Urbanissm

Карманный лес Мияваки

2026-05-01T10:49:42.325Z

В 1970 годах японский ботаник Акира Мияваки предложил метод, способный в десятки раз ускорить рост полноценного леса в условиях городской среды. Сегодня его концепция «карманного леса» — глобальное экологическое движение, распространившееся сначала в Азии, а затем по всему миру.

Кто такой Акира Мияваки?

Акира Мияваки (29.01.1928 – 16.07.2021) — выдающийся японский ботаник и биолог, почётный профессор Иокогамского государственного университета и лауреат престижной японской премии в сфере экологии «Голубая планета» (2006).

Источником вдохновения для учёного стали охраняемые леса на территории синтоистских святилищ — «тиндзю-но-мори». Он обратил внимание на их большую устойчивость и биоразнообразие, в сравнении с коммерческими лесопосадками.

Поэтому, когда в начале 1970 годов недавно созданное Агентство по охране окружающей среды начало срочно искать способы улучшить экологическую обстановку Японии, у Акиры Мияваки была идея, которую к тому моменту он уже тестировал 10 лет в полевых условиях.

В чем заключается метод Мияваки?

Идея японского биолога заключалась в высадке на ограниченном участке определённых культур растений так, чтобы экосистема стала самодостаточной уже через три-четыре года, через 20–30 лет превращаясь в полноценный микро-лес, обеспечивающий большее биоразнообразие по сравнению с классическим лесом.

В отличие от классического подхода к зелёным зонам в городе, с их чёткой симметрией, декоративными культурами и прочим, метод Мияваки воссоздаёт механизмы естественного леса за счёт трёх ключевых принципов:

Использование аборигенных видов — высаживаются только местные породы деревьев и кустарников, которые веками адаптировались к локальному климату и почвам.
Сверхплотная посадка — на один квадратный метр приходится около трёх растений
Создание многоярусной структуры — одновременно высаживаются до 30–40 различных видов, формирующих все уровни леса: от трав и кустарников до деревьев.

Согласно идее автора, благодаря такому подходу возникает естественная конкуренция за свет. Деревья, посаженные очень близко, стремятся расти вверх, а не вширь, что в 10 раз ускоряет их рост по сравнению с обычными посадками.

История распространения

В 1970 годы японская промышленность искала ответ на острый вопрос: возможно ли производство в черте города, не уничтожая природу вокруг? Именно в этом контексте смелые обещания молодого ботаника прозвучали особенно убедительно. Сталелитейный гигант Nippon Steel первым рискнул обратиться за помощью к г-ну Мияваки. Позднее эта идея была подхвачена всеми промышленными компаниями страны.

После этого слава чудесного японского метода распространилась на другие страны Азии, особенно в Индии: в 2011 году индийский инженер Шубхенду Шарма основал компанию Afforestt, в которой он упростил и адаптировал учение Акиры Миякавы так, чтобы любой желающий смог разбить мини-лес даже на заднем дворе своего дома.

В Европу этот подход пришёл сравнительно позже, однако тоже быстро снискал популярность — в 2011 году на острове Сардиния был создан первый такой лес. В 2017 году в Нидерландах подтвердили эффективность посадки леса Мияваки для повышения биоразнообразия. На сегодняшний день мини-леса распространены по всей Европе. Только с 2022 года в Великобритании благотворительная организация Earthwatch Europe посадила 285 «карманных лесов».

Как вырастить лес Мияваки

Выбор видового состава. Изучаются близлежащие заповедные зоны или старовозрастные леса, чтобы определить список аборигенных видов, которые исторически произрастали в данной местности.

Растения должны быть представителями аборигенных видов, исторически произраставших в данном регионе
Растения должны быть разных классов, вместе образуя сложную систему с деревьями, кустарниками, травами и т.д.

Подготовка почвы. Городская почва часто уплотнена и истощена. Её необходимо один раз глубоко разрыхлить и заселить полезной микрофлорой с помощью органических материалов (компоста, соломы) и других удобрений.
Плотная посадка саженцев. Высаживаются молодые саженцы (до 80 см в высоту) с плотностью три-четыре растения на квадратный метр в случайном порядке для имитации естественной конкуренции.
Мульчирование. Почва укрывается толстым слоем мульчи, что помогает удерживать влагу и подавляет рост сорняков.
Уход первые три-четыре года. На начальном этапе лесу требуется минимальный уход — регулярный полив и прополка. По истечении этого срока экосистема становится самодостаточной и больше не нуждается в помощи человека.

Роль леса Мияваки в современном городе

Помимо озеленения, леса Мияваки представляют собой многофункциональный инструмент для создания здоровой и устойчивой городской среды.

Охлаждение города и экономия энергии. Густая листва снижает температуру воздуха и создаёт комфортный микроклимат, что позволяет сократить расходы на кондиционирование зданий в летний период.
Сохранение биоразнообразия. Даже небольшой лес Мияваки может стать домом для множества насекомых, птиц и мелких животных, создавая «островки дикой природы» среди каменных джунглей.
Очистка воздуха и воды. Леса выступают в роли естественных фильтров, эффективно поглощая углекислый газ и задерживая пыль и вредные вещества. Их способность улавливать углерод в 40 раз выше, чем у плантаций одного вида.
Управление ливневыми стоками. Лесная подстилка и корневая система действуют как губка, впитывая дождевую воду и снижая нагрузку на городскую ливневую канализацию.
Психологическое здоровье. Процесс посадки объединяет местные сообщества и улучшает психологическое благополучие жителей.

Критика подхода Мияваки

При всех очевидных достоинствах метод Мияваки не лишен недостатков. Среди них выделяют следующие:

Спорная экологическая ценность: Сверхплотная посадка формирует высокие, но тонкие стволы вместо полноценных крон. Это не всегда позволяет им прожить долгую жизнь и стать домом для крупных животных или птиц.
Высокая стоимость и трудоёмкость старта: В отличие от естественного восстановления леса, метод требует серьёзных первоначальных вложений в глубокую подготовку почвы, закупку органики и большого количества саженцев (до 30–40 видов одновременно).
Риск «зелёного камуфляжа»: Экологи опасаются, что видимый быстрый результат метода может использоваться для оправдания вырубки старовозрастных лесов под застройку, тогда как быстрый лес не может заменить сложную экосистему, формировавшуюся столетиями.

Заключение

Лес Мияваки — не панацея, им нельзя заменить природу, но вместе с тем он полезен как точечное, быстрое решение для тех районов города, где отсутствие «зелёной зоны» становится критической проблемой требующей немедленного решения.

Нам предстоит увидеть окончательную результативность этого метода лишь через несколько лет, когда многолетние культуры смогут доказать свою способность к адаптации в карманных лесах.

Сажайте лес, подписывайтесь на наши соцсети и узнавайте больше о городах — Urbanissm

3 мысли из области психологии города, которые необходимо обдумать прямо сейчас

2026-04-10T10:18:49.085Z

Текст: Кристина Александровна Иваненко | Редактура: Максим Куржонков — 10 АПР 2026

Вас уже направили: как город незаметно управляет вашими решениями

Вы уверены, что сами выбрали этот маршрут? Что именно вы свернули к этой кофейне, задержались у витрины или прошли именно по этой дорожке в парке?

Город умеет направлять — тихо, почти незаметно. И делает это лучше, чем любой маркетолог. Мы живём внутри сложного психологического интерфейса. Ширина тротуара подсказывает, ускориться вам или замедлиться. Освещение внушает чувство безопасности или тревоги. Лавочка, поставленная «случайно», превращает транзитное пространство в место встречи. А изгиб дорожки в парке мягко убеждает: «иди сюда». Это не теория заговора. Это поведенческий дизайн.

В психологии есть понятие «подталкивания» (nudge): когда выбор остаётся за вами, но среда делает один вариант более вероятным. Город использует это повсеместно. Навигация, реклама, архитектура — всё это не просто декор, а система сигналов, которые мы считываем автоматически. Мы думаем, что ориентируемся в городе. На деле город ориентирует нас.

Самое интересное начинается там, где появляется осознанность. Как только вы замечаете эти механизмы, у вас появляется выбор: следовать им или нет. Остановиться там, где «не предусмотрено». Повернуть не по сценарию. Замедлиться в пространстве, которое вас подгоняет. Город не перестанет влиять. Но вы можете перестать быть полностью управляемыми. И, возможно, впервые действительно выбрать свой маршрут.

Комфорт, который не виден: почему одни города наполняют, а другие выжигают

Вы устаёте от города или от своей жизни в нём? Мы привыкли объяснять усталость пробками, шумом и людьми. Но причина глубже. Есть города, в которых становится легче, ощущается прилив сил и вдохновения. И есть те, которые разряжают нашу батарейку за минуты! Комфорт — это не только объективное удобство, но и состояние психики. Он возникает не там, где «красиво», а там, где появляется ощущение контроля. Где пространство читается без усилий. Где не нужно постоянно защищаться — от шума, взглядов, хаоса, скорости.

Человеческий масштаб улиц снижает тревогу. Повторяемость и порядок дают предсказуемость. Разнообразие не позволяет сознанию застревать в монотонности. Доступность возвращает базовое ощущение: «я могу». И наоборот: бесконечные пустоты, агрессивная плотность, визуальный шум — всё это незаметно истощает.

Город может быть декорациями нашей жизни. А может — постоянной нагрузкой. Самое недооценённое в урбанистике — право человека на восстановление. Тихие зоны. Места, где не требуется быть эффективным. Пространства, в которых можно просто быть, а не двигаться, потреблять, успевать. Комфорт — это когда город не требует больше, чем вы готовы ему дать. И если после прогулки появляется ясность, а не усталость — значит, вы в правильной среде. Или, по крайней мере, на правильной улице.

Город и общение: почему в городе можно быть среди тысяч — и ни с кем не говорить

Вы замечали, как легко в городе исчезнуть? Толпа даёт ощущение присутствия, но не гарантирует связи. Можно ехать в переполненном вагоне, сидеть в модном кафе, жить в густонаселённом районе — и при этом не быть ни с кем в контакте. Город не равен сообществу.

Толпа, в которой легко затерятся

Общение в городской среде подчиняется своим, почти незаметным правилам. Мы считываем взгляды, дистанцию, темп движения, интонации — и за доли секунды решаем: безопасно ли вступать в контакт. В большинстве случаев — нет. И мы выбираем нейтральность. Это и есть городской парадокс: чем больше людей вокруг, тем выше цена взаимодействия.

Но среда может менять это. Узкий двор замедляет шаг и увеличивает шанс на разговор. Общий стол стирает социальные барьеры. Прозрачные первые этажи создают эффект «наблюдаемости» и повышают доверие. Даже правильно поставленная лавка способна запустить цепочку случайных встреч. Архитектура не заставляет общаться. Она создаёт вероятность. А дальше вступает в силу социальный интеллект — способность замечать другого, выдерживать паузу, начинать и поддерживать контакт. Именно он превращает пространство в сообщество.

Block party — “соседская вечеринка” в США

Чувство «своих» не возникает автоматически. Оно собирается из повторяющихся микровзаимодействий: коротких разговоров, узнаваемых лиц, привычных маршрутов. Город становится живым не тогда, когда в нём много людей, а когда между ними есть связи. И иногда достаточно одного «здравствуйте», чтобы место перестало быть просто точкой на карте.

Подписывайтесь на соцсети Кристины Иваненко и на наши соцсети и узнавайте больше о городах — Urbanissm

Vision Zero

2026-04-03T07:54:15.751Z

Текст: Самуэль Гуршумов | Редактура: Николай Рожнов — 03 АПР 2026

Проблема безопасности на дорогах

Ситуация с дорожной безопасностью в России достаточно стабильна: ежегодно на дорогах погибает около 14 тысяч человек. Это хуже, чем в развитых странах Европейского союза, но однозначно лучше большинства стран Америки и Азии. Решать проблему высокой смертности и травматизма на дорогах можно разными способами, но лучше перенять опыт самых успешных. Большинство из этих стран приняли на вооружение концепцию Vision Zero. Она подразумевает нулевую терпимость к смертности в ДТП, то есть тяжесть последствий после аварии должна быть минимальной,

Первой её приняла Швеция в 1997 году и изменения видны от года к году:, с момента принятия количество смертей сильно снизилось.

Особенность системы

Одним из принципов Vision Zero является перенос ответственности с участника дорожного движения на инфраструктуру. Если происходит ДТП с тяжелыми последствиями, на место сразу же выезжают специалисты, чтобы понять из-за какой ошибки случилась авария. Причиной может быть отсутствующий островок безопасности или сужение дороги, которое позволило водителю разогнаться слишком сильно, или слепая зона — водитель просто не увидел пешехода.

Оптимальная скорость

Концепция учитывает, что безопасность автомобилей — иссякаемый ресурс. Системы предотвращения аварий, например, экстренного торможения, эффективны на скорости 60 км/ч и меньше. Если водитель будет ехать с большей скоростью — возможен трагичный финал.

Vision Zero предполагает снижение максимально разрешённой скорости до 50 км/ч на дорогах городского значения и до 30 км/ч на дорогах местного значения.

Скорость выше автомобили могут развивать на дорогах, где движение пешеходов не предусмотрено, — на автомагистралях и шоссе.

Заставить водителей снизить скорость Недостаточно просто ограничить скорость законодательно. Сам дизайн улицы должен побуждать водителей снизить скорость. Этого можно добиться искусственными неровностями, например,

приподнятыми переходами, которые выигрывают у обычного лежачего полицейского, потому что более удобны для пешеходов из-за сохранения безбарьерной среды, а также сохраняют обувь чистой в грязную погоду; более плавные для автомобилистов;
берлинскими подушками, которые лучше простого лежачего полицейского, потому что автобусы из-за широкого расстояния между колесами просто проедут его, не укачивая пассажиров и не тратя топливо на разгон, что в долгосрочной перспективе экономит достаточно средств;
неровным дорожным покрытием, например брусчаткой.

На поворотах проезжая часть должна сужаться, чтобы улучшить обзорность и исключить скоростное вхождение в поворот, так как угол становится более прямым. Пешеходные переходы, больше чем через две полосы, нужно обезопасить островком безопасности, он не позволит водителю «пролететь» пешеходный переход, а также немного изменит траекторию движения и водитель обратит внимание на тротуар. В результате получается, что ездить на высоких скоростях по неровной дороге, которая еще и узкая и постоянно вынуждает крутить рулём не получится даже у пилота Формулы-1.

Подлые приёмы

Иногда для успокоения трафика идут от противного и искусственно создают хаос. Это дороги без разметки и знаков, которые побуждают водителей снизить скорость и внимательнее управлять авто. Участников дорожного движения намеренно ставят в неудобное положение, чтобы они были бдительнее.

Перекрёстки

На перекрёстках рекомендуется организовывать круговые движения. У них меньше конфликтных точек и достаточно высокая пропускная способность, они также способствуют снижению скорости. Если же дорога шире обычного, то эффективнее будет поставить светофор, потому что круг в несколько полос опасен неконтролируемым хаосом. Также не рекомендуется использовать ограждения, такие как заборы на тротуарах, потому что они пробуждают уверенность в водителях и побуждают нажать на газ.

Отдельное внимание в концепции уделено велосипедному движению. Если дорога состоит больше, чем из одной полосы, то велополосу рисовать недопустимо. Необходимо спроектировать обособленную велодорожку, которая не будет создавать конфликтных ситуаций с другими участниками движения.

Vision Zero, конечно, не идеальна. Для кого-то, например для ярых автомобилистов, в ней слишком много ограничений. Возможно идеальная система не должна снижать скорость, но при этом сохранять безопасность, но такую еще не изобрели (и вряд ли когда-то изобретут). Поэтому на данный момент ничего лучше, кроме снижения скорости во имя повышения безопасности не придумали.

Подписывайтесь на наши соцсети и узнавайте больше о городах — Urbanissm

Животные в городе

2026-03-20T14:02:24.422Z

Текст: Самуэль Гуршумов | Редактура: Николай Рожнов — 20 МАР 2026

В наших городах численность домашних питомцев стремительно растет, порождая новые вызовы. Дефицит специально отведённых мест для выгула может привести к конфликтам в парках и дворах, омрачить соседские отношения и даже создать угрозу травм. Эти нюансы должны учитываться при проектировании: необходимо встраивать новые зоны для животных в существующие городские пространства, а также закладывать «собачьи парки» при построении новых. Они должны быть оснащены площадками для выгула, специальными урнами и пакетиками для отходов.

Сделать хорошую инфраструктуру для животных — это лишь половина пути. Всё это не будет иметь смысла, если после игры там собачка решит посидеть со своим хозяином на ближайшей лавке и расцарапает её.

При создании дружелюбного к животным города нужно адаптировать имеющуюся инфраструктуру к когтям, зубам и лапам, которые невольно могут оставить на ней свой след .

Особую заботу следует проявлять в зимний период: стоит воздержаться от использования реагентов, так как они вредят лапам животных. Создание долговечной инфраструктуры нового уровня приведет не только к снижению социального напряжения, но и приведет к укреплению социальных связей, что, несомненно, будет выигрышным итогом для всех.

Обустроенная площадка для выгула собак

Помимо домашних животных, в городе обитают и бродячие. Проблемы со стаями бродячих собак всплывают регулярно, и также регулярно появляются методы решения. До 2023 года Федеральный закон «Об ответственном обращении с животными» от 27.12.2018 N 498-ФЗ не предполагал никаких иных методов, кроме ОСВВ (отлов-стерилизация-вакцинация-возврат). Этот метод, как и все, имеет как плюсы, так и минусы. Первый и самый очевидный плюс — это гуманность: бездомных животных отлавливают, проводят необходимые процедуры для предотвращения к размножению и распространению бешенства. Далее, если животное не проявляет «немотивированной агрессивности» его выпускают на прежнее место обитания. Здесь уже присутствуют некоторые минусы. Животное может проявлять агрессию впервые, даже если оно прошло стерилизацию, например в ситуациях сильного голода. Острый голод провоцирует нападения на людей, которые, в лучшем случае, отделаются парой царапин, а в случае нападения стаи — могут сильно пострадать или погибнуть. Именно это служит примером для критики возврата.

С 2023 года в закон была добавлена приписка: «если иное не установлено законодательными актами субъектов Российской Федерации», позволяющая субъектам самим решать к какому способу прибегнуть. Поправкой воспользовались в 17 субъектах, правда принятие законодательных актов вызвало общественное обсуждение. Например в Бурятии, Народный хурал (парламент) республики одобрил закон, разрешающий эвтаназию животных, страдающих от неизлечимых болезней и «социально опасных», а также тех, кто содержится в приютах более 30 дней. Группа граждан обратилась в Верховный суд региона и потребовала признать недействительными положения закона. Верховный суд Бурятии направил запрос в Конституционный суд РФ. В свою очередь, Конституционный суд признал эвтаназию бездомных животных «исключительной мерой», которая может допускаться только в случае их опасности для человека или в связи «с экстраординарной ситуацией» в определённом регионе. В итоге пункт про животных, которые содержатся в приютах более 30 дней был исключён и усыплять их запретили.

Волонтёры спасают бездомных животных от убоя в Бурятии, вывозя в соседние регионы.

Самым идеальным, по моему мнению, методом является ОСВ, без финальный буквы “В”. Выпуск животных обратно несёт за собой огромные риски, и человеческая жизнь как для общества, так и для государства дороже любой собачьей или кошачьей. Животных необходимо отлавливать, стерилизовать, вакцинировать и оставлять в приюте, откуда его сможет забрать любой ответственный хозяин. Да, содержание в приютах требует финансовых вложений, но экономить на безопасности граждан гораздо менее гуманно, нежели прибегать к давно устаревшему методу отстрела. На самом деле проблема кроется не в количестве рождённых на улице животных,сколько в других факторах, которые игнорируются большинством предлагаемых методов.

Откуда же берутся эти страшные стаи бродячих собак и бесконечно орущие коты? Главная причина — безответственность хозяев, которые просто не справляются с содержанием животных или же сталкиваются с аллергией. Причин может быть бесконечное количество, но проблема остаётся. Люди, вместо того, чтобы пристроить животное к друзьям или родственникам, к знакомым или коллегам, просто оставляют его на улице.

Чтобы предотвратить появление новых бездомных животных, необходимо у людей, так жаждущих заполучить долгожданного питомца, выработать ответственность за этого самого питомца. Как и везде должен присутствовать и кнут, и пряник. Один из способов — налог на питомца и учёт домашних животных — хозяева будут платить за факт наличия питомца, получая необходимую инфраструктуру: пакетиков в местах для выгула и специальные урны, а также адаптированное под их животных городское пространство. Также этот налог может профинансировать содержание животных в приютах, что побудит людей изначально искать питомцев там. Логика проста: чем меньше животных содержится в приютах, тем меньше средств уходит на их содержание, и тем больше средств высвобождается для развития инфраструктуры. А за оставление животного нужно ввести соразмерный штраф, который будет почти неподъёмным для большинства населения страны и станет действенным методом соблюдения закона.

Оберегайте и любите своих хвостатых, когтистых и пернатых. Подписывайтесь на наши соцсети и узнавайте больше о городах — Urbanissm

Пять женщин, менявших города к лучшему

2026-03-08T11:36:28.473Z

Текст: Андрей Богданов | Редактура: Макс Куржонков — 8 МАР 2026

Смотря на то, как мы говорим об истории урбанистики, очень легко представить, что города — это исключительно мужское дело. Но это совсем не так. Женщины первыми заговорили об освещённых улицах, детских площадках и даже о необходимости делать города для людей, а не для машин. В честь 8 марта собрали для вас особенно заметных женщин-урбанисток, о которых вам стоит знать.

Джейн Джейкобс (1916–2006)

Говоря о женщинах в урбанистике, невозможно не упомянуть Джейкобс. Она посвятила жизнь сопротивлению городской «ревитализации» в Америке.

Джейн Джейкобс в 1961 году

В 1950-х Нью-Йорком правил неизбранный теневой император, главный архитектор Роберт Мозес — человек с 12 должностями и властью больше, чем у мэра. Он полностью переформировал городскую застройку, снёс бесчисленное количество целых районов; так он хотел проложить десятиполосную эстакаду через Сохо и Литтл-Итали. Под снос — 416 зданий, 2200 семей без крова.

Lower Manhattan Expressway (LOMEX) — проект скоростной автомагистрали в Нижнем Манхэттене Нью-Йорка, и другие планы развития Нью-Йорка авторства Роберта Мозеса.

На месте великой стройки жила журналистка Джейн Джейкобс. Она организовала сообщество, собрала союзников, в том числе даже Элеонору Рузвельт, и провела огромную кампанию по воздействию на власть петициями. Мозес был в ярости, не привыкший к сопротивлению. Когда местные жители во главе с Джейкобс пришли на слушания, Мозес, ударив кулаком по трибуне, выкрикнул: «Против этого плана нет никого! Никого, никого, никого, кроме кучки... кучки МАТЕРЕЙ!»

В 1958-м дорогу отменили, а вскоре похоронили весь проект эстакады. Джейкобс — одна из первых женщин, успешно организовавших сообщество горожан для сопротивления власти в Нью-Йорке.

В 1961 году она напишет книгу «Смерть и жизнь больших американских городов», в которой критикует автомобильную зависимость Америки и одной из первых утверждает: город — это не архитектурный макет, а живой организм. Влияние книги ощущается в урбанистике и сегодня.

Анн Идальго (р. 1959)

Анн Идальго — мэр Парижа с 2014 года — одна из самых влиятельных действующих политиков в мировом градостроительстве, главный популяризатор и практик концепции «15-минутного города».

С самого начала мэрства Идальго проводит одну из самых агрессивных в Европе политик вытеснения машин из города. Она закрыла набережные Сены для транспорта, создала более 1000 км велодорожек, снизила скорость до 30 км/ч на большинстве улиц и сделала пешеходными десятки общественных пространств.

Эти решения неоднократно вызывали бурный протест автомобилистов и бизнеса. Владельцы кафе в центре, таксисты и другие представители бизнеса жаловались, что потеряют всех клиентов, что изменения испортят им жизнь.

Анн Идальго

Тем не менее к середине 2020-х стало понятно: эксперимент Идальго удался. Парижане в массе своей приняли изменения (доля поездок на велосипедах выросла втрое), а положительные эффекты реализовались: содержание вредных веществ в воздухе снизилось на 40%.

Сегодня её «15-минутный город» — официальная градостроительная доктрина Парижа, которую изучают урбанисты по всему миру.

Саския Сассен (р. 1947)

Как это ни парадоксально, к концу 1980-х многие серьёзные экономисты, футурологи и даже урбанисты предсказывали упадок городов из-за компьютеризации. Элвин Тоффлер утверждал, что новые технологии приведут к доминированию так называемых «электронных коттеджей»: люди будут работать из дома, офисы и небоскрёбы опустеют, превратятся в склады или жилые помещения. Экономику, по Тоффлеру, ждали «децентрализация и деурбанизация производства».

Тоффлер был влиятельнейшей фигурой, его книга вдохновила создание Кремниевой долины, а особенно китайское и индийское руководства, цеплявшееся за доказательства того, что города не важны.

Саския Сассен презентует книгу в 2012 году

Сассен оказалась тем мыслителем, который доказал, что это не так. В книге «Глобальный город» (1991) она показала: чем сложнее становится глобальная экономика, тем больше компаниям нужны не просто офисы, а места концентрации специализированных знаний — юристов, финансистов, консультантов.

Сассен первой ввела понятие «глобальный город» — не про размер и население, а про способность быть узлом транснациональных сетей. Города конкурируют не за количество жителей, а за потоки капитала и информации. Эта идея оказалась революционной и остаётся урбанистическим консенсусом по сей день.

Любовь Залесская (1906–1979)

Когда заходит разговор о советской архитектуре, мы думаем о чём угодно, но только не о парках. И неслучайно. Но это не совсем честно, и Любовь Залесская — тому доказательство.

В возрасте всего 23 лет в 1929 году, Залесская защищает амбициозный диплом — проект генплана Центрального парка культуры и отдыха в Москве, в итоге воплощённый в жизнь. Этот проект определит всю её дальнейшую деятельность: Залесская становится едва ли не самым востребованным специалистом по садово-парковому искусству. Её проекты раскиданы по всему постсоветскому пространству — от Минска до Чарджоу в Туркменистане.

ЦПКиО в Москве

Самым масштабным станет создание Ботанического сада в Останкине — одного из крупнейших и самых успешных в мире образцов интеграции природного ландшафта в городскую среду.

Отстаивая необходимость озеленения городов с 1940-х, в кандидатской диссертации «Озеленение городов Средней Азии» (1946) она напишет: «В Средней Азии деревья кажутся важнее домов — как по своему значению, так и по размерам. Здесь действительно можно говорить о "зелёной архитектуре". К озеленению нужно подходить как градостроитель». Для послевоенного СССР — немыслимо прогрессивная мысль.

Наследие Залесской отличает то, что в отличие от бесчисленного множества советских градостроителей, она использует свой статус для фактического создания профессии. На рубеже 1960–1970-х она добивается открытия первой в СССР кафедры ландшафтной архитектуры в МАРХИ и заведует ею до конца жизни. Её учебники — фундамент, по которому учились поколения советских и российских градостроителей.

Как отмечает её ученик, архитектор В.И. Иванов: «Практически нет ни одного специалиста, работающего в области ландшафтной архитектуры нашей страны, кто бы не прошёл через её руки».

Тамара Дридзе (1930–2000)

Не существует ситуации, в которой было бы неуместным лишний раз вспомнить Глазычева. Несмотря на то что Дридзе была в первую очередь доктор психологических наук, она, работая параллельно с Глазычевым, оставила в российской урбанистике фундаментальный теоретический вклад.

В 1980-х годах Дридзе разработала методологию прогнозного социального проектирования — «мягкой» наукоёмкой социальной технологии, позволяющей успешно «вмешиваться» в процесс социального управления. Она предложила подход, при котором любые градостроительные решения должны проходить социальную экспертизу — оценку того, как проект повлияет на жизнь конкретных людей и местных сообществ. То, что сегодня является, по сути, догматом специальности, — не в меньшей мере её заслуга, чем Глазычева.

Тамара Моисеевна Дридзе

Другим важным вкладом Дридзе стало понятие «градоустройства» — демократического процесса с участием жителей на всех этапах, который она принципиально отличала от «градостроительства» (бюрократического управления сверху, доминировавшего в СССР) и, что особенно интересно, от «градорегулирования» — либерально-рыночного подхода, где городом правят инвесторы.

Образ городской среды в экоантропоцентрическом подходе, т. н. «Бабочка Дридзе»

Для Дридзе между человеком и средой существует метаболизм — постоянный обмен веществом, энергией и информацией, и поэтому градоустройство — наиболее естественная и оптимальная модель существования городов. Для 1980-х, ещё до рыночного опыта 1990-х, это был очень проницательный вывод.

Клуб Urbanissm отмечает огромный вклад исследовательниц, активисток и всех-всех урбанисток в развитие городов и поздравляет всех женщин с международным женским днём!

Подписывайтесь на наши соцсети и узнавайте больше о городах — Urbanissm