Триггерный китайский турист 18+ | Переводы новелл

Романтика в изгнании Глава 70: Новый оазис

2026-11-09T10:25:42.229Z

Цяо Шубаю казалось, что он, возможно, стал человеком с самым большим количеством свободного времени во всём Е Цы.

Днём у мэра Чжаня был запланирован семинар по разработке государственной политики в Верхнем округе, который мог затянуться до вечера. Но поскольку мэр настаивал на личной встрече, Цяо Шубаю пришлось остаться в Верхнем округе.

Чжань Шэньчжи вернулся к работе в район Мо, а он отправился к мэру.

Меры безопасности на семинаре были чрезвычайно жёсткими. Помощник мэра провёл Цяо Шубая в его личную комнату отдыха, чтобы тот подождал. Мероприятие шло без перерывов, и Цяо Шубай, утомившись ожиданием, откинулся на спинку кресла и уснул. Внезапно он услышал шум за дверью, открыл глаза, и вскоре после этого мэр Чжань постучал и вошёл в комнату.

Он кивнул Цяо Шубаю, сел в кресло напротив и поинтересовался:

- Как там Шэньчжи после возвращения?

- С ним всё в порядке, - отозвался Цяо Шубай. Не желая выглядеть доносчиком, он умолчал о намерении Чжань Шэньчжи переехать в подземный город и лишь добавил:

- Кажется, немного устал.

Мэр Чжань помолчал, а затем сказал:

- Я никогда не думал, что Шэньчжи захочет присоединиться к ним. Изначально я предполагал, что он станет для них лишь кумиром, духовным символом веры.

Опережая вопрос Цяо Шубая, он продолжил:

- Я недостаточно хорошо его знаю. Он оказался куда более... - мэр тщательно подбирал слова. - Куда более храбрым, чем я себе представлял.

Затем он посмотрел на юношу и с видимым трудом произнёс:

- Шубай, то, о чём я сейчас попрошу, ты можешь посчитать несправедливым. Не знаю, в курсе ли ты, но малые прыжковые корабли практически все беспилотные, - сказал он. - Потому что человеческое тело с трудом переносит телепортацию, используемую при малых прыжках. Но с Бессмертными всё иначе. Им можно вколоть регенератор, и даже если тело получит повреждения, то, пока жизнь не угасла окончательно, а также после смерти, при условии, что клетки ещё сохраняют активность, его можно полностью восстановить.

Мэр ещё не озвучил свою просьбу, но Цяо Шубай уже всё понял.

- Мы не знаем, какова ситуация на Земле, однако судя по отправленным ранее кораблям, прогнозы, боюсь, неутешительные, - мэр Чжань говорил просто и прямо, словно прокручивал этот диалог в голове сотни раз. - Вычислительный центр мэрии просчитал несколько планет, которые, возможно, пригодны для нашего переселения. Поэтому нам нужен Бессмертный, который сможет управлять малым прыжковым аппаратом и провести разведку. На Е Цы нет полноценных условий для процедуры модификации Бессмертия, поэтому взять на себя эту задачу могут лишь два человека. Мне нужно управлять целым городом, я не могу пойти на такой риск.

- Я могу полететь, - спокойно отозвался Цяо Шубай.

- Шубай, - мэр Чжань сделал паузу и почему-то вдруг начал отговаривать его. - Не торопись с решением. Если ты согласен, то после семинара я сначала отведу тебя на тренировку по малому прыжку.

Семинар мэра возобновился.

Цяо Шубай поискал в сети принципы квантовой телепортации, но так до конца и не понял. Тогда он написал Андрею: [Что будет, если человек телепортируется?]

Тот, видимо, не спал и сразу же ответил: [Умрёт.]

[...] - Цяо Шубай пришёл в ужас и посыпал вопросами: - [Как умрёт?] [Быть того не может!]

Следующее сообщение Андрея прозвучало ещё более пугающе и категорично: [Умрёт.]

Не успев прийти в себя от шока, Цяо Шубай с грустью сидел в комнате отдыха, чувствуя себя пациентом перед операцией с непредсказуемым исходом. Но если он откажется, в Е Цы больше некому это сделать.

У него не было выбора.

Семинар закончился только к семи часам вечера.

За это время Цяо Шубаю позвонил Чжань Шэньчжи и спросил, о чём они беседовали с мэром.

Твёрдо решив, что утаивание информации о последствиях прыжка от Андрея не считается ложью, Цяо Шубай рассказал ему о плане мэра по поиску пригодной для жизни планеты.

Выслушав того, Чжань Шэньчжи немного помолчал и поинтересовался:

- Где ты хочешь переночевать сегодня?

Цяо Шубай изначально планировал поехать домой, но, вспомнив про Андрея, передумал:

- А можно я снова останусь у тебя в квартире?

- Можно, - ответил Чжань Шэньчжи. - Я тоже вернусь после работы. Ян Сюэ сказала, что сегодня под водой испытали новое оружие, и днём результаты были отличными, так что сегодняшней ночью всё должно быть спокойно.

В половине девятого вечера семинар мэра наконец подошёл к концу.

Вычислительный центр также находился на территории военной зоны, в отдельном здании позади главного корпуса. Их ждали семь или восемь лаборантов, а также Ян Сюэ.

Тренировочный зал был соединён с вычислительным центром, но отделён тонкой стеной. Помещение было огромным, похожим на пустой ангар. В левой части стоял металлический аппарат, формой напоминающий летательный, однако более компактный и тяжёлый на вид.

- Управление очень простое, - один из лаборантов по имени Аллен открыл дверь аппарата и начал объяснять Цяо Шубаю назначение кнопок. - ...Вот так задаёшь пункт назначения, на панели также будут появляться инструкции.

Когда он закончил, Цяо Шубай повторил всё сказанное. Убедившись, что всё верно, Аллен вышел наружу, посмотрел на мэра Чжаня и с некоторым сомнением спросил:

- Попробуем на короткое расстояние?

- Шубай, - велел мэр. - Задай координаты на противоположный конец тренировочного зала и попробуй.

Один из лаборантов опустился на корточки и крепко примотал к бедру Цяо Шубая автоматический инъектор с регенератором. Затем тот забрался в аппарат и закрыл люк.

Тренировочный зал опустел. Мэр Чжань и Ян Сюэ поднялись в наблюдательную комнату, расположенную выше. Подняв голову, Цяо Шубай мог видеть их сквозь стекло.

Внутри аппарата было очень тесно. Чёрное электронное кресло едва вмещало взрослого человека, но, к счастью, Цяо Шубай был щуплым, поэтому не чувствовал дискомфорта.

С помощью панели он вычислил безопасные координаты на другой стороне зала, взглянул на лаборантов в наблюдательной комнате, показал жест готовности и, не давая себе времени на колебания, нажал красную кнопку запуска.

Мир погрузился во тьму.

Цяо Шубай и представить себе не мог, что на свете существует такая боль. Свет и вселенная исказились на секунду, а затем он почувствовал, как его тело в буквальном смысле рассыпается на части.

Ни один орган не остался целым.

Пальцы, глаза, нос, рот, зубы - всё словно пропустили через гигантскую мясорубку. Мягкие ткани и твёрдые кости были равномерно перемолоты. Боль пронзила каждую мельчайшую частицу Цяо Шубая, каждое нервное окончание. Кости в его конечностях словно исчезли, кожа и мышцы безвольно обвисли - всё было полностью разрушено. Слух пропал, перед глазами плыли серо-чёрные тени. Что-то странное хлынуло из горла. Опустив голову, он наконец увидел другой цвет: огромная лужа розовой кровавой пены залила его одежду, превратившись в розовое море.

Его мозг потерял все эмоции, оставив только текстовое сообщение Андрея: [Умрёт.] Это была сцена перед смертью: разбитое тело, угасающая жизнь, полная безнадёжность.

Встроенный сканер человеческого тела внутри прыжкового аппарата издал красный сигнал тревоги.

Но тут сработал инъектор на бедре Цяо Шубая.

Острое лезвие иглы вонзилось в мышцу, однако он ничего не почувствовал. Он лишь ощущал, как его тело, словно полностью сгнивший труп, брошенный в дезинфицирующий раствор, очищается от гнили и медленно, насильно сращивается заново.

Возможно, из-за того, что Цяо Шубай никогда не получал таких серьёзных травм, восстановление было столь мучительным, что казалось, будто ему наносят тысячу порезов. Словно куски кожи, срезанные острым клинком, силой прилепляли обратно к ранам и туго сшивали грубыми нитками.

Цяо Шубай лежал в тесном кресле. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем боль наконец начала казаться галлюцинацией. Сигнал тревоги стих, индикатор сканера сменился на зелёный, показывая, что он абсолютно здоров.

Глядя на зелёный свет, Цяо Шубай подумал, что он, должно быть, полностью исцелился, но всё ещё не решался дотронуться до себя, боясь, что от малейшего движения кожа осыплется с его тела, как труха.

Люди вышли из наблюдательной комнаты, на их лицах читалась тревога. Они окружили малый прыжковый аппарат и немного подождали.

Аппарат можно было открыть только изнутри. Цяо Шубай видел, как они беззвучно шевелят губами, словно что-то ему говоря. Собравшись с силами, он поднял руку, нажал кнопку разблокировки на панели, а затем потянул за ручку.

Дверь приоткрылась, рука Цяо Шубая соскользнула и безвольно повисла вдоль кресла. Лаборант Аллен распахнул дверь, забрался внутрь, отстегнул ремни безопасности Цяо Шубая и спросил:

- Шубай, ты в сознании?

Тот промычал в ответ, скосил на него глаза и слабым голосом произнёс:

- Никто не предупреждал, что будет так больно.

- Прости, - Аллен тоже выглядел очень встревоженным. - Тебе ещё нужен регенератор?

- Нет.

Аллен подхватил его под плечо и вытащил наружу. Ещё один лаборант подсобил с другой стороны. Вдвоём они помогли Цяо Шубаю подняться, и он едва волочил ноги по полу, пока они шли в комнату отдыха рядом с тренировочным залом.

Ян Сюэ заварила ему ромашковый чай. Цяо Шубай не мог даже взять чашку в руки, поэтому попросил опустить её на журнальный столик. Та стояла очень долго, прежде чем он наконец почувствовал лёгкий аромат.

Лаборанты ушли анализировать данные о состоянии Цяо Шубая и погрешностях прыжка, и в комнате отдыха остались только мэр Чжань и Ян Сюэ.

- Шубай, - обратился к нему мэр. - Как ты себя чувствуешь?

- Ужасно больно, - честно признался Цяо Шубай. - Так будет каждый раз?

Мэр Чжань тихо вздохнул:

- Боюсь, что да.

Цяо Шубай замолчал.

А Ян Сюэ не выдержала:

- Телепортация - это слишком жестоко. Уничтожение и последующее сканирование... Человеческое тело просто не может...

- ...Шубай, - мэр Чжань посмотрел на него и сказал:

- Ты имеешь право отказаться.

- Не стоит, - тот через силу улыбнулся мэру. - Я потерплю.

Он пробыл в комнате отдыха ещё долго, пока в ногах не появилось хоть немного сил. Затем он встал и, пошатываясь, направился к выходу.

- Куда ты сегодня вечером? В район Синьцзяо? - спросил мэр Чжань.

- Нет, - отозвался Цяо Шубай. - На Западную площадь, к дому Чжань-гэ.

Ян Сюэ и мэр на мгновение опешили. Цяо Шубай сделал ещё несколько шагов к двери, прежде чем мэр Чжань опомнился:

- Пусть А-Лань отвезёт тебя.

Около двенадцати часов ночи Цяо Шубай подошёл к дверям квартиры. Чжань Шэньчжи уже был дома - он прислал тому сообщение.

Цяо Шубай постучал, и через несколько секунд дверь открылась.

Чжань Шэньчжи, одетый в серую футболку и чёрные брюки, держался за ручку, выглядя одновременно красивым и нежным.

Неделю назад Цяо Шубай не осмелился бы представить, что они с Чжань Шэньчжи будут так близки, как пара, которая никогда не расставалась и всё это время любила друг друга.

Это было похоже и на сон, и на фантазию.

Поэтому, несмотря на полную потерю сил, он изогнул губы в улыбке, притворившись, что полон энергии, и ласково произнёс:

- Добрый вечер, Чжань-гэ. Давно ждёшь?

Он ступил внутрь, стараясь не спотыкаться, подошёл к дивану и сел в попытках не выдать дрожь в ногах. Подняв голову, он посмотрел на Чжань Шэньчжи.

- Как прошла тренировка по прыжкам? - тот наклонился и нежно коснулся его щеки.

У Чжань Шэньчжи были удивительно большие руки. Когда он приложил ладонь к лицу Цяо Шубая, тому захотелось прижаться к ней и найти в ней опору. Наклонив голову и прислонившись к руке Чжань Шэньчжи, он ответил:

- Очень успешно!

- Тело сильно отреагировало? - большой палец Чжань Шэньчжи поглаживал его щёку, голос звучал очень низко.

Цяо Шубай поднял на него взгляд. Чжань Шэньчжи не проявлял бурных эмоций, и его заботу было трудно разглядеть сразу, но то, как он пристально смотрел в глаза Цяо Шубаю, говорило о многом. Цяо Шубай знал, что ему не всё равно.

Когда они с Чжань Шэньчжи встретились снова и он купил ужин с ним на аукционе, он чувствовал себя невероятно счастливым, так что дал себе слово больше никогда не лгать ему: ни единым словом, ни единой фразой. Однако сегодня он снова нарушил своё обещание. Он сказал Чжань Шэньчжи:

- Никакой особой реакции, как будто просто поспал. Никогда ещё не думал, что быть Бессмертным - это так здорово.

Он вновь поднял голову и, делая вид, что прыжок - это сущий пустяк, с беспечным видом попросил:

- Чжань-гэ, поцелуй меня.

Чжань Шэньчжи наклонился к его губам, и Цяо Шубай обнял того за шею. Он внушал себе, что ему не больно, что это всего лишь кошмарный сон. В кошмарах нет ничего страшного, ведь от них всегда просыпаешься.

Романтика в изгнании Глава 69: Защитник

2026-11-09T10:25:10.729Z

Цвет лампочки, висящей в палатке, напомнил Цяо Шубаю прежнюю весну в районе Мо. Не слишком чистую, но повсюду виднелся этот мягкий бледно-жёлтый оттенок, дарящий необычайное тепло.

Чжань Шэньчжи отпустил Цяо Шубая, поднял со стула рубашку и молча надел её, застёгивая пуговицы. Эта белая рубашка, принадлежавшая главе района Чжаню и когда-то тщательно выглаженная, стала мятой и испачкалась грязью. Однако Чжань Шэньчжи, казалось, это совершенно не волновало. Закончив, он вышел вместе с Цяо Шубаем.

Ян Сюэ стояла прямо у входа. Она была в плотном сероватом защитном костюме и после бессонной ночи выглядела бледной сквозь прозрачное стекло шлема. Нервно сцепив руки, она бросилась к Чжань Шэньчжи с вопросом:

- Шэньчжи, ты в порядке?

Тот ответил:

- В порядке.

Ян Сюэ сделала вдох, собираясь что-то сказать, но вдруг заметила кровавые следы, проступающие сквозь ткань его рубашки, и плотно сжала губы.

Следуя за Чжань Шэньчжи шаг в шаг, она произнесла ему в спину:

- Шэньчжи, нам нужно пойти в лабораторию и провести осмотр.

- Пустяковые царапины, - слегка обернувшись, с безразличным видом отозвался он.

Но Ян Сюэ настаивала:

- Это твоё первое погружение, осмотр обязателен.

Мэр Чжань тоже поддержал её:

- Обследование всё же нужно сделать, ты же не хочешь без причины лишиться жизни здесь.

К счастью, в других секторах новых атак пока не предвиделось, поэтому, поддавшись всеобщим уговорам, Чжань Шэньчжи сел в летательный аппарат и вернулся на поверхность.

Мэр Чжань первым делом возвратился в свой кабинет, а Цяо Шубай сопроводил Чжань Шэньчжи в лабораторию Ян Сюэ. Та обработала ему раны и провела полное медицинское обследование.

Результаты оказались неплохими: помимо бесчисленных мелких ранок на теле, других проблем не обнаружилось.

Ян Сюэ, надев очки и просматривая электронный отчёт, достала новую упаковку дезинфицирующих салфеток и мазь. Сначала она потянулась было отдать их Чжань Шэньчжи, но на полпути передумала и протянула Цяо Шубаю.

Не глядя на него, она несколько скованно произнесла:

- Шубай, проследи, пожалуйста. Нужно как следует дезинфицировать и мазать раны, чтобы не вышло как в прошлый раз с ожогом, когда всё заживало полмесяца.

- С каким ещё ожогом? - сердце Цяо Шубая ёкнуло.

- Это было давно, - ответила Ян Сюэ. - Не знаю, помнишь ли ты, но когда он ещё служил в полиции Нижнего округа, был случай: он вёл штурмовую группу и у них произошла стычка с контрабандистами нелегальных галлюциногенов из района Синьцзяо. Его ранили из лазерного пистолета, остался ожог, а он отказывался нормально наносить мазь...

- Необязательно вдаваться в такие подробности, - внезапно перебил её Чжань Шэньчжи, выхватил лекарства из её рук и, повернувшись к Цяо Шубаю, сказал:

- Пойдём домой.

Он, вероятно, смертельно устал, однако взгляд его оставался ясным. От него всё ещё исходил лёгкий запах крови, с непроницаемым лицом он сжимал в руке две упаковки лекарств. Цяо Шубай чувствовал, что Чжань Шэньчжи уже на пределе сил, и хотел поскорее дать ему отдохнуть, поэтому кивнул и последовал за ним.

Дождавшись, когда тот выйдет за дверь смотровой, Цяо Шубай обернулся и показал обеспокоенной Ян Сюэ жест «всё будет в порядке». Ян Сюэ на мгновение замерла, а затем одарила его немного неловкой, но благодарной улыбкой.

Поскольку до района Мо было слишком далеко, они решили поехать в квартиру Чжань Шэньчжи в Верхнем округе.

Цяо Шубай давно там не был. Едва он задал пункт назначения в навигаторе, не прошло и полминуты с начала движения, как Чжань Шэньчжи уснул.

На улице уже совсем рассвело. Небесный купол был пронзительно-синим, сегодня на нём не было ни облачка.

Бионические голуби мира летали над городом, кружа вокруг остроконечных зданий. Е Цы проснулся, но по-прежнему хранил безмолвие.

Сиденье автомобиля было тесновато для Чжань Шэньчжи, и поза, в которой он задремал, казалась скованной. Словно в замедленной съёмке, его голова понемногу склонялась всё ближе и ближе к Цяо Шубаю, пока наконец не опустилась ему на плечо.

Вдохнув запах дезинфицирующего средства вперемешку с бетонной пылью, исходящий от Чжань Шэньчжи, и глядя на его измятую, грязную белую рубашку, Цяо Шубай не удержался и протянул руку, нежно коснувшись его щеки.

У Чжань Шэньчжи пробилась щетина, слегка колючая на ощупь. После долгого пребывания в воде и кровопотери его кожа была прохладной.

Цяо Шубай с особой осторожностью опустил взгляд и легонько дотронулся до его ресниц. Они были гораздо жёстче, чем у самого Цяо Шубая. Должно быть, он вымотался настолько, что даже не шелохнулся во сне. Сейчас он напоминал крупного зверя, совершенно безобидного, пока тот спит, и Цяо Шубаю отчаянно захотелось стать защитником Чжань Шэньчжи - так же, как тот оберегает других. Хотя бы на десять минут просто посторожить его сон.

Однако стоило машине остановиться у жилого дома, Чжань Шэньчжи тут же открыл глаза.

Плечо Цяо Шубая жутко затекло под его тяжестью. Повернув к нему голову, он спросил:

- Чжань-гэ, ты проснулся?

То ли Чжань Шэньчжи что-то приснилось, то ли он ещё не до конца пробудился, но он молча потянулся к нему и поцеловал. Их ледяные губы слились воедино. Он целовал его тяжело и жадно - и это было похоже не столько на страсть, сколько на отчаянную потребность в тепле.

Они вместе поднялись в квартиру, и Чжань Шэньчжи первым делом пошёл в душ.

Цяо Шубай, помня наставления Ян Сюэ, сидел в спальне с аптечкой наготове и ждал.

Чжань Шэньчжи вышел, обернувшись полотенцем, казалось, он немного взбодрился. Увидев Цяо Шубая в полной боевой готовности, он едва заметно усмехнулся:

- А ты, я погляжу, слушаешься её.

- Нужно всё как следует продезинфицировать, - твёрдо ответил тот. - Иди скорее сюда, садись.

Позабавленный его серьёзностью, Чжань Шэньчжи слегка улыбнулся, подошёл и сел рядом с ним.

Цяо Шубай вскрыл дезинфицирующую салфетку и начал кропотливо обрабатывать каждую царапину на теле Чжань Шэньчжи. Дойдя до спины, он обратил внимание на ожог, о котором упоминала Ян Сюэ.

Спина того была очень широкой и крепкой, даже в расслабленном состоянии рельеф мышц проступал отчётливо. Ближе к середине виднелось несколько следов чуть более светлого оттенка.

Возможно, из-за особенностей организма шрамы Чжань Шэньчжи отличались от шрамов обычных людей. Даже зажив не до конца, они не выглядели уродливыми - лишь небольшие неровности, напоминающие вдавленные следы на коже, которые ещё не разгладились.

Цяо Шубай протянул руку и коснулся их. Чжань Шэньчжи тут же произнёс:

- Не слушай её преувеличения. Ожог был обширным, поэтому воспаление продержалось на пару дней дольше. Если бы она не напомнила, я бы и забыл.

- Конечно, но если бы за раной ухаживали как следует, и воспаления бы не было, - мягко возразил Цяо Шубай.

Чжань Шэньчжи обернулся к нему, словно собираясь поспорить, но в этот момент зазвонил телефон. Это была Вэнь Юэ.

- Господин Чжань, - обратилась она. - Водитель готов к выезду.

- … - Чжань Шэньчжи посмотрел на Цяо Шубая, на мгновение задумавшись, и через пару секунд переспросил:

- Утром работа в администрации?

- Да.

- У меня появились кое-какие дела. Отмени всё на утро.

Повесив трубку, он уставился на погасший экран, явно о чём-то размышляя.

Подождав немного, Цяо Шубай поинтересовался:

- Чжань-гэ, что случилось?

- Я собираюсь переехать жить в подземный город, - Чжань Шэньчжи поднял глаза и посмотрел на него. - Буду жить вместе с ними.

Цяо Шубая это ничуть не удивило. Он лишь подумал о том, насколько тяжёлой и безвыходной бывает жизнь, и произнёс в ответ:

- А как же район Мо, Чжань-гэ? Разрываться на два дома будет очень утомительно.

Чжань Шэньчжи не сказал ни слова. Он снова обнял Цяо Шубая, прижимая его к себе, как мягкую игрушку.

- Это не имеет значения. Ты будешь жить со мной? - спросил он.

И Цяо Шубай, разумеется, отозвался:

- Буду.

Удовлетворённый ответом, Чжань Шэньчжи навалился на него всей своей тяжестью, да так, что тому стало нечем дышать. Цяо Шубай терпел сколько мог, а когда в конце концов попытался подтолкнуть его локтём, понял, что тот снова уснул.

Телефон Цяо Шубая завибрировал, но Чжань Шэньчжи даже не шелохнулся. С большим трудом тому удалось дотянуться до аппарата, и он увидел сообщение от мэра Чжаня:

[Шубай, ты свободен сегодня днём?]

Романтика в изгнании Глава 68: Похоронная песнь

2026-11-09T10:24:37.576Z

Это был второй раз за день, когда Цяо Шубай направлялся в закрытую военную зону, и теперь рядом с ним сидел Чжань Шэньчжи.

С того момента, как они с Цяо Шубаем открылись друг другу, атмосфера в машине словно загустела. В общежитии района Мо Чжань Шэньчжи лишь коротко бросил «хорошо» в ответ на предложение Цяо Шубая съездить за пределы Е Цы, и с тех пор не проронил ни слова.

Тот думал, что, скорее всего, Чжань Шэньчжи просто не мог так сразу осмыслить столь невообразимые факты.

Ведь ещё мгновение назад он был просто сыном мэра Чжаня, молодым главой района Мо, который всего год как вступил в должность и упорно трудился ради ясных целей и идеалов. А уже в следующую секунду в его жизни внезапно появилась какая-то немыслимая предыстория, и ему вдруг пришлось взвалить на свои плечи груз веры десятков тысяч совершенно незнакомых людей.

Машина мчалась сквозь ночь. Было уже поздно, но в центре района Мо всё ещё кипела жизнь. На рекламных щитах вдоль улиц без конца крутили проморолики второго турнира Бессмертных чемпионов.

В этом году рекламная кампания была особенно воодушевляющей. Вэй Фэйчжо, победитель предыдущего турнира, глядя прямо в камеру, с непоколебимой убеждённостью вещал жителям города:

- Я даже не знаю, как описать процедуру модификации Бессмертия. Она подарила мне новую жизнь. В тот момент, когда прыжковый корабль доставил меня на Землю, мне показалось, что я увидел будущее. И поэтому я решил привезти это будущее и надежду обратно на Е Цы.

Его слова вселяли в горожан надежду на бессмертие и возможность возвращения на Землю. Говорили, что на данный момент число заявок на участие во втором турнире уже вдвое превысило прошлогодние показатели.

На самом деле, сегодня днём Цяо Шубай видел Вэй Фэйчжо в толпе в центре управления полётами на шестом подземном уровне военной зоны. Одетый в чёрную рабочую форму, он ловил на руки оператора, только что спустившегося с летательного аппарата.

Цяо Шубай не знал, был ли он изначально ставленником мэрии, которому заранее отдали победу, или же его взяли на работу в военную зону уже после того, как он стал чемпионом. Раньше Цяо Шубая, возможно, одолело бы любопытство, но теперь он лишь думал о том, что чемпион в любом случае остаётся чемпионом, только вот весь этот ажиотаж вокруг турнира - не более чем предсмертная судорога Е Цы.

После въезда на дорогу Сумеречных Колоколов рекламных щитов стало меньше.

Чжань Шэньчжи наконец нарушил тишину, спросив Цяо Шубая:

- Мэр Чжань попросил тебя рассказать мне всё, потому что сам не мог подобрать слов?

- Нет, - честно ответил Цяо Шубай. - Мэр Чжань хотел подождать какое-то время, чтобы я побыл с тобой и мы пожили счастливо ещё несколько дней. Но я подумал… - он посмотрел в глаза Чжань Шэньчжи, и сердце его сжалось от боли:

- Мне показалось, что если бы ты знал, то не захотел бы никаких отсрочек.

Чжань Шэньчжи не сводил с него глаз и молчал. Цяо Шубай почувствовал неуверенность. В конце концов, он никогда не умел принимать решения, и потому невольно извинился:

- Возможно, я был слишком самонадеян, мне жаль…

Не успел он договорить, как тот положил руку ему на плечо и обнял.

- Спасибо, - тихо произнёс Чжань Шэньчжи, всё ещё находясь в некоторой прострации и чувствуя опустошение. Сжимая худые плечи Цяо Шубая, он добавил:

- Ты не самонадеян.

Цяо Шубай в его объятиях дышал очень тихо, его спина едва заметно вздымалась. Спустя несколько секунд он тоже обнял его:

- Чжань-гэ.

Голос его был таким мягким, и это простое обращение прозвучало почти как признание в любви, даря Чжань Шэньчжи ощущение, что в его жизни всё ещё осталось нечто незыблемое и безопасное. По крайней мере, в этом мире есть человек, которого он глубоко любит, который любит его в ответ, понимает его и готов быть с ним рядом без тени сомнений.

Цяо Шубай въехал на территорию закрытой зоны так уверенно, словно делал это каждый день, в то время как Чжань Шэньчжи был здесь впервые. Он последовал за Цяо Шубаем в главное здание с плоской крышей. У лестницы их уже ждали его отец и Ян Сюэ.

Отец, как всегда, был строг и бесстрастен, а на лице Ян Сюэ читалась глубокая тревога.

- Шэньчжи… - нерешительно позвала она.

Чжань Шэньчжи кивнул ей, и отец спросил:

- Шубай тебе всё рассказал?

Он коротко ответил «Да», а затем мэр Чжань повёл их к лифтам:

- Я уже оповестил их, но знают лишь немногие из сектора В. Я боялся, что твой первый визит может вызвать панику.

- Что за сектор В? - уточнил Чжань Шэньчжи.

- Платформа под Верхним округом, - объяснил мэр Чжань. - Там находится более ста точек спуска для ремонта. Мы поедем туда же, куда я водил Шубая сегодня днём.

Они вошли в лифт и начали спускаться на шестой подземный этаж. Мэр продолжил:

- Бригадира Рабочих в секторе В зовут Фобос, они сами придумывают себе имена. Все Рабочие очень похожи друг на друга, но у бригадира на руке синий браслет. Поначалу ты сможешь узнавать его только по браслету, однако со временем начнёшь различать их лица.

Двери лифта открылись, Цяо Шубай посмотрел на Чжань Шэньчжи. Лицо того не выражало никаких эмоций, спина была прямой, как струна, словно у хорошо обученного солдата.

Даже посреди ночи в центре управления полётами кипела работа. Люди сновали туда-сюда. Благодаря своему высокому росту Чжань Шэньчжи выделялся из толпы, и многие сразу же обращали на него внимание, узнавали и останавливались, чтобы посмотреть.

Они подошли к двум летательным аппаратам. Цяо Шубай полетел с Ян Сюэ, а Чжань Шэньчжи - с мэром Чжанем.

Цяо Шубай никогда раньше не встречался с Ян Сюэ, лишь звонил ей с угрозами похитить собаку.

Переодевшись в защитный костюм и сев в кабину, он почувствовал лёгкую неловкость, когда дверь закрылась, оставив их вдвоём в тесном пространстве.

Наблюдая, как Ян Сюэ нажимает кнопки на панели управления, он решил, что тишина в кабине слишком угнетает, и попытался завязать разговор:

- Директор Ян, трудно управлять этим аппаратом?

К его удивлению, услышав его голос, Ян Сюэ вздрогнула, а затем чуть дрожащим тоном ответила:

- Нет, не трудно.

Аппарат выехал на взлётную полосу, вокруг было темно. Ян Сюэ вжалась в своё кресло, словно стараясь оказаться как можно дальше от Цяо Шубая. Тот, всегда лишь терпевший чужие издевательства, был совершенно непривычен к тому, что его образ может кого-то напугать, и чувствовал себя крайне неуютно.

У него не было никаких непримиримых противоречий с Ян Сюэ, и в духе лозунга «мир во всём мире» он решил предпринять ещё одну попытку растопить лёд:

- Директор Ян, вам не нужно меня бояться.

Даже сквозь шлем Цяо Шубай чувствовал её настороженный взгляд, поэтому добавил:

- Я не собираюсь похищать вашу собаку.

Ян Сюэ промолчала и лишь спустя некоторое время отозвалась:

- Я знаю, спасибо.

- Не за что, - ответил Цяо Шубай. - Я видел фото, она очень милая. Какой она породы?

- ...Цвергшнауцер, - нехотя сказала Ян Сюэ, а затем подчеркнула:

- Выставочного класса.

Цяо Шубай заинтересовался:

- Вы привезли её с Земли?

- Нет, это клон. Персоналу проекта «Е Цы» запрещалось брать с собой питомцев, я смогла лишь сохранить её ДНК, а саму Маомао оставила отцу, - заговорив о своём питомце, Ян Сюэ немного оживилась и стала держаться более уверенно, просто рассказывая тому:

- Нынешнюю Маомао я заказала в лаборатории клонирования всего пять лет назад. До этого была слишком занята, не было времени на собаку.

- Но сейчас времени снова не хватает, - добавила она.

Покинув туннель, они оказались за городом. Небо казалось ещё более жёлтым, чем днём, а повсюду, куда ни кинь взгляд, бушевали волны грязи под проливным дождём. Создавалось впечатление близости конца света.

Ян Сюэ сосредоточенно управляла аппаратом, покинув прозрачную трубу и следуя сквозь бурю за машиной мэра Чжаня. Вскоре они вернулись на ту самую тёмную платформу.

В подземном городе не было ни солнечного света, ни времени на отдых - лишь всё те же мерцающие огни и снующие повсюду силуэты.

Цяо Шубаю в защитном костюме было немного неудобно двигаться. Он и Ян Сюэ, слегка притормаживая, вышли из кабины и увидели, что под тусклой лампой их уже ждут человек двадцать.

Они медленно подошли ближе, и вдруг Фобос, тот самый бригадир с синим браслетом, от волнения так исказился в лице, что его высокий голос перешёл в сплошной визг, и он внезапно бросился на колени перед Чжань Шэньчжи.

Чжань Шэньчжи молниеносно выбросил руку, схватил Фобоса за бледное длинное предплечье и удержал его от падения.

Затем, словно поколебавшись пару секунд, он поднял руки и снял свой шлем.

Цяо Шубай, стоявший в нескольких метрах, видел, как лицо Чжань Шэньчжи обнажилось в мрачном воздухе за стенами города.

Внезапно снова поднялся ураганный ветер, тусклые сенсорные лампы отчаянно закачались и начали мигать из-за плохого контакта. Цяо Шубай не расслышал, что именно Чжань Шэньчжи тихо сказал Фобосу, но увидел, как в больших, слегка навыкате глазах бригадира скопились слёзы. Два десятка Рабочих вокруг тоже подошли ближе, и в их взглядах читались острая, пронзительная боль и скорбь.

В этот момент затрещала система оповещения рядом с лампой. Динамики ревели так громко, что хриплый голос Рабочего перекрыл даже вой ветра:

- Сектор B76! B76! Нужна бригада!

Все разом подняли головы, глядя на динамик. Рабочие переглядывались с тревогой на лицах.

Ветер немного стих, оповещение прервалось на несколько секунд, и Цяо Шубай уловил голос Чжань Шэньчжи:

- Где находится B76? - спокойно спросил он Фобоса.

Бригадир указал куда-то себе за спину:

- Там, недалеко. - затем повернулся к одному из Рабочих и спросил:

- В восьмой бригаде хватает людей и оружия?

- Их одиннадцать, маловато, - ответил тот. - Трое ещё не оправились от ранений.

- Я тоже пойду, - заявил Чжань Шэньчжи.

Он стоял спиной к Цяо Шубаю, поэтому тот не видел его лица, но заметил, как у Фобоса ещё больше округлились глаза. Его губы шевельнулись, словно он пытался сказать «нет», но Чжань Шэньчжи, не обращая внимания на его протесты, похлопал его по плечу и решительно произнёс:

- Идём.

Фобос не смел пошевелиться и с мольбой глянул на мэра Чжаня. Мэр, до этого хранивший молчание, слегка отвернулся, несколько секунд смотрел Чжань Шэньчжи в глаза, а затем сказал Фобосу:

- Покажи ему, что делать. Он сможет помочь.

Они сели в небольшой электромобиль и поехали сквозь кромешную тьму.

В машине было полно людей. Цяо Шубай и Ян Сюэ ютились на заднем сиденье и слушали, как Фобос объясняет Чжань Шэньчжи правила погружения, перемежая инструкции уговорами не рисковать собой, которые тот попросту игнорировал.

Цяо Шубай видел лишь затылок Чжань Шэньчжи и его широкую спину.

Возможно, из-за жары Чжань Шэньчжи вообще снял верхнюю часть защитного костюма, оставшись только в рубашке. Ростом он не уступал Рабочим, у него тоже были длинные руки и ноги, но при этом он был гораздо более крепко сложен и шире в плечах.

- Под водой очень опасно, - тихо сказала Ян Сюэ Цяо Шубаю.

Сквозь прозрачный визор шлема всё вокруг казалось тёмным и расплывчатым. Цяо Шубай понимал, что решение Чжань Шэньчжи обжалованию не подлежит. Повернувшись к Ян Сюэ, он заглянул ей в глаза и, не снимая перчаток, сжал её руку.

У глубокого колодца в секторе B76 собралось около десятка Рабочих в чёрных облегающих водолазных костюмах - по-видимому, та самая восьмая бригада. Фобос отвёл Чжань Шэньчжи переодеться, после чего они, вооружившись, нырнули в тёмную воду.

Ожидание было мучительным. Ян Сюэ долго стояла, но затем, словно лишившись сил, сначала опустилась на корточки, а потом и вовсе села на пол.

Под землёй не было ничего, кроме темноты и редких источников света. Ветер дул то сильнее, то слабее. В таком месте время текло невыносимо медленно, казалось, ему не будет конца.

Цяо Шубай, не отрывая взгляда от чёрной дыры размером два на два метра, напряжённо вслушивался, надеясь уловить хоть какой-то звук снизу. Он простоял так долго, что ноги онемели, а Ян Сюэ тем временем уснула прямо на полу.

Цяо Шубаю казалось, что в Е Цы, наверное, уже рассвело. Взглянув на часы, он обнаружил, что Чжань Шэньчжи и восьмая бригада спустились уже более пяти часов назад. Он размял затёкшие ноги, подошёл ещё ближе к колодцу и вдруг услышал голос мэра Чжаня:

- Шубай, у меня к тебе просьба.

Он звучал так тихо, словно мэр сомневался в своих словах. Цяо Шубай обернулся, но тот не смотрел на него, а лишь продолжал:

- Я долго думал об этом, потому что...

В этот момент из колодца донеслись звуки: плеск воды и тяжёлые шаги карабкающихся по лестнице людей.

Первым поднялся Рабочий. Сняв маску, он обнажил белую морщинистую шею с двумя мелкими царапинами. Упав на колени, он сгорбился и тяжело задышал.

Вслед за ним поднялись Фобос и остальные семеро истекающих кровью Рабочих.

Чжань Шэньчжи всё не было. Цяо Шубай ждал, в голове было пусто, казалось, вся кровь отхлынула от его тела. Спустя мгновение снизу вновь раздался звук шагов - более грузных, чем предыдущие. Глухой стук «бух-бух» эхом разносился в пустой, тёмной тишине, сливаясь с хриплым дыханием только что поднявшихся Рабочих.

Чжань Шэньчжи выбрался наверх. На спине он нёс человека. Тяжело дыша, он одной рукой ухватился за поручень на краю колодца. Оказавшись на поверхности, он осторожно опустил свою ношу на землю.

Человек не двигался. Цяо Шубай наблюдал, как по чёрному полу во все стороны медленно расползается не то вода, не то кровь.

Фобос первым пришёл в себя. На четвереньках он подполз к неподвижному телу, сорвал с него маску и включил фонарик на своём запястье.

В ярком свете Цяо Шубай разглядел мёртвенно-бледное лицо Рабочего, которого вытащил Чжань Шэньчжи, его закрытые глаза и огромную, страшную рваную рану на груди, сквозь которую виднелись белые кости и внутренности.

Из ранения непрерывным потоком хлестала кровь. Фобос приоткрыл ему глаза и посветил в зрачки - серая радужка уже расплылась, словно туман.

- Лицзы больше нет, - произнёс бригадир.

Один из Рабочих подошёл с куском чёрной ткани, развернул его и накрыл тело. Остальные Рабочие опустились на колени вокруг него и в тусклом свете хриплыми голосами затянули печальную песню. Казалось, они верили, что с этой песней его душа сможет подняться на поверхность Е Цы, на прекрасные небеса.

Чжань Шэньчжи, пошатываясь, встал на ноги, подошёл поближе и тоже опустился на колени у чёрного покрывала.

Цяо Шубай услышал, как колени того с глухим стуком ударились о землю. Этот звук растворился в песне и вновь поднявшемся вое ветра.

Когда похоронная песнь смолкла, Ян Сюэ настояла на том, чтобы Чжань Шэньчжи пошёл переодеться - она хотела осмотреть его на предмет ранений.

Перед тем как войти в палатку, Чжань Шэньчжи посмотрел на Цяо Шубая, и тот последовал за ним.

Палатки в подземном городе были скудно обставлены, в них было всего несколько стальных шкафчиков и пружинная кровать.

Чжань Шэньчжи молча снял водолазный костюм. Цяо Шубай заметил мелкие ранки у него на руках и груди. Лишившись давления гидрокостюма, они тут же закровоточили.

Цяо Шубай подошёл ближе и поднял глаза. Лицо Чжань Шэньчжи было мёртвенно-бледным. Он закрыл глаза, опустил голову, обнял Цяо Шубая и уткнулся лицом ему в плечо. Затем он прижал юношу к себе так крепко, словно забыл о том, как нужно рассчитывать силу. Это была вынужденная, неудобная поза, его лицо было плотно прижато к Цяо Шубаю, как будто он хотел соприкоснуться с ним каждым дюймом своего тела.

Тот обнял его в ответ и услышал едва различимый, полный боли, похожий на исповедь шёпот:

- Я не смог его спасти... малыш.

Романтика в изгнании Глава 67: Влюблённые во тьме

2026-11-09T10:24:01.610Z

Было около четырёх часов дня, когда Цяо Шубай вернулся из-за пределов города и покинул военную запретную зону.

Серая асфальтированная дорога, ведущая из зоны к жилым кварталам, была пуста.

Его машина на огромной скорости проносилась мимо высоких стальных заборов и редких зелёных насаждений, направляясь к городу с его остроконечными зданиями.

Небесный купол был светло-голубым, почти прозрачным. По нему медленно плыли белоснежные пушистые облака, гонимые высотными ветрами. От этого зрелища веяло простором и надеждой, внушая каждому смотрящему чувство бескрайнего счастья.

По городскому радио передавали новости: Хэ Чу, бывший председатель профсоюза Рабочих района Мо и известный местный богач, вместе со своим доверенным лицом Цзэн Мао был арестован сегодня в районе острова Маши. Им были предъявлены обвинения по целому ряду статей, включая незаконное производство и торговлю Рабочими, а также заказные убийства.

«...В ходе совместной операции полиции района острова Маши и района Мо Хэ Чу был задержан с поличным на вилле в районе острова Маши... На месте преступления были обнаружены шесть незаконно произведённых Рабочих в заводской упаковке и большое количество незарегистрированного огнестрельного оружия...»

Откинувшись на спинку сиденья, Цяо Шубай вполуха слушал подробности задержания Хэ Чу и Цзэн Мао.

Глядя на плывущие по небу облака и приближающийся городской район, он вспомнил, как ещё вчера вечером и сегодня утром был уверен, что его будущее будет простым и ясным. Ведь у него был высокий и красивый глава района Чжань, его дела шли в гору, Е Цы становился всё более благополучным. А ещё Цзинь-цзинь, вечно шумный Андрей и другие люди и вещи, окружающие его каждый день, - всё это должно было сложиться в счастливую и идеальную картину.

Цяо Шубай уже был готов прожить в Е Цы долгие годы, став свидетелем всех грядущих перемен в этом городе.

Что касается Чжань Шэньчжи, то он казался всемогущим. Твёрдый и справедливый, молодой и решительный, полный мужества и отваги, способный решить любую проблему Е Цы.

Чжань Шэньчжи был всемогущим.

Подумав об этом, Цяо Шубай осознал, что и сам в глубине души возвёл Чжань Шэньчжи на пьедестал, сделав из него надёжного кумира, мало чем отличаясь в этом от остальных. И теперь, зная правду, он испытывал почти лицемерное чувство вины, а его сердце сжималось от глубокой боли за будущее Чжань Шэньчжи.

Вскоре Цяо Шубай подъехал к кондитерской, которую указал Андрей. Поскольку час пик ещё не наступил, очереди почти не было.

Выйдя из машины, он купил три порции яичных рулетиков. Ветер Е Цы легонько шевелил бумажный пакет в его руке. Этот ветер совершенно не походил на тот, что дул за городом - он был мягким и лёгким, словно свирепую бурю пропустили через фильтр, очистив от жестокости и насилия, и оставили лишь тончайшую накидку из свежести.

Но Цяо Шубаю казалось, что он пронизывает до боли. Крепко сжав пакет, он сел в машину. Всю дорогу до дома в районе Синьцзяо он думал. И даже когда автомобиль уже стоял на парковке, а Андрей позвонил ему трижды, Цяо Шубай всё ещё размышлял, пока наконец не пришёл к единственному, по его мнению, правильному решению.

Когда он появился в гостиной с яичными рулетиками, только что проснувшийся Андрей пришёл в восторг. Он хотел забрать все три упаковки, но Цзинь-цзинь открыла свою и дала ему две штучки. Цяо Шубай взял порцию, предназначенную для Чжань Шэньчжи, и поднялся наверх.

Он написал тому сообщение: [Чжань-гэ, когда ты приедешь?]

[Мероприятие закончится в восемь вечера], - ответил Чжань Шэньчжи, - [Буду у тебя в девять.]

Цяо Шубай немного подумал и набрал: [А может, лучше я приеду к тебе в район Мо?]

[У главы района тоже есть нерабочее время, мне не нужно быть на посту двадцать четыре часа в сутки.]

[Но я хочу приехать к тебе именно сегодня.] - чтобы тот согласился, Цяо Шубай отправил три сообщения подряд с текстом: [Пожалуйста?].

Чжань Шэньчжи сразу же перезвонил.

- Дело не в том, что тебе нельзя, - сказал он. - Но зачем тебе ехать в район Мо? Я живу в общежитии при здании администрации, условия там не самые лучшие.

Его голос был очень нежным и терпеливым - голос самого лучшего возлюбленного на свете.

- Да в каких только условиях я не жил, - отозвался Цяо Шубай. - Я просто хочу к тебе приехать. Пусти меня, Чжань-гэ.

Смягчив голос, он пустил в ход уговоры, и Чжань Шэньчжи, как обычно, не устоял перед этим приёмом и согласился, не став больше возражать.

Взяв одежду и яичные рулетики, Цяо Шубай отправился в путь. По дороге он позвонил мэру Чжаню, поделился своими мыслями и планом, попросив выдать ему пропуск в военную зону и права доступа к летательному аппарату.

Мэр Чжань явно не одобрял эту идею. Ведь ещё днём, когда Цяо Шубай покидал закрытую зону, мэр в очередной раз наставлял его провести время с Чжань Шэньчжи и наслаждаться жизнью.

- Цяо Шубай, я просто хотел, чтобы Шэньчжи пожил спокойно ещё несколько дней, а не того, чтобы ты своевольничал, - голос мэра был низким, в нём слышалось непонимание и даже раздражение. Он упрекнул Цяо Шубая в том, что если бы знал о его неумении хранить секреты, то не стал бы вывозить его за город.

На самом деле тот прекрасно понимал гнев мэра Чжаня и поэтому очень искренне, вполголоса долго извинялся, но всё же остался при своём мнении:

- Чжань Шэньчжи не будет счастлив.

Потому что Цяо Шубай, в отличие от мэра, знал лучше кого бы то ни было: Чжань Шэньчжи абсолютно не из тех, кто согласится утонуть в тёплых иллюзиях, отвернувшись от реальных страданий и превратившись в фальшивого героя. Он не нежный цветок, нуждающийся в тепличной заботе, и ни о каких «последних счастливых днях» и слышать бы не захотел.

А если бы в будущем Чжань Шэньчжи довелось вспоминать сегодняшний день, он бы тем более не стал считать счастливыми те несколько беззаботных дней, проведённых с Цяо Шубаем. Будь у него выбор, он бы без колебаний бросился в подземелья, считая каждую секунду. Личность того была настолько яркой, что Цяо Шубай искренне недоумевал, почему мэр Чжань этого не понимает.

- Он будет винить только себя за то, что узнал всё слишком поздно, - серьёзно сказал он мэру. - О каком счастье может идти речь?

Цяо Шубай не был образован, не имел таланта оратора и уж тем более не умел убеждать людей. Он мог лишь неуклюже втолковывать мэру, что Чжань Шэньчжи, с которым он так хорошо знаком - это справедливый и целеустрёмленный инспектор Е Цы, человек, вечно верный своим идеалам, который никогда не сбежит, искренний и добрый.

- Чем позже Чжань Шэньчжи узнает, тем сильнее будет корить себя, - говорил Цяо Шубай, и его сердце сжималось от боли за того. - У него с самого рождения не было выбора. Мне кажется, вы не должны больше принимать решения за него.

Когда Небесный купол окрасился в тёмно-синий цвет, а ночь окутала каждый дюйм земли Е Цы, мэр Чжань сдался. Проведя совещание с мэрией, он перезвонил и сообщил Цяо Шубаю, что его просьба одобрена.

Общежитие районной администрации, где жил Чжань Шэньчжи, было ненамного больше его комнаты в полицейском участке, разве что добавилась маленькая гостиная, а кровать стала шириной в полтора метра.

Здесь не имелось телевизора, мебели было по минимуму, а в спальне стоял лишь один шкаф. Можно сказать, комната была практически пустой.

Администратор впустил Цяо Шубая и ушёл.

Тот с лёгким любопытством осмотрелся и тихо сел на низкий диван в гостиной. Когда он уже начал клевать носом, дверь открылась.

В комнату вошёл Чжань Шэньчжи в длинном чёрном пальто. Он выглядел таким расслабленным и спокойным.

- Ну как? - он подошёл к Цяо Шубаю, наклонился и поцеловал его в щёку. - Я же говорил, что комната очень маленькая.

Его поцелуй был коротким, а голос тихим, в нём чувствовалась глубокая привязанность.

- Совсем не маленькая, - тихо ответил Цяо Шубай, глядя на него.

Глаза у Чжань Шэньчжи были удлиненными и прятались в тени переносицы и глубоко посаженных надбровных дуг. Ресницы были чёрными и густыми, но не мягкими - они щекотали лицо, словно жёсткие щетинки. Из-за его обычно серьёзного выражения и решительной манеры действовать, мало кто замечал, что на самом деле у Чжань Шэньчжи очень мягкий и добрый взгляд.

Цяо Шубай был одним из немногих счастливчиков, знавших об этом.

- Чуть больше, чем в полицейском общежитии, - улыбнулся он. - Можно мне остаться на ночь, уважаемый глава района? Я принёс тебе подарок.

Чжань Шэньчжи взглянул на пакет и сказал:

- Подарки нужно регистрировать. Отдай Вэнь Юэ.

- Какие строгие правила. Ну тогда не буду дарить, отдам всё Андрею. - Цяо Шубай не успел договорить, как Чжань Шэньчжи схватил его за руки и крепко поцеловал.

Он прижал Цяо Шубая к дивану. Диван был слишком мал, и тому было тесно. Его спина глубоко утонула в подушках. Обняв Чжань Шэньчжи за шею, он почувствовал запах ночных улиц района Мо - свежий аромат, в котором смешались нотки растений и бетона.

- Похоже на краденое имущество. Конфискую до выяснения обстоятельств, - пробормотал Чжань Шэньчжи, долго целуя его. - Принеси мне и то, что осталось дома.

Цяо Шубай не выдержал:

- Чжань-гэ, хватит издеваться над Андреем.

- Ничего я не издеваюсь, - Чжань Шэньчжи даже не подумал признать вину и с невозмутимым видом посмотрел на него. - А кто такой Андрей?

Цяо Шубай, хотя и нервничал, всё равно рассмеялся. И тут в общежитии внезапно погас свет.

Гостиная погрузилась в полную темноту. Он широко раскрыл глаза и только успел спросить: «Почему отключили свет?», как почувствовал, что Чжань Шэньчжи молча приближается к нему.

Его талию обхватили сильные, сухие руки, и всё ещё влажные губы снова накрыли его рот.

Поцелуй был таким глубоким, что Цяо Шубай едва мог дышать. Он приоткрыл рот, чувствуя, как Чжань Шэньчжи забирает даже его душу. Он подумал, что так сильно любит Чжань Шэньчжи - как было бы здорово, если бы он мог взять на себя половину его боли и ответственности. Ему не нужно было делить с ним только счастье.

- Чжань-гэ, - прошептал Цяо Шубай, порывисто обнимая того за спину. - Я люблю тебя.

Поцелуй прервался, но их губы всё ещё соприкасались. В темноте Цяо Шубай увидел крошечный отблеск света, отражавшийся от глаза Чжань Шэньчжи, всего в нескольких дюймах от себя. Он сказал ему:

- Я люблю тебя. Я хочу всегда быть с тобой, никогда не расставаться.

После его слов Чжань Шэньчжи замолчал.

Подождав несколько секунд, Цяо Шубай забеспокоился, что напугал его. Ведь слово «любовь» несло в себе слишком большой вес и множество смыслов, в то время как «нравится» было гораздо более подходящим для их отношений.

Вполне возможно, что Чжань Шэньчжи ещё не был готов к столь серьёзным признаниям, и слово «любовь» стало бы для него обузой.

- Я просто так бросил, - слегка заикаясь, добавил Цяо Шубай. - Тебе не нужно ничего отвечать.

Но Чжань Шэньчжи, казалось, тут же опомнился и сначала произнёс:

- Нет. ...Я должен был сказать это первым.

В его голосе послышались нотки досады, которых Цяо Шубай никогда раньше не слышал. Он с силой прижал к себе юношу, сказав почти по-детски:

- Цяо Шубай, я тоже люблю тебя.

Именно в этот момент свет мигнул около десяти раз, словно увядающее растение на закате, или как сам Е Цы, собирающий последние силы, чтобы вспыхнуть.

Цяо Шубай ясно увидел лицо Чжань Шэньчжи и его глаза - искренние и полные такой же нескрываемой любви, как у него самого. Он тихо смотрел на того, думая, что любой, кто увидел бы такие глаза, перестал бы сомневаться в их неуместной, лишённой благословений, но абсолютно настоящей любви.

Пальцы Чжань Шэньчжи коснулись щеки Цяо Шубая. У него были такие большие руки, что они могли закрыть всё лицо юноши. Они даже физически не очень подходили друг другу, но Чжань Шэньчжи произнёс:

- Мы никогда не расстанемся.

Его тон был настолько уверенным, словно они и впрямь были самой идеальной парой влюблённых на свете. Это вселило в Цяо Шубая слепую веру: пусть мир ужасен, гораздо хуже, чем он мог себе представить, но инспектор Чжань никогда не сдастся. Он сильнее всех людей в мэрии вместе взятых. Если и есть кто-то, кто дойдёт до конца, то это обязательно будет Чжань Шэньчжи.

Именно поэтому Цяо Шубай набрался смелости сказать ему правду.

Дневник выживания университетского преподавателя Глава 14: Имидж

2026-11-10T13:02:00.110Z

【Имидж: образ персонажа в романе и реальной жизни (особенно в шоу-бизнесе), который часто рушится из-за недостаточного мастерства автора или актёра. Пример: Иногда автор и сам не до конца понимает образ своего героя.】

Прошло два дня после возвращения, а сумбурная и призрачно-прекрасная поездка в Гонконг всё еще то и дело всплывала в памяти Мэн Чу.

Он то и дело ловил себя на том, что неосознанно подносит руку ко лбу, из-за чего коллеги уже несколько раз участливо спрашивали:

– У тебя температура?

Может быть. Реакция, при которой всё тело бросает в жар, сердце бьется чаще, а в голове стоит легкий туман, и впрямь напоминала лихорадку.

К счастью, проект по метеорологическим приборам был успешно принят. Напряжение спало, и у него наконец появилось время, чтобы вдоволь поплавать в океане своих неопределенных и изменчивых чувств.

Впрочем, свободное время, это роскошь непозволительная, и оно быстро испарилось из-за череды внезапных дел.

Едва закончив вести три пары подряд - к счастью, без проверок со стороны учебного совета, - Мэн Чу получил уведомление из канцелярии декана. Факультет пригласил профессора из Технологического университета прочитать лекцию на тему применения больших языковых моделей и графов знаний в создании «умных классов». Эксперт прибывает завтра в полдень, и Мэн Чу поручили его встретить.

Мэн Чу ответил «хорошо» и в сотый раз задумался о том, не пора ли ему купить машину. Каждый раз, получая подобное задание, ему приходилось ездить туда-обратно на такси, а водители редко соглашались долго ждать в аэропорту.

И тут же ему стало грустно: поводом для покупки авто стал не комфортный путь до работы или путешествия, а роль бесплатного шофёра для нужд университета.

Не успел погаснуть красный индикатор сообщения от деканата, как пришло новое от заведующего учебной частью. Он спросил, не получал ли Мэн Чу награду на конкурсе студенческих «Больших инноваций». Он помнил, что видел что-то подобное в его резюме.

Мэн Чу ответил, что да, получал.

Тогда заведующий сказал, что его сын сейчас участвует в таком конкурсе, и не мог бы Мэн Чу его проконсультировать.

Мэн Чу поперхнулся.

Университет делит конкурсы на категории, и при поступлении в магистратуру баллы за каждую категорию разные. Конкурс «Больших инноваций» один из самых высокооплачиваемых по баллам.

Если студент получает приз, преподаватель-руководитель тоже получает дополнительные баллы за научную работу, которые идут в итоговую оценку за год.

Но сын заведующего учебной частью учится не в Линьда, поэтому баллы Мэн Чу не достанутся.

Мэн Чу прикусил губу. Его пальцы зависли над клавиатурой. Наконец он написал:

– Хорошо, я посмотрю.

Заведующий учебной частью отвечал за составление расписания. Мэн Чу давно хотел поставить свои две пары в один день, чтобы освободить несколько целых дней для науки. Сначала помогу, а там посмотрим.

Заведующий поблагодарил его. Мэн Чу ещё не успел ответить, как прилетело новое сообщение.

На этот раз из отдела по работе с кадрами. Сообщалось, что на Первое мая в городе планируется провести ярмарку вакансий для привлечения талантов. Приглашают студентов, которые родом из Линьчэня, но сейчас учатся в 985-х¹ университетах. Представители вузов, научно-исследовательских институтов и предприятий должны будут рассказать студентам о возможностях трудоустройства у себя, в надежде, что после выпуска они вернутся в родной город и внесут вклад в кадровый резерв Линьчэня.

¹985院校 (985 yuànxiào): Проект «985» — список элитных университетов Китая (аналог Лиги плюща).

Мэн Чу, как - он уже ненавидел это определение - «доктор Саньцин» и живой пример успешно привлеченного специалиста, обязан был не просто присутствовать, но и подготовить презентацию с речью.

На мгновение Мэн Чу впал в оцепенение.

Он вообще преподаватель?

Встречать профессоров, заниматься с детьми, читать бесплатные лекции... Это же всё то же самое, что в аспирантуре!

Нет, всё не так. Теперь ему ещё нужно подавать заявки на гранты, собирать экспериментальные стенды, оплачивать аренду лаборатории и счета за свет и воду, а также кормить студентов, которые находятся у него в подчинении.

Чувство подавленности было настолько сильным, что Мэн Чу пришлось закрыть все чаты. Он уставился на комнатное растение, пытаясь представить себя безжизненным, тупым листком, которому нужно лишь безмолвно перерабатывать углекислый газ в кислород.

Разные поручения тоже важная часть университетской работы, снова и снова повторял он про себя. Кто сейчас может заниматься исследованиями, не отвлекаясь ни на что? Все через это проходят.

Через две минуты он ответил третьим «хорошо».

Он отложил телефон и откинулся на спинку офисного кресла. Даже его очки, казалось, уныло сползли вниз.

И тут, как назло, телефон зазвонил снова.

Мэн Чу уставился на экран, чувствуя, что внутри него закипает то, что называют «жаждой убийства».

Хотя, конечно, прикончить он никого не мог, разве что помахать кулаками в пустоту, а потом пушистым комочком шмыгнуть в норку.

Ладно. Ну и что ещё за дурацкое мероприятие на него решили свалить?

Он взглянул на единственное, на что можно было повысить голос, на экран телефона. Это был Фу Гуаньшань.

Подсознательно он выдохнул с облегчением, и даже воздух в комнате словно стал легче.

Интересно, какую нелепицу этот парень напишет на этот раз?

Он открыл чат и увидел текст вместе с прикреплённым изображением.

Фу Гуаньшань: [Общее фото в честь окончания съёмок. Прилагаю карту шоу-бизнеса.]

Мэн Чу посмотрел на снимок. Несмотря на обилие знаменитостей, он мгновенно отыскал глазами Фу Гуаньшаня. У главного героя действительно были свои причины быть в центре внимания.

Над головами остальных присутствующих красовались маленькие подписи с именами, от которых тянулись стрелочки, указывающие на соответствующих звёзд.

Мэн Чу принялся сопоставлять лица с именами так же усердно, как обычно запоминал списки студентов.

Его познания в индустрии развлечений совершили резкий прорыв.

Фу Гуаньшань прислал еще одно сообщение: [Я тут вкратце рассказал о нашей свадьбе... Эффект просто бомба!!!]

Мэн Чу посмотрел на обилие восклицательных знаков. В голове уже возникла самодовольная, преувеличенная картина того, как Фу Гуаньшань хвастается. Он невольно улыбнулся.

Каждый раз, когда появлялся Фу Гуаньшань, мир из суровой реальности словно переносился в романтическое кино. Скучная, однообразная рутина вдруг становилась лёгкой, непринуждённой и фантастической, нереальной.

Мэн Чу подпёр щёку ладонью, увеличил ту самую фотографию и провёл пальцем по солнечному лицу.

День был не таким уж плохим.

Он подошел к двери, осторожно высунул голову и оглядел коридор - никого. Еще раз проверил мессенджеры: никаких личных встреч, никаких совещаний.

Тогда он украдкой вернулся на место, открыл браузер и ввёл: «Фу Гуаньшань фильмография».

Появился плотный список ссылок. Сначала он зашёл на Douban² и отсортировал по рейтингу. В начале карьеры, когда он был ещё никому не известен, Фу Гуаньшань снимался во всякой ерунде, лишь бы набрать количество. Сериалов с рейтингом ниже 6 баллов набралось целых 12. Смотреть всё было невозможно, поэтому Мэн Чу сразу перешёл к фильму, который принёс ему известность, «Сянъян», чьи оценки разделились на два лагеря.

²豆瓣 (Douban): Популярный китайский сайт с рейтингами фильмов и книг (аналог Кинопоиска или IMDb).

Всего 78 серий.

Мэн Чу принял мгновенное решение: сначала посмотреть интервью с актёрами.

Отлично, всего 5 минут.

Он снова воровато покосился на закрытую дверь и нажал на «play».

На экране Фу Гуаньшань в повседневной одежде сидел идеально ровно и прямо. Его вид был одновременно дружелюбным и спокойным, что показалось Мэн Чу крайне непривычным. Журналиста слышно не было, вопросы всплывали в виде текстовых облачков в правом нижнем углу.

[Все считают, что роль Се Чжао это ваше истинное "я". Так ли это?]

Фу Гуаньшань серьезно (еще одна деталь, вызвавшая диссонанс) задумался и ответил:

– Нет, Се Чжао человек очень глубокий, искушенный в общении, у него есть друзья во всех слоях общества. В реальной же жизни я довольно скучный и замкнутый человек.

Скучный и замкнутый?! Он точно понимает значение этих слов?!

Мэн Чу, сдерживая желание полезть в словарь, взял стакан с водой и сделал глоток. На экране появился новый пузырь.

[Что ты обычно делаешь, когда не снимаешься?]

Фу Гуаньшань сказал:

– Читаю книги.

Мэн Чу поперхнулся и выплюнул воду.

Он поспешно схватил салфетку, чтобы вытереть экран, а лицо за каплями воды продолжало вещать:

– Как вы знаете, у меня не самое блестящее образование, да и семья самая обычная. В первые годы после дебюта я снимался круглый год, у меня не было времени на саморазвитие. Но я считаю, что привычка учиться очень важна, поэтому я стараюсь много читать.

Мэн Чу, сдерживая кривую улыбку, снова отпил воды.

[Как бы ты оценил свою внешность?]

– На 70.

Вода снова брызнула изо рта Мэн Чу.

Чего… Чего-чего?!

Капли воды скользнули по искреннему лицу Фу Гуаньшаня: – Я всегда считал себя довольно обычным. Таких, как я, на улицах Хэндяне полным-полно.

Мэн Чу не смог даже вдохнуть, его скрутил такой приступ кашля, что грудную клетку сотрясало почище, чем при столкновении астероида с Землёй.

А… Э… А?!

Журналист выразил общее мнение новым текстовым облачком: [Как вы можете ставить себе такую низкую оценку?!]

– По сценарию Се Чжао красавчик, – лицо человека на экране усугубляло кашель Мэн Чу. – Я очень боялся, что не оправдаю ожиданий. Мне было неловко слушать те слова, где хвалят его внешность.

Мэн Чу так пристально вглядывался в экран, что у него едва не начался тик.

[Вы слишком скромны! Мы все считаем, что вы более чем достойны этой роли.]

Фу Гуаньшань?? Скромен??

Дрожа от шока, Мэн Чу дослушал интервью до конца и прокрутил страницу вниз. В комментариях царило единодушное восхищение:

[Если это "заурядная внешность", то всем этим новым "уродцам" из исторических дорам вообще лучше не рождаться!]

[Это же вылитый Се Чжао! Редкий для нашей индустрии актер, у которого интеллект и мозги прямо на лице написаны.]

[Наш учитель Фу, как и всегда: искренний, мудрый, просто идеальный мужчина!]

Мэн Чу долго смотрел на комментарии, прежде чем убедиться, что они говорят о том же Фу Гуаньшане, которого знает он.

С нервно дергающимся веком он вернулся на главную страницу. После обновления вся лента была забита фанатскими эдитами с Фу Гуаньшанем.

Алгоритмы больших данных действительно не знают меры в своей жажде наживы.

Он уже собирался выйти, как в глаза бросился кричащий заголовок: «Лучшая AO-пара³ китайского шоу-бизнеса! Эта сцена именно то, как я представляю метку в период гона!»

³AO (Alpha/Omega): Отсылка к популярной в фанфиках вселенной Omegaverse, где персонажи делятся на Альф, Бет и Омег. 易感期 (yìgǎnqī) — «период повышенной чувствительности» (гон у Альф), а 标记 (biāojì) — «метка» (укус или акт признания партнера).

Судя по обложке, главными героями видео были Фу Гуаньшань и Хэ Чжэнь. Видимо, на видео наложили какой-то фильтр, потому что картинка была мрачной и сероватой.

Мэн Чу кликнул по ссылке прежде, чем успел себя остановить.

Это был, наверное, отрывок из какого-то фильма. На экране Фу Гуаньшань, видимо, только что закончил драку: волосы растрёпаны, взгляд мрачный, на левой щеке след крови, доходящий до уголка глаза. Он откинулся на диван, на руках вздулись вены, он схватил суетливо наливающего ему воду Хэ Чжэня и прижал к себе. Затем камера отъехала, и стали видны только два размытых силуэта.

И бесконечную вереницу комментариев в летящих субтитрах (данмаку): «А-а-а-а-а!», «Я всё, я умерла», «С-с-с-х-х-х (звук жадного вдоха)», «Шань-Хэ истинная пара на века!», «Баобао и МаоМао⁴ я родилась ради этого!»

⁴豹豹猫猫 (bàobào māomāo): «Леопард и Котик» — фанатские прозвища для этой пары актеров.

Мэн Чу нахмурился, вышел из полноэкранного режима, нажал на паузу и вернулся на рабочий стол.

Он некоторое время пристально смотрел на стандартные обои с голубым небом и белыми облаками, а затем снова открыл браузер.

После этого он начал последовательно искать: какая связь между бао и мао? Что значит «SZD»? Что значит «С-с-с-х-х-х»... Что значит «AO»?

Побродив некоторое время по новому для себя миру, он понимающе кивнул.

Значит... эти Альфы и Омеги это что-то вроде деления на Элоев и Морлоков из «Машины времени»⁵?

⁵时间机器》(Shíjiān Jīqì): «Машина времени» Герберта Уэллса. Мэн Чу, как ученый, пытается найти логическое объяснение концепции Омегаверса (AO) через классическую научную фантастику, сравнивая биологические касты Альф/Омег с Элоями и Морлоками.

И чего тут так громко вопить?

Однако было очевидно, что фанатам, и если быть точнее, он уже выучил термин «шипперы» - это очень нравится.

Хотя фанаты знали, что Фу Гуаньшань уже женат, и заявляли: «мы шипперим только персонажей, не перенося это на реальных людей», они всё равно не могли сдержать вздохов сожаления, считая, что именно эта пара подходит друг другу больше всего.

Мэн Чу немного почитал комментарии и вернулся к исходному видео. Благодаря плавному монтажу, фильтрам и фоновой музыке Хэ Чжэнь выглядел невероятно соблазнительно, составляя с Фу Гуаньшанем два идеальных полюса Мужественности и Красоты.

Действительно, очень гармоничная пара.

Он снова вбил в поиск имена обоих актеров и обнаружил, что они не только числятся в одном агентстве, но и дважды работали вместе. А если считать «Дорогу в рай», то это уже их третья совместная работа».

Почти каждые их совместные съёмки сопровождались слухами о возможном романе.

Неудивительно, что фанаты так бурно реагируют.

Он вспомнил, как на прошлой съёмочной площадке Хэ Чжэнь вёл себя с Фу Гуаньшанем по-дружески, социальная дистанция была намного меньше, чем с обычными коллегами.

Эти двое действительно... были очень близки.

Так значит... они действительно когда-то встречались?

Мэн Чу следовало бы остановиться, но проклятые алгоритмы, казалось, видели его насквозь: прямо в топ вылетело подробнейшее «разоблачительное» видео с предельно ясным заголовком: «Полный список всех скандальных парней Фу Гуаньшаня».

Мэн Чу кликнул по нему прежде, чем успел себя остановить.

Блогер составил исчерпывающий и подробный обзор, охватив все случаи, когда пары Фу Гуаньшаня раскручивались во время промо-кампаний. Почти в каждом кадре Мэн Чу видел знакомый взгляд. Фу Гуаньшань часто смотрел на него точно так же, словно в следующую секунду наступит конец света.

Но внимание Мэн Чу было сосредоточено не на этом. Больше всего он разглядывал тех, кто находился по ту сторону этого взгляда.

«Скандальных парней» Фу Гуаньшаня.

Даже на сверхчётких снимках, где видны все недостатки, они были по-своему прекрасны.

Мэн Чу вспомнил свою свадебную фотографию. Даже в лучшем своём виде, он был как непреодолимая пропасть по сравнению со звёздами на экране.

Словно между кино и реальностью.

Когда видео закончилось, он еще некоторое время смотрел на обложки других роликов в рекомендациях, а затем закрыл сайт.

Он так и не посмотрел «Сянъян». Он открыл конкурсный проект сына заведующего учебной частью. Привычная, тяжёлая рутина снова обрушилась на него.

Комментарии переводчиков:

блин, у МЧ и так проблемы с самооценкой, он там и так уже влюбляется в него, а тут шип с Хэ

– bilydugas

познаем омегаверс вместе🙏

– jooyanny

Дневник выживания университетского преподавателя Глава 13: Call back

2026-11-10T12:59:14.445Z

【Call back: отсылка или возврат к ранее упомянутому содержанию. Пример: Проблема в том, что когда сериал или выпуск глав тянется слишком долго, читатели всё забывают, и отсылки к прошлому (коллбэки) перестают работать.】

Когда они покинули съемочную площадку, было уже около девяти вечера, но рестораны в торговых кварталах всё еще были переполнены. Для Мэн Чу принцип «платить поровну» (AA) был такой же незыблемой аксиомой, как законы Ньютона, поэтому они отправились в итальянский ресторан, который, по словам Фу Гуаньшаня, отличался «хорошим качеством при доступной цене».

Едва открыв меню, Мэн Чу испытал привычную боль от цен.

Мэн Чу понимал: спутник долго и тщательно выбирал это место, заботясь о его хрупком самолюбии. Подавив изумление во взгляде, он принялся невозмутимо подсчитывать остаток на карте.

– Может... – спросил он. – закажем сет?

Комплексный сет выходил выгоднее, чем заказ отдельных блюд, к тому же в него не входили самые дорогие позиции из меню.

– Хорошо, – Фу Гуаньшань подозвал официанта.

Мэн Чу было любопытно, как Фу Гуаньшань собирается делать заказ в Гонконге, ведь тот не владел кантонским диалектом, да и уровень его английского оставлял желать лучшего. И тут он увидел, как актер, тыча пальцем в меню, с величественным видом произносит:

– This... this... and this.

Официант повторил заказ и уточнил, какие нужны гарниры и соусы. Мэн Чу не знал некоторых английских терминов, но, не желая показывать свою неосведомленность, выбрал наугад.

Фу Гуаньшань ответил «yes» с очень уверенным видом.

Официант вежливо кивнул и удалился.

Видимо, заметив удивление Мэн Чу, Фу Гуаньшань пожал плечами:

– Если часто слышишь эти слова, начинаешь понимать, что к чему.

Ну да, что такое High Vacuum (высокий вакуум), он не знает, зато слово Orecchiette (орекьетте вид пасты) ему знакомо.

Закончив с заказом, Фу Гуаньшань продолжал листать винную карту.

– Может, ещё красного? – спросил он. – Для Гонконга западная кухня по таким ценам - это очень выгодно.

– …Правда?

Фу Гуаньшань поднял на него взгляд и усмехнулся:

– Погугли цены в похожих ресторанах.

Мэн Чу проверил и обнаружил, что цены здесь и впрямь невысокие. Его «сердечная боль» из-за стоимости блюд была вызвана не разницей в доходах между ним и Фу Гуаньшанем, а пропастью между ценами в Гонконге и Линьчэне.

– Неужели в Гонконге абсолютно все получают по двадцать тысяч в месяц? – вздохнул он. – С моей-то зарплатой мне пришлось бы по выходным ставить палатку в парке и ночевать там вместе с филиппинскими домработницами.

– На двадцать тысяч есть своя жизнь, на шесть тысяч своя, – Фу Гуаньшань подумал и закрыл меню. – Лучше пить воду. Ты вчера много выпил, голова ещё кружится.

Мэн Чу с радостью согласился, но тут же обнаружил, что бутылка дистиллированной воды стоит тридцать пять долларов.

Диснейленд вдруг показался ему выгодным.

Он сделал глоток, мысленно внушая себе, что эта вода куда более стерильна, чем бесплатный чай в обычных забегаловках.

Фу Гуаньшань всё это время молча наблюдал за ним. Он смотрел, как Мэн Чу осторожно прихлебывает воду и смешно морщится, и в его улыбке читалось нечто двусмысленное.

Заметив этот взгляд, Мэн Чу почувствовал себя не в своей тарелке:

– Что?

– Ты знаешь историю нашей любви куда лучше меня, – мечтательно вздохнул Фу Гуаньшань. – Я и понятия не имел, что мне, оказывается, делали предложение.

– Ну... – замялся Мэн Чу. – Перед тем как приехать, я написал целую легенду: от нашего знакомства до предложения, включая подробный план свиданий и список подарков…

Мало ли, вдруг кто спросит надо же уметь ответить блестяще.

Он никогда не выходил на экзамен без подготовки.

Мэн Чу всего лишь хотел доказать, что ответственно подошел к «домашнему заданию», но внезапно обнаружил, что «главный экзаменатор» смотрит на него взглядом, полным нежности.

Пока он просто пересказывал придуманную историю, это не казалось чем-то реальным. Но теперь, под звуки мелодичной музыки, при свете мерцающих свечей и под этим ответным, исполненным страсти взором, возникло ощущение, будто всё это происходило на самом деле.

– Звучит так, – задумчиво сказал Фу Гуаньшань, барабаня пальцами по щеке, – будто в этом твоем сценарии ты меня очень сильно любишь.

Мэн Чу растерялся, напоминая кота, который только что опрокинул лампу и пытался тихо улизнуть, но был пойман за шкирку:

– Наверное?..

– Насколько сильно?

Мэн Чу не понял:

– А?

– В той истории, которую ты придумал, как сильно ты в меня влюблен?

Мэн Чу перестал даже моргать. Откуда взялись дополнительные вопросы? Вопрос вышел за рамки программы!

Встретившись с этим пронзительным, словно луч маяка, взглядом, Мэн Чу на мгновение задумался и выдал ответ:

– Так же сильно, как сверхпроводящий магнит притягивает ферромагнитные металлы⁴.

⁴超导磁铁吸引铁磁性金属 (chāodǎo cítiě xīyǐn tiěcíxìng jīnshǔ): Мэн Чу выдал максимально «научный» комплимент. Сила притяжения сверхпроводящего магнита колоссальна - это его способ сказать «непреодолимо».

Фу Гуаньшань долго и пристально смотрел на него, после чего кивнул:

– Хоть я ничего и не понял, но это определенно будет финальной речью в нашем фильме.

– Что?

– Тебе не кажется, что эта история очень похожа на фильм? – мечтательно произнёс Фу Гуаньшань. – Если когда-нибудь…

– Вряд ли, – перебил Мэн Чу. – В этой истории с самого начала и до конца полно дыр. Времени было в обрез, я не успел проработать детали. Хорошо, что твои коллеги невнимательны. Стоило бы им чуть задуматься, они бы сразу поняли: во-первых, компания не могла бы одолжить мне столько дронов. Во-вторых, для шоу фейерверков нужна очень высокая точность позиционирования, инерциальная навигационная система, система уклонения от препятствий должны обеспечивать сантиметровую точность. Не говоря уже о необходимости запрашивать разрешение у местных авиационных властей. С учётом затрат на разработку и времени я бы просто не смог этого сделать. Так что всё это очевидная фальшь…

– Стоп-стоп-стоп! – Фу Гуаньшань потер лицо руками. – Да никто в здравом уме не станет обсуждать технические недочеты, ясно?!

– Но... – не унимался Мэн Чу. – Вдруг кто-нибудь спросит, какое программное обеспечение мы использовали для генерации траекторий полёта…

Как вообще разговор превратился в сеанс поиска критических багов?!

Фу Гуаньшань сердито отхлебнул простой воды, пытаясь, словно заправский каменщик, выкорчевать и выбросить из головы этот кусок памяти, разрушивший всю атмосферу.

«Отмотав» время на минуту назад и заново погрузившись в романтическую историю любви, он переключился в режим глубоко преданного «великого влюбленного» и посмотрел на собеседника:

– Во сколько у тебя самолет? Я провожу…

Тот решительно отказался:

– Нет-нет-нет, не нужно.

Фу Гуаньшань попытался настоять:

– Завтра утром у меня нет съёмок.

– Тогда лучше поспи подольше, восстанови силы, – сказал Мэн Чу. – Когда ты уезжал в Гонконг, я тебя не провожал. Будет несправедливо, если теперь провожать будешь ты.

Один раз сказал про «запишем в долг», и этот парень воспринял его как банк? подумал Фу Гуаньшань. Подсчитывает каждую мелочь так дотошно?

Он отодвинул в сторону кожаную папку со счетом и, подперев щеку рукой, задумчиво произнес:

– Но, согласно твоей легенде, наши отношения такие страстные, что я обязательно должен отвезти тебя в аэропорт, мы обнимемся и поцелуемся, я буду стоять у стеклянной стены и махать платочком... нет-нет, платки уже не в моде, махать шляпой... и смотреть, как твой самолёт отрывается от взлётной полосы и исчезает вдалеке…

Он живо представил эту сцену, и у него на глаза навернулись слёзы. Мэн Чу тоже представил и решил, что лучше выпрыгнет из того самолёта, за которым Фу Гуаньшань будет наблюдать.

И вообще... – Из терминала не видно, как взлетают самолеты.

Фу Гуаньшань бросил на него полный обиды взгляд, вычеркнул из памяти сцену, которую играл в десяти разных дорамах, и надел темные очки:

– Я наелся.

Отель Мэн Чу находился в таком захолустье, что такси пришлось бы ехать в объезд, а стоило бы это целое состояние. Фу Гуаньшань предложил подбросить его, он ожидал, что тот откажется, но, к своему удивлению, получил весьма бодрое «спасибо».

Фу Гуаньшань тут же решил попытать удачу:

– Конечно, если бы ты поехал прямиком в мой отель, это было бы и удобнее, и дешевле.

– Мои вещи остались там, как я завтра поеду в аэропорт?

Что ж, по крайней мере, он попытался.

Когда они приехали к отелю Мэн Чу, тот перед тем как выйти из машины, вдруг сказал Фу Гуаньшаню:

– Зайди ко мне в номер, я хочу тебе кое-что дать.

Фу Гуаньшань был настолько шокирован этим предложением, что прослушал сумму, которую назвал водитель, в результате чего Мэн Чу успел расплатиться первым.

Это было сокрушительное поражение, какого еще не знала его история светских побед, но оно ничуть не испортило его восторженного и трепетного настроения. Он бодро вышел из машины, по пути не забывая "подготавливать почву" для Мэн Чу:

– Предупреждаю, я буду ждать этого подарка с очень-очень большим нетерпением.

Мэн Чу, пребывая в отличном расположении духа из-за того, что ему наконец-то удалось самому оплатить счет, не испугался такого чрезмерного напора:

– Надеюсь, тебе понравится.

– Ты можешь сделать так, чтобы мне это точно понравилось, – многозначительно ответил Фу Гуаньшань.

Мэн Чу склонил голову набок, не совсем понимая подтекст этой фразы, и приложил карту, открывая дверь.

Комната была крошечной: стоило им двоим встать в любой свободный пятачок пространства, как они оказывались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Фу Гуаньшань остался крайне доволен такой планировкой.

Мэн Чу достал картонную коробку, а Фу Гуаньшань, стоя у него за спиной, в предвкушении потирал руки.

– Вообще-то я планировал завезти это к тебе в отель сразу по приезду в Гонконг, но вчера слишком много выпил и не успел, – он вскрыл коробку и протянул её спутнику.

Фу Гуаньшань уставился на содержимое:

– Это… та самая… V…

– VR-шлем, – сказал Мэн Чу. – Я сейчас как раз работаю над проектом чипов для носимых устройств.

Что ж, это совершенно не походило на то, что он себе воображал.

– Ты решил подарить мне шлем?

Фу Гуаньшань, ничего не понимая, наблюдал за тем, как Мэн Чу настраивает оборудование, надевает шлем ему на голову и вкладывает в руки контроллеры.

– Ты как-то говорил, что хотел бы свадебное путешествие, – произнес Мэн Чу. – Из-за меня это не осуществилось, так что я решил тебе его компенсировать.

Не успел Фу Гуаньшань задать вопрос, как Мэн Чу взял контроллер и нажал на кнопку.

Обстановка комнаты мгновенно исчезла. Перед глазами возникли темно-серые металлические ступени; изображение слегка покачивалось, создавая иллюзию подъема по лестнице. Он повернул голову, и поле зрения послушно последовало за его движением вправо.

К своему изумлению, он увидел, что Мэн Чу стоит рядом с ним.

Он протянул руку, чтобы коснуться его.

Там, по ту сторону изображения, его ладонь сжала другая рука.

Он улыбнулся и, крепко держа Мэн Чу за руку, посмотрел вдаль: весь город был пропитан оранжевыми сумерками, а стеклянная пирамида Лувра сияла серебристым блеском, словно кончик иглы.

Он бывал здесь раньше - это была Эйфелева башня.

Следуя за изображением, он поднялся на смотровую площадку на самой вершине. Сена внизу напоминала цепочку из расплавленной платины, собор Сакре-Кёр на Монмартре парил в легкой дымке, а когда стая голубей пронеслась над Триумфальной аркой, в наушниках шлема раздался шум хлопающих крыльев.

Внезапно перила под рукой дрогнули, и он сорвался с вершины башни. Пейзаж перед глазами превратился в размытый туман. Он уже готов был вскрикнуть от испуга, как вдруг туман расступился, превращаясь в бирюзовую рябь воды.

Теперь он сидел на носу гондолы, проплывающей под мостом Вздохов. По обе стороны канала, прямо из щелей в сырой кирпичной кладке, распускались пышные гроздья гортензий.

Тень от моста упала на него, на мгновение погрузив всё во тьму, а когда свет вернулся, он уже оказался на золотых пляжах Мальдив.

Сцены сменяли одна другую: он летел на воздушном шаре над Долиной Роз, управлял огромным лайнером, пробираясь сквозь антарктические льды, и продирался сквозь вечно сумрачные девственные леса.

Еще мгновение и всё окутал призрачный лунный свет.

Он стоял на палубе, перед ним расстилалась бескрайняя гладь моря. Вдруг небо полоснула падающая звезда.

А следом, словно залпы фейерверка, тысячи и тысячи световых дуг сплелись в небе в сияющую сеть, поверхность моря то вспыхивала, то снова погружалась во тьму.

Он, не моргая, смотрел на это небесное чудо. Спустя долгое время последняя комета, оставляя за собой тягучий шлейф, медленно скользнула вниз, подобно серебряной слезе. Изображение вновь погрузилось в тишину, а он так и сидел на месте, не шевелясь.

Видя, что тот замер как истукан, Мэн Чу обеспокоенно протянул руку и слегка толкнул его в плечо.

Тот моргнул, осознавая, что вернулся в реальность, снял шлем и повернулся к Мэн Чу.

– Пусть и с небольшим опозданием, – сказал Мэн Чу, – но я надеюсь, что эта «свадьба» тебе понравилась.

С самого момента их решения пожениться Фу Гуаньшань прилагал максимум усилий, и Мэн Чу был ему очень благодарен – особенно за то, как тот выручил его на сегодняшней встрече, поддержав его статус перед коллегами.

Жизнь Фу Гуаньшаня и так была полной чашей, и Мэн Чу мало чем мог ему помочь. Поэтому он просто постарался в меру своих сил воплотить в жизнь некоторые из его драматичных фантазий.

Он поднял голову, надеясь увидеть в глазах спутника хотя бы тень радости. Однако, когда их взгляды встретились, Фу Гуаньшань лишь молча смотрел на него.

Этот взор больше не был тем глубоким и нежным взглядом «на публику», что был раньше. Это было спокойное, пристальное созерцание, казалось, глядя на Мэн Чу, он одновременно прислушивается к ритму собственного сердца.

Необъяснимо, но от такого простого взгляда Мэн Чу стало не по себе.

Когда на тебя смотрят так, слова, которые могут последовать, уже невозможно будет принять за простую шутку.

Внезапно он почувствовал острую необходимость за что-то ухватиться. Схватив телефон, он взглянул на экран:

– Боже, уже так поздно! Тебе пора возвращаться и отдыхать.

Фу Гуаньшань долго не сводил с него глаз, затем встал и подождал, пока тот проводит его до двери.

Это расставание было необычайно тихим. И лишь уходя, Фу Гуаньшань заговорил:

– Спасибо, – сказал он. – Мне очень понравилось.

На следующий день, когда Мэн Чу вышел из отеля со своим чемоданом, он к своему изумлению обнаружил, что у входа стоит трейлер Фу Гуаньшаня.

Тот с шиком прислонился к дверце машины в нарочитой позе, какую можно увидеть разве что на модных постерах. При такой степени приметности его темные очки и кепка были чистой воды самообманом.

Он помахал Мэн Чу рукой, и тот лихорадочно принялся рыться в памяти. Ведь он не называл ему время вылета!

– Из Гонконга в Линьчэн летают всего два самолёта, – сказал Фу Гуаньшань. – Проверить расписание секундное дело.

Раз уж тот приехал, Мэн Чу, конечно, сел в машину. Фу Гуаньшань хоть и выглядел предельно невозмутимым, но кто знает, сколько времени он вырисовывался в этой позе и как сильно у него затекли ноги.

В аэропорту Фу Гуаньшань довел его до зоны досмотра и не спешил уходить, стоя на месте с улыбкой на лице.

От этой улыбки Мэн Чу занервничал.

– Ты только не вздумай устраивать всё это... – он слабо изобразил жест рукой, – махание вслед и прочее…

– Не волнуйся, – сказал Фу Гуаньшань. – Я сделаю только одно.

Внезапно он слегка наклонился, приближаясь к лицу Мэн Чу. Тот инстинктивно хотел отпрянуть, но мужчина перед ним резко обхватил его за талию. Мэн Чу по инерции уткнулся ему в грудь, их губы едва не соприкоснулись. Однако в этот самый миг Фу Гуаньшань вдруг выпрямился и просто поцеловал его в лоб.

– Сегодня без ракурсов, – сказал Фу Гуаньшань.

Мэн Чу окончательно впал в ступор, прокручивая в голове только что случившееся. Его ментальные цепи перегорели: он никак не мог взять в толк, как тому удалось провернуть этот «маневр».

Он поднял руку и коснулся лба, совершенно не замечая, что Фу Гуаньшань всё еще обнимает его.

Фу Гуаньшань смотрел на него сверху вниз. Этот парень позволял так легко пользоваться собой, а после вместо того чтобы поскорее сбежать, оставался стоять на месте, погрузившись в глубокие раздумья. Крайне опасное качество.

Поэтому Фу Гуаньшань решил «наглеть до конца» и не выпускал его из объятий, пока время не начало поджимать.

– Тебе пора на посадку, – он указал на табло вылетов.

Мэн Чу механически повернул голову и, словно очнувшись от сна, резко вдохнул, после чего поспешно припустил к зоне досмотра. Координация его подвела: не успел он сделать и пары шагов, как чемодан больно врезался ему в голень.

Он так и не обернулся, с головой погрузившись в «бескрайнее море» людей в очереди, и не увидел, как Фу Гуаньшань всё-таки помахал ему шляпой на прощание».

Автору есть что сказать:

Учитывая, что технология рендеринга изображений тоже требует много времени и денег, видео в тексте, скорее всего, собрано из существующих на рынке материалов. Ну, Мэн лаоши так или иначе нашёл способ.
Актёр Фу ещё не осознал, что в вопросах романтики Мэн-лаоши по сравнению с ним - это игрок максимального уровня, пришедший громить "нубскую" деревню.

Комментарии переводчиков:

Чёрт возьми, МЧ темная лошадка в романтике я в шоке!

– bilydugas

вотэтода….

– jooyanny

DDL Глава 28: День 69

2026-11-09T05:35:24.510Z

Открыв глаза, Чжуан Цяо впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на похмелье, хотя алкоголь здесь был совершенно ни при чём.

Сегодня был день оглашения результатов аттестации на звание доцента.

Он умудрился выполнить все требования для получения звания доцента в максимально сжатые сроки. Если экспертный совет утвердит его кандидатуру, он наконец станет доцентом, и тогда при подаче заявок на научные гранты у него будет куда меньше бюрократических препон.

Шаркая тапочками, он на автопилоте доплёлся до гостиной. На фарфоровом блюдце аккуратной стопкой лежали кусочки кремово-белого пирожного, а рядом красовались ярко-оранжевые фрукты.

А прямо за ними сидел Пэй Цисы, чей взгляд так и лучился фанатичным энтузиазмом.

– Рисовые пирожные бубугао¹ и мандарины цзюьцзы, – торжественно провозгласил писатель. – Да понесёт тебя карьерная лестница ввысь, и пусть всё задуманное исполнится!

¹«Бубугао» – пирожное, название которого созвучно пожеланию «шаг за шагом подниматься всё выше и выше».

Бросив короткое «спасибо», Чжуан Цяо закинул кусочек лакомства в рот. В ту же секунду Пэй Цисы запустил в него мандарином. Снаряд пролетел на полметра в сторону, и только благодаря отличной координации и рефлексам Чжуан Цяо умудрился поймать его на лету.

Очищая фрукт от кожуры, он озадаченно спросил:

– Слушай, а для пожелания «пусть всё задуманное исполнится» разве не апельсины чэнцзы используют?

– Ну вообще-то да, – Пэй Цисы безмятежно свернул пальцы в знак «ОК». – Но на мандарины сегодня была бешеная скидка. Семьдесят процентов!

Чжуан Цяо доел купленное по акции «исполнение желаний», и на лице Пэй Цисы расплылась довольная улыбка:

– А теперь пулей в университет! Хорошие новости наверняка уже в пути!

Чжуан Цяо глубоко вздохнул и распахнул входную дверь. И тут у него снова внезапно закружилась голова, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

Эх, поскорее бы уже узнать эти результаты. А то ведь весь день проведу как на иголках, ни за одно дело нормально взяться не смогу.

Стоило этой мысли промелькнуть у него в голове, как висящий внизу на доме электронный инфоэкран резко сменил картинку. Привычная надпись «Желаем жителям комплекса мира, благополучия и удачи во всём!» внезапно испарилась, а вместо неё высветилось: [Жизнь – это пазл, собранный из череды вечных сожалений].

Чжуан Цяо резко отвернулся.

Тьфу ты! Ну и чертовщина, примета хуже некуда.

Он вышел за ворота жилого комплекса, изо всех сил стараясь больше не пересекаться взглядом с злополучным табло. Едва он дошёл до автобусной остановки, как телефон в кармане завибрировал, выдав всплывающее уведомление от приложения-календаря: [Сегодня крайне неблагоприятный день. Любые начинания обречены на провал].

Чжуан Цяо в ужасе зажмурился.

Мракобесие и средневековые суеверия! Полный бред!

Он решительно вырубил системные уведомления и поехал в лабораторию, чтобы заняться обработкой данных. Он запустил уже отлаженный импульсный лазер, аккуратно поместил образец на подложку и нажал кнопку активации.

Спустя несколько секунд на мониторе начала выстраиваться кривая интенсивности спектра...

О-Ш-И-Б-К-А [f-a-i-l]

Чжуан Цяо со свистом хлопнул ладонью по столу и подскочил со стула.

Да это мало того что плохая примета, так это ещё и в корне противоречит всем законам физики!

Что вообще сегодня с этим миром не так?!

Сгорая от недоумения и дурных предчувствий, он вышел из лаборатории и столкнулся лицом к лицу с Сун-лаоши. Та поздоровалась, но в её взгляде почему-то сквозило явное сочувствие.

– Ты только не вешай нос, – тихо произнесла она. – Многим преподавателям приходится подавать документы на степень доцента по нескольку раз. С твоим талантом в следующем году ты точно пройдёшь. – Она ненадолго замялась и добавила: – Да и год в этот раз выдался непростой... Сам понимаешь, в конкурсе участвовали люди из команд декана Суня и замдекана Фана...

Чжуан Цяо нахмурился. До него наконец дошёл смысл её слов.

Он резко развернулся и со всех ног бросился к кафедре.

Так и есть. Официальный список утверждённых кандидатур уже вывесили на стенде.

Сердце бешено колотилось о рёбра, пока он раз за разом лихорадочно сканировал строчки глазами.

Нет.

И здесь тоже нет...

Руки Чжуан Цяо бессильно опустились, и он тяжело рухнул на стул.

При прочих равных условиях руководство академии, разумеется, в первую очередь продвигало своих прямых ставленников и любимчиков. С точки зрения аппаратной логики в этом не было ничего удивительного.

И всё же...

В кабинете не горел свет, и лишь блёклое сияние монитора уныло подсвечивало его лицо.

Неоновые вывески расплывались яркими бликами на мокром асфальте. Час пик уже давно миновал, и автобусная остановка у главных ворот университета выглядела сиротливой и опустевшей. Выйдя с территории кампуса, Гуй Фань на секунду замедлил шаг, а затем направился к павильону.

Чжуан Цяо полулежал на стальной скамье. В ночном воздухе вокруг него отчётливо пахло алкоголем.

Гуй Фань подошёл ближе и присел рядом:

– Почему ты вечно пьёшь?

Чжуан Цяо заторможенно повёл глазами. Ему потребовалось немало времени, чтобы сфокусировать взгляд и узнать соседа.

Он ничего не ответил, лишь запрокинул голову и уставился в мутное ночное небо. Спустя долгие минуты тишины из его груди вырвался тяжёлый вздох.

– Ну надо же... – устало пробормотал он. – Когда тебе не везёт, даже звёзд на небе не разглядеть.

С этими словами он бессильно повалился на бок, уткнувшись головой в рекламный щит остановки.

Гуй Фань потянулся было рукой, собираясь обнять и прижать его к себе, но в нерешительности замер. В конце концов он так и остался неподвижно сидеть рядом.

Чжуан Цяо отрешённо уставился в пустоту. Спустя мгновение из его груди вырвался тихий, похожий на сонный бред шёпот:

– Я ведь ни разу в жизни не играл в видеоигры.

– Что?

– Когда я был маленьким, в классе все сходили с ума по игровым автоматам. А я даже близко к ним не подходил.

Гуй Фань не перебивал, лишь молча ждал продолжения.

– Я никогда не брал больничный. Никогда в жизни не срывал дедлайны. Раз за олимпиады давали дополнительные баллы, я забивал на зимние и летние каникулы и зубрил круглыми сутками. Раз стажировка в НИИ красиво смотрелась в резюме, я тратил по два-три часа на дорогу в один конец и терпел любые крики начальства, но не увольнялся.

Он повернул голову и растерянно посмотрел на Гуй Фаня:

– Я никогда не совершал безумств, – тихо произнёс он. – Никогда безумно не любил, безумно не веселился и не дышал безумной свободой. Я думал, раз уж я принёс в жертву так много, то должен получить хоть что-то взамен.

Гуй Фань всматривался в его лицо, и в его глазах проступило глубокое, почти непостижимое сострадание.

Спустя секунду он поднялся на ноги и протянул Чжуан Цяо руку:

– Пойдём.

Разгорячённый алкоголем мозг Чжуан Цяо соображал туго:

– Куда?

– Сделаем что-нибудь безрассудное.

Пока Чжуан Цяо растерянно хлопал глазами, Гуй Фань рывком поднял его со скамьи и повёл к главным воротам университета. Там у обочины был припаркован тот самый до боли знакомый Чжуан Цяо старый, потрёпанный мотоцикл.

Гуй Фань всучил ему шлем, усадил сзади на сиденье и, прежде чем парень успел опомниться, на полной скорости ворвался в залитый неоновыми огнями ночной поток машин.

Они мчались вперёд без остановки, пока наконец не затормозили у высокой массивной стены. Чжуан Цяо несколько секунд удивлённо моргал и лишь по едва доносившимся отблескам света сообразил – это же тот самый огромный водно-болотный парк на окраине города.

Гуй Фань помог ему слезть и подвёл к кирпичной кладке:

– Я подсажу тебя, лезь наверх.

Чжуан Цяо посмотрел на абсолютно тёмный, погружённый в мёртвую тишину парк, и его хмель мгновенно испарился наполовину:

– Что?! Прямо сейчас? Но ведь парк уже сто лет как закрыт!

Гуй Фань посмотрел на него с таким видом, словно искренне недоумевал, зачем озвучивать столь очевидные вещи.

Чжуан Цяо в упор разглядывал соседа, пытаясь понять: то ли этот парень окончательно сошёл с ума, то ли он сам допился до галлюцинаций.

Гуй Фань не торопил его, а просто терпеливо ждал.

Чжуан Цяо глубоко вздохнул, будто принимая самое важное решение в жизни. Гуй Фань подхватил его, помогая уцепиться за край стены, и парень ловко взобрался наверх. А затем он протянул руку оставшемуся внизу Гуй Фаню.

Гуй Фань перехватил его ладонь и, оттолкнувшись, ловко взобрался наверх. Он с лёгким удивлением посмотрел на Чжуан Цяо:

– А у тебя сильные руки.

– Между прочим, я до сих пор удерживаю школьный рекорд по метанию набивного мяча.

Гуй Фань придержал его за локоть, и они вместе спрыгнули со стены вниз. В парке не горело ни единого фонаря, вокруг царила кромешная тьма.

Чжуан Цяо уже достал телефон, собираясь включить фонарик, как вдруг заметил, что Гуй Фань подошёл к стоявшему у дороги распределительному щитку. Парень что-то там нажал, и в ту же секунду прямо перед ними вспыхнул дорожный фонарь.

Следом за ним, один за другим, от ближних к дальним, начали загораться и остальные светильники, прорезая в темноте извилистую светящуюся дорожку.

Чжуан Цяо ошеломлённо замер. Разве обычный электрощит способен выдавать подобные спецэффекты?

Пока он стоял как вкопанный, Гуй Фань взял его за руку и повёл вдоль этой линии света, прямиком к раскинувшемуся в глубине парка озеру.

У ночного причала было безмолвно. Маленькие деревянные лодки, которые днём сдавали в аренду туристам, мирно покачивались у самого берега.

Гуй Фань отвязал швартовый канат одной из них, упёрся веслом в прибрежный валун, и лодка бесшумно заскользила по тёмной глади воды.

По воде пошла мягкая рябь. Вокруг стояла оглушительная тишина.

Когда лодка плавно доплыла до самой середины озера, Гуй Фань опустил вёсла. Он пересел на сторону Чжуан Цяо и без лишних слов улёгся прямо на деревянный настил, лицом к небу.

Чжуан Цяо с удивлением посмотрел на него. Немного поколебавшись, он повторил его жест: лёг рядом и уставился в ночную высь.

За городом воздух был куда чище, чем в центре, и над мерцающими у берега огнями уже можно было разглядеть робкие очертания звёзд.

Полюбовавшись ими какое-то время, Чжуан Цяо тихо вздохнул:

– Слишком много искусственного света в городе.

Стоило ему договорить, как огни вдоль берега, точно костяшки домино, принялись один за другим гаснуть.

Граница света стремительно сжималась и отступала. Темнота, подобно приливной волне, затапливала всё вокруг.

Пока не осталась лишь звёздная бездна над головой.

Ночное небо, которое ещё мгновение назад было поглощено световым загрязнением, теперь словно сбросило с себя плотную вуаль. Оно внезапно вспыхнуло миллиардами чистых, ослепительно ярких огоньков.

Ночь выдалась абсолютно безветренной, и поверхность озера казалась огромным зеркалом из чёрного обсидиана. Отражая бесконечную высь, звёздная река замкнулась в кольцо. Их маленькая лодка оказалась бережно окутана этим бескрайним сиянием, словно зависнув в самом центре Вселенной. У тихой, застывшей пристани на реке времени.

Из груди Чжуан Цяо вырвался короткий восхищённый вздох. Это зрелище целиком завладело его чувствами, заставив забыть и о лишних мыслях, и о невысказанных вопросах.

Они так и лежали на дне маленькой лодки, мерно покачиваясь в океане звёздного сияния. Рука Чжуан Цяо покоилась рядом, едва касаясь бока соседа. Даже сквозь тонкую ткань одежды он отчётливо ощущал рельефные, крепкие мышцы Гуй Фаня.

Внезапно собственное дыхание и стук сердца стали оглушительно громкими. На глубинном уровне, повинуясь первобытному инстинкту, он отчаянно захотел придвинуться ближе. Ещё ближе, вплотную, чтобы всем телом почувствовать силу этого мужчины.

Эта внезапная безумная мысль заставила его испуганно отдёрнуть руку, пытаясь отстраниться.

Вот только лодочка была такой узкой, что отсесть подальше не получалось при всём желании, расстояние оставалось непозволительно, пугающе близким. Он буквально кожей ощущал исходящую от соседа мощную физическую энергетику.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Чжуан Цяо понял, что нужно срочно заговорить, просто чтобы унять бешено колотящееся сердце.

– Знаешь, мне всегда казалось, – начал он, изо всех сил стараясь говорить как можно спокойнее, – что звёздное небо – это своего рода машина времени.

Гуй Фань промолчал, но Чжуан Цяо кожей чувствовал, с каким предельным вниманием тот его слушает.

Чжуан Цяо приподнял руку, указывая на едва заметное светящееся пятнышко в самой глубине ночного неба:

– Посмотри. Там, в далёком космосе, когда-то могли существовать две галактики. Миллионы лет назад они столкнулись и полностью уничтожили друг друга. Тогда на Земле ещё даже человечество не зародилось. Но поскольку эти галактики находятся от нас невообразимо далеко, свет их гибели должен был пройти одинокий и бесконечный путь сквозь космическую бездну, прежде чем достигнуть наших глаз. И вот мы лежим здесь и в режиме реального времени наблюдаем за катастрофой, случившейся миллионы лет назад.

Чжуан Цяо опустил руку:

– Мы разминулись в пространстве и времени, но всё равно способны видеть финал чужой истории из далёкого прошлого... Разве это не чудо?

Он повернул голову, собираясь посмотреть на соседа, и в то же мгновение буквально оцепенел.

Гуй Фань уже какое-то время лежал, повернувшись на бок, и молча, не отрываясь, гипнотизировал его взглядом. В его глазах, переливавшихся в полумраке звёздными бликами, чётко отражался силуэт Чжуан Цяо. Словно истинным, непостижимым чудом во всей этой Вселенной для него был именно этот парень.

Прошло немало времени, прежде чем Гуй Фань наконец тихо произнёс:

– Да... И каким же будет финал в том, другом пространстве-времени?

Отчёт о работе за 22 день:

Захмелев, позабыл я, что небо качалось в воде,

С грузом чистых растаял я грёз в звёздном русле реки...

Резолюция архангела:

Ты для этого, что ль, свои продвинутые полномочия используешь?! При выполнении миссии категорически запрещено оказывать столь масштабное влияние на окружающую среду, ты вообще в курсе?! Хватит мне тут классическую поэзию цитировать! Живо бери устав и переписывай должностные инструкции сто раз! СТО РАЗ!

Автору есть что сказать:

Эти стихотворные строки взяты из произведения Тан Гуна «На озере Цинцаоху в уезде Лунъян»

Всех с Новым годом! Пусть в наступающем году всё задуманное исполняется, а здоровье будет крепким!~

Комментарии переводчиков:

как же я им завидую…

– bilydugas

DDL Глава 27: День 70

2026-11-09T05:34:25.643Z

Раннее утро. Чжуан Цяо сидел на краю кровати в позе роденовского «Мыслителя»¹.

¹Поза Мыслителя (思想者的姿势): Ироничная отсылка к знаменитой скульптуре Огюста Родена «Мыслитель».

Никаких признаков похмелья не было, зато обрывки вчерашних смутных воспоминаний вовсю устраивали гонки на картах в его голове: тусклый жёлтоватый свет, тёмная поверхность стола, вечно лишённое эмоций лицо Гуй Фаня и бокал за бокалом.

Как он в итоге вернулся к себе? Полнейший провал в памяти. Остался лишь леденящий осадок разочарования, который тяжёлым грузом осел где-то в желудке. Это гнетущее чувство изнуряло сильнее любого похмельного синдрома.

Шаркая ногами, Чжуан Цяо поплёлся вон из спальни.

Пэй Цисы чинно восседал за обеденным столом. Перед ним высилась большая фарфоровая пиала, от которой валил пар. В прозрачном бульоне аппетитно покоилась лапша, а сверху красовались яйцо пашот, сочная зелень и ломтики тушёной говядины в соевом соусе.

– С днём рождения! – звонко произнёс Пэй Цисы.

Чжуан Цяо захлопал глазами, и вся тяжесть в желудке вмиг улетучилась. Он расплылся в улыбке:

– Спасибо.

Пэй Цисы подпёр щёку рукой и с любопытством уставился на друга:

– Как планируешь отмечать в этом году?

Чжуан Цяо немного подумал и тоном человека, безмерно уставшего от бремени мирских забот, произнёс:

– Да ладно тебе, обычный день рождения. Не стоит ради меня так утруждаться и что-то выдумывать.

– Ну раз так...

– Ну, к примеру, ту самую жареную баранину с луком, только лука и зиры побольше, или свинину в кисло-сладком соусе гобаожоу и обязательно по классическому рецепту, или хотя бы малатан с двойной порцией кунжутной пасты... – перечислял Чжуан Цяо. – Всё это можно и в любой другой день съесть, вовсе не обязательно устраивать пир горой сегодня.

– Ага, угу.

– Торт тоже покупать не нужно, – продолжал Чжуан Цяо. – Тот шоколадный блинный торт с прослойкой из каштанового крема и россыпью свежей клубники сверху... Он же жутко калорийный, сплошной удар по организму...

– Да-да, конечно.

– И никаких поздравительных песен или свечей, – Чжуан Цяо подцепил палочками очередную порцию лапши. – Пускай всё будет максимально просто.

– М-м, понятно.

Спустя минуту Пэй Цисы снова подал голос. В его интонациях сквозила редкая для него нерешительность:

– Допустим... Я подчёркиваю: чисто гипотетически! Если мы всё-таки устроим праздничный ужин... Ничего, если я... приведу с собой кое-кого?

Глаза Чжуан Цяо округлились до размеров чайных блюдец:

– Кого?

– Ты его не знаешь, – туманно пробормотал Пэй Цисы. – Сам увидишь, когда придёт.

Чжуан Цяо ещё пару секунд подозрительно сканировал его взглядом:

– Ладно... Если мы, конечно, чисто гипотетически что-то устроим.

Когда с завтраком было покончено, позвонили родители. Они поздравили его с днём рождения и позвали на праздничный обед. Чжуан Цяо вежливо отказался, сославшись на завал по работе. Домашний ужин, спору нет, был бы роскошным, но учитывая, что сегодня ему официально стукнуло тридцать – по традиционному календарю тридцать один, а если округлить, то считай все сорок! – масштаб родительской «давилки» по поводу женитьбы обещал быть просто катастрофическим.

Услышав, что сын не приедет, мать немного расстроилась, и он поспешил перевести тему:

– Как там дела у тёти с тем адвокатом, которого я советовал? Он из фирмы моего однокурсника, говорят, мастер по таким делам.

К его удивлению, при упоминании этой темы мать так и засияла от радости:

– Да никакого суда не понадобилось, всё уже уладили!

– Что? Как это?

Мать, судя по всему, удивилась тому, что он не в курсе:

– Так разве это не ты того человека прислал? Какой-то молодой парень. Он посидел немного с мужем твоей тёти с глазу на глаз. Уж не знаю, что он ему там наговорил, но тот вышел бледный, аж коленки тряслись, и тут же выплатил всю сумму по поручительству до последнего юаня.

– Ого... И откуда только деньги взял?

– Должно быть, занял где-то под большие проценты, нам-то что за дело? Главное, что с твоей тёти все обвинения сняли, и ладно.

Ну не бывает же на свете таких чудес, – подумал Чжуан Цяо. Почувствовав неладное, он принялся дотошно расспрашивать про внешность незнакомца, но мать сама парня не видела, так что описание вышло весьма туманным.

Чжуан Цяо повесил трубку. Хоть вся эта история и выглядела как сплошной туман, по крайней мере, одним поводом для беспокойства стало меньше.

Словно в наказание за выдуманный предлог, день и впрямь выдался сумасшедшим. Пэй Цисы прислал сообщение с вопросом, когда он будет дома, но Чжуан Цяо смог ответить лишь что-то невнятное.

Когда он наконец покинул свой кабинет, небо за окном уже стало чернее смолы.

Тело ломило от усталости, но при мысли о вкусностях, которые ждут его дома, он снова приободрился.

Он весело дошагал до дома, сделал глубокий вдох, распахнул дверь и...

Ничего.

Обеденный стол был девственно чист и абсолютно пуст.

Он заглянул на кухню, открыл холодильник, там внутри сиротливо ютились лишь остатки сегодняшнего обеда.

Пэй Цисы в это время преспокойно сидел на диване, уткнувшись в телефон. Услышав шум, он поднял голову:

– О, вернулся? Ты ужинал?

Чжуан Цяо медленно повернулся к нему:

– Нет.

– Так поздно и ещё не ел? Может, яйцо тебе сварить? – Пэй Цисы на секунду задумался. – Ой, точно, у нас же яйца кончились.

Обычно их домашних стратегических запасов хватило бы, чтобы пережить три месяца зомби-апокалипсиса, а сегодня в доме не нашлось даже банального яйца?!

Неужели раз он сам просил ничего не готовить, то его друг действительно решил оставить его ни с чем? (╥﹏╥)

Пэй Цисы виновато отвёл взгляд:

– Может... сходишь к соседу, одолжишь парочку?

Голова Чжуан Цяо была так забита унылыми мыслями, что он даже не задумался, насколько нелепо звучала эта отговорка. Он постучал в противоположную дверь, и на пороге возникло всё то же абсолютно невозмутимое лицо.

При виде этого лица чувство поражения в душе Чжуан Цяо рвануло с тысячекратной силой. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, как Гуй Фань шире распахнул дверь:

– Заходи.

Чжуан Цяо уже хотел было съязвить в духе «кто это ещё к тебе заходить собирался», как вдруг его взгляду открылась гостиная.

Тёплые жёлтые гирлянды-огоньки струились от самого потолка до углов комнаты. На обеденном столе красовался праздничный торт, а рядом высились тарелки с исходящей паром едой, в точности теми блюдами, которые он заказывал утром.

– Сюрприз! – замахал руками выскочивший сзади Пэй Цисы.

Чжуан Цяо опешил на мгновение, а затем с гордо поднятой головой, словно почётный гость на церемонии вручения наград, чинно вошёл в квартиру. Он взял со стола картонную именинную корону и водрузил её себе на голову:

– Всем спасибо.

– Еду приготовил я, – отчитался Пэй Цисы. – А господин Гуй любезно и по-соседски предоставил нам помещение.

Чжуан Цяо издал какой-то полуживой звук:

– О-о?

Выражение лица Гуй Фаня оставалось предельно спокойным:

– Пустяки, обычная дружеская услуга.

– Какое там «пустяки»! – Пэй Цисы так и тыкал пальцем во все стороны, указывая на декорации, колонки и стоящие на столе цветы. – Вот это, это и вон то! Всё придумал и оформил господин Гуй.

Чжуан Цяо повернулся к Гуй Фаню и со всей доступной ему сдержанностью произнёс:

– Спасибо.

Какая же он всё-таки загадочная личность, – подумал Чжуан Цяо. – Ещё вчера всем своим видом показывал, что не хочет сближаться, а сегодня устраивает для меня целый праздничный ужин. Впрочем, забудь. Даже если я спрошу, он всё равно ничего не ответит.

Гуй Фань мазнул по нему взглядом. Чжуан Цяо на автопилоте отвёл глаза и перевёл их на диван. До этого всё его внимание занимали только сосед и сосед по квартире, и лишь сейчас он заметил, что в углу дивана у самого окна сидит кто-то ещё.

Чжуан Цяо замер. Это лицо он уже видел, на совещании по совместному проекту университета и предприятия, этот человек стоял прямо за спиной Цзян Сюя…

– Помощник Чжан?

Не успел он и глазом моргнуть, как Чжан Дянь поднялся с дивана и вплотную приблизился к Чжуан Цяо. Он прищурился, и его взгляд, точно хирургический зонд, принялся сканировать лицо именинника:

– Так вот ты какой... Тот самый человек, который считает моё имя странным.

Чжуан Цяо окончательно запутался:

– Чего?

– «Гуй» означает «возвращение». «Фань» глас Будды, не имеющий ни начала, ни конца, ни формы, ни облика. Это отрешение от собственного «эго» и постижение бескрайнего. И что же в этом имени, по-твоему, плохого?

У Чжуан Цяо голова пошла кругом. Ему казалось, что вся эта лавина заумных терминов просто со свистом проносится у него между ушей, больно ударяя по мозгам.

Этот парень вообще умеет нормально разговаривать?

Чжан Дянь протянул ему руку:

– Наслышан о твоём великом имени. Наша сегодняшняя встреча поистине редчайшее и благословенное переплетение судеб.

Ну вот, опять.

Чжуан Цяо натянуто пожал ему руку и едва не подскочил на месте, аж до того она была ледяной.

Если Гуй Фань мертв уже как сотню лет, то этот тип никак не меньше трёхсот-четырёхсот, – пронеслось в голове у именинника.

Он перевёл косой взгляд с одного «призрака» на другого, после чего за локоть утащил Пэй Цисы на балкон и заговорщически понизил голос:

– С какой стати ты притащил сюда Чжан Дяня? Он же ассистент Цзян Сюя!

– Да мы познакомились, когда я отвозил вещи обратно в «Баоюань», – принялся объяснять Пэй Цисы. – Не переживай, он с Цзян Сюем не заодно. Он сам пытается накопать на него кучу проблем.

Чжуан Цяо нахмурился ещё сильнее. Ну надо же, какое удивительное совпадение.

Он только собирался высказать свои подозрения, как Пэй Цисы уже утянул его обратно к столу.

– Ладно-ладно, – засуетился писатель. – Ты же голодный с самого обеда, давай уже есть.

Благодаря вмешательству Чжан Дяня ужин прошёл в исключительно тёплой и весёлой обстановке. Он так и сыпал остроумными репликами и всякими малоизвестными историческими фактами, заставляя Пэй Цисы хохотать до упаду.

Наконец с едой было покончено, оставив после себя гору грязной посуды. Чжан Дянь поднялся со своего места и принялся собирать тарелки:

– Поскольку сегодня я единственный, кто не внёс в этот праздник вообще никакого вклада, вся уборка ложится на меня. И попробуйте только со мной поспорить.

В итоге спорить с ним действительно никто не стал.

Проводив взглядом Чжан Дяня, который понёс тарелки в сторону кухни, Чжуан Цяо встал и размял затёкшие плечи:

– Схожу ополосну руки.

На кухне вовсю шумела вода из-под крана. Чжан Дянь закатала рукава и мыл посуду со скоростью новейшей посудомоечной машины из пятизвёздочного отеля. Услышав шаги, он, не оборачиваясь, весело бросил:

– Ну как, именинник доволен праздничным сюрпризом? Скажу по секрету… вся эта идея принадлежит мне.

– Я так и думал, что у Цисы не хватило бы фантазии на все эти хитрые многоходовки.

Чжуан Цяо подошёл к раковине с другой стороны, и Чжан Дянь немного потеснился.

Однако Чжуан Цяо даже не потянулся к воде. Вместо этого он внезапно мёртвой хваткой вцепился в запястье Чжан Дяня. Он нажал с такой силой, что это выглядело как прямое и жёсткое предупреждение.

Чжан Дянь слегка нахмурился и повернул голову, столкнувшись с ним взглядом.

– Не смей его использовать, – отчеканил Чжуан Цяо.

Шум бьющихся о раковину водяных капель надёжно заглушал их приглушённый разговор.

– Мне плевать, ради чего именно ты к нему подлизываешься, – голос Чжуан Цяо упал до опасного шёпота. – Но если ты посмеешь причинить ему вред, клянусь, я лично подключу тебя к генератору импульсных напряжений и превращу в кучку пепла.

Чжан Дянь даже не попытался вырваться. Насмешливый блеск в его глазах сменился оценивающим прищуром, а затем и вовсе перерос в пугающую, несвойственную ему серьёзность:

– Я этого не сделаю.

Чжуан Цяо продолжал сверлить его взглядом, словно пытаясь понять, насколько тот искренен. В этот самый момент в дверях кухни бесшумно выросла фигура Гуй Фаня.

Взгляд Гуй Фаня скользнул по их сцепленным рукам и замер.

Чжан Дянь обернулся, и на его губах снова заиграла многозначительная улыбка. Он слегка повёл запястьем, и Чжуан Цяо разжал пальцы ещё до того, как тот успел раскрыть рот. Повернувшись к старому другу, Чжан Дянь с ироничной усмешкой произнёс:

– Да ты не переживай, я его у тебя не украду.

Однако Чжуан Цяо даже не посмотрел на Гуй Фаня. Он лишь хмыкнул и стряхнул с ладоней капли воды:

– Да он и не переживает.

Чжан Дянь приподнял бровь и бросил на Гуй Фаня весьма красноречивый взгляд.

Чжуан Цяо не имел ни малейшего желания становиться частью этого безмолвного обмена любезностями. Он уже собирался выйти из кухни, как вдруг за спиной раздался голос Гуй Фаня:

– Если...

Чжуан Цяо замер на месте.

– Если ты отчаянно чего-то хочешь, но заранее знаешь, что совсем скоро безвозвратно это потеряешь, – негромко спросил Гуй Фань, – ты всё равно станешь за этим гнаться?

Чжуан Цяо слегка нахмурился, а затем горько усмехнулся.

– А разве тот, кто боится сделать шаг лишь из страха грядущей потери не дурак? – ответил он. – Человек ведь тоже обречён на смерть. Но разве из-за того, что мы ничего не сможем забрать с собой в могилу, мы должны отказываться от радостей жизни? Даже если сократить человеческий век в сто раз, суть от этого не изменится.

Чжан Дянь перевёл взгляд на Гуй Фаня. Тот никак не отреагировал на эти слова, лишь молча проводил Чжуан Цяо глазами, пока парень не покинул кухню.

Чжуан Цяо опустился на диван, собираясь наконец насладиться оставшимися крохами свободного времени, но в этот момент у него в кармане зазвонил телефон. На экране высветился номер Вэй Чанъюаня.

[С днём рождения!] – весело поздоровался Вэй Чанъюань. – [Я тут приготовил для тебя скромный презент и уже подъехал к твоему жилому комплексу. Вот только не знаю, в каком ты корпусе. Тебе не трудно спуститься и забрать?]

– Ну что ты… Правда, не стоило...

[Да брось, дело сделано, подарок уже куплен. Мы же сто лет друг друга знаем, к чему эта излишняя вежливость?]

Отнекиваться дальше было неудобно, и Чжуан Цяо пришлось бежать к воротам комплекса. Вэй Чанъюань протянул ему изящную коробочку, внутри которой оказались наручные часы.

– Нет-нет-нет, это слишком дорогой подарок, – тут же запротестовал Чжуан Цяо. – Я очень ценю твоё внимание, но принять такое точно не могу.

Вэй Чанъюань даже не протянул руку, чтобы забрать коробку обратно:

– Да ты проверь этот бренд, они правда недорогие, просто малоизвестная марка. Я как увидел их, сразу подумал, что этот стиль тебе идеально подойдёт. Будешь надевать на академические конференции и следить по ним за регламентом выступлений.

Чжуан Цяо замялся. Он рассудил, что дальнейшие препирательства будут выглядеть уже просто нелепо и жеманно. В конце концов, на день рождения Вэй Чанъюаня он сможет сделать ответный подарок примерно той же стоимости.

– Ну... В таком случае, спасибо.

Вэй Чанъюань закинул голову, скользнув взглядом по тёмным окнам этажей. Чжуан Цяо виновато улыбнулся:

– Прости, пожалуйста. По-хорошему мне следовало бы пригласить тебя подняться и выпить чаю, но у меня сейчас дома другие гости, так что это не совсем удобно.

Вэй Чанъюань, впрочем, ни капли не расстроился:

– Всё в порядке, я ведь и правда заскочил всего на минуту, чисто вручить подарок. Не буду тебе мешать.

Он попрощался с Чжуан Цяо, сел в машину и завёл мотор.

На балконе одного из верхних этажей несколько пар глаз безмолвно провожали взглядом уезжающий легковой автомобиль.

Чжан Дянь вздохнул и развернулся, прислонившись спиной к оконному стеклу:

– И когда ты планируешь рассказать ему, что это по твоему приказу я припугнул мужа его тёти?

Гуй Фань всё ещё смотрел на одинокий силуэт внизу. Помолчав немного, он ответил:

– Зачем ему об этом знать? Он почувствует себя обязанным.

Чжан Дянь приподнял бровь и многозначительно посмотрел на него:

– Ого, а ты теперь, я гляжу, подходишь к этому заданию со всей душой?

Гуй Фань промолчал. Чжан Дянь слегка толкнул его локтем в бок:

– Парень ведь тебе чётко сказал: не надо бояться грядущих потерь и из-за этого отказываться от того, чего хочешь.

Гуй Фань повернул голову к Чжан Дяню, и на его лице отразилось искреннее недоумение:

– Я вообще-то и не боялся.

Чжан Дянь опешил:

– Что?

– Я задал этот вопрос лишь ради того, чтобы он вразумил тебя. Мне показалось, что у него подбирать правильные слова получается куда лучше, чем у меня, – спокойно объяснил Гуй Фань. – Лично я никогда не считал время какой-то преградой или проблемой.

Чжан Дянь окончательно запутался:

– Так, стоп... Тогда какого чёрта ты за ним не ухаживаешь?

Гуй Фань снова перевёл взгляд вниз. Чжуан Цяо уже развернулся и собирался зайти в подъезд.

– Из-за него самого.

Чжан Дянь нахмурился:

– Да он же очевидно по тебе сохнет! Это абсолютно любому понятно.

– М-м-м, – кивнул Гуй Фань. – Я знаю.

– Ну так и признался бы ему напрямую! Считай, исполнил бы его заветное желание.

– Это не его желание, – отрезал Гуй Фань.

На лице Чжан Дяня проступило явное сомнение.

– Он не согласится, – добавил Гуй Фань. – Абсолютно точно не согласится.

Отчёт о работе за 21 день:

Сегодня меланхолию как рукой сняло.

Резолюция архангела:

ДА МНЕ! ДО! ЛАМ-ПОЧ-КИ!!

Комментарии переводчиков:

я уже запуталась в их взаимоотношениях ааххаах

– bilydugas

ситуация чисто из мема “ты какой тортик не будешь?”

– 𝘴𝘩è𝘯𝘨 𝘥é

Бездна Глава 12: Бантик

2026-11-09T10:33:27.588Z

В следующую секунду Ши Юйбай почувствовал лёгкую колющую боль сбоку на шее. Внезапный укол заставил его рефлекторно отшатнуться.

Но увернуться ему не удалось. Линь Цзин просто схватил Ши Юйбая за щёку, не давая ему отклониться, боль в шее усилилась, пока он не почувствовал, как что-то было выдернуто Линь Цзином прямо из его плоти.

Линь Цзин, зажав то, что он вырезал из шеи Ши Юйбая, показал это ему.

Это был какой-то кровавый шарообразный предмет. Сначала Ши Юйбай даже не понял, что именно держит Линь Цзин, пока этот шарик медленно и вяло не перекатился на кончике пальца Линь Цзина. Затем эта штука приподняла веко, и сквозь кровавые потёки открылся изумрудно-зелёный вертикальный зрачок. Это оказался глаз!

И самое главное, этот глаз был точь-в-точь как у той странной змеи, что гонялась за ним снаружи, пытаясь укусить!

Линь Цзин швырнул глаз на пол. Глазное яблоко покатилось прочь, пытаясь сбежать, но не успело оно далеко откатиться, как Линь Цзин раздавил его ногой. Из-под его подошвы растеклась густая жёлто-белая жидкость вперемешку с кровью.

Его побег был слишком суматошным, и сейчас Ши Юйбай даже не мог вспомнить, как этот странный глаз вообще оказался на нём!

Всё внимание Ши Юйбая было приковано к раздавленному глазу. Воспользовавшись тем, что тот не смотрит на него, Линь Цзин бесцеремонно наблюдал за каждой реакцией Ши Юйбая на увиденное.

Густые, косо уходящие к вискам брови-мечи инстинктивно сошлись на переносице при виде этого глаза, а во взгляде промелькнуло отвращение. Глядя на не скрывающего своего омерзения Ши Юйбая, первой мыслью в голове Линь Цзина было: «По крайней мере, этот человек ещё ни разу не смотрел на меня таким взглядом».

Его взгляд скользнул ниже, задержавшись на чётко очерченных линиях русалки, спускающихся прямо под пояс голубых штанов.

Линь Цзин слегка приподнял бровь и, глядя на стоящего перед ним Ши Юйбая, издал провокационный свист:

— А у тебя отличная фигура, капитан Ши!

Ши Юйбай опешил, опустил голову и только тогда понял, что всё это время держал снятую футболку в руке и так и не надел её. С совершенно невозмутимым видом он натянул на себя эту мешковатую, грязную футболку:

— Ещё бы, иначе зачем я столько денег вбухал в тренажёрный зал, не на ветер же?

Линь Цзин, собиравшийся пофлиртовать с Ши Юйбаем: ……

Как и ожидалось, Цинь Цюбай была абсолютно права: Ши Юйбай — стопроцентный непрошибаемый натурал, совершенно не понимающий намёков!

В итоге Линь Цзин лишь тихо вздохнул и сменил тему:

— Ты не хочешь спросить меня, что это за место и почему ты здесь очутился?

Этот вопрос был совершенно нормальным. Линь Цзин считал, что любой, кто внезапно оказался бы в таком странном месте, задался бы этим вопросом. Но эта, казалось бы, вполне естественная фраза прозвучала как брошенный в тихую воду камень, разрушив относительно спокойную атмосферу.

Взгляд Ши Юйбая, следуя за этими двумя вопросами Линь Цзина, остановился на его лице:

— Я больше хочу знать, почему ты очутился в этом проклятом месте вместе со мной.

Линь Цзин быстро понял скрытый смысл, стоящий за этим ответом невпопад. Он с напускным безразличием опустил голову и улыбнулся, совершенно беззащитно обнажив перед Ши Юйбаем свою тонкую, бледную шею. Линь Цзин буквально подставил своё слабое место прямо под нос Ши Юйбаю. Зачастую такое поведение, демонстрирующее уязвимость, способно в какой-то мере ослабить бдительность собеседника.

Линь Цзин изобразил полнейшую невинность:

— Капитан Ши полагает, что это я заманил его в ловушку?

Ши Юйбай промолчал. Он лишь смотрел на стоящего перед ним Линь Цзина, опустив голову. Растрёпанные пряди волос слегка затеняли его потемневшие, глубокие глаза, цвет которых сейчас казался таким же непроницаемым, как и мысли их владельца.

Линь Цзин не мог прочесть, что кроется в этих глазах, и не мог понять, о чём сейчас думает Ши Юйбай, кроме того, что тот, скорее всего, подозревает его.

Звуки за дверью полностью стихли в тот момент, когда Линь Цзин раздавил глазное яблоко. Вокруг воцарилась такая тишина, будто во всём мире остались только он и Ши Юйбай.

Наконец, Ши Юйбай посмотрел на него и задал вопрос:

— Почему ты решил стать полицейским?

— Что? — Линь Цзин совершенно не ожидал такого вопроса от Ши Юйбая и удивлённо приподнял бровь.

Ши Юйбай:

— Если бы ты просто хотел выжить в этом мире, есть полно других профессий, чтобы заработать на кусок хлеба. Я читал твоё личное дело. С твоими способностями ты вполне мог бы найти работу намного легче и прибыльнее, чем в уголовном розыске. Почему ты выбрал полицию? И зачем добровольно попросил перевестись в отдел уголовного розыска — место, где даже осёл исхудал бы до костей?

Линь Цзин: ……

Линь Цзин молчал, но Ши Юйбай не собирался отступать. Он шагнул ещё ближе, сокращая расстояние, и навис над ним с непреодолимым давлением:

— В момент реальной опасности ненадёжный напарник за спиной — штука куда более смертоносная, чем любой, даже самый сильный враг.

— Ну, по крайней мере, сейчас я не являюсь ненадёжным напарником, — Линь Цзин не отвёл глаз, встретив пристальный взгляд Ши Юйбая.

На этот раз их изучающие взгляды не разделяла туманная пелена дыма. Оба могли гораздо отчётливее видеть то глубоко запрятанное, что скрывалось в глазах друг друга.

В конце концов, Ши Юйбай первым отступил и сдался. Его аура мгновенно перестала быть такой резкой, и он снова превратился в того самого приветливого и открытого парня — «живую вывеску» отдела. Поправив растрепавшиеся волосы, он спросил:

— И как нам выбраться из этого проклятого места?

Линь Цзин ответил:

— Очень просто: нужно убить монстра снаружи.

Тон Линь Цзина был таким будничным, словно он решал, какую бутылку уксуса купить. Ши Юйбай указал пальцем на него, потом на себя и с недоверием переспросил:

— Ты хочешь сказать, что мы вдвоём пойдём убивать ту огромную змею снаружи?

— Не мы, а я.

В этот момент Линь Цзин даже не пытался скрыть свои истинные способности. Он огляделся, затем оторвал лоскут от края своей футболки. Его взгляд скользнул вниз и остановился на окровавленной руке Ши Юйбая:

— Но перед этим нужно обработать рану на твоей руке, эта тварь очень чувствительна к запаху крови.

Линь Цзин шагнул вперёд, собираясь помочь, но Ши Юйбай отдёрнул руку назад и сказал:

— Я сам справлюсь.

Линь Цзин поднял на него глаза. Его совершенно безобидное лицо в этот момент сыграло свою роль:

— У тебя сейчас только одна рука работает, самому будет неудобно, не так ли?

Глядя в эти мягкие, как омытое водой стекло, глаза, Ши Юйбай всё же не стал настаивать и молча протянул раненую руку Линь Цзину.

Кровь на ладони ещё не до конца свернулась. Линь Цзин оторванным лоскутом ткани ловко перевязал ему руку и завязал идеальный по форме бантик.

Светло-голубая ткань обернула широкую ладонь. На ладони были тонкие мозоли от постоянного держания пистолета, что делало эту руку с чётко очерченными суставами ещё более мужественной.

Отпуская руку Ши Юйбая, его бледные пальцы едва заметно скользнули по мозолям, а затем убрались, словно ничего и не было.

Линь Цзин сказал:

— Готово.

Опустив взгляд на лежащий на ладони идеально симметричный бантик, который мог бы стать отрадой для любого перфекциониста, Ши Юйбай спросил:

— Как ты собираешься справиться с той тварью снаружи? Что мне нужно делать?

Линь Цзин не сказал Ши Юйбаю, как именно он планирует убить огромную змею, а лишь произнёс:

— Капитану Ши нужно только найти лучшее место для наблюдения, а в остальном просто следить за моими перемещениями.

Наверное, впервые за десять с лишним лет службы в полиции Ши Юйбаю сказали, что ему нужно просто постоять в сторонке и побыть зрителем, не делая абсолютно ничего. Он попытался свыкнуться с этим неловким и непривычным чувством, а затем окинул взглядом помещение:

— Только не говори мне, что эта тёмная комната и есть лучшее место для наблюдения?

Линь Цзин поднял руку и убрал мешающие отросшие пряди волос назад, но они всё равно лезли в глаза. В конце концов, он обратил внимание на подол своей футболки, который и так уже был изорван в клочья.

Со звуком рвущейся ткани он оторвал от своей несчастной футболки ещё одну длинную полоску. Затем он собрал свои слишком длинные волосы и небрежно завязал их в маленький хвостик на затылке. И только закончив с этим, он с улыбкой посмотрел на Ши Юйбая:

— Конечно нет. Я подберу для капитана Ши только самое лучшее место.

Несмотря на совершенно безобидное лицо, которое у любого другого вызвало бы ассоциации со слабым и изнеженным мальчиком, сейчас Ши Юйбай уловил в нём скрытую угрозу. Он был похож на распустившуюся белоснежную розу, окроплённую кровью, и никто не знал, какую страшную цену придётся заплатить тому, кто решит её сорвать.

Раздался щелчок. Линь Цзин просунул руку мимо талии Ши Юйбая и открыл запертую железную дверь.

Снаружи царила кромешная тьма. Проползая по коридору, гигантская змея помяла немало железных дверей, на стенах зияли зловещие трещины, а почти все полуживые лампочки на потолке осыпались стеклянным дождём.

Линь Цзин приложил палец к губам, призывая к тишине, наклонился к уху Ши Юйбая и прошептал:

— Не разговаривай и не издавай ни звука, просто иди за мной.

Они один за другим вышли за дверь. Забегая внутрь, Ши Юйбай так торопился, что не заметил табличку, висевшую рядом с дверью, в которую его затащил Линь Цзин. Из-за буйства змеи висевшая на стене табличка упала, и проходя мимо, Ши Юйбай случайно наступил на неё.

Опустив взгляд, Ши Юйбай машинально прочитал вслух цифры на ней:

— Семьдесят три...

— Что случилось? — Линь Цзин, шедший впереди, остановился в ту же секунду, как услышал его голос, и обернулся.

Ши Юйбай покачал головой, не придав этому числу особого значения:

— Ничего, идём дальше.

Они пошли по коридору в сторону, противоположную той, куда уползла гигантская змея. В поле зрения появилась извилистая лестница, ведущая наверх, и Линь Цзин повёл Ши Юйбая по ней.

Тускло освещённой, неровной лестнице не было видно конца. Они молча поднимались наверх, пока идущий впереди Линь Цзин не сказал

— Пришли.

Затем раздался скрип открываемой двери, и перед глазами внезапно стало светло.

Бездна Глава 11: Железный ошейник

2026-11-09T10:33:03.341Z

Из распоротого живота четвероногого животного выскользнула маленькая изумрудно-зелёная змейка и, высовывая раздвоенный язык, с молниеносной скоростью бросилась к руке Ши Юйбая.

Такая скорость могла бы застать врасплох обычного человека, но Ши Юйбай, как-никак, был следователем с более чем десятилетним стажем работы на передовой. В тот момент, когда ядовитая змея бросилась на него, он резким движением запястья безошибочно схватил её за «семь цуней»¹, с лёгкостью обезвредив маленькую змейку, которая с одного взгляда казалась невероятно ядовитой.

¹ Семь цуней (七寸, qī cùn): Китайская идиома «бить змею в семь цуней». Означает уязвимое место, слабое звено, жизненно важную точку. Считается, что на расстоянии семи цуней (около 23 см) от головы находится сердце змеи, и удар туда смертелен.

Ши Юйбай не слишком разбирался в животных, но эта змея была похожа на куфию. Однако, присмотревшись, он заметил кое-что неладное, отчего сильно испугался змеи в своей руке. Первой реакцией было свободной рукой свернуть ей голову на 360 градусов и с отвращением отбросить обмякшую мёртвую змею на пол.

Хотя змея была мертва, её хвост всё ещё извивался, а четыре тёмно-коричневых глаза пристально смотрели на стоящего перед ней Ши Юйбая. Да, у этой змеи оказалось четыре глаза!

Сначала он непонятным образом оказался в этой странной лаборатории, затем увидел животное без головы и кожи, а теперь наткнулся на странную змею с четырьмя глазами. Ши Юйбаю всё это переставало казаться странным, он даже начал к этому привыкать.

Но как раз когда он подумал, что ко всему привык, огромный изумрудно-зелёный глаз заглянул в пыльное окно лаборатории. Шипение с лёгкостью проникало сквозь стены, окружая его со всех сторон. Только один глаз занимал почти всё окно, и Ши Юйбай даже не мог разобрать, откуда именно доносится этот звук.

Эти плотные, шелестящие звуки раздавались отовсюду, словно все стены были усеяны ядовитыми змеями, злобно сверлящими его взглядом. Холодный пот безудержно проступал из каждой поры его тела, то, что предстало перед его глазами, раз за разом испытывало на прочность его способность к восприятию и скорость реакции.

Шшш~

Огромная змеиная голова заскользила за окном. Раздвоенный язык толщиной с руку то высовывался, то прятался в ромбовидной пасти — это было движение хищника, выслеживающего добычу.

Увидев перед собой такую гигантскую змеиную голову, невозможно было не испугаться. Самый большой питон, которого Ши Юйбай видел в своей жизни, по сравнению с этой тёмно-зелёной змеёй казался просто мелкой сошкой. К тому же у этой змеи, как и у той, которую Ши Юйбай только что задушил, было четыре глаза. За исключением размеров, они были абсолютно одинаковыми. У него даже мелькнула мысль: а не была ли та маленькая змейка детёнышем этого гиганта?

И теперь эта тварь, будь то змея-мать или змея-отец, пришла мстить?

Ши Юйбай заставил себя успокоиться. Его взгляд безостановочно скользил по помещению, пытаясь найти оптимальный путь к отступлению.

Со всех сторон стояли пустые шкафчики для хранения. Их ржавые корпуса поросли липким, густым слоем мха. С потолка, неизвестно откуда, капала мутная жидкость, просачиваясь сквозь трещины в стенах и с плеском падая в лужи на полу.

Скользящая за окном голова внезапно остановилась. Изумрудно-зелёные вертикальные зрачки неотрывно уставились на Ши Юйбая в комнате, змея даже втянула свой раздвоенный язык.

В момент, когда змеиная голова замерла, Ши Юйбай понял, что она собирается сделать. Раздался звук разбивающегося стекла. Ши Юйбай даже не стал поворачивать голову, а сразу же перекатился в сторону, подальше от того места, где стоял. В следующую секунду разинутая, зловонная пасть оказалась там, где он был мгновение назад.

Голова змеи, казалось, была сделана из железа, она с лёгкостью пробила стену и ворвалась в комнату. Огромное тело протиснулось в эту тесную для неё лабораторию. Стоявшие стеллажи с грохотом повалились на пол от вторжения этого гиганта, в мгновение ока превратив комнату в руины.

Ши Юйбай едва успел увернуться от головы, но отлетевший осколок кирпича оцарапал ему щёку, оставив кровавый след. Однако ему было не до этого. Не успел он даже подняться с пола, как змеиная голова снова метнулась к нему. В широко раскрытой пасти виднелись неровные острые зубы, а с двух длинных ядовитых клыков капала кисло-зловонная слизь, которая, касаясь пола, издавала шипящий звук разъедаемой поверхности.

Нетрудно было представить, что произойдёт, если этот яд попадёт на него. Понимая, что времени на то, чтобы встать, нет, Ши Юйбай мог лишь по инерции перекатиться в сторону. Используя силу переката, он изо всех сил пнул лабораторный шкаф, и тот с грохотом обрушился прямо на голову змеи, преследующей его.

Удар железного шкафа на мгновение замедлил движения гигантской змеи. Воспользовавшись моментом, Ши Юйбай схватил с пола осколок стекла. Не обращая внимания на то, что неровные края до крови изрезали ему руки, он со всей силы вонзил его прямо в этот жуткий зелёный глаз.

В момент удара алая кровь хлынула, словно фонтан. Из-за слишком близкого расстояния лицо Ши Юйбая неизбежно обдало кровавыми каплями.

Придавленная змея издала пронзительный визг от боли. Огромное тело начало извиваться и биться в лаборатории, сметая на пол ещё больше железных шкафов и с грохотом ударяясь о стены. От этой чудовищной силы вся лаборатория затряслась, готовая, казалось, рухнуть в любую секунду.

Видя, что монстр непрерывно бьётся от боли, Ши Юйбай улучил момент и без колебаний бросился бежать к единственной открытой железной двери.

Выскочив за дверь, он первым делом увидел мрачный, мёртвый коридор. По обеим сторонам располагались одинаковые железные двери с разными номерами. Ши Юйбай огляделся по сторонам. Мерцающие лампочки над головой точь-в-точь напоминали сцену из фильма ужасов, который он когда-то смотрел, а по бокам тянулся бесконечный, одинаковый длинный коридор, уходящий вдаль, насколько хватало глаз.

Звуки борьбы в лаборатории за спиной становились всё тише. Ши Юйбай не смел больше задерживаться и, выбрав направление наугад, бросился бежать со всех ног.

Не успел он пробежать и несколько шагов, как позади раздался звук пробиваемых стен. То и дело ему в спину прилетали куски битого кирпича и черепицы. Первым порывом Ши Юйбая было снять куртку и накрыть ею голову, ведь учитывая силу удара этих камней, если такой булыжник попадёт в затылок, в лучшем случае он мгновенно потеряет сознание, а в худшем — его может просто убить!

Но тут Ши Юйбай обнаружил, что его одежда каким-то образом изменилась. На нём была однотонная просторная светло-голубая футболка без узоров.

Кроме этой футболки, на нём ничего не было надето выше пояса.

Поколебавшись секунду, Ши Юйбай быстро стянул с себя футболку, обнажив крепкое, мускулистое тело, и скомкал её, чтобы прикрыть затылок от летящих камней.

Оглушительный грохот ударов преследовал его по пятам. Когда он пробегал мимо очередной одинаковой железной двери с номером 073, она вдруг без предупреждения приоткрылась. Из щели высунулась бледная рука, схватила пробегающего мимо Ши Юйбая и, прежде чем он успел отреагировать, затащила его внутрь.

В момент, когда его втянули внутрь, первой реакцией Ши Юйбая было нанести хук в живот нападавшему. Но не успел его кулак коснуться цели, как его перехватила другая рука. Огромная сила впечатала его назад, и железная дверь за его спиной с глухим лязгом захлопнулась под тяжестью его собственного веса.

Холодная железная дверь прижалась к его голой спине. Из темноты вынырнуло лицо, такое же бледное, как и рука, что его схватила. Густые волосы закрывали глаза, а открытый подбородок придавал лицу несколько мрачный вид. Это был скорее дикий зверь, только что выползший из тьмы, чем человек.

Ши Юйбай изо всех сил попытался вырваться несколько раз, но руки, державшие его, были как железные клещи - как бы он ни дёргался, он не мог сдвинуться ни на дюйм.

А затем лицо заговорило:

— Капитан, не бойся, это я.

Услышав этот голос, Ши Юйбай замер. Видимо, поняв, что он больше не собирается нападать, руки, державшие его, ослабили хватку. Затем Ши Юйбай поднял руку и отвёл мешающие волосы со лба незнакомца, окончательно убедившись в том, кто стоит перед ним.

Светлые глаза, холодные и равнодушные, как стоячая вода, смотрели на него, не моргая. Это был Линь Цзин.

Неудивительно, что Ши Юйбай не узнал Линь Цзина сразу, ведь его нынешний облик разительно отличался от того, что он видел раньше. Один был мягким, скромным и совершенно безобидным, а другой - мертвенно-холодным и безжалостным, словно безжизненный клинок, излучающий ледяной свет во тьме. Даже стоя неподвижно, он источал неистовую жажду к атаке.

Казалось, в следующую секунду этот клинок перережет ему уязвимое горло.

Ши Юйбай спросил:

— Как ты здесь оказался?

В ответ повисла тишина. Линь Цзин не ответил на вопрос. В тёмной комнате было лишь одно крошечное окошко высоко на стене. Это место больше походило на тюремную камеру, чем на лабораторию.

Опустив глаза, Ши Юйбай увидел, что на Линь Цзине надета точно такая же светло-голубая футболка, как и на нём. Казалось, тот был хорошо знаком с этим местом и хладнокровно прислушивался к звукам, доносящимся из-за двери.

Услышав вопрос Ши Юйбая, Линь Цзин не ответил, а лишь приложил палец к губам в жесте молчания. Затем он наклонился к шее Ши Юйбая и, словно маленький зверёк, прижался к нему носом и долго принюхивался.

Ши Юйбай редко подпускал кого-то так близко. Прохладное дыхание щекотало его голую кожу. Он хотел спросить, что тот делает, но, вспомнив его жест с призывом к тишине, был вынужден проглотить вопрос и стоял, напрягшись, позволяя ему прижиматься к себе.

Они стояли очень близко, так что Ши Юйбай даже мог уловить запах, исходящий от Линь Цзина — лёгкий запах крови, смешанный с горечью лекарств. Опустив взгляд, он остро подметил, что шрам на шее Линь Цзина исчез. На этой хрупкой шее был надет чёрный железный ошейник, а его задняя часть буквально впивалась в плоть.

Ошейник плотно прилегал к шее. Неизвестно, сколько времени он там находился, но круглый гвоздь, проходящий от ошейника под кожу, уже полностью врос в плоть. Страшно было даже представить, какую боль причиняла такая рана, когда она ещё не зажила.

Каждый поворот головы разрывал бы рану, только-только начавшая заживать плоть снова бы рвалась. Если бы за ней не ухаживали должным образом, она бы быстро загноилась!

На мгновение Ши Юйбаю показалось, что он понял, откуда у Линь Цзина на шее взялся этот шрам.