Transformator

Стало известно, кто именно «кошмарит» малый бизнес

2019-11-15T09:20:09.637Z

В 2019 году контролирующие органы проверили 55% предпринимателей, нарушения нашли у каждого третьего, выяснили аналитики в ходе опроса для составления индекса RSBI.

Больше других малый бизнес проверяли налоговые органы: 56% бизнесменов прошли камеральную проверку, ещё 20% — выездную. На втором месте оказался Пенсионный фонд — он проверил 24% предпринимателей. Ненамного отстал Фонд социального страхования (ФСС) — 23%.

Количество проверок выросло из-за хорошей технической оснащённости налоговиков. Они могут детально проанализировать информацию о плательщике. Кроме того, государство требует наращивать собираемость налогов, поэтому службы проявляют особое рвение.

В рамках нацпроекта «Малое и среднее предпринимательство» планируется потратить 481,5 млрд рублей на развитие малого бизнеса. К 2024 году число занятых в МСП должно составить 25 млн человек. Планируется, что сектор будет давать 32,5% ВВП России.

Источник.

Экс-глава Uber продал акции компании на $160 млн

2019-11-15T09:14:06.530Z

Трансформатор.

Основатель Uber Трэвис Каланик продолжил продавать акции компании спустя полгода после IPO. Сначала он избавился от бумаг на $547 млн, а через несколько дней — на $164 млн. Его оставшаяся доля в Uber оценивается $1,9 млрд

Бывший глава Uber Трэвис Каланик (№298 в глобальном рейтинге миллиардеров; состояние $3,2 млрд) совершил еще одну сделку по продаже акций компании, пишет Bloomberg. В итоге с момента снятия ограничений на продажу акций после IPO 43-летний предприниматель избавился от бумаг на общую сумму $711 млн.

Спустя несколько дней после того, как Каланик продал пятую часть своей доли в Uber (около $547 млн), он провел сделку по продаже еще 6,1 млн акций, отмечает агентство. «Продажа подчеркивает ориентацию Каланика на другие инвестиции, включая CloudKitchens», — пишет Bloomberg.

Ранее The Wall Street Journal писала, что бизнесмен привлек $400 млн финансирования со стороны Суверенного фонда Саудовской Аравии на развитие своего стартапа, создающего «кухни-призраки». По итогам сделки CloudKitchens может быть оценен в $5 млрд, уточнили собеседники издания.

По данным Bloomberg, на этой неделе Каланик продал пакет акций стоимостью $164 млн. Оставшаяся доля предпринимателя в 4,2% оценивается в $1,9 млрд.

Когда Каланик занимал пост гендиректора Uber, он говорил, что сохранил все свои акции в компании. После ухода отставку в 2017 году Каланик сначала отказывался снижать свою долю в Uber до прошлого года, когда он продал консорциуму инвесторов во главе с японским SoftBank почти треть своей доли оценкой около $1,4 млрд. Через полгода после выхода компании на биржу Каланик вновь начал продавать акции.

Источник.

О чем не сказал Путин: Россия избежала рецессии дорогой ценой

2019-11-15T09:09:56.397Z

Трансформатор.

Фото Алексея Дружинина / пресс-служба президента РФ / ТАСС

Президент России заявил на недавнем саммите БРИКС, что благодаря сбалансированной макроэкономической политике России удалось избежать сползания в рецессию. Формально он прав. Однако стоит упомянуть и о том, какой ценой оплачен этот результат

Заявление президента о том, что Россия избежала рецессии, с формальной точки зрения вполне корректно: российский ВВП ни разу не падал с I квартала 2016 года, несмотря на усиление глобальных рисков из-за Brexit, торговых войн США со всем миром, замедления темпов роста китайской экономики и сохраняющегося режима санкций. Однако есть три главных «но», которые сразу же напрашиваются после такого заявления:

Россия прошла свою рецессию отдельно от всего мира в 2015 году (—2,5% по ВВП за год), а последовавшее за ней восстановление экономики в 2016-2019 годах было настолько вялым (чуть более 1,3% годовых в среднем), что оно только к 2019 году смогло компенсировать потери 2015 года даже на уровне укрупненных показателей. Это притом что в 2017-2019 годах цены на нефть были почти на 30% выше среднего в 2015-2016 годах.
Кроме перманентно находящихся в кризисе Аргентины и Венесуэлы, в рецессию за этот период заглядывали только Бразилия (также в 2015-16 годах из-за падения цен на сырье и девальвации валюты), Мексика и Турция (прямо сейчас из-за валютных кризисов и «проблем с Трампом») и Гонконг (прямо сейчас из-за протестов). Могли там оказаться, но не дошли ЮАР, Япония, Италия и ряд других стран ЕС. При этом совокупные темпы роста мировой экономики за 2016-2018 годы были достаточно стабильными на уровне около 3%, т. к. налоговая реформа в США ускорила их темпы роста, а незначительное торможение китайской экономики компенсировалось высокими темпами роста в Индии.
И главное, что структура экономики при таком «несползании в рецессию» существенно ухудшилась. Сохранение роста экономики происходило за счет экспортных отраслей и на фоне огосударствления всех основных секторов экономики и долгосрочного падения реальных располагаемых доходов населения (особенно для пересмотра методологии подотчетных МЭРТу статистиков). Как мы писали ранее, это отчасти защитит нас от будущего мирового кризиса, но еще сильнее закрепит отсталость экономической модели.

Структура ВВП России по доходам

Источник

: Госкомстат. *- первый пересмотр методологии (радикальный, делающий сопоставление с 1995-2010 условным), **- второй пересмотр (более мягкий)

Если первое «но» — это дела далекие «времен Очаковских и покоренья Крыма», а второе — вообще не наша проблема, то за третий пункт государству могло бы быть особенно стыдно. В большинстве современных стран одной из основных функций государства является перераспределение избыточного богатства от одних субъектов экономики в пользу наиболее необеспеченных и социально незащищенных слоев населения или бизнеса. В России же получилось наоборот: все население спонсирует увеличение прибыли сырьевых секторов природной ренты и доходов бюджета, причем эти доходы затем распределяются совсем не на нужды необеспеченных слоев этого населения.

Так получилось благодаря целенаправленной политике макроэкономической стабилизации, в рамках которой одновременно проводилась ультражесткая денежно-кредитная политика (реальные ставки ЦБ РФ по-прежнему одни из самых высоких в мире), жесткая бюджетная политика (реальные доходы от дорогой нефти были названы «избыточными» и отправились в резервные фонды, а взамен народ получил повышение НДС и пенсионного возраста) и политика структурно заниженного валютного курса (он максимизируют прибыль экспортеров, но ценой более дорогого импорта для населения).

В результате такого перераспределения богатства от бедных к богатым индекс ММВБ оказался на историческом максимуме (долларовый РТС — на 6-летнем), компании выплачивают рекордные дивиденды, почти 70% из которых пойдет мажоритарным акционерам и в бюджет.

А на другом полюсе цифры таковы: 50% россиян денег хватает только на еду и одежду; кратно выросло потребительское кредитование для повседневных нужд — совокупный долг населения банкам превысил 17 трлн рублей, то есть 16% ВВП; только с начала этого года уже закрылось 700 000 компаний малого бизнеса (и, по оценке бизнес-омбудсмена, суммарно по итогам года их число превысит 1 млн).

Таким образом, без кардинальных мер по развороту такой стратегии дотации населением крупного и государственного бизнеса мы рискуем избежать сползания в рецессию лишь ценой сползания в Советский Союз — с экономикой, основанной на ВПК и экспорте природных ресурсов.

Источник

Банки захотели получать от клиентов декларации о доходах

2019-11-15T08:59:23.675Z

Трансформатор.

Крупные российские банки захотели получать от клиентов декларации о доходах, чтобы учитывать теневые доходы заемщика при выдаче кредитов. Идея обсуждается с ЦБ

Крупные банки предложили ЦБ дать их клиентам возможность самостоятельно предоставлять декларации о доходах, что позволило бы им учитывать теневые доходы заемщика при выдаче кредитов. О том, что идея дополнить механизм расчета показателей долговой нагрузки заемщиков их добровольным заявлением о своих доходах обсуждается в том числе с представителями регулятора, сообщили РБК информированные источники, пресс-служба ЦБ и представители двух крупных банков и бюро кредитных историй (БКИ).

В настоящее время при оценке дохода заемщика банки используют официальные документы, в том числе справку 2-НДФЛ и справку о доходах от работодателя, а также декларацию об уплаченных налогах для индивидуальных предпринимателей. Также банки могут запросить выписку с лицевого счета клиента в Пенсионном фонде или данные в Федеральной налоговой службе.

Теперь банки предлагают, чтобы клиент самостоятельно сообщал им о своем доходе и эти данные в течение какого-то времени были бы частью его кредитной истории. «Физическое лицо один раз в год может заявить в любой банк о своем уровне дохода и не будет иметь права менять эти показания в течение года. А банк в течение трех дней передает эти данные в БКИ», — объяснил изданию суть идеи зампред правления Совкомбанка Алексей Панферов. Он уточнил, что после того, как данные о доходе клиента отобразятся в кредитной истории, доступ к ней по запросу получат другие участники рынка. Панферов подчеркнул, что предложения банков по механизму самодекларирования могут быть включены ко второму чтению поправок в закон «О кредитных историях».

По словам гендиректора БКИ «Эквифакс» Олега Лагуткина, идея по-новому оценивать заработок заемщиков зародилась в ходе внедрения показателя долговой нагрузки (ПДН). С 1 октября российские банки обязаны рассчитывать ПДН при выдаче необеспеченных кредитов и кредитных карт на сумму свыше 10 000 рублей. ЦБ уверен, что новый показатель снизит заинтересованность банков в выдаче необеспеченных кредитов чрезмерно закредитованным заемщикам и «охладит» потребкредитование.

Источник.

Как найти инвестиции в Кремниевой долине? Советы партнеров фонда Gagarin Capital

2019-11-15T08:52:43.590Z

Трансформатор.

Фото DR

Первые герои новой рубрики Forbes «Вопрос по делу» — партнеры фонда Gagarin Capital Николай Давыдов и Михаил Тавер. В какие стартапы они вкладываются, как найти инвестиции в Кремниевой долине и как правильно взаимодействовать с инвесторами?

Forbes представляет новую постоянную рубрику «Вопрос по делу», в рамках которой мы решили дать нашим читателям возможность задавать вопросы самым известным и влиятельным инвесторам (их мы собирали через группу «Forbes. Идеи для бизнеса» в Facebook, почтовый ящик success@forbes.ru и дополнили собственными).

Первые герои — партнеры фонда Gagarin Capital Николай Давыдов и Михаил Тавер. Gagarin Capital — известный венчурный фонд, в его портфолио 19 проинвестированных проектов. Давыдов и Тавер участвовали в сделке MSQRD с Facebook, и вкладывались, в том числе, в такие яркие стартапы, как Prisma, iFarm, Earth AI и Wallarm. Специализация фонда — инвестиции и развитие стартапов в области искусственного интеллекта на ранних стадиях.

Имя следующего героя «Вопроса по делу» мы назовем в самое ближайшее время, следите за обновлениями в наших группах в Facebook и «ВКонтакте», а также в Telegram–канале «Forbes. Идеи для бизнеса».

Какую схему сотрудничества с инвесторами выбрать? Если предлагать долю, то какую? Всегда ли нужно для этого делать прогноз стоимости стартапа через X лет? Каким методом этот прогноз лучше проводить? (Василий Котик, менеджер по развитию бизнеса в стартапе из сферы маркетинговых технологий)

Михаил Тавер (МТ): Все зависит от потребностей и того, какие деньги нужны и реальны для вас. Если есть возможность получить обычный кредит и ваш бизнес нормально перенесет эту нагрузку — это нередко дешевле. Тогда долю отдавать не придется, но кредит сложнее получить. На ранних стадиях нормальная практика — брать конвертируемые займы, так проще договориться по оценке. Например, привязав ее к следующему раунду с дисконтом и переложив это на период, когда бизнес станет взрослее и прогнозируемее. В целом, вам нужно лишь понимание требуемой суммы, а конкретный механизм и условия вы разработаете с инвестором сами. Может быть много индивидуальных нюансов, все зависит от ситуации. Долю на ранних стадиях отдавать неразумно, да и опытный инвестор не станет брать. Прогноз стоимости не нужен, этот анализ инвестор сделает сам. Если хотите помочь — дайте примеры сделок в своей сфере или сопоставимых торгующихся компаний и мультипликаторов. Метод если и использовать — скорее мультипликаторы, точное прогнозирование DCF (дисконтирование денежных потоков — прим. Forbes) на ранних стадиях бессмысленно.

Как вы ищете проекты для инвестиций?

Николай Давыдов (НД): У нас несколько направлений для поиска. Во-первых, мы ищем проекты сами и смотрим на тех, кто в поисках финансирования, но не пишет нам напрямую. Тогда мы стараемся выйти на них. Пока Gagarin все-таки может еще себе позволить рыбалку, а не охоту. Эти проекты мы ищем, в первую очередь, через нетворк. Поскольку у нас довольно узкий фокус (искусственный интеллект, AI — прим. Forbes), то начинаем от науки — следим за всеми публикациями по теме. Встречаемся с учеными для того, чтобы понимать: где лимиты технологии, какие следующие темы будут взлетать, и в каких индустриях их можно применить. Когда мы понимаем индустрию, то через нетворк пытаемся найти всех людей, которые в этой индустрии что-то делают. Большинство компаний попали в наш портфель, потому что мы либо лично были знакомы с фаундером, либо знали основателей через одно, максимум два, рукопожатия. Помимо этого, стараемся держать на карандаше всех крутых менеджеров продуктов в консьюмерском секторе. Еcли у Google, «Яндекса», Facebook или Amazon появляется продукт, который круто сделан, мы стараемся понять, кто его делал. И почти всегда люди рассказывают о своих идеях, чтобы получить обратную связь. И в результате этого общения они в какой-то момент звонят и говорят: «Слушай, я сделал прототип, вроде юзерам нравится, посмотри». Еще мы смотрим университетские демо и заявки в акселераторы, например Y Combinator.

Как вы взаимодействуете с проектами после того, как проинвестировали в них? На что может рассчитывать компания, в которую вы вошли?

МТ: Мы достаточно hands-on, то есть нам мало просто инвестировать в компанию и ждать результата либо откликаться лишь на запросы предпринимателей. Стараемся проактивно предлагать помощь, советуем, делимся связями. С каждой портфельной компанией обязателен регулярный созвон раз в 3-4 недели, помимо этого, ведем непрерывную переписку в мессенджерах или почте. Это возможно благодаря небольшому размеру портфеля — если бы у нас было, скажем, пять десятков компаний, мы не смогли бы уделять должное внимание каждой. Конечно, стараемся не быть навязчивы и не мешать работать, хотя иногда навязчивым быть приходится, не всегда получается донести ту или иную мысль сразу, а делать это надо. Стараемся помочь всем, чем можем. Это могут быть связи, советы, сухая одежда после дождя — что угодно.

Трения между США и Китаем могут заставить выбирать — вам в Китай за рынком и инвесторами или в Штаты?

Что для вас важно в команде, основателе и продукте?

МТ: Основатель должен понимать, что он делает. Или хотя бы понимать, какая экспертиза ему нужна и где ее искать. По продукту вообще очень многое можно понять. Важно сразу оценить, сколько в него воткнуто костылей. Это дает понимание культуры зарождающейся компании: как команда подходит к разработке, тестированию, к сбору фидбека, маркетингу, дизайну. А самое главное — продукт рассказывает про технологию. Потому что рассказать на словах можно очень много всего, а то, как это работает, можно посмотреть, только потыкав палочкой.

НД: Идеальный продукт на очень нишевом рынке не совсем то, что нам интересно. Инвестиционный потенциал у таких проектов невысокий. Мы, конечно, похвалим, может быть, сами будем пользоваться, но вряд ли проинвестируем. Еще очень важна финансовая модель: она помогает фаундеру понять, как у него внутри все построено. В процессе построения ты смотришь на фаундера, насколько он действительно глубоко понимает, что он делает, потому что многие делают от балды, по наитию, скучно и неинтересно.

Как основателю стартапа понять, нужно ли ему идти на международный рынок, в частности, рынок США?

НД: Любому фаундеру желательно идти на международный рынок. Если мы говорим о России — здесь рынок недостаточно большой, да еще и обладает определенной спецификой, которая редко приветствуется за пределами страны. Зачем ограничивать себя в возможностях? Решение о зарубежном рынке имеет смысл принять, по крайней мере, планируя первые годы развития бизнеса. Зачастую фаун��еры не решаются выходить сразу в открытое море, боясь конкуренции, хотят «потренироваться на кошках». Это ошибка. Конкуренция и экосистема международных рынков — это круто и полезно. У вас будет доступ к гораздо большему количеству вариантов финансирования, сбыта, технологий, инфраструктуры. Мы живем в глобальном мире, неразумно не использовать его возможности, более того, это опасно, ведь не используешь ты — используют другие, упустишь возможность, будешь менее конкурентоспособен и проиграешь. В конце концов, мы инвесторы, наша цель — заработать. Уже из этого банального соображения мы заинтересованы в том, чтобы доллар выручки стоил дороже при продаже, а международный доллар стоит гораздо дороже доллара нишевого.

Проекты, которые нацелены на российский рынок, вас не интересует?

МТ: Мы допускаем какую-то пропорцию российской выручки у портфельных компаний, но все же рынок должен быть достаточно большим. В России нет такого рынка, кроме нефтегаза, а он у нас государственный. Если наши компании хорошо себя чувствуют, то они очень дорого продаются. Если они чувствуют себя средне/плохо, они все равно продаются. Их покупают 300 регулярных покупателей в Долине. В России другая ситуация — либо ты выиграл-выиграл, либо ты проиграл. Других вариантов нет. А выигрыш здесь часто значит, что ты продался «госу», «квазигосу» или «окологосу».

Как правильно выбрать акселератор и на что обращать внимание при подаче заявки?

МТ: Желательно, в первую очередь, понять, нужен ли он вообще. Акселератор зачастую — школа, он дает общие необходимые навыки — как вести операционную деятельность, как выбрать и протестировать бизнес-модель, как презентовать себя. Бывают серийные предприниматели, которые все это уже знают, акселератор может их лишь отвлечь от работы. Еще важно, что акселератор дает доступ к пулу инвесторов. Пул зачастую широкий и разношерстный. Если вы хотите пообщаться с конкретными представителями отрасли, менторами или фондами, иногда проще выйти на них напрямую. Акселератор может поставить на вас дополнительный знак качества, но это точно не необходимо, если у вас и так классный проект. В принципе, этот набор и является критериями для выбора акселератора. Посмотрите внимательно, что может дать акселератор и нужно ли это вам.

Бывают такие, которые не дают почти ничего, кроме денег и места в офисе. Бывают такие, что и денег не дадут — просто кредитов в Google Cloud или AWS. Может быть, вам именно этого и не хватает? Тогда почему нет. Можно поговорить с выпускниками акселератора. Не просто смотреть на успешные компании, которые там побывали, а именно спросить — а много ли он им дал?

Стараемся помочь стартапам всем, чем можем. Это могут быть связи, советы, сухая одежда после дождя — что угодно

Как основателю стартапа понять, нужен ли ему акселератор уровня Y Combinator (YC)?

НД: Если у вас возникает такой вопрос, то он вам точно нужен. В первую очередь, акселератор дает нетворк из инвесторов и доступ к качественному бизнес-сообществу в Долине.

При этом проекту может быть нужен какой-то конкретный фонд или инвестор, и через хороший акселератор выйти на него гораздо проще. Если же у вас уже есть инвесторы или вы с ними знакомы хотя бы через одно рукопожатие, то вам не нужен YC. Надо понимать, что в процессе акселерации в YC нередко компании полностью меняют бизнес-модель и превращаются в другие, там это поощряется. Но вот расфокус не приветствуется.

Как правильно подать заявку в Y Combinator?

МТ: Заявка состоит из анкеты и видео. На видео надо быть живым, приятным, улыбающимся человеком, который четко знает, что делает, почему и для кого делает и почему это должно полететь. В заявке есть условные стоп-слова, после которых тебя не будут дальше смотреть. Соло-фаундер — это красный флаг для YC. Статистически соло-фаундеры реже достигают успеха, чем группа фаундеров. Кроме того, жюри напрягает, если фаундер ведет бизнес параллельно с работой по найму Параллельно проходят примерно 10 интервью одновременно. Интервью длится одну минуту, на вход в комнату и двигание стульев больше времени уходит, чем на ответы на вопросы. Но стартапов они просеивают тысячи, чтобы взять 200. Полезно добавиться в группу выпускников Y Combinator на Facebook и показать там свою анкету и презентацию, ребята дают ценный фидбэк. Если вы получили обратную связь и она была неплохой, вы ею воспользовались и сделали заявку еще лучше, то выпускник может вас порекомендовать жюри YC.

Какой процент российских стартапов проходит в YC?

НД: 1-2%. Часто проходят команды, где российский или украинский СТО и американский фаундер или фаундеры.

Вы начали инвестировать в 2016 году. Появилась ли с тех пор конкуренция среди инвесторов за проекты в интересующей вас сфере AI?

НД: AI перестал быть модным в какой-то момент, мы благодарны крипте за перетягивание одеяла. Пока криптовалюты были на хайпе, с нами никто не конкурировал, но слишком много было странных людей в этом рынке. Сейчас лучше, потому что у нас нет прямых конкурентов. У нас есть комплементарные игроки, с которыми мы хорошо работаем, много раз совместно проинвестировали. Мы с ними не конкурируем. В Америке или в Европе почти нет историй, когда один инвестор закрывает весь раунд, это скорее чисто российская история. В Штатах и Европе в одном раунде может быть 4-5 фондов, которые примерно равными кусками зашли и все помогают проектам. У нас сейчас около 40% портфеля приходится на Европу.

Почему вы стали смотреть на стартапы из тяжелых индустрий?

МТ: У них хороший потенциал. Они такие неуклюжие, нелепые, при этом люди там умеют считать деньги. Они давно уже выросли до гигантских масштабов, поэтому понимают, что даже 1% изменения себестоимости — это значимая цифра. Сами по себе эти индустрии неповоротливые, поэтому они часто не в состоянии умело отобрать какие-то технологии, поэтому там хороший потенциал.

Интервью в Y Combinator длится одну минуту, на вход в комнату и двигание стульев уходит больше времени, чем на ответы на вопросы

Жив ли Фонд развития интернет-инициатив? Как к нему относиться и можно ли с ним кашу сварить самому обычному стартапу? (Василий Котик)

МТ: Думаю, отвечать на вопросы про варку каши с собратьями по рынку несколько бестактно и этот вопрос стоит адресовать им самим или тем, кто получал их инвестиции.

Как устроиться на работу к вам в фонд? (Юлиана Михайлова, безработная)

МТ: Мы не берем сотрудников.

Как найти ментора или тьютора, чтобы сделать первые шаги в направлении своего дела?

МТ: Первые шаги обязательно делать самому. Если вы не в состоянии их сделать самостоятельно — боюсь, свое дело не для вас.

Мы планируем международное развитие, есть вопрос-предложение к Николаю Давыдову: можно ли посотрудничать с фондом в этом направлении? Как можно презентовать свой стартап? (Владимир Иванов, гендиректор винной платформы Independent Wine Media iMVINO)

МТ: Присылайте материалы в почту или фб, если заинтересуемся — обязательно свяжемся с вами.

Есть ли смысл искать инвестиции за границей?

МТ: Зависит от ситуации, однозначного ответа быть не может. Если вы планируете работать на зарубежных рынках, заграничные инвесторы могут дать не только деньги, но еще советы и связи на своем рынке для масштабирования бизнеса или поиска последующих раундов инвестиций. На глобальном рынке гораздо больше денег, он сформировался ощутимо раньше российского, поэтому инвесторы там зачастую более опытные и с ними может оказаться комфортнее иметь дело.

Я бы так же задался вопросом, готовы ли зарубежные инвесторы инвестировать в вас. Российские компании и фаундеры нередко сталкиваются со сложностями в этом вопросе в силу разных причин — от не до конца понятной или избыточно локальной бизнес-модели до банального отсутствия владения иностранным языком или зияющих культурных различий. Если вы уверены, что эти проблемы решимы, а зарубежные инвесторы будут вам полезны — попробовать точно имеет смысл, даже если инвестиции из России более доступны. В конце концов, почему не собрать корзину из инвесторов разных географий.

Я бы также обратил внимание на то, из какой страны потенциальные инвесторы. Например, текущие геополитические трения между США и Китаем могут заставить выбирать — вам в Китай за рынком и инвесторами или в Штаты? Совместить и то и другое может оказаться проблематичным в перспективе.

В России другая ситуация — либо ты выиграл-выиграл, либо ты проиграл. Других вариантов нет

Каковы особенности работы с частными инвесторами и венчурными фондами, как на тех или иных выходить? (Василий Котик)

МТ: Частный инвестор может оказаться более гибким с точки зрения стандартных правил и процедур, с ним может быть проще поговорить напрямую и все решить, а не проходить инвестиционные комитеты и прочие бюрократические формальности. Речь идет о просто частных инвестициях, а не family-офисах высокообеспеченных людей — там зачастую можно считать, что вы имеете дело с фондом, просто у него деньги одного инвестора.

Частный инвестор может оказаться просто человеком с деньгами, а не профессиональным инвестором. В таком случае, есть вероятность, что вам будет сложнее, как на стадии начала отношений и входа в сделку, так и в последующей совместной жизни. Если основной источник дохода инвестора — другой бизнес, вполне возможна ситуация, когда в основном бизнесе начнутся проблемы, инвестор может потребовать деньги назад или внезапно продать долю кому угодно по любой цене на не самых выгодных для вас условиях.

Инвесторов следует воспринимать не просто как кошельки с деньгами, но и как мешок с советами и связями. Доступ к этим советам и связям может разниться. Если у вас частный инвестор, то общаться вы будете непосредственно с ним. С фондом же есть риск, что большую часть времени вами будут заниматься не прекрасные, умные и опытные партнеры, а аналитики и ассоциированные партнеры, у которых мало опыта. С другой стороны, у частного инвестора может не быть выстроенной модели взаимодействия с портфельными компаниями, ему может быть некогда или стать более неинтересно вами заниматься. В фондах же есть накатанные процедуры и вы будете вправе всегда рассчитывать на относительный доступ к телу.

Если речь идет о российских частных инвесторах, нельзя забывать о санкционных списках. В нынешней конъюнктуре очень несложно обнаружить, что у тебя есть инвестор, из-за которого сложно работать на глобальном рынке или получить следующий раунд инвестиций. В случае с фондами одного инвестора такая ситуация тоже возможна, но ее вероятность ниже.

Частный инвестор может в вашем конкретном случае оказаться именем, которое открывает очень много дверей в вашей отрасли, если он оттуда же. То же касается и непосредственного отраслевого опыта и возможностей менторства. В этом фонд может восприниматься менее предпочтительно, ведь фонд — из отрасли инвестиционной. Тем не менее, стоит посмотреть биографии партнеров фонда — они могут оказаться теми самыми большими отраслевыми именами, которые сейчас решили расширить область применения отраслевых знаний и навыков.

Источник.

Крупнейшего в России автодилера «Рольф» выставили на продажу

2019-11-14T17:51:04.221Z

Трансформатор.

Кипрская компания, через которую семья Сергея Петрова контролирует крупнейшего в России автодилера «Рольф», сообщила, что изучает возможности продажи 100% бизнеса. Сам Петров, который объявлен Россией в международный розыск, подтвердил эту информацию

Кипрская компания Delance Ltd, через которую семья бизнесмена Сергея Петрова F 114 контролирует крупнейшего в России автодилера «Рольф», сообщила о начале «процесса по изучению возможностей продажи 100% бизнеса». Об этом говорится в пресс-релизе компании, полученном Forbes. «Да, это так, подтверждаю», — сказал Петров в разговоре с Forbes, отказавшись от дальнейших комментариев.

Представитель Delance Ltd заявила Forbes, что процесс не связан с уголовным преследованием Петрова в России. «Вопрос о продаже бизнеса рассматривался на протяжении нескольких лет и решение является взвешенным», — сообщила она. По ее словам, на первоначальном этапе компания ожидает получения предложений от потенциальных покупателей из закрытого списка, после чего будет принято решение о начале переговоров. Комментировать названия компаний собеседница Forbes отказалась, отметив только, что в список входят российские и зарубежные инвестиционные институты и потенциальные стратегические инвесторы.

«Мы уверены в том, что получим привлекательные предложения по этому активу», — сообщила представитель Delance. Диапазон цен, по которой акционер готов продать «Рольф», и возможные сроки она комментировать отказалась.

В июне Следственный комитет возбудил уголовное дело против Сергея Петрова и нескольких руководителей «Рольфа» по статье о валютных переводах нерезидентам с использованием подложных документов, которая предусматривает от 5 до 10 лет тюрьмы. По версии следствия, в 2014 году Петров вступил в сговор с руководителями подконтрольных ему компаний. Они, как утверждает следствие, изготовили заведомо подложный договор купли-продажи, по которому «Рольф» покупал у кипрской компании «Панабел Лимитед» акции компании «Рольф Эстейт» по многократно завышенной цене 4 млрд рублей. Фактическим владельцем и руководителем всех трех компаний следователи называют Петрова. Деньги от сделки были перечислены на счет кипрской компании в австрийском банке и затем поступили в обращение к Петрову, считает СК.

Обвинения Петрову были предъявлены заочно, он объявлен в международный розыск. Сам Петров на момент этих действий находился за границей. После возбуждения дела он заявил, что не планирует возвращаться в Россию. Все обвинения бизнесмен отрицает. В интервью Forbes он связывал свое уголовное преследование с рейдерским захватом бизнеса.

В интервью РБК он рассказывал, что регулярно получал предложения о продаже бизнеса с тех пор, как следователи начали проводить в «Рольфе» обыски и выемки документов. Петров подчеркивал, что всегда отвергал подобные попытки. «Нельзя вести переговоры, если кто-то под шантажом пытается тебе что-то предложить», — объяснял он.

Петров основал «Рольф» в 1991 году. На сегодня это крупнейший автодилер России, выручка в 2018 году составила 229,7 млрд рублей. В портфель брендов компании входят Audi, BMW, Ford, KIA, Mercedes-Benz, Mitsubishi, Nissan, Porsche, Renault, SKODA, Toyota, Volkswagen и другие марки. По состоянию на 2019 год «Рольф» принадлежит кипрскому трасту, бенефициаром которого является сын Петрова Александр.

Петров в 2007 и 2011 годах избирался депутатом Госдумы по списку партии «Справедливая Россия». В отличие от большинства парламентариев он поддерживал протесты против фальсификации итогов думских выборов 2011 года и голосовал против резонансных «закона Димы Яковлева» и «пакета Яровой», а также не участвовал в голосовании о присоединении Крыма к России.

Минфин сейчас предлагает отменить две статьи Уголовного кодекса с наказаниями за валютные нарушения — в том числе статью 193.1, по которой обвиняется Петров. Вслучае принятия законопроект Минфина будет иметь обратную силу, и все дела по этим статьям должны быть прекращены. Пока же, как свидетельствует статистика Верховного суда, предоставленная Forbes, все вступившие в силу в 2018 году приговоры по статье 193.1 УК были с реальными сроками.

Источник.

«Одноклассники» дали пользователям возможность заработать на видеотрансляциях

2019-11-14T07:53:48.298Z

Трансформатор.

В «Одноклассниках» заработала система монетизации для авторов видеотрансляций. Зрители теперь могут платить им в виртуальной валюте, которую можно вывести на карту по курсу 0,42 рубля за единицу. Об этом Rusbase рассказали в компании.

Под плеером с трансляцией теперь появится кнопка «Поддержать». Она будет доступна и в мобильном приложении, и в веб-версии соцсети.

Нажав на нее, зрители смогут выбрать платные подарки автору трансляции. Оплату за них соцсеть спишет с привязанной к аккаунту банковской карты.

Подарки принесут автору виртуальную валюту «Одноклассников», которую можно либо вывести на карту, либо потратить внутри соцсети.

Раньше стримеры в «Одноклассниках» использовали для сбора пожертвований внешний сервис DonationAlerts (принадлежит Mail.ru Group). По данным исследования Wanta Group, только 1% пользователей «Одноклассников» пользовались DonationAlerts.

Новая платформа позволит зарабатывать на трансляциях без необходимости настраивать дополнительные сервисы, считают в соцсети.

Источник.

Мошенники освоили новый способ воровства денег с банковских карт

2019-11-14T07:49:49.474Z

Трансформатор.

Мошенники нашли новый способ для кражи денег с банковских карт. В 80% случаев они выводят средства с помощью онлайн-сервисов по переводу денег с карты на карту (система card2card). Об этом сообщают «Известия» со ссылкой на Сбербанк и представителей других банков.

Сервисы перечислений с карты на карту позволяют отправить деньги по номеру карты. Клиент вводит даные своей карты, с которой нужно снять деньги, после чего злоумышленники под видом сотрудников службы безопасности банка просят его назвать код подтверждения из смс. В итоге деньги оказываются на виртуальной карте типа «Яндекс.Деньги», Qiwi или Webmoney.

По словам источника «Известий» в службе информационной безопасности одного из региональных банков, в прошлом году не было зафиксировано ни одного случая кражи денег через Card2Card, однако в 2019 году это происходит до четырех раз в месяц.

Популярность виртуальных карт для вывода денег объясняется простотой их покупки на подставных лиц и меньшей защитой, чем у банковских, объяснили в ФК «Открытие».

По данным издания, кошелек Qiwi с лимитом в 600 тысяч рублей можно купить за 3499 рублей, а аккаунт в «Яндекс.Деньги» с 25 кодами стоит 1199 рублей. При этом единая связка сервисов Qiwi, «Яндекс.Деньги» и Webmoney, оформленных на одни данные, обойдется в 3999 рублей.

Опрошенные изданием эксперты считают, что таким способом вывода денег преступники заметают следы и усложняют возврат средств.

Источник.

Российская экономика резко ускорилась

2019-11-14T07:40:32.346Z

Трансформатор.

По данным Росстата, экономика России в третьем квартале 2019 года выросла на 1,7% по сравнению с третьим кварталом 2018 года. С начала года ВВП увеличился на 1,1%.

В первом квартале 2019 года российская экономика подросла на 0,5%, во втором — на 0,9%. Уточнённая оценка ВВП за третий квартал появится 12 декабря. Пока же речь идёт о предварительных цифрах, сообщили в Росстате.

Помочь ВВП вырасти помогли сельское хозяйство, промышленность и оптовый торговый оборот. Последний показатель поднялся прежде всего благодаря продажам газа. Пассажирооборот за счёт авиаперевозок вырос на 6,2%. Взрывной рост показала сфера услуг в области добычи нефти и газа (+12,9%), в основном за счёт работ по сжижению газа.

Отрицательную динамику экономисты зафиксировали в металлургическом производстве (–1,1%) и сфере грузоперевозок (–0,6%).

По мнению Минэкономразвития, по итогам 2019 года рост ВВП составит 1,3%. Центробанк придерживается мнения о показателе в 0,8–1,3%. Глава Счётной палаты Алексей Кудрин в сентябре называл цифру в 1%. Позже с ним согласился Всемирный банк, снизив январский прогноз на 0,5%.

Источник.

«Мне говорили, что это никогда не будет работать»: как российский инженер Google научил телефон понимать жесты

2019-11-14T07:31:04.780Z

Трансформатор.

Фото ivanpoupyrev.com

Российский инженер Иван Пупырев в 2014 году начал работать над технологией Soli, которая спустя пять лет позволила Google выпустить первый в мире смартфон, понимающий взмахи рук пользователя — Pixel 4. Forbes поговорил с изобретателем о проблемах, с которыми столкнулись создатели смартфона, о новых проектах российского изобретателя и сложностях в работе с талантливыми людьми.

15 октября 2019 года компания Google презентовала свои новые продукты, в том числе показала следующую версию своего смартфона — Pixel 4. Новинка умеет распознавать пользователя по лицу под любым углом. Кроме того, устройство получило новую технологию — Motion Sense, которая позволяет ему понимать жесты пользователя. Рядом с камерой Pixel 4 расположился мини-радар, который понимает движения рук человека без прикосновения к экрану. Над его созданием в рамках проекта Soli, основанном на технологии радарного датчика, последние пять лет работал Иван Пупырев, руководитель проектов лаборатории Google Advanced Technology and Projects (ATAP), которая занимается нестандартными разработками.

До того, как прийти в Google, Пупырев, выпускник Московского авиационного института (МАИ), успел поработать с Disney и Sony. В Disney он создал 17 интерактивных технологий, часть из которых компания задействовала в своих парках аттракционов. Самая главная из них — Touché, которая позволяла распознавать прикосновения человека к предмету, растению или даже воде.

Работая в Sony, Пупырев еще до появления первого iPhone в 2007 году, предлагал выпустить мобильный телефон с сенсорным дисплеем, но в компании не поддержали эту идею, хотя Пупырев уверен, что японская корпорация могла опередить появление iPhone. Пупырев и его коллеги из Sony придумали другой проект — Gummi. Это небольшой дисплей, на котором для перемещения объектов можно водить пальцем по оборотной стороне устройства. Sony применила технологию задней сенсорной панели на игровой консоли PlayStation Vita, которую выпустила в 2011 году.

Forbes побеседовал с инженером о невербальном взаимодействии человека с техникой, привычке людей к кнопкам, «умных куртках» и «сумасшедших идеях», которые работают.

Чем отличаются технология Soli и датчик Motion Sense в смартфоне Pixel 4?

Motion Sense – это не другая технология, это та же самая Soli. С точки зрения брендинга Pixel 4 в Google решили назвать ее Motion Sense. В телефоне у нее более узкое применение: она должна распознавать взаимодействия пользователя с телефоном. Для того, чтобы пользователю было понятнее, что это за технология, ее назвали Motion Sense.

Какой функционал Soli задействован в смартфоне?

Само по себе технология может делать много вещей. Так как она новая и была создана с нуля, мы решили ограничить ее использование. Кроме того, мы столкнулись с большим количеством технических трудностей при ее внедрении.

Сейчас технология используется для распознавания человеческих действий. Философия применения Soli в интерфейсах состоит в том, что смартфон должен понимать, что вокруг него происходит и это не должно требовать от пользователя каких-то специальных действий. Это то, что мы называем невербальное взаимодействие — без использования голоса или кнопок. Мы заинтересованы в том, чтобы телефон был умный как человек, и понимал, что происходит вокруг, понимал контекст.

Сейчас, например, в нем есть функция, которая позволяет жестом убавить звук звонящего телефона. Можно жестом отключить звонок или будильник. Это очень удобно, потому что когда в семь утра звонит будильник и ты пытаешься проснуться, тебе не надо брать телефон и нажимать какую-то кнопку – ты просто протягиваешь руку и звук отключается сам.

В Pixel 4 есть также технология идентификации пользователя по лицу. Тут всегда возникает вопрос, когда должны включаться камеры распознавания. Если они работают все время, то у вашего телефона быстро сядет батарейка. Поэтому телефон должен распознавать «знаки», которые сигнализируют о том, что пользователь намеревается использовать эту функцию. Soli позволяет нашему телефону понимать намерения. Если Pixel 4 лежит на столе, а рука пользователя протягивается к нему, в этот момент камеры уже активируются и начинают работать еще до того, как владелец поднес телефон к лицу. Эта комбинация сенсоров ускоряет процесс, и сохраняет заряд батарейки.

Последняя функция состоит в том, что когда телефон лежит на столе, а вас рядом нет, то его дисплей выключается. А когда вы подходите к телефону, он снова включается.

Сенсор может делать гораздо больше, но все эти вещи — новые для пользователя. Поэтому мы бы хотели, чтобы пользователи привыкли к тому, что есть сейчас, а потом подумаем о расширении возможностей.

С какими сложностями вы столкнулись при внедрении Soli в Pixel 4?

Внедрение любой технологии, разработанной в лаборатории, в продукт — это долгий и тяжелый процесс. Когда вы работаете над исследованием, вам надо показать, что технология работает хотя бы один раз. Когда вы работаете над продуктом, нужно показать, что технология работает всегда. Вам нужно принять во внимание огромное количество ситуаций, при которых она не будет работать. Что происходит с Soli, когда человек роняет телефон, что происходит, когда другие сенсоры включены, есть ли какое-то ненужное взаимодействие между другими сенсорами и Soli? Ни у одной компании в мире нет опыта внедрения радара в мобильный телефон. Поэтому нет никакой документации на этот счет.

Поскольку индустрия мобильных телефонов уже довольно развитая, большое количество знаний о том, как делать телефон, находится на фабриках. У фабрик, которые делают телефоны, есть много наработанных производственных технологий. Но когда они получают новую технологию, они тоже не знают, что с ней делать. Им нужно выстраивать новую продуктовую линию, тренировать операторов на фабрике, определять возникающие проблемы, потому что они еще никогда не внедряли эту технологию. Нужно учитывать огромное количество деталей, потому что, когда ты выпускаешь миллион телефонов, маленькая деталь может повлиять на тысячи людей.

Другая проблема всегда состояла в том, что когда вы выпускаете на рынок новую технологию, большинство пользователей не знакомы с ней. Есть люди, которые любят технологии и понимают их. А есть люди, для которых телефон — это просто вещь, которой они будут пользоваться каждый день. Зачастую им нужно объяснять, как она будет работать. Внедрение любой технологии требует изменения поведения пользователя, а это тяжелый процесс. Люди как выучились нажимать одну кнопку, так и нажимают ее всю жизнь и не желают ничего менять. Поэтому нужно вкладывать огромное количество денег в маркетинг, делать видео с объяснениями, помогать пользователям осознать пользу от телефона и научиться обращаться с ним правильно. Соответственно, чем больше новых фичей вы выпускаете на рынок одновременно, тем дороже и тяжелее этот процесс.

Soli вы разрабатываете давно. Как Google решилась использовать ее в своем телефоне?

Я не могу раскрывать детали того, как это работает внутри Google. Общий процесс везде один и тот же — во всех странах мира, в любой компании. Процесс состоит в том, что любая лаборатория, которая придумывает новые вещи и создает инновации, должна себя рассматривать как стартап. У вас должен быть не только менталитет стартапа, но и агрессивное бизнес-взаимодействие. Мы рассматривали все команды внутри Google, а их было много, как будто мы стартап, а они — наши клиенты. И как любой стартап, ты обиваешь пороги и пытаешься убедить эти команды, что им полезен твой продукт – ходишь пьешь с ними кофе, проводишь презентации, сравнение технологий, рисуешь графики.

То есть вам пришлось «продавать» свою технологию Google?

Конечно! Вы же понимаете, что у каждой группы внутри компании, есть свой PNL (profit and loss – прибыль и убытки – прим. Forbes). Соответственно любой, даже маленький продукт, должен приносить деньги. Сотрудники должны понимать, сколько им позволит заработать то или иное вложение. С точки зрения Pixel 4, одна из важных вещей, которую мы обсуждали внутри компании — это сила Google в создании софта. Мы считаем, что были и остаемся самой сильной софтверной компанией в мире, особенно в том, что касается искусственного интеллекта. Soli позволяет нам использовать наше программное обеспечение, предоставляя богатые данные от сенсора в контексте использования телефона.

Как вы обеспечиваете конфиденциальность данных пользователя в Pixel 4?

Для того, чтобы устройства, которые нас окружают, были по-настоящему умными, они должны понимать, что происходит вокруг. Они не могут быть слепыми и только слушать, они должны видеть вокруг себя, не нарушая конфиденциальность. Никто не хочет, чтобы на него смотрела камера из стены. Радар обладает уникальными качествами – у него нет проблем с конфиденциальностью. Сигнал, который вы получаете от радара, вы можете показать любому сотруднику службы безопасности и он ничего там не увидит, потому что сигнал радара не является интерпретируемым для человека. Это сложный сигнал, который работает в другом измерении. Мы сами не понимаем, почему сигнал так выглядит. Расшифровать его можно только если вы используете наши секретные алгоритмы. Эти алгоритмы, которые позволяют телефону понять действия человека – совершенно новые. Нет никакой литературы, книжек или статей на эту тему.

До этого момента вся разработка радаров была сконцентрирована в военном секторе, в авиации. Но там были совсем другие параметры: огромные дистанции, большие устройства, которые потребляют много энергии. А мы работаем на маленьких дистанциях, чип малюсенький и количество энергии, которое мы можем использовать, тоже маленькое, так как мы работаем со смартфоном. И никаких работ на эту тему нигде нет, поэтому мы придумали все с нуля.

Сколько лет вы создавали технологию и как это происходило?

Я пришел в Google в 2014 году, как раз встал вопрос, что я буду делать. Три месяца я думал над ним и предложил разработку новых сенсоров на основе радаров. До этого я много времени посвятил распознаванию человеческих жестов и взаимодействию человека с компьютером. Я знал, что хороших сенсоров нет. В основном были только камеры, а это неудобный сенсор – он медленный, дорогой и использует огромное количество энергии. Много недостатков. Я предложил принципиально новый сенсор, на основе радаров. Мне сказали, что это идея интересная, но ее невозможно воплотить, но, мол, попытайся, дружок.

В июне 2014 года я получил одобрение и один начал эту работу. Позже выросла команда, потому что такую работу сложно провести одному – нужны специалисты по радарам, специалисты по искусственному интеллекту, специалисты по UX, разработчики софта и «железа». Первый прототип мы сделали очень маленькой командой, там было буквально несколько человек.

Потом команда сильно выросла?

Это десятки человек. Когда вы разрабатываете новую технологию, то нанимать много людей вредно: у каждого свое мнение и вы тратите много времени на непонятные разговоры. Для любой по-настоящему новой идеи нужен один лидер и небольшая, но агрессивная команда, которая быстро покажет, что технология работает.

Когда я начал работать над Soli, разные люди говорили мне, что это никогда не будет работать. Я и сам не был уверен. У людей в целом было две реакции. Первая: «это сумасшедшая идея и она работать не будет», и вторая – «это сумасшедшая идея, работать не будет, но попробовать интересно». Сейчас я работаю с теми людьми, которые не боятся этих вызовов: наоборот, препятствия являются для них стимулятором, таких людей сложно найти. С этой командой мы построили первый прототип Soli. Только после того, как мы создали первый чип, отношение окружающих стало меняться. Мы стали получать больше поддержки, больше людей стали нас слушать. Это нормальная динамика, ничего в этом плохого нет, надо к этому привыкнуть.

Что умел первый прототип?

Он ничего не умел. Он показал, что мы можем сделать радар, который работает на короткой дистанции, а его софт позволяет распознавать и видеть какие-то движения. Потом мы стали экспериментировать с возможностями радара. Меня всегда интересовали мелкие жесты, например, пальцами. Исследовали возможность распознавания больших объектов, движения рук, распознавание разных материалов. Это была такая креативная работа, довольно увлекательная.

Когда мы в первый раз продемонстрировали технологию на конференции Google I/O, она произвела большой фурор – наше видео собрало несколько миллионов просмотров, было много запросов от прессы.

Что вы делали после этого?

Когда появляется новая технология, важно понять, какие чувства она вызывает у человека. В любой технологии есть эмоциональная составляющая, поэтому важен брендинг, то, как ты о ней говоришь, как ты о ней думаешь. Если вы делаете буровые установки, чтобы качать нефть, то чувства не нужны. А если вы продаете продукт обычным пользователям, им нужно, чтобы они чувствовали себя хорошо. Когда мы поняли, что есть возможность сделать что-то интересное, то стали более агрессивно работать с командами внутри Google и внешними клиентами, и придумывать, как технология может быть использована и как о ней нужно говорить.

Какими, например?

У нас была коллаборация с LG – мы создали «умные» часы. Но изначально мы хотели, чтобы то, что придумано в Google, компания сама использовала.

Что LG делает сейчас с «умными» часами?

Это был прототип, продукт мы не сделали. Мы достаточно близко работали с LG: показали, что можно установить радар в часах. Но потребительская электроника — это сложная область. До сих пор носимые устройства, умные часы не распространены. Этот сегмент растет, кому-то они нравятся, кому-то — нет, но до сих пор это небольшая область. Доминирующее влияние здесь у Apple – они подхватили огромный кусок рынка «умных» часов.

Поэтому зачастую компании занимают консервативную позицию. В нашей ситуации с LG, они были более консервативные и решили подождать. Очень трудно перенести исследовательскую работу в продукт, для этого нужно огромное количество денег. Любой компании, независимо от того, насколько она богата, необходим фокус. Если нет этого фокуса, ты ничего не добьешься. И чтобы делать «умные» часы, нужно огромное количество усилий. Часы LG остались на уровне прототипа, они работают, мы их постоянно показываем. Я думаю, рано или поздно мы вернемся к этому продукту.

В каких-то еще продуктах используется эта технология?

Я, к сожалению, не могу говорить на эту тему. Мы считаем, что это одна из фундаментальных технологий для взаимодействия людей и машин, и она должна найти более широкое применение за пределами мобильных телефонов.

Возможности у нее огромные. Я думаю у нас скоро появятся всевозможные конкуренты и я это приветствую. Тот радар, который мы встроили в телефон, может работать на расстоянии до семи метров. У нас есть огромный лист идей его применения — умные города, индустриальные приложения, медицинские приложения, компьютерные игры, носимые устройства. Вопрос только в том, чем заниматься. Не нужно распыляться, но и над одним направлением тоже работать опасно – это как ставить все деньги на одну лошадь, можно легко проиграть. Мы постоянно работаем над несколькими приложениями. Когда мы работали над Pixel 4, то пришлось только на нем сфокусироваться и больше ничего и не делать. Но сейчас мы опять начинаем смотреть, где еще технология может использоваться.

Над какими еще проектами вы сейчас работаете в ATAP?

У меня два больших проекта – Soli и Jacquard.

Вы выпустили с Levi’s «умную» куртку со встроенным устройством Jacquard, которая понимает команды владельца.

Это не только куртка, мы сделали платформу Jacquard для производителей одежды, обуви и аксессуаров. Платформа позволяет легко добавить цифровые функции в их продукты. Мы выпустили два продукта – куртку Levi’s и рюкзак Yves Saint Laurent, который может распознавать жесты и синхронизируется со смартфоном. В ближайшие шесть месяцев мы должны выпустить еще несколько продуктов с использованием этой технологии, пока не могу сказать, каких.

Это два главных для меня направления, внутри каждого из которых огромное количество поднаправлений. Использование Soli в телефоне наверно будет очень сильно отличается от использования Soli в «умных» городах, к примеру. Soli – это такая большая шапка, а под ней огромное количество проектов, над которыми мы работаем.

СМИ писали о том, что Pixel 4 по ошибке распознавал людей с закрытыми глазами, но потом этот баг исправили. Вам приходится дорабатывать технологию?

Soli к этому отношения не имела. Само распознавание производят камеры, а Soli является одной из дополнительных технологий, которая помогает распознаванию работать лучше. Как любой продукт, который находится на рынке, Pixel 4 необходимо поддерживать, исправлять недочеты, смотреть, что говорят пользователи, что им нравится, а что нет. В настоящий момент мы близко работаем в этом отношении с группой, которая отвечает за Pixel 4 в Google, но в основном мы пытаемся перенести эту тяжелую ношу поддержки на них.

Сколько Google тратит на финансирование лаборатории ATAP? В одном из интервью вы говорили, что это значительные средства.

Финансирование мы не раскрываем. Оно такое, что дает возможность делать прототипы на правдоподобном уровне. Одно дело, когда я приношу прототип сенсора, из которого торчат провода, а сам он размером со стол. Даже я бы сказал – «классно, но вы покажите мне такой прототип, который бы работал в часах, тогда будет разговор».

Невозможно кого-то убедить, показывая такой прототип. Особенно здесь в Силиконовой долине, где все стали скептиками в последнее время. У нас вокруг все стали ушлые и никого не удивишь таким прототипом, всем подавай более правдоподобный. Люди должны посмотреть на него и сказать: «да, верим тебе, Ваня». Soli сначала была размером с коробку, а потом появился чип. Только тогда восприятие людей сильно изменилось. Вот чтобы сделать именно чип, нужно много денег. Я давно заметил, что финансирование проектов зависит от того, хорошо ли финансируется сама компания. Если у компании хороший доход, то она будет вкладывать деньги в R&D. R&D для любой компании является страховкой: когда проклятые конкуренты до вас доберутся, вам будет чем ответить. Но эти проекты могут и не состояться, как может и не наступить страховой случай.

СМИ называют вас одним из главных визионеров Google. Чем еще вы занимаетесь на работе?

Визионером хочет быть каждый, потому что это достаточно непыльная работа. Визионерство занимает возможно 15% моей деятельности, все остальное – организаторская работа. Любое визионерство – это две компоненты. Одна из них направляющая, когда ты должен показать, куда идти, другая – организующая.

Необходимо, чтобы люди поверили в твое направление и не стали его менять. Особенно здесь, в Силиконовой долине: все талантливые и гениальные, с огромным количеством энергии, которая уже через пять минут может пойти в другом направлении. Нужно направлять людей, прописывать бюджеты, объяснять начальству, что твоя работа важная, а подчиненным, что их вклад весомый. Вы нанимаете талантливых людей и с одной стороны они делают очень хорошую работу, а с другой — управлять талантливыми людьми очень сложно, потому что у них есть свои идеи, свое видение. Можно нанять менее талантливых людей, которые будут делать то, что вы им скажете, но их работа будет довольно посредственной, ничего удивительного они не сделают. Тут нужен баланс.

Если в команде будут одни визионеры и талантливые люди, то будет хаос, а если только послушные сотрудники, то будет довольно посредственный результат.

Поэтому важно создать команду, в которой будут организованные, быстрые и ответственные люди, а также те, у кого есть инициатива, и которые могут думать out of the box. И менеджмент такой группы, тяжелая работа, к которой я не был готов. Мне пришлось учиться и буквально на ходу завязывать шнурки.

Вам пришлось учиться быть начальником?

Мне не нравится слово «начальник». Лидером! Это вопрос лидерства: можно ли повести за собой людей, не силой, принуждением и зарплатами, а именно верой в идею. Они должны поверить в то, что они делают что-то по-настоящему новое, революционное и важное для компании и мира. Сейчас мир настолько изменился, что людям недостаточно создать технологию, которая позволит просто «срубить бабла». Они должны видеть, что технология позволит поднять нас как человечество на новый уровень.

Источник.