@traditionalis

ОДЕРЖИМОСТЬ III

2023-08-07T11:02:07.968Z

(художественный рассказ)

С тех пор, как я увидел то фото у меня не было, да и не могло быть и ночи здорового сна. Изрезанные капилярами вырезанные глаза, истерзанные кошки, каждую ночь приходило что-то новое, но вот мысли о ней оставались прежними. В ночи я скрежетал зубами, мои десна часто кровоточили, незаметными стали постоянные слезы. Мы часто проводили время вместе, но этого никогда не достаточно. О родителях вспоминать не приходилось, отец мучимый кошмарами как я скоро отдаст богу душу в запоях, а мать после веера психотерапевтов все еще была близка к самоубийству… Понимание пришло не сразу, какое-то время мне казалось что нырнув однажды ночью в глубину ужаса, я не смог выбраться обратно и остался вечным узником сновидения, а потому переходы между сном и явью стерлись. Меня уже не волновала неизбежность каждоночного ужаса, или бытовые последствия таких бессонных ночей.
Фотография хищно изорвала мои наивные надежды на то, что она хотя бы не мучалась. Одного её выхода на авансцену моего сознания хватило, чтобы лишить меня всякой возможности к даже самой паршивой жизни.

Следствие шло медленно, но я уже ощущал себя кометой, которая сгорев до основания все же поразит свою космическую цель. Дело было для нашего города громким и первые его портреты и фотографии появились быстро. Скормив их нужной нейросети я быстро нашел все его социальные данные. Отдам должное, его действительно искали, но у них не было того тщания и терпения, на которые был готов я.

Найдя в слитых базах адрес его матери я принялся выжидать. Ожидание шло тягуче, момент за моментом я наблюдал за медлительностью её жизни и заглядывал в немытые годами окна их уставшего дома на выезде города. Не так много времени прошло, прежде чем наступил самый важный вечер в моей жизни и я увидел, как она, более нервозная чем обычно, сильно дыша, волочит рыночную сумку в клетку в новом, за эти несколько дней, направлении. Двигаясь за ней я внутренне отождествлял себя с хищником настолько, что иногда меня тянуло помчаться за ней на четырех конечностях и я уже не понимал, могу ли убить и ее.

Она начала стучать в створ одного из старых заброшенных гаражей, среди которых юнцы запосадской школы били друг другу морды. После долгого стука и ее уставших причитаний дверь открылась, чтобы взять сумку. Дело было за малым. Может быть я позволил ей уйти потому что наблюдая за ней пришел к досадному выводу, что в ней нет зла кроме материнской любви к ублюдку.

Не понимая был ли в ее стуке особый ритм, который служил паролем, я решил в точности повторить его. За дверью послышался тихий голос.

— «Ма, ты забыла чтоли чо?»
Ворота гаража чуть отворились, он был в пугливой готовности закрыть их, но я был подготовлен лучше. Резким движением я просунул в створ нож и полоснул его по руке, навалившись всем весом на дверь. Мое преимущество в массе сыграло роль и я наконец оказался внутри. Испуганным зверем он кинулся в угол, но я воспроизводил все варианты этой встречи бесчисленное количество раз и уже в следующее мгновение он был скован хитрыми молниями шокера. У меня все было с собой и убедившись в том, что ему суждено еще немного прожить, я приковал его к бьющему в нос клоповнику, на котором он спал.

Он пришел в себя сумбурно и с испугом. Я полулежал у стены, оперев кисти на колени, в правой руке покоился нож, в левой покачивался шокер, так что и намека на возможность бегства быть не могло.

— «Это было в первый раз?» — спросил я его холодно.

Его глаза под искривленными ужасом дугами бровей суматошно искали намёк на возможное спасение. Слова пугливо стремились к выходу расталкивая друг друга.

— «Да что же… Я ничего…»

Я молча показал ему фотографию, его лицо взорвалось слезами и соплями и стало розоватым, вены вздулись.

— «Я… Я-я….» Прокричал он, будто надеясь покинуть сознание и найти забвение более скорое и легкое, чем то, что ему предстояло. Надежда не оправдалась.

Его жалобный истошный плачь блуждал будто в далеких от меня витках спирали и я лишь молчаливо ждал когда мы сможем продолжить разговор.

Затем он, резко рассвирепев, начал выдавливать из себя перенапряжение слов:

— «Ты и сам не смог бы… Ты и сам… Когда он вошел в мое тело! Я ничего, ничего, ничего, ничего не мог!»

Его глаза практически закатились, а по телу шли волны судорог.

— «Я бы никогда… Я никогда… Ну мучал бы… Не пытал ее! Я даже не знаю как!»

После этого упал и прижался к земле, его глухой вой с просьбами отпустить был для меня практически не слышен. Меня отвлекала едкая досада осознания — он безумец. Когда казалось что он полностью обессилел, он бросил мне снизу яростный взгляд и что есть мочи завопил:

— «Прерви цикл, прерви! Дай мне это закончить, давай я убью себя пока он здесь! Дай мне убить себя!»

Он начал повторять это бесконечно, пока не стал захлебываться от того что я медленно прорезал его шею ножом. В эти мгновения я почти наяву начал видеть ее труп, труп моей сестры которую он уродовал с такой тщательностью.

Его живучесть поражала, будто что-то удерживало его в этой жизни и до последнего он пытался донести до меня что-то.

Меня сильно стошнило. Стоило мне подняться, как в ноги резко ударила нестерпимая боль, будто кость ноги перебил медвежий капкан. Бессознательность съедала ум и я рухнул рядом с его трупом. Когда я пришел в себя, то нож в моей руке разделывал тело неизвестного юноши.

Жан Арп

2023-01-11T23:31:26.731Z

Абстрактная композиция, 1915

В его ранней биографии из примечательного только то, как она перекликается с событиями приятелей по направлению.
Как Георг Гросс он отказывается от немецкого имени Ганс, по впечатлению от событий двадцатого века, и обращается больше к своему французскому (по матери) началу. Как Макс Эрнст живет во Франции, недалече Парижа, пока тоже не впадает там в немилость после второй мировой, после чего ему приходится бежать в нейтральную Швейцарию, где они совместно дадут начало сыну многих отцов, Дадаизму.

Голова с усами, 1926

Что взять с человека, для которого центральные образы — усы и пупок?!

Рельеф, часы, 1914

Первые его скульптуры оказались достаточно обыденными, а потому Арп посчитал их ненужными на свете и разбил.

С Максом Эрнстом у него случился настоящий броманс, два братишки вместе петушествовали по долине Рейн и делали коллажи из картин из текста с почетным названием «Fatagaga: FAbrication de TAbleaux GAsomitriques GArantis»

Птицы в аквариуме, 1920

Но больше всего Арп котировал Кандинского, который по его мнению был самым авангардным и бодрым. Одобряем!

А вот Эль Лисицкий оформил ему портрет который и поныне выглядит свежо!

Констелляция согласно с законом вероятности, 1930

Случайность в творчестве приличного Дадаиста — в главной роли, часами перемещая дощечки по холсту в поисках глубокого ощущения звездного неба, он находит его только закрыв глаза и двигая их по наитию.

С художницей Софи Таубер у него выходит редкий союз высшего порядка, и любовный, и творческий. Вместе они ищут преодоление хаоса войны в новых формах.

Дуоколлаж, 1918

Например, они изобретают технику Дуо-коллажа, в котором приглушив свое творческое эго растворяются друг в друге.

Вместе они поднимают немного денег оформляя здание «Aubette», превращая его в развлекательный комплекс с алкоголем и дэнсом.

С ней и товарищами по течению они развлекают себя дадаистическими техниками с автоматизмом и случайностью, например, бумага складывается таким образом, чтобы рисунок передающийся по кругу художников, оставался скрытым от остальных.

После ее смерти (несчастный случай с отравлением газом) Арп на четыре года бросает живопись и скульптуру.

«Софи это звезда, Софи это небо, Софи это цветок»

Человеческая масса, 1933

Заглавная тема его скульптуры — биоморфизм, соединение механики и природы, паскудная и разочаровывающая роль человека в последней.

Торс, 1931

Вечная незавершенность, в некоторых музеях наблюдателям даже предлагалось расположить его работы по вкусу, ведь если в самой природе ни один процесс нельзя считать завершенным, то от этого далеко и творчество человека.

Гитлер, дата неизвестна

Удалившись от фашистских движений в Цюрих, он становится основателем и завсегдаем в Кабаре Вольтер и даже занимается его оформлением. Там он оказывается в центре расцветающего Дадаизма.

Облачный пастух

Благородная черта — отсутствие душного, трепетного отношения к своему творчеству, от которого он избавляется так бодро, что по рассказам его брата однажды печь не выдержала и треснула от жара, часть произведений он оставляет в чаще у дома, чтобы смутить случайных путников, а в эссе и стихах рассказывает как разговорить камень, или заставить облако спуститься на землю.

Что и передалось от отца основателя к сыну.

Цитаты и вырезки:

Макс Эрнст

2022-10-29T23:05:14.221Z

Автопортрет, 1909

Довести до автоматизма.

Распятие, 1913

Отец Эрнста, хоть и был художником-любителем, но следовал правилам академического рисунка, поэтому Максу было предначертано уйти в глубокий авангард.

Однажды отец изобразил его в образе Христа ребенка.

Забальзамированный лес, 1933

«Наслаждение дышать свежим воздухом полной грудью, но в то же время ты чувствуешь себя пойманным в клетку враждебными деревьями, снаружи и внутри» — так он охарактеризует первый поход в лес.

«Это Лес потому что все что я изобраджаю автоматически становится лесом.»

Птицы, снова птицы, змея и пугало, 1921

Его попугай умер в день, когда родилась его сестра. Чувствительный ум Эрнста нашел в этом связь и образ антропоморфных птиц, как образ леса и клетки на годы — основные символы в его творчестве.

Бессмертие, 1913

Отрицалу видно сразу и еще в школьные годы ему ненавистно любое обязалово.

Без названия, 1913

Гонимый родителями Эрнст поступает в Бонн, где углубляется в психологию, знакомится с Фрейдом и изучает творчество душевнобольных.

Битва рыб, 1917

Как и многих товарищей-современников, первая мировая не обошла его стороной, сперва он залетает в артиллерию, а позже практикует художественный навык картографом. Позже в автобиографии он напишет «Макс Эрнст умер 1 августа 1914 года».

Уже в мирное время Эрнст знакомиться с Жаном Арпом, у них случается броманс и они начинают толкать дадазим в Кёльне, где проводят один из первых хепеннингов «Предвесенний дада» в пивоварне с протекающей крышей. Там они представляют работы с названиями по типу «Антропофильский ленточный глист» и «Оригинальный движущийся рельеф. Вид из легких семнадцатилетнего курильщика». Работы были тепло приняты публикой, она их уничтожила.

Под псевдонимом Дадамакс Эрнст издавал журнал «Личинка стыда», а позже «Shammade» (игра слов scharade и schamane) с лозунгом «Дилетанты, поднимайтесь!».

Анатомия невесты, 1921

Будучи предтеча сюрреализма в живописи он любил цитировать предтечу сюрреализма в литературе Лотреамона: «Красота - это случайная встреча швейной машинки и зонтика на анатомическом столе». Эту же цитату припоминал Дали.

Собрание друзей, 1922

Все сюрреалисты на месте. Почему-то даже с Фрейдом, а автор усадил себя Достоевскому на колени.

Лоплоп, человек-птица — один из любимых альтер-эго Эрнста, представляет сюрреалистов.

А вот уже Лоплоп представляет сам себя.

Дада-Гоген, 1920

Даже живопись он пишет так, что ее легко спутать с коллажем.

«Оперение состоит из перьев, но коллаж не состоит из клея.»

За облаками, 1920

Как Фрейдист Эрнст окунается за образами во сны и бессознательное.

Сострадание, 1923

Отец несколько раз присылает ему письма содержания: «Ты обесчестил семью. Я проклинаю тебя.»

Гала Элюар, 1924

С Полом и Галой Элюар у него случается крепкая дружба, да такая, что когда они парами отдыхают на природе, он оставляет жену с ребенком и живет в бунгало Пола и Галы. Ревности не случается и ребята уживаются втроем, пока Гала не отходит к Максу совсем.

Из сборника «Естественная история», 1926

Очарованный текстурой древесного пола он изобретает Фроттаж. Технику, в которой лист кладут на рельефную текстуру и закрашивают. Для него это широкий шаг к желанному автоматизму и отстранению от самого процесса творчества. Любители общественного транспорта тоже уважают фроттаж, но уже другой.

Серый лес, 1927

А затем и Граттаж, где объекты с текстурой помещаются под холст.

Это и отличает условный Анавгард от всего что до, художник здесь модифицирует не технику и образы, а сам метод работы с искусством.

Уже в рамках сюрреализма Эрнст публикует сборник коллажей «Сто-безголовая женищина». Где он изысканно работает с коллажем и увидеть склейку бывает непросто.

Иллюстрации из сборника «Неделя доброты».

Девственница шлепает христа-младенца при трех свидетелях, 1926

Временами он возвращается к более классической технике, например ради такого анти-клириканского сюжета.

Ангел домашнего очага или Триумф сюрреализма, 1937

После прихода нацистов к власти он решает перебраться во Францию.

«Я прибыл в Париж мошенником. Долгое время жил под фальшивым именем кое-как уживаясь, пока не был задержан из-за немецких корней. Затем я ушел в изгнание во второй раз. Я стал натурализированным Американцем, а вернувшись, натурализированным Французом. Три национальности, неплохо для одной жизни.»

В Америку ему помогает выбраться Пегги Гугенхайм. Меценатка, ловеласка и галеристка, открывшая миру Пикассо.

Одиночные и супружеские деревья, 1940

В америке Эрнст рисует постапокалептичные пейзажи, некотрые из которых похожи на картины первых нейросетей-художников.

И создает работу «7 микробов увиденных через темперамент». Крошечные пейзажи размером с почтовую марку.

После нас, материнство, 1927

Птицы тут не то чем кажутся.

Красный лес, 1970

Ближе к концу творческого пути Эрнст дезавуирует фроттаж, ставит на пьедестал то, что было за бумагой.

Конфигурация 16, 1974

До конца жизни Эрнст приверженец «Антиискусства». Тцара высказывался о его творчестве, как о «разрушении искусства средствами искусства». Из-за знакомой творческому человеку боязни пустого листа он изобретает методы и техники, которые заставляют творца уступить место пропитанному сновидениями бессознательному.

Цитаты:

„Моим любимым занятием было видеть“

„Mixed feelings when he [Max Ernst frequently writes about himself in the third person] enters the forest for the first time: delight and oppression. And what the Romantics spoke of as 'being at one with Nature'. Wonderful joy in breathing freely in an open space, but also anxiety at being encircled by hostile trees. Outside and inside at the same time, free and trapped.“

„What is a forest? A marvelous insect. A drawing-board, what do forests do? They never go to bed early. They are waiting for the tailor. What is the high season of the forests? It is the future..“

Франсис Пикабиа

2022-10-15T22:23:16.409Z

«Поэт своей жизни.»‎ https://t.me/okshko

„Наша голова имеет круглую форму, чтобы мысль могла менять направление.“

Пикабиа уродился в семье Француженки из буржуазной семьи и Испанца якобы аристократичного рода, поэтому с детства привыкает к жизни на широчайшую ногу.

Порт Сан-Тропе, 1900

Даже в первых работах ехидно выглядывает его подход, когда под видом импрессионистского вторяка, довольным критикам скармливают написанное не с пленера, а (как полагают) с открыток и фотографий.

Молодая девушка, 1912

После он увлекается Испанским фовизмом и меняет стили так часто, что выставляющая его галерея продает все его импрессионистские работы единоразово жестко демпингуя прайс.

Испаночек с гребнями он пишет при любых обстоятельствах.

Каучук, 1909

В том за что брался Пикабиа, он был если не одним из первых, то первым. Картина написана годом ранее, чем считающаяся первой абстракция Кандинского.

На первую выставку модернистского искусства «Армори Шоу» (Нью-Йорк, 1913), залетает с братишкой Дюшаном (о котором обязательно позже), где их поднимают на смех.

На выставке для описания работ впервые звучит слово «Авангард».

Я вижу снова, памяти моей дорогой Адни, 1914

Дочь Рожденная без Матери, 1917

Машина вращается быстро, 1917

Кому как не обладателю более сотни авто (в самые сытые годы), написать серию «Механоморфы» с цветастыми чертежами неслучившихся устройств.

В будущем подобные картины приведет в движение Жан Тэгли.

«And bought another car 'cause I ain't know how to celebrate (top shelf, nigga)» скажет годами позже Tyler the Creator.

Такова женщина, 1915

Рисовал машины желания еще до рождения Делеза!

Баланс, 1919

Во время первой мировой по протекции бати попадает в безопасную Кубу, шофером генерала, но даже с этого карамельного места умудряется дезертировать в Нью-Йорк, а позже оказывается в Швейцарской клинике с депрессией, где знакомится с румыном Тристаром Тцара и примыкает к дадаистам.

Двойной мир, 1919

Как и Гросс, в составе Дада П. был не прочь накинуть в кабинку не только классическому искусству, зрителю но и коллегам авангардистам!

Испанская ночь, 1922

Подружившись с сюрреалистами он рисует обложки для журнала, участвует в создании фильма Антракт Рене Клера (по своему же сценарию для балета) совместно с Дюшаном и композитором Эриком Сати, где хоронит Дада за излишнюю серьезность, а затем рисует серию «Транспаренции» - полупрозрачный коллаж, чередуя слои краски и смолистого лака, в котором каталонские фрески и живопись возраждения мешается с поп-культурой того времени.

А разосравшись вообще уходит от жанровых рамок.

Фильм выходит бодренький, любителям Линча и прочих чипышей вообще рекомендован к просмотру.

Catax, 1929

Автопортрет, 1923

В скверне его характера, творческих всплесках и постоянных депрессиях биполярная ночь угадывается наверняка.

Английская набережная, 1924-25

В коллаже в ход пошли масляные краски, эмаль, птичьи перья и макороны.

Крыло, 1922

В политических взглядах был предельно мутным, будучи от рождения буржуа состоял в коммунистической партии, во время второй мировой заимел друзей по обе стороны конфликта. Обедал в излюбленном ресторане Гестапо, взял в любовницы жену члена сопротивления, укрывал угнетаемых фашистами.

Вечеринка, Канны, 1924

Предсказав практики Присвоения, он берет за основу милые открыточные сюжеты перерабатывает их в серии «‎Монстры».

Натюрморт, 1937

Вместо того, чтобы отдать голову на эшафот искусства Пикабиа как Руслан Гительман выбрал жизнь полную балдежа и уехал на Лазурный берег Франции проводить время с яхтой, люкс автомобилями и казино.

Rastadada, 1920

Художник Питер Фишли вписывает Пикабиа в "пре-постмодерн" и отмечает что он никогда не ставил себе цели стать уникальным, аутентичным художником, а был мастером le bien mal fait - это когда сделано плохо, но в хорошем смысле.

Монпарнас, 1940-1941

Раздразненная роскошью Фемида настигает его бедностью ближе к концу жизни. Тогда он пишет китчевое ню (прямиком из фотографий эротических журналов), которое предположительно радует стены барделей.

Девушки и бульдог, 1941-42

Автопортрет, 1946

Ты живешь как мамка скажет, а Пикабиа жил как карта ляжет, утверждая собой — искусство для человека, а не человек для искусства. Побывав всюду на пол шишки, он не стал великим абстракционистом, сюрреалистом или режиссером, а ему и не до того — он выбрал жить жизнью, ласкать атласных женщин и мчать на Роллс-Ройсе.

Цитаты для самых любознательных:

Роберт Деснос, Пикабиа: Во весь голос

http://hylaea.ru/desnos_publ.html

Вырезки афоризмов

#пикабиа

#франсис_пикабиа

#искусство

#художники

Георг Гросс

2022-09-06T21:57:49.635Z

Большой Город. 1916-1917

Самый разочарованный поц

«Мы издевались над всем, для нас не было ничего святого, мы просто плевали на все, и это было дада. Не мистицизм, не коммунизм, не анархизм. Все эти направления имели свои программы. Мы же были полными, абсолютными нигилистами, нашим символом было Ничто, вакуум, дыра»

Голубое утро. 1912

Улица, 1919

Начинает он с симпатичных зарисовок грязи мифологичного Берлина 20-ых.

Первое издание работ

Первое издания работ Гроца называлось «С нами бог», за что его вполне можно вписать в Русские!

К службе годен. 1917

Как и товарищ по Новой вещественности Отто Дикс, Гросс пошел воевать добровольцем, но удачно подвернувшийся гайморит не дал ему вволю занюхать пороха. Однако, комиссанувшись еще до фронта, он все же успел охуеть со всей силы и изобразить ужасы войны.

Муштра. 1923

Через несколько лет был призван снова, но опять комиссован сразу в дурку с сильнейшим нервным срывом.

Все переплетено, а потому Гросс автор иллюстраций к уже упомянутой книге о Швейке.

Зимняя сказка. 1917 - 1919

Дада — значит антибуржуа и в послевоенное время Гроц увлекается критикой капитализма настолько, что вступает в ряды коммунистов и едет в СССР снимать трэвел вложик. Знакомства с партийными хватает, чтобы по возвращению выписаться из левых. О Ленине он отзывался, как о крайне жухлом персонаже, который путал слова.

Автопортрет с моделью. 1928

Как деловитый китаец, или русский инфоцыган, он решил американизировать имя и стал George Grosz.

Когда Гитлер становится канцлером, он даже бежит в Америку, но романтическая немецкая душа оказывается чужда тамошнему рационализму.

Республиканские автоматы, 1920.

За автоматизм бытия Георг шарил.

Томящийся от любви, 1916

На полотне одно из альтерэго художника, ведь Гросс баловался виртуальными личностями еще до существования русского рэпа.

Этот же персонаж после самоубийства из любви к проститутке, таков путь дадаиста.

С товарищами по дадаизму он устраивает бодрые перфомансы, меняя шекели обывал на их же оскорбление. Но разочаровывается в Дада и меняет масть на «Новую вещественность».

К концу творческой жизни блудный сын Дада возвращается к нетрезвому отцу и практикует коллаж.

На этом воссоединении его путь заканчивается.

Нарезочки для самых любопытных:

В эссе Вместо биографии Гросс не забывает накинуть в кабинку коллегам.

В СССР к Гроссу отнеслись тепло (а он к ним не слишком), правда арестовали по подозрению в шпионаже.

Георг Гросс. Вместо Биографии

Ну и в чем он не прав?

Гросс недолюбливал авангард за бессилие и интеграцию в конъюнктуру.

Дадаизм, это когда заебался.

Бегство из времени

2022-03-09T23:21:22.413Z

По прочтению «Бегства из времени» Хьюго Балля имею сказать: дадаист, это особое состояние души и ума (shiziq)

По форме книга перекликается с залюбленным эстетствующей интеллегенцией дневником Розанова «Опавшие листья», хаотичный микроблог со случайными темами.

Первая мировая, Балль дезертирует в нейтральную Швейцарию, где открывает Кабаре Вольтер, которое для Цюрихских дадаистов стало тем же, чем Киллфиш для студентов в вашем родном городе: точкой сборки и местом силы.

В таком бодром виде Балль закосил под Крученых – зачел звуковое стихотворение «в котором вибрация гласных принимается во внимание и распределяется только по силе следующих друг за другом приступов»:

Gadji beri bimba
glandridi lauli lonni kadori
gadjama bim beri glassala
glandridi glassala tuffm i zimbrabim blassa galassasa tuffm i zimbrabim...

Образец дадаистского стихотворчества:

Продвинутый уровень для самых любопытных, нарезка из книги:

Ленина на тусовки они не звали и вот что вышло

Актуалочка подъехала

Когда бахвалишься перед пацанами после неудачной драки

#дадаизм

#хьюгобалль

#искусство

Отто Дикс

2022-03-06T13:37:09.238Z

Центровой сатирик первой мировой.

Как разрушить войну изнутри?

Пойти на войну добровольцем, прихватив только библию и томик ницше, вернуться и со страстью Руслана Гительмана смаковать ее детали, обделив героизмом и торжественным пафосом.

«У меня было ощущение, что есть измерение реальности, которое не рассматривается в искусстве: измерение уродства».

«Очевидно, я просто слишком любопытен. Я должен был все это видеть – голод, вшей, грязь, как от страха кладут себе в штаны. Я должен был сам на себе испытать эти жуткие бездонные глубины жизни, вот почему я пошел на войну

Как все приличные люди Дикс практически сдался в самом начале пути, но как продюссер Эльф Торговец унежил Даню Милохина золотом и ласками, так Иоганна Эй (прозванная Мамашей Эй) пригрела молодого денди за теплой пазухой.

Сама она, к слову, имела титул «наиболее часто рисуемой женщиной Германии».

Несмотря на статус enfant terrible Дикс какое-то время даже был профессором Академии Искусств в Дрездене.

У нацистов с ним произошли непонятки. Сперва его хотели примазать к теме и даже написали рекомендательное письмо премьер министру Саксонии (в которой Дикс проживал), на что тот ответил: «Эта свинья еще жива?». В итоге его лишили его профессуры и вписали в «Дегенеративное искусство.», а картины пожгли.

В центре можно видеть малыша-гитлера.

Автопортрет с войны, нотки Швейка присутствуют.

«Я стану либо известным, либо печально известным» — молодой Отто Дикс.

Долгое время он писал колоритные портреты.

В 45-ом нацисты признали что Отто не столько дегенерат, сколько талантливый пулеметчик и принудили его присоединиться к войне, но страшно уставший Дикс быстро сдается в плен французам (не наоборот).

Автопортрет в плену.

#отто_дикс

#новая_вещественность

https://t.me/okoshko_na_sever

Одержимость I

2022-01-15T23:27:38.545Z

Недалече известкового поля, оперевшись всей слабостью на корягу, расположился старик Афанасий и по добрым морщинам его загорелого лица от выцветших глаз стыдливо сбегали слезы.

Он долго всматривался в озверевшее грозами небо пока крайним зрением не заметил юного мальчика, который неспешно брел к нему с засохшей коряжкой в руке.

В нем он узнал Ивашку, светловолосого мальчишку, которого любили на деревне все, кроме сверстников, ведь он не смог, а может и не захотел догонять их в умении к общению и тонкостях коллективных игр. Он изредка говорил самыми простыми фразами, но чаще того пел задушевные песенки на неслучившимся языке и играл с травинками поближе к ногам тех, к кому теплилось дружбой юное сердце.

Ребенок привязывался без разбора к каждому в деревне как к родному. Казалось, что это душа его светится через белесую макушку, все в нем было собрано с трепетом и аккуратностью. Афанасий украдкою иногда переживал что это легкое существо растет на солнце и больше не обрадует его своими песнями и играми.

– Вот так вот – жалобно сказал Афанасий в сторону мальчика и закашлялся, – вот так вот, Ивашка. Всю жизнь по полям, всю жизнь труд. Всю жизнь чаяния. – Афанасий дрожащей рукой смахнул слезинки – а чтобы вам, Вань, вам потомкам жилось на свете. Чтобы вы уже забыли в один день эти чаяния. И дружили все. Главное, чтобы дружба была. – сказал старик последними силами измученного ранее рыданием и воем рта. Мальчишка продолжал играть с растениями поодаль и все слова пройдя по касательной не затронули его нутра и отвлекаться от игры он не собирался.

Афанасий редко вслушивался в лепет наивного тела, но отдельные слова недобро коснулись его уха и он нахмурился.

– Что говоришь-то Ивашка? Поди, поди ко мне. – с интересом лепетал старик и пригласительно раскрыл руку для объятия.

Ребенок посмотрел на него, как всегда, отвлеченно и ничего не выражая взглядом, как будто увидел не живого человека, а очередного заинтересовавшего его только на мгновение кузнечика.

Подойдя ближе он тихонько прошептал Афанасию на ухо:

– Конвульсии страшного до глухоты насилия ждали эту землю и дождались.

Афанасий отпрянул, но тут же успокоил и без того ошпаренный напряжением ум тем, что его, должно быть, шатает из бодрости в дрёму и это отсвет недоброго сновидения его мучит.

Он прижал к себе мальчика и пуще заплакал. Ивашка долго смотрел вдаль будто отыскивая очередного друга для безмолвной и понятной только ему игры.

Вдруг что-то практически неуловимое блеснуло в его глазах и осталось.

– Ты же знаешь, дед, – чуждым и содрогающим нетвердое нутро Афанасия голосом начал мальчик – сожгли нашу деревню, некуда нам возвращаться, не замечаешь ты дыма – Ивашка резко потер нос и проморгался наивными голубыми глазами – пройдут через них змеи, дед, потомков твоих, пострашнее немецкой гидры, пройдут, да заденут внутри и изменят и будут они сами за себя, да, сами за себя – и поправив на голове худую шапку неловкими ручками, иступленный продолжал лепетать – да и были ли, дед, твои товарищи, а? Ты вот всю свою некороткую жизнь нараспашку, а они ведь всегда сами по себе, как бы ни кланялись, ни вели с тобой беседы на лавке у дома, все это спрятанное от себя притворство, никто из них не преодолел своего уклада и только ты измучал себя в противоприродном желании взяться с ними за руки и чтобы хоровод ваш был больше чем вы все – и посмотрев не своими глазами прямо в дрожащие веки Афанасия сипло продолжал – да только сгинет и рябой твой, сгинешь ты и сгинем мы, но только наглые змеи опаясают нашу радушную до любого неприятеля землю и будут они обделенно смыслом жрать друг друга и срать друг другом пока не выродится весь свет божий от пылинки и микроба. А колхоза твоего не было и нет, дед, не было и нет.

То ли от оцепенения, то ли от горя своего побега Афанасий поспешил прыгнуть в смерть прямо от той коряги.

БАСНЯ О ВОЛШЕБНОЙ ПОЛЯНЕ

2021-12-29T22:43:11.803Z

(дадаистическая пьеса для самых маленьких)

ВОРОНА:

ЗЛАТО МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ ПРИВЛЕКАЕТ

ЯГУАР:

Я ВЫГЛЯЖУ БРОСКО

СОВА:

Я ЗНАЮ МНОГО

ЛЕВ:

Я СИЛЬНЕЕ ВАС

ВОРОНА:

У МЕНЯ СЛИШКОМ МНОГО ЗОЛОТА

ЗМЕЙ 1:

НЕ ХОТИТЕ ЛИ КУПИТЬ ШАПКИ?

ЛИС:

ТОЛЬКО ИМЕЯ ПРЕДЕЛЬНОЕ ОТВРАЩЕНИЕ К СУБМИССИВНОСТИ МОЖНО ПОКИНУТЬ ЦЕПЬ ПОДАВЛЕНИЯ

ВОРОНА:

ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ПОСЛЕ ЗОЛОТА НЕТ НИЧЕГО

СОВА:

Я ДАЮ БОЙ ЗМЕЮ

ЛЕВ:

Я МОГУ УБИТЬ ВАС ВСЕХ

СОВА:

НО МНЕ НУЖНО КУПИТЬ У НЕГО ШАПКУ

ВОРОНА:

МОИ ЖЕЛАНИЯ СЛОМАЛИСЬ

ЗМЕЙ 1:

НЕ ХОТИТЕ ЛИ КУПИТЬ ЦВЕТНОЙ КАЛЕНДАРИК?

ЯГУАР:

Я МОГУ ПРИОБРЕСТИ У ЗМЕЯ ЛЮБОЙ ТОВАР!

ЛЕВ:

ЗВЕРЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗВЕРЕМ

ЧЕЛОВЕК:

ДРУЗЬЯ, МНЕ НУЖНА ВАША ПЛОТЬ

ЛИС:

ТОЛЬКО ПОКИНУВ ЦЕПЬ ПОДАВЛЕНИЯ МОЖНО РАССЧИТЫВАТЬ НА КУСОК СЫРА

ЛЕВ:

ЗВЕРЬ НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ СЛАБЫМ

ЛИС:

КУСОК СЫРА НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ СЛИШКОМ БОЛЬШИМ

СОВА:

ЗМЕЙ УБЕДИЛ МЕНЯ, ЧТО МНЕ НУЖЕН ПЕРОЧИННЫЙ НОЖ

ЯГУАР:

ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ!

ЛИС:

МАЛЫЙ КУСОК СЫРА ОСТАВЛЯЕТ МЕСТО ЖЕЛАНИЮ

ВОРОНА:

Я БОЛЬШЕ НЕ УЧАСТВУЮ В ПРОЦЕССЕ ОБМЕНА

ЗМЕЙ 1:

НЕ ХОТИТЕ ЛИ КУПИТЬ ПЕРОЧИННЫЙ НОЖИК?

ВОРОНА:

ОБМЕН ПОТЕРЯЛ ВСЯКИЙ СМЫСЛ

ЯГУАР:

МНЕ КАЖЕТСЯ ЧТО МОЕ ЛИЦО ПОДМЕНИЛИ

ЛИС:

МЫ ВСЕ ПОСТЕПЕННО ПРЕВРАЩАЕМСЯ В ЗМЕЙ, МОЙ ХВОСТ ПОЗЕЛЕНЕЛ

ЛЕВ:

ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ХОТИТЕ МЕНЯ СЛУШАТЬ?

ЗМЕЙ 1:

НЕ ХОТИТЕ ЛИ ПРИОБРЕСТИ ФУФАЙКИ?

ЯГУАР:

МНЕ НУЖНЫ ТОВАРЫ ЗМЕЯ ЧТОБЫ НЕ ВЫПАСТЬ ИЗ ЖИЗНИ

ЗМЕЙ 2:

БЕЗ ЭТОЙ БРИТВЫ ВЫ УМРЕТЕ

ВОРОНА:

Я РАЗУЧИЛАСЬ ФОРМИРОВАТЬ ЖЕЛАНИЯ И ХОЧУ ПОКИНУТЬ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ

ЗМЕЙ 1:

ЗМЕЮ 2 В ТОВАРЫ НАГАДИЛА МЫШЬ

ВОРОНА:

*ПОКИДАЕТ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ*

ЛИС:

С ТЕХ ПОР КАК ВОРОНА УШЛА ВСЕ СТАЛО ХУЖЕ

МЫШЬ:

ЗМЕЙ 1 РАСПРОСТРАНЯЕТ ГАДКИЕ СЛУХИ

ЯГУАР:

ТЕПЕРЬ МЕНЯ ПУГАЕТ ВНИМАНИЕ ДРУГИХ ЗВЕРЕЙ

ЛИС:

ХОРОШАЯ КРИТИКА ОТ СОВЫ МОГЛА БЫ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЯ К МОЛОДЫМ ТАЛАНТАМ

СОВА:

ЗМЕЙ УБЕДИЛ МЕНЯ, ЧТО МНЕ НУЖЕН ПЕРОЧИННЫЙ НОЖ

ЯГУАР:

Я ХОЧУ СПРЯТАТЬСЯ

МЫШЬ:

Я НЕ ГАДИЛА ЗМЕЮ 2 В ТОВАРЫ

ЯГУАР:

*ПОКИДАЕТ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ*

МЫШЬ:

Я НЕ МОГУ НАЙТИ ТОЧКУ ПОКОЯ

ЛЕВ:

ПОЧЕМУ ВЫ БОЛЬШЕ НЕ ПРИНИМАЕТЕ МЕНЯ? ВЕДЬ Я СИЛЬНЕЕ

ЛИС:

МОЖНО ДОЛГО РАССУЖДАТЬ, НО БЕЗ СЫРА ДОЛГО НЕ ПРОТЯНЕШЬ

МЫШЬ:

КАЖДЫЙ НОРОВИТ МЕНЯ УКОЛОТЬ

ЛИС:

*ПОКИДАЕТ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ*

МЫШЬ:

*ПОКИДАЕТ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ*

ЛЕВ:

В МОИ ВРЕМЕНА ВСЕ БЫЛО ПО-ДРУГОМУ

СОВА:

ТОВАРЫ ЗМЕЯ СЛИШКОМ БЫСТРО ЛОМАЮТСЯ

СОВА:

МОЕ ЗОЛОТО НАДЕЖНО ХРАНИМО ЗМЕЕМ

ЧЕЛОВЕК:

ДРУЗЬЯ, МНЕ НУЖНА ВАША ПЛОТЬ

СОВА:

У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ ВРЕМЕНИ НА КНИГИ

ЛЕВ:

МОГУ ЛИ Я ИЗМЕНИТЬСЯ И БЫТЬ С ВАМИ?

СОВА:

Я ИСПЫТЫВАЮ ТРЕВОГУ

ЛЕВ:

*ПОКИДАЕТ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ*

СОВА:

НЕТ ПОВОДА ПРЕДПОЛАГАТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗМЕНЕНИЙ

СОВА:

*ПОКИДАЕТ ВОЛШЕБНУЮ ПОЛЯНУ*

ЧЕЛОВЕК (МОЛОХ):

ДРУЗЬЯ, Я РЕШИЛ ПООБЕДАТЬ

На далекой стороне (ПЕРЕХОД)

2021-10-02T15:19:32.329Z

Который момент он уже проникал взглядом в это оконце, окорябавшее светом тёмную и разряженную синеву вечера. В окне был подвижен силуэт, который усталому взгляду казался тенью на стекле.

Когда тень, наконец, скрывалась за границей окна, напряжение сходило вниз, напряжение выбора, который отчаянно требовался к совершению, но оказался трудным. Выбор возможен в порядке, а здесь и само намерение было беспокойным и дёрганным.

Иногда он пытался высчитать любой мерой как давно присутствовал у этого окна, но непременно сбивался.

Звёздное небо, луна на котором рьяно противилась уходу и вместо того плавала маятником, мглистое небо, на котором звёзды тихой сапою подкрадывались к центру и исчезали, это самое небо никогда не отдавало ему света, а от того он испугался что если свет и прибудет, то опалит его виденье и сделает только зрячего слепым, хотя и испуг был далёкий и глухо увял.

Иногда он встречал чувство, что внутренний порядок этого места требует его движения и тогда прикладывал цепкое усилие для направления в одну из сторон. Некоторые из троп обязывали ступавшего к окончанию пути. Иногда его занимало — Можно ли свернуть от такой тропы? Но попыток он делать не стал.

Когда он подходил к домам почти полностью укутанным туманом, то дома эти ждали, что он сам станет туманом, чтобы пустить его ближе. Стоила ли такая измена себе прелести нового места?

Когда он шёл в обратную от тех домов сторону, то встречал бурный поток сладкой тоски по всему тому, что только могло бы стать; в нём часто виднелись красные переливы, звенели восторженные отзвуки, ощущалось единство. Здесь хоронило себя неслучившееся, всё что стало тщетно в своём поиске однородности в движении. И почему эта кумачовая нить оборвалась среди остальных хищных до воплощения потоков событий? Каждому стремлению здесь было готово сопротивление.

Единственный свет, который он чуял, был лунным, лучи звёзд его не касались, да и временами поднималось тайное понимание их природы, это были совсем не звёзды; по их пульсирующему телу хороводом ходили блеклые цвета, а сами они требовали за родство с собой полного забытья и дома, и всего в округе. Свечение это не было тёплым, или холодным, и не было оно ни тусклым, ни ярким. Но стоило полностью отдать взгляд его источнику, перетерпев вздирающее взор чувство, как его касалось тонкое понимание — это выход.

Ни в одном окне, в своём пути, не увидел он чего-то конкретного, оформленного, все образы были размыты, звуки резки и чужды, и только тот силуэт в окне роднил его с теплом и светом. Иногда окно легонько втягивало его и тогда мерцали яркие отблески непонятной ему жизни, но как только их пересвет пропадал, то увиденное уже было нечем понимать. Единственное, что оставалось после это память о разном, сменяющим себя небе, и ему не давалось понимание — который из небосводов был подобием?

Когда он был близок к краю, то болезненно ощущал всю бессмысленность окон того дома, ему было явно — именно это однородное, еле видное, душащее своим мраком небо перетекает, преломляется и делает возможным то пёстрое и разное, которое ему позволяло себя запомнить.

Иногда бесформенные сгустки цвета и чего-то очень похожего на цвет, но отличного, будто бы приглашали его оставить себя здесь и отправиться с ними, тогда он и сам вспоминал, что не имеет формы, но оставался. Дом, хоть и опостылевши, привязал его и он не мог покинуть это место, которое местом и не являлось. Являлся ли местом тот дом он не знал.

Чтоб дойти до дома, надобно проснуться. Поймав равновесие мысли, он смог выбрать и проник в окно. Лампа этого дома не принадлежала окружающему его не-месту, слепила и досаждала.

Когда силуэт утомился в своём хаотичном движении и расположился на чём-то прямоугольном и мягком, то в самой близи казался чёрной и блестящей скаковой лошадью.

Дождавшись когда растерявши всё свое движение лошадь полегла обездвиженной, долго вглядываясь в самую её основу, он совершил переход.