The Cosmos of Love

Азартная игра под названием брак 177 глава (финал)

2026-06-11T21:58:31.593Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 177

Внутрисемейных проблем и без того хватало с избытком, но буквально на днях разорвалась еще одна информационная бомба, окончательно добившая и без того шаткое положение княжеского дома.
— Как себя чувствует графиня Карладес? Она сегодня сможет присутствовать на крестинах? — поинтересовался Микола.
Главной героиней этого очередного грандиозного скандала стала младшая сестра супруга его босса — графиня Карладес. А если точнее, достоянием общественности стал их совершенно безумный брачный договор с покойным Филиппом. Из-за утечки этого конфиденциального документа репутация княжеской семьи, и без того трещавшая по швам, теперь была окончательно и безвозвратно уничтожена в глазах мировой общественности.
Разумеется, в обществе нашлись и те, кто принялся яростно критиковать саму графиню: мол, о чём она думала, когда подписывала столь унизительное соглашение? Именно этот нюанс и пытался прощупать Микола. Сам же Маэль лишь равнодушно пожал плечами:
— Ну, что тут скажешь… Манон уже завтра планирует дать официальное интервью одному крупному изданию.
— И руководство дворца дало на это добро?
— Будем честны, Микола, во дворце сейчас просто некому ее останавливать. К тому же, княжеская чета сама в свое время приставила Софи к Манон в качестве личной помощницы. Так что теперь им остается винить лишь собственную недальновидность.
Маэль ответил легко и непринужденно.
Однако на самом деле во всей этой истории крылась одна весьма существенная деталь, о которой адвокат даже не догадывался. Да, Софи действительно наняли по указке дворца, но вот идеальные условия для того, чтобы брачный контракт «случайно» утек в прессу, создал не кто иной, как его собственный муж.
Всё началось с судебного иска о поджоге. Суд назначил Софи колоссальную сумму компенсации, выплатить которую у нее не было ни малейшей возможности. И тут, как нельзя кстати, на горизонте появился предприимчивый журналист, который предложил несчастной девушке огромный аванс в обмен на статус анонимного информатора.
Журналист вовсю работал над разоблачительной книгой о тайнах правящей династии и настойчиво требовал от Софи по-настоящему горячий, эксклюзивный компромат. Находясь на грани отчаяния и увольнения, Софи предсказуемо решилась на отчаянный шаг: она досконально обыскала покои графини и выкрала тот самый брачный договор.
Впрочем, остаться инкогнито у нее так и не вышло. Вскоре во всех мировых СМИ появились заголовки о том, что секретный документ был слит бывшим личным секретарем графини Карладес, что обернулось для правящего дома очередным несмываемым позором.
Это был тотальный крах. Для всех стервятников от прессы, обожавших копаться в грязном белье монархов, этот контракт стал настоящим пиршеством.
«И пусть босс говорит, что покинул этот игорный стол просто потому, что ему стало скучно…»
Микола понимал: даже не оставив после себя кровных наследников, Ив сумел преподнести княжеской семье Монако исключительно тонкую, изощренную и сокрушительную месть. И босс, без сомнения, прекрасно это осознавал.
Правда, секретарю оставалось лишь гадать, волновало ли это Ива сейчас хоть в малейшей степени.
— Что ж, Микола, мне, пожалуй, пора собираться на крестины, — прервал его мысли Маэль, поднимаясь со своего места. Он бросил взгляд на свои изящные часы из розового золота и вежливо попрощался: — Вместо того чтобы просто сидеть и ждать здесь, я лучше спущусь в казино, перехвачу Ива, и мы поедем вместе. Я пойду.
Проводив взглядом торопливо удаляющегося адвоката, Микола посмотрел на время на экране ноутбука.
Поскольку у него тоже было официальное приглашение, он прекрасно знал: до начала торжественной церемонии оставалось еще вагон и маленькая тележка времени.
Поведение Маэля было классическим поведением влюбленного человека, который готов выдумать любой, самый нелепый предлог, лишь бы поскорее увидеть своего партнера. Микола лишь с улыбкой покачал головой, находя эту ситуацию невероятно забавной.
Как бы то ни было, его босс, похоже, снова выиграл в этой жизни свою самую главную и рискованную ставку.

•••

В приватном VIP-зале (Кабинете Партикулье), где панорамные окна стирали всякие границы между лазурной гладью моря и бескрайним небом, а на волнах лениво покачивались белоснежные яхты, найти Ива не составило никакого труда. Этот роскошный пейзаж служил идеальным живым фоном для заведения.
Возле стола для рулетки толпились люди, но мужчина, который возвышался над остальной толпой почти на целую голову, был его законным супругом. Маэль осторожно приблизился, и до его слуха долетели обрывки ленивой светской беседы:
— Давайте оставим эти скучные деловые разговоры, Ваше Высочество. Раз уж вы почтили нас своим присутствием, сыграйте с нами хотя бы один раунд.
— Даже не знаю.
— Если вам нужны чипы, я с радостью поделюсь своими. Мы наслышаны о вашем феноменальном мастерстве. Говорят, вам чертовски везет в игре.
— Я бы так не сказал, — спокойно парировал Ив, чьи губы едва заметно изогнулись в подобии вежливой улыбки.
Поскольку Маэль не был уверен, насколько важными клиентами являются эти люди, он решил не мешать и скромно присел за один из ближайших игровых автоматов.
Однако Ив, обладавший удивительным чутьем, мгновенно уловил его присутствие. Стоило Маэлю на секунду повернуть голову в сторону рулетки, как их взгляды тут же пересеклись.
В это мгновение улыбка Ива стала заметно теплее. Без лишних слов поняв, ради чего пришел его муж, он плавно отстранился от стола:
— Что ж, вынужден прервать нашу беседу. Мне пора собираться в собор.
— В… собор? — удивленно переспросил один из американцев.
Услышать подобный предлог в пропитанном запахом шальных денег казино, да еще и в закрытом VIP-зале, куда пускали только за баснословные членские взносы, было верхом неожиданности. Особенно из уст человека вроде Ива.
— Не думал, что вы… настолько религиозны, — с явным сомнением в голосе протянул бизнесмен.
Ив элегантным жестом слегка прижал ладонь к груди и с абсолютно серьезным видом ответил:
— Имею великую честь выступать крестным отцом для девочки, которой в будущем предстоит занять княжеский престол.
Новые члены клуба лишь растерянно переглянулись, судорожно пытаясь сообразить: говорит ли молодой господин чистую правду или же это его фирменный, запредельно тонкий сарказм.
Глядя на их вытянувшиеся лица, Маэль с трудом сдержал смешок, закусив губу.
«Если честно, я и сам поначалу отказывался в это верить».
То, что Манон обратилась именно к Иву с просьбой стать крестным отцом для малышки Терезы, само по себе было поразительным событием. Но еще большим шоком стало то, что Ив без колебаний ответил согласием.
Когда Маэль впервые услышал об этом в сеульском отеле, он долго не мог прийти в себя и то и дело переспрашивал:
«Погодите… Ив, вы хотите сказать, что вы верующий?»
«Монако — католическое государство. Разумеется, в свое время я прошел обряд крещения».
«То есть вы согласились исключительно из каких-то политических соображений?..»
«Ну, я, вообще-то, регулярно жертвую церкви весьма солидные суммы».
«Да нет же, я о другом. Зачем вам вешать на себя обязанности крестного? Это ведь повлечет за собой кучу формальностей и лишней суеты».
«Всё просто. Это ведь твоя племянница».
Ив тогда ответил без тени сомнений. И, заметив, что Маэль всё еще растерянно молчит, тихо добавил:
«Я просто хочу делом доказать, что намерен держать данные тебе обещания».
Иву не нужно было разжевывать этот ответ. Маэль и так всё понял. Его решение стать крестным отцом для Терезы было прямым, неопровержимым доказательством того, что отныне Ив будет оберегать и ценить всё то, что было дорого самому Маэлю.
Конечно, новость о том, что крестным отцом будущей наследницы престола станет признанный внебрачный сын, состоящий в однополом браке, вызвала бурю пересудов в высшем свете. Но на фоне остальных чудовищных скандалов, сотрясавших дворец, на эту деталь быстро перестали обращать внимание.
И вот, этот важный день наконец настал. Однако американские предприниматели никак не унимались, настойчиво пытаясь всучить Иву порцию игровых фишек:
— И всё же, мы столько слышали о вашей безупречной игре.
— Повторюсь, в рулетке всё зависит исключительно от слепой удачи, а не от личного мастерства.
— Тогда, может, сменим локацию? Как насчет партии в покер? Мы только сегодня зарегистрировались в клубе, и нам будет невыносимо обидно уйти, так и не сыграв с вами ни одного раунда.
Всё было именно так, как говорил Микола: этих людей мало интересовали привилегии VIP-зала, их главной целью было любой ценой наладить личный контакт с Ивом. Они вели себя настолько навязчиво, что между бровей Ива начала едва заметно залегать опасная складка.
«Что ж, пора прийти на помощь».
Опираясь на свой богатый жизненный опыт, Маэль прекрасно знал: подобных персонажей нужно обыграть один раз, но с треском — только тогда они наконец отстанут и перестанут докучать.
Он поднялся со своего места у автомата и уверенной походкой направился прямиком к столу рулетки. Стоило ему встать рядом, как раздраженная складка на лбу Ива тут же разгладилась.
— Маэль.
То ли из-за того, как резко смягчился голос Ива при виде мужа, то ли потому, что Маэль совершенно по-хозяйски забрал часть фишек, лежавших перед его супругом, американские бизнесмены тут же оживились и принялись переглядываться. Маэль, не теряя драгоценного времени, с улыбкой объявил:
— Давайте сыграем по-крупному. Побеждает тот, кто угадает самый маловероятный исход.
С этими словами он легким движением руки опустил стопку фишек на сектор с цифрой «0».
— Но с одним условием: если выигрываю я, вы без лишних слов отпускаете моего супруга.
Бизнесмены тут же наперебой принялись соревноваться в напускном великодушии:
— Оу, разумеется! Вот только ставить на конкретное число… Шансы на победу у вас, прямо скажем, ничтожно малы.
— И то правда. Было бы куда разумнее сделать ставку на четное или нечетное, ну или выбрать вариант попроще.
— Знаете что, если этот раунд останется за нами, как насчет того, чтобы вы вместе с Вашим Высочеством разделили с нами ужин? Необязательно прямо сейчас, можно сразу после крестин, сегодня вечером. Мы как раз забронировали столик в одном потрясающем ресторане, для нас будет огромной честью…
Пока каждый из них сыпал любезностями, фишки одна за другой ложились на сукно игрового поля.
— Ставки больше не принимаются, — звонко объявил крупье, когда все определились с выбором.
Колесо рулетки плавно крутанулось, и маленький металлический шарик с сухим шуршанием побежал по кругу.
Пока бизнесмены завороженно следили за траекторией шарика, Ив слегка наклонился к Маэлю и интимным, бархатистым шепотом произнес ему прямо на ухо:
— Как насчет того, чтобы после крестин сбежать вечером на свидание в Ниццу?
В его голосе звучала абсолютная, непоколебимая уверенность в их победе. Маэль лишь счастливо улыбнулся и согласно кивнул.
Спустя мгновение шарик, сделав несколько прощальных скачков, замер в ячейке. Крупье звонким, чистым голосом огласил результат:
— Выигрышный номер — ноль.
Среди присутствующих пронесся вздох искреннего, глубокого изумления. Маэль, даже не взглянув на гору выигранных фишек, легким жестом пододвинул их все в сторону крупье в качестве щедрых чаевых. И стоило ему закончить с этим, как Ив, словно только этого и ждавший, бережно обнял его за талию, наклонился и на глазах у всех запечатлел на его губах глубокий, нежный поцелуй.
— Ах…
От неожиданности Маэль на секунду замер, но уже в следующее мгновение послушно прикрыл глаза. В то мгновение, когда их губы соприкоснулись, в памяти Маэля вдруг отчетливо всплыл образ той темной, бездонной бездны, что так долго зияла в его собственной душе.
Этой глубокой, мучительной пропасти одиночества, которую он так тщетно и долго пытался заполнить, наконец-то коснулся яркий, ослепительный и спасительный луч света.
Маэль точно знал: когда этот поцелуй закончится и он снова откроет глаза, его любимый муж будет стоять рядом и мягко улыбаться ему. Своими невероятными, прекрасными серыми глазами.
И одной этой абсолютной уверенности было более чем достаточно, чтобы Маэль раз и навсегда позабыл о том, что такое одиночество.
<Конец романа «Азартная игра под названием брак»>

Азартная игра под названием брак 176 глава

2026-06-11T21:57:55.289Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 176

Если это была не Диана, то неужели Манон проговорилась о разводе? В любом случае, это была его собственная глупая оговорка, и Маэль досадно закусил внутреннюю сторону щеки. Заметив его реакцию, Ив лишь сокрушенно и тихо хмыкнул, после чего твердо произнес:
— Наш брачный договор.
— …
— Я бы хотел просто уничтожить его. Избавиться от этой бумажки раз и навсегда. Что думаешь?
— Назвать его «простой бумажкой» — это как-то слишком…
Маэль, для которого подобные документы были привычным источником заработка, рефлекторно попытался встать на защиту юридической ценности контракта, но лишь секунду спустя до него дошел истинный смысл этих слов.
Говоря прямо, до брака люди подписывают соглашение на случай возможного развода. Ив же хотел раз и навсегда искоренить саму мысль о том, что между ними возможен подобный финал. От этого предложения где-то глубоко в груди Маэля разлилось приятное, щемящее тепло.
Однако чувства чувствами, но… Маэль слегка поджал губы и практично возразил:
— Я и сам бы этого хотел. Но даже если мы его уничтожим, в любом банке Монако у нас первым делом потребуют предоставить этот документ. Местные финансовые институты невероятно щепетильны во всём, что касается раскрытия активов клиентов из-за бракоразводных процессов.
Несмотря на вполне резонное и профессиональное объяснение, Ив лишь недовольно прищурился. Маэль ненадолго задумался, а затем поднялся со своего места, подошел к рабочему столу в гостиной и вернулся с блокнотом и ручкой в руках.
— Раз уж мы уже женаты, мы можем составить послебрачное соглашение. Сделаем его максимально стандартным, без каких-либо двусмысленных или странных пунктов. Но… если у вас есть какие-то особые пожелания, которые вы хотите зафиксировать, говорите. Я внесу их.
Должно быть, из-за того, что они только что пережили разлуку и наконец-то открылись друг другу, Маэлю до сих пор было немного неловко и стыдно смотреть Иву прямо в глаза и непринужденно болтать. Куда проще было перевести разговор в профессиональное русло, поэтому он и заговорил как заправский юрист. Ив, разумеется, мгновенно раскусил эту уловку и понимающе усмехнулся.
Сделав глоток из стакана с водой, Ив на мгновение погрузился в свои мысли. А затем выдал первое, абсолютно безапелляционное условие:
— У нас не будет детей.
От такого внезапного и резкого заявления ручка Маэля замерла в воздухе. Он удивленно уставился на мужа, а Ив, сделав еще один глоток, спокойно добавил:
— Мы никогда не лжем друг другу.
Ив уже имел дело с подобными документами, когда женился на Маэле, так что он прекрасно понимал: подобные пункты в стандартных брачных или послебрачных договорах не имеют абсолютно никакой юридической силы.
«Конечно, для такой влиятельной семьи, как великокняжеская, это могло бы послужить рычагом психологического давления, как в случае с Манон…»
Но Ив явно не преследовал никаких скрытых корыстных целей. Он просто упрямо продолжал диктовать пункт за пунктом:
— Я обязуюсь по мере возможности присутствовать на всех семейных мероприятиях со стороны Маэля.
— …Только с моей стороны?
— На мероприятиях со своей стороны я уже отприсутствовал сполна.
Несмотря на то, что эти условия с юридической точки зрения были абсолютно ничтожны, Маэль не стал его останавливать. Он прекрасно понимал, ради чего пишутся эти строки.
Это были не просто пункты контракта — это были клятвы, которые Ив давал лично ему. Его безмолвное признание в любви, его способ доказать, что отныне Маэль всегда будет для него на первом месте. Ив использовал этот момент, чтобы связать себя нерушимыми обязательствами.
Маэль какое-то время молча смотрел на девственно чистый белый лист бумаги, а затем негромко произнес:
— Тогда я добавлю пункты о том, что мы не исчезаем без предупреждения и никогда не снимаем обручальные кольца.
Ив тихо рассмеялся. Он одобрительно кивнул и с легкой улыбкой подвел черту:
— И вот это тоже запиши.
— Что именно?
— Развод исключен.
В итоге эти дополнительные пункты соглашения, которое окончательно утратило свой первоначальный юридический смысл, так и не были зафиксированы на бумаге.
Но Маэль знал наверняка: они оба до конца своих дней не забудут ни единого слова из того, о чём только что договорились.
Это была их личная клятва, которая переживет любой, даже самый прочный контракт.

•••

— Оу. Здравствуйте, Микола.
Микола, который сидел на гостевом диване в кабинете генерального директора на пятом этаже отеля «Ривьера», согнувшись в три погибели над своим ноутбуком, оторвал взгляд от экрана, услышав тихий стук в дверь и вежливое приветствие.
В приоткрывшуюся дверь заглянул супруг его босса и вежливо кивнул. Микола мельком глянул на часы в углу монитора, гадая, не опоздал ли он с какими-то поручениями, но Маэль тут же опередил его:
— Моя сегодняшняя консультация в Ницце закончилась чуть раньше, чем я планировал.
— Вам стоило позвонить мне.
— Да, я помню, что вы обещали прислать за мной машину. Но… раз уж у меня появилось свободное время, я решил подождать его здесь, чтобы мы могли поехать вместе.
Пока Маэль говорил это, его щеки медленно окрасились в нежно-розовый цвет. Наблюдая за этой картиной, Микола не проронил ни звука и не выдал своих мыслей ни единым мускулом на лице, хотя мысленно лишь сокрушенно покачал головой.
Побег Маэля в Корею длился не так уж и мало. И всё это время его босс выглядел настолько паршиво, что больше напоминал ходячий труп, чем живого человека. А затем в один прекрасный день он вдруг взял и объявил, что готов выбросить все свои многолетние, тщательно выверенные планы псу под хвост.
Микола, наблюдавший за всем этим безумием из первого ряда, был, мягко говоря, в полном шоке. Когда Ив решил поставить абсолютно всё, что у него было, на карту в отношениях, которые казались Миколе заведомо обреченными на провал, секретарь даже передумал увольняться — чисто из любопытства, чтобы своими глазами увидеть, насколько грандиозным будет этот крах.
Однако с того самого дня глаза босса начали гореть каким-то сумасшедшим, лихорадочным блеском. Микола до сих пор с содроганием вспоминал те дни, когда объем сыпавшихся на него безумных поручений вырос ровно вдвое. И когда он, скрепя сердце, сажал Ива на самолет до Сеула всего через два дня после сложнейшей операции на плече, секретарь мысленно уже праздновал победу.
«Я-то был уверен, что он прилетит в эту Корею и получит там смачный, сокрушительный отказ».
Но босс, черт его дери, умудрился каким-то невероятным образом вывернуть наизнанку эту ничтожно малую вероятность и удержать этот брак.
Если проводить аналогии с азартными играми, то это был чистокровный рояль-флеш в покере или джекпот на игровом автомате. Абсолютно нереальное, феноменальное везение.
Более того, теперь эта парочка вела себя совершенно иначе, чем раньше — они постоянно смущались и излучали такую приторную заботу друг о друге, что Миколу порой подташнивало. Вот как прямо сейчас.
— А где Ив?
Они вполне могли бы встретиться прямо на мероприятии, но Маэль специально сделал крюк и приехал сюда, лишь бы поехать вместе с мужем. Он принялся вовсю крутить головой, выискивая глазами Ива. Микола коротко ввел его в курс дела:
— Господин Ив сейчас в казино. Несколько крупных бизнесменов из Штатов только что зарегистрировались в приватных залах, и они очень настаивали на личной встрече с генеральным директором, чтобы засвидетельствовать свое почтение.
— Обязательно было идти лично?
— Ну, если быть точным, они прошли регистрацию именно ради совместного ведения бизнеса с нами.
— Ах… Понятно. Но Ив ведь потом поднимется обратно сюда, верно?
Задавая этот вопрос, Маэль даже не пытался скрыть своего разочарования.
«Просто уму непостижимо».
Когда Маэль только приехал в Монако, Микола по поручению Ива несколько раз присутствовал на его судебных заседаниях. И тогда на скамье защиты стоял хладнокровный, расчетливый и невероятно профессиональный адвокат, который безупречно контролировал свои мимику и эмоции…
— Как думаете, это надолго?
Судя по лицу Маэля, который повторил свой вопрос, он готов был умереть от тоски прямо на этом диване. Находя эту ситуацию верхом нелепости, Микола сухо ответил:
— Это не займет много времени. Вы можете подождать его здесь.
Услышав это, Маэль послушно уселся на противоположную сторону дивана, а Микола со спокойной совестью вернулся к своему ноутбуку.
Мало того, что его босс был мультимиллионером, владеющим отелем и кучей других прибыльных предприятий, так теперь он еще и официально стал официальным принцем из княжеского рода. И именно ему, несчастному секретарю, приходилось в режиме реального времени разгребать этот бесконечный поток встреч, графиков и обязательств, пытаясь впихнуть невпихуемое.
«Можно подумать, во всём этом княжеском семействе больше некому заниматься государственными делами, кроме моего босса».
Мысленно поворчав, Микола, впрочем, тут же осекся. Доля правды в его словах действительно была.
— Микола, а я слышал, что вы сегодня не сможете прийти на крестины Терезы? — нарушил тишину Маэль. Видимо, ему было неловко сидеть в полном молчании, пока секретарь вовсю стучал по клавишам. Микола послушно повторил ту же отговорку, которую ранее озвучил боссу:
— Да, к сожалению. Всё-таки у нас разное вероисповедание.
— Ах, вот как. Тогда вам действительно могло быть неуютно. Но если у вас появится время позже, обязательно заглядывайте на праздничный банкет. Он будет проходить во внутреннем дворе княжеского дворца и закончится еще до захода солнца. Мы пригласили очень много людей, так что вы сможете спокойно затеряться в толпе, никто и не заметит.
— …А члены княжеской семьи тоже почтят мероприятие своим присутствием?
— С какой стати? — на этот раз Маэль ответил настолько резко и безапелляционно, что в его голосе промелькнули нотки искреннего изумления. — Они почти в полном составе проигнорируют это событие. Тем более, что здоровье Его Светлости в последнее время сильно пошатнулось.
— Я думал, это просто удобный предлог или слухи для прессы.
— Вовсе нет. Манон говорила мне, что он практически не спит и у него совсем пропал аппетит. Ему постоянно ставят капельницы со снотворным и питательными растворами. В его-то возрасте такие проблемы со здоровьем — это очень серьезно.
Впрочем, если бы Люсьен сейчас крепко спал и хорошо ел, это было бы куда более странно. Его единственный оставшийся в живых преемник, его главный породистый жеребец в лице Ива, прямым текстом заявил ему во время жесткого разговора, что тот может навсегда позабыть о продолжении рода по его линии. В довершение ко всему, Ив подчистую ликвидировал и закрыл все сомнительные инвестиционные проекты, в которые Люсьен так настойчиво пытался его втянуть.
Да и без отказа Ива в княжеском дворце Монако в последнее время не было ни дня покоя. Скандалы вспыхивали один за другим.
Шарль в итоге официально отозвал свои показания о том, что это княгиня Ирини наняла его, чтобы протаранить машину новоиспеченного принца. Вот только видеозапись с его первоначальным, скандальным признанием до сих пор без труда можно было найти на любом портале или в паблике с желтыми сплетнями. Княжеская чета, разумеется, тут же подала на Шарля в суд. Его обвиняли в умышленной клевете, распространении порочащих слухов и преднамеренном вмешательстве в частную жизнь членов правящей династии.
Однако Шарль Дюверже тоже не собирался сдаваться без боя.
«Я намерен предать огласке абсолютно всё, что мне известно о грязных тайнах княжеского дома. Пожалуйста, поддержите меня в этой неравной битве Давида и Голиафа!» — пафосно провозгласил он сразу после очередного допроса в полиции, попутно растрезвонив на весь мир, что уже засел за написание скандальной автобиографии. Поскольку Шарль в одиночку усердно подбрасывал дрова в этот костер, слухи и грязное белье вокруг княжеской семьи обещали полыхать еще очень долго.
Тем временем княгиня Ирини, не выдержав лавины косых взглядов, подозрений и бесконечных допросов, которые сыпались на нее со всех сторон, спешно собрала вещи и улетела в Испанию, к сыну. В кулуарах вовсю поползли слухи, что женщина, которая так отчаянно и долго пыталась добиться расположения Папы Римского, теперь вовсю готовится к разводу. Поначалу многие сомневались в достоверности этой информации, но новость о том, что из покоев княгини полностью вывезли всю мебель и личные вещи, окончательно подлила масла в огонь этих пересудов.
Если не брать в расчет уже покойного Филиппа, то единственным, кто сейчас огребал от прессы меньше всего, был принц Феликс.
А всё потому, что журналистам в конце концов удалось разнюхать: наследник до сих пор лежит без сознания в одной из закрытых испанских клиник. В прессе то и дело появлялись дежурные статьи с пожеланиями скорейшего выздоровления и призывами прекратить травлю ради соблюдения журналистской этики, но на самом деле акулы пера просто уже до костей обглодали эту тему, и им стало банально скучно. Они оставили Феликса в покое лишь потому, что выжали из этого скандала все соки.
Тем не менее, люди не упустили возможности заколотить последний гвоздь в крышку его репутации, напоследок намертво приклеив к нему красноречивое прозвище — Принц Карма.

Глава 177

Азартная игра под названием брак 175 глава

2026-06-11T21:57:15.716Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 175

— Здесь и думать не о чем.
От его решительного, как отрубленного, тона Маэль затаил дыхание. Слова, которые могли последовать дальше, пугали так сильно, что ему хотелось просто испариться с этого места.
— Я действительно…
— …
— С какими словами, по-твоему, я проделал весь этот путь?
— …
— Подумай еще раз. Почему ты вообще говоришь мне такое.
В его голосе сквозила слабая улыбка, смешанная с полным опустошением. Пока Маэль пребывал в замешательстве от этих туманных слов, Ив взял его за руку. Вздрогнув, Маэль поднял на него взгляд.
Когда их глаза встретились, кадык мужчины судорожно дернулся.
— Мне хотелось убрать из твоей жизни абсолютно все, что тебе дорого. Чтобы остался только я.
От этих тяжелых, обронивших Ивом слов губы Маэля невольно приоткрылись. Но даже собираясь что-то сказать, он сдержался и мог лишь безмолвно ждать.
Все из-за руки, которую тот держал. Он сжимал её не до боли, но с отчаянной, непреклонной силой.
— Заключил фиктивный брак ради мести, а сам… Сколько раз я ловил себя на мысли, чем мы вообще занимаемся? — Ив слабо усмехнулся, сделал глубокий выдох и уже ровнее продолжил: — И когда между нами всё окончательно разладилось, я поймал себя на другом желании. Мне захотелось сделать так, чтобы ты возненавидел меня до глубины души. Скрывал, обманывал, запирал, заставлял притворяться… Я думал: если стану для тебя человеком, которого ты никогда не сможешь простить, ты будешь думать обо мне непрестанно.
— …
— Потому что эта ярость… была единственным чистым и живым чувством, которое я знал.
На мгновение его голос сорвался, превратившись в надрывный, хриплый шепот. Ив надолго закрыл глаза, а затем снова разомкнул веки — точь-в-точь как преступник, который только что озвучил чистосердечное признание и теперь безмолвно ждет своего приговора.
Глядя на него, Маэль наконец сумел выдавить из себя тихий вопрос:
— Ив… вы и сейчас хотите, чтобы я испытывал к вам то же самое?
При этом вопросе серые, доселе казавшиеся безжизненными глаза мужчины сфокусировались прямо на нём. Сердце Маэля буквально сгорало от нетерпения в ожидании ответа.
— Я спрашиваю, вы правда хотите, чтобы я до самого конца только и делал, что злился на вас?
— Маэль.
— Неужели кроме этого… вам больше ничего не хотелось делать вместе со мной?
Ив судорожно закусил губу, словно не зная, с чего именно начать этот разговор. Но в конце концов он заговорил — тихо, но удивительно твердо:
— Я всю жизнь свято верил, что эта проклятая месть — единственное, что заставляет меня дышать и терпеть весь этот кошмар вокруг. Но стоило тебе сбежать, как всё это в один миг потеряло для меня всякий смысл.
Его губы тронула едва заметная, мягкая улыбка, и он снова крепче сжал ладонь Маэля.
— И именно тогда я наконец понял. Понял, чего на самом деле хочу от тебя.
— …
— Я хотел жить с тобой. Жить одной жизнью на двоих.
От этих выдохнутых с силой слов у Маэля болезненно защемило в груди. Перед глазами снова всё предательски поплыло, и сквозь пелену слез он услышал отчаянную, горькую усмешку Ива:
— Я прилетел сюда, чтобы умолять тебя. Просить о пощаде. Молить о том, чтобы ты позволил мне просто быть рядом, даже если никогда не сможешь простить. Ты ведь у меня чертовски, до безумия мягкосердечный… и я решил эгоистично сыграть на этой твоей слабости. Вот ради чего я здесь.
Маэль так сильно боялся этого разговора, до последнего порываясь сбежать от пугающей неизвестности. А Ив, как оказалось, проделал этот путь лишь ради того, чтобы признаться: он просто хочет быть с ним рядом.
Когда Маэль, едва сдерживая подступившие к горлу эмоции, посмотрел на него, Ив снова заговорил, и каждое слово давалось ему с видимым трудом:
— Я прекрасно понимаю, Маэль, что не имею ни малейшего права требовать от тебя подобного. И тем не менее…
— …
— Я люблю тебя.
Глаза Маэля широко распахнулись. Это была реакция не на само признание, а скорее на дикое, оглушающее потрясение — и в ту же секунду крупная слеза, долго копившаяся в уголке глаза, сорвалась и покатилась по щеке. Ему показалось, что пальцы Ива в его руке мелко задрожали.
Даже выслушав всё это до конца, Маэль никак не мог поверить в реальность происходящего. Стоило ему сфокусировать на нём свой затуманенный взгляд, как Ив отчетливо, выделяя каждое слово, повторил:
— Это значит, что отныне ты для меня — самое важное в мире.
— …
— И это значит, что теперь я буду беречь и защищать всё, что дорого тебе.
Ив поднял свободную руку и аккуратно смахнул дорожку слез с его щеки. Его прохладные пальцы едва заметно подрагивали. Только в этот момент Маэль осознал, что дрожь, которую он чувствовал, шла вовсе не от его собственного тела.
— Ты ведь всё понял. Если ты останешься со мной, я брошу к твоим ногам всё, от чего ты попросишь меня отказаться.
Всё это время… от начала и до конца крупно дрожал именно Ив.
Маэлю меньше всего на свете хотелось плакать в такой момент. И тем не менее, он не выдержал. Из его глаз хлынули слезы — слезы, в которых смешались все те долгие, мучительные месяцы, что они провели бок о бок. Он слишком долго сдерживал этот поток, и теперь остановить его было практически невозможно.
Ив выпустил его ладонь, сделал шаг вперед и крепко, без лишних слов прижал плачущего Маэля к себе. На Маэля тут же лавиной обрушился знакомый, терпкий аромат роз, исходивший от его одежды. Только сейчас, уткнувшись в чужое плечо, он в полной мере осознал, как отчаянно и сильно скучал по этому теплу.
Прошло довольно много времени, прежде чем Маэль наконец выплакался, а его глаза перестали нестерпимо щипать.
Когда он попытался отстраниться, чтобы банально вытереть лицо рукавом, Ив мягко, но уверенно обхватил его ладонями за щеки. Мужчина слегка наклонился и принялся пристально, сантиметр за сантиметром изучать его лицо, словно выискивая последние следы слез, после чего тихо пробормотал:
— Ну вот, кажется, лимит исчерпан.
Маэль едва заметно, медленно кивнул в знак согласия. Увидев этот кивок, Ив состроил слегка озадаченную мину и, добавив в свой хриплый голос немного фирменной, сокрушительной наглости, без обиняков спросил:
— Тогда… могу я тебя поцеловать?
Маэль тихо, коротко рассмеялся и вместо ответа просто прикрыл отяжелевшие от слез веки.
Последовавший за этим поцелуй был удивительно нежным, бережным — словно Ив пытался окончательно успокоить и убаюкать только что переставшего плакать супруга. Он мягко делился с Маэлем собственным дыханием, которого тому явно не хватало после долгой истерики, и неторопливо, ласково изучал его губы.
Это переплетение губ и разделенное на двоих дыхание казались невероятно сладкими. Но в какой-то момент поцелуй Ива внезапно стал глубже, его язык настойчиво скользнул внутрь, заставив Маэля содрогнуться от накатившей к затылку острой, пронзительной волны удовольствия. Маэлю безумно нравилась эта его внезапная, нетерпеливая страсть, и он послушно подстраивался под него, напрочь позабыв о нехватке воздуха.
Их губы встречались снова и снова, а сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Им обоим было мало. Они никак не могли насытиться друг другом. Этот поцелуй длился целую вечность — ровно до тех пор, пока у окончательно задохнувшегося Маэля не подогнулись колени.

•••

— Ах…
Когда Маэль открыл глаза, перед ним раскинулась панорама ночного города, утопающего в разноцветных неоновых огнях. Эти сияющие точки были расположены куда плотнее, чем в Монако, да и сами небоскребы казались намного выше. Маэль потянулся было рукой к опухшим, ноющим векам, но чья-то большая ладонь аккуратно перехватила его запястье.
— Проснулся?
Это был Ив.
Стоило услышать его голос, как воспоминания о событиях перед сном лавиной хлынули в голову.
Корейский отель… Он ведь собирался ехать в аэропорт, но наткнулся на Ива. Затем последовало его сумбурное признание, сделанное гораздо раньше, чем планировалось, а в ответ он услышал заветное «я люблю тебя». Потом он рыдал как ненормальный, после чего они целовались до тех пор, пока губы не начали гореть от боли.
Они предавались этому занятию с такой жадностью, словно были неопытными подростками, впервые познавшими вкус поцелуя. И всё равно им было мало. Если бы не настойчивый звонок со стойки регистрации, они, наверное, так и провели бы весь день в том номере, не размыкая объятий.
Так или иначе, на вопрос администратора о том, планируют ли они освобождать номер, Ив буркнул что-то короткое и отрывистое. А затем подхватил Маэля и перевез его на самый верхний этаж того же отеля — в роскошный пентхаус.
У Маэля даже не было возможности спросить, что вообще происходит. Ив тут же снова вовлек его в голодный, требовательный поцелуй, который прекратился лишь тогда, когда у Маэля окончательно иссякли силы и он буквально рухнул с ног от усталости.
Какое-то время Ив просто крепко сжимал в объятиях Маэля, который лишь беззвучно хлопал глазами и тяжело дышал опухшими губами, а затем аккуратно перенес его на кровать и заботливо укутал одеялом. После чего уселся рядом и принялся плавно, едва ощутимо гладить его по щеке. Это приятное, освежающее прикосновение и стало его последним воспоминанием перед тем, как он провалился в глубокий сон.
— Я что… всё это время спал?
Ив молча кивнул. Судя по всему, сказались долгие слезы и внезапное избавление от колоссального стресса и напряжения, которые сковывали его тело последние дни. Маэль смущенно покраснел, и Ив тут же перехватил его ладонь.
— Пора поужинать. Я заказал доставку в номер.
Они вышли из спальни и прошли в просторную обеденную зону. Стоявший там обеденный стол буквально ломился от обилия разнообразных блюд.
— Если захочешь чего-то еще, просто скажи.
— Нет, что вы. Здесь и так слишком много всего.
Отвечая, Маэль украдкой покосился на сидящего напротив Ива.
Они уже обсудили всё, что нужно, и зацеловали друг друга чуть ли не до крови, но теперь, когда они просто сидели друг напротив друга за столом, Маэль внезапно почувствовал глупое, детское смущение. Еда не лезла в горло. Кое-как поклевав пару блюд для вида, Маэль решил озвучить вопрос, который вертелся у него на языке еще с полудня:
— Этот номер… Э-э, Ив, вы забронировали его заранее?
— Да. На неделю.
— Неделю назад?!
— Нет. Я снял этот номер сразу на неделю вперед, — коротко поправил его Ив.
Осознание того, что Ив арендовал этот дорогущий пентхаус на целых семь дней, заставило Маэля удивленно округлить глаза. Прежде чем он успел расспросить его подробнее, мужчина спокойно пояснил:
— Мне показалось, что если я хочу удержать тебя и заставить выслушать хотя бы пару слов, мне придется провести в Корее как минимум столько времени.
— Что?.. Но почему…
— Честно говоря, когда мы только встретились в коридоре, я всерьез подумывал продлить этот срок еще на пару недель.
Маэль решительно не понимал логики его поступков. Да, он сбежал, но ведь в итоге сам же принял решение вернуться в Монако. К тому же, в момент их встречи в коридоре Маэль просто немного опешил от неожиданности, а Ив даже не пытался злиться или устраивать сцену. С чего вдруг такие радикальные мысли?
Глядя на его искреннее недоумение, Ив слегка наклонил голову набок:
— Обручальное кольцо.
— …
— Мне бы очень хотелось, чтобы отныне ты носил его правильно и не снимая.
Ах, вот оно что.
Прилетев в Корею, Маэль действительно первым делом снял кольцо. Ему казалось, что раз уж он трусливо сбежал, то продолжать как ни в чём не бывало носить символ их брака было бы верхом лицемерия и эгоизма.
Вместо того чтобы придумывать нелепые оправдания, Маэль просто полез в карман, достал кольцо и положил его на стол. Ив тут же требовательно протянул руку:
— Дай сюда.
Забрав кольцо, он аккуратно взял Маэля за левую руку и медленно, с каким-то особым трепетом натянул ободок на его безымянный палец.
Маэль носил это кольцо уже очень давно, но от этого простого жеста кончики его пальцев пронзило приятное, щекочущее тепло. Пока он завороженно разглядывал свою руку, над столом раздался тихий, бархатистый голос Ива:
— И заруби себе на носу: я никогда не дам тебе развод.
Маэль удивленно свел брови к переносице, гадая, к чему вообще Ив сейчас завел этот разговор, но в следующую секунду в его голове что-то щелкнуло, и он невольно выдохнул:
— Постойте… Вам что, Диана уже успела об этом рассказать?
— А при чём тут адвокат Круа? — отозвался Ив, и в его внезапно посерьезневшем голосе явственно зазвучали зловещие, леденящие душу нотки.

Глава 176

Азартная игра под названием брак 174 глава

2026-06-11T21:56:15.501Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 174

— Это…
Слова вмиг застряли у него в горле.
Маэль, в замешательстве часто хлопая ресницами, во все глаза уставился на Ива. Тот же, словно сам был не рад сорвавшимся с языка словам, по-прежнему хмурился, и складка между его бровей становилась лишь глубже.
— Или у меня нет даже на это права?
Ив горько, с явной самоиронией усмехнулся и посмотрел Маэлю прямо в глаза — так, словно всем своим видом умолял его наконец спросить.
«Конечно же, дело не в этом…»
Дело было вовсе не в том, имел Ив право или нет. Маэль просто до умопомрачения боялся ответа. Ведь он слишком хорошо понимал, что сам натворил.
Он лгал, бежал, бросив свои обязанности законного супруга. А Ив, бросившись за ним в погоню, в итоге попал в страшную аварию.
«Даже если он назовет меня никудышным адвокатом, который не способен разобраться в условиях собственного контракта, мне нечего будет возразить».
Срок брачного договора, который они заключили по обоюдному согласию, составлял два года. И пусть даже выяснилось, что история с Манон оказалась ложью, это вовсе не означало финал. Его поспешное, тайное бегство после подслушанного разговора Ива с Люсьеном было очевидным и грубым нарушением их контракта.
Именно поэтому Маэль так и не решился спросить, что Ив думает о нем. Теперь, когда он наконец-то четко осознал, что именно хочет сказать этому мужчине, у него не было уверенности, что после слов Ива он найдет в себе смелость открыться.
— Я выслушаю ваш ответ позже. Только… не сейчас.
— Почему?
— До этого мне нужно во многом вам признаться. Я хочу, чтобы вы сперва просто выслушали меня. В конце концов, я ведь и собирался вернуться в Монако только ради того, чтобы правильно и лично донести до вас эти слова.
При этих словах тело Ива в одно мгновение напряглось и словно окаменело.
— Если ты сейчас заведешь речь о том, что намерен в одностороннем порядке разорвать контракт, то я все еще…
Его голос сорвался, охрип, и он так и не смог закончить фразу. Ив лишь крепко сжал челюсти и пронзительно, почти свирепо уставился на Маэля. В его сером взгляде отчетливо читались едва скрываемая паника и глухое отчаяние.
«Ив все еще не хочет расторгать наш брак…»
От этого неприкрытого страха, который мужчина так внезапно обнажил перед ним, у Маэля болезненно защемило в груди. Но одновременно с этим ему стало так легко. Нахлынувшая радость была столь сильной, что Маэль, окончательно запутавшись в заготовленных формулировках, выпалил первое, что пришло в голову:
— Ну… для начала, если честно, то, что я собираюсь сказать, вряд ли вам понравится.
— …Что?
Его короткое «что» прозвучало так, словно Ив приложил колоссальные усилия, чтобы сдержать бурю внутри себя. Услышав этот тон, Маэль поспешно замахал руками:
— Нет, вы ведь сами говорили, что терпеть не можете слова благодарности. Но мне… мне сейчас просто жизненно необходимо сказать вам спасибо.
Маэль говорил абсолютно искренне, однако Ив все еще смотрел на него с явным недоверием и подозрением. Сделав глубокий, очищающий вдох, Маэль твердо посмотрел на мужчину:
— Мне рассказали, что вы стали донором крови для моей сестры. Если бы не вы, её жизнь была бы в огромной опасности. Спасибо вам. Огромное, человеческое спасибо.
Он просто озвучивал те слова благодарности, которые обязан был сказать, но к горлу внезапно подступил тяжелый ком. Собственный голос показался Маэлю жалким — он слегка дрожал и прерывался.
«Мне ведь нужно сказать еще так много…»
И он определенно не мог позволить себе и дальше блеять перед ним как испуганный ягненок. Маэль сильно прикусил губу, пытаясь вернуть самообладание, как вдруг сверху опустилась большая белая ладонь.
Ив мягко, но настойчиво обхватил его за подбородок и слегка надавил. Стоило Маэлю разомкнуть искусанные губы, как мужчина тут же убрал руку.
Они уже очень давно не касались друг друга подобным образом. Несмотря на то что ладонь Ива всегда была прохладной, в месте прикосновения кожа Маэля теперь буквально горела. Совершенно опешив от этого жеста, Маэль смог выдавить из себя лишь одно слово:
— И… еще кое-что.
К счастью, внутренняя дрожь немного утихла, но теперь Маэль отчетливо чувствовал, как его уши заливает густая краска. Он отчаянно пытался избегать прямого взгляда Ива, уставившись куда-то в сторону:
— Письма. Это ведь вы сохранили их, а потом переслали мне? А я-то наивно полагал, что они бесследно исчезли.
— Я бы не назвал это «сохранил». Скорее, я их сознательно припрятал, чтобы ты никогда их не увидел. Я был уверен, что ты давно догадался об этом.
— Ну… я догадывался, конечно, но…
После этого прямого уточнения Маэль снова несмело перевел взгляд на Ива.
— И теперь ты благодаришь меня за то, что я милостиво вернул тебе твою же собственную вещь?
Ив язвительно прокомментировал его благодарность, но при этом сам нервно закусил губу, будто уже успел пожалеть о собственной резкости. Подобное поведение совершенно не вязалось с привычным образом Ива. Маэль, внимательно наблюдая за этой мимикой, решил договорить все до конца:
— Но ведь вы могли бы и дальше держать их при себе и никогда мне не отдавать. У вас была масса возможностей.
— …….
— Так что для меня это в любом случае повод быть благодарным.
Разумеется, от Ива не стоило ждать банальных и вежливых ответов в духе «все в порядке» или «не стоит благодарности». Вместо этого он лишь крепче вцепился пальцами в край стола, на который опирался, и глухо, словно разговаривая сам с собой, процедил:
— Надо же, я натворил столько отборного дерьма, а меня умудряются благодарить за подобную мелочь.
Маэль не мог поспорить с этим утверждением — ведь Ив действительно поступал с ним грязно. Однако от этого внезапного и честного признания Ива ему почему-то стало гораздо легче дышать. Маэль тихонько рассмеялся, и Ив тут же снова впился в него пристальным, пронзительным взглядом.
Странно, но теперь Маэль кожей ощущал то невероятное тепло, которое излучал этот серый взгляд. Напряжение окончательно спало, и улыбка на губах Маэля медленно уступила место серьезному выражению лица.
Пришло время для самых главных слов. Для признания, которое было куда важнее и весомее любой, даже самой искренней благодарности.
Боясь, что с таким трудом обретший твердость голос снова предательски задрожит, Маэль набрал в легкие побольше воздуха и наконец произнес:
— Ив, что касается меня…
— …….
— Я не знаю, в какой именно момент это началось, но… мне долгое время казалось, что наши отношения катастрофически несправедливы.
Ив слегка удивленно приподнял бровь. Маэль плавно продолжил:
— Вы… вы всегда могли открыто потребовать от меня, чтобы я поставил вас на первое место в своей жизни. Вы имели право говорить мне такие вещи. Но я… я никогда не мог потребовать от вас того же в ответ.
Оглядываясь назад, Маэль понимал, что в какой-то момент все его мысли занял один-единственный человек. Несмотря на то что их брак изначально был фикцией, этот мужчина умудрялся постоянно дразнить его, отпускать колкости, беззастенчиво лгать в лицо и вдобавок регулярно ввязываться в опасные переделки, заставляя Маэля содрогаться от каждого звонка о несчастном случае… Его законный супруг целиком и полностью завладел его разумом.
— Потому что каждый раз, когда я смотрел на вас, я невольно думал о том колоссальном грузе, который вы вынуждены нести на своих плечах.
Голос снова предательски дрогнул. Не желая выдавать свою слабость, Маэль на секунду замолчал и встретился взглядом с Ивом. Серые, абсолютно нечитаемые глаза мужчины были устремлены прямо на него. Возможно, это было лишь иллюзией, но в этот миг Маэлю показалось, что этому человеку он может доверить абсолютно любую, даже самую сокровенную тайну.
— Я прекрасно знаю, что месть для вас — это самый главный приоритет в жизни. Я изучил огромное количество судебных и архивных материалов, так что я примерно представляю, через какой ад вам пришлось пройти.
— …….
— К тому же я однажды скрыл от вас информацию о новом брачном контракте Манон и едва не разрушил все ваши многолетние планы. Я знаю, что после всего этого у меня нет никакого морального права говорить подобные вещи, и именно поэтому я так долго молчал, но…
— …….
— Я хочу и дальше оставаться рядом с вами.
Да, именно этого он хотел всей душой.
К этому простому выводу Маэль пришел здесь, в Корее, пока жил в абсолютном одиночестве после короткой встречи с матерью. Когда он мысленно отбросил в сторону весь этот сложный, запутанный клубок из обид, обязательств и взаимных претензий, на самом дне осталось лишь одно осязаемое чувство. Единственное, чего Маэль по-настоящему желал — это быть с ним.
— Вот только… я категорически не хочу видеть рядом с собой ребенка, который будет похож на вас. Это действительно… просто невыносимо.
Собственные эгоистичные желания, которые он впервые в жизни так открыто облекал в форму слов, казались ему дикими и неестественными. Человек, чьей профессией было хладнокровно вести переговоры, опираясь исключительно на логику и здравый смысл, в этот важнейший момент своей жизни едва не плакал, не в силах совладать с эмоциями.
«Я же веду себя как капризный ребенок, который просто закатил истерику».
Едва вывалив на Ива все это признание, Маэль окончательно растерялся и не знал, куда девать глаза.
Пытаясь выровнять сбившиеся дыхание, он тупо уставился на букет роз на столе, как вдруг в тишине номера раздался низкий голос Ива:
— То есть ты хочешь остаться со мной…
Маэль поднял голову. Ив смотрел на него со странным, пугающе холодным и одновременно глубоко растерянным выражением лица. Маэль никак не мог разгадать, какие мысли сейчас роятся в этой голове, и от дикого напряжения его лицо окончательно сковала маска страха.
— …И именно поэтому, — Ив медленно и четко подбирал слова, — ты сейчас прямым текстом просишь меня полностью отказаться от моей мести?
В его тоне сквозило абсолютное, глухое неверие. Маэль смог лишь безмолвно кивнуть.
Он действительно прямо сейчас просил Ива бросить то, ради чего тот жил все эти годы. То, в чем ему уже согласился помочь сам князь Люсьен. И Маэль требовал отказаться от этого плана лишь по одной причине — потому что он сам хочет быть рядом с ним.
У него не было ни малейшей уверенности в том, что Ив согласится пойти на поводу у этого безрассудного, наглого требования. Будем честны: если бы Ив сейчас ответил, что не готов приносить такую жертву, и просто потребовал развода, в этом не было бы ничего удивительного или предосудительного.
Ив уже практически закрепил за собой статус законного наследника Монако. Филипп был мертв, Феликс после аварии выбыл из игры, и теперь единственной, кто еще хоть как-то мог вставлять ему палки в колеса, оставалась Ирини. Ив стоял на самом пороге своего триумфа. Это был момент, когда он был близок к своей мести как никогда в жизни.
Маэль прекрасно все это понимал.
И все же… несмотря на этот очевидный факт.
Маэль снова заставил себя открыть рот:
— Я знаю, что требую невозможного. И я вовсе не жду от вас сиюминутного ответа. Но я очень прошу вас… просто подумайте об этом.
На самом деле, еще сидя в самолете по пути в Корею, Маэль лихорадочно пытался сообразить, что именно он может предложить Иву взамен. Ведь это было базовым правилом любых переговоров, которым его учили как юриста: если ты заявляешь свои требования и хочешь что-то получить, ты обязан быть готовым уступить или отдать что-то равноценное со своей стороны.
Вот только в этот раз, сколько бы он ни ломал голову, ему так и не удалось придумать ни единого весомого аргумента. У Ива и без него было абсолютно все. Он обладал властью и богатством, которые превосходили любые мыслимые границы.
И если уж пытаться отыскать хоть что-то, что было у Маэля, но напрочь отсутствовало у Ива, то на ум приходило разве что его пресловутое везение в азартных играх. Но такую абстрактную вещь невозможно было красиво упаковать и презентовать в качестве сделки.
«Просто жалкое зрелище».
Маэлю было невыносимо противно от самого себя: профессиональный адвокат, он не смог подготовить ни одного вменяемого инструмента для переговоров и в итоге просто вывалил перед партнером свои обнаженные, кровоточащие чувства.
Конечно, после этого признания ему стало значительно легче, с души словно упал огромный камень. Но одновременно с этим он еще никогда не чувствовал себя настолько беспомощным и ничтожным. Перед глазами все странно поплыло, и Маэль изо всех сил зажмурился, пытаясь вернуть четкость зрения.
«Я не стану плакать. Только не это».
Он и без того уже наговорил лишнего и повел себя как несмышленый младенец. Допустить еще и эту позорную слабость, разрыдавшись перед Ивом, было бы окончательным крахом.
Маэль с силой сжал кулаки, так что ногти больно впились в ладони, покоящиеся на бедрах. И в этот момент в тишине комнаты раздался тяжелый, глубокий вздох Ива.

Глава 175

Азартная игра под названием брак 173 глава

2026-06-11T21:56:02.549Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 173

•••

Маэль застегнул молнию на дорожной сумке.
Ему даже не нужно было лишний раз оглядывать гостиничный номер, чтобы проверить, не забыл ли он чего. Из всех вещей у него было лишь несколько купленных на наличные предметов одежды. Все, чем он обзавелся за время своего бегства, без труда уместилось в одну небольшую сумку.
Все, кроме одной-единственной вещи — букета роз.
«Вот ведь…»
В тот день, когда они ходили в розарий, прямо перед расставанием биологическая мать купила и вручила Маэлю букет алых роз.
«Это подарок. Мне так хочется хоть что-то тебе подарить».
Маэль вежливо отказывался, говоря, что все в порядке, но она проявила твердость.
Принесенная им тогда охапка роз до сих пор стояла на круглом столике в номере. Как выяснилось позже, если бы это были сухоцветы — другое дело, но живые цветы в большинстве случаев задерживали на таможне и утилизировали.
Ему не хотелось выбрасывать этот подарок, но и ждать, пока еще свежие, полные жизни розы окончательно высохнут и станут хрупкими, он тоже не мог.
Ведь Маэлю нужно было кое-что сказать Иву.
Не найдя иного выхода, Маэль просто сделал несколько снимков букета с разных ракурсов на телефон.
«Когда буду выселяться, предложу сотрудникам отеля забрать их себе, пусть разделят между собой».
Наконец приняв решение, Маэль взял розы и открыл дверь номера.
И тут же… натолкнулся взглядом на пару пепельно-серых глаз.
Шлеп. Букет, который он держал, выскользнул из рук и упал на темно-синий ковролин коридора. Маэль никак не ожидал столкнуться с ним здесь и сейчас, а потому крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза.
Однако наваждение не исчезло: этот высокий, крупный мужчина с серыми глазами по-прежнему стоял в коридоре корейского отеля, прислонившись спиной к стене, и молча, пристально разглядывал Маэля.
— Неужели это такой повод для шока?
По его бесстрастному лицу было трудно прочесть хоть какие-то эмоции. Это была их первая встреча с момента побега, и Маэль был уверен, что Ив придет в ярость, однако в его низком голосе не улавливалось и тени злости. Он прозвучал на удивление обыденно, словно Ив просто вернулся домой после работы и приветствовал его. Заметив ошарашенный вид Маэля, Ив криво усмехнулся:
— Ты ведь уезжал не с мыслью, что я за тобой не погнался бы.
С этими словами он сделал шаг вперед, наклонился и подобрал упавший букет. В это короткое мгновение Ив скользнул взглядом по его рукам, словно выискивая что-то на пальцах. Впрочем, у Маэля сейчас не было ментальных сил обращать внимание на такие детали.
Ив… в Корее.
Маэль думал, что в крайнем случае Ив просто подошлет своих людей, чтобы те насильно вернули его в Монако. Он и представить не мог, что тот лично прилетит сюда.
И к тому же…
«Ему ведь… кажется, делали операцию на плече? Разве нет?»
Манон рассказывала ему об этом всего несколько дней назад. После подобного хирургического вмешательства совершать столь длительные перелеты было категорически противопоказано. Да и не было у него никаких веских причин лететь в Корею, превозмогая боль, ради того, чтобы лично явиться к нему.
Вопросов, которые Маэль хотел задать, было ничуть не меньше, чем слов, которые он обязан был сказать. Однако язык словно прирос к гортани, и он не мог вымолвить ни звука. В этот момент Маэлю оставалось лишь украдкой, затаив дыхание, разглядывать Ива.
Взгляд, которым мужчина смотрел на него, казался бездонным. Ив заметно осунулся, отчего черты его лица выглядели еще более резкими и острыми, чем при их последней встрече. При виде него губы Маэля зашевелились сами собой:
— Как видите, я как раз сегодня собирался вылетать обратно.
— …….
— Вы ведь и сами знали, что я вернусь.
Раз уж его вовсю раскрыли, после получения писем Маэль больше не пытался прятаться и открыто расплачивался картой. В тот же день, когда принял окончательное решение, он забронировал авиабилет. Ив, который досконально знал даже самые незначительные детали его расписания, просто не мог этого не заметить.
— Да, пожалуй.
Однако ответ Ива прозвучал на удивление мягко и покладисто. Это сбивало с толку. Раз уж получил травму, сидел бы смирно и ждал в Монако… Стоило Маэлю нахмуриться, как Ив заговорил вновь:
— Но мне показалось, что я должен прилететь сам.
Смысл этих слов ускользал от Маэля, он никак не мог разгадать их истинное значение. Тем временем Ив едва заметно мотнул головой в сторону пространства за спиной Маэля:
— Позволишь войти? Нам нужно поговорить.
До времени выселения оставалось совсем немного. Маэль помедлил секунду, но в итоге шире распахнул дверь, пропуская гостя внутрь.
Переступив порог номера, Ив опустил букет на стол и слегка привалился к нему бедром. Он вел себя так естественно, словно был полноправным хозяином этих апартаментов. Маэль молча опустился на стул напротив.
«Я ведь еще даже не успел толком структурировать то, что собирался сказать».
При этой мысли его с опозданием накрыла волна сильного волнения. Хотя, если быть до конца честным, его сердце заходилось в бешеном ритме с самой первой секунды, как он снова увидел Ива. Не в силах справляться с этим давящим напряжением, Маэль заговорил первым, словно пытаясь защититься:
— Как ваше… самочувствие? Мне сказали, что вы попали в аварию.
— Меня прооперировали. Перелом плечевой кости. Из-за металлических штифтов, которые мне туда вогнали, пришлось немного повозиться на иммиграционном контроле.
Ив и раньше то и дело ввязывался в разного рода сомнительные и опасные переделки, но Маэль впервые видел его по-настоящему раненым. Должно быть, поэтому его брови невольно сошлись у переносицы.
— И зачем нужно было лететь в таком состоянии?.. Вам вообще можно садиться в самолет?
— Ну, как видишь, долетел.
Ив прекрасно понял скрытый упрек и беспокойство в его словах, но лишь отмахнулся от этой колкости с легкой усмешкой.
— Тебе рассказали, кто устроил эту аварию?
— Ах… да. Мне сказали, это был Шарль. Мне так жаль… Простите.
— С какой стати ты извиняешься? Не ты же его об этом просил.
— И все же…
Маэль бросил мимолетный взгляд на травмированное плечо Ива. Заметив это, мужчина недовольно скривил губы:
— Давай ты не будешь при мне проводить никаких параллелей между собой и этим белобрысым ублюдком.
От его холодного тона в комнате мгновенно воцарилась неловкая, натянутая тишина. Сказав это, Ив тяжело и затяжно вздохнул, словно борясь с каким-то внутренним раздражением, а затем резко отчеканил:
— К тому же, как выяснилось, за ним стоял совсем другой заказчик. Так что мне еще повезло.
— …Повезло?
— Этот мелкий щенок, судя по всему, рассчитывал, что я буду сидеть на заднем сиденье. Но я сам был за рулем. А вот заднюю часть машины разнесло в щепки.
— Но вы ведь все равно пострадали в аварии. Как это можно называть везением?
Как бы Маэль ни пытался осмыслить произошедшее, слово «везение» никак не вязалось с теми жуткими кадрами столкновения, что он видел на видео. Поняв, что Маэль по-прежнему сидит с напряженным и мрачным лицом, Ив слегка склонил голову набок:
— Я абсолютно серьезно. Я считаю, что отделался так легко исключительно благодаря той удаче, которую я у тебя забрал.
— Ах… Той, которую вы мне так и не вернули.
Маэль действительно когда-то говорил нечто подобное, но он никогда искренне не верил, что его мифическое везение способно вершить чужие судьбы или спасать чьи-то жизни в критические моменты. Он никогда не относился к этому как к чему-то осязаемому, что можно передать из рук в руки обычными словами. Однако в ответ на его реплику Ив непривычно для себя замешкался.
— Давай не сейчас.
— Что?
— Позволишь мне вернуть её тебе немного позже?
— Ну… мне в общем-то без разницы.
Маэль хотел было спросить, почему именно позже, а не прямо сейчас, но в последний момент передумал и промолчал. В конце концов, прямо сейчас у него скопилось слишком много дел, которые были куда важнее возвращения удачи, в которую он сам толком не верил. К примеру…
То самое признание, которое он твердо решил сделать, как только они встретятся.
«Я должен сказать это».
Сколько бы он ни подгонял себя мысленно, нужные слова никак не шли с языка. Находясь с Ивом лицом к лицу, Маэль слишком остро и отчетливо ощущал его присутствие, отчего все мысли путались. Пытаясь взять себя в руки и успокоиться, он перевел взгляд на букет алых роз, и в ту же секунду раздался низкий, бархатистый голос:
— Роза Руж Мейян. Хотя, возможно, это какой-то местный, сугубо корейский сорт.
Точно. Стоило Маэлю слишком долго или пристально засмотреться на розы, как Ив неизменно безошибочно называл ему их сорт. Удивительно, но именно эта привычная деталь помогла ему наконец немного расслабиться и обрести почву под ногами.
— Мы ходили в розарий, и мама подарила мне их перед уходом.
Едва произнеся эти слова, Маэль тут же вспомнил, что именно Ив был тем самым человеком, который всеми силами препятствовал его встрече с биологической матерью. Более того, именно ради этого он зашел так далеко, что сфабриковал фальшивые отчеты и утаил личные письма.
Маэль до сих пор не мог до конца понять и принять такие мотивы поведения Ива.
Но…
Если он так отчаянно и рьяно мешал их встрече, то почему в конечном итоге сам же добровольно отдал те спрятанные письма? Вот что Маэль по-настоящему жаждал прояснить для себя в эту минуту.
— Знаете…
— Ну и как все прошло?
Они заговорили одновременно, перебив друг друга. Маэль поднял глаза и встретился с выжидающим, спокойным взглядом Ива, который безмолвно предлагал ему высказаться первым. Почувствовав легкий укол волнения, Маэль решил сначала ответить на его вопрос:
— Что именно «как прошло»?
— …Твоя встреча с биологической матерью.
Ив спросил об этом с искренним, неподдельным интересом.
Честно говоря, Маэль понятия не имел, что именно Ив думает по поводу всей этой ситуации с воссоединением семьи. И все же, глядя на мужчину, который проделал столь долгий путь и прилетел ради него в Корею, Маэль не нашел в себе сил лгать.
— Все оказалось совсем не так, как я себе представлял… Но все равно это было хорошо.
Он предпочел умолчать о том, что даже во время этой долгожданной встречи все его мысли были заняты исключительно Ивом, из-за чего он толком не мог ни на чем сосредоточиться. И о том, что ему было невыносимо стыдно перед матерью за то, что он так и не смог мгновенно пробудить в себе ответные родственные чувства… Все эти потаенные мысли Маэль оставил при себе.
Ив, продолжавший сидеть с опорой на стол, выслушал его ответ и на какое-то время погрузился в глубокое молчание. Затем он пару раз задумчиво постучал указательным пальцем по деревянной поверхности и тихо спросил:
— Значит, теперь ты наконец понял, что ты за человек?
И снова Иву удалось задать вопрос, на который было чертовски трудно ответить с ходу.
«Узнал ли я действительно что-то новое о себе после этой встречи?»
Внешне он определенно пошел в породу матери. А вот вкусовые предпочтения у них, судя по всему, не так уж сильно совпадали. Что касается характера — тут сложно сказать что-то наверняка. Если верить рассказам матери, все члены их семьи имели крайне слабую нервную систему и из-за постоянных стрессов горстями пили лекарства для желудка. Что ж, в этом они с Маэлем определенно были похожи, и еще…
Он наконец-то воочию убедился в том, что был ребенком, по которому кто-то искренне и долгие годы тосковал.
Пожалуй, это было единственное, что Маэль по-настоящему осознал и прочувствовал благодаря этой поездке. Строго говоря, на этом его открытия и заканчивались.
— Совсем немного. Не то чтобы я узнал о себе что-то кардинально новое.
— …Вот как.
Услышав тихий вздох Ива, Маэль невольно вжал голову в плечи. Он внутренне приготовился к тому, что мужчина сейчас начнет злиться или высмеивать его — мол, стоило ли устраивать такое грандиозное шоу с побегом ради столь ничтожного результата? Однако Ив, вопреки его ожиданиям, лишь негромко спросил:
— Почему же ты тогда ни разу не спросил об этом меня?
— Что?
— Я ведь тоже знаю ответ. По крайней мере, я прекрасно знаю, что за человек мой супруг.

Глава 174

Азартная игра под названием брак 172 глава

2026-06-11T21:55:08.034Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 172

— Прекрасный пример заботы о ближнем, ничего не скажешь, — Ив слегка прищурился и криво усмехнулся.
Несмотря на его откровенное, едкое сокрушение, Манон лишь упрямо поджала губы и продолжила стоять на своём.
— Может, причина в каких-то внешних обстоятельствах?
— Внешних?
— На данный момент вы — единственный из всей прямой крови Его Светлости, кто способен в ближайшее время обзавестись наследником. И неважно, что ваш брак с моим братом… такой, какой он есть.
«Надо же, обзавелась тем, что нужно защищать, и сразу научилась мыслить политически». Это, конечно, делало ей честь, но Иву всё равно совершенно не хотелось изображать из себя любезного собеседника.
— Внешние там причины или внутренние — плевать. Я не собираюсь разводиться, — отрезал он.
Он говорил абсолютно серьёзно, однако Манон лишь растерянно захлопала глазами, не в силах скрыть своего замешательства.
— Но тогда почему… Брат… Если вы этого не хотите, он бы ни за что сам не заговорил о разводе.
На самом деле «другая причина», которую так отчаянно пыталась нащупать Манон, была до банального проста. Маэль согласился на этот брак только ради того, чтобы спасти её. Но теперь выяснилось, что спасать её больше не нужно.
А значит, Ив ему больше не нужен.
Вот только признаться в этом вслух Иву не позволяла элементарная гордость.
«Эти двое издеваются надо мной по очереди. Сначала брат, теперь — сестра».
В ушах снова опасно зазвенело. Ив уже собирался позвать Миколу, чтобы тот выставил навязчивую гостью вон, но Манон, не замечая его состояния, продолжала гнуть своё:
— Это же бред. Брат ведь… он ведь так сильно любит вас.
Она произносила эти приторно-сладкие слова, которые сейчас действовали на Ива как самый настоящий яд.
Возможно, когда-то между ними действительно было нечто похожее на чувства. Но всё это осталось в прошлом. Сейчас Маэль не хотел иметь с ним ничего общего. Он соглашался на диалог только тогда, когда нужно было разыграть очередной спектакль на публику. Ив уже и вспомнить не мог, когда они в последний раз нормально смотрели друг другу в глаза без какого-либо скрытого подтекста или выгоды.
И самое главное — Маэль ушёл.
Похоже, Манон до сих пор свято верила в то признание, которое Маэль сделал во время Гран-при Монако, чтобы замять назревающий скандал.
— Любит, значит…
И всё же, отлично понимая, что эта девчонка видит лишь красивую фасадную вывеску их отношений, Ив вопреки собственной логике тихо повторил её слова. Манон тут же закивала:
— Да, брат сам мне это говорил. Он сказал, что вы — единственный человек, рядом с которым он не чувствует себя одиноким.
Ив снова нахмурился. Он вспомнил, как когда-то Маэль действительно сказал ему нечто подобное. Это произошло прямо здесь, в этой палате, после чего Маэль сильно смутился и поспешно сбежал.
Такие моменты действительно были. Стоило воскресить их в памяти, как сердце словно полосовали раскалённым лезвием — моменты, которые, казалось, больше никогда не повторятся. Чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой боли, Ив до хруста стиснул зубы, загоняя эмоции поглубже. Заметив его перемену в лице, Манон тихо добавила:
— Поэтому я очень надеюсь, что вы двое сможете во всём разобраться.
— …Ты слишком глубоко суёшь нос в чужую личную жизнь. Пусть даже речь идёт о твоём горячо любимом брате.
Манон шумно втянула воздух, но даже после этого выпада не отступила.
— Я знаю, что вы меня недолюбливаете. Я всю жизнь только и делала, что пользовалась добротой брата, ничего не отдавая взамен. Я всё понимаю.
Ив никогда особо не скрывал своего отношения к ней, так что её проницательность его не удивила. Не дождавшись от него ответа, Манон упрямо вскинула подбородок и продолжила:
— Но я хочу, чтобы вы знали: наши желания в каком-то смысле совпадают. Я тоже хочу, чтобы мой брат был счастлив.
«Неужели я действительно этого хочу?»
Нет, скорее наоборот. Ив прекрасно понимал, что делает Маэля несчастным, но его собственный эгоизм и жадность всегда брали верх. Чтобы удержать его рядом, он раз за разом шёл на самые грязные, бесчестные уловки.
Счастье Маэля…
Ив мысленно смаковал это словосочетание, пробуя его на вкус.
— Если честно, вы мне тоже не кажетесь приятным или удобным человеком. Совсем наоборот. Но…
— …
— Людей, способных излечить его от одиночества, в этом мире слишком мало. Я вот, например, не справилась.
Это было тихое, искреннее признание. Ив молча слушал её.
— Сначала я выбрала Филиппа, теперь в моей жизни появилась Тереза. Брат больше никогда не сможет быть для меня на первом месте. Именно поэтому он так отчаянно пытался найти свою настоящую, биологическую семью… Думаю, он загорелся этой идеей сразу после того, как решился вопрос с моей свадьбой.
— …
— Его настоящие родители, наши приёмные родители, Шарль, я… Брат отдавал нам всего себя, всю свою любовь, но почти никто из нас не возвращал её назад. В итоге все его просто бросили.
— …
— Чтобы заглушить это одиночество, он вечно прыгает выше головы и жертвует собой. Со мной он поступал точно так же.
Не только с ней. Ив слишком хорошо помнил ту черту в характере Маэля, которая всегда приводила его в бешенство — его готовность к самопожертвованию. Маэль всегда держался с безупречной, гордой стойкостью, но в определённые моменты вёл себя так, словно ему ничего не стоило вместо кого-то другого отправиться за решётку.
Ив органически не мог этого выносить.
Ему казалось, что Маэль намеренно выбирает самых ничтожных, испорченных людей и позволяет им паразитировать на себе, буквально скармливая им собственную жизнь. Видеть, как Маэль так бездумно и щедро растрачивает себя, было невыносимо. Ив злился, потому что понимал: его драгоценного Маэля в конце концов обглодают до костей.
И именно поэтому Ив хотел запереть его, сделать так, чтобы он никуда не ходил и ни с кем не встречался.
Его раздражение по отношению к Манон, его подлые козни с биологической матерью — всё это росло из одного корня. Теперь мотивы его поступков были предельно ясны.
Однако.
Одновременно с этим Ив вспомнил Маэля, который блуждал в этой беспросветной, тёмной бездне одиночества. Вспомнил, как на его слова: «Ваше одиночество гораздо больше вас самих», Маэль не нашёл что ответить, лишь мелко задрожал и до крови искусал губы.
«А я…»
Что на самом деле он хотел сделать для Маэля? Что хотел ему отдать? Чего ждал от него взамен? Ив до сих пор не мог подобрать правильное название для этого сложного, комплексного чувства.
Вот только в груди почему-то внезапно разлилось странное, обжигающее тепло. Пока Ив пытался сглотнуть этот ком, Манон снова заговорила:
— Поэтому, когда брат признался, что любит вас, я была счастлива. Мне показалось, что он наконец-то нашёл того единственного человека, которого искал всю свою жизнь.
— …
— Вы кажетесь мне довольно опасным человеком, но тогда я подумала: зато этот мужчина никогда и ни за что не оставит моего брата. Какое облегчение.
Нет, Манон ошибалась. Ошибалась абсолютно во всём.
Маэль не нашёл в лице Ива тихую гавань или награду за долгие поиски. Между ними изначально была проведена жирная черта, обозначающая скорый финал — их контракт, который делал эти отношения прозрачными и временными, как ни у кого другого.
Просто со временем границы начали стираться, фальшь перемешалась с искренностью, и этот туман неопределённости, возможно, приносил удовольствие одному лишь Иву. А вот Маэлю, у которого не было абсолютно никаких твёрдых гарантий, в этой недосказанности приходилось тяжелее всего.
Должно быть, именно поэтому он так отчаянно бежал от реальности. Стоило Иву об этом подумать, как в ушах снова оглушительно зазвенело. Сердце болезненно сжалось, заставив его крепко стиснуть зубы.
— Маэль…
— …
— Что нужно сделать, чтобы он наконец перестал чувствовать себя одиноким?
В конце концов Ив наступил на горло собственной гордости. Ему пришлось задать этот вопрос человеку, от которого он меньше всего хотел бы принимать помощь — этой слабой, наивной Манон.
— Если вы спрашиваете об этом меня… Хоть я и его сестра, вы наверняка знаете его гораздо лучше. Но…
— …
— Мне кажется, вы и сами уже знаете ответ.
«Знаю».
Ив мысленно перебрал в голове образ Маэля. От одних этих мыслей в висках начинало немилосердно стучать, но он упорно, по крупицам собирал подсказки. Его глаза, всегда так живо отражавшие любые бури в душе, его вечно покусанные губы… Ив бережно извлекал из памяти каждый момент, когда Маэль искренне проявлял свои эмоции.
И когда все эти воспоминания наконец сложились в единую картину… Ив понял, что он должен сделать. И какие слова должен произнести, чтобы навсегда прогнать это одиночество.
«Надо же».
Странно. Это ведь были до смешного простые, очевидные слова. Просто Иву потребовалось пройти чертовски длинный, извилистый путь, чтобы наконец осознать эту истину.
Ему нужно было просто сказать Маэлю, что он его любит.
Сказать, что он не собирается прекращать этот брак. Что никакая месть в этом мире не стоит дороже, чем он сам. Что теперь Ив готов беречь и защищать всё то, что так дорого Маэлю.
И что благодаря ему Ив впервые в жизни по-настоящему захотел жить.
И что он хочет всегда быть рядом. Разделять с ним это проклятое одиночество, которое Маэль так долго нёс на своих плечах.
От этих мыслей по телу пробежала мощная волна дрожи, добравшись до самых кончиков пальцев. Ив действительно, всем сердцем хотел сказать ему всё это.
«Но вдруг уже слишком поздно?»
Эта мысль настигла его сразу же, как только нужные слова были найдены.
«И имею ли я вообще на это право?»
Один за другим перед глазами начали всплывать его собственные прошлые поступки. Он лгал Маэлю, заставлял его платить слезами. Эгоистично удерживал силой, заперев в четырёх стенах и лишив свободы. Маэль увядал в этой золотой клетке, из последних сил пытаясь сохранить остатки гордости, а Ив вместо поддержки лишь протягивал ему сухие, сломанные ветки.
Вот как по-ублюдски он себя вёл. И теперь он понятия не имел, сколько времени и сил ему потребуется, чтобы вернуть доверие Маэля. И вернёт ли он его вообще.
Возможно, свой единственный шанс он уже безвозвратно упустил. От этой мысли его накрыла удушливая, паническая волна дозвуковой тревоги. Ему хотелось сорваться с места прямо сейчас, прилететь к нему и умолять о прощении, стоя на коленях.
Внутренности скрутило от невыносимого, острого нетерпения. Пальцы Ива начали мелко, предательски дрожать, и, чтобы скрыть эту слабость от стоявшей рядом девушки, он поспешно спрятал руку под больничное одеяло. После чего, переведя дух, обратился к Манон:
— Графиня, касательно твоего недавнего предложения…
— Что? Ах… вы об этом. Ну, учитывая ваши нынешние обстоятельства, вам, наверное, сейчас не до этого…
— Я согласен.
— П-правда?
Ив коротко кивнул. Изначально это дело казалось ему слишком сомнительным и рискованным, и он планировал отказаться, но сейчас ситуация изменилась — теперь он сам был готов просить её об этой услуге. Впрочем, не выдавая своих истинных мотивов, Ив холодно добавил:
— Но прежде чем мы начнем, ты должна прояснить для себя один момент.
Манон, которая ещё не определилась, стоит ли ей радоваться такой внезапной удаче, удивлённо округлила глаза. Ив продолжил без обиняков:
— Твоя секретарша. Она всё ещё работает на тебя?
— Секретарша?.. Вы имеете в виду Софи? Она собирается увольняться в ближайшее время. Сказала, что у неё начались проблемы со здоровьем, и она пока не может выполнять свои обязанности.
«Проблемы со здоровьем, как же».
Эта особа была напрямую связана с Феликсом, вокруг которого сейчас вовсю разгорался грандиозный скандал. Поняла, куда дует ветер, и решила вовремя соскочить, пока её не прижали к стенке. Ну, либо княжеская чета решила подчистить хвосты своими силами — они сейчас активно избавлялись от любых пешек, через которых следствие могло выйти на верхушку.
— В ближайшее время я намерен подать на нее в суд за поджог. И собираюсь вытрясти из нее все до последнего цента в качестве компенсации. Так что если она приползет к тебе на коленях и станет умолять вернуть её, не смей принимать её обратно.
— Поджог?.. О чем вы…
— И даже не вздумай подавать виду, что знаешь об этом. Что бы она ни делала, просто стой в стороне и не вмешивайся. Это все, что от тебя требуется.
Голос Ива звучал непреклонно. Девушка, все еще не веря своим ушам, запнулась:
— Вы ведь… вы ведь не пытаетесь повесить на нее чужую вину?
— Твой брат едва не погиб.
Этой короткой фразы хватило, чтобы лицо Манон мгновенно побелело, а черты заострились.
— …Что ж, это условие не кажется мне невыполнимым.
Бросив эту фразу, Манон поспешно покинула палату. Едва за ней закрылась дверь, Ив тут же позвал Миколу.
— В моем кабинете, в потайном сейфе, лежат письма. Отправь их все Маэлю. Сделай так, чтобы он получил их до того, как встретится со своей биологической матерью.
Не дав секретарю и секунды на то, чтобы просто кивнуть, Ив тут же засыпал его новыми приказами:
— Я согласен на операцию в самые кратчайшие сроки. Так и передай врачам. И подготовь все документы для вылета ровно через два дня после нее.
Пришло время начать самую рискованную и непредсказуемую игру в его жизни, шансы на победу в которой были туманны как никогда.

Глава 173

Азартная игра под названием брак 171 глава

2026-06-11T21:54:59.446Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 171

Микола не лгал.
Через встроенный трекер Ив мог в любую секунду определить, в каком именно здании в Южной Корее сейчас находится Маэль. На основе этих данных он сразу же подключил местных частных детективов. Это агентство он уже задействовал однажды, когда собирал подноготную на биологическую мать Маэля, ищейки полностью оправдывали каждую вложенную в них копейку.
Они работали оперативно: к отчётам прилагался синхронный перевод, и сообщения прилетали на телефон Ива при малейшем движении объекта. Благодаря этому Ив, даже находясь в больничной палате в Монако, знал о каждом шаге Маэля на другом конце света лучше, чем кто бы то ни было.
И всё же.
— Я должен лично вернуть его.
Пока в голове ещё стоял этот мутный туман, пока он до конца не осознал, что Маэль действительно сбежал — то есть прямо сейчас.
Ив обязан был поймать Маэля и притащить обратно.
Его собственное состояние было далековато от нормы. Ив инстинктивно понимал: дело не только в травмированном плече, и весь этот букет симптомов нельзя списать на одну лишь аварию. Стоило ему на секунду прикрыть глаза, как под веками бесконечной лентой прокручивался один и тот же тошнотворный кошмар.
Однако его секретарь, которому не было дела до внутренних демонов босса, продолжал гнуть свою линию:
— Ваше плечо в критическом состоянии. Чтобы заметить, с каким трудом вы шевелите рукой, не нужно быть консилиумом врачей.
Там явно был перелом, и скорее всего, не один.
Но если доктора проведут полноценное обследование и вынесут официальный вердикт, улететь ему никто не позволит. Ив не собирался тратить драгоценное время на бесконечные консилиумы, операции и последующие нудные препирательства с медиками. Сейчас у него был приоритет куда важнее разбитого сустава.
— Готовы документы на вылет?
— Это исключено.
Секретарь, который обычно беспрекословно подчинялся приказам, продолжал упрямиться. Ив уставился на него долгим, тяжёлым взглядом, гадая, что за муха его укусила, но Микола ровным голосом добавил:
— Теперь, когда вы официально признаны принцем Монако, вы имеете право воспользоваться частным джетом из правительственного авиапарка. Однако, учитывая, насколько резко упали рейтинги правящей семьи в прессе…
— Паршивая шутка. Я хоть раз просил тебя клянчить у них подачки?
Ива откровенно раздражала эта несвойственная секретарю манера ходить вокруг да около. Только после этого Микола заговорил прямо и жёстко:
— Насколько мне известно, у вас была чёткая цель, ради которой вы прошли весь этот путь до Монако.
— …
— И в контексте этой цели личная поимка сбежавшего фиктивного супруга выглядит как угодно, но только не как первоочередная задача.
Ив молча разглядывал своего секретаря.
Тот выглядел как безупречно вышколенный, опасный военный. В нынешнем Миколе не осталось и следа от того опустившегося, конченого лудомана, который когда-то готов был ставить на кон собственную шкуру за подпольными игорными столами. Впрочем, суть его натуры от этого не изменилась.
— Ах да, я и забыл. Ты ведь пошёл ко мне в услужение только потому, что мои планы казались тебе забавным развлечением.
— Именно так. Наблюдать за тем, как кто-то переворачивает игру с мизерными шансами на успех — это самый увлекательный вид азарта.
Ив и сам это прекрасно знал. Честный ответ вызвал у него лишь сухой смешок.
Да, это была месть с призрачными шансами на успех. И чтобы переломить ход этой игры, Иву пришлось пройти через сущий ад, воспоминания о котором до сих пор свежи.
Пытаясь выжить на самом дне трущоб, он хватался за любые знания. Так его занесло в подпольные казино, где он буквально торговал своей жизнью, чтобы заработать на жалкое существование.
Говорят, от затяжной игры у людей атрофируется мозг. Проведя на этом дне лучшие годы, Ив лучше любого врача уяснил, что лудомания — это неизлечимая болезнь. Смертельный яд, от которого невозможно отказаться, даже осознавая весь вред.
Но самое забавное, что Ив, в отличие от остальных, никогда не испытывал кайфа от самого процесса игры. Ему было смертельно, невыносимо скучно. Все эти бесчисленные партии и комбинации были для него лишь холодным инструментом для достижения одной конкретной цели.
Месть. Мечтая о дне, когда он наконец-то раздавит своих обидчиков, Ив упорно шагал вверх, ступенька за ступенькой. Подпольные катраны, легальные казино, недвижимость, сети отелей… И, наконец, Ла-Ривьера.
А потом он встретил Маэля.
И после этой встречи все те долгие, изнурительные годы одиночества и борьбы парадоксальным образом померкли. Их место целиком занял Маэль. Его улыбка, его нахмуренные брови, его вспыхивающие румянцем щеки, его ярость и то, как он обвивал руками его шею.
Какая нелепость. Ведь до этого момента Ива не интересовало ничего подобного. Сделать ребенка, превратить этого ребёнка в законного и единственного наследника престола, завершить месть и наконец-то уйти на покой — вот и весь его нехитрый план.
Единственным топливом, поддерживавшим в нём жизнь, была эта навязанная самому себе миссия. Всё, что со стороны казалось колоссальным успехом и богатством, для самого Ива было лишь расходным материалом, средством для выполнения этого жизненного задания.
И чем ближе он продвигался к финалу, тем сильнее пустело у него внутри.
Он изначально знал, что когда всё закончится, у него не останется вообще ничего. Ни желаний, ни привязанностей, ни банального смысла продолжать это чертовски затянувшееся существование.
Для Ива жизнь была душной камерой. И он всегда втайне ждал того дня, когда смерть наконец подарит ему абсолютную, звенящую тишину.
Но тут…
«Разведись и заведи нормального ребёнка. Либо привези мне своего кровного бастарда». Когда Люсьен озвучил это предложение — предложение, которое должно было стать триумфом его мести — Ив не смог с ходу выдать заготовленный ответ. Это был момент наивысшего сближения с его целью, но вместо сладкого чувства победы Ив ощутил лишь глухую пустоту.
Сделать так, чтобы кровь незаконнорожденного выскочки, клеймо позора, которое они так отчаянно пытались скрыть, в следующем поколении возглавила их великий княжеский дом и окончательно растоптала их хвалёную вековую честь…
Это было смыслом всей его жизни. Но в тот момент его волновало лишь то, что он понятия не имеет, где сейчас находится Маэль.
«Хотя теперь-то я, кажется, понимаю, почему так случилось».
Рядом с Маэлем Ив… впервые захотел жить.
Это было абсолютно новое, незнакомое ему доселе чувство. Эмоции, которые с каждым днём не опустошали его, а, наоборот, заполняли внутренние пустоты, пугали своей новизной.
Его монохромный, серый мир постепенно наполнялся красками, пока не стал ярким до рези в глазах. И Ив принял решение: он удержит Маэля рядом, чего бы ему это ни стоило, и построит с ним нечто большее. Он не позволит ему остаться лишь временным инструментом, мимолётной тенью из прошлого. Это решение зрело в нём подспудно, капля за каплей.
Ещё не до конца понимая самого себя, Ив раз за разом совершал безумные поступки, которые шли вразрез с его великим планом мести. И только сейчас, когда Маэля не было рядом, он наконец-то осознал истинную причину своего безумия.
Ив просто хотел поймать его.
Ив хотел жить с ним.
Чаши весов в его душе, где, как он думал, месть и Маэль находились в идеальном равновесии, на самом деле давно и бесповоротно перевесили в одну сторону.
— А что, если мне стало скучно? — негромко спросил Ив.
— Что, простите?
— Что, если вся эта возня с местью мне больше не интересна?
— И вы говорите это сейчас, пройдя весь этот путь? — искренне изумился Микола.
Что ж. Его удивление можно было понять. Учитывая, что сыновья князя Люсьена один за другим превратили свои жизни в филиал ада, Ив фактически получил от старого лиса гарантии полной поддержки.
«Ради сохранения династии этот старик на коленях приползёт. Я прекрасно понял твой намек».
В тот момент паника и отчаяние на лице Люсьена были поистине прекрасным зрелищем. Но Ив лишь криво усмехнулся.
— Выходить из игры, когда шансы на выигрыш максимальны — это верх глупости и посредственности, — отчеканил Микола.
Да, возможно, Ив действительно становился посредственным. А может, он и был таким с самого начала.
— Мне казалось, ты понял это ещё тогда, когда я сменил фамилию. И вообще…
— …
— Если уж на то пошло, я просто пересел за другой стол, где ставки гораздо выше, а игра — сложнее.
Совместная жизнь с Маэлем.
Вот как назывался новый игорный стол, за который решил сесть Ив. Если проводить аналогию с покером, это был хедз-ап — дуэль один на один, где за столом остаются только двое игроков.
«Правда, сейчас на столе полный хаос».
Игрок, которого он планировал навсегда удержать за этим столом, заявил, что выходит из игры, и попросту сбежал. И Ив пока даже отдалённо не представлял, как ему теперь его возвращать.
Но заканчивать эту партию он не собирался. И вставать из-за этого стола — тоже.
— Вы серьёзно? — Микола нахмурился так, словно услышал нечто совершенно дикое и абсурдное.
Ив лишь коротко качнул подбородком.
— Если не хочешь на это смотреть — увольняйся. Выпишу тебе щедрое выходное пособие.
Ив вспомнил про другой частный борт, который числился за его дочерней сетью отелей. Пара звонков для улаживания формальностей, и самолёт можно будет подогнать в аэропорт Ниццы. Пожалуй, это станет последним поручением для Миколы перед его увольнением.
— На вторую половину дня запланирован визит графини Карладес, — как ни в чём не бывало произнёс секретарь, словно их предыдущего разговора на повышенных тонах никогда не было, и принялся зачитывать пункты из дежурного расписания. Ив вопросительно уставился на него, и Микола пояснил: — При переломах плечевой кости или ключицы операция длится не так долго. Около суток уйдет на подготовку, нагрузка на организм, конечно, будет приличной, но если вылетать сразу после фиксации и экспресс-тестов, вы сможете лично прибыть на место в пределах недели.
Это было похоже одновременно на совет, компромисс и тактический ход. Неделя. Сможет ли он выдержать целую неделю, зная, что Маэль находится вне зоны его контроля? Пока Ив прикидывал варианты, до него донёсся ровный голос Миколы:
— Если судить по вашему прошлому опыту, в этой новой игре ваши шансы на победу, честно говоря, стремятся к нулю. Особенно если вы явитесь туда в таком разобранном виде.
Это был вердикт человека, который сам всю жизнь бредил неоправданно рискованными ставками.
От его слов в памяти Ива мгновенно всплыл образ обручального кольца, которое перед самым Балом роз сиротливо лежало на письменном столе, а не на пальце Маэля. Это горькое воспоминание заставило его сурово помрачнеть.

•••

— У Его Светлости сейчас очень много неотложных дел, да и Её Светлость княгиня до сих пор не оправилась от шока. Поэтому пока приехала только я, но они просили передать, что обязательно навестят вас, как только им станет легче.
Манон, переступив порог палаты, без умолку затараторила заученный текст. После этого она аккуратно опустила букет тюльпанов на прикроватный столик.
— Как вы себя чувствуете?
— Как видишь, — сухо бросил Ив.
Похоже, его внешний вид и впрямь оставлял желать лучшего, потому что младшая сестра Маэля испуганно захлопала глазами и нервно закусила губу.
«И надо же, у них ведь даже родители разные».
Манон выдавала свои эмоции точно так же, как это делал Маэль. Этот неосознанный жест мгновенно напомнил Иву о муже, отчего его настроение окончательно пробило дно.
Ему до боли, до дрожи нужен был настоящий, осязаемый Маэль, а не эта проклятая красная точка, за которой он часами наблюдал на экране телефона. И раз уж получить желаемое прямо сейчас было невозможно, он отдал бы всё хотя бы за одну затяжку. Но в этой стерильной палате оба его желания были невыполнимы.
То, что Манон, выполнив обязательную программу, продолжала топтаться у его кровати, начинало откровенно раздражать. Ив надеялся, что этот визит вежливости закончится быстро, но девушка, словно собираясь с духом, глубоко вздохнула и спросила дрожащим голосом:
— Это правда, что вы разводитесь?
— …Что?
— Вы и мой брат. Вы ведь собираетесь расстаться?
Обычно робкая и вечно оглядывающаяся на чужое мнение Манон на этот раз смотрела Иву прямо в глаза. Похоже, она больше не считала его супругом своего брата, раз так легко сменила уважительное обращение на холодное «вы».
— И кто же пустил эту чушь? В княжеском дворце уже вовсю судачат об этом? — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их отфильтровать.
Ив ожидал, что девушка испугается его резкого тона, но Манон лишь крепче сжала кулаки и ответила:
— Нет. Я бы не стала задавать такие вопросы, опираясь на обычные сплетни.
— Тогда откуда?
— …
— Тебе об этом сказал сам Маэль?
Ответом ему было красноречивое молчание. Ив почувствовал, как внутри всё переворачивается от ярости. Ситуация становилась просто абсурдной.
Впрочем, эти аристократы никогда не умели толком скрывать свои эмоции. На Балу роз Манон вовсю изображала дружелюбие, значит, этот бред про развод она узнала уже после того, как Маэль сорвался с места.
«Надо же, так отчаянно пытался залечь на дно…»
…и при этом нашёл время и возможность связаться с сестрой, чтобы объявить ей о расставании.
В ушах на секунду возник тонкий, противный зуд. Ив попытался успокоить себя мыслью, что через Манон можно будет выйти на новый имейл или номер телефона Маэля, но уязвлённое эго требовало выхода.
— Не думаю, что эта тема способствует скорейшему выздоровлению пациента. Вам пора идти, графиня. Полагаю, долг вежливости перед правящим домом вы выполнили сполна.
— Меня действительно попросили приехать, но я никуда не уйду. Я хочу остаться и получить ответы. У меня слишком много вопросов.
Эта девчонка оказалась такой же упрямой, как и её брат. Ив в упор посмотрел на неё, желая, чтобы она поскорее высказала всё, что хочет, и проваливала. Манон сделала шаг вперед и твердо произнесла:
— Почему стоило вам получить официальный статус признанного сына, как тут же зашли разговоры о разводе? Пока вы мне всё не объясните, я с этого места не сойду.

Глава 172

Азартная игра под названием брак 170 глава

2026-06-11T14:51:46.341Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 170

•••

Чернота, застилавшая глаза, медленно рассеялась, возвращая миру краски. И первое, что он увидел, был Маэль, лежащий на кровати.
— Ха-а…
Ив дышал, но грудь сдавило так, словно ему перекрыли кислород. Потирая раскалывающийся с похмелья или боли лоб, он на автоматах потянулся за сигаретами.
Это был чертовски паршивый сон.
Маэль сбежал с Бала роз. Ив бросился за ним, и по дороге его протаранила машина. Оглушительный визг аварийной сигнализации и завывание полицейских сирен до сих пор стояли в ушах навязчивым эхом.
И в этом кошмаре ублюдком, который со всего маху въехал в его автомобиль, оказался блондинчик Шарль. Когда вместо ожидаемого пассажира на заднем сиденье из машины выбрался сам Ив, Шарль устроил форменную истерику, брызжа слюной от ярости.
«Вы совершаете ошибку! Это приказ Её Светлости княгини! Тащить меня в участок — пустая трата времени!» — истошно орал блондинчик полицейским, которые скручивали его, несмотря на то, что он сам едва держался на ногах.
Но самое паршивое началось потом. Вместо аэропорта Ива прямиком со сломанным крылом упекли в больницу. В итоге в этом нелепом кошмаре он беспомощно упустил Маэля.
«Впрочем, это всего лишь сон».
Успокаивая себя этой мыслью, Ив хотел было подняться и пересесть на край постели к Маэлю, но внезапно осёкся и огляделся по сторонам.
— …
Как он мог не заметить сразу? Это была не комната Маэля.
Это был его старый дом в Сербии.
«Копиле» — ублюдок, выродок. Единственное убогое пространство, которое было позволено занимать незаконнорожденному ребёнку. Грязный матрас, скрипучий стул, допотопный радиатор и глухое, унылое окно — вот и весь интерьер тюрьмы, в которой вырос Ив.
И на этой убогой кровати, совершенно не вписываясь в нищую обстановку, лежал Маэль. На мгновение Ив застыл, но затем снова сделал шаг вперёд.
«Какая разница».
Сон ли это, иллюзия или бред воспалённого разума — неважно. Прямо перед ним был Маэль. На данный момент для Ива имело значение только это.
Он подошёл ближе. Длинные светлые ресницы Маэля лежали ровно, едва подрагивая. Стоило Иву осторожно опуститься на край матраса, как веки Маэля заметно напряглись.
«Надо же, даже во сне ты ведешь себя точно так же».
В первое время, когда Ив запер его в особняке, Маэль отчаянно, всеми силами избегал любых столкновений с ним.
Тогда Ив дожидался глубокой ночи, чтобы прокрасться в его спальню. Он тихо садился у изголовья спящего Маэля и тайком касался его лица. Иногда — чтобы обработать мазью раны, а иногда — чтобы просто часами смотреть на него в темноте.
И во все эти моменты Маэль на самом деле не спал.
Он лишь неумело притворялся, зажмурив глаза. Будто считал, что лучше сделать вид, будто никого нет, чем открыть глаза и столкнуться с Ивом лицом к лицу.
И Ив охотно пользовался этим безмолвным притворством. Даже сейчас, в этом очевидном сне.
Дыхание Маэля стало глубже, выдавая его внутреннее напряжение. Даже ребёнок распознал бы эту фальшь. Подавив подступившую к губам усмешку, Ив протянул руку.
Веки Маэля испуганно дрогнули. Словно ребёнок, дорвавшийся до запретной игрушки, Ив осторожно коснулся указательным пальцем его мягкой щеки. Затем его рука скользнула выше, очерчивая прямую линию переносицы и красивый изгиб бровей.
И, наконец, остановилась на бледно-розовых губах. От каждого прикосновения подушечки пальцев обжигало живым, настоящим теплом. В тот самый миг, когда Ив содрогнулся от этого ощущения…
— А-а-ах!
За запертой дверью раздался пронзительный, истошный вопль. Послышался глухой удар чего-то тяжёлого, и следом из-под дверной щели в комнату повалил едкий, сизый дым. Все органы чувств атаковал один и тот же страшный сигнал.
Пожар.
В заклинившем на секунду мозгу взвыла сирена тревоги. Плевать на реальность и вымысел — в такие моменты грань стирается. Ив принялся тормошить Маэля.
— Вставай. Маэль! Нужно уходить!
Он знал, что тот не спит, но Маэль упорно отказывался открывать глаза. А тем временем комната стремительно заполнялась удушливым смогом.
— Убейте этого ублюдка! Он в комнате! — вместе с нарастающими криками за стеной в памяти всплыли те самые воспоминания, которые он так тщательно хоронил.
Дверная ручка судорожно задергалась. В этом худшем из своих кошмаров Ив изо всех сил затряс Маэля за плечи:
— Я знаю, что ты не спишь! Кончай валять дурака!
Только тогда Маэль наконец открыл глаза и отрешённо покачал головой.
— Я останусь здесь.
Этот упрямый, спокойный тон окончательно выбил у Ива почву из-под ног.
— Ты с ума сошёл?!
— Мне здесь нравится.
Времени на споры не было. Ив резко подхватил Маэля под бёдра и спину, сгребая его в охапку, чтобы вынести на руках.
Но прежде чем он успел сообразить, куда бежать сквозь стену огня, Маэль в его руках тихо, но отчётливо произнёс:
— Я не могу быть с тобой, Ив.
— …Что?
— Я не хочу. Я сбежал сюда именно потому, что ты мне отвратителен. Зачем ты это делаешь?
Светло-карие глаза смотрели на Ива абсолютно пусто, без единой капли тепла.
— Просто оставь меня здесь и уходи.
У Ива перехватило горло, он до боли стиснул зубы. Оставить его? Где? В этом кошмаре, сотканном из самого грязного и жуткого прошлого Ива?
— И не подумаю. Я тебя не оставлю, — хрипло, на грани срыва выдавил он.
Он сильнее сжал его худое тело, но губы Маэля вдруг тронула мягкая, безмятежная улыбка.
— Почему?
Густой дым уже поднялся до уровня пояса. За дверью с грохотом рухнуло что-то массивное, а женские крики за стеной переросли в непрекращающийся ультразвук.
Ив не мог оставить его в этом аду. Ни за что на свете. Но Маэль вдруг начал активно барахтаться, требуя, чтобы его отпустили. Как бы сильно Ив ни пытался удержать его, тело Маэля словно выскальзывало, тая между пальцами.
— Ив, — Маэль, всё ещё цепляясь за него, посмотрел ему прямо в глаза и произнёс слова, которые поставили точку: — Мне здесь хорошо. Оставь меня. Мы ведь больше не нужны друг другу.
Эта ослепительная, безжалостная улыбка на лице Маэля стала последним, что Ив увидел перед тем, как окончательно прийти в себя.
Веки казались налитыми свинцом. Зрение, словно на перезагруженном компьютере, медленно адаптировалось к полумраку.
Это была больничная палата.
Ива била крупная дрожь от холодного пота. Он попытался потянуться к тумбочке за телефоном, но плечо тут же прошила острая, пульсирующая боль. Стиснув зубы до хруста, он всё же сумел схватить отключённый аппарат.
Едва он запустил приложение трекера, перед глазами вспыхнула красная точка. Она уже покинула пределы Европы и непрерывно двигалась дальше.
— Ха…
Из груди вырвался сухой, свистящий выдох. Маэль сбежал, а Ив не смог его остановить. Реальность оказалась ничем не лучше его кошмаров.
Пока он заворожённо гипнотизировал взглядом мигающий маркер, рабочий чат, где велось наблюдение за Маэлем, взорвался десятками сообщений.
[ Мы получили записи с камер видеонаблюдения Бала роз. Скидываем хронологию перемещений объекта до и после побега. Приносим извинения за задержку. ]
С каменным выражением лица Ив запустил видео. На кадрах Маэль о чём-то говорил с репортёром, затем остался один, завертел головой по сторонам и направился к боковой лестнице. Буквально через пару минут в кадре появились сам Ив и Люсьен, которые поднялись по той же лестнице и вскоре спустились. Ещё через некоторое время вниз сошёл Маэль — и сразу же столкнулся с Дианой, завязав с ней разговор.
«Значит, он всё слышал».
Ив тогда не стал открыто и жестко отвергать предложение Люсьена. Должно быть, Маэль решил, что теперь его побег не повлечёт за собой никаких фатальных последствий для сестры.
Получается, Ив сам, своими руками, подтолкнул его к этому шагу, дав молчаливое добро.
К горлу подступила тошнота. Ив закрыл глаза, и перед ним снова возник образ Маэля из сна. Тот улыбался своей безупречной, леденящей душу улыбкой и говорил: «Мы больше не нужны друг другу».
— Вы не спите практически с первого дня госпитализации. Учитывая силу удара при аварии, ПТСР — вполне ожидаемая реакция, и мы выписали достаточную дозу седативных, но… — врач замялся, не решаясь продолжить.
Ив молча буравил его тяжёлым взглядом.
Когда Ив наотрез отказался от госпитализации, правящий дом, прикрываясь громкими словами о «безопасности» и «угрозе теракта», практически насильно запер его в этой палате. Любые его попытки протестовать натыкались на заученные медицинские формулировки о том, что пациент находится в состоянии сильнейшего шока после череды стрессовых событий.
— Вы испытываете сильную тревогу? — осторожно прощупал почву врач.
Ив лишь сильнее помрачнел.
Тревогу? Если бы только её.
Его физическое состояние сейчас нельзя было назвать даже сносным. В ушах то и дело возникал навязчивый, звенящий гул, голова раскалывалась на части, а пальцы рук периодически начинали мелко дрожать без видимой причины. А после того проклятого сна он и вовсе потерял способность нормально спать.
Но если бы он вывалил всё это доктору, тот бы поднял такую панику, что Ив предпочёл просто держать язык за зубами.
— Может быть, нам стоит попросить полицию перенести допрос на более поздний срок?
— Я хочу покончить с этим дерьмом как можно скорее.
Затянувшиеся следственные действия по факту ДТП были одной из главных причин, почему Ив до сих пор не мог сорваться с места. Следователи приходили в палату по нескольку раз в день, по кругу задавая одни и те же бесполезные вопросы.
Ив перевёл взгляд на врача, который что-то усердно строчил в планшете, и резко спросил:
— Когда меня выпишут?
— Ну, понимаете, вам необходимо пройти полное обследование… При такой аварии нужно детально проверить всё, начиная от сотрясения мозга и заканчивая скрытыми трещинами в костях. Если сейчас махнуть на это рукой, позже это выльется в огромные проблемы со здоровьем, молодой господин.
Доктор завёл свою шарманку, повторяя то, что Ив слышал уже добрый десяток раз. Но и ответ Ива остался неизменным:
— Я чувствую себя нормально. Я хочу выписаться сразу, как только полиция закончит свои формальности.
— Это решение зависит не только от меня… Для начала нужно будет ещё раз оценить ваше состояние на тот момент.
Пробормотав это, врач поспешно ретировался. Чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, Ив жестом подозвал дежурившего у двери Миколу.
— Не думаю, что для выписки мне требуется чьё-то высочайшее соизволение.
— …
— Тоже мне, нашли национальное достояние. Готовь документы на вылет.
— Боюсь, всё не так просто. Теперь вы официальный наследник княжеского дома, — ровно ответил Микола.
Ив в упор посмотрел на секретаря. Тот прекрасно понимал подтекст его взгляда, но, продолжая меланхолично поправлять манжету поверх перчатки, глаз не отвёл.
— У вас нет веских причин для спешной выписки. К тому же Шарль Дюверже на допросе резко изменил свои показания, теперь он утверждает, что это был обычный отказ тормозов. Вы и сами понимаете: чтобы добиться для него максимального срока, нам нужно предоставить суду тяжелые медицинские заключения о ваших травмах.
Как и всегда, логика Миколы была безупречной. Но от его слов у Ива лишь сильнее запульсировало в висках. Стиснув зубы, он процедил:
— Этот щегол так орал при задержании, что половина очевидцев успела снять это на видео. Зачем нам терять здесь время?
— Эти записи пока не попали в сеть.
— Так сделай так, чтобы попали.
Ив не знал, насколько правдивы были крики Шарля о том, что за всем стоит Ирини. Но учитывая масштаб скандала, княжеский дом наверняка уже задействовал все рычаги влияния, чтобы оказать давление на полицию и самого Дюверже.
Особенно на тех свидетелей, которые успели заснять инцидент — им наверняка пообещали баснословные суммы за молчание и удаление файлов. Что ж, если соперник играет по таким правилам, Иву достаточно было просто предложить в два раза больше.
— Ты слишком затягиваешь дело, которое решается по щелчку пальцев, — холодно заметил Ив.
Однако Микола, который обычно выполнял приказы беспрекословно, остался стоять на месте, выпрямившись как струна:
— Я настоятельно рекомендую вам пройти обследование. За это время господин Маэль Мун-Матьё никуда не денется. Его местоположение установлено, и наши люди уже ведут за ним круглосуточное наблюдение.

Глава 171

Азартная игра под названием брак 169 глава

2026-06-11T14:51:01.148Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 169

•••

На сцену поднялись модели в матросках, держа в руках прозрачный круглый лотерейный барабан. Наступило время розыгрыша призов, который по праву считался изюминкой Бала роз.
Ив огляделся. Все уже успели остыть после танцев и вернуться на свои места, но пустующий стул рядом с ним так никто и не поспешил занять.
— Пожалуйста, не забудьте подумать о том, что я вам только что сказала. Очень надеюсь на ваш положительный ответ.
На фоне общего оживления младшая сестра Маэля проявляла поразительное упорство. Ив лишь равнодушно пожал плечами, вспомнив обременительную просьбу, с которой она обратилась к нему в самом начале вечера.
— И о чём это вы там шепчетесь? — из любопытства вмешался Люсьен.
Понимая, что долгие разговоры лишь добавят ненужных хлопот, Ив решил перехватить инициативу:
— Куда важнее то, что Маэля нигде нет. Ваша светлость, вы его не видели?
— А, брата? Кажется, я видела его здесь совсем недавно. У него ведь тут полно знакомых, наверняка зацепился с кем-то языком.
Ив изначально не питал иллюзий насчёт путаных объяснений Манон. Сканируя взглядом зал, он параллельно отправил сообщения нескольким людям, которым поручил присматривать за обстановкой на Балу.
«Может, я слишком рано слил оригинал видео?» — подумал он в ожидании ответа.
Да, пожалуй, стоило дождаться окончания вечера, привезти Маэля домой и уже тогда пустить запись в сеть — как и советовал Микола, когда Ив отдавал приказ.
Но если бы этот идиот не изводил себя втихомолку и не хромал так откровенно, Ив, без сомнения, поступил бы именно так.
«Сошёл с ума. Другого слова не подберёшь».
Только так Ив мог охарактеризовать собственную импульсивность. Плевать на планы, плевать на стратегию — когда дело касалось Маэля, у него напрочь отключалась холодная логика, оставалось лишь дикое желание решить проблему здесь и сейчас. Собственная недальновидность откровенно бесила.
— Начнём с билетов туда и обратно! По праву ведущего я сделаю это сам.
Пронзительный голос конферансье эхом разнёсся по залу. Ив поморщился от этого режущего слух звука и раздражённо постучал пальцем по экрану телефона.
«Неужели так трудно выяснить, где находится один-единственный человек?»
Он ведь чётко приказал: не выпускать Маэля из банкетного зала и поминутно отслеживать его геолокацию. И тем не менее, экран по-прежнему оставался пуст.
— Номер… 199! Обладателя билета под номером 199 прошу пройти к сцене!
Маэль не из тех, кто станет устраивать демарши и исчезать без веской причины в такой день.
Он обещал безупречно отыграть роль супруга, а ответственности у него, насколько Ив успел его изучить, было не занимать. Пока Ив пытался разгладить сурово сдвинутые брови, князь Люсьен разочарованно цыкнул языком:
— Мои цифры, как обычно, мимо. А у вас что?
— Ах, секунду… М-да, у меня тоже мимо, — осторожно ответила Манон, но тут же добавила: — Может, это билет брата? Ему всегда везёт в таких вещах.
— Что ж, вполне возможно. Ив, а как у тебя?
Фамильярный тон Люсьена вызывал у Ива глухое отвращение.
Этот старик вынудил его отвлечься от Маэля, затащив в уединённое место под предлогом важного разговора. Поняв, что аудиенция затягивается, Ив отделался общими фразами, но тот продолжал навязчиво крутиться рядом.
— Так какой у тебя номер?
— Навряд ли мой, — бросил Ив, не отрывая взгляда от смартфона, на который так и не пришло ни одного уведомления.
— И всё же проверь. Это ведь далеко не единственный приз.
Люсьен проявил редкое упрямство. Ив подавил вздох и нехотя выудил из кармана пиджака пачку лотерейных талонов.
— О боже.
Ив надеялся, что, продемонстрировав веер билетов, он заставит князя отстать, но тут в разговор вклинилась Манон. Опустив взгляд, она тихо ахнула:
— Смотрите, вот же он…
На одном из помятых купонов четко красовались цифры: 199. Тем временем ведущий на сцене продолжал надрываться в поисках счастливчика:
— Где же наш победитель? Если никто не отзовётся, мне придётся вытянуть другой номер!
— Здесь он, здесь! — крикнул Люсьен.
Из-за этого выкрика Иву пришлось подняться с места, так и не успев прочитать сообщение, которое наконец-то высветилось на экране.
— О, неужели главная удача сегодняшнего вечера улыбнулась Его Высочеству! Клянусь, здесь всё честно, никакого подлога! — затараторил ведущий, узнав Ива.
Удача. От этого слова Ив внезапно вспомнил, что так и не вернул Маэлю его везение.
«Верну при удобном случае».
По сути, пустяк. Но внутри почему-то копошилось липкое, необъяснимое предчувствие беды. Заглушив этот внутренний голос, Ив поднялся на сцену.
Сверху полумрак зала казался ещё гуще. Окружающие лица смазались, и лишь на противоположном конце зала, у приоткрытых дверей, дрожал бледный луч света.
«Что за?..»
И в этот момент его прошибло острое, инстинктивное осознание: ему нужно туда. Маэль совершенно точно там.
Ив хорошо знал это чувство.
Это был первобытный инстинкт выживания, который просыпался в нём в самые критические моменты: когда он пробирался к окну в полуразрушенной белградской квартире или когда ставил на кон всё в подпольных казино, решая, какую карту перевернуть.
— Ваше Высочество, позвольте задать один вопрос.
Путь ему преградил ведущий, сделав особый акцент на его двусмысленном титуле. Ив почувствовал, как на него устремились сотни любопытных глаз.
— Этот сертификат даёт право на перелёт в любую точку мира. Куда бы вы хотели отправиться?
Мужчина протянул лёгкий конверт с приветливой улыбкой. Ив, не отрывая взгляда от распахнутых дверей в конце зала, ответил первое, что пришло в голову:
— Думаю, это решение останется за моим супругом.
— О, какой прекрасный, благородный ответ! А теперь, не сочтите за труд, вытяните следующий номер. Наш следующий лот — колье «Comète Chevron» стоимостью сорок тысяч евро. Белое золото и бриллианты от ювелирного бренда, который так обожает Её Светлость княгиня…
Эта затянувшаяся процедура откровенно действовала на нервы. Ив запустил руку в барабан, мгновенно вытащил талон и передал его ведущему.
— 307! Номер 307!
Едва покончив с этой обязаловкой, он наконец смог спуститься со сцены.
— Надо же, выиграл с первого раза, словно главный герой романа. Позволь выказать…
Проигнорировав расплывшегося в довольной улыбке Люсьена, Ив на ходу разблокировал телефон и стремительно зашагал прочь. Пробиваясь сквозь разгорячённую предвкушением призов толпу, он бегло просматривал цепочку запоздалых сообщений.
«Маэль сел в такси и скрылся».
Что за бред они несут.
«Я слишком расслабился».
Ив прекрасно знал, что Маэль втайне восстановил паспорт и выжидал удобного момента, чтобы сбежать. Но Ив доверился той уязвимости, которую Маэль обнажил перед самым началом Бала. Пока проблема его сестры не решена, Маэль не покинет Монако — Ив был в этом уверен.
Его супруг терпеть не мог слежку и задыхался в четырёх стенах. Маэль разыграл перед ним целый спектакль, умоляя дать ему свободу. Приняв всё это за чистую монету, Ив совершил глупость — сократил до минимума число охраны на Балу роз.
Непростительная, фатальная халатность.
«Впрочем, далеко он всё равно не уйдёт».
Действительно, если только у него под рукой нет частного джета, любой регулярный рейс потребует времени на регистрацию и ожидание в аэропорту. Ив подавил закипающую внутри панику и набрал Миколу.
Едва он запрыгнул в машину и завёл двигатель, в трубке раздался голос секретаря:
— Я как раз собирался подать машину…
— Выясни, какой ближайший рейс из Ниццы в Париж или напрямую в Корею, с пересадками или без — плевать. Живо.
— …Сейчас всё проверю и перезвоню.
— Не вешай трубку. Ищи и говори сразу.
Бросив это, Ив раздражённо выругался. В Монако было катастрофически мало открытых парковок, и сейчас эта площадка была забита до отказа. Похоже, многие гости, посчитав своё присутствие достаточным, решили уехать пораньше, из-за чего на единственном выезде образовалась глухая пробка.
«Проклятье», — Ив сквозь зубы процедил ругательство и резко вывернул руль.
Странное, давящее чувство сковало тело, проникая сквозь кожу до самых костей. Сердце бешено колотилось, словно напоминая о своём существовании. Нащупывая свободной рукой сигареты, Ив лихорадочно соображал:
«Даже если он улетит, я перехвачу его в аэропорту».
Даже если он упустит его там, Маэль в конечном итоге направится к своей матери. Достаточно просто держать под контролем ту сторону — и вернуть его обратно будет проще простого.
Если рассуждать здраво и хладнокровно, ничего страшного не произошло. Обычная досада, легкое раздражение от того, что этот мальчишка посмел выкинуть такой фокус. Это всё, что он должен был сейчас чувствовать. Но почему…
Почему тогда казалось, будто весь мир вокруг него рушится и уходит из-под ног?
— Сука, да где же они… — так и не найдя сигареты, Ив раздражённо запустил пальцы в волосы.
«Когда я поймаю его, запру так, что он больше шага сделать не сможет. Лишу работы, отрежу от внешнего мира… Или просто буду держать на транквилизаторах, чтобы спал сутками».
В голове замелькали вполне осуществимые и жестокие сценарии. Однако на этом поток мыслей оборвался.
«…Кому я вру. Я ведь пальцем его не трону».
Он не вынесет даже вида его лица, искажённого болью, когда у того снова разболится нога.
Раньше Ив думал, что Маэль выглядит по-настоящему живым и красивым только тогда, когда злится, плачет или страдает. Но теперь одна мысль о том, что он увидит Маэля таким, причиняла Иву почти физическую боль.
И что тогда делать, когда он вернёт его? Перебирая в голове самые мрачные варианты, Ив почувствовал, как виски сдавило тисками.
Стоявшая впереди машина наконец сдвинулась с места и покинула парковку. Ив нажал на газ, и в этот момент из динамика раздался голос Миколы:
— Я проверил. Рейс на Париж вылетает через двадцать минут, а самолёт в Корею с пересадкой будет примерно через…
БА-БАХ!
Ив не успел дослушать. Мир вокруг него резко перевернулся, тело с силой швырнуло в сторону. Машину, которая должна была ехать вперёд, буквально смяло боковым ударом. Салон заполнил оглушительный скрежет рвущегося металла и звон разбитого стекла.
«Блять, это ещё что за хрень?»
— Директор?! — закричал в трубке Микола.
Ив заставил себя открыть зажмуренные глаза. В бок его автомобиля намертво впечаталась другая машина, на водительском сиденье которой уже белела раскрытая подушка безопасности.
Ив не был настолько наивен, чтобы списать это на нелепую случайность или невезение. Жаль только, что из-за сработавшего аирбэга он не мог разглядеть ублюдка за рулём.
Пи-пи-пи-пи…
В салоне запоздало заверещала система аварийного оповещения. Микола крикнул, что вызывает полицию и скорую, и отключился. Расстегнув ремень безопасности, Ив слизнул языком кровь с разбитой губы. Он попытался толкнуть дверь, но плечо прошила резкая, ослепляющая боль.
«Просто невероятно». Ив издал короткий, сухой смешок, и в его голове мелькнула внезапная мысль:
«Я ведь так и не вернул ему удачу».
Но, похоже, Маэлю сегодня везло и без неё. Его везения хватило на то, чтобы улететь отсюда как можно дальше, пока человек, способный его остановить, заперт в этой груде железа.
И эта мысль беспокоила Ива гораздо сильнее, чем сама авария.

Глава 170

Азартная игра под названием брак 168 глава

2026-06-11T14:49:10.897Z

Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love

Глава 168

— Нет, Ив не такой человек.
В одном Маэль был уверен железно: Ив был тем, кто посмеялся над самым важным для него. Он просто не мог поверить словам Манон.
— Но он спас меня, — донёсся из трубки голос сестры. — Даже если ты думаешь о нём плохо, это не отменяет того, что он для меня сделал.
«То, что он сделал». Маэль снова перевёл взгляд на письма, сиротливо раскиданные по постели.
Утверждал, что сожжёт их к чёртовой матери, а сам прислал их аккурат к его встрече с матерью. Если не пытаться искать здесь скрытый злой умысел, то именно так и выглядел поступок Ива по отношению к нему.
Стоило сосредоточиться исключительно на его действиях, как на Маэля лавиной хлынули воспоминания, которые он так усердно пытался похоронить.
В охваченном огнём особняке Ив без колебаний подставил ему свою спину.
Зная, что фамилию всё равно придётся сменить, он назвался не титулом княжеского дома, а фамилией Маэля — и до сих пор её не изменил.
На Балу роз он спросил, не из-за слитого ли в прессу видео Маэль так хромает. А вскоре после этого всплыла вся правда о смерти Филиппа.
И, наконец, это переливание крови для Манон…
От этих сменяющих друг друга воспоминаний в груди всё перевернулось. Но это не было злостью или обидой — к щекам прилил обжигающий жар, заставив Маэля крепко стиснуть зубы.
Если вспомнить всё, что Ив делал, начиная с определённого момента… это выглядело так, словно он действительно поставил Маэля на первое место. Выше своей мести.
Надежда, умиравшая уже столько раз, вновь робко подняла голову. И Маэлю отчаянно захотелось зажмуриться и проигнорировать разочарование, которое неизменно следовало за ней.
— Когда… когда у Ива заканчивается операция?
— Точно не знаю. Мне просто передали, что её назначили на сегодня. Оппа, ты собираешься вернуться?
Хочет ли он вернуться?
Он ведь с таким трудом, выгадав идеальный момент, сбежал из его дома. И теперь, стоило чувствам дать слабину, он снова готов дать заднюю, как дурак. Заметив его колебание, Манон заговорила первой:
— Ты ведь впервые приехал туда. Побудь там ещё немного, отдохни.
— Сама же только что говорила таким тоном, будто я должен немедленно примчаться.
— Я просила тебя позвонить, а не прилетать сломя голову. Я же написала тебе в письме: обстановка здесь странная.
Маэль, конечно, читал эти строки, но, честно говоря, не придал им особого значения.
— Что это значит?
— Всё как-то… вверх дном. Все на взводе.
— …Из-за видео с Филиппом?
— И из-за этого тоже, но тут и без того проблем хватает. Оппа, ты ведь хоть знаешь, кто устроил аварию твоему мужу?
— Аварию Ива? В новостях писали, что это был внезапный отказ тормозов…
Маэль не стал углубляться в поиски информации. Ему не хотелось лишний раз пересматривать те жуткие кадры, а главным для него было то, что Ив не получил серьёзных травм. Из трубки донёсся резкий, судорожный вздох Манон, после чего она осторожно произнесла:
— Это был Шарль. Разве в статьях об этом не упомянули?
— Что?
— Говорят, он был в таком состоянии, что вообще не имел права садиться за руль, но въехал в него как сумасшедший, поэтому полиция сразу взяла его в оборот. Получается, ты и продолжения истории не знаешь?
От услышанного у Маэля подкосились ноги, и ему пришлось опереться о спинку кровати. Поняв, что брат молчит, Манон понизила голос:
— Как только приехала полиция, Шарль сразу начал орать, что это княгиня приказала ему так сделать, а сам он ни в чём не виноват. Это попало на кучу любительских видео, так что…
— Нет. На том видео, что видел я, ничего такого не было.
Впрочем, произнося это, Маэль тут же догадался о причинах. Ролик, который он смотрел, сопровождал статью монакского издания. Пресса, оглядываясь на правящий дом, просто не посмела опубликовать непроверенные обвинения Шарля.
— Мне и самой хочется верить, что Шарль просто нагло врёт… Но, так или иначе, княгиня от шока свалилась с приступом. А иностранные таблоиды вовсю публикуют слитые фотографии наследного принца. Все запланированные официальные мероприятия отменены. В самом дворце половину прислуги разогнали — то ли сами ушли, то ли их уволили. Даже Софи собирается уходить.
— …Я не знал.
Информации было слишком много, и у Маэля голова пошла кругом.
— В общем, тут сейчас полный хаос. Так что, брат, сиди пока там и приводи мысли в порядок. Встреться с кем хотел. А насчёт развода… подумай ещё раз.
Это было предупреждение: если он сейчас вернётся в Монако, то сразу станет главной мишенью для папарацци. Не зная, что ответить, Маэль лишь молча кивнул, и Манон добавила:
— Мы с Терезой здесь со всем справимся, так что отдыхай и возвращайся, когда будешь готов. Как соберёшься лететь — предупреди. Ладно, мне пора бежать.
Когда она уже собиралась повесить трубку, Маэль сам не заметил, как сорвался на полуслове:
— Манон, если… если у тебя будет время, ты не могла бы узнать, как прошла операция Ива? И дать мне знать?
По сути, это была пустяковая просьба. Однако Манон ответила спокойно, но твёрдо, после чего отключилась:
— А вот об этом спроси его сам. Я вообще-то дико занята.
Маэль ещё долго смотрел на экран телефона, где светилось время окончания вызова.
Услышанное никак не укладывалось в голове. Он снова перевёл взгляд на кровать.
С тех пор как он узнал об их существовании, эти письма были для него символом материнской любви и… предательства Манон.
Но сейчас, глядя на них, он думал только об Иве.
Маэль пока не понимал, какое именно чувство связывает его с этим человеком.
Но одно он знал точно.
Будет ли он требовать ответов, злиться или благодарить — он не имел понятия, что делать дальше.
— Мне нужно лететь, — тихо произнёс он.
Маэль просто хотел увидеть Ива.
Отбросив в сторону мысли о детях, приоритетах, мести и прочей сложной шелухе, он признался себе, что это его единственное, истинное желание. Наконец-то он смог принять свои настоящие чувства.

•••

Душная, влажная жара мгновенно облепила кожу.
Парк «Миллион роз». Маэль, прищурившись, по слогам прочитал название на табличке, возле которой стояла его мать. Женщина в глубоко надвинутой шляпе порывалась поднять руку в знак приветствия, но тут же опустила её и подошла ближе.
— Спасибо, что позвонил, — тихо произнесла она. — И за то, что согласился встретиться ещё раз перед отъездом, раз уж тебе нужно срочно улетать.
Маэль лишь слабо приподнял уголки губ.
Поскольку ни один из них не владел языком другого в совершенстве, они выбрали английский. Вести глубокие диалоги, как при переводчике, было трудно, но в целом они понимали друг друга.
— Нам туда.
Они вошли в парк, где вдоль аккуратных дорожек буйно цвели розы, источая густой, пьянящий аромат. Маэль шёл молча, но его взгляд то и дело задерживался на ярко-алых бутонах. Стоило ему слегка наклониться, чтобы рассмотреть один из них поближе, как мать подняла телефон.
— Можно я тебя сфотографирую?
Маэль кивнул, и щелчки затвора нарушили тишину. Сделав ещё несколько снимков, женщина как бы между прочим заметила:
— Значит, ты любишь розы.
Она сама спросила, куда он хочет пойти. Маэль собирался ответить, что ему всё равно, но язык сам собой выпалил: «Хочу увидеть много роз».
Хотя на самом деле он никогда не считал себя поклонником этих цветов. Немного подумав, Маэль ответил:
— Мне кажется, мне просто нравится их запах.
Мать понимающе кивнула, словно сделав для себя важную заметку.
Из-за удушливой жары в парке почти не было людей. Когда они обошли небольшой розарий примерно наполовину, женщина, которая до этого то и дело заминалась, нерешительно спросила:
— Тебе… очень неуютно со мной?
— Нет, вполне нормально.
Он мог бы ограничиться этим ответом и закрыть тему. Но глаза матери, устремлённые на него, всё ещё испуганно дрожали. В её взгляде читалось отчётливое недоверие.
Именно поэтому Маэль решил открыться.
— Я… я думал, что стоит мне прочесть письма и встретиться с вами, как я тут же, с первого взгляда, почувствую себя частью семьи.
Он хотел продолжить на английском, но испугавшись, что не сможет точно передать оттенок мысли, включил приложение-переводчик на телефоне. Нажал на кнопку записи, и механический голос озвучил переведённый текст:
— Мне казалось, что стоит нам встретиться, и все мои внутренние узлы сами собой развяжутся. Ведь мы связаны кровными узами. Но этого не произошло. Я не держу на вас обиды и не считаю вас плохим человеком. Но я не могу в одночасье почувствовать, что мы — семья.
Электронный голос затих. Мать уставилась в экран телефона и долго не поднимала головы.
— Мне очень жаль, что я говорю это.
При этих словах Маэль извинился, но женщина испуганно замахала руками. Затем она вернула ему телефон, часто моргая от подступивших слёз.
— За что ты извиняешься? Ты ни в чём не виноват.
— И всё же…
— Всё хорошо. Но… ты из-за меня так поспешно возвращаешься? Ты ведь говорил, что приехал надолго…
Учитывая его прошлые слова, её выводы были вполне логичны. Чтобы избежать недопонимания, Маэль поспешно объяснил:
— Моё возвращение связано с моим мужем.
— Ах, вот как… Тогда, конечно, тебе нужно лететь. Семья — это самое главное.
Женщина достала платок и принялась аккуратно промакивать уголки глаз. Маэль замер с каменным лицом, чувствуя, как на сердце ложится тяжёлый камень.
«Семья». Всё из-за слова, которое она выбрала.
— На самом деле… мы очень часто ссоримся, — раз уж он начал говорить правду, слова, которые он вовсе не планировал озвучивать, теперь легко слетали с губ. — Я часто совершенно его не понимаю. А то, чего он хочет от меня… я не смогу дать ему даже под страхом смерти.
Удивительно: когда мать спрашивала, счастлив ли он и хороший ли Ив человек, он не смог выдавить из себя ни слова о разводе. Так почему же теперь он разоткровенничался? Причём перед человеком, с которым никогда не делился ничем сокровенным — в отличие от Манон или Дианы.
Несмотря на внезапное признание, мать не спешила с ответом. Возможно, виной тому было палящее солнце, но она лишь слегка прищурила влажные глаза, пристально глядя на Маэля. Под этим долгим, пронзительным взглядом Маэль выдохнул, словно сбрасывая тяжкий груз:
— Мы ведь даже не были настоящей семьёй.
— Настоящей семьёй?
Похоже, она не совсем поняла смысл, повторив лишь эту фразу. Маэль утвердительно кивнул.
«Конечно, она не поймёт».
Это ведь звучит дико. Однако женщина снова взяла телефон Маэля и медленно набрала текст в переводчике.
[ У меня нет никакого права говорить тебе это. ]
Так начинался текст на экране. Маэль стал медленно читать короткое послание:
[ Но я хочу, чтобы ты знал. Я безумно испугалась, решив, что ты родился не в настоящем союзе, не в браке. И я раскаивалась в своём решении каждую секунду своей жизни. ]
Пока Маэль заворожённо смотрел на экран, женщина осторожно коснулась его запястья. Он поднял глаза и встретил взгляд, который был точной копией его собственного.
— Настоящее это или нет — решать тебе. Ю. Ю дисайд (You. You decide).
Сначала по-корейски, затем по-английски — она произнесла это веско, выделяя каждое слово.
— …
Приняв стихийное решение вернуться к Иву, Маэль совершенно не представлял, что скажет ему при встрече. Но в этот момент перед ним предстало всё то, от чего он так долго бежал, считая, что не имеет права выбора.
Всё то, о чём он молчал, думая, что раз их брак фиктивный, у него нет права голоса и причин для выяснения отношений. Вся его ярость и боль.
«На самом деле… я просто хочу быть для тебя на первом месте».
«Я хочу занимать в твоей жизни куда более важное место, чем твоя месть или продолжение рода».
В этот миг Маэль наконец понял, что именно должен сказать Иву. Он мягко посмотрел на мать и тихо ответил:
— Спасибо.

Глава 169