Бар Ульбрихта

Рецензия на статью Lenin Crew «КПСС на распутье».

2026-06-10T09:21:32.067Z

Недавно коллектив Lenin Crew написал статью посвященную периоду первых послесталинских лет 1953-1956-м годам и XX сьезду КПСС.

Я решил написать небольшую рецензию на их материал.

Для первой работы автора вышло хорошо. Но есть и что покритиковать.

На каком именно распутье находилась КПСС? Было ли это только в связи со смертью Сталина? Я думаю этот вопрос глубже и на распутье партия находилась еще с послевоенного времени. Это было связано с тем, что восстанавливать экономику было понятно, что нужно, а вот что делать после — нет. Поэтому в позднесталинские времена и были дискуссии о путях развития СССР, о чем писал еще давно тут.

В таком контексте, станет понятно что не смерть Сталина запустила процесс, а скорее стала поводом. Потому что те же реформы Берии и Маленкова: подготовка аграрных преобразований или реформа ГУЛАГа уже готовились в Сталинские времена. Но тогда эти реформы тормозились.

Также, не особо показан кризис позднесталинского времени. Это волнения в ГУЛАГе, финансовые проблемы, перенапряжение в экономике. То есть не показана особо та ситуация, с которой пришлось работать послесталинскому руководству. Та же амнистия из ГУЛАГа упомянута лишь вскользь, а она стала важным шагом в процессе десталинизации.

О ГУЛАГе подробнее писал тут.

Аналогично про реформы Маленкова. Они показаны просто как реформы которые потом частично откатили назад, но для современников они являлись значительными преобразованиями. Это подробно описал Исаак Дойчер в книге Russia after Stalin, а также в современных работах посвященных 1953 году, например в серии История Сталинизма.

По поводу соцблока. Он находился в перманентном кризисе еще с 1953 года. И не только в Польше и Венгрии, и даже не только в ГДР в 1953 году. Про ГДР в 1953 году недавно писал тут. Кризис назревал с последних сталинских лет и ситуация 1956 года была не моментом когда появились разногласия и нарушилась монолитность соц блока, а лишь когда они вырвалась наружу. Потому что конфликтов было масса с самого появления соц стран.

Касательно той же ГДР, автор использует лишь статью германиста Алексея Филлитова, хотя у него есть две книги по соответствующей теме где подробнее описывается ситуация в связи с 1953 годом. В интернете их нет, но можно сходить в библиотеку.

Не очень понятно почему не используется «классическая» работа по хрущевской теме Юрия Аксютина.

Аксютин Ю. В. Хрущёвская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953—1964 гг

И другие его работы, которые как раз посвящены послесталинскому времени и XX съезду. Плюс его работы также в том, что в ней показываются общественные настроения, чего также не хватает в статье.

Еще, не показан один из важных международных аспектов который повлиял на проведение XX съезда — советско-югославские отношения. А именно Югославы активно подталкивали советское руководство к переосмыслению Сталинского времени. Об этом есть целое исследование.

Едемский А.Б. От конфликта к нормализации. Советско-югославские отношения в 1953–1956 годах

Про Польшу и Венгрию, также мало привлечена литература. А по обоим темам ее достаточно. Как минимум на сайте Института Славяноведения РАН много работ по теме.

По Венгрии конкретно используется достаточно тенденциозная работа Кирпиченка. Он действительно показал что в протестах в Венгрии были сильны националистические движения, но ими все не ограничивалось. Другие работы по теме дают более комплексный взгляд. Например есть хорошая биография Яноша Кадара.

Roger Gough. A Good Comrade: Janos Kadar, Communism and Hungary.

Не очень понятно, почему совсем не используется иностранная литература по теме. Ее достаточно и по XX съезду и по сопутствующим событиям. Например несколько работ

Mark Kramer. The Soviet Union and the 1956 Crises in Hungary and Poland: Reassessments and New Findings.

Challenging Communism in Eastern Europe 1956 and its Legacy. Edited by Terry Cox

Svetozar Rajak. Yugoslavia and the Soviet Union in the Early Cold War Reconciliation, comradeship, confrontation, 1953–1957.

Шейла Фицпатрик. Команда Сталина: годы опасной жизни в советской политике

Уильям Таубман. Хрущев.

И другие книги.

В целом, рекомендую автору поменьше цитировать материалы, побольше делать контекста в исследовании, привлекать больше материалов и соответственно — больше анализа.

Желаю автору продуктивных исследований.

Социализм в цветах ГДР. Кризисные годы 1952-1953

2026-05-15T15:25:59.822Z

Мой канал с другими похожими материалами

Тяжелые кризисы не раз потрясали социалистической блок. Польский октябрь 1956 года, Венгерское восстание в том же году, Пражская весна 1968. Однако мало кто помнит, что первый такой кризис произошел в ГДР в 1953 году.

Этот год стал не только временем смерти Сталина. Но и годом, когда режим Социалистической единой партии оказался на грани падения. Его опрокинули те же самые рабочие, властью которых провозглашала себя СЕПГ.

Сегодня мы разберемся в том, каким образом произошел этот кризис, какие у него были социальные корни и какое изменение отношений в обществе он привнес.

Перед тем, как мы перейдем к непосредственному повествованию, скажем о структуре статьи, чтобы читатели не запутались.

Мы кратко опишем состояние экономики ГДР к началу 1952 года. Затем мы последовательно рассмотрим нарастание кризиса в различных секторах экономики:

В финансах
В сельском хозяйстве
В частном секторе промышленности
На государственных фабриках.

Я рассмотрю период с весны-лета 1952 до апреля 1953. Кроме сельского хозяйства, о котором буду описывать события с ноября 1952 по февраль 1953. Сельское хозяйство летом 1952 года я рассмотрел в отдельной статье.

Затем мы поговорим о советской реакции на все эти процессы. И после перейдем к непосредственному кризису с мая по август 1953 года.

Нарастание проблем в экономике.

1952 год не предвещал особой беды для экономики ГДР. Немецкие коммунисты составляли балансы промышленности и сельского хозяйства. На заводах происходили трудовые конфликты , о которых мы говорили в прошлых частях, но они не приводили к открытым выступлениям против режима. Аналогичная ситуация была в сельском хозяйстве: хотя мелкие крестьяне все больше вовлекались в капиталистические отношения и их эксплуатировали крупные фермеры, в целом положение в сельском хозяйстве было стабильное.

Однако был и ряд проблем — экономика ГДР, в те годы была непропорционально развита по отраслям, как и другие экономики соцстран. Тяжёлая промышленность развивалась значительно быстрее, чем сельское хозяйство. Рабочие производили сталь в два раза больше чем до войны, но потребляли все еще меньше.

Экономика ГДР была бедна капиталом, и инвестиционная политика в первые годы была очень жесткой. Экономика перестраивалась на государственное управление и различным секторам постоянно не хватало инвестиций и финансирования. Проблемы усугублялись тем, что постоянно не хватало ресурсов, и спрос на них был очень высоким. В экономике ГДР также не получалось накопить достаточно денег для обновления оборудования и реализации долгосрочных проектов. Доля инвестиций в бюджете была менее 10%. Вдобавок, Москва требовала репарации и иногда дополнительные выплаты. Сами по себе эти проблемы не были критичными, но создавали условия для возможного будущего кризиса.

Все изменил апрель 1952 года.

После провала мартовской «Ноты Сталина», когда Сталин пошел на последнюю серьезную попытку объединения Германии, произошёл разговор между Сталиным и немецкими коммунистами. Он дал добро на строительство социализма в Германии. Но в первую очередь для него было важно усиление обороноспособности страны, так как 1952 год был в то же время переломным годом в корейской войне. По этой же причине нужно было еще больше вложиться в тяжелую промышленность.

Ульбрихт и немецкие коммунисты были в полном непонимании от таких «выкрутасов Сталина». До этого они не декларировали строительство социализма, и Восточная Германия на официальном уровне имела иную ориентацию, чем страны народной демократии. Если в странах народных демократий провозглашали продвижение к социализму, то Советская зона в Германии позиционировалась как временная мера по отношению к объединению Германии.

Все нововведения потребовали финансов. Где деньги, Ульбрихт?

Финансовый кризис

В июне был принят бюджет на 1952 год, однако, он был недостаточно согласован с планом, который был принят в феврале 1952 года. По плану расходы должны были составить 4,02 миллиарда марок, а доходы - 3,93 миллиарда марок. Даже с таким бюджетом не получалось выполнить все задачи, которые поставили перед руководством до встречи со Сталиным.

На встрече со Сталиным в апреле появились новые задачи и дополнительные расходы. Нужно было больше денег на армию, укрепление границ и перестройку промышленности для военных нужд. Из-за этого бюджет стал еще более напряженным, а план трудновыполнимым.

Также, СССР не хотел отказываться от репараций. В тот момент было неясно, какой будет Германия, объединиться она или нет. Поэтому советское руководство стремилось получить из ГДР все возможное.

Хотя с 1946 года доля репараций неуклонно сокращалась, а в 1950-м году Сталин пошел на сокращение суммы репараций в два раза, они все еще составляли значительный объем. В 1950-м году сумма репараций стала 3137 млн долларов, которые должны были выплачивать до 1965 года. Это было 19% от бюджета — самая большая статья расхода ГДР.

Хотя Советский союз решил продать ГДР оставшиеся Советские акционерные общества (советские предприятия в Германии), чтобы улучшить ситуацию в экономике, но их покупка краткосрочно еще более увеличила нагрузку на бюджет.

Руководство СЕПГ осознавало сложившиеся трудности и пришло к выводу, что стоит отказаться от обязательных плановых показателей на 1953 год. Фактически, на 1953 год решили отказаться от плана, так как никто не мог адекватно спланировать расходы и доходы[1. 425-426].

На государственных фабриках также существовала диспропорция между быстро растущими зарплатами и менее быстрым ростом производительности труда. Этот факт особенно критиковался со стороны советских советников.

В связи с административной реформой 1952 года перестраивался государственный аппарат. В 1952 году 5 земель ГДР были упразднены и разделены на 14 районов для лучшего управления. Это создавало сложности для получения сельхозпродукции, так как были нарушены цепочки поставок, а также еще больше усилился дефицит бюджета.

В ноябре 1952 года Ульбрихт был вынужден признать, что цели пятилетнего плана, который объявили в 1951 году далеки от достижения и что экономика находится в кризисе. «За девять месяцев 1952 года из 140 пунктов, имеющих чрезвычайное экономическое значение, 88 пунктов не были выполнены».[3. 323].

В экономике ГДР все более нарастали проблемы, которые были вызваны кризисом планирования финансов. Не хватало ресурсов на новые мероприятия, обсужденные со Сталиным в апреле. Откуда было их взять? Об этом и стали думать.

Начальник финансового отдела Советской контрольной комиссии Ситнин в октябре представил свой план экономии. «О сокращении дотаций и других мерах по обеспечению режима экономии в ГДР»:

Сократить дотации государственным предприятиям.
Временно отказаться от основного достижения режима — непрерывного повышения уровня жизни, путем сокращения социальных льгот, повышения промышленных и потребительских цен.
Усилить давление на частный сектор, увеличить контроль за налогообложением и наказывать частных предпринимателей вплоть до экспроприации.

Однако в этой программе еще не содержалось установки на коренное изменение положения в экономике в сторону социализма, лишь решение текущих экономических проблем.

Но на X пленуме ЦК СЕПГ 20-22 ноября 1952 года принята установка на усиление давления на частный сектор и отказ от многоукладной экономики. Таким образом, рекомендации Ситнина были приняты, но в еще более радикальном виде.

На данный момент полностью не реконструирован процесс принятия решений, связанный с этим пленумом. Поэтому остается только догадываться, почему были приняты такие меры. Возможно свою роль сыграл и XIX съезд КПСС и работа «Экономические проблемы социализма в СССР», поскольку в своей речи на Пленуме Ульбрихт прямо ссылался на эту работу, обосновывая свой курс.

Возможно в условиях жесткой экономии руководство СЕПГ просто не знало иного выхода, нежели начать давить на частный сектор для решения экономических проблем.

В течении декабря 1952 года СЕПГ приняло постановление, основываясь на рекомендациях Ситнина о сокращении социальных льгот. Наибольшее раздражение у населения получила отмена рождественских выплат для рабочих и служащих (13-я зарплата), повышение цен на некоторые виды сырья, а также ограничение на продажу масла, жиров и сахара.

17 декабря 1952 года СЕПГ приняла план развития народного хозяйства ГДР на 1953 год. Он был настолько общим, что представлял собой лишь очень примерные цифры, потому что многое было не согласовано с советской стороной.

9 января 1953 года прошла встреча руководства СЕПГ и СКК, на которой обсуждалось тяжелое положение в экономике ГДР. СКК настояли на полном введении мер жесткой экономии, чтобы удовлетворить советские заказы. После этого, ЦК СЕПГ 20 января принял постановление об ужесточении проведения мер жесткой экономии. Также Советская сторона настояла на увеличении поставок продукции в СССР в счет репараций.

В течении февраля СКК, наблюдая тяжелое положение в экономике ГДР, разработала план по еще большему сокращению дотаций предприятиям из бюджета, снижению субсидирования продовольственных карточек, в особенности для предпринимателей и лиц свободных профессий. Карточки для предпринимателей (около 600 тыс. человек) предлагалось аннулировать немедленно. Сокращениям подверглись карточки примерно 2 млн человек.

Мы видим, что в период кризиса советники из СССР оказывали если не решающее, то большое влияние на действия СЕПГ. Это было вызвано тем, что хотя ГДР уже образовалась, формально она не была самостоятельным государством, поэтому и СЕПГ не имела полный контроль за ситуацией. Еще большие проблемы оказывало то, что сложившаяся к 1952 году система (национализированные предприятия, массовые организации, сращение партии и государства и партийный контроль) не функционировала еще в полной мере слаженно[2. 270].

Посмотрим далее, как на все эти меры реагировали разные слои общества и как экономика ГДР пришла к кризису.

Сельское хозяйство

Дискуссии о коллективизации

Летом 1952 года в ГДР началась коллективизация. Подробнее о ней можно прочитать в этой статье, мы лишь кратко опишем ситуацию для понимания контекста. В ГДР создавались 3 типа кооперативов. I лишь с обобществлением пахотных земель,. II тип с обобществлением машин и скота для пахоты. А III тип был создан для животноводческих ферм, в котором обобществлялся весь скот. Коллективизация на тот момент была добровольной и направленной на реализацию интересов самих фермеров, которые давно стремились к коллективной обработке земель. Но осень 1952 года изменила планы руководства ГДР.

Финансовые проблемы отразились и на сельском хозяйстве. У различных слоев фермеров наблюдалось большое количество невыплаченных долгов. Однако до лета 1952 года на это смотрели как на норму, понимая, что для выведения сельского хозяйства из послевоенного кризиса, государству необходимо вкладываться в него.

Советские работники из СКК летом 1952 года критиковали руководство СЕПГ и не один раз направляли меморандумы о текущем финансовом положении. Они считали, что СЕПГ должна вести более жесткую экономическую политику. Сами работники СКК считали руководство СЕПГ беспомощным.

В ноябре специалист по с/х в СКК Ступов представил предложения для СЕПГ по политике в отношении фермеров. Он высказал мнение, что «кулачество усилило борьбу против ГДР». Он предлагал усилить налоговый контроль за крупными фермерами и усилить контроль за созданием СПК (с/х производственные кооперативы). Но даже в его предложениях еще не звучало мысли об уничтожении частного сектора на селе, что уже проводилось в других соц странах. В целом, это еще соответствовало всей прошлой умеренной политике проводимой с 1945 года.

Однако, позиция руководства СЕПГ все же менялась. Эльке Шерстяной выделяет такие причины:

«Продолжающаяся неопределенность в отношении международных условий, большое экономическое давление, псевдонаучные подходы к решениям, постепенно накаляющиеся настроения классовой борьбы и сильное стремление сомкнуть ряды с центром политического руководства - все это вызвало переосмысление позиции в руководстве СЕПГ.»[1. 436-437].

Нет доказательств, что изменение политики в сторону «радикальности» и уничтожение частного сектора было прямо навязано из Москвы. Хотя СКК сильно давило на СЕПГ для принятия мер жесткой экономии, но в их меморандумах не содержались тезисы об уничтожении частного сектора.

Сам Сталин с лета 1952 года вплоть до своей смерти не принимал специалистов по Германии и напрямую не контролировал происходящие события, как это было например ранее, в 1945-1949 году[1. 436-437]. Таким образом ослабление контроля со стороны СССР совпало с указанными выше факторами и привело СЕПГ к ряду неверных решений, о которых мы поговорим далее.

Такая ситуация в принятии решений отразилась и на создании производственных кооперативов, которые стали появляться с лета 1952 года. Финансовые проблемы не способствовали усилению коллективизации, даже наоборот — снижению ее темпов, как это и было в других странах народной демократии. В некоторых из них количество кооперативов удерживалось на уровне 1949-1950-х годов, когда стало понятно, что государства не имеют возможности инвестировать в развитие новых кооперативов. Но существовала и другая точка зрения, которая была у советских советников — перераспределение средств, путем уничтожения крупных фермеров как класса, и включение их капиталов в укрепление новых СПК.

То есть, предлагали два основных решения финансовых проблем бюджета:

Приостановить создание производственных кооперативов — укрепить уже существующие, чтобы они были более рентабельны, и государство бы меньше тратило на них средства. Такой позиции придерживался специалист СЕПГ по сельскому хозяйству — Пауль Меркер.
Насильно конфисковать капиталы, оборудование, рабочую силу у середняков-предпринимателей и кулаков, путем продолжения коллективизации и направить эти средства на создание новых кооперативов. Такой позиции придерживались советские советники.

Встал выбор между этими двумя путями. Первый путь мог бы дать сокращение бюджетных расходов, в ущерб временной приостановки коллективизации. Это бы дало больше денег, но могло навредить репутации СЕПГ. Второй путь виделся СКК и руководству СЕПГ более адекватным, надеясь, что удасться получить больше средств и одновременно уничтожить частный сектор в деревне.

Но резко на политику в отношении сельского хозяйства в ГДР повлияло Чехословацкое «Дело Сланского». Это был один из этапов репрессий в Восточной Европе, когда в Чехословакии начали искать западных шпионов. По этому делу в ГДР был арестован Пауль Меркер, один из руководящих деятелей СЕПГ в отношении сельского хозяйства. После этого районным и земельным организациям СЕПГ были высланы рекомендации тщательнее следить за классовыми врагами в деревне. Напряженная международная обстановка, финансовые проблемы, стремление бюрократии показать лояльность перед СССР, путем проведения схожих процессов, что и в Восточной Европе — все это привело к переосмыслению стратегии.

Стратегия сохранения многоукладной экономики была отброшена.

Уже 19 декабря 1952 года Вальтер Ульбрихт заявит в Совете Министров, что «Сегодняшние кооперативы, через год, два или три, станут решающей силой в деревне».

По состоянию на 30 ноября в общей сложности было 1335 СПК (кооперативов):

СПК I типа 1191
СПК II типа 65
СПК III типа 79

С созданием СПК были все те же проблемы, что и ранее — не были приняты четкие правовые и организационные принципы их создания. Хотя уставы уже были созданы, но кроме них необходимо было решить еще массу вытекающих проблем — принципы и объемы поставок, отчетность СПК в госплан и т.д.

Конференция кооператоров

Еще с лета планировали созвать конференцию представителей СПК для обсуждения данных проблем. Экономические сложности и понимание того, что будет создаваться больше СПК, ускорили этот процесс.

СКК и лично советник Ступов очень тщательно планировали подготовку конференции. Хотя созыв ее автоматически не вел к искоренению частного сектора, но предполагал изменение политики. До отправки в ГДР Ступов в 1950-м году провел аналогичную конференцию кооператоров в Болгарии и после нее начали политику резкого усиления коллективизации[1. 439].

В прошлой статье мы уже говорили о различии уставов СПК. Здесь лишь кратко напомним — СПК 1,2 и 3 уровней различались разным уровнем обобществления, а также разной направленностью. Первый и второй тип были ориентированы на растениеводство, а третий — на животноводство. Во всех СПК сохранялась частная собственность

Изначально, руководство СЕПГ хотело использовать конференцию для решения насущных вопросов при взаимодействии с самими представителями СПК. Конференция должна была стать институтом «государственно-общественного партнерства». В этом было заинтересовано руководство СЕПГ и сами фермеры из СПК.

С 5 по 6 декабря в Берлине прошла 1-я конференция представителей СПК. Изначально, СЕПГ декларировала демократический характер конференции, совместное решение вопросов производства и организации труда, и это положительно повлияло на делегатов. Но реально конференция усилила власть СЕПГ над кооперативами, и «демократическая» конференция положила конец «демократическому» созданию производственных кооперативов. На конференции было провозглашено, что для улучшения работы фермеров, ассоциации крестьянский взаимопомощи(АКВ) и машино-тракторные станции (МТС) как гос. предприятия будут усиленно помогать им. Фактически, это означало вмешательство АКВ и МТС напрямую в дела фермеров и СПК, то есть более жесткий контроль СЕПГ над процессом.

Вальтер Ульбрихт заявил, что колхозники Советского Союза — наши учителя в развитии колхозного строя. Лозунгом конференции стала фраза: «Давайте учиться у советских колхозников, как по новому вести бизнес».

Заранее до конференции Ульбрихтом и членами руководства СЕПГ были внесены изменения в устав СПК, которые обязывали всех членов СПК немедленно повышать производительность труда, в то время как ранее такая установка была только в уставе СПК третьего типа. Также члены СПК были обязаны защищать не только кооперативную, но и государственную собственность. Этим СЕПГ дала начало формальному уравниванию государственной и кооперативной собственности, и подчинению последней[1. 443].

На конференции критиковались различные действия фермеров в СПК, которые не соответствовали уставам СПК, например включение только половины пахотных земель в кооперативный фонд. Четкие принципы не были приняты и в их отсутствии такая критика имела дезорганизующий эффект. Адекватной мерой в этом случае могло быть принятие определенных, точно выверенных норм, и уже затем разбирательство с нарушителями.

Было принято решение о запрете продажи земли при выходе из СПК. В случае, если «противник коллективизации» выходил из СПК, он терял землю, и земля оставалась в фонде СПК навсегда.

Все эти меры были направлены на максимально закрытое, бесперебойное и оптимальное использование земли со стороны СПК.

Однако Ульбрихт и «товарищи» были реалистами и понимали, что из гос бюджета не получится финансировать создание новых СПК и их поддержку. Поэтому, парадоксально, хотя формально правила ужесточались, СПК получали большую свободу в плане самоорганизации. Фактически их временно отправили в свободное плавание, но под строгим контролем. Государство стремилось избавиться от опекой над СПК, в то время как СПК наоборот, были заинтересованы в такой опеке, особенно те, которые состояли из бедных фермеров и нуждались в поддержке.

И в целом, несмотря на формальное ужесточение правил, реальные принципы работы СПК не сильно изменились с начала коллективизации.

На рубеже 1952-1953 также были выявлены проблемы с поставками. Они были связаны с тем, что создание СПК производилось в засушливый 1952 год. Чтобы компенсировать это, Советские советники рекомендовали усилить нажим на кулаков. Под их давлением, были созданы «сельскохозяйственные бригады», которые инспектировали кулаков, и изымали у них продукцию, если находили малейшее нарушение. Это настраивало крупных крестьян против власти.

Финансовые проблемы привели к сокращению инвестиций из бюджета в сельское хозяйство с 560 млн немецких марок, до 451 млн, а затем и до 365 миллионов. То есть, почти в два раза. Для крупных фермеров ужесточились правила получения кредита, либо им отказывали в кредите. В 2-2,5 раза были увеличены тарифы на МТС

Хотя Вальтер Ульбрихт и остальное руководство СЕПГ предупреждали рядовых функционеров против передергиваний в деле коллективизации — функционирование партийных структур стимулировало последних к обратному. Были изданы планы создания новых СПК, и рядовые функционеры стали с особым энтузиазмом проводить коллективизацию. Они опасались снятия с должности и желали выслужиться перед вышестоящим руководством. Аналогично действовали и те, кто был выше их. Это также привело к проблемам, так как в отдельных случаях деятели СЕПГ на местах устанавливали жесткий контроль за действиями фермеров и принуждали их входить в СПК.

В феврале 1953 г. руководство СЕПГ подвело итог: «крупные фермеры и крупные землевладельцы» по-прежнему должны государству около 297 тыс. т зерна и бобовых 1951 и 1952 годов, около 591 тыс. т картофеля, около 59 тыс. т свинины и около 13,2 тыс. т скота (за исключением свиней). Задолженность по кредитам составила около 41 млн. марок по краткосрочным и около 40 млн. марок по долгосрочным кредитам. Такой баланс заставил руководство СЕПГ, к которому неоднократно обращался СКК, радикально ограничить выдачу государственных кредитов этой группе фермеров. При этом было дано указание жестко пресекать налоговые правонарушения[1. 488-489].

Вставала еще одна проблема — убыточность машинно-тракторных станций. Тарифы МТС, по которым им платили фермеры, покрывали лишь треть их расходов и правительство ГДР регулярно дотировало машинно-тракторные станции. В связи с этим было решено повысить цены на них.

Цены для кооперативов установились на уровне цен которые были для мелких фермеров. Цены для мелких были повышены на четверть, но все еще дотировались. Цены для средних крестьян — 10-15 га, теперь стали равны ценам более крупных — 15-20 га, что сильно ударило по середнякам. Для фермеров же с более 20 га цены были повышены на 50-60 процентов. Это однако не было излишне высоко. Да, политика в отношении крупных фермеров стала значительно жестче, но она не предполагала их уничтожение.

В отношении поставок сельхозпродукции, руководство СЕПГ было даже жестче, чем СКК. СЕПГ предполагали ужесточить и потребовать увеличения поставок животноводческих ферм, но сельскохозяйственный отдел СКК ответил отказом.

СКК не планировала уничтожать крупных фермеров, но был вопрос. Откуда взять средства для инвестиций чтобы уменьшить дотации из бюджета?

Чрезвычайные меры и бегство фермеров

Несмотря на проведение все еще двойственной политики, ситуация ухудшалась. В первых числах января Москвой было затребовано увеличение репараций по ряду дорогостоящих продукций машиностроения, давление на бюджет увеличилось. 8 января было принято постановление о возможности использования чрезвычайных мер по заготовкам.

Напомним, что в свое время, именно с чрезвычайных мер по поставкам началась советская сплошная коллективизация.

Крестьяне, которые не сдали необходимый объем зерна или сдали невовремя, подвергались жестким наказаниям вплоть до тюремного заключения с конфискацией всего имущества. С учетом увеличения квоты на поставки — таких фермеров становилось все больше.

Именно это постановление привело к тому, что с января, а в особенности в феврале-мае, наблюдалось систематическое бегство фермеров.

Показателем кризиса стало количество фермеров, которые бежали на запад. Если за весь 1951 год республику покинули 4343 человека, то к концу 1952 года, их количество увеличилось до 14 тысяч человек. Количество покинутых земель составило 13% от всего земельного фонда.

За 1953 год западногерманские таможенные службы насчитали 33 тысячи фермеров, покинувших ГДР. Так как таможенные службы регистрировали только основных владельцев земель, и не учитывали членов их семей, примерно предполагают, что за 1953 год, если принять за семью мужа, жену и ребенка, то из аграрного сектора бежали около 100 тысяч человек. Для сельской местности в которой жило 2 млн человек,и производство в которой еще не оправилось от войны, это количество людей было очень велико.

У фермеров было две причины бежать: либо экономические проблемы, связанные с недосдачей квот по официальным поставкам, либо недовольство политикой коллективизации.

Так как режим стал сильнее давить кулаков, чаще всего бежали именно они. За первые пять месяцев 1953 года они составили половину уехавших из ГДР, и уже к концу апреля 25% хозяйств свыше 20 гектаров были брошены.

За февраль 1953 из ГДР бежало 22 289 человек. Из них фермеров было 1776 (8% от общего числа беженцев). В эту группу фермеров входили 928 крупных фермеров (52,2%), 271 средний фермер (15,3%), 255 мелких фермеров (14,4%), 279 новых фермеров (15,7%) и 43 члена СПК (2,4%).

В марте ГДР покинули 30 845 человек, что более чем на 38% больше, чем в предыдущем месяце. Среди них был 2331 фермер (7,6%). По сравнению с предыдущим месяцем фермеров-беглецов стало на 31% больше. В подгруппах соотношение было примерно одинаковым: 1282 крупных фермера (55%), 359 средних фермеров (15,4%), 372 мелких фермера (16%) и 318 новых фермеров (13,4%)[ 1. 500].

Крупные фермеры были основными товаропроизводителями на селе, это сразу же сказалось на снабжении продовольствием городов.

Бегство фермеров создавало ряд проблем. Сбежавшие оставляли свои земли и не обрабатывали их, следовательно, с них не шло никакого продовольствия в город ни по обязательным поставкам, ни через рынок.

Чтобы решить эту проблему, государственные имения (аналог совхозов) брали опустевшие земли под свой контроль. Однако, как мы писали в одной из прошлых статей — труд в государственных имениях был малопроизводительным, а сх рабочие в них наименее оплачиваемой группой работников. Это не стимулировало к качественной обработке земли. Следовательно, обработка земли в самих государственных имениях была низкого качества. А тут, таким же количеством работников необходимо было обрабатывать еще больше земли.

Хотя с этой земли вся продукция шла в государственные распределительные органы, но объем продукции стал падать. При этом на обработку земли были необходимы средства, а как мы показали выше, их систематически не хватало[ 1. 494].

Кризис в сельском хозяйстве изначально также проявился в финансах и необходимости вводить режим жесткой экономии. Затем он перешел в производственную сферу, так как было необходимо налаживать работу новых СПК, а руководство ГДР запустило программу по ускоренной коллективизации, что требовало еще больше средств. Были введены чрезвычайные меры по экспроприации земель крестьян, не сдавших продукцию. Все это только ухудшало снабжение городов, а ситуация в сельском хозяйстве к маю стала критической.

Теперь поговорим о том, какая ситуация была в частном секторе в городе.

Частный сектор в городе

В июне 1952 года Политбюро СЕПГ приняло постановление о большем финансовом контроле за частным сектором и взыскании долгов на 50 млн марок. Проблема заключалась в том, что эти «долги» появлялись в силу конфискационного налогообложения частного сектора. Однако Политбюро вместе с СКК пыталось изыскивать еще большие резервы для компенсации финансовых проблем.

Вторая партийная конференция СЕПГ (9-12 июля 1952 года) объявила о конце антифашистско-демократического строя и начале строительства социализма. Одно из главных заявлений гласило: «Политические и экономические условия, а также сознание рабочего класса и большинства трудящихся настолько развились, что строительство социализма стало основной задачей Германской Демократической Республики». Основной упор в экономической сфере был сделан на расширение государственного сектора, но мало что было сказано о том, как это должно произойти.

Еще в апреле 1952 года ликвидация земель и создание областей, ухудшили координацию частного сектора, так как до этого регионы могли тесно взаимодействовать друг с другом и были более мобильны в решении конкретных низовых проблем предпринимателей. Теперь любой запрос стал отправляться в центр и обрабатывался в разы дольше.

К концу 1952 года были введены жесткие меры в отношении частного сектора, схожие с теми, что применялись в других государствах Восточной Европы. Они включали повышение налогов, сокращение государственных поставок и заказов, а также строгое исполнение новых законов об экономических преступлениях и регулировании цен. Налогообложение частных ремесленных предприятий стало конфискационным, и по расчетам Министерства финансов все частные предприятия должны были закрыться до конца 1953 года.

В апреле 1953 года индивидуальные предприниматели и самозанятые были лишены продовольственных карточек, что резко снизило их уровень жизни, поскольку им пришлось покупать продовольственные товары по гораздо более высоким ценам. 31 марта 1953 года были упразднены торгово-промышленные палаты, которые способствовали связи между государственным и частным сектором.

400 сотрудников Народной милиции провели обыски на более чем 700 предприятиях. В ходе обысков было конфисковано более 600 объектов, включая недвижимость.[4. 36]. Предприятия стали закрываться значительно чаще — если в 1952 году было закрыто 300 частных предприятий, то в 1953 — 2500.

Настроение в сфере частного сектора описывают слова одного из предпринимателей: «Если вы предприниматель, у вас всегда было ощущение, что вы делаете что-то запретное. Позже (примерно в 1952 году) мне стало совершенно ясно, что у частных предпринимателей здесь фактически нет шансов. Против них боролись. Они были классовыми противниками. Должен был быть построен социализм. Поэтому ликвидация частной собственности была целью. Среди средних классов здесь царило настоящее настроение обреченности и стремление к бегству».

Мы видим, что кризис в частном секторе также был связан изначально с финансами. Чтобы компенсировать финансовые проблемы, руководство СЕПГ решило надавить на частный сектор и воспользоваться его капиталами. Однако, закрытие предприятий частного сектора не было компенсировано улучшением работы государственных фабрик. Это приводило к тому, что начался дефицит продуктов легкой и пищевой промышленности, а с другой. Также некоторые частные предприятия работали на подряде у гос. фабрик. Их закрытие приводило к остановкам производства, к отсутствию запчастей и простоям, что ударило по заработку рабочих.

Поговорим же о государственных фабриках.

Государственные фабрики

Как отреагировали рабочие на заявление правительства о строительстве социализма? Старые, квалифицированные рабочие, особенно в металлургической, угольной и машиностроительной отраслях выражали позитивное отношение к этому заявлению.

«Мы боролись за это годами. Старая мечта наконец-то становится реальностью»

А некоторые партийные работники высказывали такие мысли:

«Теперь у нас наконец-то диктатура пролетариата. Все, кто не присоединится сейчас, будут убиты. Я долго ждал этого дня»[6. 12].

Но мы вновь встречаем разное понимание строительства социализма у руководства СЕПГ и рабочих. Если руководство СЕПГ предполагало усиление дисциплины на заводе и контроля за производством. То рабочие понимали социализм, как усиление влияния рабочих на непосредственное принятие решений. Конечно, одно не отрицает другого, но как мы видели ранее, СЕПГ скептически относилась к мысли о прямом рабочем самоуправлении, и тем более не готова была идти на «социальные эксперименты» в период финансовых проблем.

Хотя негативные последствия нового режима жесткой экономии были гораздо хуже для большинства других классов и социальных групп, это было слабым утешением для рабочих. Восточногерманский промышленный рабочий также наблюдал быстрое ухудшение своего жизненного уровня в течение оставшейся части 1952 года и первой половины 1953 года.

Проблемы коллективизации сельского хозяйства в сочетании с неурожаем 1952 года привели к значительному росту цен на продукты питания. Цены на текстиль и обувь также выросли, как и стоимость проезда после сокращения государственных субсидий. К весне 1953 года многие потребительские товары начали исчезать с полок магазинов.

В то же время заводы были вынуждены сократить количество сверхурочных работ, так как высокая заработная плата оказалась слишком дорогой в условиях ограниченного бюджета. Таким образом, в то время как стоимость жизни выросла, заработная плата многих рабочих, зависевших от сверхурочных часов сокращалась.

К концу 1952 года реальные доходы упали до уровня 1947 года, что свело на нет все повышение уровня жизни в течении 5 лет.

Под лозунгами строительства социализма рабочие получили падение реальных доходов

Лозунг, начертанный на двери партийного офиса на заводе насосов и компрессоров в Бранденбурге, задавал вопрос, который в то время был на устах у большинства рабочих:

«Почему рабочий сегодня все еще обескровлен?»

В середине декабря 1952 года на нескольких крупных предприятиях произошли остановки работы. Поводом стала отмена рождественской премии, которая до этого составляла около 20 процентов от месячной зарплаты. С 12 декабря агрессивные обсуждения и протесты начались на многих крупных заводах, в том числе на советских предприятиях[3. 326].

Начались протесты и на государственных верфях. До 16 декабря было несколько остановок работы на разных заводах и в разных отделах. Функционерам СЕПГ с трудом удалось успокоить накопившееся недовольство, вызванное серьезным ухудшением условий жизни и труда. Руководство СЕПГ провело анализ данных забастовок, но вместо попытки реально понять причины, ссылались на влияние западных провокаторов и слабость местных отделений партии[3. 327].

С февраля 1953 года ЦК СЕПГ принял решение о проведении кампании по строжайшей экономии. Одной из причин была названа непродуктивное использование рабочей силы в результате неадекватных стандартов труда. Это означало разрыв компромисса с «мягкими нормами». До этого времени в ГДР были мягкие производственные нормы, и рабочие перевыполняли их получая высокую заработную плату.

В марте официальные профсоюзы, которые стали лишь механизмом для руководства СЕПГ, провозгласили кампанию по повышению норм выработки. Такие компании проводились и ранее, с 1949 года, однако, не приносили результатов. А весной 1953 года готовность рабочих участвовать в этой компании была еще ниже, чем обычно. В отличии от предыдущих кампаний по повышению норм 1949-1951 года, эта кампания вызвала бурный протест, как раз в связи с общим ухудшением экономической ситуации.

Ответом ЦК СЕПГ на отказ рабочих добровольно повышать нормы стало введение обязательного повышения норм 14 мая 1953 года на 10%.

Такое решение противоречило прежней осторожной политике СЕПГ.

В этом была своя логика, поскольку на многих заводах нормы были настолько низкими, что обычно перевыполнялись на 75-100 процентов. Но поскольку базовая заработная плата, как правило, была довольно низкой по отношению к прожиточному минимуму, перевыполнение было решающим фактором в расчетах заработной платы многих рабочих, а для многих - единственным способом достичь скромного комфортного уровня жизни.

Повышение норм и одновременный рост цен привели к 30-процентному снижению реальной заработной платы для большинства рабочих. Это также не могло быть компенсировано заводами, так как заводы не обладали достаточными финансовыми средствами для решения этих проблем.

В ином случае, если бы у директоров было достаточно средств — они бы сгладили конфликт, как это было прежде в 1945-1952 годах, когда ставили низкие нормы и выплачивали рабочим большие зарплаты. Но в условиях финансового кризиса, у предприятия не было должного объема фондов.

Забастовки в преддверии июньского кризиса

В период после объявления повышения норм, проходили частые забастовки на предприятиях. Восточногерманский социолог Петер Хюбнер описывает пример типичной забастовки, которая происходила после объявления повышенных норм[17. 187-192]

Остановка работы произошла 28 мая 1953 года на предприятии Finsterwalder Maschinen GmbH («Fimag»). 23 мая 1953 года директор завода этой машиностроительной компании отправился на конференцию в Лейпциге, которую организовало министерство общего машиностроения.

Здесь ему и другим руководителям заводов было разъяснено решение Центрального комитета СЕПГ от 14 мая 1953 года о повышении норм. После этого руководитель завода получил письменные инструкции, в которых для его завода было предписано сокращение стандартных норм времени на 22%. Производить надо было столько же, но за меньшее время. В то же время он был связан резолюцией, согласно которой к 27 мая «меры должны быть разъяснены всем товарищам (т.е. членам СЕПГ на заводе) в широкой агитации, и они должны быть поддержаны в борьбе за повышение производительности труда».

Посоветовавшись с секретарем парткома и председателем профсоюзной ячейки завода, директор установил следующий график на 26 мая:

В 8 часов утра было проведено «совещание с высшими функционерами завода», чтобы объяснить им задачу. В то же время директор по труду обсудил детали сокращения нормативного времени с нормировщиками.

В 11 часов утра руководство заводской партийной организации собралось в расширенном кругу с участием еще нескольких членов СЕПГ, чтобы обсудить решение и сформулировать аргументы в пользу его выполнения. Собравшиеся решили провести партийное собрание в тот же день и созвать «активное собрание» на следующий день. (Помимо заводских функционеров, в таких «активных встречах» обычно принимали участие сотрудники технического управления, а также бригадиры и руководители рабочих бригад).

В 16.00 началось вышеупомянутое партийное собрание, в котором приняли участие 70 членов СЕПГ. Среди них было двенадцать производственных рабочих, которые находились на сдельной оплате труда, то есть непосредственно пострадали от повышения норм. Большинство собравшихся составляли «белые воротнички», то есть техническая интеллигенция. Директор завода выступил на тему: «Что мы должны сделать, чтобы реализовать решение ЦК на заводе?».

На следующий день, 27 мая, в «активном совещании», которое проводилось в 8 утра участвовало 85 человек, среди которых были руководители завода и отделов, мастера, нормировщики, технологи и бригадиры. Их целью было добиться окончательной разбивки стандартов между отдельными отделами и рабочими группами.

«Активное совещание» было прервано сообщением о том, что «товарищи из отделов сборки, якорной обмотки, отдела покрытий и, в некоторых случаях, токарного и металлообрабатывающего отделов прекратили работу».

Участники собрания договорились немедленно созвать собрание с производственными рабочими на 9:30 утра. Между тем, рабочий в сборочном цехе сообщил, что находящиеся там рабочие хотят поговорить с председателем профсоюзной ячейки.

В этом процессе не было никаких анархических черт. Предмет всеобщего волнения был четко очерчен, все знали, о чем идет речь.

Далее в отчете говорится: «Состоялась бурная дискуссия, и коллеги уже были проинформированы о ключевых показателях, которые были составлены для отделов в соответствии с указом Министерства общего машиностроения. После бурного обсуждения до сведения коллег было доведено, что будет проведено совещание и собрание профсоюзной ячейки компании для детального обсуждения мер, которые необходимо предпринять.»

Только несколько товарищей последовали указанию немедленно приступить к работе, т.е. большинство работников настаивали на немедленном разъяснении волнующих их вопросов или хотя бы на соответствующем обещании со стороны руководства. Чтобы придать вес этому требованию, некоторые из рабочих решили сделать демонстративный жест:

«После перерыва на завтрак в 8.45 утра отделы сборки и якорной обмотки собрались перед административным зданием и вышли на спортивную площадку, за ними последовали другие отделы, отчасти из любопытства. Продолжали работать только отдельные цеха, такие как штамповочный, заготовительный, ученический, инструментальный, столярный, трубомонтажный, часть сварочного цеха и часть цеха намотки катушек. Водители электрокаров не могли продолжить работу, так как были остановлены коллегами, собравшимися на спортивной площадке. Трубоукладчики, проводившие ремонт на спортивной площадке, не смогли продолжить работу и были вынуждены положить свои трубы, после чего вернулись в цех. Коллеги требовали собрания трудового коллектива, и в некоторых случаях раздавались такие крики, как: 'Мы поступим также, как в Биттерфельде, мы пройдем единым маршем, на рынок и устроим демонстрацию.» На спортивной площадке собрались около 250 человек.

Директор завода объявил им, что встреча с производственными рабочими состоится в 9.30 утра. На собрании директор завода выступил с речью, длившейся почти полчаса, в которой попытался обосновать повышение норм. За исключением нескольких несогласных возгласов, встреча прошла относительно спокойно. Тем временем прибыли секретарь по экономике районного руководства СЕПГ и председатель районной комиссии партийного контроля, но они не стали брать слово.

Во время обсуждения сотрудник компании, «товарищ И.», сказал, что это собрание напомнило ему митинги «до 1933 года, на которых выступали против фашизма и войны, а потом фашистские участники выбрасывали их в окно». За этим последовал «общий смех и шушуканье»: «Это может случиться и с вами, если вы не остановитесь, мы не хотим этого слышать, придерживайтесь сути».

Председатель профсоюзной ячейки компании, тем временем, видел свою главную задачу в «поддержании спокойствия и порядка», в то время как директор завода обратил внимание на то, что «остановка работы поставит под угрозу выполнение производственных показателей, и он должен будет проинформировать об этом Министерство общего машиностроения».

Затем забастовщики потребовали, чтобы директор и председатель профячейки компании отправились в министерство и привезли оттуда экспертов «на завод для проверки существующих норм». После того, как это было обещано, собрание было завершено.

После этого рабочие продолжили работу. Последующие смены были проведены без потерь производства. Преднамеренного повреждения оборудования и продукции не было.

Как мы видим, не смотря на все эти явно кризисные явления в промышленности, сельском хозяйстве, частном секторе, они не привели к открытому сопротивлению рабочих режиму СЕПГ. Также, само руководство СЕПГ рассматривало принятые меры, как временные и чрезвычайные, за исключением коллективизации.

Хотя забастовки проводились, но рабочие не протестовали против режима, а требовали объяснения ситуации. Они готовы были продолжать работу, в случае если директор, глава профсоюза и партком сделают все от них возможное, чтобы разобраться с экономическими трудностями.

Нельзя обвинить руководство СЕПГ в полном отсутствии понимания ситуации. Ульбрихт и остальное руководство видели, что принятые меры не имеют популярности у населения и могут спровоцировать проблемы. Но принятие таких мер со стороны самой СЕПГ было обусловлено надеждой на то, что СССР увеличит поставки продовольствия, расширит взаимную торговлю с ГДР, переведя ее на стабильные плановые методы, и тем самым улучшит положение населения, чтобы избежать кризиса.

В целом, мы видим, что в тот момент кризисные явления в экономике еще были обратимы. Но могло ли руководство СЕПГ сделать это самостоятельно? Ведь ГДР была очень зависима от СССР. Следовательно, понимание того, могло ли СЕПГ решить проблемы, следует искать в позиции СССР.

Поэтому следует посмотреть также на действия СССР по отношению ГДР. Мы уже говорили ранее, что в период 1952-1953 Москва пренебрежительно относилась к просьбам СЕПГ, которая в свою очередь была самой политически зависимой партией от Москвы среди других стран соцблока. Посмотрим же на причины того, почему советское руководство так относилось к ГДР в эти годы.

Советская позиция до смерти Сталина. Реорганизация Советской контрольной комиссии

Чтобы понять, что хотело советское руководство по отношению к ГДР в эти полтора года, посмотрим на то, как менялось институциональное развитие Советской контрольной комиссии и других советских органов в ГДР.

Начало строительства социализма не усилило суверенитет ГДР. Наоборот, в первой половине 1952 года советское руководство предпринимает попытки отойти от концепции «ограниченного суверенитета» в сторону прямого оккупационного права. Усиливаются контрольные органы СКК, происходят попытки восстановления военных комендатур, которые были расформированы в 1948 году.

Эту тенденцию также можно отчасти сравнить с тем, что происходило в странах Восточной Европы после захвата в них власти коммунистами. Суверенитет этих стран на первых порах в 1949-1952 не только не расширился, но и сузился. За счет «советских советников», которые направлялись в страны Восточной Европы для помощи в строительстве социализма, а также за счет других структур (МГБ, СЭВ, Коминформ), советский союз усилил косвенный контроль в странах Восточной Европы. А в ГДР производились попытки вернуться к прямому контролю.

Причина крылась не в самом строительстве социализма. В данном случае объявление о строительстве социализма использовалось как предлог для большей интеграции ГДР в соц блок. Однако, в это время интеграция имела цель не долгосрочные, а краткосрочные выгоды — увеличение количества репараций[5. 89-90].

СССР предполагал будущую войну в Европе и весь соц блок охватил «корейский синдром», когда все ожидали войну. Поэтому советское руководство решило пожертвовать частичным суверенитетом ГДР и положением его населения в пользу укрепления своей экономики. Схожая политика проводилась в первые годы оккупации — 1945-1947, когда Советское руководство больше заботилось о получении репараций. И в данный период — 1952-1953 годы, ГДР также воспринималась советским руководством как репарационный придаток.

В долгосрочной перспективе это давление могло привести как к политическим, так и к экономическим проблемам и дискредитации СССР, Контрольной комиссии и СЕПГ. Что, в конечном итоге, и произойдет.

Усиление влияния СКК и советского руководства создавало еще одну проблему для СЕПГ. Руководство СЕПГ стало иметь меньше возможностей для лавирования и самостоятельного принятия решений. С апреля 1952 по июнь 1953 СЕПГ и ГДР стали в целом более подчинены СССР, чем в 1949-1952.

Но и тут существовало противоречие. Центральная власть СЕПГ стала значительно сильнее подчинена СКК, но при этом, СКК имело меньше информации о том, что происходило на местах. Это было связано с тем, что летом в ГДР началась административная реформа и 5 земель реформировали в 14 районов. Также были расформированы местные отделения Контрольной комиссии. При большем контроле руководства СЕПГ, СКК меньше знала о ситуации в целом.

После реорганизации и воссоздания местных отделений СКК была проведена «кадровая революция». На новых должностях поставили не тех людей, кто работали там раньше, а совершенно новых, которые не знали, как адекватно воспринимать происходящие события в ГДР и верно улавливать настроения населения[5. 91].

На место уважаемых людей пришли малолетние дебилы.

Именно этим объясняется такой неадекватный взгляд СКК на ситуацию в ГДР и усиленное давление представителей СКК на немецкое руководство с целью проведения жесткой экономии для более строгой выплаты репараций.

Вот что пишет по этому поводу Эльке Шерстяной:
«Отчеты СКК в Москву за период с осени 1952 г. по март/апрель 1953 г. свидетельствуют об очевидной слабости наблюдения в отношении углубляющегося кризиса в обществе ГДР. Письменные комментарии о недовольстве населения или даже бегстве на Запад не были ни более обширными, ни более критичными или драматичными, а советы по устранению недовольства были не более решительными, чем в предыдущие годы.»[5. 93].

Кризис в соцлагере

В кризисной ситуации в то время находилась не только ГДР. В самом СССР, перенапряжение в экономике вызванное новой милитаризацией из-за Корейской войны, привело к социальному напряжению. Явным свидетельством этого были волнения в лагерях принудительного труда. Если говорить о настроении рабочих, то оно было таково:

«Работница московского автозавода писала: «Всю войну работали напряженно. Ждали победы, а с ней и облегчения всей жизни. Получилось же, наоборот. Заработки наши понизились, мы получаем гроши. Пора уже подумать о рабочих.» Во многих письмах лейтмотивом звучало «поменьше болтовни о нуждах рабочих, побольше реальной заботы»»[7. 173].

После смерти Сталина вплоть до конца июня 1953 года реальная власть была у коллективного руководства из «Команды Сталина». Членами команды были Берия, Маленков, Молотов, Каганович, Хрущев. Они провели ряд политических и экономических реформ для ослабления кризиса. Ученые, изучающие этот период, сходятся во мнении, что проекты реформ были взяты не из ниоткуда, а подготовлены «командой» в период руководства Сталина, но не могли быть реализованы, пока он был у власти.

Так, еще в 1948 году, Маленков, отвечавший в ЦК за сельское хозяйство, выдвинул Сталину проект по улучшению положения животноводства, но Сталин проигнорировал это. На протяжении 1951-1952 годов в руководстве страны проходили дискуссии относительно того, как улучшить экономическое положение, но только в декабре 1952 была созвана комиссия, в которой разбирались проблемы сельского хозяйства. К началу 1953 года комиссия разработала проект повышения закупочных цен на с/х продукцию, однако болезнь Сталина временно затормозила принятие решения. Процесс дополнения и принятия этого проекта пройдет с мая по август 1953. Подробнее об этом я писал тут.

В СССР кризис удалось преодолеть, но иная ситуация была в Восточной Европе.

Крупные забастовки проходили в Болгарии. В 1949-1952 году национальный доход Болгарии увеличился на 41%, в то время как реальная заработная плата упала на 11%[8. 192]. В Болгарии в мае 1953 года повысили производственные нормы. Ответом на это стали забастовки 3 мая в Пловдиве — крупнейшем промышленном городе страны[9. 10]. Авангардом протестов были табачные рабочие — основная социальная сила, которая ранее поддерживала коммунистов.

В Чехословакии денежная реформа, которую проводило правительство, также вызвала социальное напряжение. С 1950-го года жизненный уровень населения стал падать, были введены карточки, а с конца 1951 года начинаются открытые забастовки рабочих против социальной политики режима. Неумелая политика ускоренной коллективизации, проводимая с 1949 года, привела к тому, что к концу 1952 года, не осталось ни одного кооператива, уровень жизни в котором был выше, чем в среднем на селе[10. 125-128]. Середняки отказывались идти в колхозы, и на них началось давление. Это спровоцировало новый продовольственный кризис. К 1953 году личное потребление населения сократилось в среднем на 25% от уровня 1948 года. Власти пытались провести денежную реформу, но население восприняло ее отрицательно, и во втором по величине городе Чехии Пльзени власть захватило восставшее население[9. 11].

То же происходило и в Венгрии. В 1949 году приняли пятилетний план, предполагающий превращение аграрно-индустриальной Венгрии в страну «железа и стали». Он изначально был нереалистичен, а на фоне Корейской войны в 1951 году был пересмотрен в сторону увеличения показателей. Ускоренная индустриализация поглощала множество ресурсов, и это вело к падению доходов городского населения — если в 1949 году реальная зарплата рабочих была на 10-20% выше довоенного, то в 1952 она была на 20% ниже 1949 года[11. 21]. Власти осознавали, что нужно улучшить продовольственное снабжение городов, и начали давить на деревню, объявив принудительное изъятие большей части продовольствия. Это снизило средний доход крестьянства за 1949-1952 на треть, а неадекватные меры по коллективизации привели к падению производства зерна на 15%, что только ухудшило снабжение городов.[11. 21]. В ответ на это, 1 июня 1953 года в цехах крупнейшего в Венгрии Чепельского комбината были проведены крупные забастовки[11. 21].

К кризисному положению двигалась и Румыния. Напряженный пятилетний план, начатый в 1951 году, а также амбициозные проекты руководства Георгию-Дежа, привели к перенапряжению в экономике и продовольственному кризису. Советские послы в Румынии отмечали, что руководство не проявило должного внимания к бытовым нуждам трудящихся, план жилищного строительства был выполнен всего на 45%. Перебои со снабжением населения привели к дефициту в государственных магазинах, а рыночные цены на продовольствие поднялись на 100-150%[12. 781-783]. Все это привело к тому, что рабочие начали организовывать крупные забастовки, а крестьяне повсеместно стали захватывать продовольственные склады и растаскивать зерно.

Более спокойная ситуация наблюдалась в Польше. Там доходы рабочих в 1952-1953 годах упали на 16-19%. Хотя до 1956 года в Польше не будет открытых выступлений населения, в отличии от других стран, неприятие к действиям правительства Польской объединенной рабочей партии накапливалось подспудно. В отличии от других стран, лично Сталин рекомендовал руководителю партии — Беруту снизить производственные планы и замедлить темпы коллективизации[12. 696].

Кризис также был и в Албании. Самое отсталое государство соц блока, оно было чрезвычайно зависимо от торговли с Югославией. После разрыва их отношений из-за советско-югославского конфликта в 1948 году, в Албании начался затяжной экономический кризис вплоть до 1953 года. Осложняло положение то, что албанские коммунисты появились при влиянии Югославии — Югославские партизаны организовали албанскую компартию, снаряжали албанцев оружием и помогли им прийти к власти. Все это еще больше ухудшало отношение населения к власти. Руководство Албании настойчиво просило помощи от СССР и других стран соц блока. Но по свидетельству современников, вместо тщательной разработки программы выхода из кризиса албанцы практически ничего не предпринимали и во всем винили «Югославских троцкистов»[13. 342], надеясь только на иностранную помощь. Это раздражало руководство СССР.

Для чего я показал такой широкий круг кризисных явлений в социалистических странах в начале 50-х годов? Кризис в то время в соц блоке был повсеместным и связан с одной проблемой — неадекватным планированием, когда политика планирования начинает противоречить экономическому развитию того или иного общества. Эта проблема была системной для всех социалистических стран в начале 50-х годов. Более того, этот кризис проходил в период Сталинского руководства, и за счет «Корейского синдрома», он был только усилен.

Отмечу важный факт — такие процессы происходили и со страной, которая уже не входила в соц блок — Югославией.

Там давление на крестьян в период коллективизации 1949-1953 года чуть не вылилось в открытое восстание[14. 274-275; 15. 597-599]. Некоторые исследователи даже считают, что между коммунистическим руководством и недовольными крестьянами шла вялотекущая гражданская война. Перебои с продовольствием из-за неадекватной работы задруг (колхозов) провоцировали волнения среди рабочих.

Хотя кризис в Югославии имел иные условия, но причина была одна — несоответствие политики планирования планомерности как экономическому закону.

Разбираться с проблемами пришлось послесталинскому руководству. Оно всерьез восприняло происходящие события в странах народных демократий. Даже признавало свои ошибки, пускай и скрыто от публики.

После событий в Чехословакии, Берия в записке Маленкову писал: «мы не имеем полного представления о действительном состоянии внутриполитического и экономического положения Чехословацкой республики… и по другим странам народной демократии мы недостаточно информированы о действительном политическом и экономическом положении. Советы, даваемые нашим друзьям, являются эпизодическими, бессистемными, в ряде случаев неувязанными с хозяйственно-политическими задачами стран народной демократии и Советского Союза. Более того, надо сказать, что наши советы не всегда были удачными. То, что случилось в Чехословакии может повториться и в других странах и привести к более крупным нежелательным последствиям»[16. 98-99].

Он оказался как никогда прав.

Для решения проблем в Восточном блоке были разработаны меры, которые получили название «Новый курс». Они включали в себя снижение плановых показателей, переориентация инвестиций с производства средств производства на производство средств потребления, ослабление репрессий и амнистию политзаключенных. Было признано, что необходимо более равноправное отношение с соц странами.

Новый курс внедрялся во многом административными методами — советское руководство либо через послов, либо само вызывало к себе руководителей компартий и давило на них для принятия нового курса.

Противоречивость политики советской «Команды» характеризуют слова югославских дипломатов в Москве, которые писали о Берии так: «в последний период своей деятельности представлял собой удивительный парадокс полулиберального шефа полиции в тоталитарном государстве».

Подробное описание кризиса в Восточной Европе требует отдельных статей. Чуть более подробно я писал об этом здесь. Поэтому мы вновь вернем фокус на страну, которой изначально и посвящался цикл. Посмотрим же, как «Новый курс» реализовывался в Восточной Германии.

«Новый курс»

После смерти Сталина советское руководство вспомнило про Германию, обратило внимание на тяжелое положение в ГДР и внутри МИДа начались активные разработки программы «нормализации». Все это происходило в контексте урегулирования Корейской войны, а также стабилизации взаимоотношений между западными кап странами и Восточным блоком.

На ряде аналитических записок, касающихся Германского вопроса, которые делали работники МИДа, с апреля начинают появляться пометки, которые делал вероятно Молотов: «Грубовато», «Надо анализ», «Нет точки зрения». Это отражает определенное изменение в советской политике и попытку отхода от штампов.

В апреле 1953 г. было решено выделить материальную помощь ГДР, но эта помощь не оказала стабилизации, так как была недостаточной. Это спровоцировало режим СЕПГ к продолжению кризисного управления. 14 мая ЦК СЕПГ увеличил производственные нормы для предприятий на 10%.

Советское руководство решило провести еще одну кадровую революцию. Мало того, что СКК работала неадекватно с лета 1952 года, весной 1953 ее просто решили расформировать и создать совершенно новый институт Верховного Комиссара СССР.

СКК за год подверглась двум крупным реформам — сначала смена почти всего состава и реорганизация в землях, а затем реорганизация в Верховный комиссариат СССР. Все это лишало возможности получать адекватную информацию.

Ставка Верховного комиссара изначально имела представительство только в Берлине, в то время как организация ее местных отделений была очень медленной. Советское руководство вновь, стремясь усилить контроль за руководством СЕПГ и Германией в целом, упустило рычаги влияния и информацию о положении на местах.

Это изменение связано не только с непосредственным изменением Германского вопроса, оно отражало также борьбу за власть внутри СКК между политсоветником Владимиром Семеновым, который был ставленником МИДа и занимал более компромиссную позицию по Германии, и председателем СКК Владимиром Чуйковым, который был ставленником военных и стремился к непосредственному включению ГДР в соц блок.

Политсоветник Владимир Семенов

Глава СКК Василий Чуйков

В конечном итоге в этом конфликте победил Владимир Семенов, так как в ходе расформирования СКК, Чуйков перестал иметь какое-либо влияние на непосредственную политику в ГДР. А Семенов усилил свои позиции, так как его назначили Верховным Комиссаром в ГДР.

В МИДе стал разрабатываться проект постановления «О положении в ГДР». Первый проект датирован 31 маем и предположительно написан Владимиром Семеновым. Он содержал в себе положения о несвоевременности объявления строительства социализма в ГДР. Также в проекте указывалось на необходимость изменения экономической политики выделения поставок в кредит, и что немаловажно — снижение производственных норм. В дальнейших проектах это критически важное положение было убрано.

Появлялись и другие проекты, и в следующих проектах была усилена критика строительства социализма в ГДР. В одном из них Молотов своей рукой вписал так: «считать неправильной проводившуюся в последнее время пропаганду необходимости перехода ГДР к социализму».

Советское руководство хотело отказаться от строительства социализма в ГДР. Но почему? На это была одна важная причина — Германский вопрос. Для советского руководства было важнее предотвратить ремилитаризацию ФРГ, вхождение ее в Западный блок. И «коллективное руководство» в СССР было готово пожертвовать ГДР.

А для того чтобы западные «партнеры» были готовы пойти на переговоры, нужно было резко предотвратить всю одиозную ситуацию экономических проблем и репрессий, которые начались в ГДР в 1952 году. Именно поэтому, как мы увидим далее, Советское руководство проводило «Новый курс» в ГДР абсолютно бескомпромиссно и даже «по-сталински», что и приведет к кризису.

2 июня 1953 г. было принято постановление по мерам оздоровления ситуации в ГДР.

Невнимательная оценка роли производственных норм и неуказание на отказ от них было связано с тем, что советское руководство поддалось иллюзии, которое навязало им СЕПГ о безоговорочной поддержке режима рабочими[5. 101].

Неосведомленность советского руководства была связана с указанной выше реорганизацией, а затем расформированием СКК и временным ослаблением контроля за положением в ГДР со стороны СССР.

По словам члена Политбюро СЕПГ Рудольфа Гернштадта, не смотря на большой опыт, из-за отсутствия информации Верховный комиссар Семенов не осознавал взрывоопасную ситуацию в ГДР и его не удалось отговорить от резкой публикации Нового Курса в газетах.

Июньский кризис 1953 г.

Обычно сторонники оценки событий июня 1953 года как фашистского мятежа, высказывают ряд положений, якобы доказывающих их правоту. Приведем основные из них:

Восстание началось внезапно и мало что к нему предвещало
Восстание резко началось по всей ГДР
Восставшие штурмовали тюрьмы
Лозунги восставших (Отставка правительства, протесты против СЕПГ, требования объединения Германии)

Далее мы подробно разберем все эти положения.

Для начала, мы уже показали предтечи июньских событий, что кризис назревал постепенно, а с декабря 1952 года в ГДР регистрировались частые забастовки. Экономическая ситуация все более ухудшалась. Поэтому мы не можем сказать, что к восстанию ничего не предвещало и что оно было совершенно без причин.

А чтобы разобрать последующие тезисы, вернемся к анализу непосредственных событий с 9 по 17 июня 1953.

9 июня Политбюро приняло Новый Курс. В тот же день руководство СЕПГ указало правоохранительным органам подготавливать освобождение политических заключенных, которые были арестованы зимой с 1952/1953. Родственники заключенных стали приходить к тюрьмам и массово собираться у них, ожидая выхода. Но процедура отпуска из тюрьмы из-за количества заключенных была очень заторможена и это нервировало людей, вплоть до того, что они пытались ворваться в тюрьмы и освободить людей силой. Именно в этом причина штурма тюрьм[3. 329].

11 числа текст Нового курса был опубликован в газетах, но он не принес стабилизацию режиму. Основной причиной этому было резкое его принятие, не обсужденное и не оговоренное в партийных ячейках, а «навязанное» Советским руководством. Сам «Новый курс» был направлен на исправление ошибок, но то, как он был навязан немецкому руководству, спровоцировало непонимание населения и отторжение от режима СЕПГ. Многие партийцы низового уровня были разочарованы в руководстве СЕПГ и в партии в целом, так как не понимали, почему партийное руководство, которому они доверяли, могло совершить такие ошибки.

Большой проблемой стало то, что Новый курс не отменял ранее повышенных норм для рабочих. Это создало поводы для их возмущения, так как государство называло себя рабочим, в то время как послабления давались предпринимателям, фермерам, церкви, а у рабочих оставались повышенные нормы.

Еще больше рабочих раздражало то, что в том же номере газеты Нойес Дойчланд, рядом с текстом Нового курса была помещена статья «О патриотизме нашего народа», в которой указывалось, что рабочие с воодушевлением восприняли повышение норм и готовы добровольно повысить их еще больше[3. 328-329]. Это входило в противоречие с действительностью.

По какой причине вводя «Новый курс» руководство ГДР не отменило повышенные нормы? Это может быть связано с рядом факторов.

Советская сторона не требовала снижения норм.
Возможно, руководящие лица официальных профсоюзов (ОСНП) и СЕПГ решили, что не будут терпеть в будущем манипуляции с нормами и решили положить конец этой игре в «кошки-мышки» с рабочими.
Отмену мер жесткой экономии в отношении интеллигенции и частного сектора было необходимо компенсировать, что и предполагали сделать через повышенные нормы.

Из-за публикации Нового курса рабочие почувствовали слабость режима СЕПГ и стали более активно требовать снижения норм. В ответ на это, 13 июня Политбюро вновь проголосовало за сохранение норм. Однако, решение политбюро уже не воспринималось народом как что-то важное.

15 июня строительные рабочие в Берлине составили обращение к Отто Гротеволю с требованием снизить производственные нормы и решить экономические проблемы. Они представили эту резолюцию двум помощникам Гротеволя и потребовали ответа до полудня 16 июня.

Почему именно строительные рабочие? Потому что на момент 1952 года, когда все еще проводилось восстановление городов, реконструкция старых и постройка новых предприятий, строительные рабочие были самым многочисленным слоем рабочего класса в ГДР. Поэтому именно их затронуло больше всего повышение норм. Также строительные рабочие характеризовались бунтарским нравом, были трудноконтролируемы, чаще других употребляли алкоголь[3. 329-330].

Сама петиция, которую составили рабочие, была очень умеренной по тону, достаточно благожелательной по отношению к правительству. Руководство СЕПГ еще могло предотвратить кризис.

В тот же день рабочие по всей ГДР получили расчет по зарплатам в соответствии с новым режимом выработки. Те, кто не смог выполнить повышенные нормы, получали сокращение заработной платы минимум на 25%, а некоторые и более. Именно это стало катализатором недовольства по всей стране, потому что выдача зарплат затронула всех.

16 июня рабочие получили ответ Гротеволя, но не прямой, а через печатный орган профсоюзов «Трибуна». В газетной статье заявлялось:

«Решения о повышении стандартов верны в полном объеме и должны быть выполнены всеми силами к 30 июня 1953 года».

В ответ на это строительные рабочие в Берлине вышли на демонстрацию и шли к дому правительства, требуя снижения норм, появлялись также высказывания политического характера об отставке правительства и свободных выборах. Простые жители и прохожие с одобрением высказывались о демонстрации.

К ночи 16 июня было проведено голосование Политбюро и нормы были отменены. Однако, это было сделано слишком поздно. Все 16 июня на всю ГДР через радио американского сектора транслировались призывы о забастовке 17 июня. Также протестующие захватили агитационный фургон СЕПГ с громкоговорителями и распространяли призывы к забастовке.

Хотя постановление Политбюро об отмене повышенных норм транслировали через громкоговорители в Берлине, но в текстовом виде люди могли получить его только на следующий день 17 июня. Таким образом, не все были знакомы с постановлением, а люди в регионах о нем вообще не знали.

Сыграло роль и то, что формулировка постановления Политбюро была очень путанной, и рабочие посчитали, что таким образом партийное руководство хочет восстановить нормы через какое-то время.

Современные исследования показывают, что руководство ГДР не было глупо и понимало, что на следующий день ожидаются более сильные волнения. Хотя 16 июня полиция оказалась парализованной и не предприняла серьезных мер, в ночь с 16 на 17 июня в Берлин были мобилизованы отряды казарменной народной полиции, а также специальные отряды внутренних дел. Восстание не застигло руководство СЕПГ врасплох и предпринимались меры к стабилизации.

Но руководство СЕПГ не предполагало, что волнения выйдут за пределы Берлина, поэтому не предпринимало мер в других городах. Отряды, которые были мобилизованы в Берлин, были выведены из других ключевых городов, что ослабило силовой аппарат за пределами Берлина.

Также 16 июня в Берлин были вызваны руководители районных и муниципальных отделений СЕПГ. Резко ослабился партийный контроль над ситуацией в регионами. При этом на собрании не обсуждались демонстрации 16 июня.

Ситуация такова. С одной стороны, Советская контрольная комиссия реформируется в аппарат Верховного комиссара. Отделения в регионах также реформируются и еще не пришли в организационный порядок. Контроль со стороны СССР ослабляется.

Партийные работники вызваны в Берлин — контроль со стороны партии и получение информации ослаблено.

Войска спецслужб и полиции также вызваны в Берлин.

Вышел «идеальный шторм», когда ни руководство СЕПГ, ни руководство СССР толком не знало, что происходил в регионах и ожидать ли там каких-то волнений.

17 июня выступления распространились на всю страну и приобрели характер массового восстания. В Восточном Берлине количество бастующих было 90 тысяч, в то время как по всей ГДР количество достигло 500 тысяч. Кроме демонстраций проводились и забастовки на 593 фабриках.

Волнения были в 700 из 5585 городов, в 113 из 181 городах районного значения и в 14 из 15 региональных столичных городов. По внутренним отчетам ГДР большая часть протестующих — 70-80% были промышленные восточногерманские рабочие. Около 5% были западногерманскими жителями[3. 333].

Причем восстание отличалось в Берлине и в регионах. В Берлине оно имело более ожесточенный характер — были разрушения, драки с полицией, бросание камней, поджоги, опустошение государственных коммерческих магазинов. В 13.00 было введено военное положение и введены танки. Однако столкновения в Берлине продолжались до вечера.

В регионах наиболее интенсивные волнения происходили в крупнейших промышленных городах — Дрездене, Лейпциге, Галле, Биттерфельде.

Восстание было сильнее в тех районах, где находились Советские гарнизоны, где были предприятия Советских акционерных обществ, работающих на репарации, и там где сложнее обстояла ситуация с выпуском людей из тюрем.

Восстание было достаточно кратковременным за счет быстрого вмешательства Красной армии. Активные протесты на улицах проходили с 16 по 19 июня, а забастовки на заводах продолжались и позже[3. 334]. 20 июня Владимир Семенов был готов отменить военное положение, однако Ульбрихт и Гротеволь попросили его подождать. Военное положение оставалось вплоть до середины июля.

Лозунги протестующих были таковы[3. 331]:

Отмена повышения норм
Отставка правительства
Свободные выборы
Объединение Германии
Роспуск Казарменной народной полиции (новой армии)
Снижение цен в коммерческих магазинах
Снижение цен на комплекс значимых товаров
Отменить репрессии против бастующих
Перевыборы в производственные советы

Основными двумя требованиями демонстрантов были — снижение норм и отставка правительства. Почему они были самыми частыми и почему рабочие связали нормы напрямую с правительством? Тут стоит искать проблемы в действиях самого руководства СЕПГ. В своих заявлениях руководство СЕПГ высказывалось так: «плановая экономика невозможна без технически обоснованных норм… так нас учит товарищ Сталин». А самую большую связь между нормами и правительством создало то, что введение норм приурочили к празднованию 60-ти летия Вальтера Ульбрихта.

В призывах рабочих отсутствовали требования об отмене плановой экономики или введению «социального рыночного хозяйства», как в ФРГ. В призывах отсутствовали требования о реприватизации собственности. В призывах даже отсутствовали требования о воссоединении ФРГ с ГДР. Были требования о свержении обоих режимов, что западного, что восточного, и создания левого общегерманского правительства под руководством все еще радикальной социал-демократической партии.

Подробнее о самом восстании и сопутствующих им событиях можете ознакомиться тут.

Теоретическое осмысление

После того, как мы ознакомились с событиями ,предшествующие восстанию, и с самим восстанием, перейдем к тому, чем являлось восстание с точки зрения марксисткой теории.

Однозначно, в отношении 1952-1953 года можно говорить о нарождающейся революционной ситуации. Потому что все дальше, начиная с осени 1952 года и с кульминацией в мае-июне 1953 года «низы» в виде рабочего класса, а также крестьянства не могли существовать в той системе жесткой экономии, которую стали навязывать с 1952 года, а «вверхи» в лице руководства СЕПГ и СКК все более утрачивали контроль над ситуацией, что в конечном итоге привело к восстанию.

А раз мы говорим о революционной ситуации, то мы подходим к понятию кризиса, о котором стоит поговорить подробнее.

Кризис как теоретическая категория в социалистическом обществе

Определимся с понятиями. Что такое кризис?

Любая система имеет свои закономерности по которым она развивается и воспроизводит себя. Когда воспроизводство общества нарушается и закономерности не работают в полной мере, наступает кризис. Чаще всего результатом кризиса производственных отношений становится либо полное изменение производственных отношений и смена формации, либо изменение некоторых закономерностей в рамках формации.

В переходных обществах, таких как социалистические страны 20 века, одновременно воспроизводятся обе системы, но ни одна в полной мере. Так как в обществе, в котором полностью сложились те или иные производственные отношения, они в полной мере воспроизводят себя. А в переходных обществах воспроизводство одних производственных отношений нарушает воспроизводство других. Поэтому социалистические страны 20 века были так подвержены кризисам, которые приносили значительную дестабилизацию системы и угрожали ее существованию.

Но как развивался данный кризис?

В ГДР сначала наблюдались проблемы в финансах в гос секторе, затем в частном секторе промышленности, а также в сельском хозяйстве. И все это привело к ухудшению кризиса в гос секторе и нарушению негласного «общественного договора» с рабочими. И к повышению норм.

Начало кризиса в гос секторе, а если точнее, с планирования финансов, показывает нам характер самого кризиса. Он начался с финансов, то есть — с планирования капитальных вложений. Планирование было ведущим отношением в обществе. Произошел кризис планирования, и не были скоординированы капитальные вложения. Затем руководство ГДР не смогло создать план на 1953 год, это стало предпосылкой кризиса.

Мы видим тут кризис планомерности — если план не согласован, то общественные субъекты не могут сознательно развивать экономику, двигаясь к одной цели. «Сознательность» ослабляло и то, что рабочим были неизвестны действительные причины смены курса и консультации СЕПГ с СКК.

Попытка решить кризис планомерности с помощью чрезвычайных мер не принесла успех, а только углубила кризис. Кризис перешел из сферы государственных финансов в другие отрасли, и планомерность постепенно нарушалась во всем народном хозяйстве. Это отразилось обратно на гос сектор, и привело к конфликту между рабочими и бюрократией. Который был усилен внешним фактором — неадекватным влиянием послесталинского руководства.

Второй важный аспект, касающийся кризиса, то, что он не был безальтернативен. Мы показывали ряд «моментов», когда были реальные возможности к изменению политики, и это были не абстрактные, а вполне реальные альтернативы, которые предлагались.

Например можно было не усиливать коллективизацию, а ослабить ее. Или не давить на частный сектор. Или советское руководство могло не проводить «кадровую революцию» в СКК. Или могли не исключать из первоначального проекта «Нового курса» указание на отмену повышения норм.

А в самом преддверии кризиса обстоятельства также могли сложиться несколько иначе. Поэтому историю не стоит рассматривать как строго линейный и жестко закономерный процесс, так как случайность имеет объективный характер. Тем не менее, они привели к этому.

Таким образом мы делаем два вывода:

Кризис 1953 года был кризисом планомерности и не тождествен кризисам в капиталистических обществах
Кризис имел свои альтернативы и не был жестко детерминирован, а из него можно было выйти, что однако, не было сделано.

Далее мы подробнее поговорим о ключевом аспекте кризиса — взаимоотношениях рабочих и бюрократии

Кризис «блока рабочих и бюрократии».

Один из ключевых вопросов: почему рабочие протестовали против рабочей партии? Обычно сталинистами именно этот факт выдвигается в качестве аргумента к тому, что протест был «фашистским путчем». Но давайте разберемся в том, что представляла из себя СЕПГ к 1953 году.

В ленинской теории партия является общественной организацией класса. Она является продолжением класса, его политической организацией. Однако, если в период до 1947-48 годов в странах соц блока коммунистические партии еще были партиями в ленинском смысле слова, то с 1948 года начинается процесс бюрократизации партии. В 1949-50-х годах в странах соц блока появляются списки партийно-государственных должностей, так называемые «номенклатурные списки». Они показывают, что к этому времени система партия-государства получила свое формальное закрепление. Партийные должности стали частью бюрократической структуры.

Бюрократия является отчужденным от общества аппаратом, вследствие чего, СЕПГ перестала быть партией в ленинском смысле этого слова.

А чем она стала? Андрей Колганов указывает, что партии советского типа стали политическим оформлением блока рабочих и бюрократии. Получился «своеобразный политический блок». Этот блок на 1953 год был нарушен, поэтому рабочие протестовали против партийного руководства — то есть бюрократии.

Рабочие протестовали не против социализма, а против всевластия бюрократии, которая нарушила негласные соглашения с рабочими.

Суть кризиса была именно в рабочем восстании против бюрократии, что показывает нам — именно диалектическое противоречие бюрократии и рабочих было движущим противоречием в ГДР и в других соц обществах.

Тут встает и другой вопрос. Если СЕПГ перестала быть рабочей партией, а протест принял политический характер, и состоял в основном из рабочих, а интеллигенция не поддержала его, то:

Либо рабочим все же кто-то внес «классовое сознание».

Либо не работает ленинская теория партии и авангарда о «привнесении» классового сознания в рабочий класс.

На первый вопрос мы ответим отрицательно, потому что даже если принять, что какая-то часть западногерманских студентов могла участвовать в протесте в Берлине, то как мы показали, это не объясняет протеста по всей ГДР который в разных формах охватил более 500 тысяч человек.

Стоит задуматься об адекватности ленинской теории партии. Рабочие смогли сами сформировать политические требования. Возможно, ленинская теория партии была верна по отношению к слаборазвитой Российской Империи. Рабочий класс там хотя и был, но все же оставался менее классово развитым, чем интеллигенция.

Рабочие же, как мы показали, формировали требования вполне адекватные текущему политическому моменту, хотя и направленные частично в иную сторону, чем намерения СЕПГ.

Из этого можно сделать вывод, что рабочие стихийно, сформировали свою «партию». Точнее, начали ее формировать. Хотя она не была как-то организационно оформлена, тем не менее, в это могло вылиться. Как указывают историки, в период восстания, в промышленно развитой земле Саксонии, рабочие организовывали забастовочные комитеты и стали формировать горизонтальные организации. Однако, они быстро были подавлены советскими гарнизонами[3. 347-354].

Это возвращает нас к вопросам об альтернативных выходах из кризиса. Так как кризис мог быть решен не только административными мерами подавления и репрессиями, но попыткой пойти с рабочими на компромисс и демократизировать систему. Что, забегая вперед, не произошло.

Революция?

Можно ли назвать этот протест революцией?

Чтобы понять это, подробнее рассмотрим само понятие революции в контексте марксизма.

Под революцией вообще, в марксизме понимается качественное изменение, переход от одного качества системы к другому качеству. Это может быть изменение системы полностью, тогда это становится совершенно иной системой, либо изменение ее части, тогда это революция лишь на одном уровне системы. При этом, все революции относительны. Революция и качественное изменение на одном уровне, может быть лишь количественным на другом.

В отношении к обществу можно выделить несколько типов революций.

По сфере: Социальная, политическая, научная, культурная революция.

По субъекту: феодальная, буржуазная, рабочая. Особой характеристикой в этом типе можно считать разделение на революции «снизу», когда основным субъектом выступают революционные массы, и «сверху», когда основной субъект — часть существующего правящего класса.

По степени радикальности: умеренная, радикальная

По результатам: победившая, проигравшая.

События, произошедшие в ГДР однозначно можно назвать революцией, так как с одной стороны, она привела к значительному изменению политики СЕПГ, а также к изменению взаимоотношений рабочих и бюрократии. В отношении сферы общества, эта революция имела политический, а также социальный характер.
Хотя она не изменила полностью политическую систему и способ производства, но частично демократизировала режим, а также изменила взгляд бюрократии на рабочих.

Бюрократия стала больше прислушиваться к рабочим и следить за их потребностями. Об этом мы поговорим в будущих частях цикла.

Некоторые историки, считают, что субъектом революции была и сама бюрократия, так как эта революция отчасти была в интересах самой бюрократии. Так, один из самых известных немецких историков Вилфрид Лотт, назвал события 1953 года «Революцией Ульбрихта». Потому что эти события привели к усилению позиции ГДР в соц блоке, и большей определенности по отношению к ее статусу, а также усилению личной власти самого Ульбрихта.

Противоречие восстания заключалось в том, что восставшее против СЕПГ население сохранило тем самым власть СЕПГ.

Поэтому по субъекту, революцию можно назвать одновременно и рабочей, и бюрократической, то есть и революцией «снизу», и революцией «сверху». С точки зрения рабочих эта революция в большей степени была «проигравшей», с точки зрения бюрократии и лично Ульбрихта, скорее «победившей». Так как за счет этого восстания, он смог укрепить свою личную власть, о чем можно почитать тут.

Мой канал с другими похожими материалами

Список литературы

Elke Scherstjanoi. SED-Agrarpolitik unter sowjetischer Kontrolle 1949 - 1953. Veröffentlichungen zur SBZ-/DDR-Forschung im Institut für Zeitgeschichte. Quellen und Darstellungen zur Zeitgeschichte, Band 70. München 2007.
Elke Scherstjanoi/Ralph Sowart Vergleichende Betrachtungen zu Krisenverlauf, Krisenwahrnehmung und Krisenmanagement 1952/53 und 1960/61 // Dierk Hoffmann und Michael Schwartz (Hrsg.): Vor dem Mauerbau. Politik und Gesellschaft in der DDR der fünfziger Jahre. München 2003.
Christoph Kleßmann. Arbeiter im „Arbeiterstaat“ DDR. Deutsche Traditionen, sowjetisches Modell und westliches Magnetfeld (1945-1971), Bonn 2007.
Satelliten nach Stalins Tod : der „neue Kurs“; 17. Juni 1953 in der DDR,
ungarische Revolution 1956 /Andräs B. Hegedüs; Manfred Wilke (Hg.). -
Berlin: Akad. Verl., 2000
Das SKK-Statut: Zur Geschichte der Sowjetischen Kontrollkommission in Deutschland 1949 bis 1953. Eine Dokumentation, Berlin, Boston: K. G. Saur, 2013.
Ilko-Sascha Kowalczuk, 17. Juni 1953. München, Beck 2013.
Маркевич A. M. , Соколов А. К. «Магнитка близ садового кольца»: стимулы к работе на Московском заводе «Серп и молот», 1883-2001 гг. - М. : РОССПЭН, 2005.
Изследвания по история на социализма в България. 1944–1989. Т. 2. София, 2010.
Wettig, Gerhard. Sowjetische Deutschland-Politik 1953 bis 1958: Korrekturen an Stalins Erbe, Chruschtschows Aufstieg und der Weg zum Berlin-Ultimatum, München: Oldenbourg Wissenschaftsverlag, 2011.
Чехия и Словакия в XX веке: очерки истории. М.: Наука, 2005. Т. 2.
Стыкалин А. С. Прерванная революция: Венгерский кризис 1956 года и политика Москвы. М.: Новый.хронограф, 2003.
Советский фактор в Восточной Европе. 1944—1953 гг. В 2-х т. Документы / Рос. академия наук, Ин-т славяноведения, Федер. архив. служба России, Гос. архив Российской Федерации, Рос. гос. архив соц.-полит. истории, отв. редактор Т.В.Волокитина. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999-2002. Т. 2.
Москва и Восточная Европа. Советско-югославский конфликт и страны советского блока. 1948–1953 гг. Очерки истории. М.; СПб.: Нестор-История. 2017.
Пирьевец Й. Тито и товарищи: Монография / Пер. со словен. Л.А. Кирилиной, Н.С. Пилько. — М.; СПб.: Нестор-История, 2019.
Югославия в XX веке. Очерки политической истории. М.: Индрик, 2011.
Восточный блок и советско-венгерские отношения: 1945–1989 годы. СПб.: Алетейя, 2010.
Peter Hübner, Konsens, Konflikt, Kompromiß. Soziale Arbeiterinteressen und Sozialpolitik in der SBZ/DDR 1945-1970, Akademie Berlin, 1995 (Zeithistorische
Studien. Herausgegeben vom Zentrum für Zeithistorische Forschung
Potsdam. Band 3).

Советская военная администрация в Германии и трудовые конфликты

2026-03-26T16:51:17.977Z

В своей диссертации я исследовал забастовки как наиболее яркий пример трудовых конфликтов в послевоенной Германии. Эти конфликты ярко демонстрировали противоречия между советской администрацией и немецкими рабочими.

Забастовки были официально запрещены, так как считались угрозой оккупационной власти. Несмотря на это, они все же происходили, что ставило их участников в сложное положение. Забастовщиков карали репрессиями, включая увольнение с работы и исключение из партии или общественной организации.

За период с 1945 по 1948 год было зафиксировано всего 81 забастовка. Каждая из них привлекала внимание советской администрации.

Все забастовки были вызваны экономическими причинами, такими как проблемы с доставкой продовольствия и, в меньшей степени, вопросы заработной платы.

Удивительно, но тяжелые условия труда не становились поводом для забастовок. Немецкие рабочие мирились с ними.

Забастовки чаще организовывали члены производственных советов, о которых я уже упоминал. Профсоюзные работники, назначенные сверху, не участвовали в этом процессе, что свидетельствовало об их отдалении от нужд рабочих и поддержке администрации.

Многие забастовки проходили с участием членов Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), что подчеркивало разрыв между рядовыми членами партии и партийным руководством, которое не одобряло забастовки.

Когда СВАГ узнавала о забастовке, ее представители немедленно выезжали на место, общались с рабочими и объясняли причины возникших проблем. Немецкие рабочие больше доверяли работникам СВАГ, чем местным деятелям.

В большинстве случаев требования забастовщиков удовлетворялись. После каждой забастовки издавались приказы о решении связанных с ней проблем. Советские работники старались удовлетворить требования бастующих.

Однако, как уже отмечалось, в отношении забастовщиков часто применялись репрессии, такие как увольнение и исключение из партии.

Таким образом, забастовки становились эффективным инструментом для рабочих, но также создавали риски для организаторов.

Из анализа забастовок можно сделать вывод о противоречиях между властью, которая позиционировала себя как рабочая, и рабочим классом.

Советская администрация стремилась изолировать забастовки, чтобы они не выходили за пределы отдельных заводов, ослабляя влияние рабочего класса.

Привлекая рабочих к строительству нового общества и нормализации послевоенной жизни, СВАГ одновременно отсекала то, что считала неприемлемым. Однако работники СВАГ чаще, чем руководство СЕПГ, учитывали требования забастовщиков. В то же время рабочий класс держал советскую и немецкую администрации в определенных рамках, за которые они не выходили, иначе, происходили забастовки. Когда же они попытались выйти за эти рамки, то произошёл кризис и крупное восстание, как в 1953 году.

Но об этом восстании будет отдельный материал.

Герой чужого времени? MALENKOV

2026-03-01T08:37:38.758Z

«Он был идеальным и талантливым исполнителем чужой воли, и в исполнительской роли он проявлял блестящие организаторские способности, поразительную работоспособность, размах и рвение»

Именно таким характеризовали человека о котором сегодня поговорим.

Человека, который был архитектором сталинской кадровой политики, непосредственно участвовал в репрессиях, но после смерти Сталина, первым заговорил о культе личности, предложил новые реформы, и заложил то, что в последствии назвали Хрущевской оттепелью.

И это Георгий Маленков.

Становление кадровика

Начнем мы разговор о нашем герое с того времени, когда он вступил в партию. Изначально, он поступил в институт и планировал быть инженером. Но трудности с материальным положением предопределили его переход на партийную работу. Так как во времена индустриализации, да и после партийный работник получал более 200 рублей, в то время как фабричный рабочий около 75.

Постепенно, поднимаясь в партийной иерархии, Маленков достиг высоты заместителя руководителя Отдела руководящих партийных органов, который контролировал подбор кадров на все основные направления. В то же время, самим руководителем отдела был не кто иной, как Ежов.

В 1935 году одним из основных направлений деятельности в ОРПО становится проведение партийной проверки и партийной чистки. Ежов напишет записку в Политбюро о том, что учет партийных кадров поставлен из рук вон плохо и необходимо провести чистку партийных рядов.

В период партийной переписи 1936 года Маленков под руководством Ежова непосредственно работал с анкетами членов партии, а в случае какого-либо несоответствия, отправлял информацию в НКВД, и тех партийцев вполне могли отправить в лагеря.

После, когда Ежова уже назначили главой НКВД, произошел интересный случай. Маленкова предложили сделать заместителем Ежова в НКВД.

Если бы это произошло, то скорее всего Большой террор стал бы последним явлением в его жизни, так как весь руководящий состав НКВД был репрессирован.

Маленкова по сути, спас сам Сталин, так как лично указал не переводить последнего на работу в нквд, а оставить заведующим ОРПО.

По результатам партийной проверки, проведенной Маленковым из партии были исключены 177 тысяч, что было 9% от численности и 15 тысяч из них отправили в лагеря.

В период же большого террора, Маленков ездил по регионам в которых были сложности и проводил там чистку и Террор. Он побывал в Белоруссии, Ярославская область, Татарстане, Туле, Армении. В своих поездках, маленков занимался фальсификацией дел на партийных руководителей.

Более того, в период репрессий маленков насаждал «биологический подход» что репрессировать нужно в том числе тех у кого есть родственники в правящих классах.

Что интересно, автор делает акцент на том, что в период обвинений и допросов 1957 года Маленков не отрицал своей вины в терроре и признавал, что действительно проводил все эти меры.

Также, маленков выступил с предложением отменить декрет о свободе вероисповедания, так как таким образом была создана легальная база для церковников. По подсчетам Маленкова, количество их составляло около 600 тысяч человек. Если бы его предложение приняли, то в таком случае появилась бы новая «церковная» операция.

Сталин, однако, инициативу не поддержал.

Были и другие инициативы маленкова по репрессированию. Например, известного советского архитектора Бориса Иофана.

В период большого террора Маленков стал главным кадровиком партии и в его руках оказалась судьба всей партийной номенклатуры.

Под репрессии чуть не попал и сам Маленков. В период падения Ежова, последний направил Сталину записку, сваливая на Маленкова ответственность за репрессии и приводя факты его участия.

Сталин решил передать это дело самому Маленкову, и последнему пришлось «покаяться» перед вождем в том, что он действительно виноват.

В конце 1930-х годов Маленков становится главой управления кадров ЦК и входит в ближний круг Сталина.

Показательным явлением взаимоотношения в руководстве СССР стала «дружба» Берии и Маленкова.

Берия был назначен наркомом внутренних дел в соглашении Сталина и Маленкова.

В дальнейшем, Маленков помогал Берии в решении различных кадровых вопросов, например через Маленкова Берия провел чистку в НКВД. При этом, Берия допрашивал Ежова, чтобы накопать компромат на Маленкова и собрал его. Собирание компромата в сталинской системе было частью жизни в сталинской политике - с помощью компромата можно было получить как услуги, так и сохранение «дружбы» и невыдачу компромата на самого себя

Берия и маленков тесно сотрудничали, так как партия все кадровые вопросы решала совместно с нквд, получая от наркомата справки на партийных деятелей. Это показывает, что любое назначение в партию контролировалось сверху и не только партийными органами, но и перекрестно.

Что мы можем сказать о нашем герое к началу военных лет? Маленков являлся идеальным исполнителем для Сталина — не задает лишних вопросов, не имеет собственных амбиций на власть и исполняет все, что сказано. Показательным является то, что именно такой человек входит в ближний круг Сталина. Это характеризует не только самого Сталина, но и политическую систему в целом — в партийной иерархии успешно продвигались конформистские исполнители, которые выполняли «Волю партии». Также, через работу Маленкова мы видим как партия контролировала многие аспекты жизни людей, и в случае чего, человек мог оказаться в местах не столь отдаленных. Вероятно, знакомство с такими механизмами, парадоксально, и навело Маленкова на мысль о необходимости изменения таковой политики уже после смерти Сталина. Тем интереснее и противоречива фигура Маленкова. Но, поговорим о военных годах.

Военные годы

Начало войны привело к управленческому кризису в партийных и государственных структурах. Тем не менее, оно было преодолено, и в этом в том числе была большая заслуга Маленкова. Так как организационные вопросы занимали очень большую роль, особенно в первый период войны, Маленков «поднялся» и стал чуть ли не вторым человеком в партии, даже более близким к Сталину, чем Молотов. так, в С 22 июня по 31 декабря 1941 года Маленков побывает в кабинете Сталина 80 раз, а Молотов – 76, за весь 1942 год Маленков войдет к вождю 203 раза, Молотов – 188.

Признает этот факт и Хрущев В своих мемуарах он запишет: «Во время войны Маленков поднялся. Его значение возросло»

В период войны Маленков будет заниматься множеством организационных вопросов. Например, Жуков, который был направлен на оборону Москвы, обращался к Маленкову по поводу предоставления транспорта. В последующее время, например, Жуков и Булганин посылали Маленкову новую винтовку СВТ-40.

Но, что интересно, в своих воспоминаниях Жуков будет отзываться негативно о роли маленкова в войне. Например в своих воспоминаниях он пренебрежительно оценит роль Маленкова в обороне Сталинграда. Также, отрицательно оценить его роль и Хрущев. Сорокин же, укажет, что такая оценка роли Маленкова — вероятнее всего социальный заказ времени и попытка возвысить свою роль в сравнении с уже опальным тогда Маленковым.

В книге, Сорокин показывает, что в целом деятельность Маленкова была связана с неисполнением решений высшего чрезвычайного органа государственного управления, каким позиционировался Государственный комитет обороны. Даже фигура Сталина во главе ГКО не обеспечивала безусловного исполнения решений комитета. И это сильно контрастирует с общепринятыми сегодня представлениями об исключительной эффективности функционирования созданной Сталиным мобилизационной системы управления.

«В значительной мере ее провалы объясняются не злонамеренностью исполнителей, а форматом планирования. Слишком часто директивы центра имели характер команды, приказа, далеких от реальности, не всегда под них закладывались необходимые ресурсы. И даже в тех случаях, когда планирование имело место, его качество не всегда оказывалось на высоте».

Одним из важнейших направлений деятельности ГКО стал вывоз промышленного оборудования с оккупированной территории Германии и ее сателлитов. На руководство этим делом был поставлен Маленков.

«Сталин ознакомится с запиской Г.М. Маленкова, подготовленной 24 февраля, и сочтет целесообразным создать Особый комитет при ГКО под председательством Маленкова. Правку в проект постановления Сталин внес собственноручно. Особому комитету поручалось выявление и учет подлежащих вывозу с территории Германии и Польши оборудования, железнодорожных рельсов, паровозов, вагонов, пароходов и других видов транспортных средств»

В период войны позиции Маленкова еще более усилятся, когда под его кураторство отдадут вопросы руководства делами местных органов партии.

«Возложить на секретаря ЦК ВКП(б) т. Маленкова, в дополнение к выполняемой им работе, обязанность повседневно заниматься вопросами обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик, проверять их работу, вызывать и заслушивать на Секретариате и Оргбюро ЦК ВКП(б) отчеты первых секретарей обкомов, крайкомов, ЦК коммунистических партий союзных республик, принимать в соответствии с результатами проверки необходимые решения и практические меры по исправлению обнаруженных недостатков и улучшению работы местных партийных организаций и проводить их через Секретариат и Оргбюро ЦК ВКП(б). Заседания Секретариата и Оргбюро вести т. Маленкову».

Тем самым, Маленков становится вторым человеком в партии после Сталина. Уже к концу войны, Маленков занимает исключительное положение в среди других секретарей ЦК, к которым относились Молотов, Жданов, Вознесенский и другие.

Послевоенные годы

В годы войны Маленков войдет в состав так называемой пятерки – неофициальной руководящей группы. Помимо самого Сталина она включала в себя Молотова, Микояна, Берию и Маленкова.

Однако в послевоенные годы, по воле Сталина, Маленков постепенно утрачивает влияние на кадровые решения в партии, которые изначально переходят к называемой «ленинградской группе» которую возглавляли Жданов и Кузнецов

На основе соперничества между Маленковым и ленинградской группой Жданова, и будут проистекать многие политические события первых послевоенных лет. Это соперничество имело и личную, эмоциональную окраску. Жданов придумал оскорбительное обращение к Маленкову «Маланья» делая акцент на его лишнем весе.

В послевоенные годы Сталин, хоть и будет несколько ослаблять позиции Маленкова в партийно структуре, но значительно усилит его в государственных структурах, сделав замом председателя совета министров. При этом Сталин будет то приближать Маленкова ближе к себе в иерархии в период войны, то отдалять в первые послевоенные годы, то вновь с 1948 года усиливать Маленкова в партийной иерархии. Так Сталин создавал «конкурентное» поле среди своих приближенных.

Что интересно, после смерти Жданова в 1948 году, Маленков не станет каким-либо образом препятствовать работе близких соратников Жданова, а наоборот, поспособствует их работе.

Маленков, также будет участвовать в международных вопросах — в частности, в консолидации коммунистического движения, которое началось в 1948 года, с созданием Коминформа. Через Маленкова Сталин начнет решать различные вопросы комм движения — от создания аппарата Коминформа, до переговоров с итальянскими социалистами.

Он также курировал разрыв с Югославией и во многом способствовал ему. Однако, в отличии, например от Молотова, который не признавал ошибки руководства в разрыве с Югославией, в 1955 году Маленков в одном из докладов указал, что надо «признать грубые ошибки советской стороны, допущенные в отношении югославского руководства», а также подвергнет жесткой критике позицию Молотова, поддержавшего в тот период оценки Сталина и его курс.

В то же время, Маленков проявит инициативы и в более продуктивном свете, признавая в своих записках тяжелое положение в аграрной сфере. В мае 1948 года Маленков подготовит и направит Сталину доклад «О мерах подъема животноводства» и проект соответствующей резолюции. В этих документах он решится признать, что «эта отрасль сельского хозяйства является отсталой в нашей стране».

Однако, не обошлось и без других отрицательных процессов. Маленков принимал непосредственное участие в громких делах позднего сталинизма. В «ленинградском деле», в «деле госплана». Оставит свой след Маленков и в аграрной политике. Так, именно под его руководством будет принято два указа: «Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности граждан», предусматривающих длительные сроки заключения (до 25 лет)104. В 1947–1952 годах в соответствии с этими правовыми актами были осуждены более 2 млн человек

Но к концу жизни Сталин решит несколько сместить «Старую гвардию» в лице Берии, Маленкова, Молотова, Кагановича, Хрущева и других. 15 октября на пленуме ЦК вместо политбюро был избран ПРезидиум ЦК. В широком составе Президиума (25 членов и 11 кандидатов) бывшая старая гвардия растворилась и уже не могли иметь такого влияния, как ранее.

Это предопределило то, что после смерти Сталина, бывшие его приближенные, совершат «переворот» и вернут прошлый состав руководителей партии к власти.

После смерти Сталина. Берия-Маленков-Хрущев

Совместное заседание назначается на 20:00 5 марта. Оно начнется еще при жизни Сталина и продлится 40 минут. На этом заседании будет принят ряд постановлений, проекты которых были продиктованы, как указано выше, Маленковым. В середине 1950-х годов, когда Маленков будет низвергнут с властного олимпа, высшие партийные деятели станут озвучивать версию о том, что Маленков лишь довел до общего сведения рекомендации Берии.

В первые же часы после смерти Сталина, представители его окружения произведут «переворот». Будет ликвидирован неуставной орган — Бюро Президиума КПСС, но будет ликвидирован и сам «широкий» Президиум. Это позволит им вновь получить полную власть над партией.

В перые месяцы после смерти Сталина, основными руководящими лицами станут Маленков, Берия и Хрущев. Почему Хрущев также входил в эту фракцию? Потому что специальным постановлением ему было указано привести в порядок все документы товарища Сталина. Это означало его полный контроль над всем, с чем работал Сталин, что предопределяло его высшую позицию в партии.

Новый курс, предложенный Берией и Маленковым будет включать в себя повышение цен на продукцию сх, снижение размеров обязательных поставок зерна, картофеля и овощей. Будет уменьшен сельскохозяйственный налог и приусадебных участков, а также другие меры по улучшению ситуации в сх. Почему реформы начались именно с сельского хозяйства? Потому что эта отрасль хозяйства была в самом худшем состоянии в позднесталинские годы, однако решение ее проблем затягивалось самим Сталиным, что и показывает Андрей Сорокин в своей книге.

Маленков первым начал проводить «десталинизацию» и критику культа личности. Уже на следующий день, когда в газетах Стали появляться фотографии Маленкова вместе со Сталиным, он лично укажет, что нужно ставить речи всех руководителей ровно, изымать такие фотографии из печати и показывать, что у нас коллективное руководство.

На специальном совещании посвященном публикации речей в газетах «Тов. Маленков подчеркнул, что у нас были крупные ненормальности, многое шло по линии культа личности».

Приведем несколько цитат Маленкова, чтобы показать, каким образом он старался осмыслить культ личности и подойти к его критике:

«товарищ Сталин решительно осуждал такой культ личности и квалифицировал его как эсеровщину»

«А все ли благополучно, товарищи, в деле соблюдения выработанных великим Лениным норм, большевистских принципов руководства?»

«Нет, не все. Больше того, у нас накопились за многие годы значительные ненормальности. Сошлюсь, например, на то, что у нас годами не собирался пленум ЦК, у нас последние годы Политбюро перестало функционировать как высший партийный орган в период между пленумами ЦК. Я не говорю уж о том, что 19 съезд партии у нас собрался с промежутком в 13 лет после 18 съезда»

«Вы должны знать, товарищи, что культ личности т. Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в нашем высшем звене руководства вовсе отсутствовала. Мы не имеем права скрывать от вас, что такой уродливый культ личности привел к безапелляционности единоличных решений и в последние годы стал наносить серьезный ущерб делу руководства партией и страной»

Таким образом Маленков, уже публично признавал неадекватность культа личности, принципов единоличной диктатуры Сталина.

Что интересно, в первые же месяцы, Маленков совершил свою большую ошибку, потому что решил опереться не на партийные органы, а на государственные. Он провел меру, при которой перестал быть контролирующим кадровый состав партии и перестал быть секретарем ЦК. Позже, к 1957 году, когда будет готовиться выступление против Хрущева, он решит что необходимо вернуться в статус секретаря, что ему впрочем, уже не удастся.

Как пишет Сорокин: «Удивляться приходится тому, с какой легкостью Маленков ушел из сферы партийного руководства. Маленков «недооценил роль руководителя партийного аппарата. <...> Непростительная ошибка! – так оценит это решение Микоян. – Ведь он сам при Сталине сделал этот аппарат всемогущим исполнителем воли генерального (первого) секретаря».

В то же время, большую активность будет проводить Берия. Однако, если первые его меры по реформированию МГБ и МВД, проведению амнистии и меры по Германии будут приняты, то далее, постепенно другие его предложения будут блокироваться. Потому что в тот момент, коллективное руководство все же существовало не только на бумаге, а Берия постепенно стал позиционировать себя как единоличный лидер.

В этом контексте, вполне понятно, почему против Берии выступил Маленков. Для последнего коллективное руководство действительно стало основополагающим принципом. Поэтому он готов был пожертвовать своим товарищем. Впрочем, »товарищество» было мнимым. Ибо у Берии содержалось личное дело на Маленкова с массой компромата на него. Вероятно это также сподвигло Маленкова выступить против Берии.

Однако, изначально для Берии не предполагали участи расстрела. Как указано в рабочих бумагах Маленкова: «От поста зама – освободить, назнач[ить] мин[истром] нефт[яной] пр[омышленности]».

На июньской пленуме, когда будут снимать Берию . Маленковым будет поставлена установка о коллективном руководстве: «Здесь, на пленуме, – скажет Маленков, – неосторожно и явно неправильно был затронут вопрос о преемнике товарища Сталина. Никто один не смеет, не может, не должен и не хочет претендовать на роль преемника. Преемником великого Сталина является крепко сплоченный, монолитный коллектив руководителей партии…»

Что интересно, впоследствии Берия напишет Маленкову и ЦК записки в которых признает то, что пытался ставить себя выше ЦК, проведет достаточно честный анализ своей деятельности, но это уже не сработает. К концу 1953 года Берию расстреляют

Новый курс

В выступлении Маленкова от 8 августа 1953 года, были немыслимые ранее высказывания. Маленков говорил о необходимости развития кооперативного сектора, для удовлетворения нужд трудящихся, а также легкой промышленности.

«Неотложная задача, состоит в том, чтобы в течение двух-трех лет резко повысить обеспеченность населения продовольственными и промышленными товарами – мясом, рыбой, маслом, сахаром, кондитерскими изделиями, тканями, одеждой, обувью, посудой, мебелью»

В своей речи Маленков первым укажет на необходимость решения жилищной проблемы, будет говорить о себестоимости производства и необходимости его рационализации, о хозрасчете.

Мерами принятыми Маленковым были и снижение государственных цен на потребительские и промышленные товары, сокращение численности армии и снижение бюджетных ассигнований Министерству обороны

Существенными мерами будет и расформирование и ограничение ряда репрессивных органов и практик:

«1 сентября 1953 года Президиум ЦК принял постановление об упразднении Особого совещания при МВД СССР и других внесудебных органов (троек, пятерок). На всех перечисленных документах стоит подпись Маленкова. Так что позитивная ответственность за их принятие и проведение в жизнь лежит в конечном счете на его плечах.»

А также:

«О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпереселенцев» от 5 июля 1954 года, «Об упразднении паспортных ограничений и режимных местностей» от 21 мая 1954-го, решение о снятии ограничений со спецпереселенцев-кулаков от 3 августа 1954-го.»

Он также нормализует положение работы бюрократии. Если а позднее сталинские времена, все работали до часу или 2 ночи, то режим работы станет обычным - начало в 9, окончание в 6.

Что интересно, Маленков сам создал себе конкурента в виде хрущева. Сначала, Маленков отказался от должности секретаря цк, тем самым лишив себя влияния в партийно-бюрократической системе, сосредоточившись на государственных органах.

А затем, в формате импровизации он предложил создать должность первого секретаря и назначить на него хрущева

Так Маленков собственными руками создал своему, как очень скоро станет ясно всем, политическому конкуренту самые благоприятные условия для перехвата власти. Сначала он освободил от своего присутствия партийно-политическое пространство, оставив должность секретаря ЦК, а затем формализовал неформальное первенство Хрущева на этом пространстве: изобрел для него должность первого лица и выдвинул его на главную роль.

Меры проводимые Маленковым, хотя и отчасти заложили Хрущевскую оттепель, но все же отличались от последующих мер Хрущева. так как в последующем, сам Хрущев осудит Маленкова за ориентацию на легкую промышленность, кооперативный сектор, снижение ассигнований на армию. Таким образом, с Новым курсом Маленкова, Советский союз имел реальную альтернативу развития. Которая однако, не была реализована в том числе из-за оставления Маленковым партийной работы и сопротивления бюрократического аппарата.

Падение Маленкова

Чтобы противостоять Маленкову, Хрущев начнет с выборочной заметы руководителей которые были обязаны продвижению самому Маленкову. Будут сняты первые секретари ЦК КП Грузии и армении, Северо-Осетинского и Тульского обкома, и другие.

Всего за 1953 – начало 1954 года будут освобождены от своих должностей 18 членов и 11 кандидатов в члены ЦК КПСС.

«22 января соберется на свое заседание Президиум ЦК. У Маленкова в этот момент не окажется союзников. Собрать вокруг себя большинство членов Президиума ЦК ему удастся лишь через два с половиной года. Сейчас же, в январе 1955-го, будущие ближайшие «сподвижники» Маленкова, Молотов и Каганович, подвергнут его жесточайшей критике как на заседании Президиума, так и на пленуме ЦК, на который будет вынесен этот вопрос. Мало сомнений в том, что перед этим судьбоносным для Маленкова заседанием Хрущев подготовит – в той или иной форме – нужное ему мнение большинства членов Президиума. Сговор состоится, и с его результатами Маленкова ознакомят на Президиуме».

«Нет ясной политической линии. Освободить», – резюмирует обсуждение вопроса на Президиуме Молотов.

«Недозрелый т. Маленков. Не справился. Освободить», – вторит ему Каганович.

«Маленков, как зафиксировано в протокольной записи заседания, «признает правильным освобождение». «Не соответствую», – заявит он. Однако откажется признать себя виновным «в нечестности». Он не станет отрицать «близости к Берии», на которую указывали его оппоненты. Этот упрек будет преследовать его всю оставшуюся жизнь».

Сам Маленков попросит о другом: «Может быть, в ЦК, на партийную работу?»96 Однако вернуться на партийную работу ему не позволят. В родной для себя стихии для формировавшейся хрущевской гегемонии он мог оказаться опасен. Хрущеву на этом заседании Президиума поручат выступить на пленуме с докладом по вопросу о Маленков

В 1955 году Маленкова понизят до министра электростанций, а в дальнейшем, после выступления антипартийной группы отправят в Казахстан.

1957 год. Антипартийная группа

Ядро будущей «антипартийной группы” составят Маленков, Молотов и Каганович. Что могло объединить столь разных людей с такими разными взглядами? В то время как Маленков видел себя реформатором, Молотов и Каганович в большей степени были Сталинистами. Единственное, что их объединяло — неприязнь к Хрущеву. Как говорил в последующем сам Молотов: «У нас программы никакой не было, единственное – снять Хрущева…»

Маленков, Молотов и Каганович на июньском пленуме Президиума обвиняли Хрущева в единоличном правлении, в просчетах в сельском хозяйстве, в неудаче начавшейся совнархозной реформе и иных просчетах. Однако, Хрущеву, при поддержке министра госбезопасности Серова, а также заместителя министра обороны Жукова, удастся привести в Москву с мест лояльных Хрущеву секретарей ЦК, что предопределило падение антипартийной группы. Секретари ЦК выступят против Маленкова, Молотова и Кагановича.

«На этом пленуме Хрущеву и его сторонникам удастся объяснить противостояние в Президиуме борьбой диаметрально противоположных позиций по отношению к курсу ХХ съезда. На пленуме также был поднят вопрос о личной причастности Молотова, Кагановича, Маленкова к организации репрессий сталинского периода. Первым это сделает Г.К. Жуков, указав на Маленкова, Кагановича и Молотова как на главных виновников арестов и расстрелов партийных и советских кадров”

Маленков в ссылке

После опалы, 8 июля 1957-го в соответствии с приказом нового министра электростанций А. Павленко Маленков получит направление на работу в должности директора на Усть-Каменогорскую ГЭС Министерства электростанций СССР, которую один из мелких партийных чиновников назовет «сердцем рудного Алтая».

На новом для себя месте, Маленков постарается приобрести популярность среди местных жителей. Он будет здороваться со всеми за руку, предлагать меры по улучшению жизни в поселке и активно включаться в местную партийную жизнь. Его избирают делегатом на областную партийную конференцию. Перед Хрущевым замаячит призрак возвращения Маленкова.

Поэтому Хрущев подготовил очередное “свержение” Маленкова. Вот как последнего характеризуют партийные кадры, которых подготовит Хрущев:

«Ожидаемых от него выводов Маленков не сделает – продолжит хождение по гостям, «выпивок» не прекратит, работой станции руководить будет «плохо». Рабочие и инженерно-технические работники станут дружно высказывать «критические замечания», дескать, «до каких пор этот бездельник будет отсиживаться на нашей станции и получать ни за что у государства деньги». Особое внимание «доброжелателей» вызовет тот факт, что за год работы на ГЭС Маленков «ни разу не осудил свою антипартийную деятельность… фактически он не разоружился».

«В мае 1958 года «дружный» коллектив станции прозреет окончательно, и сразу три заявления о «плохом руководстве» и «неправильном поведении в коллективе» попадут на стол первому секретарю горкома. 19 мая состоится заседание бюро Усть-Каменогорского горкома компартии Казахстана, на котором будет заслушан вопрос «О недостойном поведении директора Усть-Каменогорской ГЭС т. Маленкова». Все собравшиеся дружно осудят участие Маленкова в «вечеринках» с подчиненными, согласятся с тем, что «т. Маленков начал не с того свою работу и свои взаимоотношения с подчиненными». Вызовут нарекания и факты фотографирования на этих вечеринках, особенно потому, что «фотокарточки размножаются и рассылаются родным и знакомым»

Даже после, Хрущев не отстанет от Маленкова и будет готовить компромат на последнего. Также, в 1957 году мвд будут допрашивать бывшего зама маленкова, на предмет его участия в репрессиях 1937-1938 года и чистках в Армении в 1937 году.

“Не следует думать, что только Маленков был так «обласкан» вниманием высшего партийного руководства. Аналогичные «расследования» были запущены и против других членов «антипартийной группы». Хрущев начнет большую чистку партийного ареопага, прекрасно осознавая шаткость своего положения в условиях, когда столь значительное число представителей партийной элиты высказались против его выдвижения на вершину властной пирамиды.”

В августе 1958 года Маленков будет направлен в город Экибастуз в Павлодарской области Казахстана на должность директора местной ТЭЦ.

В период 1957-1961, пока Маленков не был исключен из партии, его несколько раз избирали в члены партбюро Но впоследствии, под давлением центра — его снимали

“17 ноября 1961 года первичная партийная организация Экибастузской ТЭЦ, где Маленков по-прежнему состоял на партийном учете, «детально ознакомившись» с материалами XXII съезда, примет решение о его исключении из членов КПСС «за антипартийность, произвол, беззаконие и фракционную деятельность в период работы в ЦК КПСС». На собрании будут присутствовать 16 из 19 членов и 6 из 9 кандидатов в члены КПСС. В нем примет участие и член бюро Экибастузского горкома компартии Казахстана «тов. Костенко». Его функциями, очевидно, станут надзор за ходом собрания и обеспечение необходимых результатов. Секретарь партбюро Чусовитин доложит персональное дело т. Маленкова.”

После смещения Хрущева, Маленков постарается вернуться в публичную политику. 16 сентября 1965 года он направил заявление в первичную партийную организацию Экибастузской ТЭЦ с просьбой восстановить его в партии. Но, ему будет в этом отказано.

“Маленкова этот отказ не остановит. Впервые за время «ссылки» он решит взять отпуск и «приехать в Москву, чтобы предпринять шаги по реабилитации». Так он определит свою активность в обращении в ЦК КПСС на имя нового первого секретаря ЦК Л.И. Брежнева, которое отправит 12 ноября. Рукописный вариант обращения, полученный ЦК, будет перепечатан, датирован тем же 12 ноября и разослан членам Президиума. Все они на полях этого документа оставят свои подписи, свидетельствующие об ознакомлении.”

Однако, данное письмо Маленкова останется без ответа, как и все последующие. После руководства Брежнева, Маленков также направит письмо Андропову, с предложениями о постановлениях ЦК. Последний даже согласиться встретиться с Маленковым, но эта встреча не произойдет, в связи со смертью Андропова.

Под конец жизни маленков даже стал интересоваться теорией.

Хотя Сорокин мало внимания уделяет тому, о чем писал маленков в своих заметках, но из того, что Сорокин пишет, можно сделать вывод, что Маленкова интересовали вопросы того, как социалистическая власть должна признавать публично свои ошибки, также его интересовала тема империализма и советско-китайского разрыва.

Выводы

Какие выводы мы можем сделать о нашем сегодняшнем герое? Маленков, был примером противоречивой личности в советской политике.

Один из архитекторов Сталинской кадровой политики, а также системы репрессий, в последующие годы он, видим исходя из имеющегося у него опыта, решил переосмыслить свои взгляды. Из всех “коллективных” руководителей партии которые были в 1953-1957 годах, он будет наиболее последовательно отстаивать коллективное руководство.

Тем не менее, он недооценил саму силу выстроенной им системы, которая и опрокинула его и не дала в полной мере реализовать его программу.

Советская администрация в Германии и исторический материализм

2025-12-21T07:56:11.114Z

Я почти не пишу о своем основном исследовании — кандидатской диссертации (которую скоро ожидает защита), но сегодня решил рассказать подробно о ней, а также о том, какие темы оно поднимает.

Тема моей кандидатской диссертации — Советская военная администрация и профсоюзные органы в Советской оккупационной зоне. Я исследую как деятельность самой Советской администрации, так и деятельность различных профсоюзных органов, которые формировались в СОЗ, и их тесное взаимодействие в решении повседневных проблем немецкого рабочего класса.

Чем это может быть полезно для марксистской теории?

Расскажу подробнее.

В первую очередь, какой бы аспект не затрагивался, деятельность СВАГ является очень интересным примером революции. Это не классическая революция сверху, когда основные преобразования производит правящий класс в своих интересах. Но и не классическая революция снизу, когда основным субъектом преобразования выступают классы, которые не являлись правящими.

В случае с преобразованиями в СОЗ был тройственный субъект — советская бюрократия, представленная военными и гражданскими лицами в СВАГ; немецкие коммунисты, прибывшие из СССР, которые хоть формально и подчинялись СВАГ, на деле были самостоятельным субъектом, а также трудящиеся (рабочие, крестьяне, культурная и техническая интеллигенция).

Все эти три субъекта могли производить собственные преобразования и разную их динамику. Основным же органом, из которого исходили преобразования, была сама СВАГ. Тем не менее, даже в тех случаях, когда инициатива исходила от нее, остальные два субъекта — немецкие коммунисты и трудящиеся — часто преобразовывали те или иные меры. Соответственно, итоговые результаты преобразований не только могли меняться, но и подчас становиться полностью противоположными.

Явный пример — активистское движение Хеннеке в СОЗ по аналогии со стахановским движением в СССР. Несмотря на активное продвижение данной меры со стороны СВАГ, население не приняло его, и оно оказалось неудачным.

Иной пример — различные меры СВАГ по улучшению продовольственного положения встречали поддержку у населения, хотя иногда и изменялись в процессе, но в целом были успешны.

При этом практически по всем направлениям деятельность СВАГ предполагала разрыв с прошлыми принципами функционирования общества.

Тем самым, ситуация в СОЗ в процессе оккупации и после может быть представлена как своеобразная революция, практически не имеющая схожего аналога в истории.

Еще одним важным аспектом для истмата, и в особенности для понимания советского общества, является взаимодействие Советской администрации с низовыми инициативами рабочих — с профсоюзами и рабочими советами, первые из которых появлялись централизовано, а вторые — стихийно.

Вопреки предыдущим исследованиям, советские работники не выступали против рабочего самоуправления у немцев и по возможности поощряли низовые инициативы, как например меры по улучшению снабжения на предприятиях, а также контроль со стороны рабочих советов за условиями труда.

Но, как мной указывалось ранее, советские работники воспринимали низовое самоуправление немцев не как черту сущностную социалистическому обществу, а как лишь культуру производства конкретно немцев. Тем не менее, советские работники стремились расширить права производственных советов на предприятиях, хотя и ограничили возможность межзаводского взаимодействия, оставив эту компетенцию централизованным профсоюзам.

Таким образом, мы видим людей, социализировавшихся в сталинском СССР и их взаимодействие с иной производственной культурой, порой удачную, порой не очень. Что также является интересной проблемой для исторического материализма.

Третий интересный аспект моего исследования — ситуация на советских предприятиях. В ходе национализации 1946 года около 200 предприятий в СОЗ были переданы в Советскую собственность и ими руководили советские директора. На этих заводах ситуация разительно отличалась от тех, что были в СОЗ, потому что на них, советские директора стремились подавить низовую инициативу рабочих и максимально выжать из трудящихся все что можно на репарации.

Так, например на одном из предприятий активно штрафовали даже за малейшие нарушения, а для “злостных” нарушителей существовал даже карцер, куда могли отправить рабочего.

При этом, СВАГ стремилась противодействовать таким действиям советских директоров, регулируя ситуацию на САО (советских акционерных обществах) в интересах рабочих, пытаясь достучаться до Советского руководства в Москве.

Тут мы также видим уже иной тип производственного взаимодействия, с одной стороны, стремление к принудительному перераспределению прибавочного продукта (который все же нельзя назвать эксплуатацией), а с другой — стремление СВАГ улучшить ситуацию для рабочих.

Эти лишь основные проблемы, которые можно вывести из исследования деятельности СВАГ и трудовых отношений в СОЗ.

Подробнее же, с ними и с моей диссертацией вы сможете ознакомиться после ее защиты.

Логические ошибки как призвание и профессия

2025-10-07T14:42:22.926Z

Еще с 2020 года, когда произошёл раскол в Lenin Crew и мы создали Спичку, между коллективами шел большой спор относительно того, чем является советское общество и общества других социалистических стран.

Все течет, все меняется я ушел из Спички, но кое-что остается неизменным — неумение товарищей из Lenin Crew адекватно вести спор и правильно доказывать свою позицию, или критиковать чужую. Впрочем, свою позицию они за 5 лет никак доказывать не пытались, а вот критикой несколько раз успели разродиться.

Сегодня я разберу одну из их статей, выпущенных еще в 2024 году, посвященную критике тех позиций, которые я и мои товарищи из Спички высказывали в статьях.

Как и в прошлый раз, в основном я буду говорить о том, как ошибки в логике препятствуют аргументации.

Софизмы

«Если убрать из их текстов софистику, которую они выдают за диалектику, то окажется, что стартовая точка аргументации у „Спички“ — именно взаимоотношения бюрократии и пролетариата. Впрочем, там вряд ли станут с этим спорить: именно в этом, по мнению спичковцев, и заключалось основное противоречие советского общества».

Для начала автору текста было бы неплохо уметь доказывать свои тезисы. Конечно, удобно называть софистикой всё что угодно, никак это не обосновывая. Тем не менее, это как минимум неуважительно, даже по отношению к оппоненту.

Чтобы автор не ошибался в терминах, приведём определение софистики:

«Софизмы — логически неправильные (несостоятельные) рассуждения, умозаключения или убеждающие высказывания, умышленно выдаваемых за правильные».

А теперь посмотрим точнее на само утверждение автора.

Он говорит, что стартовая точка аргументации у нас — это взаимоотношения бюрократии и пролетариата, и аргументирует это тем, что мы считаем противоречие между ними основным противоречием советского общества.

Однако то, что мы считаем противоречие рабочих и бюрократии основным для социалистических обществ XX века, ещё не делает его стартовой точкой аргументации.

То есть в цитате произведена подмена тезиса.

С автором можно было бы согласиться, если бы он писал статью года три назад. Но в июне 2023 года вышла наша первая статья про теорию переходного периода, в которой мы поставили вопрос о социалистических обществах XX века в контекст исторического материализма, начав доказывать, что социалистические общества были переходными.

Именно вопрос о наличии переходных обществ в историческом процессе является для нас отправной точкой для анализа.

Хотя до начала развития нами концепции переходного периода мы действительно уделяли большое внимание взаимоотношениям рабочих и бюрократии и продолжим уделять, тем не менее логической отправной точкой для нашего анализа является именно вопрос о переходных обществах.

И мы считаем социалистические общества не социализмом, потому что считаем их переходными, а не потому что в них основным противоречием были взаимоотношения рабочих и бюрократии.

Коренное противоречие таких обществ является лишь частью в аргументации по поводу переходности, тем более что в нашем цикле мы начали с иных, более фундаментальных категорий.

Более того, не наличие того или иного противоречия является критерием отнесения общества к той или иной качественной определённости в историческом процессе. А наоборот, отнесение общества к тому или иному качеству в историческом процессе определяет наличие того или иного движущего противоречия в обществе.

В марксизме суть явления определяется двойственно. С одной стороны, суть явления выходит из его внутреннего противоречия, которое двигает развитие. С другой, само внутреннее противоречие не появляется из ниоткуда, а происходит из вписанности явления в систему других явлений. Так, человек постольку является человеком, поскольку он является частью общества.

Так же и тут. Определение места общества в историческом процессе происходит не за счёт изолированного анализа общества и попытки выведения внутреннего противоречия. А само противоречие исходит из места общества в историческом процессе.

Софистика? Не думаю.

Перейдём далее.

Они пишут: «Так, в основе опровержения ими тезиса о наличии в СССР „социализма в основном“ начиная с 30-х годов в статье „Социализм, (не) построенный в основном“ лежит именно противопоставление интересов бюрократов интересам рабочих».

Получается, по мнению автора, наше доказательство выглядит так:

‣ Тезис: В СССР был социализм построенный в основном.
‣ Контртезис: В СССР не было социализма построенного в основном.
‣ Аргумент: Интересы бюрократов противоречили интересам рабочих.

Всё было бы хорошо, если бы автор вновь не подменил тезис.

Мы не собирались в нашей статье «Социализм (не) построенный в основном» опровергать наличие социализма построенного в основном в СССР. Мы прямо написали в статье:

«Наши товарищи отказались доказывать эти тезисы, указывая на их „очевидность“:

„А вот теперь, положа руку на сердце, можете ли вы сказать, что СССР не сделал и этого? Безусловно, каждый пункт заслуживает отдельного разбора, но в конечном счёте можно сказать, что все три в СССР реализовать хоть и с большим трудом, но получилось“.

Мы же привыкли доказывать тезисы и проверим верность утверждений рецензента историческим опытом».

То есть в этой статье мы не опровергали тезис о наличии социализма построенного в основном. Это удел статей про ТПП. В этой же статье основная цель была — проверить аргументы LC в пользу того, почему в СССР был социализм построенный в основном.

Таким образом, на деле логическая последовательность выглядит так:

‣ Тезис LC: В СССР был социализм построенный в основном
‣ Аргумент LC: Общественная собственность, научное планирование, диктатура пролетариата, устранение антагонизма между городом и деревней, оплата по труду.
‣ Контртезис «Спички»: Отсутствие таковых явлений в советском обществе, или как минимум их ограниченное существование лишь в определённых узких рамках.
‣ Аргументы: Различные противоречия между рабочими и бюрократией.

Таким образом, автор вновь подменил тезис. И наличие противоречий между рабочими и бюрократией не является основой опровержения тезиса о социализме построенном в основном.

Далее, посмотрим на другую цитату:

«Заработка по труду в Союзе, с их точки зрения, не было, так как бюрократия устанавливала рабочим „неправильные“ зарплаты, сама при этом получая даже больше, чем должна была».

Мы не считаем зарплаты, которые устанавливались рабочим, «неправильными». Они были вполне «правильными» в логике буржуазной догоняющей модернизации, потому что проведение индустриализации требовало перераспределения средств в тяжёлую промышленность. По этой причине бюрократия вполне «правильно» выстраивала зарплаты.

Но во-первых, как мы писали в той статье, разговор о «правильности» и «неправильности» тех или иных действий в принципе неадекватен. Раз что-то произошло, значит это явление было закономерным.

Вопрос же заключается в том, из каких закономерностей выходит то или иное явление или процесс. Так вот, установление именно таких зарплат в советском обществе выходило не из социалистических, а из буржуазных закономерностей — необходимости проведения догоняющей модернизации.

Государство

LC утверждают следующее:

«Как ни крути, роль государства и при империализме, и при социализме в своей сути осталась такой же, какой она была в государствах прошлого».

И вроде как да, «абстрактно» роль государства всегда одна и та же — реализация интересов правящего класса.

Но это не значит, что теперь сами государства в разных обществах тождественны друг другу, имеют одни и те же особенности и выполняют одни и те же функции.

Однако именно такой версии, видимо, придерживаются в LC, судя по тому, как их удивляют, например, подобные вещи:

«Выходит, в антагонистических формациях государство появляется, потому что правящий класс экономически господствует напрямую, а в СССР — потому что тот напрямую не господствовал!»

Социалистическое общество сильно отличается как от капиталистического, так и от добуржуазных обществ. Поэтому ничего странного нет в том, что и государство в нём будет отличаться. И эти отличия надо выяснить, а не отрицать.

В частности, коммунистическое общество предполагает господство всех трудящихся, а это означает уничтожение самого господства. Если в классовых обществах государство существует всегда и правящий класс по-разному подчиняет его себе, то социалистическое государство — единственное такое, которое должно создать условия для своего отмирания. Если в раннем и позднем капитализме государство существует и не исчезает (хотя и может поглощаться корпорациями), то в социалистическом обществе в конечном итоге государство должно передать все свои функции трудящимся и исчезнуть. Рабочий класс использует государство как раз потому, что ещё не может установить своё господство.

В этом сущностное отличие государства в классовых обществах от государства в социалистическом обществе. Само явление государства как отчуждённого от общества аппарата насилия никуда не девается.

Постольку же поскольку трудящиеся не могут сразу начать управлять обществом, тем более в СССР, они формируют госаппарат, который, чтобы выражать интересы общества в целом, постепенно отчуждается от самого общества. Особенно когда за ним нет контроля.

Так что в наших словах нет никакого противоречия.

Капиталисты и государство

Далее автор LC пишет:

«При этом правящий класс при капитализме не правит сам никогда. Он использует для управления ту самую бюрократию, которая всегда обладает некоторой автономией даже от экономически господствующей части населения. Капиталисты не пишут законы, не сидят в судах, не разгоняют забастовки, не начинают войны и не подписывают экономические договоры между государствами».

Мы рекомендуем автору для начала ознакомиться с биографиями таких деятелей как

президент США Дональд Трамп — капиталист в строительной сфере;
дипломат Гарри Гопкинс — финансист и промышленный капиталист;
бывший президент Украины Пётр Порошенко — предприниматель, олигарх;
бывший депутат Борис Березовский — предприниматель;
Евгений Пригожин — предприниматель, политик и даже слегка военный деятель.

А на английской вики даже можно найти список американских предпринимателей, входящих в Конгресс США.

А как показывают исследования по современным военизированным группировкам, предприниматели вполне хорошо чувствуют себя в сфере вооружённых сил и частных военных компаний. Более того, некоторые военизированные группировки — такие как Хезболла в Ливане или Корпус стражей исламской революции — представляли собой не только военную группировку, но и крупную корпорацию.

Возможно, если бы автор в LC перепроверял свои данные и цитировал не только святых отцов, он бы больше узнал о нашем мире.

Что интересно, автор обвиняет нас в том, что мы отошли от марксизма, но после таких утверждений, относительно марксистского характера появляются смутные сомнения…

На этом можно было бы и закончить статью, но мы продолжим.

Косвенных рычагов влияния на бюрократию у предпринимателей тоже очень много. Именно они управляют капиталами, и чтобы самой бюрократии получить что-то, нужно привлечь капиталистов выгодными предложениями. А если вдруг буржуазный госаппарат берут левые, то капиталисты могут активно проводить локауты и бегство капитала.

Таким образом, у капиталистов очень много возможностей контролировать государство.

Если бы члены коллектива ЛК обратили больше внимания на мировую науку, то могли бы узнать о таком исследователе как Макс Вебер. Хотя его часто представляют оппонентом Маркса, но его можно рассматривать и как последователя Маркса.

Так, в своей работе «Политика как призвание и профессия», в которой он анализирует характер буржуазного государства, Вебер в том числе показывает, что действительной «политикой» занимаются не бюрократы, зависимые от госаппарата в своих доходах, но капиталисты, которые и могут давить на государство за счёт своих капиталов и проводить действительную «политику».

Таким образом, действительными и вполне прямыми политиками в капиталистическом обществе являются именно капиталисты.

Политика и экономика

Далее ЛК пишут:

«Спичковцы, однако, подошли к вопросу оригинально. Хоть они и верно указывают основную задачу бюрократии — выражение „интересов капитала в целом“, — она, по их мнению, является порождением „политических отношений“, а не „производства“. То есть бюрократия возникла из „разделения труда на политику и экономику“, но одновременно с этим не из производства!».

Напомним товарищам из ЛК начало определения классов по Ильичу:

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства…».

Что мы можем вывести из этого? Что помимо «больших групп людей, различающихся по исторически определённой системе общественного производства» есть также большие группы людей, которые исходят не из общественного производства.

Раз уж ЛК цитируют самого Ильича, стоит обратить внимание на одну важную деталь в его фразе:

«…всякая политическая надстройка (неизбежная, пока не завершено уничтожение классов, пока не создалось бесклассовое общество), служит, в конечном счёте, производству и определяется, в конечном счёте, производственными отношениями данного общества».

Ещё три года назад я писал в статье по ГДР: «Общественное производство надо понимать как прямое участие в производстве. Всё общество вовлечено в экономику в конечном счёте, но это не значит, что все вовлечены в него напрямую. Классами являются „большие группы“, которые вышли из общественного производства: капиталист как собственник средств производства и рабочий как производитель товара. Когда с развитием общества расширяется разделение труда, возникают социальные группы, которые не участвуют в материальном производстве».

Суть капиталиста как капиталиста является во владении капиталом, то есть самовозрастающим овеществлённым трудом. А суть пролетария — в труде и продаже своей рабочей силы.

То есть их суть — в производственном процессе.

Однако для регуляции взаимоотношений производства, распределения и потребления появляются группы, которые сами собой не выходят из производства. Является ли сутью бюрократа владение капиталом? Нет. Или может трудовой процесс по производству материальных благ? Нет. Или может суть бюрократа в экономической власти? Нет. Основная суть бюрократии — в выражении интересов правящего класса, прежде всего в политической сфере.

И хотя члены ЛК пытаются убедить читателей в том, что «для марксистов прошлого общественное разделение труда заключалось в разделении не на „политику“ и „экономику“», на деле марксизм вполне признаёт разделение на «политику и экономику» как один из видов разделения труда. Вот что пишет по этому поводу БСЭ:

«Первобытнообщинный строй не знал Государство Оно возникает в результате общественного разделения труда, появления частной собственности и раскола общества на классы. Экономически господствующие классы нуждаются для защиты своих привилегий и закрепления системы эксплуатации в особом властном механизме политического господства, каким и явилось Государство и его аппарат. С появлением Государство этот механизм уже не совпадает с обществом, как бы стоит над ним и содержится за счёт общества (налоги, сборы)».

Поэтому вполне адекватно отделять «политическое» от «экономического». Тем более, раз ЛК так любят классиков, то вспомним, что Маркс в работе «18 брюмера Луи Бонапарта» писал о разделении экономической и политической власти:

«Итак, осуждая как „социализм“ то, что она раньше превозносила как „либерализм“, буржуазия признаёт, что её собственные интересы предписывают ей спастись от опасности собственного правления; что для восстановления спокойствия в стране надо прежде всего успокоить её буржуазный парламент; что для сохранения в целости её социальной власти должна быть сломлена её политическая власть; что отдельные буржуа могут продолжать эксплуатировать другие классы и невозмутимо наслаждаться благами собственности, семьи, религии и порядка лишь при условии, что буржуазия как класс, наряду с другими классами, будет осуждена на одинаковое с ними политическое ничтожество; что для спасения её кошелька с неё должна быть сорвана корона, а защищающий её меч должен вместе с тем, как дамоклов меч, повиснуть над её собственной головой».

Подмена цитат и смыслов

Далее ЛК говорят о том, что «непонятно, на чём основано утверждение о том, что государство якобы лишь с конца XIX века становится „экономическим субъектом“. Вряд ли редакция „Спички“ не знакома с централизованным планированием ирригационных работ в государствах Плодородного полумесяца или на территории Китая, с государственным контролем торговли, распределением зерна, строительством дорог и акведуков в Древнем Риме, с непосредственным управлением экономикой страны абсолютистскими государствами и так далее».

Интересно, что здесь, приводя цитату, ЛК дают ссылку на её источник — комментарий в Телеграмме. Если пройти по этой ссылке и прочитать сам комментарий, на который даётся ссылка, а не вырезку из него, обнаружится, что полная цитата выглядит так:

«Ещё с конца 19 века, с эпохи империализма, государство в кап[италистических] странах приобретает новое качество, оно не просто является субъектом экономики, оно начинает контролировать и направлять экономику в целом, в интересах монополий».

Какое отношение Плодородный полумесяц и Древний Рим имеют к капиталистическим странам, не ясно.

Более подробно эту мысль можно найти в статье «Социализм в цветах ГДР часть 3» (на которую сами ЛК как раз ссылаются), где есть пункт «Усиление роли государства в экономике. Появление государственного регулирования и государственно-капиталистического сектора в экономике вследствие объективного развития капитализма».

Там же приводится ссылка на работу Эрика Хобсбаума, где речь идёт о включении капиталистического государства в непосредственный экономический процесс и формирование государственно-монополистического капитализма.

Так что достаточно глупо обвинять нас в том, что мы не знаем о роли государства в докапиталистических обществах, когда изначальный наш тезис был в другом.

Можно упрекнуть нас в том, что мы недостаточно понятно выразили свою мысль в цитируемом комментарии; впрочем в самих материалах мы предоставляем ссылки на обоснование наших утверждений.

Главное их читать.

Как пишет ЛК: «Согласно „Спичке“, произошло что-то вроде призвания бюрократов на княжение: „новый, советский госаппарат возводила бюрократия, руководимая коммунистической партией. Рабочие осознавали, что тогда строить социализм всем классом они не могли“, так что „cамые сознательные рабочие сознательно передавали власть бюрократам, чтобы те справились с проблемами и подготовили условия для того, чтобы спустя время пролетариат сумел в полном составе приобщиться к власти“».

Здесь они цитируют часть статьи «Социализм в мечтах рабочих», в которой описывается, к каким выводам можно прийти, если принять посылку советских историков о сознательности рабочего класса России. Если рабочие были сознательными, то один из вариантов развития событий после революции — вот такое «призвание бюрократов на княжение».

Мы же считаем, что сознательность рабочего класса была недостаточной (более того, она и не могла быть достаточной в тех условиях). Даже на примере более развитой ГДР мы показывали, что бюрократия всё равно формируется и постепенно отстраняет трудящихся от даже небольших элементов самоуправления.

То есть в той части статьи мы излагаем не свою позицию, а гипотетический вывод из суждения, которое мы считаем ошибочным. Поэтому приписывать её нам некорректно.

И из этого неверного вывода ЛК дальше строят всю остальную часть раздела, вновь повторяя пассажи о бюрократии, которая не становится менее рабочей (впрочем, всё так же не доказывая никак своё утверждение, как и в прошлой их статье).

«В процитированных в той же статье „Спички“ письмах конкретных, живых рабочих нет ни единой мысли о том, что кто-то должен кому-то что-то отдавать».

Естественно, как раз потому что в статье мы и показываем, что рабочий класс не был в полной мере сознательным и по объективным и субъективным причинам не смог противодействовать тому, что бюрократия получила основные рычаги власти в свои руки.

Подробнее о том, как строилось Советское государство в первые годы, именно с перспективы рабочих, и о том, как рабочие влияли на этот процесс, можно прочитать в работах Дмитрия Чуракова, который показывает значительное влияние рабочих на строительство и организацию госапппарата в первый год советской власти, а затем постепенное ослабление его влияния. Аналогичную тему поднимает и Саймон Пирани в книге «Революция в отступлении», где показывает, как в последний год военного коммунизма влияние трудящихся усилилось, но в процессе перехода к НЭПу и в первые его годы рабочий класс всё более отстранялся от политической жизни.

Противоречие и антагонизм

«По мнению „Спички“, „антагонизм это любой разнонаправленный интерес“, так что „любые противоречия по сути антагонистические, так как представляют собой взаимоисключающие интересы“. Более того, антагонистическими, с их точки зрения, могут быть и интересы рядового врача и заведующего отделением, „если там есть разнонаправленные интересы“. Таким образом, предикат „антагонистический“ в ловких руках коллектива „Спички“ теряет всякую ценность и начинает служить лишь художественным целям. Если бы вместо него употреблялось, например, слово „выраженные“, ничего бы не изменилось».

Бинго, мы нашли место, где ЛК впервые за 5 лет справедливо покритиковали «Спичку» и меня, указав на действительную ошибку.

Да, фраза про «любые противоречия антагонистические» действительно не вполне корректна. Впрочем, ЛК любят цитировать не статьи и материалы с сайта «Спички», а комментарии. Но это мы оставим на суд читателей. Ведь комментарии пишутся всегда со стопкой рядом положенных книг и с долгим, всесторонним осмыслением.

Действительно, антагонистическое противоречие есть сущностное противоречие классовых обществ, определяющее их развитие.

Тем не менее, то никак не опровергает того, что противоречие рабочих и бюрократии является антагонистическим. Потому что для этого, нужно доказать, что их интересы в отношении строительства социалистического общества не противоположны и не являются сущностными для развития общества.

Хотя, в данном случае мы не видим эксплуатации, но лишь потому что, эти разнонаправленные интересы исходят из конфликта по поводу государства, как мы и писали из социально-политического противоречия. И оно, становится определяющим в переходном обществе. Однако подробному раскрытию противоречия рабочих и бюрократии я посвящу отдельный материал. Здесь же ограничимся одной цитатой ЛК, которую приведём в качестве анекдота:

«Остаётся вопрос: откуда берётся подобное противоречие интересов, если рабочий класс сам произвёл на свет бюрократию».

Загадка от Ульбрихта:

Откуда берётся противоречие интересов буржуазии и пролетариата, если буржуазия сама произвела на свет пролетариат?

Заключение

К сожалению, в оставшихся двух разделах они только и делают, что наклеивают на меня и «Спичку» ярлыки, приравнивая критику бюрократии к либерализму и отрицание социализма в СССР как буржуазный взгляд, что, впрочем, они делали всегда.

LC готовы ошибаться в формальной логике, лишь бы из своих идеологических посылок доказать наличие социализма в СССР.

Казалось бы, почему они делают такие ошибки в своих суждениях?

Ответ прост, и тут даже нет загадки от Жака Фреско.

Помимо того, что они хотят уничтожить буржуазию как класс, они решили свести на нет логику в своей программе. Потому что у них вы её не найдете.

Часто можно слышать утверждение, что коммунистам не нужна формальная логика. Тем не менее, без неё мы не можем строить адекватные суждения и умозаключения и делать выводы. Не зная формальную логику, вам диалектика не поможет, потому что вы банально не сможете сделать выводы из исходных посылок. Как это происходит, я уже показал в этой статье и в другой.

Закончить же нашу статью я хотел бы цитатой из статьи одного «марксистского журнала»:

«Эту критику мы пишем […] потому что даже на самых достоверных фактах, пользуясь неверной методологией, можно построить чудовищные по своей лживости теории, которые приводили и будут приводить — и приводят! — к ошибкам в практике борьбы рабочего класса».