Malvada

Аля:Пролог

2026-07-25T15:37:39.421Z

—... созданное в омуте создание, восстает против тех кто породил его. Его ненависть была столь сильна столько сколько грусть отчаяния, от смерти его создателя. Желал он лишь одного. Закончить с этим, дав возможность вознестись его создателю в ту глупую “вселенную” где все хорошо, место что тот звал Раем.
— Лили, скажи честно. Ты нас ненавидишь? — процедила я. Последнее, чего мне хотелось, — это в очередной раз слушать лекцию «о том, как всё началось» и прочую ересь, которую мы уже давным-давно выучили наизусть.
Всё как в секте: нас снова и снова муштруют этой «истиной», чтобы мы не забывали, кто мы и откуда. Ну кто, скажите на милость, в здравом уме станет заучивать это, даже не имея полной уверенности в правдивости? Хотя я не удивлюсь что это вечное повторение как раз ради того чтобы мы запомнили. Правда попытка неудачная учитывая что собрание раз в месяц, и то если крупно повезет. Легенды на то и легенды, что даже если у них есть историческая основа, в итоге они остаются не больше чем сладкой сказкой.
Нам ли этого не знать лучше всех.
Лили лишь вздохнула, бросив усталый взгляд на двоих других присутствующих. Один из них спал, второй же, по моему пониманию, просто считал ворон. Хах. Выходит, из нас троих только я «неуч» и слушала нашу мисс Всезнайку. И ведь даже не упрекнуть меня! На её строгий взгляд я услужливо показала лишь язык — а не интересный пальчик, между прочим.
— Сонмус. Шион. — Строгий голос нашей милой Лили и хлопок по столу заставили дёрнуться не только парней, которых она позвала, но и меня. О боги, её так сильно задело? Ути-тю, какая ранимая.
— Что? А? Я не сплю! Я тут! Да! Задание? Да-да, сейчас! — торопливо забормотал Сон, быстро вскакивая с места и оглядываясь по сторонам. Он был готов вскочить на задание? Хах, чего ему там такого снилось что так бредит?
Я хихикнула и переводя взгляд на Шиона, который крепкой хваткой за плечо усадил Сона обратно. Теперь уже тот недовольно уставился на Лили. Уууу, как мило — опять побоище прямо на собрании. Надо уже запомнить, что на такие собрания нужно приходить только с закусками, чтобы удобнее было смотреть эту клоунаду.
— Мисс Лилия, прошу вас, сохраняйте спокойствие, — холодный голос Шиона чувствовался почти физически. Брр! Не люблю, когда он так делает. Договорились ведь способности не использовать. — Поднимать голос ни к чему.
Хо-хо, эти искры недовольства и готовности наброситься так и видны. И пока наша милая Лили не открыла свой рот, я встала с места переключая на себя внимание очередным громкий словом.
— Смотрите не сожгите нашу комнату своими любовными, пылающими взглядами! — усмехнулась я, видя, как их зубки стиснулись.
Ну как тут не закатить глаза на их детское поведение? И после этого я ещё считаюсь самой незрелой. За последнюю неделю они умудрились поругаться больше двадцати раз. А я уж молчу про «пассивно-агрессивные» словечки, я даже считать их не бралась.
О Нулла! Умоляю, заставь их хоть раз не сраться из-за полной херни.
— Заткнись, Алекса, — процедила Лилия.
— Алексия, — поправила я.
Неужели так сложно запомнить моё имя? Хах. Скажите на милость, почему я их всё ещё не бросила? О да, точно, я просто сдохну без энергии.
— Неважно. — поправив стопку бумаг, что обвалились от резкого хлопка недавно, она сморщилась.
— К слову! В нашу дружную, милую, солнечную семейку ждёт пополнение! — мне не терпелось об этом рассказать еще как я пришла с генерального собрания. Однако мне заткнули рот. Зато сейчас получилось вставить это объявление.
— В каком смысле? — удивлённо вскинул брови Сон, оглядывая мониторы, с которых всё ещё не сошли те самые изображения с легендой. Кажется, искал подтверждения моих слов. Как грубо.
Погоди, и что это за тупой взгляд? Очевидно же, если кого-то из нас вызывают в штаб, значит, грядёт что-то глобальное. Хотя, насколько я помню, со времени его вступления это первое уведомление о новеньком.

— В прямом. Мне вчера скинули координаты созвездия. Сказали найти какого-то умника. Мол, какая-то Наместница подала запрос, поставив на оплату все свои силы. Если повезёт — отхватим мирок из той системы. Да и сами подумайте, сколько энергии нам отвесят за новичка и планету!
Будем честны, предложение и вправду сладкое. Повезло же мне быть в милости у нашего координатора. Пришлось, конечно, поговорить с ней… Разговорить… Ух… Но всё же я считаю, что справилась с задачей на отлично!
— Слушай, постоянные проблемы с энергией – только у тебя, — перебила меня Лили. Ха! Могла бы помолчать и уставиться в свои гаджеты. — Понятия не имею, куда ты её деваешь, но если ты ещё раз, без нашего ведома возьмешься за опасное задание, я тебя прикончу.
— Расслабься! Прошлый такой поход мы подобрали нашего Сончика! Вон как Шион к нему прилип — даже с тобой стал меньше огрызаться, пока с Соном возится.
Тьфу, сплошной негатив! Я для них стараюсь, а мало того что благодарности нет, так мне ещё и прилетает! Вот так и старайся после этого. Она ведь сама вчера за обедом сказала, что ей нужна энергия для создания какой-то системы. Неужели уже не актуально? Её потребности меняются быстрее, чем нынешние тренды.
Не успела я даже рта открыть, как меня прервал Сон.
— Аля, заткнись-ка, пожалуйста, и просто выведи нам информацию.
Опа, неужели у него зубки прорезаются? Даже не знаю, радоваться этому или хотелось бы отчитать Шиона за плохое влияние на нашего сыночки корзиночки. Эх, быстро растут чужие дети…
Лёгким свайпом вперёд гало-экран моего ритривера показал мне рабочий стол. Я не очень хорошо помнила, в какую именно папку закинула всю полученную информацию, но надо отдать должное — ассистент, сделанный Лили, очень помогает. Не прошло и минуты, как на большом проекторе перед нами оказалась нужная презентация.
— Пожалуйста, — бросила я максимально пофигистично. Надеюсь, у них ещё осталась совесть и они хотя бы спасибо скажут.
Лёгкий искажённый звук привлёк внимание всех. Желанного «спасибо» я так и не услышала. Ну и ладно. И прямо вместе с этими словами, наконец появился милый маскот нашей организации, который успел поприветствовать нас.
— Доброго времени, никчемные отшельники! — Холодный роботизированный голос явно контрастировал с тем, что хотелось бы слышать. Думаю, и так понятно, за кого нас принимают, раз слышно такое обращение. Именно это пренебрежение, с которым к нам относятся, заставляет меня хотеть вмазать кому-нибудь посильнее.
— И тебе доброго, Фырфыр! Как делишки? — Мягко улыбнувшись и подперев рукой голову, я лукаво посмотрела на нашего искусственного помощника.
— Я не знаю. Благодарю, что интересуетесь, — грубо отшил Феофан. — С сегодняшнего дня вам доверяется миссия №28-901. Вам повезло: заказчик — один из наместников, так что внедриться будет легко, ведь вам помогут. Однако любая помощь расходует силу наместника, а это значит: если хотите получить больше награды — будьте не расточительными. Рекомендуем отправить двоих на задание, а остальных оставить на подстраховке.
О, повезло. Постоянно притворяться сбежавшей из секты — не круто… как минимум столько мороки… Бр! Фу, не хочу и вспоминать прошлую миссию. Правда, ребята почему-то напряглись сильнее. Я же вроде упоминала это? Чего они удивляются? Неужели настолько не доверяют моим словам? Это обидно, вообще-то. Лилия нахмурилась, останавливая Феофана на полуслове.
— Из какого созвездия история?
— Игровое безумие, — ответил Феофан.
А… Ха..? Кажется, путешествие будет весёлым…
Я лишь слегка отвернулась, словно очень внимательно изучаю экран ритривера, на котором как раз таки открыта папка с данными.
— Блять, Алексия, я тебя придушу! Идиотка! Безмозглая! ТЫ… Ха… — Лилия поморщилась массируя переносицу. Явно не желая кричать на меня.
Кажется, Лили расстроилась. Ну совсем чуть чуть. Упс?.. Ну я же не знала, что это из хаотичного созвездия… Что ж, неудивительно, почему мне всё же отдали это задание почти не колеблясь…

— Попрошу без брани Разберёмся позже с этим. Феофан, прошу, продолжай. — Как обычно Шион включил цивилизованного, что ж его дело.
— …Продолжаю, — невозмутимо отозвался Феофан. Меня бесит эта жестянка. — Объект внедрения: местный житель, проявивший аномальные способности в симуляционной среде. Кодовое имя — «Слепой». Координаты системы и точка перехода уже загружены в ритривер Алексии. Рекомендуемая численность группы для первичного контакта — двое. Остальные остаются в резерве и обеспечивают канал эвакуации.
— Слышали? Двое, — подала голос Лилия, медленно поворачивая голову в мою сторону. Так возиться, словно я умственно отсталая. — И я точно знаю, кто из нас двоих пойдёт. Спорить будешь?
— А с чего бы мне спорить? — я демонстративно пожала плечами, хотя внутри всё напряглось. — Я, между прочим, задание притащила. Мне и карты в руки. А ты останешься здесь, будешь нашу консерваторию охранять.
— Охранять? — Лилия хрипло рассмеялась. — Ты хоть представляешь, что такое созвездие «Игровое безумие»? Там реальность плывёт через каждые пять минут, а местные жители могут переписать правила мироздания, просто потому что им так захотелось. Для такой дуры, как ты, это чистый самоубийственный поход.
— Лили, дорогая, я твою заботу ценю, но давай без слюнявых соплей, — ухмыльнулась я, чувствуя, как в груди разрастается тупое раздражение. — Сколько мы уже работаем вместе? И каждый раз одно и то же: «Алексия, не лезь, Алексия, ты не справишься». А когда нужно добыть энергию, сразу ко мне. Неблагодарные!
— Хватит, — спокойный голос Шиона прервал нашу перепалку. — Обе замолчите. Феофан, кто именно из нас назначен в первую группу?
Искусственный помощник моргнул голографическими глазами, словно сверяясь с базой данных.
— Первичная группа: Алексия и Шион. Вторичная группа: Лилия и Сонмус. Вопросы?
Ммм, прекрасно! Я всё-таки в первичной группе! Ух, это то, что надо! Шион напрягся, я — наоборот, почувствовала, как губы сами расплываются в довольной улыбке. Я думала придётся устраивать мучительную смену групп. Все мы знаем как сложно с документацией.
— О, великий Нулла, услышал мои молитвы! — я прижала руки к груди, изображая благоговение. — Шион, ну что, порезвимся?
— Я не резвлюсь, — ледяным тоном ответил Шион, даже не повернув головы в мою сторону. — Это задание. Работа. Будь готова через двадцать минут в зале перехода. Опоздаешь — уйду без тебя.
— Строгий какой, — протянула я, странное колющее чувство я подавила очередной усмешкой. Так сложно быть хоть чуть снисходительнее? — Ладно, не опоздаю. Но ты хотя бы улыбнись, а? Мы ж в игровое созвездие идём, а ты как на похороны собрался.
— Алексия, — Феофан вернул моё внимание на себя. — Дополнительное предупреждение: в системах этого кластера ваши способности могут работать нестабильно. Чем больше вы будете использовать силу, тем сильнее местная реальность начнёт сопротивляться. Рекомендую полагаться на хитрость, а не на мощь.
— Ну вот, — вздохнула я, откидываясь на спинку стула и закатывая глаза к потолку. — Ограничения, штрафы, поломки. Нудятина. Но хотя бы компания хорошая, — я кинула короткий взгляд на Шиона, который всё так же сидел с каменным лицом. — Шион, ты там живой вообще?
— Через двадцать минут, — повторил он, поднимаясь и направляясь к выходу. — Не опаздывай.
— Иди уже, иди, — пробормотала я ему в спину. — Лили, ты как? Не лопнешь от злости?
Та ничего не ответила. Просто молча скрестила руки на груди и уставилась в проектор, где Феофан уже начал сворачивать презентацию.
— Сон, присмотри за ней, — добавила я, хлопнув парня по плечу на выходе. — А то ещё разнесёт тут всё к Нулловой бабушке.
— А сама-то… — начал было Сон.
— Сама я на задание, — перебила я его, уже на пороге. — Фырфыр, скинь мне маршрут ещё раз, чтобы в голове отложилось.
— Уже отправил, — ответил Феофан. — Удачи, Алексия. Она вам понадобится.

Я вышла в коридор, прижимая ритривер к груди, и на секунду замерла, прислонившись спиной к прохладной стене.
Вдох. Выдох.
Двадцать минут на сборы. Пора.
—
КХМ! КХМ! А ТЕПЕРЬ ПОРА ВВОДИТЬ В КУРС ДЕЛА!
Здравствуй, дорогой зритель! Я очень рада видеть тебя тут! У тебя явно много вопросов, и один из них: «Что тут, мать его, происходит?» И я любезно отвечу: я понятия не имею!
Ну, для начала позвольте представиться. Я — Алексия, второй участник Восьмой группы. Являюсь исполнителем задач и тем, кто добывает нашей группе задания, за которые мы получаем энергию, чтобы не умереть. Считайте это чем-то вроде аналога еды для нас. Хотя, по сути, обычную еду нам тоже есть надо… В общем, суть, думаю, вы уловили.
Сейчас я направляюсь на первую миссию, во время которой буду вести запись! Ура, ура, я смогла набрать достаточно энергии ради запечатления своей жизни. Эта миссия, к сожалению, не самая подходящая для того, чтобы её записывать, но моё желание писать историю слишком сильно, чтобы не воспользоваться возможностью. Да и, быть может, и впрямь появится новый участник — и они не сбегут, как прошлые.
Продолжим запись.
—
— Чёрт возьми! Почему она опять своевольничает!? — не успела я даже шагнуть в комнату, как прямо сразу услышала про себя. Хмыкнув, я лишь глубоко вздохнула.
— Уже соскучились? — снова лукавая улыбка.
Я проскользнула к ним, вставая прямо перед Лилией. Кажется, она не ожидала, что я подойду так быстро. Обычно я приходила вовремя или чуть позже. Отведя взгляд от меня, она уткнулась в свой ритривер. Неужели стыдно? Забавно.
— Шион ещё не подошёл. Надеюсь, ничего не забыла. Я помогать тебе не буду, — фыркнув, она перевела короткий взгляд на Сона, слегка замявшись при виде его мягкого взгляда. Мерзость.
— Мгм.
По правде, я даже не уверена, что мне следует сказать или сделать. Этот мерзкий взгляд… ха… возможно, только жалость мне и дозволено видеть. Отворачиваясь, я начала пилить взглядом рамку портала в штаб. Уже через штаб мы попадём в нужное созвездие.
Ха… я не так представляла себе первую историю. Я даже не заметила, что Шион подошёл. Меня вывело из мыслей громкое пожелания Сона об удаче и эти чуть ли не сопливые прощание. Бросив быстрый взгляд в их сторону, я лишь сжала лямку сумки сильнее и шагнула к порталу.
— Пойдём, — мой голос дрогнул. Чёрт. — Ваши нюни выводят меня из себя. Быстрее шевелитесь!
Не дожидаясь ответа, я просто прошмыгнула в портал.
Стоило мне сделать этот шаг, как передо мной оказались стерильные стены комплекса. Я слышала приглушённые разговоры, мимо проходили другие ребята из разных групп. Я предпочитала игнорировать их, опустив голову вниз, и быстро проходила в нужное мне место. Эта место никогда не станет для меня чем-то родным. Так бесит, каждое мое посещение этого место выводит меня из себя!
Глубоко вздохнув и подняв голову, я оперлась о стену, дожидаясь, пока моя группа соизволит дойти до меня.
Я стояла у стены, старательно изображая полное безразличие, хотя внутри всё кипело. Эти дурацкие мысли, которые лезли в голову… Тьфу. Надо было просто сосредоточиться на задании, а не на них.
Шион появился через несколько минут. Бесшумно, как всегда. Я даже не услышала его шагов — просто почувствовала, как рядом возникло знакомое холодное присутствие.
— Опаздываешь, — бросила я, даже не повернув головы.
— Это ты спешишь, — спокойно ответил он. — Прошло девятнадцать минут.
Я фыркнула и наконец посмотрела на него. Как обычно — собранный, невозмутимый, с каменным лицом, на котором ничего нельзя прочитать. Иногда мне казалось, что под этой маской вообще ничего нет: просто пустота и холод. Но потом я вспоминала, как он возится с Соном, и понимала: нет, что-то там всё-таки есть. Просто не для меня.
— Лили с Соном? — спросил Шион, оглядывая коридор.
— А я похожа на их няньку? — огрызнулась я. — Идут, наверное. Ты же с ними был, не?

Шион ничего не ответил. Просто встал рядом и тоже прислонился к стене, сложив руки на груди. Мы молчали. Удивительно, что он решил стоять рядом. Обычно он обходил меня за версту. Отчего-то ещё в первый день знакомства он избегал меня. Однажды я услышала, что он считает меня «ненастоящей». Не знаю, что он имел в виду — быть может, очередного андроида в группах. Может быть, просто неискренней. Как бы то ни было, слышать это было неприятно. Лучше уж услышать в лицо, а не случайно.
Через минуту действительно пришли Лили и Сон. Лили всё так же сверлила меня взглядом, а Сон выглядел виноватым, словно это он был виноват в том, что я сорвалась и ушла в портал первой.
— Всё собрали? — сухо спросила Лили, ни к кому конкретно не обращаясь. Ого, вот это да, неужели сегодня особенный день?
— Да, — коротко ответил Шион.
— Проверь ещё раз. У тебя, Алексия, всегда что-то вечно не так. — Беру слова назад, день как обычно.
— О, конечно, — я закатила глаза. — Прямо сейчас всё перетрясу, только для тебя, дорогая.
— Ребят, — вставил Сон, — может, не сейчас? Мы же на задание идём. Давайте без ссор.
— А кто ссорится? — я невинно хлопнула ресницами. — Мы просто мило беседуем.
Лили что-то пробурчала себе под нос и отошла к порталу, принимаясь копаться в его настройках. Сон виновато улыбнулся мне и потопал за ней, словно преданный щенок.
Я снова осталась наедине с Шионом.
— Слушай, — тихо сказала я, чтобы никто не слышал, — ты хоть понимаешь, на что мы идём? Игровое безумие — это не шутки. Я, конечно, люблю риск, но…
— Боишься? — перебил он, и в его голосе мне послышалась тень насмешки. Всего лишь тень, но мне хватило.
— С чего бы? — я тут же вскинулась, забыв о своей секундной слабости. — Просто хочу убедиться, что мой напарник не облажается в самый ответственный момент.
— Не облажаюсь, — холодно отрезал Шион. — Ты лучше за собой следи.
Я хотела съязвить в ответ, но меня перебила Лили:
— Всё готово. Портал стабилизирован. У вас есть примерно шесть часов, потом начнутся сбои. Укладывайтесь.
— Шесть часов? — я присвистнула. — А раньше нельзя было предупредить? Могли бы и побольше дать.
— Могли бы, — согласилась Лили, даже не думая о растяжении времени. — Но дали столько, сколько дали. Хотите — жалуйтесь начальству.
— Обязательно, — пообещала я, хотя мы обе знали, что жаловаться бесполезно.
Сон подошёл ко мне и неловко похлопал по плечу:
— Ты там осторожнее. И… не кипятись по пустякам.
— Когда это я кипятилась? — возмутилась я, но он уже отошёл.
Шион шагнул к порталу и бросил через плечо:
— Выходим. Времени мало.
Я глубоко вздохнула, поправила лямку сумки и зашагала следом. Перед тем как войти, на секунду обернулась. Они даже не смотрели. Можно было догадаться.
— Я всё запишу, — тихо сказала я, обращаясь непонятно к кому. — Чтобы вы потом знали, как мы тут геройствуем.
Я шагнула в портал.
Вспышка. Знакомое ощущение, когда реальность распадается на атомы и собирается заново. Голова кружится, в ушах шумит, а тело становится невесомым, словно его нет. А потом — резкий толчок, и ты снова стоишь на твёрдой поверхности, моргая от яркого света.
— Очутились, — пробормотала я, пытаясь сфокусировать взгляд.
Вокруг был город. Самый обычный, если не считать того, что всё вокруг выглядело так, будто его вырезали из цветного картона и разрисовали яркими красками. Дома неестественных форм, небо неестественного цвета, а люди..? Люди ходили с таким видом, словно всё это было в порядке вещей. Самое примечательное — двери домов, на которых красовались игровые карты. Почему-то это сразу бросилось в глаза. Я чувствовала, как мой амулет горел на шее. Я сжала его в кулак. Он обжигал ладонь, словно я держала огонь.
— Чего сидишь на земле? — яркий голос прервал меня.
Я даже не поняла, что произошло. На секунду я застыла, оглядываясь в поисках кого-то знакомого, но перед глазами был лишь ребёнок с ярко-рыжими кудрявыми волосами.

— У тебя всё хорошо? Может, мне позвать королеву? Уверен, она подлечит! Она благосклонна ко всем своим подданным!
Я моргнула, пытаясь сообразить, что происходит.
Ребёнок. Простой ребёнок. Стоит надо мной и смотрит такими огромными глазами, в которых плещется искреннее беспокойство. Ничего подобного я не ожидала увидеть в первой же секунду после выхода из портала. Честно говоря, я вообще не знала, чего ожидать, но точно не этого.
— Я… — голос сел. Пришлось откашляться и попытаться взять себя в руки. — Я в порядке. Просто голова закружилась.
— А, ну да, бывает! — мальчишка радостно кивнул. Каков милашка. — Иногда переходы между районами выматывают. Но ты не волнуйся, это просто потому, что ты, наверное, давно не была в Нижней Колоде? Я прав?
Он говорил так быстро и уверенно, словно мы были старыми знакомыми. На фоне этого я чувствовала себя глупой. Представьте, просто сидела на пыльной земле, пыталась понять, где Шион, и отчего-то разглядывала детали его одежды. Карточная символика. Четвёрка черви. Неужели...
— Да, давно, — осторожно ответила я, решив пока не отрицать и не подтверждать ничего лишнего. — Забросила эти края.
— Так и знал! — обрадовался он. — У тебя волосы, как у нашей госпожи! Тоже черви, только она королева, а ты... — он склонил голову набок, изучая меня. — Ты кто? Я таких роскошных кудрей в наших трущобах не припомню.
Роскошных? Я невольно коснулась своих волос. Темно-красные, Лили часто говорила что они похожи на кровь. Забавно, они определяют масть по цвету волос, или это ход мыслей ребенка? Ну раз он принял меня за свою. Это и хорошо, и странно одновременно. Хорошо, потому что не придётся сразу придумывать легенду. Странно, потому что я понятия не имею, как ведут себя черви. Значит, импровизация в помощь. Сбежать от ребёнка, думаю, плевое дело
— Я... путешественница, — выдала я первое, что пришло в голову. — Давно странствую. Может, поэтому ты меня не помнишь.
— Путешественница? — глаза мальчишки загорелись. — Круто! А далеко была? А что видела? А в Верхних Садах была? Говорят, там дома из сахарной ваты и реки из лимонада!
Он подпрыгивал на месте, засыпая меня вопросами, а я медленно поднималась с земли, отряхивая пыль с одежды. Зря, я додумалась надеть что-то по незаметнее. Местные, судя по всему, щеголяли в ярких тряпках с карточными символами. Но в моём тёмно-сером плаще, я слишком выделялась. Возможно, стоит переодеться.
— Видела много чего, — уклончиво ответила я, оглядываясь по сторонам. Никакого Шиона. Никаких следов портала или брешей. Ничего. Только бесконечные улочки с неровными домами, разрисованными картами. — Слушай, а ты не видел... не видел здесь никого странного? Ну, то есть, ещё более странного, чем обычно?
Мальчишка нахмурился, задумавшись.
— Странного? — переспросил он. — Сегодня утром в Колоду пришла какая-то женщина в чёрном. Все сказали, что она пика. Ну, потому что чёрное — это пика, все знают! Но я не знаю... она была какая-то... не такая.
— Не такая? — я напряглась. Пика — это какая-то другая группа местных. Или враждебная масть? Чёрт, как же мало я знаю об этом месте. Надо было выучить больше, прежде чем соваться.
— Ну да, — он понизил голос до шёпота. — У неё вообще не было карты. Нигде. А у всех есть карта. Ты посмотри — у меня вон на воротнике вышита четвёрка. У тёти на короне — королева. А у той женщины — ничего. Даже бубенчика нет. Подозрительно, правда?
— Подозрительно, — согласилась я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Женщина в чёрном без карты. Это мог быть кто угодно. Другой отшельник. Охотник за наградой. Или просто местная маргиналка. Но в любом случае, это информация, которую стоит запомнить.
— А куда она пошла? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и беззаботно.
— В сторону Старой Кузницы, — мальчишка махнул рукой куда-то вглубь трущоб. — Там вообще никто не ходит. Даже мы, черви, обходим то место стороной. Жуть там.

— Понятно, — я выдавила улыбку. — Спасибо, что помог. Ты хороший мальчик. Как тебя зовут?
— Четвёрка, — просто ответил он. — Все зовут Четвёрка. А ты?
— А я... — я на секунду замялась. Называть своё настоящее имя? Или выдумать что-то на ходу? — Я Тройка. Давно уже Тройка.
Уставившись на мой амулет словно то что я тройка это очевидно. Мальчишка понимающе кивнул, словно услышал что-то совершенно обычное.
— Ну, бывай, Тройка! — он махнул рукой и уже собрался убегать, но на полпути обернулся. — Ты в Кузницу-то не ходи, ладно? Ничего там хорошего нет. А если увидишь ту женщину — беги. Пики — они злые. Все знают.
И он умчался, оставив меня одну посреди пыльной улицы с кучей вопросов и ни одним ответом.
Я глубоко вздохнула и провела рукой по лицу. Приподнимая свой амулет я вижу что на камне горит тройка. Это и есть обещанная помощь в внедрении?
— Шион, ну и где ты, чёрт возьми? — пробормотала я в пустоту.
Никто не ответил.
Амулет всё ещё жёг. Игровое безумие. Что ж, похоже, игра уже началась. Досадно, придётся учиться ввиду проб и ошибок.
Я ещё раз огляделась по сторонам, запоминая каждую деталь. Узкая улочка, выложенная неровной плиткой. Дома, похожие на карточные домики — шаткие и яркие. В воздухе пахло чем-то сладким и одновременно гнилым.
Интуиция подсказывала, что мне нужно валить отсюда как можно быстрее и найти Шиона. Но другая часть меня — та, что вечно лезла в неприятности требовала идти в Кузницу.
— Нулла, дай мне знак, — прошептала я, поднимая глаза к неестественно-фиолетовому небу.
Небо промолчало. Как всегда.
— Ну и ладно, — я поправила лямку сумки и оглянувшись решилась все же идти.— Сама разберусь.

[Архив Вир’Ноксис_ 147 день]

2026-07-20T19:31:15.061Z

[АРХИВ ВИР'НОКСИС / ДОСТУП: УРОВЕНЬ 4]

ДАТА: День 147 // Цикл Б-4
СУБЪЕКТ: Техник Лилия
ПОЛУЧАТЕЛЬ: Для служебного пользования

[КРАТКАЯ СВОДКА]
Объект беспокойства: Ухудшение психического фона. Срыв расписания. Странное состояние организма, необходимо обследование.
Странное поведение А-01.

Статус: Потенциальная угроза безопасности (или ментальному здоровью).

ДЕТАЛЬНОЕ НАБЛЮДЕНИЯ:

Время — 6:45. Подъём проспан.

День начинается с откровенно скверной новости. Какое «удачное» стечение обстоятельств! Судя по вчерашнему графику, не было ни единого отвлекающего или мешающего моему расписанию фактора. Но, видимо, я слишком опрометчиво отключила резервные будильники на относительно новом месте, понадеявшись на внутренние часы. Хотя всю последнюю неделю этот алгоритм работал без сбоев. Быть может, меня просто подкосила банальная физическая измотанность?

Как бы то ни было, теперь мне нужно катастрофически спешить. Отчёт за последнюю вылазку с А-01 мало того что до сих пор не написан, так там ещё и стряслось кое-что из ряда вон выходящее. За такое мне не просто объявят выговор, как это обычно бывает, а уволят с треском. И всё это исключительно из-за Неё!

Пока я прокручивала в голове масштабы грядущей катастрофы, руки на автомате завершили привычные утренние процедуры. Правда, внутри всё равно скреблось навязчивое ощущение погрешности — будто в спешке я упустила какую-то важную деталь.

— Так, сверимся со списком…

Повседневная одежда на месте. Рабочая гарнитура настроена и откалибрована. Халат выглажен. Декларация заполнена. План идеальный: сразу после завтрака выдвигаюсь в мастерскую.

— Да что опять не так? Я что-то потеряла?! Ну что же это такое…

Резкий, громкий хлопок соседней двери бесцеремонно вырвал меня из размышлений. Что у них там снова стряслось?! Первым порывом было немедленно выйти из ванны и вмешаться, пока они ничего не разнесли. После вчерашнего фортеля А-01 рассчитывать на мирную и тихую обстановку в жилом блоке точно не приходилось. Но стоило мне переступить порог, как взгляд зацепился за тумбочку. На ней сиротливо лежала та самая упущенная деталь.

Заколка.

Ну конечно! Единственная вещь, которую я просто не имею права забывать. Быстро закрепив её на волосах, я наконец вышла в общий коридор и огляделась по сторонам. Ни Шиона, ни А-01 поблизости не наблюдалось. Ещё не проснулись? Или уже ушли устраивать локальный хаос? Я тут же мысленно отдернула сама себя. Так, стоп. Это не моё дело. Абсолютно не моё. Моя задача — техника, а не личные драмы. Помотав головой, чтобы сбросить наваждение, я бросила взгляд на наручные часы и похолодела.

Какой бы насыщенной ни была моя внутренняя дилемма, желудок требовал своего. Столовая к этому моменту вроде ещё должна быть открыта. Правда, учитывая поздний час, людей там сейчас соберется явно не столько, сколько обычно в мой привычный утренний хронометраж. Постойте... А разве завтрак у нас не до 8:30? Неужели до закрытия осталось всего полчаса? Всё расписание к коту под хвост! Судя по всему, сегодня придётся пожертвовать личным временем, а в худшем случае — остаться голодной.

— Вы хорошо себя чувствуете? — внезапно раздался негромкий мужской голос прямо у меня за спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Шион. Легок на помине.

Я мгновенно уловила его пристальный, изучающий взгляд. Быстро осмотрев себя, я так и не поняла, на что именно он обратил внимание. Не найдя в своем внешнем виде абсолютно никаких дефектов или неполадок, я лишь вопросительно наклонила голову набок. Шион на это тихонько вздохнул, мягко улыбнулся и обошел меня, приостановившись чуть впереди. Он слегка развернулся корпусом, словно невербально приглашая следовать за ним.

Оу. Вот как?

— Вы в столовую? Пойдемте со мной, — предложил он, заглядывая мне в лицо. — Я тут успел приобщиться с парой ребят из кухонной смены. Они организуют нам нормальную еду по индивидуальному запросу. Обычно в такое время на раздаче ничего съедобного уже не остается.

Я молча кивнула и пошла следом. Меньше всего на свете мне хотелось венчать это провальное утро ужасным завтраком из заветренных остатков. Что ж, стоит признать: от моего «напарника» есть хоть какая-то практическая польза. Заметив, что я не поспеваю, он плавно снизил скорость, подстраиваясь под мой шаг.

Надо же, как тактично с его стороны.

— Мне кажется, я впервые вижу вас без лабораторного халата и диагностического оборудования, — нарушил молчание Шион, снова с интересом покосившись на меня.

Он что, серьёзно решил развить диалог с самого утра? Мне казалось, по своей специфики он скорее относится к категории неразговорчивых.

— Да и, судя по всему, ваше расписание было сбито — вы проснулись гораздо позже обычного, — добавил он с легкой усмешкой.

— Я смотрю, вы любите собирать статистику и следить за чужими привычками, — сухо отозвалась я и демонстративно отвела взгляд в сторону.

Ну неужели по мне не видно, что я совершенно не настроена на утренние светские беседы?

Больше он не проронил ни слова. И на том спасибо.

Нужно отдать напарнику должное: он не соврал. Шион умудрился раздобыть именно тот вариант завтрака, который я обычно катастрофически не успевала перехватить из-за своего жесткого графика. В голову даже закралась крамольная мысль: может, мне стоит чаще саботировать утренний подъём и отправляться на перекус в его компании? Сразу после этой мысли меня пробило на дрожь. Я поправила заколку в волосах.

Судя по всему, Шион в принципе являлся заядлым любителем поспать, так что немудрено, что он оперативно оптимизировал процесс и нашёл обходной путь, позволяющий калибровать меню под свои желания даже в такое позднее время.

— Приятного аппетита! — резкий, оглушительный возглас заставил воздух в помещении завибрировать, и чья-то увесистая туша бесцеремонно приземлилась на соседний стул прямо со мной.

Я даже вздрогнуть толком не успела, будто система восприятия просто заблокировала первичный испуг. Этот фальшиво-веселый тон я узнала бы из тысяч аналогичных звуковых частот. Моё личное кармическое наказание за все хорошие и плохие поступки, которые я когда-либо совершила или совершу в будущем. На секунду я пересеклась взглядом с Шионом. Посмотреть на сам источник шума у меня просто не хватило смелости, но внутренние расчёты подтвердили худшее: интуиция не подвела.

— Алексия, веди себя тише, — строго отрезал Шион.

Выпустив из пальцев столовые приборы, он в упор уставился на нарушительницу спокойствия. Блять. Я даже голову в её сторону поворачивать не хочу. Пожалуйста, Шион, прочитай мои мысли, прояви чудеса телепатии и просто выстави её отсюда. Единственное биологическое существо в радиусе трех сотен созвездий, способное гарантированно довести меня до белого каления, — это она.

Судя по всему, лимит везения на сегодня исчерпан. Моему дню не суждено стать хорошим.

— И тебе приветик, Шиончик! Но погоди-погоди, не бурчи! Я вообще-то искала Лили, так что с тобой мы поболтаем чуть позже! — Алексия хитро, по-лисьи улыбнулась, мазнула по воздуху хвостом и уставилась на меня в упор, всем своим видом требуя, чтобы я обратила на неё внимание.

Мне мгновенно стало не по себе. Её бездонные, пустые глаза... Она буквально прожигала во мне сквозную дыру. Не выдержав давления, я молча повернулась к ней, внутренне приготовившись к абсолютно любому сценарию. Но Алексия лишь пару раз невинно моргнула и, словно обычная, среднестатистическая девчушка, лучезарно улыбнулась, придвигаясь ближе.

— Лиля! Угадай что? — она сделала театральную паузу, будто давая мне шанс вставить слово. Однако не успела я даже открыть рот, как она сама же и продолжила. — Я сдала отчётность! И не кому-нибудь, а прямо нашему координатору лично в руки! Она всё одобрила без лишних вопросов, так что можешь вычеркнуть этот пункт из списка проблем и вообще ни о чём не переживать!

Блять.

— Я уладила всё так, чтобы ни одна живая душа не узнала, что там произошло, — её голос резко изменился, потеряв всю напускную веселость. От этих интонаций меня словно швырнуло обратно во вчерашний день.

Ох, черт…

Вот же, она грёбаный чёрт. Что значит «уладила»? Избавилась от свидетелей? Или, что ещё хуже, она просто прочистила мозги координатору, переписав её память? Мы с Шионом синхронно переглянулись. С кем нас объединили в одну тактическую группу? С каким монстром нам приходится делить быт?

— Хочешь сказать, что опять применила свои фокусы и промыла им мозги? — мне жизненно необходимо было знать точные вводные данные, чтобы понимать, с чем мы имеем дело. Пожалуйста, пусть реальность окажется хотя бы немного лучше моих предположений!

— Ты за кого меня вообще держишь? — в её тоне отчетливо промелькнула искренняя обида.

Алексия шумно вздохнула, бросила на нас двоих короткий, разочарованный взгляд, после чего молча поднялась с места и зашагала прочь из столовой.

Убедившись, что её силуэт окончательно скрылся за дверями, я устало и шумно выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Пальцы сами потянулись к голове, судорожно потирая виски. Да уж, лучше бы я осталась без сна, сама написала этот злосчастный отчёт и лично выслушала от начальства самый жесткий выговор. Потому что если всё это дерьмо в итоге вылезет наружу, нас не просто с позором вышвырнут с базы — нас отправят на съедение трибуналу.

Блять. Ну какого хуя всё вечно идет не по плану?

— На вчерашнем задании она опять кого-то съела? — негромко спросил Шион, возвращаясь к прерванной трапезе.

Я лишь измученно кивнула, в полузабытьи тормоша собственные волосы. Пальцы наткнулись на холодный металл. Заколка. Я проверила её расположение — она сидела ровно там, где ей и положено. Точно. Всё в норме. Контрольные точки на месте. Всё в норме!

— Прямо у меня на глазах, — я подняла усталый, потяжелевший взгляд на парня. — Похоже, решила, чего добру пропадать, и в присутствии свидетелей начала жрать и чавкать. Клянусь, в тот момент она выглядела страшнее своего обычного состояния раз этак в десять. Я видела этот первобытный, голодный блеск в её глазах, когда попыталась её окликнуть. Мне кажется, единственная вещь, которая до сих пор удерживает её от того, чтобы сожрать нахуй нас двоих, — это то, что она считает нас «забавными».

В памяти с пугающей четкостью всплыл этот статичный образ, словно я прямо сейчас смотрела на ту кошмарную картину в режиме реального времени. К горлу моментально подкатил тошнотворный ком. Резко мотнув головой, чтобы сбросить наваждение, я чуть отодвинула от себя тарелку с завтраком. Аппетит пропал окончательно. Вроде бы я и сама далеко не святая, вроде тоже считаюсь в этой системе бракованным отбросом... Но, чёрт возьми, не до такой же степени!

— Она питается эмоциями, — тихо произнес Шион, чуть наклонившись над столом. Он заговорил едва слышно, словно опасался, что в гуле столовой кто-то посторонний сможет перехватить эту информацию.

Я застыла с занесенной над тарелкой вилкой.

— В каком смысле «питается»? — нахмурилась я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально буднично. — Это метафора такая? Или у неё в организме реально есть какой-то энергообменный процесс за чужой счет?

— Буквально, — Шион помрачнел. — Я наткнулся на архивные записи, когда проводил очередной перебор и систематизацию документов. Это биологическая специфика её расы. Обычная пища для неё — просто бутафория, а вот чужой страх или паника — чистый ресурс. Сверху её держат на особом счету. Она им слишком нужна для каких-то деликатных задач, поэтому на её... «вкусовые предпочтения» сознательно закрывают глаза.

Архив? Я удивленно моргнула, на секунду отвлекшись от темы монстров. Значит, Шиона уже верифицировали и закрепили за архивным сектором на постоянной основе? Ему даже не дали стандартного времени на адаптацию. Даже не знаю, стоит ли поздравить его с получением столь высокого уровня допуска или искренне посочувствовать.

— Понятно. Значит, наше руководство считает целесообразным держать на поводке ручного демона, — я устало вздохнула, возвращаясь к реальности. — Но почему мы-то должны страдать?

— Потому что она точно привязалась к нам, — Шион поднял на меня серьезный взгляд. — И, судя по всему, вся наша беда именно в этом. Правда, мне кажется что такой сценарий был бы с любым, кого они связали в одной группе с ней.

— Но ее связали с нами. — Я пилила взглядом тарелку на которой была моя еда. Даже ее аппетитный вид не убрал этот ком в горле.

Отличная перспектива — работать батарейкой для чудовища. Однако раз еда для нее бесполезна, почему она питается мясом как не в себя? Запугать хочет?

Но размышлять об этом долго мне не позволило собственное расписание. Внутренний таймер неумолимо отсчитывал секунды до начала смены. Пора было закругляться. Я заставила себя быстро доесть остатки остывающего завтрака и поднялась из-за стола. Нужно срочно идти в мастерскую — мой последний заказ всё ещё висел незавершенным мертвым грузом, а затягивать дедлайны в моей ситуации было бы верхом безрассудства.

—
Со всеми текущими задачами я закончила почти на час раньше расчетного времени. В любой другой ситуации это стало бы отличным поводом для гордости — особенно учитывая, как сильно деформировалось моё расписание из-за утреннего сбоя. Но после перформанса А-01 в столовой я ретировалась оттуда с максимальным ускорением. К тому же теперь я не была обременена написанием отчёта и последующим бюрократическим разбором полётов.

Первоначально я планировала потратить высвободившийся ресурс на изучение архива технологий из базы данных последнего посещенного нами мира. Однако приоритеты сместились: сперва необходимо отдать Шиону модернизированный ретривер. Я провела глубокую оптимизацию его частот — пусть это будет моим скромным жестом признательности за сегодняшний утренний маневр с завтраком. Подозреваю, это далеко не последний раз, когда мне придется задействовать его социальные связи на кухне ради получения съедобного пайка.

Уже на подходе к нашему жилому сектору до меня донесся её звонкий, раздражающий голос:

— Запись семьдесят девять. Новое поручение от…

Запись? Погодите. Какое ещё поручение? А-01 физически не могла получить новое выездное задание так быстро после вчерашнего инцидента. Я настороженно огляделась, пытаясь локализовать источник звука, и мой взгляд моментально зацепился за ярко-красную макушку.

Алексия обернулась мгновенно, буквально впечатываясь в меня своим немигающим взглядом. Черт, ну как она это делает?! Как фиксирует чужое присутствие без единого сигнализирующего звука? Её сенсорная чувствительность за гранью разумного: она всегда безошибочно определяет, когда кто-то мысленно идентифицирует её по имени. Она буквально сканирует чужое ментальное поле. Поначалу она умудрялась воспроизводить содержание всех моих записей, где фигурировало её имя. И только после того, как я перевела её в своих отчетах на строгую кодировку «А-01», этот канал утечки данных наконец-то заблокировался, и она перестала лезть в подробности, не предназначенные для её ушей.

Я ускорила шаг, направляясь к центру нашей общей гостиной. Физически ощущалось, как её взгляд сверлит мой затылок, словно она пыталась разгадать мои текущие мысли. К счастью, стоило Шиону поднять голову и посмотреть на меня, как Алексия тут же демонстративно отвернулась.

Пронесло. По крайней мере, на этот раз обошлось без скандала.
Обычно в этой зоне у нас проходят обязательные собрания. А-01 просто обожает тратить рабочее время на бессмысленную болтовню с координатором-помощником Феофаном, пока тот пытается донести до нас критически важную информацию. Из-за этого её непреодолимого желания комментировать каждый слайд стандартный пятиминутный инструктаж стабильно растягивается на целый час.

— Здравствуй, Лилия. Как продвигается работа над последним заказом? — Шион чуть отодвинул свободный стул рядом с собой, невербально предлагая мне присесть.

К собственному удивлению, я не стала отказываться. Устало вздохнув, я опустилась на сиденье и с удовольствием откинулась на высокую спинку, давая мышцам передышку.

— Уже закончила, — я повернула голову к напарнику.

Шион выглядел неприкасаемо спокойным и неспешно пил чай, сохраняя свою обычную аристократичную отстраненность. Казалось, окружающий хаос базы его вообще не волновал.

— К слову, держи. Твой ретривер готов.

Я протянула ему небольшое устройство.

В этот момент мне показалось, что тот самый внимательный, сканирующий взгляд, который я заметила ещё утром, снова вернулся. Шион едва заметно кивнул и аккуратно поставил прибор на стол. Мы молча переглянулись.

— А-01, говоришь? — чуть наклонившись ко мне, едва слышно прошептал он. — Судя по её сигналам, она бы тоже не отказалась от подобной модификации.

Я лишь тяжело вздохнула. У меня не было ни малейшего желания подпускать А-01 к своей локальной базе данных. И пускай эта бестия регулярно помогала мне собирать уникальные технологические образцы на других планетах, искреннего стимула отблагодарить её у меня так и не появилось.

— Я ведь только сегодня утром озвучила тебе этот буквенно-цифровой код, а ты уже вовсю используешь его в обиходе, — фыркнула я.

Потянувшись всем телом прямо на стуле, я уже лениво соображала, не пора ли мне эвакуироваться обратно в тихую мастерскую.

— А как же иначе? Соответствую заданным стандартам, — Шион едва заметно улыбнулся уголками губ и кивнул в сторону фарфорового чайника. — Чай будешь?

Он что, серьёзно предлагает мне остаться и просто посидеть за компанией? Какая неожиданная социальная инициатива с его стороны.

— Наливай, — согласилась я.

Пожалуй, это был первый раз за всю мою практику, когда я добровольно согласилась разделить с кем-то досуг. За всё время пребывания в Восьмой группе я выучила сотни изощренных способов избегать контактов, лишь бы не находиться в одном помещении с живыми людьми дольше одной минуты. Однако коммуникация с Шионом, вопреки моим прогнозам, не вызывала привычного отторжения. Похоже, наше общее «красноволосое недоразумение» за соседним столом давало нам отличный, железобетонный повод для сближения.

Шион плавно, без лишних движений налил мне чаю. От фарфоровой чашки поднялся тонкий аромат чего-то травяного. Определенно, этот парень умудрялся доставать из запасов снабжения вещи гораздо более высокого класса, чем стандартный концентрат из автомата.

Я сделала небольшой глоток, чувствуя, как внутреннее напряжение наконец начинает немного снижаться.

— И всё-таки, — негромко нарушил тишину Шион, глядя на то, как А-01 на другом конце комнаты пытается активно жестикулировать перед Феофаном, — твой отказ модернизировать её оборудование выглядит как тактический просчет. Если бы ты добавила в её ретривер пару ограничивающих протоколов, мы бы спали гораздо спокойнее.

— Исключено, — я покачала головой, разглядывая узор на чашке. — Внедрение несанкционированного кода в её систему — это как попытка откалибровать гранату в момент детонации. Она же считывает намерения. Стоит мне подумать о скрытом чипе, как она заставит меня этот чип проглотить. Вместе с платой.

Шион тихо хмыкнул, пригубив свой чай.

— Справедливо. Твоя гибель сильно ударила бы по комфорту в этом месте. Кто ещё починит мой сканер, когда А-01 решит проверить его на прочность?

— Рада, что моя ценность для тебя измеряется исключительно исправностью твоих гаджетов, — я иронично изогнула бровь.

— Ну почему же, — он абсолютно серьезно перевел на меня свой нейтральный взгляд. — Ты еще умеешь молчать. В этой группе — критически дефицитный навык.

Я не сдержала легкой усмешки. В его словах была железная логика, не так ли? Мы просидели в относительной тишине еще пару минут, лениво наблюдая за тем, как Феофан тщетно пытается перекричать А-01, доказывая ей, что «координаторские инструкции не предполагают сбор диких ягод на враждебных объектах».

— Слушай, — я вспомнила его утренние слова и слегка подалась вперед, — ты действительно вытащил те данные про её расу из закрытого архива? Тебе за это не прилетит?

— Чтобы мне прилетело, системе нужно сначала зафиксировать факт утечки, — лениво отозвался Шион, откинувшись на спинку стула и принимая свою излюбленную позу наблюдателя. — А учитывая, в каком состоянии там находятся базы данных, они скорее обнаружат пропажу самого архива, чем то, что кто-то скопировал пару файлов. Там царит полный хаос.

— И как ты его терпишь? — искренне удивилась я. Для меня, привыкшей к строгой структуре мастерской, беспорядок в документах казался персональным кошмаром.

— Я его не терплю. Я в нем не участвую, — философски заметил он. — Сажусь в самый дальний угол, открываю один документ и делаю вид, что глубоко погружен в дешифровку. Главное — создать видимость критической занятости. Тогда тебя никто не трогает.

— Потрясающая стратегия выживания, — резюмировала я, допивая чай. — Нужно будет перенять для мастерской.

Наш диалог прервал внезапный, чересчур громкий всплеск энергии с другого конца комнаты. Феофан, кажется, окончательно потерял контроль над инструктажем, а А-01 победно закрутила хвостом, явно выбив себе какие-то особые условия для следующего выхода.

Шион медленно перевел взгляд на часы, затем на приближающуюся к нам красную макушку, и его лицо мгновенно приняло выражение абсолютного, железобетонного пофигизма.

— К слову, чай отвратен. — Вздохнув, я глянула внутрь чашки. Ну и варево.

Шион даже бровью не повел. Он спокойно сделал глоток из своей чашки, изящно удерживая её за ручку, и посмотрел на меня своим фирменным взглядом.

— Твой изысканный вкус явно страдает от избытка децибелов, — сухо заметил он, кивнув в сторону назревающей катастрофы. — Ты допила его минуту назад и даже не поморщилась.

— Это был шоковый анабиоз, — парировала я, ставя пустую чашку на стол.

— Меня выпустили из места, где ценили тишину во время чаепития, — невозмутимо отозвался Шион, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд куда-то в сторону. — Но, видимо, в Восьмой группе эта опция заблокирована намертво. Либо мы слушаем завывания А-01, либо твои лекции по термодинамике. Даже не знаю, что из этого сильнее бьет по нервной системе.

— Мои лекции, между прочим, несут практическую пользу, — буркнула я, но чашку всё-таки снова взяла. Чай, несмотря на нарушенный техпроцесс, приятно согревал. — Оповещаю, я на ритривер перепрошила частоты, теперь он не будет фонить, когда ты пытаешься подключиться к архивным терминалам дальнего сектора.

— Я и не собирался, — Шион перевел на меня взгляд, и в его глазах промелькнула искра мимолетного одобрения, которую он тут же поспешил спрятать за маской безразличия. — Но за частоты спасибо. Мой внутренний перфекционист страдал от этого писка.

— Надо же, у тебя есть внутренний перфекционист? А я думала, там только бескрайнее желание отсидеться в углу, пока мир вокруг горит синим пламенем.

— Одно другому не мешает, Лилия. Наблюдать за горящим миром гораздо приятнее, когда у тебя правильно настроена оптика и в руках чашка горячего — пускай и, по твоему мнению, ужасного — чая.

Я не выдержала и тихонько хмыкнула. Всё-таки в этих его ленивых, язвительных ответах было что-то терапевтическое.

В этот момент со стороны центрального стола донесся громкий, неестественно радостный смех Алексии, которая, кажется, заставила Феофана показать ей какие-то секретные протоколы. Мы с Шионом синхронно, словно по команде, повернули головы на звук, а затем так же синхронно посмотрели друг на друга. В его глазах читалось искреннее, глубокое желание испариться из этого штаба прямо сейчас и желательно до конца месяца.

— Знаешь, — тихо сказала я, пододвигая к себе чашку ближе, — твой чай не так уж плох. По крайней мере, он отвлекает от внешних раздражителей.

— Я добавлю этот отзыв в свой личный архив, — едва заметно улыбнулся Шион, делая очередной глоток.

—

Время неумолимо близилось к полуночи. Согласно моему внутреннему графику, я уже ровно сорок минут как должна была находиться в фазе глубокого сна. Однако я не спала. Силы моего тела были на нуле, но мозг продолжал работать на повышенных оборотах.

В груди тяжелым комом кипела глухая, раздражающая злость. Виной всему был крепкий кофе, который я имела глупость выпить три часа назад в тщетной попытке завершить калибровку чертежей. Или, может, истинная причина крылась в непрекращающихся звуках, доносившихся из жилого отсека Алексии? Я не была уверена до конца.

Тонкие переборки между нашими комнатами обладали самой паршивой звукоизоляцией на всей базе. Конструкция стен была слишком слабой, чтобы полностью поглощать шумы, но достаточно плотной, чтобы я не могла точно дифференцировать источник звука. Что это было? Непонятные всхлипы, приглушенные стоны... То ли это были предсмертные рыдания её очередной несчастной жертвы, то ли звуки, которые издавала она сама в каком-то своем жутком экстазе. Скрежет когтей по металлу и глухой плач буквально прошивали пространство насквозь.

Мой идеальный, выверенный до секунд распорядок дня окончательно полетел к черту. Вся эта вынужденная спонтанность системно выбивала почву из-под ног. Ненавижу. Ну почему всё так?! Я физически не могу позволить себе отклоняться от заданного расписания, но сегодня весь день только и делала, что нарушала собственные протоколы. Именно сейчас, в темноте, осознание этого фактора накатило с особой, удушающей силой. Пожалуй, завтра первым же делом стоит провести глубокий тест своего психического состояния. Мне категорически не нравятся эти деструктивные изменения в поведении.

Судорожно сжимая кулаки, я до боли прикусила губу. Мне нужно срочно отвлечься, развеяться. Раз уж естественным путем перезагрузить сознание не получалось, следовало занять свободный процессор чем-то полезным. Вполне логичный вывод. Если я временно не способна управлять такой базовой опцией, как сон, то я могу хотя бы использовать выделенное время с максимальной эффективностью. Или, в крайнем случае, найти альтернативный способ физического отключения.

Сходить в мастерскую? Или продолжить сидеть в абсолютной темноте, гипнотизируя потолок? Помнится, Шион как-то лениво утверждал в одной из наших редких бесед, что если принять строго горизонтальное положение и лежать совершенно неподвижно, искусственно обманывая сенсорные рецепторы, то мозг отключится автоматически в течение десяти минут. Вполне возможно, в его теории и была доля практического смысла, но…

К черту. Теории Шиона сейчас не работали.

Я резко откинула одеяло и поднялась с кровати, сделав пару быстрых шагов вперед по холодному полу. Странно. Почему-то я даже на уровне рефлексов не подумала взять с собой портативные инструменты или защитное инженерное оборудование, которое обычно всегда, при любых обстоятельствах, находилось при мне.

Я обернулась. Мой рабочий комплект сиротливо лежал на тумбе в углу. Весь день я провела без него. Он стоял там нетронутым с самого утра, с той самой минуты, как я проспала подъем.

Как я умудрилась забыть о базовой экипировке?!

В последние месяцы со мной вообще происходило что-то пугающее, глубоко неправильное, не поддающееся логическому анализу. Моя когнитивная система давала сбой за сбоем: я постоянно забывала элементарные вещи, упускала из виду необходимость финальной проверки оборудования, стремительно теряла контроль над собственной жизнью. Я просто не имела права позволять себе такую преступную рассеянность в этом проклятом, полном опасностей месте.

Слишком много хаоса вокруг. Слишком много переменных, которые я не в силах просчитать.

Пальцы судорожно взметнулись к волосам, привычным, доведенным до автоматизма жестом пытаясь нащупать холодный металл. На голове ничего не было. Пусто.

Я её куда-то подевала? Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Нет, нет, нет, только не это! Я не могла потерять её во второй раз за одни сутки!

Я метнулась обратно к тумбочке, едва не снеся стулом угол кровати. Несмотря на то, что в темноте мои глаза за счет специфики работы ориентировались гораздо лучше, чем у обычных людей, я никак не могла сфокусировать взгляд на знакомом силуэте. Где же эта чертова звезда?..

Заколки на месте не было. Вся поверхность тумбы была абсолютно пуста.

Сука.

Воздуха резко перестало хватать. Легкие словно заблокировались в полувдохе, а грудную клетку деформировало невидимыми, безжалостно сжимающимися тисками. Комната, до этого момента казавшаяся привычной, безопасной коробкой с выверенной геометрией, вдруг начала аномально раздуваться в размерах. Стены стремительно отдалялись, потолок уходил на недосягаемую высоту, превращая мой жилой блок в бесконечное, неконтролируемое пространство, лишенное всяких ориентиров. Черт. Кислородное голодание нарастало, запуская каскадную реакцию паники.

Ноги подогнулись, полностью потеряв опорную функцию. Я безвольно рухнула на колени. Падая, предплечьем задела край тумбы, и какие-то мелкие металлические детали, микросхемы и крепежи с противным, резким грохотом покатились по оголенному полу. Перед глазами всё плыло. Окружающая обстановка теряла четкость, словно цифровая матрица рассыпалась на дефектные, несвязанные пиксели. Я чувствовала себя ничтожно маленькой, абсолютно беспомощной. Будто я была биологическим субъектом на предметном стекле микроскопа, который чья-то безразличная рука вот-вот раздавит тяжелой линзой. Блять, ну какого черта со мной происходит?! Где системный контроль?!

Вдох. Выдох.

Попытка запустить принудительную вентиляцию легких провалилась. Я предприняла судорожное усилие подняться, оторвать тело от пола, но двигательные рефлексы не слушались, а в районе груди локализовалась чертовски острая, пульсирующая боль. Она сковывала мышечный аппарат, давила до глухих, неосознанных слёз, застилающих обзор. Дышать... Мне просто необходимо было восстановить базовый дыхательный цикл.

Схватившись дрожащими пальцами за край матраса, я попыталась использовать кровать как точку опоры. Но все предметы вокруг казались гигантскими, искаженными, монолитными. Блять! Блять! Процессор сознания захлебывался в потоке хаотичных сигналов ошибки.

В этом оглушительном внутреннем шуме я даже не услышала, как сработал магнитный замок и открылась входная дверь. Чьи-то руки — бесцеремонно, грубо, но с железной, неоспоримой уверенностью — перехватили мои безжизненные запястья, насильно заставляя поднять голову. В расплывающемся, дефокусированном зрении наконец зафиксировалось яркое, агрессивно-красное пятно. Чуть позже проявилось лицо. Глупое, совершенно нелепое лицо, искаженное неестественной, пугающей паникой.

Алексия.

Что эта психически нестабильная особь забыла в моем персональном жилом блоке посреди ночи? Протокол безопасности был нарушен. Я судорожно приоткрыла рот, собирая остатки воли, чтобы выдать какую-нибудь ядовитую колкость, деактивировать её наглую уверенность и прогнать к чертям, но не успела. А-01 резко, почти судорожно вцепилась в меня, утягивая в глухие, удушающие тиски своих объятий. Её тело было горячим, а в динамике её голоса проскакивал странный дефект: она что-то быстро, ломано, циклично шептала мне прямо в ухо. Я не разбирала конкретных слов, воспринимая лишь белый шум, и чувствовала, как её хватка становится только сильнее, окончательно лишая меня минимальной возможности сделать полноценный вдох.

— Все в норме... Всё в норме. Всё под контролем, — с пулеметной скоростью твердила она, и эти вибрации отдавались в моих костях. Словно она пыталась прописать этот код безопасности в саму себя, используя меня как заземление.

— Отцепись... уже, — сквозь зубы процедила я, когда биохимия организма немного стабилизировалась и ко мне вернулась базовая способность артикулировать звуки.

Она отпрянула далеко не сразу, словно её сенсоры медленно обрабатывали входящую команду. Внимательно, с какой-то дикой, животной настороженностью осмотрела мое лицо, а затем перевела взгляд вниз — на недавно разбросанный по полу инженерный хлам. Пользуясь её замешательством, я грубо сбросила её ладони со своих плеч, заставила себя подняться на ноги и брезгливо, резкими движениями отряхнула одежду, восстанавливая личные границы.

Как ни странно, этот внезапный, несанкционированный физический контакт сработал как жесткий триггер экстренной перезагрузки. Паническая атака отступила, дыхание постепенно выровнялось, возвращаясь к штатным параметрам. Осталась лишь тупая, тянущая, застойная боль в груди — физическое эхо спазма, будто я просто совершила неправильный, избыточный вдох.

«Это было чертовски жалко, не так ли?» — ехидно прошептал внутренний голос.

Остаточная боль в груди стояла тяжелым, нетёсаным камнем. В данную секунду я испытывала колоссальный дефицит ресурса, я совершенно не хотела смотреть на неё. Не хотела слышать её деструктивный голос, её неизбежные издевательские колкости, её дурацкий смех. Что угодно, пускай обрушится потолок, но только не её реакция на мою слабость.

Но ничего из спрогнозированного не произошло. Наступила мертвая, неестественная тишина.

Я перевела взгляд на А-01, и системный анализ её внешнего вида заставил меня замереть. Что с ней произошло за эти несколько часов? Красные волосы были растрепаны гораздо сильнее обычного, путаясь рваными прядями, под глазами залегли глубокие, синеватые тени депривации, а сами глаза были влажными и воспаленными. На долю секунды мне показалось, что в моей комнате находится совершенно другой гуманоидный субъект. Не та раздражающая, гиперактивная, напыщенная дура, которая вечно нарушает мою суверенную зону и ломает оборудование.

— Всё в порядке... — едва слышно, безжизненно произнесла она.

Алексия вскинула голову, уставившись прямо на меня, но её взгляд прошел сквозь мое тело, словно лазерный луч через пустоту. Это выглядело по-настоящему жутко. Абсолютно пустые, бездонные зрачки, полностью лишенные привычного, бесящего блеска жизни и агрессии. Она молча фиксировала меня, и этот вакуум в её глазах пугал гораздо сильнее, чем моя собственная недавняя паника. Я невольно сделала шаг назад, глубже в темноту.

Отчего-то внутри вспыхнуло дикое, иррациональное желание сбежать, скрыться, эвакуироваться куда угодно, несмотря на то, что это была моя личная, законная комната. Но вся моя идеальная пустота, минимализм и стерильный порядок жилого блока вдруг начали оказывать на меня мощное психологическое давление. От этого пустого взгляда невозможно было спрятаться, он заполнял собой всё пространство.

— Блять, не смотри на меня так, — мой голос, вопреки попыткам сохранить жесткость, ощутимо дрогнул и дал осечку. Я отступила еще на один шаг, упираясь поясницей в край рабочего стола.

Мои аналитические ожидания, впрочем, снова потерпели полный крах. Алексия не стала раздувать конфликт, устраивать истерику или использовать мою уязвимость ради ментальной подпитки. Она молча, плавно поднялась с пола, механическим движением поднесла к лицу свой портативный ретривер и сухо, безэмоционально произнесла в динамик:

— Все в норме. Конец записи семьдесят восемь.

Короткий, системный щелчок.

Экран прибора мгновенно погас, погружая комнату в прежний полумрак. А-01 развернулась спиной и точно так же молча, не издав ни единого шороха подошв, вышла из моего жилого блока, аккуратно, до щелчка прикрыв за собой массивную дверь.

Что это, черт возьми, сейчас было? Каковы были мотивы и скрытые переменные этого инцидента? Вопросы зависли в воздухе, не находя логических ответов.

Опустив взгляд, я заметила на полу, прямо у своих ног, ту самую заколку — она блеснула в слабом свете индикаторов. Я подняла её, крепко сжала в кулаке, чувствуя, как грани металла врезаются в кожу, и наконец-то легла в кровать. Но сон окончательно покинул меня. Глаза упрямо не закрывались, сканируя темноту потолка в поисках утраченного смысла.

Я лежала неподвижно, продолжая до боли сжимать заколку в ладони. Металлические грани послушно впивались в кожу, создавая простой, понятный раздражитель. Простое давление, температура, четкая локализация боли. Это были привычные параметры, за которые можно было зацепиться, чтобы сознание снова не поплыло. Внутренний голос упрямо твердил, что все в норме, хотя, разумеется, ничего нормального в происходящем не было.

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, где свет от индикаторов вычерчивал тусклые геометрические линии. Обычно их строгое расположение действовало на меня успокаивающе, ведь я знала каждый стык и каждую линию этой конструкции. Никаких неожиданностей, привычная система координат. Но теперь мысли упорно возвращались к одной детали, от которой в висках начинало неприятно колоть: запись семьдесят восемь.

Я нахмурилась, сильнее стиснув пальцы вокруг заколки. Здесь явно крылась какая-то ошибка. Днём в гостиной Алексия совершенно отчетливо произнесла в динамик: «Запись семьдесят девять. Новое поручение от…» Я просто не могла перепутать номера — слух меня никогда не подводил, особенно когда дело касалось потенциально опасной информации. Она начала семьдесятвитую запись при мне, но несколько часов назад в моей комнате почему-то завершила семьдесят восьмую.

Приподнявшись на локтях, я попыталась сложить этот пазл. Выходило, что дневной отчет действительно был следующим по счету, а та запись, которую она выключила после моей панической атаки, началась гораздо раньше. Возможно, еще до того, как она вообще зашла ко мне в комнату. К горлу мгновенно подкатила тошнота. Медленно поглаживая пальцем гладкую поверхность заколки, я восстанавливала последовательность событий. Вечером из-за стены доносились всхлипы и скрежет. Я была уверена, что Алексия опять занималась чем-то жутким, мучила кого-то или пожирала. Но ведь никаких посторонних голосов я так и не услышала. Только её собственный. Тогда что именно она наговаривала на ретривер? И почему выключила его только тогда, когда убедилась, что я снова могу дышать?

Я зажмурилась, приказывая себе остановиться. Строить гипотезы без нормального массива данных — прямая дорога к паранойе. Алексия могла элементарно перепутать цифры, намеренно соврать или вести несколько отчетов параллельно, что вполне сочеталось с ее хаотичным стилем жизни. Но почему тогда у нее было такое потерянное, изможденное лицо? И кому предназначалось это тихое «всё под контролем»?

Сон окончательно покинул меня.

Внутренний таймер издевательски фиксировал каждую минуту моего бессмысленного бодрствования: сорок минут сверх нормы, час, два часа... Я лежала, слушая, как организм начинает тихо протестовать против затянувшейся перегрузки. Во рту появился неприятный привкус, желудок сжимался короткими спазмами, и приходилось дышать как можно глубже, чтобы снова не спровоцировать приступ. Накатывало глухое, вязкое отвращение к самой себе. Меня мутило от осознания, что я, взрослый дееспособный человек, не могу выполнить простейшую биологическую задачу — просто закрыть глаза, отключить мозг и восстановить ресурс. Миллиарды примитивных существ на куче планет делают это каждый день без всяких инструкций и калибровок, а я сижу в темноте, вцепившись в кусок металла, и не могу заставить тело расслабиться.

Я прекрасно понимала последствия: утренняя продуктивность снизится, реакция замедлится, а вероятность совершить глупую ошибку при сборке вырастет минимум на двадцать процентов. При работе с высокочастотным оборудованием недосып вообще может стоить мне пальцев или зрения. И всё равно я продолжала саботировать собственную систему. Заколка уже нагрелась в ладони до температуры тела. Сдавшись, я аккуратно закрепила её в волосах, и тихий щелчок механизма прозвучал в пустой комнате почти оглушительно. Контрольная точка на месте, но легче не стало.

К четырем часам утра я окончательно признала поражение. Продолжать лежать не имело смысла. До официального подъема оставалось чуть больше часа, и если бы я сейчас уснула, то рискнула бы провалиться в глубокую фазу сна прямо перед будильником, а после вчерашнего сбоя проверять это не хотелось.

Я поднялась с кровати. В коленях ощущалась противная слабость, голова казалась тяжелой, но на этот раз я методично проверила всю экипировку: рабочая гарнитура, инструменты, защитный модуль, заколка — всё на месте. Решив начать день пораньше, я направилась к выходу. В мастерской меня ждали понятные, предсказуемые задачи и приборы, чье поведение, в отличие от живых людей, поддавалось логике.

Наручные часы показывали начало шестого, когда магнитный замок двери тихо щелкнул. Я сделала шаг в темный коридор и едва не наступила на Але-, А-01.

Мышцы заблокировались сами собой, останавливая мое движение в паре сантиметров от ее вытянутого хвоста. Она сидела прямо на полу, привалившись спиной к стене рядом с моей дверью. Голова была неудобно запрокинута, ярко-красные пряди закрывали лицо, а руки безвольно покоились на коленях. Свой портативный ретривер она по-прежнему крепко сжимала в ладони, будто боялась выпустить даже во сне.

Она спала прямо здесь, под моей дверью.

Я растерянно перевела взгляд с часов на ее фигуру. Судя по остывшему корпусу прибора и глубоким следам от металлической обшивки на ее плече, она провела в этой позе далеко не пять минут. Возможно, она сидела тут часами. Возможно — всю ночь. По спине пробежал неприятный холодок. Зачем? Она караулила вход? Боялась, что мне снова станет плохо? Или просто не смогла вернуться в свою комнату после какого-то ночного кошмара?

От последней мысли внутри всё болезненно сжалось. Я слишком отчетливо вспомнила ее воспаленные, пустые глаза и странные рыдания за стеной. И я так же отчетливо помнила ее вид пожирающего мясо живого. Нет, я не собиралась размышлять об этом сейчас. У меня не было ни сил, ни желания копаться в мотивах А-01. Любая попытка разбудить её сейчас могла закончиться непредсказуемо, да и находиться рядом с ней после пережитого было физически некомфортно. Почти жутко.

Стараясь не издать ни звука, я осторожно перешагнула через кончик ее хвоста. На мгновение мне показалось, что он едва заметно дрогнул, а пальцы А-01 сильнее обхватили ретривер, но она так и не проснулась. Облегченно выдохнув, я быстро выпрямилась и зашагала по коридору, постепенно ускоряя темп. Уже за первым поворотом я поймала себя на том, что практически бегу. Мне просто хотелось как можно скорее увеличить дистанцию между собой и этой спящей красноволосой аномалией.

Только добравшись до мастерской и заблокировав за собой тяжелую входную створку, я позволила себе остановиться. Прислонившись спиной к прохладному металлу двери, я машинально подняла руку и проверила заколку на волосах. На месте. Всё в норме.

Хотя, кого я обманываю, ничего у нас не в норме. Пишу отчет сразу после событий. Собираюсь приступить к задачам на 148 день, цикла Б-4.

Отчет окончен.

[ИТОГОВОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ]

Первоначальный сбой из-за физического истощения повлек за собой цепную реакцию: поздний подъём, потерю экипировки и незапланированные социальные контакты. Вечером зафиксирован острый приступ панической атаки.

Выявлена опасная зависимость психики от заколки — предмет выполняет функцию ложной точки контроля. Потеря контакта с ним мгновенно запускает стрессовую реакцию.

Зафиксировано несоответствие в хронологии А-01. Днём субъект начала запись №79, но ночью в моей комнате завершила запись №78. Содержание и время её начала неизвестны. Требуется скрытый анализ данных ретривера.

Поведение А-01 выбивается из привычных моделей. Вместо агрессии или попытки эмоциональной подпитки субъект продемонстрировала дезориентацию и тревогу за моё состояние. После завершения записи А-01 провела всю ночь у дверей моего жилого блока. Причины не установлены.

Моя система требует срочной диагностики. Провалы в контроле и срыв режима сна указывают на системное ухудшение.

Главный вывод: контроль не был утрачен внезапно. Он отсутствовал значительно дольше, чем я была готова признать. Необходимо обследование.

3апись 38

2026-07-01T09:54:33.423Z

[Запись номер 38]

Вторая неделя после формирования Восьмой команды. Я, Алексия, выдвинулась на патрулирование подшефного мира по прямому запросу Координатора Верхнего круга, Эмили.

—

— Чекушки-макарушки, и куда меня занесло? — процедила я сквозь зубы, оглядываясь по сторонам.

Очередной мелкий выезд, юху! Лилия, видимо, ещё совсем не примудрилась к местной жизни. Да и к социуму в целом. Ведёт себя настолько дико и замкнуто, что даже мне порой стрёмно становится. Впрочем, какая разница, если благодаря этому патрулю я нарыла новую локацию с кучей халявной энергии? Совмещаю, так сказать, приятное с полезным, тихонько подворовываю местный ресурс, пока никто не видит. Интересно, это считается кражей на рабочем месте?

Вообще, на таких дежурствах обычно ни черта не происходит. Да и сам мир меня, честно говоря, не впечатляет. Не спорю, сюжет у него закрученный, но в этом-то и проблема. Без драмы вселенского масштаба отшельникам Фаланстера тут ловить абсолютно нечего. А местные наместники, походу, знатно струхнули, раз побежали заключать сделку с этой паршивой организацией. Ну и ладно, не моя печаль.

Кстати, сливаться с толпой и притворяться обычным человеком оказалось куда веселее, чем я думала. Иду себе, балансирую на бордюрах и заборчиках, а сама параллельно вынюхиваю сгустки энергии. Для нас это идеальный бесплатный перекус, а для самого мира — услуга. Так скажем, избавляю его от излишков магии, которая уже начинает комковаться и барахлить.

Так уж получилось, что в своих поисках я забрела в какой-то совсем глухой райончик. Ну как райончик... Огромный забор, одна-единственная серая дорога, по которой раз в сто лет проносится машина, и тухлые здания вокруг. Серьёзно, «тухлые» в самом прямом смысле — смотришь на этот бетон, и стойкое ощущение, будто это сморщенный, подгнивший в холодильнике овощ. Вот вам и контраст с их хвалёным «крутым и продвинутым миром», лол. Андроиды-то у них блестят, а тут…

Пока я об этом думала, ноги сами привели меня к единственному входу за эту неприступную стену. Охраны — ноль. На воротах висел хлипкий замок, взломать который для меня было делом секунды. Спокойненько зайдя внутрь, я аккуратно прикрыла за собой скрипучую створку, чтобы не оставлять улик своего культурного визита.

И уткнулась взглядом в надгробия.

Кладбище.

Забавно. Ощущение, будто это место просто вырезали из реальности и оставили гнить. Знаете, обычно, когда люди бросают погосты, природа берёт своё — всё зарастает буйной зеленью, плющом, цветы пробивают плиты. Красиво, поэтично. Но не здесь. Тут всё просто стухло. Воздух дряхлый, тяжёлый, пахнет застоявшейся сыростью и тленом. Могилы прогнили насквозь.

Впрочем, логично. Местные человеки настолько заигрались в прогресс, переложив всю рутину на роботов, что напрочь растеряли остатки духовности. Проводить мертвецов? Почтить память? Ухаживать за могилами? Пф-ф, андроидам такое в программу не заложили, а люди забыли, каково это — чувствовать. Вот этот несчастный кусок земли и деградировал вместе с ними, превратившись в отстойник для неупокоенных.

Здесь была куча заблудших душ. Я, как чертовка, буквально кожей чувствовала их плотную, голодную массу, но из-за своей маскировки не могла разглядеть. И эта их духовная «гниль» оказалась настолько едкой, что моя маскировка жалобно звякнула и поползла по швам.

А дальше начался какой-то сюр.

Толк! — меня ощутимо пихнули в плечо. Я резко обернулась, готовая выписать люлей наглецу, но сзади была лишь пустота и туман. Тут же по хвосту пробежало странное, липкое прикосновение. Кто-то бесцеремонно схватил его, сжал и начал подёргивать, словно надоедливый ребёнок, нашедший новую игрушку.

— Эй! Руки убрали от чужого имущества! — рявкнула я, крутясь на месте.

В ушах поднялся невнятный гул, шёпот, сотни тихих голосов зашелестели прямо в черепушке. Подумать, что я схожу ума, я не успела. Я просто прикрикнула на них ещё раз, топнув ногой, и в ту же секунду земля под кроссовком предательски ухнула вниз.

Гравитация, ты сука!

Я с грохотом полетела спиной вперёд, больно приложившись копчиком. Оглушённо выплюнув изо рта какую-то труху, я ошалело огляделась. Я сидела на дне свежеразрытой, глубокой могилы. Готова поклясться на своём ритривере, секунду назад её здесь не было!

— Ну зашибись. Патруль года, пять звёзд в приложении, — пробормотала я, потирая ушибленное бедро.

На краю моей персональной ямы стоял какой-то чувак. На вид — обычный подросток, сутулый, бледный, в какой-то пожёванной куртке, руки глубоко в карманах. Но было в нём что-то... заторможенное. Знаете этот типаж закрытых тихонь в классе, которые сидят на задней парте, молчат, а потом приходят в школу с ружьём и устраивают всем весёлую жизнь? Вот от него веяло точно такой же скрытой хтонической угрозой. Он слегка скорчился, будто ему было неуютно стоять под моим взглядом, но с места не сдвинулся.

Я моргнула. Погодите. Я его вижу. На затухшем кладбище, где летают невидимые призраки, этот стоял вполне материально. Дух? Но какой-то слишком осязаемый. Или на маскировку не хватило денег? На бомжа он тоже похож.

— О, привет, местная фауна! — я поднялась на ноги, демонстративно отряхивая джинсы от могильной земли, хотя та ни черта не отряхивалась. Скрестив руки на груди, я задрала голову. — А ты, я смотрю, местный смотритель? Помочь не хочешь? Вытащи меня отсюда, а то тут сервиса ноль.

Чувак посмотрел на меня сверху вниз. Глаза пустые, незаинтересованные. Он шмыгнул носом, плечи как-то застенчиво дёрнулись, но голос прозвучал на удивление ровно и по-чёрному глумливо:

— Зачем вытаскивать? Тебе там самое место. Твоя мамка, кстати, примерно в такой же позе вчера лежала. Только на диване.

Мой левый глаз дёрнулся. Ого. Закрытый мальчик умеет разговаривать.

— Слышь, юморист с задней парты, ты шутки в интернете трёхлетней давности откапывал вместе с этим кладбищем? — я попыталась уцепиться за край могилы, подтягиваясь на руках, но сырая земля просто осыпалась под пальцами, забиваясь под ногти. Энергии во мне было в обрез, чисто физически вылезти из этой скользкой ямы без посторонней помощи было нереально. — Сюда подошёл и руку дал, быстро!

Чувак лениво вытащил одну руку из кармана, почесал затылок. По его лицу было видно, что ему адски лень вообще что-то делать, но поиздеваться над наглой девчонкой — это святое.

— Не, не подошёл, — монотонно отозвался он. — От тебя шума много. И травой какой-то несёт. Ты перед тем, как упасть, что-то курила? Поделись, а то мне скучно.

— Какая, блядь, трава, это магия мира у вас тут комкуется и воняет! — заорала я, окончательно теряя терпение от этого тупняка. — Вытащи меня, чучело сутулое, или я…

— Или что? — он слабо, как-то болезненно усмехнулся.

И тут я поняла, что совершила тактическую ошибку. Орать на чувака, который выглядит как потенциальный школьный стрелок — плохая идея.

Вместо того чтобы подать руку, он просто наступил кроссовком на кучу вырытой земли у края. Горсть грунта полетела мне прямо на голову.

— Эй! Ты что творишь, урод?! — я попыталась закрыться руками, но этот застенчивый психопат внезапно активизировался.

С абсолютно нейтральным, серым лицом, будто он не человека закапывает, а лениво листает ленту в телефоне, он начал целенаправленно сгребать землю ногами обратно в яму. Причём делал это с какой-то жуткой, потусторонней силой — пласты земли сыпались на меня тоннами, погребая под собой мои попытки выкарабкаться.

Я барахталась, плевалась, пыталась отпихивать эти комья, но против массы и гравитации отшельническое тело без подпитки не вывозило. Земля давила на плечи, забивалась за шиворот, сковывала движения.

Через пару минут всё было кончено.
Я сидела в могиле, утрамбованная по самую шею. Из земли торчала только моя злая, чумазая голова.

Чувак закончил свою «работу», слегка запыхался, снова застенчиво скорчился и засунул руки в карманы. Посмотрел на мою торчащую из земли башку, как на криво посаженный кустик.

— Вот. Так лучше, — тихо сказал он, шмыгнув носом. — Меньше дёргаешься. Спокойной ночи.

Я попыталась дёрнуться, но сырая земля держала намертво, словно бетон. Мой ритривер, валяющийся где-то чуть повыше уровня моего носа, продолжал преданно мигать зелёным огоньком, записывая этот триумф детективной мысли.

Чувак ещё раз лениво шмыгнул носом, развернулся на пятках и, горбясь, поплёлся куда-то в туман между покосившихся заборов. Даже не обернулся, уёбок.

Я проводила его бешеным взглядом, судорожно выдохнула сквозь зубы и выдала в микрофон всё, что думала о Координаторе Эмили, Восьмой команде, местном прогрессивном человечестве и своей жизни в целом:

— Пиздец нахуй.
—

[Запись прерывается]

Кв:1глава

2026-06-19T16:54:54.737Z

— Ты слышишь?! Нам пора бы убираться отсюда к чертям собачьим, пока эти придурки нас не нашли! — выкрикнула Тиффани, едва не срываясь на ультразвук.

Что же, она явно не славилась чем-то, хотя бы отдаленно похожим на спокойствие. Мы прибыли в этот притон прошлой ночью, сейчас на часах едва пробило шесть утра, а она уже предлагает сваливать. Чудесно, просто класс. И плевать ей, что на двоих у нас едва ли наберется часов семь сна. Мое тело до сих пор ныло от усталости, а мозг наотрез отказывался соображать.

— Солнце моё, у нас до выселения еще чуть больше двух часов, — лениво пробормотала я.

Потягиваясь на скрипучей кровати, я демонстративно уткнулась лицом обратно в подушку, всем своим видом показывая, что продолжать этот высокоинтеллектуальный диалог не имею ни малейшего желания.

— Кэт! Ну черт возьми, ты сама прекрасно знаешь, в каком мы положении! — Тиффани подлетела к кровати, активно жестикулируя. — Мы не можем просто лежать в номере в глупой надежде, что нас пронесет, или типа того. Они же ищут нас!

Черт возьми, на улице все еще стояла гробовая тишина. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на серое предрассветное небо за окном. Не думаю, что кто-то в этом дрянном клоповнике захочет посреди ночи или в такую рань проверять наши гребаные удостоверения на достоверность. Я, блять, абсолютно уверена, что местному персоналу на ресепшене глубоко поебать, кто мы такие, пока у них в кассе лежат наши наличные. Это вам не заведение с пятью звездами Мишлен — или какая там хуйня бывает у элитных отелей? Судя по ободранным обоям и отчетливому запаху сырости, я бы не дала этому месту больше двух звезд. Да и те с натяжкой.

— Блять, Тиф, если ты прямо сейчас не заткнешься и не дашь мне хотя бы окончательно проснуться, я самостоятельно сдам нас копам. — процедила я, теряя остатки терпения.

Нащупав рукой первое, что попалось под пальцы — кажется, это был пустой пластиковый стаканчик, — я запустила им в сторону беспокойно ходящей туда-сюда Тиффани. Попала или нет, смотреть не стала, лишь устало простонала в подушку, глуша в ней собственное глухое раздражение.

Боже. Последнее, чем я хотела бы заниматься в ебаные шесть утра, — это вставать с относительно теплой постели и идти скитаться по улицам. ВНОВЬ. Черт возьми, я вообще не рассчитывала на такую жизнь буквально месяц назад. Если подумать, сидеть в ебаном культе было не так уж и плохо. По крайней мере, там была стабильность, трехразовое питание и крыша над головой, под которой меня не пытались прирезать каждые пять минут. Ну, или я просто не так долго там пробыла, чтобы прочувствовать весь колорит. А вот этот пиздец, происходящий с нами здесь и сейчас, это просто ахуеть. Когда я в своих мыслях желала себе «насыщенную и беспокойную жизнь», я, вообще-то, представляла себе это немного иначе. Романтика бегов быстро улетучилась, оставив после себя только синяки под глазами и вечный параноидальный страх.

— Кэти! Ну блин, не разбрасывайся вещами! Я вообще-то уже пакую чемоданы! — страдальчески проныла Тиффани.

Слышно было, как она нервно дернула молнию сумки, а затем, наконец, скрылась за хлипкой дверью.

Перевернувшись на спину, я уставилась в унылый потолок, покрытый сетью мелких трещин. Несколько минут я просто лежала неподвижно, слушая, как в соседней комнатушке, гордо именовавшейся ванной, с надрывным шумом включилась вода. Хм. Ладно, беру свои слова обратно: ставлю этому отелю целых четыре звезды за удобство. А то как вспомню наш прошлый ночлег, где из крана текла ржавая жижа, а туалет был один на весь этаж, так в дрожь бросает. А тут, поглядите-ка, вон какая роскошь, даже горячая вода, кажется, есть.
Я тяжело вздохнула и наконец приняла сидячее положение, усиленно потирая глаза и разминая затекшую шею. Глянув еще раз на круглые настенные часы, я лишь убедилась в своей правоте: я вполне могла поспать еще как минимум часа полтора.

Ну и ладно. Зато, раз уж все равно встала, успею нормально накраситься. Навстречу очередным неприятностям нужно идти с идеальным тоном лица.

Ну единственное, что радует, это погода. На удивление, последнюю неделю она держится хорошо. Надеюсь, так и дальше будет. Иначе клянусь, я буду биться головой о стену. Не хватало ещё бегать и искать что-то более удобное и тёплое, чем то, что на мне сейчас. А учитывая, что постоянного ночлега у нас нет, остаётся только надеяться, что наши спины не помрут от тяжести рюкзаков.

Тяжело вздохнув, как бабка старая, я лениво сползла с кровати. Подошвы сразу ощутили ледяной линолеум, и по ногам побежали мурашки. Я натянула стоптанные кеды прямо на босу ногу, быстро порылась в сумке, достала маленькое полотенце и косметичку и побрела к ванной.

— Тиф, давай быстрее. Я тоже умыться хочу, вообще-то. — пробормотала я, опираясь плечом о стенку у двери.

Пока она там возится, надо прикинуть, сколько у меня осталось сбережений. Мы, конечно, забрали у семейки Тиф кое-какую сумму, но она получилась не такой большой. Тиффани побоялась брать слишком много, чтобы не привлекать внимание и не париться потом с крупными купюрами. Так что надолго нас не хватит. Расслабиться на пару недель мы себе позволить не можем.

Я вообще не уверена, сколько у неё осталось. Сбежали мы достаточно далеко от её родной деревни. Или что там было. Свалить подальше, за несколько штатов, это ещё постараться надо. Мы даже дальше моего родного города уехали. Хах. Видимо, страх за то, что мы натворили, не даёт ей и вздохнуть спокойно. Лол.

А с этим, че она там так долго? И тихо как-то стало.

Я постучала в дверь и настороженно буркнула:

— Тиф, выходи уже. Че ты там сидишь столько времени?

Кажется, она что-то пробурчала в ответ. Из-за двери всё так же доносился шум воды и какое-то нервное бормотание. Вроде она умудрилась уронить мыло. Дважды.

Закатив глаза, я решила, что хотя бы причешусь пока. Зачем было меня будить, если сама ничего не сделала? Она же знает: я пока не умоюсь и не накрашусь, собираться не начну. Тьфу. Вот что за подруга? Ни капли не думает о дополнительных минутах сна для своей подруги. Я могла бы и обидеться. Но уверена: она выйдет и состроит такие слезливые глазки, что я и думать забуду о мелкой обиде.

И как по заказу, дверь ванной распахнулась. Тиффани поспешно вышла, даже не посмотрев на меня, и быстрым шагом направилась к кровати. Я только заметила, как странно она держалась за лицо, будто пыталась что-то скрыть.

Я глянула внутрь ванной, но не увидела там ничего необычного. Тогда я перевела взгляд обратно на подругу. Боги, что случилось?

— Хэй, Тиф, хватит игнорить. В чем дело? — спросила я.

Мой голос дрогнул. Черт, не хочется отпугнуть её своим тоном.

— Я-я! Я в порядке! Всё в полном порядке! — ответила она.

Я слышала эту дрожь в её голосе, и мне стало не по себе. Она как-то нервно махнула мне, мол, не парься и занимайся своими делами. Блять. Я правда не понимаю, что ей сказать и как помочь. Если честно, учитывая, что произошло в её жизни за последний месяц из-за того, что я появилась рядом, я бы не удивилась, если бы она плакала или что-то в этом роде. Вот черт. Мне теперь ужасно неудобно за это.

Я прикусила губу, но всё равно не решилась подойти к ней ближе. Несколько минут я просто смотрела, как она судорожно что-то ищет в своей сумке, а потом просто зашла в ванную.

Я закрыла за собой хлипкую дверь, отсекая шорохи из комнаты, и повернулась к облупленному зеркалу над раковиной. Из мутной стеклянной поверхности на меня уставилось нечто с бледной кожей и тёмными провалами вместо глаз. Красавица, блять, хоть сейчас на обложку журнала о выживании в экстремальных условиях.

В горле встал горький комок. «Кажется, я ужасная подруга». Хах.

Я оперлась ладонями о влажные края раковины и беззвучно усмехнулась собственным мыслям. Серьёзно, Кэт? Ты сейчас реально стоишь и рефлексируешь о том, достаточно ли ты чуткая? Нам ли с Тиф вообще меряться, кто из нас двоих худшая подруга? Нашли, блять, благородных девиц. Мы обе по уши в дерьме, обе перешагнули черту, после которой обратного пути нет, а я тут сопли размазываю из-за того, что не обняла её после очередной истерики. Мы обе — то ещё отребье, и отрицать это было бы верхом идиотизма.

Открыв кран, я плеснула в лицо ледяной водой. Кожу мгновенно обожгло холодом, заставляя мозг хоть немного стряхнуть с себя остатки сонного тумана.

Я потянулась за полотенцем и, приподняв подбородок, невзначай коснулась пальцами шеи. Чуть ниже челюсти, уходя под воротник лонгслива, под подушечками пальцев отозвалась старая, неровная полоса изменённой кожи. Тот самый шрам.

Я замерла, разглядывая его в зеркале.

В голове против воли всплыла шальная, почти кощунственная мысль. А ведь Тиффани… она ведь гораздо сильнее, чем хочет казаться. Все эти её показательные обмороки, дрожащие пальцы и слезливые глазки — лишь фасад. Если убрать в сторону её вечную панику, Тиф вполне могла бы справиться со всем этим дерьмом и в одиночку. И из своей пизданутой семейки она бы вырвалась сама. Без меня. Без моих связей, без моих липовых документов и без моих грязных рук.

Ей просто понадобилось бы чуть больше времени. И, возможно, чуть более сильная, окончательная сломленность, которая выжгла бы в ней остатки этой приторной правильности и заставила зубами выгрызать себе свободу. Она бы смогла. Я видела, на что способна эта девочка, когда её загоняют в угол.

Я резко зажмурилась и с силой провела полотенцем по лицу, буквально физически вышвыривая эти рассуждения из черепной коробки.

— Че за бред в голову лезет, господи… — неразборчиво пробормотала я в ткань.

Какая, к чёрту, самостоятельность? Тиф слишком невинна для этого дерьмового мира. Она домашний цветок, который по чистой случайности вырос в радиоактивной зоне. Если бы я не вмешалась, её бы там просто сожрали с потрохами.

Пусть лучше всё остаётся так, как есть. Пусть она и дальше пакует чемоданы с дрожащими губами, пока я прикидываю, в какой подворотне нам достать ещё пару сотен баксов. Пусть вся эта грязь, кровь и дерьмо, которые тянутся за нами шлейфом, остаются исключительно на моей совести. Мне не привыкать быть монстром — в культе меня и не к такому дерьму готовили. А Тиф… Тиф должна оставаться чистой. Столько, сколько это вообще возможно в нашем положении.
Я отбросила полотенце. Распахнув косметичку, извлекла оттуда тональный крем и свой главный артефакт выживания — консилер. Без него в моём нынешнем положении в свет выходить было попросту опасно для чужой психики. Пора рисовать лицо. Время шло, а утренний катарсис сыт не будет.
— Так, посмотрим, что у нас тут… — прошептала я собственному отражению.
Из засиженного мухами зеркала на меня смотрело нечто бледное, взъерошенное и с такими тёмными кругами под глазами, будто я не в дешёвом мотеле ночевала, а лично разгружала вагоны с углём. Мда. Всё это, конечно, знатно потрепало мне нервы, но эти бесконечные догонялки с неизвестностью добивали окончательно.
Я принялась методично вбивать крем в кожу, стараясь скрыть следы хронического недосыпа. Работа руками всегда немного успокаивала, возвращая ощущение контроля над собственной жизнью. Пока выводила идеальные стрелки — ведь если нас сегодня поймают, я хотя бы должна выглядеть эффектно, — дверь в ванную наконец с шумом приоткрылась.
На пороге показалась Тиффани. Её светлые волосы были влажными, а на лице читалась смесь паники и искреннего недоумения при виде меня.
— Кэт! Ты серьёзно?! — она всплеснула руками, чуть не выронив полотенце. — Мы тут на пороге грандиозного шухера, за нами, возможно, уже выехали, а ты… ты красишься?!
— Тиф, дорогая, стрелки сами себя не нарисуют, — не оборачиваясь, спокойно отозвалась я, аккуратно выводя хвостик у внешнего уголка глаза. — К тому же, если копы или те… другие придурки решат устроить нам засаду на выходе, я хочу, чтобы они сначала ослепли от моей красоты, а уже потом стреляли.
— Это не смешно, — оперевшись о дверной косяк, она тяжело вздохнула. — Я всё собрала. Твои вещи тоже закинула в рюкзак, кроме куртки. Нам нужно идти. Сейчас.
Я вздохнула, закрывая подводку, и повернулась к ней. Её паранойя начинала заражать и меня, как бы сильно я ни пыталась строить из себя непрошибаемую пофигистку.

— Ладно, — сдалась я.
Закрыв косметичку, я быстро поправила волосы и вышла из ванной в комнату. Закинув её в свой рюкзак, на ходу натянула кожанку. Бросила мимолётный взгляд на зеркальный шкаф, проверяя силуэт. Ну, по крайней мере, когда я выгляжу так, желание продолжать этот всратый путь немного увеличивается.
— Ты прекрасно выглядишь. Не переживай ты так сильно, — Тиф мягко провела рукой по моей спине, ласково зазывая идти за ней.
— По коням так по коням. Но если на заправке за углом не окажется нормального кофе, я лично скормлю тебя первому встречному патрульному.
Тиффани лишь тяжело выдохнула, проигнорировав мою колкость, и первая потянулась к дверной ручке, осторожно приоткрывая дверь в тёмный, пахнущий старым ковролином коридор.
— …чисто. Пошли, — одними губами, сиплым шёпотом выдавила она, оглядывая пространство так, словно там её поджидал как минимум отряд спецназа, а не полусонный таракан.
Она сделала шаг вперёд, судорожно вцепившись в лямки своего рюкзака. Я двинулась следом, мягко притворив за собой дверь номера. Замок щёлкнул с тихим, но в этой утренней гробовой тишине мотеля пугающе отчётливым звуком. Тиффани аж вздрогнула, обернувшись на меня с таким видом, будто я только что взорвала петарду. Я лишь закатила глаза и сделала знак рукой — мол, топай давай, стратегический гений. Такое её поведение вызывало куда больше вопросов, чем спокойное выселение ранним утром.
Пол под ногами предательски поскрипывал. Коридор тонул в сером полумраке, разбавляемом только тусклым жёлтым светом от мигающей лампы в самом конце. Запах сырости и застарелого сигаретного дыма въелся в эти стены, кажется, ещё до нашего рождения. Проходя мимо соседних дверей, я невольно прислушивалась. Из тридцать второго доносился утробный, тяжёлый храп какого-то местного работяги, а вот за тридцать четвёртой было подозрительно тихо.
Что-то мне не по себе стало. Всё-таки тревожность моей любимой пай-девочки была заразительна. Навстречу неприятностям с идеальным лицом — это, конечно, отличный девиз, но ловить пулю или нож в этом коридоре в мои грандиозные планы на сегодня точно не входило.
Мы спустились по старой деревянной лестнице на первый этаж. Слава богам, скрипела она не так сильно, как кровать в нашем номере. На ресепшене, как я и предсказывала, царила полная автономия. За стойкой, положив голову на растрёпанный журнал учёта, беспробудно дрых пухлый парень в засаленной форменной кепке. Рядом с ним тихо хрипел старый маленький телевизор, крутя какой-то утренний телемагазин без звука.
Я аккуратно, едва дыша, положила ключ-карту на край стойки. Парень даже не пошевелился, только пустил слюну на страницу. Настоящий профессионал своего дела, уважаю.
Тиффани уже стояла у стеклянной выходной двери, буквально прилипнув лбом к стеклу.
— Ну что там, агенты ФБР не выстроились в шеренгу? — шёпотом поинтересовалась я, подойдя со спины и накидывая капюшон.
— Хватит паясничать, Кэт, — огрызнулась она, но как-то совсем вяло. — На улице пусто. Но нам всё равно нужно шевелиться.
Она толкнула дверь, и нам в лица тут же ударил резкий, прохладный утренний воздух. После затхлого мотеля это было как глоток чистого кислорода. Город только-только начинал просыпаться. Небо над головой окрасилось в грязновато-розовый предрассветный оттенок, а туман лениво расползался по серому асфальту пустого шоссе. На заправке через дорогу одиноко горел неоновый вывесочный щит.
Тиффани сразу прибавила шаг, утягивая меня за собой в сторону трассы. Она шла чуть впереди, и я снова поймала себя на том, что разглядываю её со спины. Хрупкие плечи, светлые волосы, завязанные в небрежный хвост. Вся такая дёрганая, испуганная. Мой идеальный маленький цветочек, ага.
Я перевела взгляд на свои кеды, мерно втаптывающие влажный асфальт. Ложь, которую мы тащили за собой, становилась тяжелее с каждой пройденной милей. Всё же зря я поддалась на её слова. Сбежать одной было бы легче. Да и, возможно, грех на душу не пришлось бы брать.

Ха! Плевать. Что сделано, то сделано. Чего жалеть, когда уже всё решено? Ещё раз потянувшись и зевнув, я чуть более живо вышла вперёд, уводя за собой Тифку.
Заправка приближалась, и отчётливый запах дешёвого кофе уже слабо, но уловимо смешивался с ароматом бензина.
— Эй, Тиф, — негромко позвала я, сокращая дистанцию. — Если там не будет пончиков с кленовым сиропом, этот день официально объявлен худшим в моей жизни.
— Ты думаешь, так рано у них будет хоть что-то? Я молчу о свежести, — усмехаясь, она ускорила шаг, догоняя мой темп. — Да и твой вкус явно слишком специфичен для обычной заправки.
— Хей, я вообще-то тут драматизирую, — трагично прижав руку к груди и зажмурив глаза, я страдальчески отвернулась. — Логика мне ни к чему!
Мы всё же завалились на заправку. Колокольчик над дверью звякнул, разбивая утреннюю тишину. Пока я забирала у сонной кассирши два стакана бурды, гордо называемых «капучино», взгляд привычно зацепился за стеллаж у кассы. Мои пальцы сами, скользнули к витрине и за секунду до того, как кассирша подняла на меня глаза, утянули в рукав кожанки пачку мятных леденцов от горла и какую-то копеечную зажигалку.
Зачем? Да хрен знает, в нашей ситуации пригодиться может всё, а платить за мелкую херню я не привыкла. Нуждаешься — бери, простое уличной правило.
Запихав добычу поглубже в карман и высматривая обещанные пончики, я повернулась к Тиффани. Она так и осталась стоять у огромного панорамного окна. Пончики не найдены. Ну хотя бы кофе есть.

Когда я подошла к ней, протягивая стакан, то едва не отшатнулась. Тиф не двигалась. Она смотрела прямо перед собой — туда, где через пару сотен метров, сразу за заправочными баками, начинался старый лес. И какой придурок додумался сделать панорамные окна с видом на этот мрак? Разве подобные фишки маркетологи делают не у входа, чтобы завлекать покупателей яркими товарами или типа того?

— Кофе не плох. Я ожидала что-то типа разбавленной мочи и чего похуже. — Отпивая ещё кофе я заинтересовано глянула в ту же сторону что и Тиф, не обнаруживая ничего интересного в лесу.

Её зрачки были расширены так, словно она закинулась чем-то тяжёлым, а губы еле заметно подрагивали, беззвучно шевелясь. Точь-в-точь как в отеле часом ранее.

— Хей, приём, Земля вызывает Пай, — я слегка толкнула её локтем. — Кофе стынет. Ты чего зависла?

Тиффани резко вздрогнула, и это её странное, застывшее лицо в секунду сменилось привычным испугом. Она судорожно схватила меня за рукав, утягивая подальше от стекла. Я аж чуть не разлила кофе. Я отвалила за это шесть баксов, девочка, можно и поаккуратнее.

— Кэт... там, на шоссе. Я видела чёрный минивэн. Нам нельзя на дорогу, они прочёсывают трассу, — зашептала она, и в её глазах стояли такие искренние слёзы паники, что у меня внутри всё похолодело. — Нас зажмут, Кэт. Нужно уходить. Туда.
Она кивнула в сторону деревьев.

Сомнения крутились на языке но я ничего не сказала. Мой мозг, измученный недосыпом, даже не догадался проверить или оставить на авось. Бросив краткий взгляд в ту сторону которую указала Пай, я вздохнула. Пиздец. Ловушка захлопывается.

— Блять... Ладно. Шевелись, — процедила я, перехватывая рюкзак поудобнее.

Выпивая свой кофе залпом я бросила второй стакан на столике. Эх, жаба душит просто так оставить… Черт вас побрал, кто бы это не был!

Мы рванули через задний двор заправки, перемахнули через ржавую сетку-рабицу и по щиколотку провалились в густую влажную траву. Всего пару шагов — и серое рассветное небо скрылось за тяжёлыми, переплетёнными ветвями вековых елей.

И в ту же секунду мир изменился.

Шум далёких машин, гул заправочных генераторов — всё стихло, будто кто-то нажал кнопку «выкл». Воздух здесь был другим. Тяжёлым, липким, пахнущим сырой землёй и… чем-то металлическим. Кровью? Клянусь волосы встали дыбом, и я даже не уверена от чего именно. Сердце заколотилось в груди как бешеное, а в висках заворочалась глухая, давящая боль. Мне внезапно стало так хреново, словно из меня разом выкачали всю энергию. Тело налилось свинцом.

— Тиф, стой... — хриплым, чужим голосом позвала я, едва переставляя ноги в кедах. — Что-то тут не так. Мне…

Я подняла взгляд на подругу и осеклась. Тиффани больше не бежала. Она шла впереди меня ровной, пугающе уверенной походкой. Её плечи расправились, а дыхание, секунду назад бывшее рваным и паническим, стало глубоким и спокойным. Будто этот жуткий, давящий мрак, от которого у меня раскалывалась голова, для неё был самым родным местом на земле.

Что же, я, конечно, никогда не была “на ты” с природой, но этот контраст оскорблял даже меня. Алё, почему ей так легко, а я даже дыхнуть нормально не могу? Ха…

Тиффани обернулась. После секунды задумчивого, какого-то оценивающего взгляда она лучезарно улыбнулась и протянула мне руку. Я не стала долго думать и тут же ухватилась за её ладонь. О боги. Облегчение накрыло мгновенно, силой выталкивая свинцовую тяжесть из груди. Это что, называется силой дружбы? Где-то в этот момент должны были радостно пробежать волшебные пони, не иначе.

— Боже, Тиф, ты мой спасительный круг, — громко вздохнула я.

Опустив взгляд и брезгливо осмотрев свои вещи, я поняла, что с грязью придётся смириться. Просто иу... Ну и дерьмо на моей обуви. Чёрт, я же только недавно стащила эту шмотку из магазина! Такой куш урвала, и всё испорчено.

— Хах, всё хорошо. Я, кажется, знаю это место. Пошли вглубь, тут кое-что должно быть, — Тиффани загадочно улыбнулась и отвернулась, увлекая меня за собой.

Я крепче сжала её руку. Что-то мне очень не понравился её тон. Впрочем, выбирать не приходилось. Главное — хотя бы стороны света определить и понять, куда возвращаться в случае чего.

— Погоди секунду, я хоть компас вытащу на всякий случай, — скидывая с плеча сумку, я принялась свободной рукой судорожно рыться в карманах в поисках нужной вещицы.

Как ни странно, давящее напряжение у висков так и не прошло до конца, но теперь оно стало хотя бы терпимым. Наверное, можно жить.

Мы углублялись всё дальше, и с каждым грёбаным шагом этот лес становился всё более всратым. Нет, он не изменился по щелчку пальцев — скорее, плавно сжимался вокруг нас, как удавка. Стволы деревьев становились жирнее, а корни — наглее: они больше не прятались под землёй, а выпирали наружу, так и норовя зацепиться за подошвы моих кед и пропахать мной местный мох. Грх, никогда не любила походы. Ветви над головой смыкались так плотно, что утреннее небо превратилось в жалкие серые щели где-то высоко-высоко. Свет сожрало. Воздух стал тяжёлым, как в душном классе.

— Твою мать, — пробормотала я, перешагивая через очередной замшелый ствол. — Тут что, деревья специально так растут? Чтобы добить тех, у кого нет с собой мачете?

Тиффани не ответила. Она шла впереди, и её светлый хвост мелькал между тёмных стволов как единственный ориентир. Иногда она вдруг останавливалась — резко, будто со всей дури налетала на невидимую стену. Я едва не врезалась ей в спину в первый раз, во второй уже притормозила заранее.

— Тиф? — я наклонила голову, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Она молчала. Смотрела куда-то в сторону, в самую гущу деревьев, где, на мой обывательский взгляд, не было ровным счётом ничего. Потом резко разворачивалась и шла в другом направлении, прибавляя шаг. Мне ничего не оставалось, кроме как плестись следом, чувствуя себя собакой на невидимом поводке.

В третий раз это случилось возле старой ели с уродливым раздвоенным стволом. Тиф замерла, шумно втянула носом воздух и вдруг свернула резко влево, обходя небольшую поляну по широкой дуге. Я глянула на эту прогалину — да ничего особенного. Пара поваленных брёвен, гнилой мох, лужица стоячей тухлой воды. Но то, с какой опаской Тиф её обходила, заставило мои внутренности сжаться.

— Эй, Пай, — негромко позвала я. — Ты вообще отстреливаешь, куда прёшь? Или у нас теперь ориентирование на местности по наитию?

— Понимаю, — коротко бросила она, не оборачиваясь.

И всё, блять. Ни объяснений, ни привычного испуганного лепета. Я прикусила язык. Ладно. Допустим, у неё там включился какой-то внутренний радар на неприятности. В конце концов, именно она нас сюда завела, и именно ей здесь, кажется, дышалось легче, чем мне.

Давление в висках то отпускало, то возвращалось с новой силой, вышибая искры из глаз. Я могла бы поклясться, что слышу чей-то голос. Не прямо в ушах — глубже, где-то под черепной коробкой, сухой и монотонный. Он не говорил слов. Скорее, это было похоже на зудящий шёпот, который я чувствовала кожей. И взгляд. Тяжёлый, липкий, как чужая потная ладонь на моём затылке. Иу, зачем я представила это. Желание искупаться и переодеться увеличилось раза в два.

Я несколько раз оборачивалась, едва не сворачивая шею. Никого.

— Ага, Кэт, просто отлично, — процедила я себе под нос, сжимая кулаки. — Ещё пара часов в этих дебрях — и можно выписывать путёвку в дурку. Клиент готов.

А потом я услышала смех.

Детский, блять. Звонкий, заливистый, сука, до ужаса неуместный в этом могильном месте. Он разорвал тишину так внезапно, что я примёрзла к полусгнившему бревну, намертво вцепившись в лямку рюкзака. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.

Я медленно повернула голову вправо.

Между деревьев, в густых зарослях, что-то мелькнуло. Розовое пятно, яркое, как конфетный фантик на грязной земле. Оно подпрыгнуло, исчезло за стволом, потом снова появилось — уже дальше, словно кто-то крошечный играл в прятки среди ветвей.

— Боже… — выдохнула я, щурясь.

Это был силуэт. Маленький, детский. Девочка? В розовом платье? Она не шла, а именно прыгала — легко, невесомо, как зайчик, мелькая между стволов. Лица я не видела, только размытый контур, но этого хватило, чтобы ладони мгновенно вспотели, а волосы на затылке встали дыбом. Какого хера ребёнок делает в этой глуши?

— Тиф, — позвала я, не отрывая взгляда от этой чертовщины. — Тиф, ты это видишь, или у меня окончательно поехала крыша?

Я обернулась к подруге. Она стояла в нескольких шагах и смотрела туда же — на розовое пятно между деревьев. Но её лицо… оно было спокойным. Даже слишком спокойным для ситуации, в которой в заброшенном лесу скачет призрачная малявка.

— Призрак, — сказала Тиффани. Коротко. Буднично. Как если бы она сообщила, что у неё шнурок развязался.

Я моргнула, чувствуя, как челюсть медленно стремится к полу.

— Призрак? — переспросила я, не удержав истерической усмешки. — Серьёзно? Вот так просто — «призрак»? Никаких тебе «о господи, Кэт, мне страшно, давай свалим»? Ты когда успела стать охотницей за паранормальным, я что-то пропустила?

Тиф лишь качнула головкой, даже не повернувшись на мою попытку защититься юмором. Она уже смотрела в другую сторону, словно розовая девчонка её вообще не колыхала.

Я снова перевела взгляд на кусты. Силуэт всё ещё мелькал там, вдалеке, перепрыгивая с ветки на ветку. И знаете что? Эта мелкая дрянь явно хотела, чтобы за ней пошли. Эти прыжки, эти короткие появления из-за стволов — это было приглашение. Грёбаная игра. «Поймай меня, глупый незнакомец».

Я хмыкнула, сглотнув вязкую слюну.

— Знаешь, — протянула я, провожая силуэт взглядом и пытаясь унять дрожь в коленях, — я всё детство подобные сказки слушала. У нас в доме мать постоянно орала, что я с нечистью на чердаке вожусь, когда я просто пряталась от её пьяных истерик. Мол, не выгоняй их, Кэтрин, они тоже жить хотят. По ходу, довыгонялась.

Я сделала несмелый шаг в сторону розового пятна, прищурившись. Девочка-призрак снова мелькнула — уже ближе — и исчезла за толстым дубовым стволом. Я почти сделала ещё шаг, чисто на автомате, но в этот момент Тиффани снова замерла.

Тишина вокруг стала звенящей. Шаги прекратились.

Я обернулась.

Тиффани стояла вполоборота, и её лицо… оно было странным. Не испуганным. Не паническим. Каким-то отрешённым и сосредоточенным, будто она прислушивалась к голосу, который я не слышала. Или пыталась вспомнить старую песню.

— Мы можем пройти по территории… Хозяина, — тихо, как-то заторможенно произнесла она.

Я ждала продолжения, нахмурившись. Тиф прикусила губу, словно слова давались ей с трудом, пробиваясь сквозь чужую волю.

— Там меньше… тех, кто может нам помешать. Меньше встреч, — добавила она, и её взгляд на секунду стал пустым. — Но… там игра на жизнь. Мы можем случайно стать участниками, и нам явно не поможет то что мы «свои».

Я уставилась на неё, чувствуя, как холодеет спина.

— Чего, блять? — вырвалось у меня. — Какая, к чёрту, игра на жизнь? Тиф, ты вообще фильтруешь, что несёшь? Какой Хозяин?

Она судорожно вздохнула, и в этом звуке наконец промелькнуло что-то человеческое — похожее на секундное сожаление. Как будто её собственное сознание на миг вернулось в тело.

— Я не знаю, как объяснить, Кэт, — призналась она, и её пальцы с силой, до белых костяшек, сжали лямку рюкзака. — Просто… я чувствую. Это так работает. Здесь.

Я смотрела на неё несколько секунд. В висках продолжало долбить. Лес буквально дышал мне в затылок, источая запах старой крови и прели. Где-то вдалеке снова раздался детский смех — теперь тише, словно розовая девчонка уходила глубже в чащу, разочарованная тем, что мы не заглотили наживку.

Я перевела взгляд на руку Тиффани. Ту самую, что вытащила меня из свинцового ада там, у дороги. И закатила глаза, мысленно матеря себя за всё на свете.

— Ладно, — выдохнула я, шагнула к ней и сама схватила её за руку. Пальцы у неё были на удивление тёплыми, почти горячими. — Плевать. Хоть черти, хоть маньяки с бензопилами, хоть сам Хозяин этого блядского цирка со своими играми. Мы в этом дерьме вместе.

Тиф моргнула, и морок с её лица окончательно спал. Она улыбнулась — светло, лучезарно, прямо как на заправке. Моя прежняя, чистая Тиф.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Я знаю, — ответила я.

И это, сука, было чистой правдой. Я понятия не имела — почему. Не смогла бы объяснить логически, на чём держится эта дебильная слепая вера. Может, всё дело в том, как крепко она сжала мою ладонь в ответ. Может — в том, как мгновенно отступила чёртова свинцовая тяжесть из моей головы, стоило нам соприкоснуться. С ней этот грёбаный Лес меня не давил.

С ней я была в безопасности. Мы были в безопасности.

Я задвинула поглубже мысль о том, с каким пугающим пофигизмом она только что говорила о смертельных играх. Задвинула и ту, другую — про то, откуда домашняя девочка из глухой деревни вообще знает, как ориентироваться в мистическом лесу, где ни одна из нас никогда не была.

Сейчас это не имело значения. Я сделала свой выбор, когда помогла ей скрыть то, что она натворила дома.

— Веди, стратегический гений, — сказала я, пытаясь вернуть голосу привычную уверенность. — Только, пожалуйста, давай без розовых платьев и прочей херни. Мои нервы не железные.

Тиф тихо рассмеялась — впервые за всё это всратое утро — и уверенно потянула меня за собой.

Впереди деревья смыкались, превращаясь в сплошную стену. В голове промелькнула мысль, что скоро придется протискиваться меж деревьев. Хотя, вряд ли деревья могут расти так. Лес явно ждал свою кровь. И мы шли прямо к нему в пасть. И этот блядский лес больше даже не пытался притворяться обычным.

Я не знаю, как объяснить это нормальными словами, но всё вокруг изменилось. Лес не просто стал гуще или темнее — он словно подстраивался. Только не под нас. Подо что-то другое. Как будто каждая вывернутая ветка, каждый уродливый корень, каждый просвет между стволами были расставлены кем-то с чёткой, садистской целью. Как декорации к дешёвому хоррору. Как поле для игры, правил которой мне никто не удосужился объяснить.

И это бесило меня просто до скрежета зубов. Терпеть не могу играть вслепую.
Я оглянулась через плечо, на секунду притормаживая, и мой взгляд зацепился за какую-то хрень на стволе ближайшей ели. Старая, потрескавшаяся кора, а на ней — обрывок жёлтой бумаги с рваными краями. Отпечаток от гвоздя или канцелярской кнопки глубоко въелся в древесину, а саму бумажку оторвали грубо, с мясом, будто кто-то очень сильно спешил её содрать. Тут явно что-то висело. И этот «кто-то» уносил отсюда ноги со скоростью звука.

Я опустила глаза ниже. На земле, прямо у корней, мох был разворочен в хлам. Четкие следы чужих кроссовок. Человек бежал, спотыкался, падал на карачки — вон какие глубокие борозды накопал.

— Вау, — протянула я, чувствуя, как липкий холод затекает под куртку. — Веселуха, ничего не скажешь. Отвечаю, этот гадюшник будет похлеще, чем тот японский лес самоубийц, про который в новостях вечно треплются.

Тиффани не обернулась, но я заметила, как её плечи под курткой едва заметно напряглись.

— Хочется верить, что лес — это одно и то же везде, — тихо, как-то заторможенно пробормотала она.

Я нахмурилась, уворачиваясь от колючей ветки, которая изогнулась под каким-то совсем уж неестественным, ломаным углом.

— Ты о чём вообще? — буркнула я, задрав голову к кронам. Они смыкались так плотно, что серое небо казалось редкими грязными прожилками где-то на потолке этого склепа. — Разве лес может быть одним и тем же в разных частях мира? Это же просто брёвна. Растут себе и растут, подкармливая местных червей.

— Кто знает, — бросила Тиф.

И всё, блять. Снова включила партизана. Ни нормальных пояснений, ни развёрнутой мысли. Я лишь зло сплюнула под ноги, и мы попёрлись дальше.

А потом воздух разорвал крик.

Не тот сопливый детский смех, что мерещился мне раньше. Настоящий, сука, крик. Мужской. Захлёбывающийся, надрывный, полный такого дикого, первобытного ужаса, что у меня внутри всё мгновенно перекрутилось. Крик оборвался на самой высокой ноте — резко, будто кто-то просто нажал кнопку «выкл» на пульте или перерезал человеку глотку. Я застыла как вкопанная. Сердце испуганной птицей заколотилось где-то в районе кадыка.

Тиффани среагировала быстрее. Она с силой сжала мою ладонь — пальцы у неё были горячие, почти обжигающие — и качнула головой.

— Они пытаются нас напугать, — прошептала она, упорно глядя только вперёд. — Не ведись, Кэт.

Я судорожно сглотнула вставший в горле ком и кивнула. Ладно. Не ведусь. Хотя бы сделаю вид, что мне похуй, ага.
Мы двинулись дальше, и теперь наш маршрут превратился в какой-то совсем уж шизофренический бред. Тиф петляла между деревьями, закладывала крутые виражи вообще без видимых ориентиров, иногда делала шаг в сторону, будто обходила невидимые стены. Я под ногами никакой тропы не видела — вообще ноль, сплошной бурелом и тухлая хвоя. Но Пай шла так уверенно, словно под её кедами была выложена дорожка из жёлтого кирпича, ведущая прямиком к Гудвину.

А следом за криком пришёл запах.
Сначала я подумала, что у меня от недосыпа начались обонятельные глюки. Принюхалась, прикрыв рот рукой. Нет, ни хера не глюки. Сладковатый, приторный, тошнотворный смрад, от которого желудок моментально скрутился в тугой узел, готовый выдать кассирше с заправки её недопитый кофе обратно. Запах тухлого, гниющего мяса. Он шёл откуда-то спереди, но при этом казался повсеместным, будто сам воздух в этом месте умудрился протухнуть.

— Тиф, — позвала я, натягивая воротник кожанки до самого носа. — Ты чувствуешь эту парашу?

Она лишь слегка качнула головой. Даже не обернулась. Даже шаг не замедлила, сучка, шла ровно и спокойно, будто мы гуляли по парку с сахарной ватой. Как будто её нос вообще атрофировался. Хотя не удивлюсь если она просто привыкшая к такому запаху. Я прикусила губу до крови, пытаясь дышать через раз, чтобы не отключиться прямо здесь.

На земле начали попадаться новые обрывки. Разбросанные, скомканные бумажки, покрытые какими-то тёмными бурыми пятнами. Наклонившись на ходу, я потянулась было поднять одну, чисто из любопытства, и в этот момент что-то влажное и тёплое капнуло мне прямо на щёку.

Я замерла. Медленно, с трудом заставляя свои деревянные пальцы двигаться, я коснулась лица. Подушечки пальцев окрасились в свежий, ярко-алый цвет.

— Мать твою... — выдохнула я.

И подняла голову вверх.

На толстой еловой ветке, прямо надо мной, висело тело. Какой-то парень. Его нанизали на острый сук, как кусок шашлыка на вертел — сухая древесина пробила грудную клетку насквозь, выходя где-то между лопаток. Ноги и руки безвольно мотались в воздухе, голова была запрокинута назад с такой силой, что шея казалась сломанной.

Серые губы застыли в беззвучном, вечном крике, а с посиневших кончиков пальцев всё ещё капало. Медленно. Размеренно. Кап. Кап. Кап.

Я даже заорать не успела — дыхалку перекрыло.

Тиффани стальным хватом вцепилась в мой рукав и рванула в сторону с такой дурью, что я едва не откусила себе язык. Мой испуганный всхлип застрял где-то в лёгких. Она оттащила меня на несколько метров назад, уводя с линии обстрела этой капающей человеческой юшки.

— Я про эту игру говорила, — раздался над ухом голос Тиффани. Спокойный. Будничный. Абсолютно, сука, ровный. — Этот человек не смог выиграть. Вот и поплатился.

Я уставилась на неё, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь заставить сердце не выскочить из груди. В горле колом стояла желчь. КАКОГО. ХУЯ.

— Херовая... логика, — выдавила я, дрожащей ладонью размазывая чужую кровь по своей щеке.

Я ни хрена не понимала. Вот серьёзно, у меня мозг плавился. Откуда в ней это? Откуда она знает про грёбаные правила, про Хозяина, про то, где нужно свернуть, чтобы не закончить жизнь в качестве украшения на ёлке? Было такое чувство, будто Лес сам шепчет ей в уши все правильные ответы, пока я тащусь сзади как слепой, кастрированный котёнок. Ей этот кошмар выдавал инструкции, а я…

А я просто городская дура. Ну конечно.

Я попыталась судорожно уцепиться за эту мысль, как за спасательный круг. Пыталась убедить себя, что Тиф просто деревенская, росла поближе к природе, вот и ориентируется лучше. Но внутренний голос, который никогда меня не подводил, внутри громко хохотал. Кого ты обманываешь, Кэт? Какая, к чёрту, биология? Какая деревня?

Тиффани росла в культе! С самого рождения. Она этот тухлый запах мертвечины и фанатичный бред про высших сущностей впитывала вместе с утренним чаем. Для неё труп на дереве и правила «игры на жизнь» — это не мистика из интернета. Это её обычный вторник. Она привыкла к этому дерьму ещё там, откуда я её с таким трудом вытаскивала, наивно думая, что спасаю невинного ангелочка. Ангелочек, блять, просто сменил одни декорации на другие.

Я скосила взгляд на подругу. Её лицо было сосредоточенным, но пугающе безмятежным. Никакой паники. Никаких дрожащих губ, которые я так привыкла вытирать от слёз. Она спокойно отпустила мою кожанку и поправила лямку своего рюкзака, будто ничего не произошло.

— Нам дальше, — сказала она, и её голос прозвучал как приговор. — Здесь нельзя задерживаться.

Я послушно кивнула, хотя всё моё существо орало дуниной матерью: «Какое, нахер, дальше?! Там человека на ветку надели! Нас сейчас тоже как бабочек на булавки присобачат!»

Но я не издала ни звука. Просто сжала зубы до боли в челюсти, снова вцепилась в её тёплую ладонь и пошла следом.

Потому что бежать мне всё равно некуда. Потому что если Тиффани говорит «дальше» — значит, только там у нас есть призрачный шанс не сдохнуть. Она знает этот язык. Она понимает эту извращённую логику Леса, потому что её ломали по тем же лекалам. Она здесь как рыба в воде. А я... я просто иду за ней, молясь всем богам, в которых никогда не верила, чтобы моя «сестра» не решила сдать меня местному Хозяину в качестве первой дани.

Лес вокруг смыкался всё плотнее, превращаясь в сплошной коридор. Вонища никуда не делась — она, кажется, намертво пропитала мою новую куртку, забилась под ногти и осела мерзким налётом на языке.

Я старалась не смотреть вверх. Не думать о том, сколько ещё таких «проигравших» раскачивается на ветках впереди.

Просто идти. Просто держаться за Тиф. Она знает. Она всегда, сука, знает.