лишь поверхностное впечатление.

В тот момент, когда исчезла синяя птица, у Неро промелькнула мысль — не выкрасть ли капитана прямо сейчас? Но это лишь привлекло бы ещё больше внимания и окончательно всё запутало. Поэтому он выбрал бегство. Магии у него самого почти не осталось, так что приходилось прятаться в кронах деревьев, путая следы.

Впереди показалась старая крепостная стена, и он легко перемахнул через неё. Едва он коснулся ногой края кладки и уже собирался скрыться в кустах по ту сторону, как прямо перед ним с пугающей скоростью взметнулись острые, похожие на копья ледяные столбы, преграждая путь.

Грохот—!

— ...!

Чудом увернувшись, Неро отпрыгнул за толстый ствол дерева. Как только его спина прижалась к коре, до ушей донеслись тяжёлые, неторопливые шаги.

Сглотнув, Неро попытался усмирить бушующую внутри энергию и снова натянуть на себя лицо Феликса. Но иллюзия, отражая его собственное смятение, пошла рябью. А тем временем шаги замерли где-то совсем рядом.

Вместо них тишину разрезал ледяной, спокойный голос:

— Выходи. Пока я не разрубил тебя прямо так.

Глава 238

Бермуды 236 глава

2026-07-14T10:01:48.747Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 236

— Вы сейчас совершили огромную ошибку.

Повисла короткая тишина. Для Корделии эти мгновения растянулись в вечность. Потерянным, расфокусированным взглядом она смотрела на широкие плечи, заслонившие собой всё. По шее, стянутой воротом мундира, пробежал ледяной холод, и она медленно сглотнула.

— …Что? — единственное, что смогли выдавить её онемевшие губы. Но даже при этом кончик подбородка мелко задрожал, и она тут же сомкнула рот, пытаясь скрыть своё состояние.

Ледяное предостережение, прозвучавшее у самого её лица, словно тяжёлым грузом легло на плечи, когда мужчина сделал шаг назад. Жест был скупым, но его тяжесть и скрытый смысл перехватили Корделии дыхание.

— Вы ведь знаете, к какому дому я принадлежу и кому служу.

Его ледяной голос заставил её тело инстинктивно сжаться. Окаменев, она смотрела только на его грудь, а затем, медленно подняв голову, встретилась с пронзительно-синими глазами, которые смотрели на неё сверху вниз с ледяным спокойствием. Голос Хьюго стал ещё ниже:

— Не знаю, на что вы рассчитывали, обращаясь ко мне. Неужели я так долго закрывал глаза на слишком многое, что вы сочли меня мягкотелым?

Корделия беззвучно выдохнула. Она долго колебалась, прежде чем заговорить, и теперь, похоже, её худшие опасения начинали сбываться.

Она ожидала подобной реакции, но услышать это в лицо оказалось куда тяжелее — на мгновение у неё помутилось в голове.

Рассказать ему всё это было, по сути, чистой авантюрой. В конце концов, всем было известно: Хьюго Агризендро — глава фракции императора.

Но его широко известное чувство справедливости, его твёрдое обещание отпустить Леонардо — всё это не позволяло ей просто сидеть сложа руки. Ей нужна была его сила, чтобы решить этот вопрос. А видя, с какой заботой он относится к Леонардо, она сочла, что шанс на его помощь достаточно велик.

К тому же она приняла это решение, опираясь на собственные сведения, накопленные за годы в качестве наследницы маркиза, и долго всё взвешивала... Но мужчина перед ней, будто вбивая последний гвоздь в крышку её надежд, произнёс с пугающей резкостью:

— Когда я только прибыл в Фиделе по делу о полуострове, я оставил без последствий ваше непочтительное поведение. Это была дань уважения к вашему долгому одиночному сражению и простое человеческое сострадание. Я старался хотя бы отчасти понять, что вы чувствовали. Я считал, что присутствие иностранной армии на вашей территории было вынужденным сотрудничеством ради выживания.

— ...

— Но к чему мы пришли? Ваши слова звучат так, будто вы просите меня отступиться от присяги, закрыть глаза на преступление и помочь вам в мятеже.

— Ваше Превосходительство, я... это...

От слова «мятеж» по спине пробежал холодок. Корделия попыталась что-то сказать, губы её приоткрылись. Но, заметив, как в руке Хьюго блеснул острый ледяной осколок, она вздрогнула и непроизвольно отступила на шаг.

Бросив на неё короткий взгляд, Хьюго использовал ледяной осколок как нож, чтобы вскрыть конверт с петицией. Затем, перебирая страницы, он принялся внимательно вчитываться в текст и списки подписей.

Корделии казалось, что этот ледяной осколок сейчас приставлен к её собственному горлу. Но Хьюго, не обращая внимания на её оцепенение, продолжал заносить имена из тесных строк в свою память. Перевернув ещё несколько страниц, он бросил ей несколько фраз:

— Императорская гвардия — это, по сути, руки и ноги императора. Что бы ни произошло в прошлом, этот факт не изменить. А вы блокируете порталы, чтобы помешать им прибыть в ваши земли. Какими бы ни были ваши подозрения, это не просто препятствование исполнению служебных обязанностей — это откровенное оскорбление... Я даже не знаю, что ещё добавить к этой ситуации.

Услышав тихий смешок Хьюго, Корделия зажмурилась и снова открыла глаза. Если смотреть правде в глаза, ни одно его слово не было ложью.

По сути, она только что сама донесла на себя верному слуге императора. И в его словах как герцога Агризендро была своя правота.

Но у Корделии были причины так рисковать. В этом аристократическом мире каждое слово, адресованное собеседнику, несёт в себе десятки скрытых смыслов и намерений. И Корделия полагала, что слова герцога сейчас означают нечто большее, чем просто их буквальный смысл.

В конце концов, насколько она смутно знала, его отношения с императором никогда не строились лишь на верности и преданности. Чтобы задеть эту струну, она обратилась к прошлому и заговорила с заметным волнением:

— Но, Ваше Превосходительство, вы ведь помните, как несколько лет назад я по приказу Его Величества посетила Логию. Тогда...

Она тут же пожалела о своих словах. Давление, исходившее от его взгляда, ясно дало понять: скажи она ещё хоть слово — и ей несдобровать.

Говорят, что самое страшное существо в мире — это человек. Страх, которого она никогда не испытывала даже перед лицом монстров, сковал всё её тело. Оцепенев и не в силах вымолвить ни слова, она застыла, и тогда Хьюго с тихим вздохом холодно предостерёг её:

— Леди Харет, говорите тише.

Его синий взгляд задержался на ней, а затем снова ушёл за её плечо.

— Каким бы уединённым ни было это место, не стоит думать, что здесь есть только наши глаза и уши.

Он и раньше время от времени отводил взгляд во время разговора, но Корделия, поглощённая серьёзностью ситуации, не замечала этого безмолвного знака. Однако, услышав его многозначительные слова, она поспешно обернулась — ей показалось, что она что-то упустила.

Но, сколько она ни вглядывалась широко раскрытыми глазами, позади неё лишь мерцали лампы на стенах.

В смятении Корделия обвела взглядом комнату. От долгого пребывания в закрытом пространстве у неё перехватило дыхание, а голова пошла кругом. Хьюго же, напротив, будто ничего не случилось, спокойно сложил документы обратно в конверт и вложил его ей в руки. С неясным выражением лица он продолжил:

— Если бы на моём месте сейчас сидел другой представитель нашей фракции, или если бы у меня самого было чуть меньше сострадания... вы и ваш род могли бы этой ночью понести непоправимый урон.

Спокойный тон, которым он произнёс эти слова о возможном уничтожении целого рода, заставил волосы на руках Корделии встать дыбом.

Её лицо стало пепельно-бледным, и кончики губ мелко задрожали. Хьюго бесстрастно смотрел на неё сверху вниз и в то же время магией поднял температуру в комнате.

— Вытаскивать правду на поверхность — дело, требующее огромной, величайшей осторожности. Вы и сами это знаете, пройдя через такое однажды. То, что вы сделали сейчас, было опрометчивым поступком, который мог подвергнуть опасности не только вас, но и всех ваших товарищей по оружию, чьи имена стоят в этих списках.

— ...

— Знание правды — это сильный козырь. Но иногда сам факт знания оборачивается катастрофой. Оно обретает силу лишь тогда, когда подкреплено не догадками, а неопровержимыми доказательствами. А есть ли что-то подобное в ваших словах сейчас?

Хьюго снова взял со стола газету и, пробежав её взглядом, продолжил:

— Даже если кто-то приблизится к вам, требуя эту карту, или начнёт сладкими речами уговаривать вас сотрудничать... не показывайте её, пока сами не будете уверены до конца. Потому что здесь, увы, слишком много тех, кто, как и я, может заставить ваш рассудок помутиться. Это, пожалуй, единственный совет, который я могу вам дать.

Его синие глаза снова уставились на петицию в руках Корделии. А затем, подняв взгляд и встретившись с ней глазами, он отчётливо произнёс:

— Храните бережно. Прячьте надёжно. И всегда думайте дважды.

Запомните мои слова.

С этими словами Хьюго, давая понять, что разговор окончен, отряхнул руки от пыли. Корделия смотрела на струйку воды, обвившую его ладонь, и никак не могла выпутаться из паутины двусмысленности, которую он сплёл.

Его ледяной взгляд ясно приказывал ей держать рот на замке. Именно поэтому стопка бумаг в её руке вдруг стала казаться невыносимо тяжёлой.

Но одним лишь этим его слова не ограничивались. Загадочное предостережение герцога тяжким грузом давило на плечи. Всё, что он ей сказал, было похоже на загадку, и Корделия не могла позволить себе сделать ни одного поспешного вывода.

И тут до неё дошло: среди всех его наставлений не было ни одного прямого слова о Леонардо.

•••

— Пи-пи-пи-пи!

— Ах ты, бешеная тварь!

Внутри хижины, куда тайно проник Неро, творился настоящий хаос. К счастью, он быстро прикрепил обратно чёрную бумагу, чтобы звук не просочился наружу, — в противном случае бойцы снаружи, услышав птичий визг, уже ворвались бы сюда.

Неро, висевший под потолком, как паук, использовал даже телепортацию, бросаясь на канарейку, чтобы схватить её. Но эта кроха оказалась на удивление быстрой — она ловко ускользала от него снова и снова. К тому же её высокочастотный писк бил по перепонкам, сбивая координацию.

— Что это за птица такая?!

Стоило ему попытаться схватить её рукой, как она превращалась в бесплотную магию и ускользала прямо сквозь пальцы. А затем снова материализовывалась и с бешеной скоростью носилась по всей хижине.

Но применять здесь боевые заклинания, чтобы поймать эту тварь, было нельзя. Из-за этого Неро уже почти десять минут играл с ней в догонялки.

«Твою мать, а что, если она вернётся к командующему? Тогда мне точно конец...»

Он так часто хлопал в ладоши, пытаясь прихлопнуть её, как муху, что его ладони уже горели красным. Но он даже не замечал этого — настолько был охвачен паникой.

Может, проще просто сбежать прямо сейчас? Но для этого нужно открыть дверь и выйти наружу... А если птица ломанется за ним, продолжая так орать, это привлечёт абсолютно всех.

— Да заткнись ты! Тихо!

— Пи-пи!

Канарейка в панике заметалась по хижине от его крика. Неро, бегая за ней, лихорадочно рылся в артефакте, пытаясь найти хоть что-нибудь подходящее.

И в самый разгар их напряжённого противостояния — то ли от непрекращающегося визга, то ли от чего-то ещё — ресницы Леонардо, до этого мирно лежавшего с закрытыми глазами, вдруг дрогнули.

— Пи?

В этот самый миг взлетевшая канарейка обернулась на Леонардо, укутанного в одеяла. Как только она на секунду замерла, Неро, вложив в бросок всю свою скорость, обеими руками сжал тельце птицы.

— Попалась.

С мрачной усмешкой он изо всех сил сдавил ладони. Но его горящие руки не почувствовали пушистых перьев.

С тихим хлопком канарейка исчезла, оставив после себя лишь облачко голубоватого дыма.

Лицо Неро, только что кривившееся в торжествующей ухмылке, в один миг побелело.

Глава 237

У окна летнего дворца 45 глава

2026-07-13T17:58:08.913Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 45

После того как Саран стал жить самостоятельно, кошмары, которые раньше изредка мучили Флориана, бесследно исчезли. В те времена, когда Флориан — человек, совершенно не склонный к дневному или прерывистому сну, — вопреки своим привычкам внезапно проваливался в дремоту, эти сны неизменно приносили с собой волну чужих эмоций. Это не были чувства самого Флориана. Если допустить, что у этих видений существовал некий отправитель, то эмоции ощущались так, словно они принадлежали именно тому, кто посылал эти сны.
И это было не предостережение для Флориана, а глубокая, отчаянная тревога за Сарана.
«Неужели я схожу с ума?»
Прежде чем прийти к такому заключению, Флориан не раз сомневался в собственной вменяемости. Однако, чтобы хоть как-то объяснить этот мистический феномен, ему приходилось строить самые безумные гипотезы.
Феромоны любого другого альфы не приносили ему облегчения — они вызывали лишь стойкое, тошнотворное отторжение. Чужой запах, въедавшийся в его кожу от двух до пяти дней, заставлял нервы Флориана натягиваться до предела, лишая покоя.
Был ли у него хотя бы один спокойный день с тех пор, как начались эти проблемы? Мог ли он насладиться хотя бы минутой той безмятежности, что была у него раньше?
Прокручивая в голове события прошлых лет с абсолютной ясностью, Флориан больше не находил ни одной веской причины для того, чтобы продолжать держать Сарана на расстоянии. К тому же…
«Ким Саран все еще принимает ингибиторы. Он наотрез отказывается пользоваться системой подбора партнеров».
Это была одна из новостей, которую Бейли послушно докладывал ему каждый день после того, как Флориан оставил попытки разорвать их связь. И это не было со стороны Сарана протестом или детской истерикой. Парень просто физически не мог переступить через себя и делить постель с кем-то, к кому у него не лежало сердце.
Он все еще оставался ребенком. Просто очень большим. Из тех, кто, едва вылупившись из яйца, считает первый увиденный объект целым миром. Для Сарана таким миром был Флориан. Человек, который впервые подарил ему защиту в реальности, где он потерял Колина.
Цвет человеческих чувств мог измениться в одно мгновение, без всякого предупреждения. Флориан решил больше не препарировать чувства Сарана, а просто принять их. Вместо того чтобы увеличивать дистанцию, он решил держать его рядом. Вместо того чтобы отвергать и игнорировать его любовь, он позволит ей просто течь по течению. До тех пор, пока это чувство само не иссякнет.

6. Брак

Бейли вел себя как обычно.
Его манеры были безупречны, а в глубине взгляда, которым он сканировал Флориана, читалось легкое напряжение и искренняя забота.
— Итак, когда вы успели сговориться?
— О каком сговоре речь, босс? Это было мое личное, сугубо единоличное решение.
— Бейли Эдвард Джонс.
Услышав свое полное имя, Бейли едва заметно вздрогнул. Взгляд Флориана, поправлявшего воротник рубашки и завязывавшего галстук, по-прежнему был прикован к зеркалу.
— Я прекрасно знаю, что за твоим внешним самоуправством скрывается довольно робкая натура, которая любит сама придумывать себе поводы для беспокойства.
— …Босс, лучше бы вы меня просто обругали.
— Полно тебе, я ведь хвалю.
Надев пиджак и пальто, Флориан наконец обернулся к секретарю.
— Я хочу, чтобы впредь ты неукоснительно следовал моим распоряжениям, Бейли. Мне вполне достаточно тебя в качестве друга, но твои профессиональные навыки слишком выдающиеся, чтобы я мог ими пренебречь.
Это было мягкое, но недвусмысленное предупреждение: если он еще раз нарушит приказ, то вылетит с должности секретаря и останется просто приятелем. Впрочем, большой вопрос, сохранил бы Флориан с ним дружбу в таком случае. Бейли, прекрасно уловив подтекст, послушно ответил:
— Да, босс.
Уже переступая порог гардеробной, Флориан бросил через плечо:
— И еще: ты лишаешься квартальной премии. Твой оклад урезан на три месяца.
Бейли, который внутренне был готов к году бесплатной отработки, остался вполне доволен таким великодушным исходом. Зная, как импульсивно и остро Флориан обычно реагирует на все, что связано с Сараном, этот вердикт можно было считать настоящим везением. Тем не менее, Бейли счел нужным изобразить легкое сожаление:
— А нельзя сократить срок до одного месяца?
— У тебя что, появилось хобби работать на меня бесплатно?
— Никак нет, босс. Три месяца — так три месяца, это большая честь.
На этот раз сопровождать Флориана вызвался не Бейли, а Миллер, отвечавший за его непосредственную безопасность.
На пути в северную часть Кантона вместо дождя вовсю кружила сухая листва. Осеннее небо казалось низким и беспросветно серым. Впервые за два года освободившись от сковывающей боли и хронической усталости, Флориан смог трезво оценить, насколько ненормальным было его прежнее состояние. Он устало откинул голову на спинку сиденья.
Повернув голову к окну, он наблюдал за тем, как сухие листья бьются о стекло и уносятся ветром. Пальцы Флориана, сцепленные в замок, начали мерно и тихо постукивать друг о друга. Это была его давняя, едва заметная привычка, проявлявшаяся в моменты глубоких размышлений или сильного волнения.
Остановившись перед дверью, Флориан снова нажал на кнопку звонка. Хозяин первого корпуса особняка держал незваного гостя на пороге вот уже добрых пять минут. Миллер, не выдержав, хотел было сам вскрыть замок, но Флориан жестом остановил его, прислушиваясь к звукам внутри. Стояла мертвая тишина, будто в доме никого не было.
— Иди, отдохни пока.
— Босс, с каких это пор вы проявляете к нему такую снисходительность?
Строго говоря, этот безусый юнец должен был прибежать к нему в ноги в ту же секунду, как открыл глаза, моля о прощении, а не запираться изнутри.
— Разве ты сам не был с ними заодно?
— Нет. Я лично был против, босс.
Если бы Миллер действительно выступил против со всей решимостью, Саран никогда бы не переступил порог спальни Флориана.
— Вот и отлично. Раз мы это выяснили, могу я наконец наедине поговорить с альфой, которого так ловко обвели вокруг пальца ушлые взрослые?
Миллер, понимая, что испытывать терпение босса дальше не стоит, примирительно поднял руки и отступил.
Флориан раздраженно нахмурился: тот, кого он действительно хотел видеть, не подавал признаков жизни, а вокруг крутились лишь те, кто действовал на нервы. Он уже собирался сам взяться за ручку двери, как вдруг изнутри донесся оглушительный грохот. Кто-то кубарем, срывая дыхание, несся вниз по лестнице. И этим «кем-то» мог быть только один человек.
— …Риан?
Саран резко распахнул входную дверь. Он тяжело дышал, его домашняя одежда была в полном беспорядке, а волосы растрепаны — очевидно, он бежал со всех ног, даже не успев привести себя в вид. Говорят, дети растут быстро, но чтобы настолько... Флориан, которому теперь приходилось смотреть снизу вверх на парня, переросшего его добрых на десять сантиметров, намеренно заглянул ему за спину.
— У вас уже есть гости?
— ……
— Саран?
Саран, который до этого стоял как вкопанный, не отрывая взгляда от Флориана, вздрогнул и пришел в себя, услышав свое имя.
— Вы… как здесь?
По ходу фразы до Сарана внезапно дошел смысл происходящего. Его лицо, до этого вспыхнувшее румянцем, мгновенно побледнело, а взгляд потух. Он нерешительно выпустил из рук дверную ручку и сделал шаг назад, уставившись в пол. Это была классическая реакция человека, который понял, что его поймали с поличным.
— Неужели вы думали, Саран, что оставив на моем теле столько своих феромонов, вы сможете остаться незамеченным?
— …Простите меня, Риан.
Флориан перевел взгляд своих синих глаз с дрожащих пальцев парня на его массивную фигуру. Этот альфа, замерший перед ним с виноватым видом, в реальности оказался гораздо крупнее и шире в плечах, чем на видеозаписях матчей.
— Саран, я приехал сюда вовсе не за вашими извинениями.
Саран, сжимавший пальцы в кулаки, медленно поднял голову и посмотрел на Флориана.
— Саран.
— …Да, Риан.
— До каких пор вы намеренны держать меня на пороге?
— Ах.
Спохватившись, Саран поспешно отступил, пропуская Флориана внутрь дома. Приняв из его рук пальто и пиджак, он аккуратно повесил их на вешалку в прихожей и с явным напряжением на лице поплёлся следом за гостем. Флориан, принимая эту молчаливую заботу, прошел в гостиную, остановился у дивана и обернулся.
— Присядем?
Саран, который догадывался о причине визита Флориана и одновременно безумно боялся этой догадки, послушно кивнул и тихо спросил:
— Хотите, я заварю вам горячий чай?
— Если бы я хотел выпить чаю, я бы пригласил вас в чайную, Саран.
Этот слегка холодный отказ заставил Сарана замяться, но он все же сел на диван напротив Флориана. Усаживаясь, он принялся внимательно изучать лицо и состояние старшего, кажется, даже не замечая собственного пристального взгляда.
— Благодаря вам я прекрасно отдохнул, Саран.
— ……
— Мне сказали, что после окончания течки я беспробудно спал целых четыре дня.
Флориан откинулся на спинку дивана и положил сцепленные в замок пальцы на колени.
— Вы правда не думали, что я так легко обо всем догадаюсь?
— Нет.
Саран шевельнул припухшими губами, на которых еще виднелись следы его собственных укусов, и посмотрел Флориану прямо в глаза.
— Я знал, что вы быстро все поймете, Риан. Но… я надеялся, что это случится как можно позже.
Из одного этого наивного ответа Флориан мог бы легко соткать сотню фраз, бьющих по самому больному. Что-то вроде: «И что, вам доставило удовольствие развлекаться с человеком, который был не в себе?» Но Флориан приехал сюда не для того, чтобы причинять боль.
— Почему, Саран?
— ……
— Почему вы хотели, чтобы я узнал об этом как можно позже?
В глубине темных зрачков Сарана промелькнул страх. Поверит ли ему Риан? Однако парень не стал увиливать от ответа или прятать глаза. Он открыто посмотрел на Флориана и тихо произнес:
— Я просто хотел, чтобы ваши феромоны успели хотя бы немного стабилизироваться.
Это был именно тот ответ, который Флориан и ожидал услышать.
— Мне говорили, что если регулярно проводить течку с одним и тем же альфой, то шансы на стабилизацию цикла и феромонов значительно возрастают.
— А как же вы сами, Саран?
Саран, совершенно не ожидавший от Флориана подобного вопроса, не сразу нашелся что сказать. Он даже не до конца понял суть, а потому не мог быстро сформулировать мысль.
— Вам правда будет нормально… раз за разом, регулярно проводить свои циклы с человеком, который вас не любит?
На лице Сарана отразилась странная смесь эмоций — то ли горькая улыбка, то ли едва сдерживаемые слезы. Но мгновение спустя на его лице, где в его двадцать лет все еще оставались едва заметные мальчишеские черты, появилась мягкая, едва уловимая улыбка.
— Конечно, Риан. Да.

Глава 46

У окна летнего дворца 44 глава

2026-07-13T17:57:16.256Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 44

«Он ведь не думает, что я всю жизнь буду торчать здесь в роли няньки?» — Аллену до безумия хотелось прямо сейчас купить билет на самолет и рвануть на место событий, но он сдержался. То, что Флориан, несмотря на всю внешнюю холодность к своему подопечному, приставил к нему Аллена в качестве телохранителя и надсмотрщика, было связано исключительно с семьей Каия.
Вялотекущий конфликт с Каия, тянувшийся уже два года, напоминал мину замедленного действия, которая могла рвануть в любой момент. Мэтью Каия, этот мстительный и упрямый старик, наверняка годами будет вынашивать план, как отплатить Флориану за нанесенный щелчок по носу. А Саймон Каия — этот чертов извращенец — ни за что не отступится от добычи, которую однажды наметил, даже если небо рухнет на землю.
Раздраженно взъерошив волосы, Аллен ответил на звонок:
— Ну, как там босс?
— Еще не пришел в себя. А мелкий?
— Блядь, ни омеги рядом, ни ингибиторов он не принимал, а гон уже накрыл по полной.
— Должно быть, это из-за влияния босса.
— «Должно быть»? Ты там что, расслабился? Не знаешь, что ли, что если с безопасностью этого пацана случится хоть малейший косяк, у босса крышу сорвет?
— Вот ты с этим и разбирайся. Отработай хоть раз свою недельную зарплату.
Аллен собирался трехэтажным матом обложить Миллера, который бросил трубку даже не попрощавшись, как вдруг резко обернулся к выходу.
— Аллен. Давно не виделись.
Хозяином присутствия, который до этого крутился возле входной двери, оказался адвокат Нил. Сам открыв дверь и войдя внутрь, Нил неловко поприветствовал его.
«Ха, ну и обуза».
— Какое еще «давно не виделись»? У тебя что, склероз? Не помнишь, что мы позавчера виделись?
— Ха-ха.
Нил лишь добродушно усмехнулся в ответ на раздраженный выпад Аллена, у которого возникло нехорошее предчувствие, и молча последовал за ним во второй корпус особняка.
•••
Такого чувства покоя он не испытывал уже очень давно.
Флориан открыл глаза от звука крупного дождя, переходящего в град, и еще какое-то время неподвижно смотрел на балдахин кровати. Действительно, впервые за долгое время он проснулся без изнуряющей боли. Стоило ему повернуть голову, как половина его лица утонула в подушке. От нее исходил сладкий, обволакивающий аромат ванили. Нет, этот запах исходил не от подушки — им было пропитано само тело Флориана.
— ……
Тяжело вздохнув, Флориан прикрыл глаза тыльной стороной ладони.
Спальня была безупречно убрана и приведена в порядок. Он не знал, сколько именно пробыл в беспамятстве, но, судя по всему, прошло достаточно времени, чтобы все следы течки были ликвидированы.
Бейли. Этот человек, никогда не колеблющийся, когда нужно пойти наперекор приказу, и в этот раз поступил по-своему.
Наверняка и ингибиторы он подменил на пустышку.
А Саран...
— ……
Убедить Сарана для такого старого и искушенного лиса, как Бейли, не составляло никакого труда.
Флориан не злился — напротив, внутри него воцарилось странное спокойствие. Он думал, что до этого успешно контролировал свое состояние, но это было заблуждением. Только сейчас он почувствовал, как тяжесть, вечно сковывавшая его голову, отступила, а натянутые до предела нервы наконец расслабились.
「Риан, я люблю вас.」
В памяти всплыло одинокое признание, оставленное в блокноте, который стал единственной нитью к прошлому Сарана.
Столкнувшись лицом к лицу с ситуацией, которой он так отчаянно пытался избежать, Флориан погрузился в глубокие размышления. Он снова вернулся к фундаментальному вопросу: чем именно были его сны? Ближе всего это подходило под определение вещих снов. Поскольку раньше Флориан никогда не интересовался подобным, он никогда не задумывался, верит он в это или нет, но сейчас он медленно сел на постели.
Каждый раз, когда в голове начинала зарождаться тупая боль, остававшийся на его коже аромат ванили мягко притуплял её. Было такое чувство, словно кто-то невидимый и теплый ласково гладит его по голове. И это при том, что у самого обладателя этого ванильного запаха кончики пальцев всегда были ледяными.
Когда он сел, излишне чистая спальня еще отчетливо бросилась в глаза. Даже если сменить все постельное белье, тщательно вымыть тело, настежь распахнуть окна и залить все углы нейтрализатором запахов, феромоны альфы, с которым омега провел течку, еще долгое время будут оставаться на теле.
Это не было нормой. Подобный феномен проявлялся исключительно у омег с невероятно сильными, превосходными генетическими характеристиками даже среди высших. Поскольку это свойство встречалось крайне редко, в специализированных медицинских курсах его касались лишь вскользь. Более того, чем выше был процент совместимости партнеров, тем концентрированнее и долговечнее оставался чужой запах на теле.
И чувствовать это мог только сам Флориан. Спустя сутки после окончания течки никто из посторонних уже не мог уловить или почувствовать запах этого альфы на нем. Учитывая, что об этом не писали ни в учебниках, ни в научных диссертациях, явление явно не носило массовый характер.
Флориан никому не раскрывал эту информацию, которая могла стать как его уязвимостью, так и преимуществом. Бейли, будучи бетой, не имел подобного опыта, а Саран тем более не мог знать таких тонкостей. До того как у Флориана начались проблемы с феромонами, эта особенность не причиняла ему никаких неудобств.
В то время как большинство омег избавлялись от чужого запаха за день, Флориану приходилось носить на себе феромоны альфы до пяти дней. Пройдя через множество циклов, он выявил несколько закономерностей.
Чем выше совместимость, тем сильнее концентрация и тем дольше держится запах. Однако феромоны слабых, рецессивных альф, независимо от процента совместимости, не оставляли на Флориане вообще никаких следов. Именно это в свое время позволило ему поддерживать длительное партнерство с рецессивным альфой, чья совместимость составляла 95%.
Запах от партнеров с совместимостью ниже 60% исчезал уже через два дня. Такой уровень Флориан мог легко контролировать. К тому же альф с совместимостью выше 60% в принципе было тяжело найти. Но с тех пор как его феромоны дали сбой, все изменилось. Независимо от уровня совместимости с альфами, их запахи въедались в него намертво. Противные, агрессивные феромоны пытались подчинить и придавить Флориана к земле порой до целой недели.
И так было со всеми альфами, с которыми он проводил течки последние два года. Но в этот раз...
— ……
Флориан попытался осмыслить происходящее.
Сны, которые шли впереди реальности. И схожие ситуации, которые так или иначе материализовались в настоящем. Флориан всегда делал все возможное, чтобы повернуть даже самый сомнительный расклад к лучшему исходу. В отличие от того Флориана из его снов, он стремился обеспечить Сарану безопасность, дать ему ровно столько заботы, сколько положено опекуну, и принять от него ровно столько же. Относиться к нему исключительно как взрослый к ребенку.
Но тот день, когда закончилась весна, словно посмеялся над его наивной самоуверенностью.
Восемнадцатилетний Ким Саран, который стоял перед ним, едва дыша и долго не решаясь сделать шаг. Флориан открыл глаза за секунду до того, как этот дрожащий, едва переступивший порог совершеннолетия мальчик коснулся его своими губами. Прекрасно видя, как в этих темных, глубоких глазах Сарана от явного отказа медленно разгорается боль, Флориан тогда не оставил ему ни единого шанса.
«Риан».
«Да, Саран».
«Я теперь совершеннолетний».
«Поздравляю, Саран».
«Я хочу жить самостоятельно».
«Хорошо, Саран».
Эти чувства не исчезали от того, что между ними увеличивалось расстояние. Флориан просто день за днем, кирпичик за кирпичиком, оседал в сердце Сарана. Пока сам Флориан держался в стороне и вальяжно очерчивал границы дозволенного, Саран бережно копил в своей душе это хрупкое, драгоценное чувство. Пока оно, в конечном счете, не разрослось до размеров лавины.
И даже в этом проявлялась истинная суть Сарана. Горько усмехнувшись, Флориан хотел было спустить ноги с кровати, но замер. Он опустил взгляд и осмотрел себя — его тело было абсолютно чистым. На коже человека, который целых две недели делил постель с альфой, не было ни единого синяка или кровоподтека. Все выглядело так, словно к нему прикасались с величайшей осторожностью и трепетом.
А ведь Флориан, находившийся в беспамятстве течки, наверняка вел себя дико и яростно. Но Саран явно не хотел оставить на нем ни единой царапины. Перед глазами Флориана сама собой возникла картина: Саран, который, должно быть, покрывал поцелуями каждую клеточку его бесчувственного тела, делясь своими феромонами, чтобы залечить малейшие микротравмы. Вот почему ванильный запах остался таким густым.
— ……
Молча разглядывая себя, Флориан бессильно прислонился головой к стене.
Если Саран не будет любить Флориана, то трагедия из сна никогда не повторится. Каким же поверхностным и глупым было это суждение. Сделать так, чтобы Саран его не любил... Это нужно было не только ради самого парня. Флориан просто больше никогда не хотел чувствовать ту невыносимую, удушающую скорбь, которую он ощутил перед тем, как проснуться от кошмара, — ту пронизывающую до самого сердца боль и сожаление.
Плакал ли Саран в тот последний весенний день?
— ……
Его угольно-черные глаза тогда блестели от влаги, точно драгоценные камни.
Флориан тогда заставил себя спокойно моргнуть, сделав вид, что ничего не заметил. Даже в тот момент он не отвел взгляда, безмолвно выражая свой отказ и намеренно игнорируя чувства юноши.
Должен ли он и сейчас отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло? Но Саран ведь уже полюбил его всем сердцем.
「Риан, я люблю вас.」
Возможно, всему этому суждено было случиться именно так.
Флориан закрыл глаза, и его золотистые ресницы отбросили густую тень на бледное лицо.
Он мысленно проанализировал все мелкие происшествия, случившиеся за последние два года.
После того как Саран съехал, Флориан старался не вмешиваться в его жизнь напрямую. Когда он полностью передал ведение всех его дел Нилу, Саран сломал палец на тренировке. Когда он перестал лично отслеживать новости о нем и поручил это Бейли, Саран попал в незначительную аварию и получил множественные ушибы.
До определенного момента Флориан списывал все на простые совпадения. Но когда подобные вещи начали повторяться с пугающей регулярностью, ему пришлось признать очевидное. Каждый раз, когда Флориан пытался разорвать нити, связывающие его с Сараном, парень получал травмы. И словно в наказание за это, феромоны самого Флориана начинали стремительно терять стабильность.

Глава 45

У окна летнего дворца 43 глава

2026-07-13T17:56:46.059Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 43

Бейли вспомнил Ким Сарана. В его душе жила безоговорочная вера, что тот ни за что не причинит Флориану вреда. Будучи абсолютно уверенным, что Ким Саран непременно выберет Флориана, Бейли передал своему боссу успокоительное вместо находящегося на стадии клинических испытаний ингибитора.
«Что ж, если я вас не устраиваю — можете уволить».
С решительным лицом Бейли постучал и немного подождал. Если период течки уже начался, этот стук терял всякий смысл. Тем не менее, не желая изменять въевшимся в кровь правилам этикета, Бейли подождал положенное время, взялся за ручку и открыл дверь.
Дверь приоткрылась и резко остановилась. Собиравшийся войти Бейли не смог сделать ни шага и поднял взгляд. В щель было видно Сарана. Сейчас он выглядел совсем не так, как перед тем, как войти в комнату. Его волосы были взъерошены, пуговицы на рубашке сорваны больше чем наполовину, а брюки расстегнуты.
— ……
Это было всё, что можно было разглядеть в узкую щель. Саран, с отчетливыми следами укусов на шее, посмотрел сверху вниз на Бейли.
— Ха-а…
Из комнаты вместе с жаром вырвался звук, который, несомненно, принадлежал Флориану. Всю щель полностью закрывал Саран, чье широкое туловище было плотно сбито спортивными тренировками. Одной рукой он, вероятно, обнимал Флориана, а второй — протянул вперед ладонь. Для спортсмена его большая ладонь выглядела на удивление мягкой.
— ……
Посмотрев в черные, как глубокая ночь, глаза, Бейли невольно напрягся.
«Когда… он так вырос?»
Мужчина, стоявший перед ним, уже не был тем мальчиком-альфой, которого Бейли знал раньше. Оказавшись вне поля зрения своего опекуна, Ким Саран продолжал расти и превратился в настоящего взрослого. И дело было не только в том, что он стал выше и крепче физически.
В глазах Ким Сарана, который раньше выглядел таким же хрупким и уязвимым, как брошенный ребенок, больше не было ни колебаний, ни тревоги. Он прекрасно понимал, к каким последствиям приведет его выбор, и был готов нести за это ответственность, не пытаясь уклониться.
Внезапно Бейли выпрямил спину, встречаясь с взглядом Ким Сарана. Передача предмета прошла с подчеркнутым уважением. Это был запрошенный контрацептив для альф. Зажав упаковку зубами и разорвав ее, Саран проглотил таблетку, не запивая водой. Чмок, чмок, чмок. За невидимой стеной отчетливо ощущалось возбуждение Флориана, не перестававшего целовать Сарана.
Терпение Флориана иссякло, и его руки обвили шею Сарана. Саран не стал отстраняться, когда Флориан закусил его губу, а вместо этого подался вперед, и его профиль исчез из поля зрения.
Наконец с глухим звуком дверь закрылась.
— ……
Бейли смог отойти от спальни на втором этаже только тогда, когда феромоны омеги коснулись его нервной системы.
Ким Саран начал делить постель с Флорианом, вошедшим в период течки.
«Бейли, я не хочу потерять Риана».
Теперь всё было необратимо.
Только тогда Бейли до конца осознал, о чем он просил и к чему принуждал Сарана.
Ш-ш-ш… Снаружи доносился шум проливного дождя. Саран медленно выводил толстый пенис, погруженный глубоко в тело Флориана, оставляя за собой дорожку из смазки. Внутренние стенки, прилипшие к стволу полового члена, медленно возвращались на место, выходя наружу. Живот, который до этого был приподнят на пол-ладони выше пупка, начал опадать и уплощаться, повторяя изгиб тела.
Когда головка наконец вышла наружу с тихим звуком, вывернутый, как цветок, анус сжался. Привыкший принимать такой крупный орган анус уже не мог закрыться полностью, как прежде. Яркие, словно лепестки розы, складки набухли, став похожими на губы, а не вошедшая до конца плоть блестела от слизи, удерживая основание презерватива.
Поскольку это происходило не в первый раз, Саран сначала снял презерватив со своего органа, а затем осторожно извлек ту часть, которую плоть не отпускала. Когда основание презерватива, утяжеленное большим количеством спермы, с трудом вышло, наружу хлынула мутная жидкость — это были омежьи выделения течки, предназначенные для зачатия.
— ……
Флориан находился вне сознания и восприятия. В нем не осталось эго, управляющего разумом и эмоциями. Таким был омега в состоянии течки, чьи феромоны были нарушены. Из охваченного жаром тела Флориана, активно двигавшегося навстречу, выплескивались жар и страсть, подобно раскаленной лаве. Поддавшись этому порыву, Саран крепко обхватил обнимавшего его за талию Флориана, чтобы тот не упал, и направился к кровати.
Не в силах сдерживаться даже эти короткие мгновения, губы Флориана без устали покрывали поцелуями кончик носа Сарана, его щеки, губы и шею.
Возможно, даже в бессознательном состоянии проявлялся его истинный характер: движения, которыми он срывал с Сарана рубашку, были поспешными, но не грубыми, а зубы, покусывающие кожу, не оставляли резких болезненных следов. Если же он случайно не рассчитывал силу, то слизывал капельки крови кончиком языка, а затем нежно их целовал.
Независимо от того, как его воспринимала публика, Флориан был добрым человеком. Если требовалось, он мог стать таким холодным и безжалостным, что к нему невозможно было приблизиться, но он никогда не загонял человека в угол до такой степени, чтобы сделать его несчастным. Саран старался не думать об альфах, которые насиловали, оскорбляли и били такого Флориана.
Саран думал только о Флориане, стараясь запечатлеть каждую секунду, проведенную с ним, боясь потерять хоть что-то. В конце концов, это могло стать последним разом. Обманывать Флориана было непросто, и это не могло длиться долго. Его могли раскрыть в любой момент, ведь он был человеком умным и проницательным.
Саран не хотел упустить ни единого мгновения с Флорианом, даже если это было последнее время. Даже если после этого он потеряет Флориана навсегда, этих двух недель хватит, чтобы продолжать жить. И даже если Флориан будет презирать его и перестанет считать за человека, Саран был готов нести за это ответственность.
Саран точно знал, что именно он делает. Он провел течку с Флорианом без его согласия. Это была не случайность, а самое настоящее изнасилование, так как Флориан не давал разрешения пускать к себе альфу во время течки и не разрешал оставлять свое семя внутри.
Тук, тук, тук-тук, тук…
Сильный дождь забарабанил по окнам. От лица и гладкого тела Флориана, уснувшего от истощения после долгой близости, больше не исходило сильного жара. Двухнедельный период течки подошел к концу.
Саран еще недолго смотрел на лицо Флориана, после чего собрал свои вещи и быстро покинул спальню. Даже если это раскроется, он хотел, чтобы это произошло как можно позже — по крайней мере, до тех пор, пока феромоны Флориана не придут в норму.
— Эй, малыш.
Миллер и Аллен, ощутившие спад феромонов быстрее всех, ждали в гостиной на первом этаже. Аллен поднял руку, приветствуя Сарана, который торопливо спускался по лестнице.
— Что это за вид? Кто-нибудь решит, что это тебя…
Оборвав себя на полуслове, Аллен раздраженно почесал голову. Вид у парня был плачевным. Небрежно накинув на плечи Сарана свою кожаную куртку, он пошел вперед.
— Эй ты. Чтобы в ближайшее время я тебя не видел.
Бросив этот низкий рык в сторону стоявшего поодаль Бейли, Аллен вышел, а Саран последовал за ним.
— Ты хоть поел перед тем, как кувыркаться?
Усадив Сарана в машину, Аллен с силой захлопнул дверь и сел на водительское место.
— Давай заедем перекусить.
— …Просто отвезите меня домой.
— Эй, ты сейчас выглядишь так, будто тебе и куска пирога не досталось…
Продолжая ворчать по привычке, Аллен внезапно понял, в чем дело, и грязно выругался.
— У тебя гон? Ты принимал ингибиторы? Ах ты, черт. Какой же идиот перед омежьей течкой станет такое принимать? Думаешь, сможешь дотерпеть до дома? Позвать кого-нибудь? Черт, судя по тому, как распространяются твои феромоны, ты не то что до дома не доедешь — ты прямо сейчас взорвешься.
Не переставая ругаться, Аллен оставался довольно спокойным. Он отправил сообщение доктору, дал сотрудникам второго корпуса отпуск на десять дней и передал Нилу требование получить для него еще две недели отпуска в клубе. Большой джип скользнул на парковку.
— Ах, эти чертовы доминантные.
Аллен, который и сам был доминантным альфой, но не упускал случая возненавидеть свой вид, затащил Сарана в спальню на первом этаже и вышел из особняка. Чем сильнее становились феромоны Сарана, тем сильнее его тошнило. Черт, до гона этого мальчишки оставалось еще две недели, но это, несомненно, было последствием течки с Флорианом.
Ха, черт, босс. Что ты вообще собираешься с этим делать?

Глава 44

У окна летнего дворца 42 глава

2026-07-13T17:55:19.575Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 42

— Проводите меня в спальню…
— В сопровождении нет нужды.
С бледным, как полотно, лицом Саран прошел мимо Бейли. Между его сжатых пальцев капали ярко-алые капли крови. То ли из-за этой крови, то ли из-за бушующих эмоций, Саран начал невольно источать слабый запах феромонов. Или, возможно, это было потому, что приближался его собственный период гона. Остановившись у двери, Саран сделал глубокий вдох и взялся за дверную ручку.
— Бейли, подготовьте презервативы и альфа-контрацептивы.
— Презервативы в ящике прикроватной тумбочки. А таблетки…
Бейли не смог закончить фразу.
Щелк. Дверь открылась изнутри. На пороге стоял Флориан, чей разум, размягченный лихорадкой, оставил лишь первобытные инстинкты. Даже сквозь мутную пелену феромонов он почувствовал не «Сарана», а «альфу». Его расфокусированный взгляд скользнул по Сарану, и Флориан внезапно протянул руку. Его пальцы, на которых вздулись синие вены, словно в безмолвном крике, вцепились в запястье Сарана и втянули его внутрь спальни.
Бейли, оставшийся снаружи, не решился ни постучать, ни открыть дверь снова.
Звуки, доносившиеся из-за тяжелой деревянной двери, недвусмысленно напоминали об интимной близости альфы и омеги. Никто не мог дать точного ответа: возникли ли течки, чтобы удовлетворить потребность в выживании и размножении, или же из-за ограниченности этих циклов инстинкты омеги всецело подавляли рассудок носителя пола.
«Бейли, а чем течка отличается от обычной репродуктивной функции? Для таких, как мы, это естественный процесс, необходимый для выживания. У меня нет причин позволять этому поглотить меня».
За вечно спокойным, уверенным в себе фасадом Флориана никогда не было места для физиологической ущербности или, напротив, необоснованного превосходства, свойственного высшим омегам. Он был омегой, единственным наследником герцогского рода, драгоценным молодым господином из семьи Веллингтон. А еще он был просто человеком по имени Флориан.
«Почему вы пришли только сейчас?»
Оправдание, что «Флориан не хотел этого», было недостаточно. В конце концов, Сарана протолкнули в комнату не по прямому распоряжению Флориана. Саран был последним оплотом. Это не было решением самого Флориана. Это был последний вариант, который Бейли держал в уме на крайний случай.
«Мне приснился дурной сон».
С того самого момента Флориан начал понемногу меняться. Его изысканные манеры и внешность дополнялись редким достоинством, которое невозможно было игнорировать. Это не было чем-то, созданным лишь из-за его высокого происхождения или «высшего» статуса. Флориан был высшим, но все же омегой. Быть высшим омегой означало всю жизнь сталкиваться с неудачами: постоянными нападками и завистью как со стороны альф, так и со стороны других омег.
Однако Флориан не позволял этому сковывать себя. Омега, высший статус, наследник — он не был раздавлен тяжестью ответственности, а принял её. И за этим принятием стояли титанические усилия. А теперь этот человек медленно разрушался.
Флориан, которого называли самым совершенным омегой из ныне живущих, был сломлен тиранией феромонов и тиранией альф — тех самых, что должны были его защищать. Он был сломлен, он продолжал ломаться, и, судя по всему, будет сломлен в будущем.
Бейли испытывал отвращение к альфам. Тот факт, что Флориан — омега, который держался увереннее любого альфы и заставлял даже самых жестоких и высокомерных из них вставать на колени, казался Бейли чем-то нереальным. Когда же эта «нереальность» становилась осязаемой реальностью, Бейли проникался к нему глубочайшим восхищением.
Это восхищение переросло в дружбу исключительно благодаря непредвзятости Флориана. Бейли был бы доволен, если бы их отношения ограничивались ролью «секретарь и господин». Но теперь Флориан стал для него самым дорогим другом. И видеть, как этот друг страдает, не имея возможности помочь, было невыносимо больно и унизительно.
«Бейли, я не стану делать Ким Сарана ни партнером, ни возлюбленным, ни супругом, ни истинным. Только опекун. Я просто хочу стать для него хорошим опекуном».
Тон Флориана, когда он подписывал контракт, чтобы стать опекуном внезапно подобранного восточного юноши, звучал не как объявление, а как клятва. Твердое решение никогда не любить Сарана. Но разве не признак того, что сердце уже украдено, если приходится давать подобные зароки?
Однако в то время Флориан знал Ким Сарана всего неделю. Даже до того, как его имя появилось в списке, до того, как они ворвались на виллу Каия, чтобы забрать ребенка, казалось, Флориан уже давно знал его.
Когда? В какой момент? Где?
Проблемы с феромонами начались той же зимой, когда Саран ушел.
Маловероятно, что юный альфа, только что ставший совершеннолетним, мог так повлиять на Флориана. Но мир носителей пола — это место, где любое, даже самое абсурдное событие, возможно. Звучит как бред, но если причиной нестабильности феромонов Флориана был именно этот юный альфа, то именно он и был тем самым человеком, способным вернуть всё в норму.
«Ким Саран? Имя совпадает с одним из кандидатов в списке партнеров для течки».
Бейли, который каждую зиму после того случая грыз ногти за дверью особняка, пока Флориан проводил время с альфами, внезапно вспомнил этот факт.
Флориан, который в бреду записывал что-то в свой блокнот, придя в себя лишь спустя пять дней после теракта... Бейли бросился в кабинет на первом этаже в поисках того самого блокнота. Стоило войти в дом, как голова пошла кругом. Это было влияние феромонов Флориана, находившегося в разгаре течки. Хотя он был бетой и не чувствовал запаха, одного присутствия в радиусе поражения было достаточно, чтобы получить физический удар. Тем не менее, Бейли не остановился.
Кабинет был безупречен, под стать характеру хозяина. Блокноты и записные книжки Флориан обычно хранил в первом ящике стола. И самое важное... Бейли, действовавший на импульсе, наконец обрел ясность мысли. Флориан доверял важную информацию только собственной памяти. Блокнот был, вероятно, сожжен или уничтожен в шредере. Так и вышло: записей не было.
«Мне не нравится доверять что-либо чужим рукам».
С того момента... Нет, с самого начала всё было странно. Встреча Флориана и Ким Сарана. Даже после того, как Саран переехал в особняк, купленный для него Флорианом под предлогом «независимости», странные вещи продолжали происходить.
«Босс, если вы хотите, чтобы я работал, давайте хотя бы нормальную информацию».
Тяжело вздохнув, Бейли посмотрел на таблетки для альф. Хотя они производились для перорального приема, из-за низкого спроса они стоили безумных денег, да и достать их было почти невозможно. Впервые в жизни он видел альфу, который требует контрацептивы.
«Этот малец тоже готовится к гону? Может, зря я его позвал?»
Но Флориан был непреклонен: в эту течку он не будет ни с каким альфой.
«Босс, это экспериментальный препарат без завершенных клинических испытаний. Принимать его при нестабильных феромонах — всё равно что заниматься самобичеванием».
Доктор смотрел на Бейли с таким выражением лица, будто у него сейчас лопнет терпение. Бейли чувствовал то же самое. Понимая Флориана, который перестал вести себя рационально, он всё же был целиком на стороне врача.
«Босс, непроверенный ингибитор — это яд. Вы ведь не пытаетесь покончить с собой?»
Флориан, не открывая уставших глаз, даже не вздрогнул от провокации Бейли.
«Лучше выберите подходящего альфу и остепенитесь, босс».
Веки Флориана дрогнули.
«Если вы захотите, очередь из альф, желающих стать современными Золушками, выстроится за пределы Кантона. Можно устроить знакомство через герцогский дом или принцессу Эриту. В доме Веллингтонов будут только рады».
«Да? Может, так и сделать?»
Уголки губ Флориана приподнялись, но он злился. Не на Бейли и не на доктора. Флориан злился на собственное бессилие перед ситуацией, которую он не мог преодолеть.
«Если я выберу подходящего альфу и остепенюсь, эта чертова амнезия, может, и пройдет».
Бейли снова осознал, насколько абсурдно звучит «подходящий альфа». Какие есть гарантии, что такой альфа не станет творить бесчинства после связки? И кто даст гарантию, что это стабилизирует феромоны?
Для нынешнего Флориана связка с альфой, чье поведение невозможно предугадать, была смертельно опасна. Если амнезия во время течки сохранится даже после связки, безопасность Флориана будет под угрозой. Альфа, оставшись с ним наедине, мог совершить что угодно. «Остепениться» с первым встречным было авантюрой, в которой на кону стояла вся оставшаяся жизнь.
«Я не собираюсь просто бездумно терпеть, Бейли».
Голубые глаза Флориана, уставшего и проводящего рукой по светлым волосам, были спокойны.
«Ингибитор, который не прошел испытания. Или альфа, который может сотворить со мной всё что угодно. Я решу, что из этого опаснее, только после того, как узнаю, что легче вынести».
«Но, босс…»
«Не забывай, доктор, что этот препарат скоро поступит в продажу. Я не дурак и не пациент с суицидальными наклонностями».
Убедить Флориана, который уже принял решение, было невозможно. Значит, Бейли должен был найти не «подходящего», а «безопасного» альфу. Обязательно найти и доставить его к Флориану на время течки.

Глава 43

У окна летнего дворца 41 глава

2026-07-13T17:54:55.834Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 41

[Ким.
Босс потерял сознание.]
Закончив телефонный разговор с Нилом, Саран сидел в одиночестве, коротая время, когда на его телефон пришло сообщение.
[Напишите, где вы находитесь, и я немедленно пришлю за вами людей. Впрочем, будет лучше, если вы приедете вместе с Алленом, Ким.]
Бейли был абсолютно уверен, что Саран приедет, и эта уверенность не вызывала у него неприязни. Ведь в тот день именно Саран кивнул в ответ на его просьбу, больше похожую на шантаж.
•••
— Бейли, отношения без согласия партнера в остальном мире называют изнасилованием.
— А как вы назовете то, что человека в бессознательном состоянии используют как секс-куклу и подвергают невообразимому унижению, Ким?
— Босс уже слишком часто подвергался подобному обращению против своей воли. Сейчас никто не проявляет уважения к «омеге Флориану», когда у того начинается течка.
— Мы пытались выставить охрану. Думали даже установить камеры безопасности. Но мы не посмели даже предложить это боссу, Ким. Вы когда-нибудь видели человека со вторым полом, потерявшего контроль над разумом во время гона или течки? Это ужасно. Это поистине жуткое зрелище. И зная об этом, мы не могли просить босса выставить на всеобщее обозрение то, как растаптывается его человеческое достоинство.
— Это что касается эмоциональной стороны, но есть и практические трудности. Секреты, какими бы они ни были, всегда просачиваются наружу. Но слухи, у которых нет ног, обретают твердую почву под ногами лишь тогда, когда появляются доказательства. Записи с камер безопасности в случае утечки станут фатальной уликой. Миллеры принадлежат к тому же типу, поэтому они не могут находиться в одном пространстве с альфой или омегой, у которых начался период активности. Это значит, что нам нужно нанимать другую охрану, но кому в нынешней ситуации мы можем легко доверять? И самое главное, Ким. Беты не способны выносить феромоны омеги в период течки.
— Я пришел к вам, Ким, не только ради сохранения тайны. Боссу нужен альфа, с которым он будет стабильно проводить каждую течку. Чем дольше он остается с одним партнером и чем выше их процент совместимости, тем выше вероятность, что его циклы и феромоны стабилизируются.
— Бейли, почему вы так уверены, что я стану хранить этот секрет?
— И как долго, по-вашему, вы сможете обманывать Флориана?
— Даже если он узнает обо всем позже, он непременно придет в ярость. Он перестанет считать меня за человека и пустит в ход все средства, чтобы наказать. Тогда я потеряю Флориана навсегда. Разорвется даже та формальная связь, из-за которой меня называют его подопечным.
— Ким…
— Бейли. Я не хочу терять Флориана.
Внезапно Саран почувствовал, как в груди все сжалось от давящей духоты.
— Вот уж точно говорят: сколько волка ни корми, он все в лес смотрит, Ким.
В памяти всплыл взгляд Бейли, полный упрека и презрения.
— Если ничего не делать, то ничего и не потеряешь.
— Если перспектива быть отвергнутым боссом пугает вас сильнее, чем то, что его могут покалечить, если потерять его для вас страшнее, чем видеть, как отбросы оскверняют и ранят его… Что ж, Ким. Хорошо, я понял. Значит, я свалял дурака…
— Но, Бейли.
В глазах, еще секунду назад полных обиды и презрения, Саран вдруг заметил промелькнувшую искру надежды. Он почувствовал облегчение от того, что рядом с Флорианом находится такой умный и преданный человек, как Бейли.
— Я также знаю, что если ничего не делать, то ничего невозможно и защитить.
Он не мог бездействовать и просто смотреть, как теряет Флориана.
— Пусть Флориан возненавидит меня. Пусть я потеряю его.
Лучше потерять его живым — пусть даже он отвернется от него, — но знать, что он цел, невредим и по-прежнему сохраняет свое благородство. Потерять Флориана, чье тело станет холодным и перестанет дышать, было в сотни раз страшнее. От одной этой мысли у Сарана болезненно сжималось сердце.
— Пожалуйста, больше не подпускайте к Флориану других альф.
Карие глаза Бейли дрогнули. Возможно, ему просто так показалось, потому что Саран в этот момент плакал.
— Почему вы пришли так поздно? Почему…
Мысль о том, что Флориан страдал целых два года, отзывалась в сердце Сарана острой болью.
— Почему вы появились только сейчас?
Саран уже не понимал, что именно крупными каплями падало на воротник Бейли — дождевая вода или его собственные слезы.
•••
[Я выезжаю прямо сейчас.]
Отправив ответное сообщение, Саран посмотрел на Аллена, сидевшего за рулем.
— Аллен.
— Поехать к молодому господину?
Похоже, Саран был единственным, кто до последнего оставался в неведении.
— ……
Впрочем, это было естественно. Саран не входил в круг его доверенных лиц. Для Флориана он был никем.
— Да. Пожалуйста, как можно быстрее.
— Принято, малыш.
Стоило словам сорваться с губ, как Аллен резко прибавил газ. Он вел машину так агрессивно, что невозможно было понять, в превосходном он настроении или в ярости.
— Симптомы течки проявились прямо во время онлайн-конференции.
— Работать в таком состоянии? В этом доме вообще остался хоть один нормальный?
Абсолютно проигнорировав грубый возглас Аллена, Бейли стремительно поднялся по лестнице на второй этаж. Саран, тихо шедший следом, сам того не замечая, обогнал Бейли и первым оказался в коридоре.
— Ким, подождите.
Первая комната сразу за поворотом лестницы. Несмотря на то, что прошло два года, Саран до мельчайших деталей помнил этот особняк. Стоило ему переступить порог, как он крепко сжал губы. Аллен тоже нахмурился. Феромоны Флориана яростно и хаотично заполняли все пространство дома. Бейли, казалось, ничего не замечал, но если концентрация превысит критическую отметку, он, будучи бетой, пострадает первым.
И тем не менее, каждый раз он оставался рядом с Флорианом.
«Лучше бы я был обычным камнем в саду или одними из его многочисленных часов».
Саран уже протянул руку к дверной ручке, но оглянулся на Бейли.
— Еще рано.
Это означало, что Флориан еще не полностью потерял рассудок.
— Подождите еще немного, Ким.
Из особняка, выстроенного как неприступная крепость ради защиты от папарацци и сохранения конфиденциальности, уже выставили весь остальной персонал. Внутри оставались только те, кто отвечал за безопасность Флориана: Миллер, Бейли, Аллен и Саран.
Из-за двери доносились глухие, полные мучения стоны. Лихорадка течки начиналась не столько с боли, сколько с неутоленной, удушающей похоти. Впрочем, эта неутоленная похоть сама по себе превращалась в пытку. Флориан, который в прошлые циклы покорно принимал альф, в этот раз сопротивлялся до последнего.
Его тело было в край истощено из-за хаотично накатывающих приступов. Из-за взвинченных до предела нервных окончаний Флориан теперь органически не переносил чужие альфа-феромоны. От одного их запаха его выворачивало наизнанку, а по всему телу пробегала крупная дрожь. Это была очевидная патология. И альфы, столкнувшиеся с этим симптомом лицом к лицу, оказывались слишком проницательными — они считали свою подлость и низость не пороком, а поводом для гордости.
Спустя три-четыре часа после начала течки разум Флориана угасал, подчиняясь исключительно инстинктам омеги. А после, когда приступ отступал, сознание возвращалось, полностью стирая из памяти эти часы. И эти три-четыре часа, пока разум медленно угасал, были для Флориана самым мучительным временем.
Ему приходилось демонстрировать момент, когда рушится его рассудок и человеческое достоинство, совершенно незнакомым альфам. Даже в такие минуты эти люди не скрывали своей грубости и пошлости. И если Флориан оставался беззащитным, полностью ведомый лишь инстинктами омеги, альфы не стали бы сдерживать свою жестокость. Они бы не упустили возможности на законных основаниях сотворить с Флорианом все, что только можно сделать с омегой.
Повинуясь решительному жесту Бейли, Саран убрал руку с дверной ручки и прошел в гостиную на втором этаже. Аллен, который, видимо, больше не мог этого выносить, уже бесшумно спрыгнул вниз через окно второго этажа.
— Войдете, когда он полностью потеряет контроль.
— Как я узнаю, что это произошло?
— Вы поймете сами, Ким.
В гостиной на втором этаже не было слышно ничего, кроме прерывистых стонов Флориана. Из-за стены доносилась тяжелая, удушливая волна феромонов. Сердце Сарана бешено заколотилось, и он крепко сцепил пальцы в замок. Ногти глубоко вонзились в кожу, и на ладонях проступила кровь.
— Сколько еще ждать?
Бейли взглянул на часы и ответил механическим голосом:
— Осталось около тридцати минут.
По его тону было понятно, что подобное происходит далеко не в первый раз. Эта привычная, пугающая будничность в поведении Бейли ранила Сарана еще сильнее. На часах не было слышно секундной стрелки, но в ушах Сарана отчетливо раздавалось настойчивое тиканье. Тридцать минут казались тридцатью годами, а каждая секунда растягивалась в вечность.
Сарана душила злость. Он не понимал, на кого и на что именно злится, но с застывшим, каменным лицом продолжал яростно ковырять тыльную сторону ладони, пока не содрал кожу до крови.
Бейли, который до этого не удостаивал Сарана даже взглядом и лишь гипнотизировал свои часы, резко поднялся. В то же мгновение Саран понял, что имел в виду Бейли, когда говорил «вы поймете сами».
В эту секунду стоны Флориана, до этого терзавшие сердце Сарана и эхом разносившиеся по всему дому, внезапно оборвались.

Глава 42