𝙁𝙍𝘼𝙐 𝙍𝘼𝘾𝙃𝙀.

Пост 21.07.2026

2026-07-21T20:38:46.920Z

СОВЕТ ВАЛИРИЙСКОГО ФРИГОЛЬДА

Совет Фригольда является высшим органом власти Валирии. Именно здесь решаются судьбы свободных городов, колоний, торговых путей и военных походов. Формально ни один драконий владыка не стоит выше остальных: все великие дома считались равными, однако влияние каждого определялось древностью рода, количеством драконов, военной силой и политическим авторитетом.

Заседания проходят в Зале Чёрного Пламени — огромном круглом зале из отполированного чёрного камня у подножия Четырнадцати Огней. В центре располагается круглый обсидиановый стол с картой владений Фригольда, а места членов Совета образовывают кольцо вокруг него, подчёркивая отсутствие единоличного правителя.

Каждый великий дом имел право направить в Совет только одного представителя действующего главу рода. После его смерти или добровольного отказа место автоматически переходило наследнику дома согласно его законам наследования. Исключением оставался дом Вотирис, где титул главы и место в Совете передавались исключительно по женской линии.

Для принятия важнейших решений требовалось большинство голосов. Однако вопросы объявления войны, основания новых колоний, изменения законов Фригольда или ограничения прав драконьих домов могли быть утверждены лишь при поддержке большинства драконьих владык.

Пост 21.07.2026

2026-07-21T19:27:27.179Z

РОЛИ:

Ниже будут представлены игральные роли, но не все. Чтобы занять любую другую роль, просто скажите владельцу. Имена у детей домов тоже будут не везде, ведь эти роли — игральные, а на них пока нет человека, который придумал бы своему персонажу имя. Главы дома и их жёны не в счёт.

Бейларис;
Вотирис;
Кохерис;
Ваэлорис;
Таргариен;
Паэннимьон;
Валерион;
Селтигар;
Аэримис;
Мейгир;
Ормоллен;

ДОМ БЕЙЛАРИС:

Глава дома — лорд Аурион Бейларис

Жена главы дома — леди Саэлла Бейларис

Старший сын (наследник дома) — бронь

Средний сын —

Младший сын —

Старшая дочь — Рейлаэна Бейларис

Младшая дочь — бронь

ДОМ ВОТИРИС:

Глава дома — леди Маэлина Вотирис

Супруг главы дома — лорд Каэлон Вотирис

Старшая дочь (наследница дома) —

Средняя дочь —

Младшая дочь —

А также трехмесячный сын.

ДОМ КОХЕРИС:

Глава дома — лорд Дарейон Кохерис

Жена главы дома — леди Рейнис Кохерис

Старшая дочь —

Старший сын (наследник дома) —

Средняя дочь —

Младшая дочь —

Младший сын —

ДОМ ВАЭЛОРИС:

Глава дома — лорд Эйгар Ваэлорис

Жена главы дома — леди Нэйрис Ваэлорис

Старший сын (наследник дома) —

Старшая дочь —

Младший сын —

Младшая дочь —

ДОМ ТАРГАРИЕН:

Глава дома — лорд Гаэлор Таргариен

Жена главы дома — леди Даэнейра Таргариен

Старшая дочь —

Средняя дочь —

Старший сын (наследник дома) —

Младший сын —

Младшая дочь —

ДОМ ПАЭННИМЬОН:

Глава дома — лорд Ваэгор Паэннимьон

Жена главы дома — леди Ваэллира Паэннимьон

Старший сын (наследник дома) —

Младший сын —

ДОМ ВАЛЕРИОН:

Глава дома — лорд Монтерис Веларион

Жена главы дома — леди Саэриса Веларион

Старшая дочь —

Старший сын (наследник дома) —

Младшая дочь —

ДОМ СЕЛТИГАР:

Глава дома — лорд Корамон Селтигар

Жена главы дома — леди Элиса Селтигар

Старший сын (наследник дома) —

Средний сын —

Старшая дочь —

Младший сын —

Младшая дочь —

ДОМ АЭРИМИС:

Глава дома — лорд Таэрис Аэримис

Жена главы дома — леди Лаэния Аэримис

Единственный сын —

ДОМ МЕЙГИР:

Глава дома — лорд Даэмир Мейгир

Жена главы дома — леди Аэмира Мейгир

Старшая дочь —

Старший сын (наследник дома) —

Младший сын —

ДОМ ОРМОЛЛЕН:

Глава дома — лорд Реймарис Ормоллен

Жена главы дома — леди Даэлира Ормоллен

Старшая дочь —

Младшая дочь —

Пост 21.07.2026

2026-07-21T18:23:40.201Z

ДРАКОНЫ:

!Напоминание! Информация, представленная ниже, может не совпадать с Вашим видением драконов во времена Древней Валирии. По нашему мнению, Балерион не был самым крупным драконом во времена существования Валирии. Он был огромным в соотношении с поздними Таргариенами и временем, в котором жил, но это не значит, что в древние времена драконы не могли быть больше. Книги дают простор для фантазии!

ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ:

Во времена расцвета Валирийского Фригольда драконы были не просто оружием или средством передвижения, а символом власти, воплощением древней магии и живым доказательством божественного происхождения драконьих владык. Ни один закон, ни одна армия и ни одно богатство не внушали такого благоговейного страха, как силуэт дракона, заслоняющий солнце.

Каждый дракон был уникален. Они отличались размерами, телосложением, окрасом, темпераментом и даже пламенем. Некоторые были стремительными и грациозными, другие — массивными и почти неповоротливыми, однако всех их объединяли невероятный интеллект, преданность своему всаднику и разрушительная мощь.

Несмотря на распространённое мнение, драконы не подчинялись человеку беспрекословно. Связь между ними и всадником нельзя было назвать дрессировкой. Скорее это был союз двух существ, основанный на взаимном признании. Именно поэтому даже представители драконьих домов не всегда становились драконьими всадниками.

ВНЕШНИЙ ВИД:

Тело дракона покрывала прочная чешуя, напоминавшая отполированный металл. На солнце она переливалась десятками оттенков, из-за чего даже драконы одного цвета никогда не выглядели одинаково.

Массивная голова венчалась несколькими изогнутыми рогами, форма которых отличалась у каждого дракона. Вдоль шеи, позвоночника и длинного хвоста проходил ряд крупных шипов. Огромные перепончатые крылья поддерживались мощными костями и позволяли животному часами парить в воздухе.

Передние лапы заканчивались длинными изогнутыми когтями, способными с лёгкостью разрывать камень и сталь. Хвост служил не только рулём, но и грозным оружием.

Глаза драконов отличались необычайной выразительностью. Их взгляд был осмысленным, внимательным и почти человеческим, что нередко вызывало у людей тревогу.

ОКРАС:

Окрасы драконов были невероятно разнообразны.

Встречались драконы:

Чёрные;
Серебристые;
Белые;
Золотые;
Бронзовые;
Медные;
Красные;
Багровые;
Зелёные;
Изумрудные;
Лазурные;
Сапфировые;
Дымчато-серые;

У многих чешуя сочетала сразу несколько оттенков, а рога, когти и гребни отличались по цвету от основного окраса.

РАЗМЕР:

Драконы росли всю жизнь. Молодые особи редко превышали размеры лошади, тогда как древнейшие драконы могли быть настолько огромными, что их крылья закрывали собой целые башни, а одна лишь голова превосходила по размеру повозку.

Возраст далеко не всегда означал силу. Одни драконы росли быстрее других, что зависело как от наследственности, так и от условий содержания.

ХАРАКТЕР:

Каждый дракон обладал собственным нравом. Одни были спокойными и терпеливыми, позволяя посторонним приближаться к себе. Другие проявляли крайнюю агрессию и не подпускали никого, кроме своего всадника.

Некоторые любили долгие полёты над морем, другие предпочитали горные вершины и вулканы. Одни отличались любопытством, другие — вспыльчивостью и жестокостью.

Объединяло их одно: драконы никогда не были домашними животными. Даже самый покладистый из них оставался существом, способным в одно мгновение превратить человека в пепел.

СВЯЗЬ С ВСАДНИКОМ:

Большинство драконьих владык получали драконье яйцо вскоре после рождения. Если дракон вылуплялся рядом с ребёнком, между ними часто возникала связь, сохранявшаяся на протяжении всей жизни.

Однако это не было обязательным условием. Некоторые валирийцы становились всадниками уже взрослых драконов. Иногда дракон сам принимал нового хозяина после смерти предыдущего, а иногда отвергал всех, кто пытался приблизиться.

Никто до конца не понимал, почему одни люди могли оседлать дракона, а другие погибали, едва приблизившись к нему. Даже сами валирийцы считали это одной из величайших тайн своей цивилизации.

ПЛАМЯ:

Драконий огонь считался самым разрушительным оружием известного мира. Температура пламени была столь высока, что плавила камень, превращала металл в жидкость и оставляла после себя лишь почерневшую землю.

У разных драконов цвет пламени мог незначительно отличаться. Чаще всего оно было ярко-оранжевым с золотистым или белым ядром, однако в рассказах встречаются драконы, чьё пламя отливало зеленью, синевой или багрянцем.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ:

Средняя продолжительность жизни могла составлять 250–350 лет, если дракон не погибал в бою, не становился жертвой болезни или несчастного случая. Отдельные исключительные особи во времена расцвета Валирии вполне могли доживать до 500–700 лет, особенно если принадлежали великим драконьим родам и жили в благоприятных условиях.

0-20 лет — детёныш

20-50 — молодой дракон

50-120 — взрослый дракон

120-250 — старый дракон

250-400 — древний дракон

400+ — прародитель

МЕСТО В ВАЛИРИИ:

Во времена расцвета Фригольда драконов было значительно больше, чем позднее у Таргариенов. Они обитали в вулканических пещерах Четырнадцати Огней, в огромных драконьих ямах и специальных горных убежищах, принадлежавших великим домам.

Каждый драконий род тщательно оберегал своих драконов. Их рождение, взросление и смерть считались событиями государственной важности, а потеря взрослого дракона воспринималась как трагедия для всего дома.

Для валирийцев дракон никогда не был питомцем. Он был частью семьи, продолжением власти своего рода и живым воплощением величия Валирии.

ДРАКОНЬИ МУТАЦИИ:

Во времена расцвета Старой Валирии драконов насчитывались сотни, а возможно и тысячи. Многие века драконьи владыки тщательно сохраняли родословные своих чудовищ, выводили наиболее сильные линии и использовали древнюю магию, происхождение которой давно было забыто даже самими валирийцами. Именно поэтому иногда на свет появлялись драконы, резко отличавшиеся от своих собратьев.

Сами валирийцы называли их «искажёнными пламенем». Большинство таких драконов не доживали до зрелого возраста. Лишь немногие выживали, становясь предметом восхищения, страха или суеверного ужаса. Примером таких мутаций является великий, золотой трёхглавый дракон «Король Ворраксис», живший многие столетия назад, во времена формирования самой Валирии. А также смертоносная, морская драконица «Наэлтис», имеющая целых пять голов, из-за которых в итоге погибла. Этот случай является единственным на памяти хроник, в которой появляется пятиглавый дракон.

Двухглавые и трёхглавые драконы

Самой известной и редчайшей мутацией было рождение дракона с двумя или даже тремя головами. Каждая голова обладала собственным характером, а иногда и разным темпераментом. Одни могли действовать почти как единое существо, другие же постоянно конфликтовали между собой.

Двуглавые драконы встречались чрезвычайно редко, а достоверных свидетельств существования трёхглавых было ещё меньше. Многие историки Валирии спорили, существовали ли они вообще, или же подобные рассказы возникли из-за культового значения трёхглавого дракона. На их памяти был лишь «Король Ворраксис» и то некоторые даже не верили в это.

Некоторые жрецы считали таких существ благословением богов, а другие дурным предзнаменованием.

Дополнительная пара крыльев

Иногда драконы рождались с двумя парами крыльев вместо одной. Внешне они казались почти мифическими существами из древних легенд.

Однако лишние крылья редко давали преимущество. Чаще всего они затрудняли полёт, делая дракона менее манёвренным и быстрее утомляя его. Лишь единичные особи могли полноценно использовать все четыре крыла.

Подобные драконы считались настолько редкими, что многие валирийцы никогда не видели их даже на рисунках.

Несколько хвостов

Раздвоенные или даже тройные хвосты встречались чаще остальных крупных мутаций, хотя всё равно оставались исключительной редкостью.

Если дополнительные хвосты были достаточно развиты, дракон получал заметное преимущество в воздухе, легче удерживая равновесие во время резких манёвров. В бою же такие хвосты превращались в смертоносное оружие.

Однако гораздо чаще дополнительные хвосты были недоразвитыми и лишь мешали животному.

Хвост-булава

У некоторых драконов конец хвоста покрывался массивными костяными наростами, образуя подобие огромной булавы.

Подобные драконы могли разбивать стены, ломать деревья и убивать противников. Их хвост становился столь же опасным оружием, как когти или пламя.

Валирийские хронисты нередко называли таких драконов «живыми осадными орудиями».

Дополнительные рога и костяные наросты

Иногда драконы рождались с необычайно большим количеством рогов, шипов или костяных пластин. Некоторые были покрыты настоящим панцирем из утолщённой чешуи, почти неуязвимой для обычного оружия.

Подобные мутации обычно не считались уродством и даже воспринимались как признак особой силы.

Изменения пламени

Крайне редко встречались драконы, чьё пламя отличалось по цвету или свойствам. Валирийские летописи упоминают существ с белым, зелёным, синим и почти чёрным огнём.

Учёные Фригольда спорили, отличалась ли температура такого пламени, или же различия были лишь внешними.

Причины возникновения мутаций

Никто в Валирии не знал точной причины появления подобных драконов. Существовало несколько наиболее распространённых теорий.

Первая связывала мутации с магией Четырнадцати Огней. Валирийцы верили, что вулканы являются источником древней силы, способной изменять всё живое.

Вторая теория предполагала, что причиной служило многовековое разведение драконов внутри ограниченного числа родословных, поскольку драконьи владыки тщательно сохраняли линии наиболее сильных животных.

Третья теория обвиняла в этом кровавую магию, которую, согласно легендам, использовали древние валирийцы для создания и подчинения драконов.

Некоторые же мудрецы считали, что подобные мутации были естественной частью природы драконов, столь же древних и загадочных, как сама Валирия.

Отношение к мутантам

Большинство искажённых драконов никогда не показывали публике. Их держали вдали от посторонних глаз, опасаясь паники, религиозного фанатизма или политических последствий.

Поэтому даже в эпоху расцвета Валирии увидеть подобного дракона было почти невозможно. Для большинства жителей Фригольда они оставались существами из легенд, а для драконьих владык — напоминанием о том, что даже кровь драконов не всегда рождает совершенство.

ЛЕГЕНДАРНЫЕ ДРЕВНИЕ ДРАКОНЫ:

Король Ворраксис

Изображение исполинского существа.

Среди всех драконов, когда-либо рождённых в недрах Четырнадцати Огней, не существовало существа, окружённого большим количеством легенд, чем Ворраксис. Его имя с благоговением произносили даже драконьи владыки, а летописцы называли его воплощением древней магии, сохранившейся со времён, предшествовавших самому Валирийскому Фригольду.

Ворраксис появился на свет задолго до расцвета Старой Валирии. Уже при рождении стало ясно, что он не похож ни на одного другого дракона. Из массивной шеи поднимались три полноценные головы, каждая из которых двигалась независимо от остальных. Средняя была крупнейшей и управляла телом, тогда как две боковые постоянно осматривали окрестности, никогда не позволяя застать дракона врасплох. Со стороны казалось, будто он одновременно смотрит в прошлое, настоящее и будущее.

Несмотря на свою мутацию, Ворраксис обладал лишь одной парой огромных крыльев. Их размах был столь велик, что, когда дракон поднимался в воздух, его тень накрывала целые улицы валирийских городов. Никто не мог объяснить, как столь тяжёлое тело держалось в небе, однако полёт Ворраксиса отличался удивительной плавностью и величием. Он редко совершал резкие манёвры, предпочитая медленно и неумолимо скользить над землёй, словно сама стихия поддерживала его.

Его тело покрывала крупная золотисто-бронзовая чешуя, напоминавшая отполированный металл. Между пластинами проходили тёмные прожилки, похожие на застывшую лаву, а вдоль позвоночника тянулся высокий гребень из длинных костяных шипов. Массивный хвост заканчивался тяжёлой костяной булавой с острыми наростами, способной одним ударом проломить крепостную стену или переломить хребет даже взрослому дракону.

Каждая из трёх голов обладала собственным характером. Средняя отличалась хладнокровием и терпением, принимая решения лишь после долгого наблюдения. Правая была самой свирепой — именно она первой выпускала пламя и бросалась в атаку. Левая же редко проявляла агрессию, внимательно изучая окружающий мир и словно предугадывая опасность задолго до её появления. Несмотря на различие нравов, все три головы действовали поразительно согласованно, образуя единый разум.

Первым и единственным всадником Ворраксиса стал Белаэрис Огнерожденный, основатель дома Бейларис. Согласно семейным хроникам, дракон не был покорён, он сам выбрал Белаэриса во время древнего обряда у подножия Четырнадцати Огней. Пока остальные драконы наблюдали издалека, золотой исполин медленно опустил перед молодым валирийцем сразу три головы, признавая его своим всадником. Этот момент считается днём рождения союза дома Бейларис с Ворраксисом.

Именно на его спине Белаэрис совершил свои величайшие походы. Во многих городах Эссоса говорили, что сдавались не армии Бейларисов, а самому Ворраксису. Одного появления трёхголового дракона в небе было достаточно, чтобы надежда на сопротивление исчезала.

С древних времён существовало поверье, что Ворраксис и легендарная драконица дома Вотирис — Вессаэрион Наэлтис, родившаяся с пятью головами, появились из одной кладки яиц. Оба дракона обладали крайне редкими врождёнными мутациями, оба считались необычайно разумными и никогда не проявляли друг к другу враждебности. Когда они встречались над Четырнадцатью Огнями, вместо схватки между двумя древними чудовищами наступала странная тишина. Они кружили рядом, словно узнавали друг друга спустя десятилетия.

Из-за этого среди валирийских жрецов родилась легенда, что однажды боги вложили в одну кладку слишком много магии. Она не смогла уместиться в одном существе и разделилась между двумя драконами, сделав каждого из них непохожим на остальных.

После смерти Белаэриса Ворраксис не позволил приблизиться к себе больше никому. Он покинул драконьи логова и исчез среди дымящихся склонов Четырнадцати Огней. Его больше никто не видел. Только спустя несколько столетий далеко за пределами дома Бейларис были найдены остатки дракона, а именно несколько массивных черепов. До сих пор неизвестно, был ли это великий Король Ворраксис, или же это были останки нескольких драконов в одном месте.

Вессаэрион Наэлтис

Она же «Буревая Танцовщица» и «Кровавый Прилив»

Изображение Наэлтис во время битвы.

Если Ворраксис считался воплощением могущества, то Наэлтис навсегда осталась символом трагедии. Ни один дракон в истории Старой Валирии не обладал столь пугающей красотой и столь несчастной судьбой.

Наэлтис появилась на свет задолго до расцвета Валирийского Фригольда. Уже в день своего рождения стало ясно, что она отличается от остальных. Из её длинной гибкой шеи поднимались пять полноценных голов, каждая со своим голосом, нравом и волей. Ни одна из них никогда не желала уступать другой.

Её тело мало походило на привычных драконов. Оно было длиннее и гибче, словно принадлежало исполинскому морскому змею. Шея казалась бесконечной, движения были плавными и текучими, а вытянутая морда придавала ей почти древний, доисторический облик. Чешуя глубокого сапфирового цвета переливалась оттенками морской бездны, а вдоль спины тянулся гребень из золотистых костяных пластин, напоминавших плавники. Огромные крылья были единственной чертой, роднившей её с другими драконами, однако даже они выглядели тоньше и изящнее, словно были созданы не для стремительных атак, а для долгого парения над океаном.

Больше всего поражал её хвост. Вместо привычного драконьего он был необычайно длинным, мощным и гибким, с широкими костяными плавниками по бокам. В воде он двигался с такой лёгкостью, что Наэлтис могла часами плыть под волнами, почти не показываясь на поверхности. Многие моряки, впервые увидев её силуэт в морской глубине, принимали драконицу за легендарное чудовище, рождённое самой бездной.

Из всех известных драконов именно Наэлтис сильнее остальных любила воду. Она часто покидала вулканические склоны Четырнадцати Огней, чтобы проводить дни в открытом море. Она могла нырять на огромную глубину, подолгу скрываться под водой и неожиданно вырываться наружу, поднимая вокруг себя целые стены брызг. Говорили, что шум прибоя успокаивал её лучше любого драконьего логова.

Её первой и единственной всадницей стала Валаэна Вотирис, легендарная основательница дома Вотирис. Именно Наэлтис признала женщину ещё совсем юной, позволив ей приблизиться без страха и впервые взмыв с ней в небо над Валирией. Союз Валаэны и Наэлтис стал основой будущего величия дома, а саму драконицу называли хранительницей морских путей Фригольда.

Среди драконьих владык из поколения в поколение передавалась легенда, что Наэлтис и Ворраксис появились из одной кладки яиц. Но если Ворраксис сумел превратить свою необычную природу в силу, то Наэлтис так и не смогла обрести внутренний покой.

Все пять её голов были разными. Одна отличалась холодным рассудком, другая — неудержимой яростью, третья была осторожной и подозрительной, четвёртая — терпеливой и молчаливой, а пятая — гордой и властной. С самого рождения между ними не прекращалась борьба. Они шипели друг на друга, сталкивались лбами, царапали шеями собственное тело и кусали друг друга до крови, пытаясь доказать своё превосходство. Ни одна не желала уступить право быть главной.

С возрастом их противостояние не исчезло. Напротив, оно становилось лишь сильнее. Иногда Наэлтис могла часами неподвижно лежать на берегу, пока пять голов продолжали беззвучную борьбу взглядов, словно забывая обо всём мире вокруг. Даже Валаэна признавалась, что никогда не могла предсказать, какая из голов первой откликнется на её голос.

Долгие годы драконице удавалось сохранять контроль над собой. Но война требовала не силы, а единства. Во время одного из великих морских походов Валирийского Фригольда Наэлтис и Валаэна возглавили атаку на прибрежные города Эссоса. Их появление над морем означало неизбежную победу. Драконица уже обрушила пламя на вражеский флот, когда внутри неё вновь вспыхнула извечная борьба.

Пять голов начали спорить прямо в разгар битвы. Сначала они мешали друг другу, выбирая цель. Затем одна попыталась перехватить управление полётом. Другая ответила яростным укусом. Через мгновение к схватке присоединились остальные.

Высоко над бушующим морем Наэлтис перестала быть единым существом, она сражалась сама с собой. Пять пастей рвали собственные шеи, когти полосовали тело, кровь струилась по синей чешуе и падала в волны. Валаэна до последнего пыталась удержать драконицу, выкрикивая команды и направляя её, но обезумевшие головы уже не замечали ни врагов, ни собственной всадницы. Одна из них в ярости ударила её, сбросив с седла на шею драконицы, другая сомкнула челюсти, пытаясь добраться до соперницы. В этом безумии досталось и самой Валаэне.

Лишившись управления, Наэлтис потеряла высоту. Пылающее тело древней драконицы рухнуло в море вместе со своей всадницей. Волны сомкнулись над ними, поглотив и дракона, и основательницу дома Вотирис, их так и не нашли. С тех пор среди моряков, пересекающих воды к югу от Валирии, живёт старая легенда. Иногда в густом тумане можно увидеть, как из морской глади на мгновение поднимаются пять длинных драконьих шей, а затем вновь исчезают под водой. Старые капитаны говорят, что это Наэлтис всё ещё продолжает свой вечный спор сама с собой, не находя покоя даже после смерти.

Мотра

Королева монстров.

Среди всех великих драконов Старой Валирии Мотра никогда не считалась самой крупной или древнейшей. Однако ни один другой дракон не внушал столь первобытного страха одним своим видом. Но она стала самим воплощением войны.

Мотра родилась в самом сердце Четырнадцати Огней и с первых дней отличалась от остальных драконов. Её тело было длинным, сухим и необычайно жилистым. Она казалась не тяжёлым исполином, а огромным хищником, созданным исключительно для охоты. Длинные лапы с серповидными когтями позволяли ей одинаково уверенно передвигаться по земле, скалам и даже цепляться за стены крепостей.

Чешуя Мотры была почти полностью чёрной, матовой, словно покрытой вулканическим пеплом. Лишь под солнечным светом на ней проступал едва заметный багровый отблеск. Главной же особенностью драконицы были её крылья. Огромные перепонки окрашивали яркие янтарные и медные узоры, напоминавшие крылья гигантской бабочки или ночного мотылька. Издалека казалось, будто по небу летит исполинское насекомое, сотканное из огня и тьмы. Именно поэтому она получила имя Мотра.

Её хвост был длинным и необычайно гибким, оканчиваясь острым костяным жалом, которым драконица пользовалась почти так же искусно, как когтями. Во время охоты она могла удерживать противника передними лапами, одновременно нанося смертельные удары хвостом.

Несмотря на свою устрашающую внешность, Мотра обладала выдающимся умом. Она никогда не бросалась в бой бездумно. Драконица наблюдала, выжидала и лишь затем наносила единственный, сокрушительный удар. Многие валирийские полководцы говорили, что она охотится как опытный военачальник.

Первым её всадником стал Кохерис Валар Огнеокий, легендарный основатель дома Кохерис. Именно он сумел заслужить доверие молодой драконицы, ещё до того как она превратилась в одну из самых грозных хищниц Валирии. Вместе они участвовали в многочисленных походах на восток и юг Эссоса, подавляя восстания и покоряя города, отказавшиеся склониться перед Фригольдом.

Их союз прославился не только победами, но и удивительным взаимопониманием. Говорили, что Кохерису не приходилось отдавать приказы, Мотра угадывала его намерения ещё до того, как он касался поводьев. На поле боя они двигались как единое существо, превращая любую битву в стремительную и беспощадную охоту.

После смерти Кохериса произошло то, чего почти никто не ожидал. Мотра не исчезла и не отказалась от людей, как это сделал Ворраксис. Вместо этого она позволила приблизиться новому всаднику. Со временем стало очевидно, что драконица признаёт далеко не каждого представителя дома Кохерис. Её невозможно было покорить происхождением или титулом. Она отвергала спокойных правителей, учёных и дипломатов, проявляя к ним полное безразличие. Но стоило появиться человеку, чья душа жаждала битвы, как Мотра сама подходила к нему.

Так постепенно сложилась традиция дома Кохерис. На её спину садились лишь те, кого современники называли истинными воинами. Великие полководцы, бесстрашные защитники Валирии, завоеватели и герои, ведь именно их выбирала драконица. Если наследник дома не обладал воинским духом, Мотра могла десятилетиями оставаться без всадника, дожидаясь достойного.

Со временем среди Кохерисов возникло поверье, что драконица чувствует человеческое сердце. Она различает не силу тела и не чистоту крови, а желание идти вперёд, несмотря на страх и боль. Поэтому стать её всадником считалось высшей честью для любого представителя дома.

Даже в глубокой старости Мотра не утратила своей свирепости. Наоборот, её движения стали размереннее, а удары точнее. Она редко выпускала пламя без необходимости, предпочитая сначала сокрушить врага когтями, хвостом или собственным весом. Многие противники погибали ещё до того, как драконица открывала пасть.

Мотра пережила нескольких всадников и пала лишь спустя многие столетия. Во время подавления крупнейшего восстания рабов в глубине Эссоса драконица вступила в бой сразу с несколькими вражескими армиями. Несмотря на победу, она получила множество тяжёлых ран от скорпионов, баллист и магических копий. Из последних сил Мотра доставила своего всадника обратно в Валирию, где вскоре умерла у подножия Четырнадцати Огней. По преданию, её останки были погребены в вулканических пещерах, став вечным символом воинской славы дома Кохерис.

Гархакс

Защитник Валирии.

Среди драконов Старой Валирии Гархакс не был легендой о безумии, как Наэлтис, и не считался чудом природы, подобно Ворраксису. Он был воплощением стойкости, драконом, который никогда не отступал и всегда возвращался домой, сколько бы ран ни оставила на нём очередная война.

Гархакс появился на свет в начале эпохи расцвета Валирийского Фригольда. Уже тогда его считали необычайно крепким. Он рос медленнее своих сородичей, но с каждым десятилетием становился всё массивнее, пока не превратился в одного из крупнейших драконов своего времени.

Его тело покрывала тёмно-серая чешуя с холодным синеватым оттенком, напоминавшая отполированный вулканический камень. Под солнечным светом она почти не отражала лучей, отчего казалось, будто дракон соткан из самой тени. Широкая грудь, толстая шея и мощные лапы создавали образ существа, способного выдержать любой удар.

Главной особенностью Гархакса была его голова. От затылка и вдоль всей шеи расходились длинные костяные шипы, образуя подобие короны или распахнутого веера. Когда дракон раскрывал пасть, этот костяной воротник приподнимался, делая его силуэт ещё более устрашающим. Многие враги говорили, что один лишь вид Гархакса заставлял забыть о сопротивлении.

Его огромные крылья были широкими и тяжёлыми, приспособленными скорее к длительному парению, чем к стремительным манёврам. В полёте он не отличался скоростью, зато обладал невероятной выносливостью. Гархакс мог провести в воздухе целый день, не снижая высоты, сопровождая валирийские армии через моря и горные цепи.

Первым всадником Гархакса стал Гаэмон Ваэлорис, основатель дома Ваэлорис. Их союз возник не благодаря древнему пророчеству и не во время священного обряда. Согласно семейным преданиям, молодой Гаэмон несколько дней провёл рядом с раненым драконом, защищая его от падальщиков и обрабатывая глубокие раны, полученные в схватке с другим драконом. Лишь после полного выздоровления Гархакс позволил человеку прикоснуться к себе и вскоре сам поднял его на спину.

С тех пор между ними возникла связь, основанная не на страхе, а на взаимном уважении. Дракон никогда не отличался свирепым нравом, но в бою становился настоящей живой крепостью. Он прорывался сквозь строй врага, выдерживал попадания тяжёлых баллист и продолжал сражаться даже тогда, когда другие драконы уже покидали поле битвы

Именно благодаря Гархаксу дом Ваэлорис приобрёл славу защитников Валирии. Пока другие драконьи дома прославлялись завоеваниями, представители Ваэлорисов чаще вставали на защиту уже покорённых земель, крепостей и морских путей. Поэтому самого дракона нередко называли Щитом Фригольда.

После смерти Гаэмона Гархакс принял ещё нескольких всадников, однако всех их объединяла одна черта. Это были полководцы, хранители границ и те, кто первым поднимался в небо, когда Валирии грозила опасность. Считалось, что дракон чувствует людей, способных защищать, а не только покорять.

Гархакс прожил чуть больше трех столетий. Он пережил многих своих всадников и умер не в бою, а от глубокой старости. Почувствовав приближение конца, дракон в одиночку покинул драконьи логова и поднялся на самую высокую вершину Четырнадцати Огней. Там он лёг лицом к восходящему солнцу и больше уже не поднялся. Когда слуги дома Ваэлорис добрались до вершины, они нашли лишь неподвижное тело великого дракона.

Ноктис

Чернее самой ночи.

Ноктис был древним драконом, появившимся задолго до того, как дом Таргариен обрёл своё влияние среди драконьих владык. Он не обладал мутациями и внешне казался почти совершенным представителем своего вида. Именно поэтому многие валирийские мудрецы называли его идеалом драконьей природы.

Его тело было необычайно длинным и гибким, лишённым тяжеловесности большинства древних драконов. Покрытая тёмно-серой, почти чёрной чешуёй кожа казалась бархатистой, а под лунным светом переливалась холодным серебром. Изящная голова венчалась высоким веером из длинных костяных рогов, расходившихся назад подобно короне. Между ними натягивались тонкие перепонки насыщенного фиолетового оттенка, придавая силуэту дракона почти призрачный вид.

Его крылья были невероятно длинными. Их размах превосходил длину самого тела, а тонкие перепонки позволяли Ноктису часами парить в потоках воздуха, почти не взмахивая ими. Среди всех драконов Валирии именно он считался лучшим летуном. Никто не мог догнать его в небе, а в ясные ночи он поднимался так высоко, что снизу его принимали за движущуюся звезду.

Первым всадником Ноктиса стал Эйрион Таргариен, основатель дома Таргариен. Их союз считался одним из самых крепких за всю историю Валирии. В отличие от многих драконов, Ноктис не терпел грубой силы и признавал лишь тех, кто сохранял хладнокровие даже перед лицом смерти. Именно спокойствие Эйриона позволило ему стать всадником великого дракона.

Вместе они участвовали в многочисленных походах Фригольда, однако дом Таргариен редко использовал Ноктиса как оружие устрашения. Его главным достоинством были скорость, разведка и внезапность. Он мог пересечь весь Эссос быстрее любого другого дракона своего времени, первым обнаруживая угрозу или принося вести в столицу.

Позднее Ноктис принял ещё нескольких представителей дома Таргариен. Среди драконьих владык говорили, что Ноктис никогда не доверится человеку, которым управляют гнев или гордыня. Даже в битвах дракон сохранял удивительное самообладание. Он не бросался вперёд сломя голову, а кружил высоко над полем сражения, выжидая единственный момент для удара. Его пламя редко становилось первым, зато почти всегда последним.

Ноктис прожил более четырёх столетий, пережив несколько поколений всадников. Его гибель не была связана ни с войной, ни с болезнью. Однажды дракон просто поднялся в небо, сделал несколько кругов над Четырнадцатью Огнями и устремился далеко на восток. Он больше никогда не вернулся.

Одни утверждали, что Ноктис нашёл неизвестную землю за пределами известных морей и решил провести там последние годы жизни. Другие были убеждены, что древний дракон поднялся так высоко, что растворился среди звёзд, став их вечным хранителем.

Альтемарис

Король, которым он никогда не был.

Среди древних драконов Валирии Альтемарис считался воплощением благородства и достоинства. Он никогда не был самым свирепым, самым быстрым или самым огромным, однако немногие осмеливались оспаривать его величие. В его облике было что-то почти царственное: спокойная уверенность существа, которому не нужно доказывать свою силу.

Альтемарис появился на свет в первые века существования Валирийского Фригольда и быстро стал одним из самых почитаемых драконов своего поколения. Он рос стремительно, но при этом сохранил удивительную грацию. Его движения были плавными и размеренными, а каждый взмах крыльев казался выверенным до совершенства.

Тело дракона покрывала бронзово-золотая чешуя с тёплым медным оттенком. На солнце она переливалась так, словно была выкована из расплавленного металла. Вдоль позвоночника тянулся тёмно-бордовый гребень, переходивший на шею и хвост, а широкие перепончатые крылья имели насыщенный каштановый цвет с почти чёрными прожилками.

Но больше всего Альтемариса отличала его голова. Вместо привычных драконьих рогов её украшала огромная ветвистая корона, напоминавшая оленьи рога. Десятки длинных костяных отростков расходились назад, образуя величественный силуэт, которого не имел ни один другой дракон Валирии. Из-за этой особенности его часто называли Коронованным драконом, а некоторые жрецы считали, что сами боги отметили его знаком власти.

Первым всадником Альтемариса стал Даэмис Паэннимьон, основатель дома Паэннимьон. Их союз положил начало возвышению дома, который прославился не безрассудными завоеваниями, а мудрым управлением покорёнными землями и искусством дипломатии. Там, где другие драконьи владыки предпочитали пламя, Паэннимьоны сначала пытались говорить.

Альтемарис полностью отражал характер своего дома. Он был удивительно терпелив и редко проявлял агрессию первым. Даже в бою дракон предпочитал не уничтожать всё вокруг огнём, а наносить точные удары, заставляя противника капитулировать ещё до решающей схватки. Его появление над городом часто означало не разрушение, а предложение добровольно склониться перед Валирией.

После смерти Даэмиса Альтемарис принял ещё нескольких представителей дома Паэннимьон. Все они были людьми рассудительными, способными сохранять спокойствие даже в самые тяжёлые времена. В отличие от большинства великих драконов, судьба Альтемариса не закончилась в огне битвы. Когда ему исполнилось около двухсот тридцати лет, дракон начал слабеть. Сначала это проявлялось лишь в долгих периодах сна и редких полётах. Затем его дыхание стало тяжёлым, движения медленными, а некогда сверкающая чешуя постепенно потускнела. Валирийские драконьи лекари пытались помочь ему всеми известными способами: поили настоями редких вулканических трав, проводили древние огненные обряды и даже обращались к кровавой магии, но болезнь оказалась сильнее.

Последние месяцы своей жизни Альтемарис провёл в просторной пещере на склонах Четырнадцати Огней. Его последний всадник почти не покидал дракона, оставаясь рядом до самого конца. Однажды утром стражники заметили, что огромная грудь Альтемариса больше не поднимается. Он умер спокойно, не издав ни единого рыка, словно просто уснул после долгой жизни.

Его смерть стала первым известным случаем, когда один из великих драконов Валирии пал не от меча, не от магии и не в бою, а от болезни.

Cr. arts: @viviennesancta ; @kennykwanart

Пост 20.07.2026

2026-07-20T20:31:56.461Z

ВАЛИРИЙСКАЯ МОДА:

Мода Старой Валирии была отражением самой империи. Здесь одежда никогда не служила лишь защитой от холода или знаком достатка, она была продолжением человека, его происхождения, власти и крови.

Валирийская одежда не скрывала тело, а напротив — подчёркивала его почти как произведение искусства.

Женские наряды состояли из тонких драпировок, полупрозрачного шёлка, открытых плеч, спины, живота и ног. Вместо жёстких корсетов использовались золотые и серебряные нагрудные украшения, цепи и широкие пояса, удерживающие ткань и повторяющие изгибы фигуры.

Мужчины также не стремились полностью закрывать тело. Длинные юбки, асимметричные накидки, открытая грудь, сложные воротники и широкие пояса выглядели вполне естественно для знати. Для валирийцев красивое тело считалось даром древней крови и достойным восхищения.

Один из примеров женской и мужской валирийской одежды.

На нарядах ярко видно, что ни один из представителей противоположных полов не пытался прикрыть себя лишними слоями неудобной ткани.

Варианты женской одежды разных по значимости родов.

Каждая ткань словно была создана для того, чтобы двигаться вместе со своим владельцем. Лёгкий шёлк, тончайший атлас, полупрозрачные вуали и мягкий бархат свободно струились при каждом шаге, переливаясь в свете солнца и факелов. Казалось, будто одежда не сшита руками мастеров, а соткана из дыма, лунного света и языков пламени. Даже самые богатые наряды не выглядели тяжёлыми — роскошь Валирии заключалась в лёгкости, а не в громоздкости.

Настоящее великолепие проявлялось не в самой одежде, а в украшениях. Они оплетали тело подобно драконьей чешуе, превращая человека в живое произведение искусства. Тонкие цепи стекали с плеч к запястьям, переплетались на груди, обвивали талию и бёдра, соединяя отдельные элементы в единый узор.

Шею украшали массивные ожерелья и широкие воротники, на лбу покоились тонкие диадемы, от которых вдоль висков ниспадали цепочки с драгоценными камнями. Браслеты поднимались почти до плеч, кольца украшали почти каждый палец, а пояса из золота и серебра удерживали лёгкие ткани, становясь не просто украшением, а частью самого наряда.

Один из примеров возможных сочетаний одежды.

Сплетение украшений на шее придаёт наряду особый шарм.

Более закрытые варианты.

Пример одежды на валирийской семье.

Валирийские мастера отдавали предпочтение золоту, белому золоту и серебру, превращая металл в тончайшее кружево. Украшения редко выглядели тяжёлыми, напротив, они были воздушными, словно сотканными из света. Их формы повторяли изгибы драконьих крыльев, языки пламени, переплетённых змей и древние узоры.

Среди камней особенно ценились рубины, сапфиры, аметисты, гранаты, чёрные алмазы, жемчуг и лунный камень. Рубины считались символом крови дракона и потому чаще других украшали представителей великих драконьих домов.

Длинные серебристо-белые волосы были предметом особой гордости валирийцев. Их редко убирали полностью — чаще позволяли свободно ниспадать по плечам, лишь слегка собирая у висков или затылка. Тонкие косы переплетались с золотыми нитями и цепочками, в волосы вплетали драгоценные камни и небольшие металлические украшения. Вместо тяжёлых корон знать предпочитала изящные венцы и диадемы, подчёркивавшие благородные черты лица, но не скрывавшие естественную красоту.

Классический пример валирийской причёски.

Валирийская одежда редко сочетала множество оттенков. Обычно основу составлял один насыщенный цвет, вокруг которого строился весь образ. Белоснежные и серебристые ткани подчёркивали чистоту древней крови, глубокий чёрный придавал облику величественность, винный, пурпурный и тёмно-красный напоминали о драконьем пламени и вулканах, среди которых родилась Валирия. Остальные акценты создавали драгоценные металлы и само сияние камней.

Представители драконьих домов одевались так, словно уже при жизни принадлежали не людям, а богам. Их наряды были смелее, откровеннее и богаче, чем у остальных знатных родов. Тонкие ткани едва скрывали тело, глубокие разрезы открывали ноги, длинные шлейфы тянулись следом по каменному полу дворцов, а украшения покрывали кожу подобно драконьей чешуе.

Они не стремились выглядеть скромно. Каждая деталь их облика говорила окружающим о происхождении, власти и праве повелевать драконами. Для них роскошь была не прихотью, а естественным продолжением статуса.

Древние валирийские дома, не владевшие драконами, придерживались тех же традиций, но в более сдержанном исполнении. Их одежды сохраняли лёгкость силуэта и благородство тканей, однако были менее откровенными, украшений становилось меньше, а внимание чаще уделялось символам рода, чем демонстрации собственного величия.

Их роскошь выражалась в безупречном крое, редкости материалов и мастерстве ювелиров, тогда как драконьи владыки предпочитали, чтобы их появление ослепляло ещё до того, как они произнесут первое слово. Именно поэтому в Старой Валирии одного взгляда на человека было достаточно, чтобы понять, принадлежит ли он к одному из великих драконьих родов или к древнему, но смертному дому.

Пост 20.07.2026

2026-07-20T17:46:10.306Z

ОПИСАНИЕ ПРАВЯЩИХ ДОМОВ:

!Напоминание!

Так как о Древней Валирии не известно практически ничего, большая часть описания — вымысел нашей ролевой. За основу, конечно же, взяты книги Джорджа Мартина, но большинство дополнений и описаний были выдуманы ради продвижения и объяснения сюжета. Стоит понимать, что некоторые из ниже представленных домов драконами не обладали или же вовсе не существовали. Не претендуем на достоверность! Также все роли, описываемые ниже, является игральными. При желании Вы можете их занять.

ДРАКОНОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ ДОМА:

I. Дом Бейларис;

II. Дом Вотирис;

III. Дом Кохерис;

IV. Дом Ваэлорис;

V. Дом Таргариен;

VI. Дом Паэннимьон;

БЛАГОРОДНЫЕ ВЫСОКИЕ ДОМА ВАЛИРИИ:

I. Дом Валерион;

II. Дом Селтигар;

III. Дом Аэримис;

IV. Дом Мейгир;

V. Дом Ормоллен;

Дом Бейларис (Belaerys)

Девиз: «Огонь помнит первых».

Старейший и наиболее влиятельный из драконьих домов Валирийского Фригольда. На протяжении многих веков Бейларисы считались хранителями древних законов и традиций Старой Валирии. Их слово редко становилось решающим по праву силы, ведь гораздо чаще его принимали как голос опыта. Именно поэтому представители дома чаще других избирались председательствующими на заседаниях Совета Фригольда.

В отличие от воинственных Кохерисов или амбициозных Вотирисов, Бейларисы никогда не стремились к открытому господству над другими домами. Их влияние строилось на авторитете, дипломатии и памяти о тысячелетней истории рода. Многие говорили, что власть Бейларисов держится не на драконьем пламени, а на уважении, которое испытывают к ним остальные драконьи владыки.

По убеждению Бейларисов, драконы не забывают своих первых хозяев, а кровь древних родов хранит память о начале Валирии.

ГЕРБ:

На чёрном обсидиановом щите изображён золотой одноглавый дракон, вставший на задние лапы с широко расправленными крыльями. Позади него — венец из четырнадцати алых языков пламени, символизирующих Четырнадцать Огней Валирии. Над головой дракона сияет небольшая рубиновая восьмиконечная звезда, а щит обрамлён тонкой золотой каймой с узором из драконьей чешуи и валирийского орнамента. Герб выполнен в строгом древневалирийском стиле, подчёркивающем благородство, древность и власть дома.

Герб дома Бейларис.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Белаэрис Огнерождённый

Полулегендарная фигура, жившая задолго до объединения Валирии в единый Фригольд. Согласно преданиям, Белаэрис жил в эпоху, когда первые валирийцы только начинали осваивать силу драконов. Был ли он первым драконьим всадником, одним из первых или вовсе легендарной фигурой — сегодня уже невозможно установить.

Но мужчина определённо был смельчаком, осмелившимся приблизиться к огненным пещерам Четырнадцати Огней. Там он обнаружил раненого молодого дракона, которого не убил и не прогнал, а выходил. Легенда утверждает, что между человеком и зверем возникла связь, какой мир прежде не видел. Именно с этого момента началась история дома Бейларис.

Историки Фригольда спорят, насколько правдива эта легенда, однако никто не отрицает, что род Бейларис относится к числу древнейших драконьих династий.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Аурион Бейларис

Глава дома и старший представитель Бейларисов в Совете Фригольда.

Опытный политик, предпочитающий переговоры войне. Его считают человеком, способным удержать равновесие между соперничающими драконьими домами. Аурион редко повышает голос, но его решения почти никогда не оспариваются

Также женат на своей родной сестре — леди Саэлле Бейларис. В браке у них появилось пятеро детей: три старших мальчика и две девочки. Двое других детей — девочка и мальчик близнецы, оказались мертворождёнными.

Дом Вотирис (Votyris)

Девиз: «Огонь рождается в чреве, а не в клинке.»

Второй по влиянию драконий дом Валирийского Фригольда и единственный среди драконьих владык, сохранивший матриархальную систему наследования.

Согласно древнему закону дома, главой рода может стать только женщина, происходящая по прямой линии от предыдущей правительницы. Именно старшая дочь наследует родовые владения, драконов, место в Совете Фригольда и право говорить от имени дома. Мужчины рода, несмотря на высокое происхождение и возможность быть драконьими всадниками, не могут стать полноправными главами дома, если существует законная наследница по женской линии.

По преданию, основательница дома — Валаэна Вотирис — первой из своего рода доказала, что связь между драконом и всадником определяется не силой, а кровью. С тех пор Вотирисы верят, что именно женщины их рода являются хранительницами истинного наследия дома и способны сохранить его чистоту и единство.

Несмотря на необычность этой традиции, она никогда не становилась причиной вмешательства других драконьих домов. За тысячелетия существования Вотирисы не только сохранили своё положение, но и стали одними из самых искусных политиков Фригольда. Их правительницы прославились хладнокровием, дальновидностью и умением превращать даже непримиримых соперников в союзников.

Многие представители других домов считают обычай Вотирисов странным или устаревшим, однако мало кто осмеливается открыто его оспаривать. История не раз доказывала, что дом, возглавляемый женщинами, сумел удержаться среди сильнейших драконьих родов Валирии и по праву занимает место сразу после Бейларисов в иерархии Фригольда.

ГЕРБ:

На тёмно-синем щите изображён серебряный дракон с расправленными крыльями, обвивающий золотой солнечный диск. В лапах дракон держит алый огненный цветок, символизирующий силу крови и материнскую линию наследования. Вокруг фигуры проходит золотой круг с валирийскими рунами, подчёркивающий древность рода и непрерывность традиции. Герб выполнен в изысканном древневалирийском стиле, отражая мудрость, власть и уникальное наследие дома.

Герб дома Вотирис.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Валаэна Вотирис

Валаэна Вотирис вошла в историю Валирийского Фригольда как одна из первых великих драконьих владычиц и женщина, положившая начало традиции, которая определила судьбу её рода на тысячелетия.

Согласно семейным хроникам, Валаэна жила в эпоху становления Валирии, когда первые драконьи семьи ещё только укрепляли своё влияние среди равнин и вулканов. В отличие от многих современников, стремившихся доказать своё право на власть через завоевания, Валаэна считала, что истинная сила рода заключается в сохранении крови, знаний и единства семьи.

Её связь с драконами стала легендарной. Предания рассказывают, что она приручила огромную серебряно-чёрную драконицу Аэлирию, которая прежде не принимала ни одного всадника. После этого Валаэна объявила, что огонь не принадлежит тому, кто сильнее держит меч, а тому, кому это позволено природой.

Именно она установила главный закон дома Вотирис: наследие передаётся через женскую линию. По её мнению, мать является хранительницей крови рода, а дочь продолжением не только имени, но и самой сущности семьи. Этот обычай стал основой идентичности Вотирисов и сохранился спустя многие поколения.

В политике Валаэна прославилась как искусная дипломатка. Она не стремилась уничтожить соперников, предпочитая связывать их клятвами, браками и договорами. Её называли «Матерью Пламени», поскольку считалось, что она смогла объединить ранние драконьи семьи в период, когда Валирия ещё была разрозненной землёй.

После её смерти Валаэна стала символом дома Вотирис. Её изображают не как завоевательницу, а как женщину, стоящую перед раскрытыми крыльями дракона: хранительницу древнего огня и первой из длинной линии правительниц рода.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Леди Маэлина Вотирис

Нынешняя правительница дома и одна из самых влиятельных женщин Валирийского Фригольда. Маэлина унаследовала власть после смерти своей матери и стала представительницей двадцать третьего поколения женщин Вотирис, возглавивших род.

Холодная, рассудительная и обладающая острым политическим умом, она продолжает традиции своих предков: предпочитает побеждать не силой дракона, а словами, союзами и расчётом.

Замужем за лордом Каэлоном Вотирисом, который был её дядей. В браке имеют троих дочерей а также новорожденного единственного сына, возраста около трёх месяцев.

Дом Кохерис (Qoherys)

Девиз: «Пламя куёт победу.»

Один из древнейших драконьих домов Валирийского Фригольда и третий по влиянию среди великих домов после Бейларисов и Вотирисов.

Если Бейларисы олицетворяют древность и традиции, а Вотирисы — мудрость и политику, то Кохерисы являются воплощением военной силы Валирии. Их дом веками считался опорой Фригольда в завоевательных походах, подавлении восстаний и защите валирийских колоний.

Кохерисы верят, что дракон был дан человеку не только как символ власти, но и как оружие. Для них дракон это продолжение воли всадника, а война — высшее испытание достоинства рода.

ГЕРБ:

На тёмно-красном щите изображён чёрный двухголовый дракон с расправленными крыльями, стоящий над серебряным мечом, объятым золотым пламенем. Позади дракона расположен круг из древневалирийских рун, символизирующий воинские клятвы и верность Фригольду. Щит обрамлён тонкой бронзовой каймой с узором из драконьей чешуи. Герб выполнен в строгом древневалирийском стиле и олицетворяет военную мощь, дисциплину и несокрушимую силу дома.

Герб дома Кохерис.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Кохерис Валар Огнеокий

Легендарный основатель дома, живший в эпоху, когда Валирия только начинала превращаться из союза поселений у Четырнадцати Огней в могущественный Фригольд.

Согласно семейным хроникам, Кохерис был одним из первых воинов, который использовал дракона не только как средство устрашения, но как полноценное оружие войны.

Его дракон — Ваэраксион, огромный тёмно-багровый зверь, известный своей жестокостью и выносливостью.

Кохерис участвовал в первых великих завоевательных походах Валирии и прославился тем, что никогда не оставлял врагов без ответа. Однако, в отличие от многих военачальников, он понимал опасность бесконечной войны и одним из первых выступил за создание правил ведения боевых действий между великими домами.

После его смерти его потомки сохранили не только его драконью кровь, но и его воинские традиции.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Дарейон Кохерис

Один из самых уважаемых военных лидеров Валирии.

Дарейон похож на жестоких завоевателей из старых легенд. Он холоден, расчётлив, но при этом его жестокость не знает границ. В Совете Фригольда его часто называют человеком, который когда-нибудь определенно подведёт всю Валирию к гибели. Находится не в самых приятных отношениях с домой Вотирис.

Женат на леди Рейнис Кохерис, которая происходила из рода Таргариенов. В браке у них появилось целых пятеро детей: три девочки и два мальчика. Трое других умерли или при рождении, или со временем.

Дом Ваэлорис (Vaeloris)

Девиз: «Храня древних — храним будущее.»

Четвёртый по влиянию драконий дом Валирийского Фригольда и признанные хранители драконов. Если Кохерисы прославились как величайшие полководцы, то Ваэлорисы посвятили себя разведению, воспитанию и сохранению драконов. Именно их земли раскинулись ближе всего к склонам Четырнадцати Огней, где располагались древнейшие драконьи логова, инкубатории и питомники.

На протяжении столетий представители дома изучали повадки драконов, их родословные и особенности развития. Многие сильнейшие драконы Валирии происходят из линий, которые впервые были выведены именно Ваэлорисами. Среди драконьих владык существует негласное правило: если рождается необычайно редкое яйцо, его прежде всего показывают мастерам дома Ваэлорис.

Несмотря на тесную связь с драконами, сами Ваэлорисы редко стремятся к политическому господству. Их влияние основано на незаменимости: ни один великий дом не желает портить отношения с теми, кто лучше всех понимает существ, ставших символом Валирии.

ГЕРБ:

На тёмно-бронзовом щите изображён трехголовый золотой дракон, свернувшийся кольцом вокруг крупного рубиново-красного драконьего яйца. Позади него поднимаются четырнадцать тонких языков пламени, символизирующих Четырнадцать Огней. Щит обрамлён чёрной каймой с орнаментом из драконьей чешуи.

Герб дома Ваэлорис.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Гаэмон Ваэлорис

Полулегендарный драконий владыка, живший в раннюю эпоху становления Валирии.

Согласно древним хроникам, именно Ваэлорис первым понял, что драконы нуждаются не только в всадниках, но и в людях, способных изучать и сохранять их. Пока другие дома стремились использовать драконов в войнах, он посвятил жизнь исследованию их природы.

Предание гласит, что однажды после извержения одного из Четырнадцати Огней Ваэлорис спас кладку драконьих яиц, оказавшуюся под потоками лавы. Из этих яиц позже вывелись драконы, ставшие родоначальниками нескольких знаменитых линий.

Именно ему приписывают создание первых правил содержания драконов, ухода за ними и отбора молодых всадников.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Эйгар Ваэлорис

Мудрый и спокойный правитель, посвятивший жизнь драконам. Он знает родословные большинства известных драконов Фригольда и считается непревзойдённым знатоком их природы.

Женат на леди Нэйрис Ваэлорис, своей родной сестре. В браке заимели четверых детей: двоих мальчиков и двоих девочек.

Дом Таргариен (Targaryen)

Девиз: «Пламя и кровь»

Пятый по влиянию драконий дом Валирийского Фригольда. Несмотря на древность происхождения и чистоту валирийской крови, Таргариены никогда не принадлежали к числу сильнейших драконьих владык. Их влияние уступало таким домам, как Бейларис, Вотирис, Кохерис и Ваэлорис, однако они пользовались уважением благодаря искусству обращения с драконами, верности традициям и осторожной политике.

Дом редко вмешивался в борьбу за влияние внутри Совета Фригольда, предпочитая укреплять собственное положение и поддерживать союзнические отношения с другими драконьими семьями.

ГЕРБ:

На чёрном щите изображён красный трёхглавый дракон с распростёртыми крыльями и переплетёнными длинными шеями. Каждая голова обращена в свою сторону, символизируя единство, силу и власть. Дракон занимает почти всё поле щита, а его хвосты и крылья образуют симметричную композицию. Герб выполнен в строгом древневалирийском стиле и является символом драконьей крови, наследия и могущества дома Таргариен.

Герб дома Таргариен.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Эйрион Таргариен

О его жизни сохранилось немного достоверных сведений. Семейные хроники называют Эйриона одним из первых представителей рода, сумевших объединить вокруг себя несколько валирийских поселений у склонов Четырнадцати Огней. В отличие от многих современников, он прославился не завоеваниями, а искусством выращивания молодых драконов и заключением союзов с другими драконьими домами.

Именно при Эйрионе имя Таргариен впервые было внесено в число великих драконьих родов Фригольда.

Историки спорят, существовал ли он в действительности или же является собирательным образом нескольких ранних правителей дома.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Гаэлор Таргариен

Нынешний глава дома и представитель Таргариенов в Совете Фригольда. Осторожный и дальновидный политик, предпочитающий сохранять мир между драконьими домами. Он понимает, что Таргариены уступают другим семьям в богатстве и влиянии, поэтому делает ставку на союзы, а не на соперничество.

Женат на леди Даэнейре Таргариен, являющейся ему родной сестрой. В браке родились пятеро детей: три девочки и два мальчика.

Дом Паэннимьон (Paennymion)

Девиз: «Мудрость переживает власть.»

Шестой и младший из великих драконьих домов Валирийского Фригольда. Несмотря на менее заметное положение в Совете, Паэннимьоны пользовались глубоким уважением благодаря своим познаниям в древневалирийской магии, астрономии, архитектуре и драконоведении.

Паэннимьоны стали хранителями знаний. Их дворцы славились крупнейшими библиотеками Валирии, а представители дома нередко выступали наставниками молодых драконьих владык.

Паэннимьоны редко вмешивались в борьбу за влияние, предпочитая искать силу не в войнах, а в знаниях. Их считали самым закрытым из драконьих домов: многие труды, хранившиеся в их архивах, были доступны лишь членам семьи.

ГЕРБ:

На тёмно-фиолетовом щите изображён серебряный дракон, свернувшийся кольцом вокруг раскрытого золотого свитка. Над свитком парит рубиновая восьмиконечная звезда, а вокруг дракона проходит венец из тонких серебряных рун, символизирующих знания, память и древневалирийскую мудрость. Щит обрамлён узкой золотой каймой с орнаментом из драконьей чешуи.

Герб дома Паэннимьон.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Даэмис Паэннимьон

Основатель, живший в первые века расцвета Валирии.

Согласно семейным хроникам, Даэмис был не только искусным всадником, но и одним из первых валирийцев, посвятивших жизнь изучению природы драконов, магии и небесных светил. Вместо завоеваний он строил библиотеки, собирал древние свитки и приглашал мудрецов со всего Эссоса ко двору своего дома.

Именно ему приписывают создание первых архивов Валирийского Фригольда и основание школы, где обучались дети драконьих владык.

После смерти Даэмиса его стали называть «Хранителем Свитков», а его библиотека ещё долгие века считалась величайшей во всей Валирии.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Ваэгор Паэннимьон

Мудрый и сдержанный правитель, посвятивший жизнь управлению библиотеками и архивами рода. В Совете Фригольда известен как человек, способный разрешить спор ссылкой на древний закон или забытый договор.

Женат на леди Ваэллире Паэннимьон, происходящей из рода Вотирис. В браке родились два сына.

Дом Валерион (Velaryon)

Девиз: «Верны морю, верны крови.»

Первый среди недраконьих валирийских домов и один из богатейших родов Валирийского Фригольда. Хотя Веларионы никогда не владели драконами, их влияние было огромным благодаря господству на море. Их торговые и военные флоты связывали Валирию с колониями по всему Эссосу, а богатства дома позволяли соперничать с некоторыми драконьими родами.

Веларионы считались непревзойдёнными мореплавателями, кораблестроителями и навигаторами. Их верфи строили лучшие суда Фригольда, а капитаны дома знали моря лучше, чем кто-либо другой. Именно корабли Веларионов доставляли армии, драконов, золото и товары между колониями, превращая дом в незаменимую опору государства.

Несмотря на отсутствие драконов, Веларионы пользовались уважением всех великих домов и нередко заключали браки с драконьими владыками, укрепляя своё положение в высшем обществе Валирии.

ГЕРБ:

На лазурном щите изображён серебряный морской конёк, вставший на хвост и окружённый тремя серебряными волнами. Над ним сияет золотая шестиконечная звезда, символизирующая морское мастерство и верность Валирии. Щит обрамлён серебряной каймой с узором из переплетающихся волн.

Герб дома Веларион.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Аэтор Веларион

Легендарный мореплаватель, считающийся основателем дома. Согласно преданию, именно он первым проложил безопасные морские пути между Валирией и её западными колониями, положив начало морскому могуществу своего рода

Аэтор не был драконьим всадником, однако его заслуги перед Фригольдом оказались столь велики, что Совет признал Веларионов одним из величайших валирийских домов. Он основал первые государственные верфи и создал морской кодекс, которым капитаны Валирии пользовались многие поколения.

За свою жизнь он получил прозвище «Владыка Девяти Морей», хотя сам утверждал, что «ни одно море не принадлежит человеку».

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Монтерис Веларион

Нынешний владыка дома и Верховный адмирал валирийского флота. Рассудительный, спокойный и дальновидный человек, которого считают лучшим флотоводцем своего поколения. В Совете Фригольда представляет интересы морской торговли, колоний и флота.

Женат на леди Саэрисе Веларион, происходящей из дома Ормоллен. В браке появились трое детей: две девочки и один мальчик.

Дом Сетлигар (Celtigar)

Девиз: «Море вознаграждает терпеливых.»

Второй по значимости среди недраконьих валирийских домов. Селтигары прославились как искусные мореходы, рыболовы и добытчики морских богатств. Пока Веларионы властвовали над торговыми путями, Селтигары покоряли прибрежные воды, снабжая Валирию рыбой, крабами, жемчугом, кораллами и редкими морскими дарами.

Особую известность дому принесло искусство краболовства. Именно Селтигары первыми разработали сложные ловушки для глубоководных крабов и наладили их массовый промысел. Их улов считался лучшим во всём Фригольде, а крабовое мясо, панцири и редкие морские моллюски высоко ценились как при дворе, так и среди алхимиков.

Хотя Селтигары редко участвовали в большой политике, они были незаменимы для экономики Валирии. Их корабли ежедневно снабжали столицу и колонии морскими продуктами, а многие представители дома занимали должности хранителей портов и смотрителей прибрежных владений.

ГЕРБ:

На багровом щите изображён серебряный краб с широко раскрытыми клешнями. Позади него расходятся семь серебристых морских волн, а над панцирем сияет небольшая золотая морская звезда. Щит обрамлён серебряной каймой с узором из морских раковин и кораллов.

Герб дома Селтигар.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Коракс Селтигар

Мореплаватель и рыбак, считающийся родоначальником дома.

Согласно семейным хроникам, Коракс родился в небольшом рыбацком поселении на побережье Валирии. Он первым начал промышлять глубоководным краболовством, изобретя прочные металлические ловушки, позволявшие добывать крупных крабов с больших глубин.

Со временем его промысел превратился в целую отрасль, а имя Селтигар стало известно далеко за пределами валирийских берегов. Благодаря своему труду Коракс получил право основать собственный благородный дом и стал главным поставщиком морских даров для знати Фригольда.

Его называли «Крабовым Королём», хотя сам он предпочитал именовать себя простым человеком моря.

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Корамон Селтигар

Нынешний глава рода и хранитель восточных рыболовных угодий Валирии. Практичный, честный и трудолюбивый человек, пользующийся большим уважением среди моряков. В Совете Фригольда представляет интересы портов, рыболовства и морского промысла.

Женат на леди Элисе Селтигар, происходящей из дома Аэримис. В браке имеют пятерых детей: три сына и две дочери.

Дом Аэримис (Aerimys)

Девиз: «Камень переживёт время.»

Третий по влиянию среди недраконьих домов Валирии. Если Веларионы властвовали над морями, а Селтигары — над их богатствами, то Аэримисы стали величайшими строителями, архитекторами и мастерами камня.

Именно представители этого дома руководили возведением дорог, мостов, акведуков, дворцов, храмов и крепостей по всему Валирийскому Фригольду. Многие города Эссоса до сих пор стоят на фундаментах, заложенных мастерами Аэримисов. Они первыми научились использовать драконий огонь для обработки чёрного валирийского камня, благодаря чему их сооружения славились прочностью и красотой.

Аэримисы редко участвовали в политических интригах, однако их уважали все великие дома. Ни один архонт не начинал строительство новой крепости, гавани или дворца, не пригласив мастеров дома Аэримис.

ГЕРБ:

На графитовом щите изображена серебряная башня, высеченная из чёрного валирийского камня. Позади неё перекрещены золотой молот и серебряный циркуль — символы мастерства и точности. У основания башни лежит огранённый рубин, олицетворяющий Четырнадцать Огней. Щит окружён тонкой серебряной каймой с геометрическим древневалирийским орнаментом.

Герб дома Аэримис.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Аэмар Аэримис

Архитектор и инженер, живший в первые века возвышения Валирии.

По преданию, именно Аэмар первым предложил использовать драконий огонь для обработки валирийского камня, открыв возможность создавать монументальные сооружения, которым были не страшны ни время, ни землетрясения.

Он руководил строительством первых дорог между владениями драконьих домов, а также возвёл несколько крепостей, считавшихся неприступными.

За свою жизнь получил прозвище «Зодчий Валирии».

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Таэрис Аэримис

Великий мастер-строитель Валирийского Фригольда и хранитель государственных мастерских. Спокойный, терпеливый и невероятно требовательный к качеству любой работы. В Совете Фригольда отвечает за строительство, дороги, укрепления и общественные сооружения.

Женат на леди Лаэнии Аэримис, происходящей из дома Мейгир. В браке у пары появился один сын.

Дом Мейгир (Maegyr)

Девиз: «Богатство служит величию.»

Четвёртый по влиянию среди недраконьих домов Валирии и главный финансовый дом Фригольда. Пока драконьи владыки расширяли границы государства, а Веларионы и Селтигары покоряли моря, Мейгиры создавали экономическое могущество Валирии.

Дом владел крупнейшими банками, меняльными домами, золотыми резервами и торговыми гильдиями. Через их руки проходили налоги колоний, государственные займы и финансирование большинства крупных проектов Фригольда. Именно Мейгиры первыми ввели единые правила ведения торговых книг и заключения крупных коммерческих договоров.

Их влияние редко было заметно простому народу, но каждый архонт понимал: ни одна война, ни одна экспедиция и ни одно строительство не могли обойтись без средств дома Мейгир.

ГЕРБ:

На тёмно-изумрудном щите изображён золотой дракон без крыльев, обвивающий раскрытую золотую сокровищницу, из которой высыпаются золотые монеты. Позади сокровищницы расположены две перекрещённые серебряные торговые печати, символизирующие договоры и доверие. Щит окружён тонкой золотой каймой с узором из лавровых листьев и древневалирийских монет.

Герб дома Мейгир.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Гаэмор Мейгир

Легендарный купец и государственный казначей, живший в первые века становления Валирийского Фригольда.

По семейным хроникам, именно Гаэмор впервые объединил десятки разрозненных торговых домов под едиными законами, создав основу экономической системы Валирии. Он ввёл стандартизированные меры веса и стоимости драгоценных металлов, благодаря чему торговля между колониями стала значительно проще и безопаснее.

Его также считают создателем первой государственной казны Фригольда и человеком, убедившим Совет, что богатство государства должно храниться не в отдельных домах, а в общей сокровищнице.

За выдающиеся заслуги получил прозвище «Хранитель Золотых Весов».

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Даэмир Мейгир

Глава дома и Верховный казначей Валирийского Фригольда. Холодный, расчётливый и исключительно дисциплинированный человек. Его считают одним из самых богатых людей Валирии, однако он известен скорее своей бережливостью, чем роскошью. На заседаниях Совета представляет интересы торговли, государственной казны и колониальной экономики.

Женат на леди Аэмире Мейгир из дома Ормоллен. В браке родились трое детей: два мальчика и девочка.

Дом Ормоллен (Ormollen)

Девиз: «Закон создаёт порядок.»

Пятый по значимости среди недраконьих домов Валирии и главный хранитель государственного управления. Если Мейгиры распоряжались богатством Фригольда, то Ормоллены отвечали за его порядок.

На протяжении многих поколений представители дома служили судьями, законоведами, архивистами и государственными чиновниками. Именно Ормоллены занимались составлением законов, хранением государственных печатей, ведением переписей населения и разрешением споров между великими домами.

Их редко можно было встретить на полях сражений или во главе торговых караванов. Их власть заключалась в другом — в законах, договорах и документах, на которых держалось государство. Даже самые могущественные драконьи владыки были вынуждены обращаться к Ормолленам, когда требовалось узаконить владения, заключить союз или подтвердить право наследования.

Дом пользовался безупречной репутацией благодаря своей беспристрастности. Ормоллены считали, что закон должен быть выше происхождения, богатства и силы.

ГЕРБ:

На тёмно-синем щите изображены серебряные весы, над которыми возвышается золотая колонна с высеченными древневалирийскими рунами. Позади колонны расположен круг из двенадцати серебряных звёзд, символизирующих единство и порядок Фригольда. Щит обрамлён тонкой серебряной каймой с геометрическим орнаментом.

Герб дома Ормоллен.

ОСНОВАТЕЛЬ:

Маэрон Ормоллен

Государственный деятель и первый великий законовед Валирии.

Согласно хроникам, именно Маэрон собрал разрозненные обычаи первых валирийских городов в единый свод законов, ставший основой правовой системы Фригольда. Он также ввёл обязательную государственную регистрацию земель, титулов и брачных союзов между великими домами.

За мудрость и беспристрастность современники называли его «Голосом Закона».

НЫНЕШНЯЯ ПРАВЯЩАЯ СЕМЬЯ:

Лорд Реймарис Ормоллен

Верховный хранитель законов Валирийского Фригольда и глава дома Ормоллен. Один из старейших членов Совета, известный своей неподкупностью, хладнокровием и выдающейся памятью. Он знает наизусть большую часть государственных законов и родословных великих домов.

Женат на леди Даэлире Ормоллен, происходящей из дома Аэримис. В браке имеют двоих дочерей.

Пост 20.07.2026

2026-07-20T10:17:28.676Z

Список Правил Пошагово

Правила чата флуд
Правила ролевого чата
Правила заполнения анкеты
Рест

ПРАВИЛА ФЛУДА:

Дабы поддерживать общий комфорт, не стоит забывать об элементарных правилах поведения.

— Запрещены оскорбления других участников. Если вы — друзья, и Вам вполне себе нормально общаться так, то это одно. Но если участник без причин и шуток оскорбляет другого, а второго это беспокоит — нарушитель получает варн.

— Конфликты также настрого запрещены. Если в чате начинает происходить ссора, а попытки администрации урегулировать её остаются проигнорированными, нарушители получают мут и варны. Просьба при конфликтах переходить в личные сообщения и решать всё там, ведь никто не желает наблюдать испорченную атмосферу.

— Спам, то есть отправка более четырёх одинаковых соо/гиф/стикеров/фото также карается варном. Не нужно засорять флуд тем, что все уже видели.

— Контент 18+. Любые порнографические материалы, будь то видео, фотографии или арты отправлять строго запрещается. За такое человек, отправивший это, может получить варн.

— Слив какой-либо личной информации другого участника без его согласия или ведома настрого запрещён. За подобное сливающий получает моментальный бан.

— Запрещается обсуждать политику, религию и подобного рода вещи. Порицания исповедования или национальности также не приветствуется. За нарушение этого пункта следует пред.

— Норма сообщений во флуде — 150 в неделю. Чистка проводится каждую субботу.

ПРАВИЛА РОЛЕВОЙ:

— Посты принимаются исключительно в литературном стиле. Использование в них разных смайликов, эмоджи, скобочек-улыбок и подобного также запрещается.

— Дабы пост засчитался на чистке, он должен содержать не менее 25-ти телефонных строк.

— Прилагать к посту видеоматериалы, фотографии и музыку можно.

— Обязательно стоит указывать хэштег # с именем и фамилией персонажа в начале/конце поста, иначе тот не будет засчитан на чистке.

— Вести несколько параллельных линий с разными персонажами можно, но стоит указывать их как флешбек (#флешбек), чтобы не рушить основную сюжетную линию.

— Создавать второго/третьего и т.п. персонажей можно, но лишь после 10 постов за основного персонажа.

— Мэри/Марти Сью запрещены. Никаких «он(-а) был(-а) избранным(-ой), получил(-а) самого мощного и большого дракона и покорил(-а) всю Валирию». У каждого персонажа есть как преимущества, так и недостатки. Помните, что живой персонаж намного лучше идеального. Пускай Вы и не владеете самым лучшим драконом или Ваш род не занимает первое место в иерархии, у Вас может быть куча других навыков и достоинств.

— Шокирующую информацию в постах нужно скрывать под блюр.

— Пост на несколько лимитов считается за несколько постов. Если Вы написали пост на два лимита, то это считается как два отдельных поста.

ПРАВИЛА ЗАПОЛНЕНИЯ АНКЕТЫ:

— Начнём с простого: коллаж. Он должен быть формата 1:1 и иметь в себе ровно девять фотографий. Хотя бы одна из них должна содержать Ваш прототип.

— Использовать арты для описания внешности запрещено, но Вы можете генерировать фотографии через нейросеть (добавлять фиолетовые глаза, пепельные волосы и т.п.), поэтому не обязательно использовать исключительно изначальный вариант известной личности, взятой в качестве прототипа.

— Внимательно читайте шаблон анкеты. Названия пунктов обязаны присутствовать в Вашем тексте. Также не забывайте проверять Ваше чтиво на наличие орфографических, логических и пунктуационных ошибок.

— У Вас есть выбор: отправить владельцу только текст анкеты или же сделать её самому через телетайп, в этом вы не ограничены. Также Вы можете сделать анкету и в телеграфе, но стоит учитывать, что в анкетницу она будет переделана в телетайп, поэтому лучше лишний раз не добавлять себе работы.

— Внешность и характер должны содержать минимум 600 символов. Биография — 1500. Не переживайте, это лишь выглядит много. На деле характер и внешность представляют собой всего лишь пару крепких абзацев.

РЕСТ:

— Запрещается брать рест в день чистки. Максимум — за два дня до. Вы можете попросить рест любой продолжительности, но если она переходит три недели, то стоит написать уважительную причину. Также, если у Вас случается чрезвычайная ситуация, Вы можете взять бессрочный рест.

Пост 20.07.2026

2026-07-20T07:28:10.372Z

600 год до З.Э. (600 ВС)

Раз в двадцать пять лет Великие Игры драконов собирают под сводами Старой Валирии представителей всех сорока драконьих домов. Несколько недель столица живёт в роскоши: драконьи гонки рассекают небо над Четырнадцатью Огнями, проходят пиры, заключаются брачные союзы, решаются судьбы городов и целых народов. Кульминацией Игр должна стать древняя церемония, во время которой Совет Фригольда преподносит драконье яйцо в дар одному из домов. Получить такой дар — величайшая честь, означающая признание заслуг перед Валирией и благосклонность Совета.

Однако в ночь перед церемонией праздник оборачивается кошмаром. Хранилище, где под неусыпной охраной находилось яйцо, оказывается вскрыто, а драконье яйцо исчезает без следа. Почти одновременно в своих покоях находят мёртвым одного из архонтов: влиятельнейшего политика Фригольда, отвечавшего за проведение Игр и лично курировавшего передачу реликвии. Его смерть выглядит подозрительно, ведь на теле отсутствуют следы борьбы, двери заперты изнутри, а на теле нет явных ран. Лишь тонкая полоса ожога проходит через ладонь, как будто перед смертью он коснулся чего-то раскалённого.

Новость распространяется по столице быстрее огня. Одни обвиняют в преступлении дом, которому предназначалось яйцо. Другие уверены, что убийство это часть тщательно спланированного заговора против Совета. Находятся и те, кто шепчет, что архонт сам пытался похитить реликвию, а смерть стала расплатой за нарушение древних клятв. Город закрывают, да так, что ни один корабль не может покинуть гавань, ни один дракон не смеет подняться в небо без разрешения Совета. Все участники Игр, от великих драконьих владык до слуг и рабов, становятся подозреваемыми. Впервые за многие столетия сорок домов смотрят друг на друга не как на простых соперников в турнире, а как на возможных врагов.

Кто стоит за кражей? Было ли убийство архонта частью одного замысла или лишь попыткой скрыть следы? Действовал ли преступник в одиночку, или за ним стоит один из великих домов, решивший изменить расстановку сил во всём Фригольде? Ответы на эти вопросы определят не только судьбу Игр, но и будущее самой Валирии. Ведь в государстве, где драконы являются символом власти, исчезновение драконьего яйца — это не просто кража. Подобное ровнялось вызову всему Фригольду. А убийство архонта означает, что кто-то уже готов пролить чужую кровь во благо своего дома.

Да прольётся же кровь!

Fleur Juliette Duval

2026-07-20T06:11:01.204Z

Имя/сценический псевдоним:

Флёр Жюльетт Дюва́ль.

Возраст:

25 лет.

Национальность:

Француженка.

Роль в проекте:

Модель.

Профессия/статус в индустрии:

Известная модель, одна из самых востребованных лиц европейских модных домов. Несмотря на молодой возраст, уже считается человеком с громким именем, вокруг которого постоянно рождаются слухи. Также является амбассадором «Dior».

Внешность:

Флёр обладает той внешностью, которую невозможно назвать красивой в классическом его понимании, но именно она заставляет людей оборачиваться ей вслед. В девушке нет вычурности или нарочитой сексуальности: её притягательность строится на контрастах. Она кажется одновременно хрупкой и опасной, почти неземной, словно случайно оказалась среди людей.

Фигура высокая, составляющая 175 сантиметров, очень стройная и вытянутая. Длинные ноги, узкие бёдра, тонкая талия и острые ключицы придают силуэту почти эфемерный вид. Каждое движение выглядит плавным и экономным, без лишней суеты. Даже в повседневной жизни Флёр двигается с той естественной грацией, которую невозможно выучить, словно постоянно находится на подиуме.

Кожа очень светлая, с холодным фарфоровым оттенком. Она почти не загорает, а потому на солнце кажется полупрозрачной. На плечах и переносице можно заметить россыпь едва различимых золотистых веснушек, которые становятся заметнее летом. Из-за хронической усталости и бессонницы под глазами часто залегают лёгкие сероватые тени, придающие её лицу ещё более загадочное выражение.

Лицо вытянутое, с утончёнными, почти скульптурными чертами. Высокие, чётко очерченные скулы делают профиль благородным, а узкий подбородок добавляет лёгкой хищности. Нос прямой и аккуратный, без выраженной горбинки, а губы достаточно полные, но редко складываются в искреннюю улыбку. Чаще на них появляется едва заметная усмешка: холодная, понимающая и немного насмешливая.

Главная особенность Флёр — её глаза. Большие, светло-голубые с серебристо-серым оттенком, они кажутся почти прозрачными при ярком освещении. Их взгляд редко бывает тёплым. Обычно он спокойный, тяжёлый и внимательный, словно девушка постоянно изучает окружающих, подмечая каждую мелочь. Перед объективом камеры её глаза полностью меняются: становятся пронзительными, дикими, почти хищными, из-за чего фотографы говорят, что Флёр умеет "разговаривать одним взглядом".

Её волосы густые, светлые, цвета выбеленного солнцем пшеничного льна. Натуральный блонд с холодным платиновым отливом. Волосы доходят до середины спины, слегка волнистые и достаточно жёсткие по структуре. В повседневной жизни Флёр редко заботится об идеальной укладке: чаще всего они свободно лежат на плечах, выглядя немного растрёпанными, словно их постоянно треплет ветер. Во время съёмок Дюваль легко соглашается на любые эксперименты с причёсками, но после работы всегда возвращается к своему естественному образу.

Брови светлые, но выразительные, с мягким естественным изгибом. Длинные светлые ресницы подчёркивают холодный оттенок глаз. Макияж использует редко и предпочитает максимально естественный вид, позволяя визажистам полностью менять её образ только во время показов и фотосессий. На внутренней стороне обоих запястий скрываются тонкие белёсые шрамы. Обычно они незаметны под одеждой или тщательно замаскированы косметикой. Кроме них, на левом колене есть небольшой едва различимый шрам, оставшийся после детской травмы.

Голос у Флёр низкий, спокойный и немного хрипловатый. Она почти никогда не говорит громко, поэтому окружающим невольно приходится прислушиваться к каждому её слову. В одежде вне работы предпочитает минимализм. Чаще всего её можно увидеть в свободных белых рубашках, потёртых джинсах, кожаных куртках, длинных шерстяных пальто и грубых ботинках. В модельной индустрии Флёр известна тем, что умеет кардинально преображаться. На одном показе она выглядит холодной аристократкой, на другом почти дикой девушкой с суровым, пронзительным взглядом. Однако даже под самым ярким макияжем остаётся неизменной одна деталь: ощущение внутренней свободы и опасности, которое невозможно скрыть ни одеждой, ни светом софитов.

Характер:

Флёр — человек, который всегда ставит собственные интересы выше чужих. Она не испытывает угрызений совести из-за того, что выбирает себя, считая подобное поведение единственным разумным способом существования. По её мнению, каждый отвечает только за свою жизнь, а потому никто не вправе требовать от неё самопожертвования или бескорыстной помощи.

Дюваль свободолюбива до упрямства. Любые ограничения, навязанные правила или попытки контролировать её вызывают внутренний протест. Флёр терпеть не может, когда ей указывают, как жить, что говорить и какие решения принимать. Даже если совет оказывается разумным, она скорее поступит по-своему, чем признает чужую правоту.

Девушка крайне импульсивна: она редко просчитывает последствия своих действий, предпочитая доверять интуиции и собственному желанию. Если ей внезапно приходит в голову идея, светловолосая может сорваться в другой город, отказаться от выгодного контракта или изменить планы в последний момент, совершенно не беспокоясь о том, что подумают окружающие. Рутина быстро начинает её тяготить, поэтому Флёр постоянно ищет новые впечатления и неосознанно тянется к ситуациям, в которых чувствует азарт.

Жюльетт обладает живым умом и прекрасной наблюдательностью. Флёр быстро считывает настроение собеседника, замечает детали, которые большинство людей упускает, и умеет использовать эту информацию себе на пользу. Девушка хорошо разбирается в человеческих характерах и редко ошибается в первых впечатлениях.

Её язык остёр не меньше, чем ум. Светловолосая язвительна, саркастична и не привыкла подбирать слова ради чужого комфорта. Если кто-то заденет её или попытается унизить, Флёр ответит так, что собеседник ещё долго будет вспоминать этот разговор. При этом она не устраивает конфликты ради удовольствия, просто никогда не позволяет обращаться с собой пренебрежительно.

Дюваль не любит раскрывать свои чувства. Она предпочитает производить впечатление спокойного и уверенного человека, даже если внутри переживает тяжёлый период. Просить помощи для неё почти невозможно. Та скорее будет молча искать выход самостоятельно, чем признает собственную слабость перед кем-либо.

В работе Флёр удивительно дисциплинированна. Несмотря на импульсивность в обычной жизни, во время съёмок она полностью сосредоточена на деле. Модель быстро понимает, чего хочет фотограф, легко перевоплощается в нужный образ и обладает редкой способностью буквально оживать перед объективом камеры. Именно поэтому многие готовы мириться с её непростым характером.

Ей чуждо слепое восхищение авторитетами. Известный режиссёр, влиятельный дизайнер или знаменитый актёр не произведут на неё впечатления только благодаря своему имени. Флёр уважает людей исключительно за их поступки, талант и профессионализм.

Жюльетт любопытна и любит нарушать границы дозволенного. Запретные места, закрытые двери и темы, о которых не принято говорить, вызывают у неё неподдельный интерес. Иногда это качество втягивает её в неприятности, но сама Флёр считает, что скучная и безопасная жизнь хуже любого риска. За холодной внешностью скрывается человек, который очень ценит искренность. Ложь, лицемерие и притворство она чувствует почти мгновенно и относится к ним с откровенным презрением. Именно поэтому круг людей, которым Дюваль действительно доверяет, крайне невелик.

Со стороны девушка кажется недосягаемой, высокомерной и даже опасной. Однако те, кому всё же удаётся заслужить её уважение, знают: Флёр умеет быть удивительно надёжной. Она не станет разбрасываться громкими обещаниями, но если дала слово, то выполнит его, даже если это окажется неудобно для неё самой.

Биография:

Флёр Жюльетт Дюваль никогда не должна была появиться на свет. За практически год до её рождения молодая рыжеволосая француженка Марион возвращалась домой поздним вечером. В одном из подземных переходов её остановил незнакомый мужчина. Всё произошло быстро. Его лица она так и не запомнила — только запах дешёвого табака, тяжёлое дыхание и холодный асфальт под спиной. Полиция никого не нашла, а сама Марион после случившегося надолго замкнулась в себе.

А через несколько недель выяснилось, что она беременна. Марион осталась наедине с пережитым ужасом. Новость стала для неё приговором. Девушка не могла смотреть на собственное отражение, не говоря уже о будущем ребёнке, который казался живым воплощением той ночи. Она презирала существо, росшее в её чреве и была готова самолично вырезать его острым ножом. Рыжеволосая никогда не хотела стать матерью и детей тоже не любила, а потому новость стала для неё двойным ударом. Марион практически ничего не ела, перестала выходить в люди, посещать ванную комнату, а про то, чтобы открыть рот и сказать хоть пару слов и речи идти не могло.

Она всерьёз собиралась прервать беременность, несмотря на то, что это погубит её репутацию, но рядом оказался Жан Дюваль — её жених. Несмотря ни на что, он отказался оставить любимую женщину. Мужчина убедил её сохранить ребёнка, пообещав воспитать его как собственного. Флёр Жюльетт Дюваль появилась на свет шестнадцатого января тысяча девятьсот восемьдесят девятого года в Лионе. После рождения девочки Жан официально дал ей свою фамилию и никогда, ни разу за всю жизнь, не позволил себе назвать её чужой.

Семья была обеспеченной. Будучи вхожими в высшее общество, Дюваль жили в роскошном особняке. У них были красивые наряды, лучшая еда и куча прислуги. Все окружающие думали, словно чета Дюваль решила наконец обзавестись детьми. Поздравляли Марион с рождением Флёр, жали руку Жану, гладили маленькую дочь в расшитой золотыми нитями колыбельке. Невозможно выразить словами то, насколько мадам Дюваль было тяжело держать лицо, принимая все эти поздравления. Внутри женщины копилась ненависть и брезгливость к маленькому, беззащитному существу, росшему в её животе долгих девять месяцев. Она не чувствовала с дочерью той связи, которая возникает между матерью и её ребенком. Жан стал для Флёр он был настоящим отцом, но Марион так и не смогла стать матерью.

Каждый день она всматривалась в лицо дочери, словно искала в нём черты человека, разрушившего её жизнь. Иногда ей казалось, что она их находила. Цвет глаз и волос, линия подбородка, выражение лица — любая мелочь могла вызвать приступ ненависти. Она всё реже брала дочь на руки, почти перестала разговаривать с ней ласково. Постепенно холодность сменилась раздражением, а раздражение — откровенной жестокостью. По иронии судьбы, Флёр не унаследовала от матери ничего, кроме части ДНК. Мадам Дюваль была рыжеволосой красавицей с карими глазами, напоминающими чем-то тёплый шоколад. Глаза Флёр же напоминали бескрайние ледники и серое небо, а волосы — лунный шелк во плоти, струящийся по спине нежными, блестящими прядями. Вид её был для матери как плевок в лицо. Лишнее напоминание о трагедии. О том злосчастном дне, навеки изменившем жизнь.

Флёр росла, искренне не понимая, почему мама никогда не улыбается ей так же, как другим детям улыбаются их родители. Она старалась заслужить любовь всеми возможными способами: училась аккуратно складывать игрушки, приносила рисунки, собирала для матери полевые цветы, читала вслух стихи, которые та когда-то любила. Но каждый её поступок встречал лишь равнодушный взгляд или раздражённое замечание. Иногда Марион смотрела на дочь так, словно перед ней стоял не ребёнок, а человек, виновный во всех её несчастьях. Даже былые занятия в модельной школе для девочек больше не приносили радости.

Жан старался сгладить ситуацию. Он проводил с Флёр всё свободное время, водил её в музеи, парки, покупал книги и учил никогда не винить себя за то, чего она не совершала. Однако работа юриста часто заставляла его уезжать в командировки, оставляя дочь наедине с матерью. Самыми страшными были вечера. Мадам Дюваль могла запереться в спальне на несколько суток, не выходя даже поесть. Иногда она часами сидела перед зеркалом, не двигаясь. Иногда начинала кричать на дочь без всякой причины. Случалось и так, что она хватала Флёр за плечи, всматривалась в её лицо и дрожащим голосом повторяла:

— Почему ты так похожа на него..?

Светловолосая не понимала, о ком говорит мать, ведь она была слишком маленькая. Когда девочке исполнилось десять лет, всё рухнуло окончательно. Вернувшись однажды из школы, Флёр не услышала привычной тишины дома. Повсюду горел свет, на втором этаже была открыта дверь в просторную гардеробную матери, где та обычно проводила часы среди дорогих платьев и украшений. Именно там Дюваль нашла её. Изабель покончила с собой, повесившись на длинном шёлковом шарфе, закреплённом под потолком гардеробной. Девочка ещё долго не могла понять, что происходит. Она звала мать по имени, пыталась дотянуться до неё, думая, что та просто не отвечает. Лишь спустя несколько минут соседи, услышав крики ребёнка, вызвали полицию и скорую помощь.

После похорон Флёр переехала к Жану. Впервые в жизни она почувствовала, что такое настоящий дом. Отец никогда не повышал на неё голос, не обвинял и не заставлял забыть прошлое. Мужчина терпеливо ждал, пока дочь снова начнёт улыбаться. Они вместе готовили ужины, смотрели старые фильмы, ездили за город. Казалось, жизнь наконец начала становиться нормальной. Однако пережитое детство не исчезло бесследно. Дюваль стала замкнутой и раздражительной. Она с трудом доверяла людям, болезненно реагировала на критику и страдала от галлюцинаций. В школе её считали странной. Она редко заводила друзей, часто ввязывалась в конфликты и совершенно не умела контролировать собственные эмоции.

К семнадцати годам всё изменилось вновь. Жан познакомился с молодой женщиной по имени Лизабетт. Через несколько месяцев они поженились, и та переехала в их дом. Лизабетт была почти на двадцать лет младше мужа. Красивая, улыбчивая, безупречно воспитанная, она лишь делала вид, что пытается найти общий язык с падчерицей. Но чем больше она "старалась", тем сильнее Флёр её отталкивала. Для девушки появление новой жены отца стало настоящим предательством. Ей казалось, что место её матери заняли слишком быстро; что единственный человек, который всегда был рядом, постепенно начинает забывать о ней. Любое слово со стороны Лизабетт воспринималось в штыки. Было видно, что женщина терпеть не может падчерицу.

Именно тогда эмоциональное состояние Флёр стало стремительно ухудшаться. Она начала уходить из дома без предупреждения, пропадать на несколько дней, связываться с сомнительными компаниями, злоупотреблять алкоголем и искать любые способы заглушить внутреннюю пустоту. Светловолосая всё чаще ввязывалась в драки, провоцировала окружающих, совершала импульсивные поступки, совершенно не думая о последствиях. Каждая ссора с отцом заканчивалась одинаково: Флёр кричала, что он предал её, а Жан безуспешно пытался объяснить, что его любовь к дочери никогда не исчезала. Но мужчина закрывал глаза на поведение Лизабетт. Женщина не стыдилась вести себя не самым приятным образом и перед мужем, заворачивая это всё в обёртку заботы.

Однажды конфликт достиг предела. После особенно тяжёлой перепалки девушка сорвалась: она разгромила часть дома, разбила несколько зеркал, порезала руки осколками и заперлась в своей комнате, отказываясь выходить. Когда дверь всё же удалось открыть, прибывшие врачи обнаружили Флёр в состоянии тяжёлого нервного срыва. После длительного психиатрического обследования специалисты пришли к выводу, что девушка нуждается в принудительном лечении и постоянном наблюдении. Так Флёр Жюльетт Дюваль оказалась в стенах психиатрической лечебницы.

« Дождь начался ещё вечером. Тяжёлый июньский ливень барабанил по панорамным окнам дома Дювалей, превращая сад за стеклом в размытую серую массу. Внутри было подозрительно тихо, как будто это не здесь ещё несколько минут назад звучали крики.

Флёр стояла посреди гостиной босиком, в тонкой белой рубашке, перепачканной кровью с разбитых костяшек. Пол вокруг неё был усыпан осколками зеркала, стеклом от фоторамок и перевёрнутыми книгами. Огромное зеркало, висевшее над камином, лежало разбитым на десятки острых фрагментов. В одном из них отражался её глаз: светлый, пустой и совершенно неподвижный. Жан пытался подойти ближе осторожно, словно к раненому животному.

— Флёр.. пожалуйста, посмотри на меня. Давай просто поговорим, — она не ответила. Только сжала пальцы сильнее, и по ладони снова потекла кровь.

Лизабетт стояла в дверях, бледная, прижимая к груди телефон. Она уже вызвала скорую, но Жан всё ещё надеялся справиться сам.

— Ты не понимаешь, — наконец тихо произнесла Флёр. Голос был хриплым, сорванным. — Вы оба не понимаете.

— Я понимаю, что тебе больно.

— Нет. — девушка резко подняла на него взгляд. — Ты просто решил, что можно заменить всё это новой жизнью. Новым домом, новой женой! Будто ничего не было. Словно она не.. — слова оборвались. Жюльетт судорожно вдохнула и вдруг с силой швырнула в стену последнюю уцелевшую рамку с семейной фотографией. Стекло разлетелось по комнате. В этот момент в дверь позвонили.

Двое врачей и санитар вошли быстро, но без резких движений. Они сразу оценили обстановку: разбитая мебель, кровь, состояние девушки. Один из врачей опустился на корточки на безопасном расстоянии.

— Флёр, меня зовут доктор Рикар. Мы не собираемся делать тебе больно. Можно я посмотрю твою руку? — Дюваль молчала.

— Ты поедешь с нами, хорошо? Просто на обследование.

— Я никуда не поеду, — это прозвучало спокойно, почти равнодушно, и от этого стало только страшнее.

Когда санитар сделал шаг вперёд, Флёр дёрнулась назад и прижалась спиной к стене, как загнанный зверь. На несколько секунд всем показалось, что она снова сорвётся. Но вместо этого девушка вдруг обмякла. Села прямо на пол среди осколков и закрыла глаза.

— Делайте что хотите, — прошептала она. — Мне всё равно.

Ей обработали руки, накинули на плечи тёплый плед и вывели из дома под дождь. Флёр не сопротивлялась. Светловолосая шла медленно, глядя перед собой так, будто уже не видела ни вспышек фонарей, ни мокрой дорожки, ни отца, который пытался что-то сказать ей вслед.

В машине скорой помощи пахло антисептиком и влажной тканью. Доктор задавал вопросы: имя, возраст, понимает ли она, где находится. Флёр отвечала односложно, не поворачивая головы к собеседнику. Когда автомобиль остановился у ворот клиники, она впервые подняла взгляд. Высокий забор, тусклый свет в окнах, металлические двери и табличка с названием психиатрического центра казались декорацией к чужому фильму. Санитар открыл дверь.

— Осторожно, ступенька

Мадемуазель Дюваль вышла под моросящий дождь и на мгновение замерла. За её спиной осталась прежняя жизнь : дом, отец, Лизабетт, всё знакомое и привычное. Впереди были только длинные белые коридоры и неизвестность. Тяжёлая дверь закрылась за ней с глухим металлическим звуком. И именно в этот момент Флёр впервые по-настоящему испугалась. Не врачей или возможного диагноза, а того, что, возможно, отсюда она уже никогда не выйдет прежней. »

ㅤㅤㅤㅤㅤDomaine de Clairval

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ2006г., 17 июня

Мадемуазель Дюваль сидела в кресле кабинета доктора Эскофье и разглядывала маятник Ньютона, стоящий на столе слева. Шарики методично ударяли друг друга, качаясь из стороны в сторону, чем и приковывали внимание девушки. Сегодня был третий день, как она находилась в этой чёртовой психиатрической клинике для проблемных детей из обеспеченных семей. Поместье «Клерваль» среди пациентов всё же чаще называли просто: «Светлая Долина».

Место было направлено на стабилизацию состояния пациентов и воспитания тех до привычных «социальных норм». Сюда попадали проблемные подростки после шестнадцати лет и люди до двадцати пяти, все из обеспеченных семей. Родители отдавали их сюда, когда те пытались разрушить репутацию дома, вели себя неподобающим образом, страдали бессонницей, выгорали к любимому делу. Да буквально по любому поводу. Дети обеспеченных родителей должны смиренно нести свой крест и выполнять то, чего от них хотят. Если же ты выбивался из общей массы — тебя нужно было устранить.

— Здравствуй, Флёр, — привлёк её внимание доктор Эскофье. — Как ты чувствуешь себя сегодня?

Впервые к Эскофье её привели три дня назад: когда она, страдающая от сильнейшего психоза, будучи вся в крови, абсолютно ничего не осознавала. А потому и не могла сказать, что очень хорошо и четко помнила их первую встречу.

— Вам не идёт Ваша фамилия, — отозвалась Флёр, цокнув языком. — Странная. Зачем с такой фамилией идти в медицину? — приподняв бровь, недовольно насупилась девушка. Словно одна только его фамилия воспринималась, как личное оскорбление. «Эскофье» обозначало "одевать", или же кожевников. Но также стала именем нарицательным благодаря знаменитому шеф-повару Эскофье.

— Хорошо, как скажешь, Флёр, — спокойно ответил Данте, не повёвшись на провокацию, а лишь снисходительно глянув на светловолосую. — Как твой день? Уже успела подружиться с кем-то? — шариковая ручка щёлкнула, и мужчина что-то написал на бумагу, хотя Дюваль ещё ничего не сказала.

— Нормально, — неохотно выдала она. — Когда я поеду домой?

За всё время мсье Эскофье ни разу не встретился с девушкой взглядом. Но сейчас, слыша этот вопрос, замер, прекратив что-то записывать, и встретился своими зелёными глазами со светло-голубыми.

— Не думаю, что у меня есть ответ на этот вопрос, Флёр.

Девушка закатила глаза. Она слышит эту фразу абсолютно от всех, но кто, если не Данте ответит ей? От директора Шастене светловолосая не узнает ни капли — уже пробовала. А медсёстры лишь недовольно глядят на неё, записывая что-то в свою уродливую тетрадь.

— У Вас никогда нет ответа. Вы бесполезны. Зачем Вы сидите здесь, если ничего не решаете?! — не выдержала девушка, вскочив с кресла и стукнула кулаками по чужому столу. На этот всплеск резко открылась дверь, за ней показались громадные санитары.

— Не стоит, господа. У меня всё под контролем, — поднял руку Эскофье, успокаивая санитаров, на что те кивнули и вернулись наружу. — Я бы не стал делать поспешных движений, Флёр, — обратился тот уже к ней. — Тебе ведь ещё предстоит уживаться со всеми этими людьми. И со мной тоже, — губы мужчины растянулись в мерзкой, на взгляд Дюваль, улыбке.

Он постоянно подтрунивал, скрывая всё за заботой и нужными вопросами. Но Флёр знала, что все здесь ненавидят пациентов. Каждый из медперсонала мечтал провести подростков по всем семи кругам ада, начиная изолятором и заканчивая электрошоком. Сегодня она познакомилась с девушкой, по имени Лилу, и она ей это рассказала. К слову, Лилу было двадцать, и она лечилась тут уже три года, что определённо пугало Флёр: она не хотела для себя такого.

Её заключение в этой лечебнице закончилось спустя год. И ни разу за всё это время отец не приехал навестить её. Флёр была уверена, что во всём виновата мачеха: Лизабетт только и ждала возможности избавиться от падчерицы. Будучи всего на несколько лет старше её самой, темноволосая ощущала некую конкуренцию. Точнее, Дюваль думала, что ощущала, ведь иначе объяснить причины такого скотского поведения было нельзя.

Августовское солнце заливало внутренний двор клиники таким ярким светом, что белые стены казались почти ослепительными. Воздух был тяжёлым и тёплым, пах нагретым камнем, свежескошенной травой и цветами, высаженными вдоль дорожек. За высокими коваными воротами шумела обычная жизнь — проезжали автомобили, смеялись дети, где-то вдали звонили церковные колокола. Мир продолжал существовать так, словно за этими стенами никто никогда не ломался.

Флёр стояла на широких ступенях главного корпуса с небольшой дорожной сумкой в руках. Всё её имущество уместилось в неё без особого труда. За прошедший год вещей стало меньше. Привычек тоже. Когда массивные двери за её спиной закрылись, девушка невольно обернулась. Она провела в этих стенах четырнадцать месяцев: достаточно, чтобы возненавидеть их, привыкнуть к ним и в какой-то степени начать считать их единственным местом, где от неё хотя бы не требовали быть кем-то другим.

За воротами уже стоял тёмный автомобиль. Жан приехал заранее. Он вышел первым и выглядел так же, как год назад, но будто постарел сразу на несколько лет. В его волосах прибавилось седины, на лице появились новые морщины, а улыбка, которой он пытался встретить дочь, казалась слишком осторожной, словно любое неверное движение могло снова разрушить то хрупкое равновесие, которого они с таким трудом достигли. Рядом стояла Лизабетт. Она тоже изменилась. Не внешне, но в её осанке появилось едва уловимое напряжение. Женщина держалась спокойно, но слишком внимательно следила за каждым движением Флёр, будто боялась, что та сошла с ума и нападет на неё.

Жюльетт медленно подошла к машине. Она не чувствовала радости, не чувствовала облегчения. Только странную пустоту, растянувшуюся где-то под рёбрами. Год назад ей казалось, что стоит выйти за ворота клиники и жизнь сразу станет прежней. Теперь светловолосая понимала, что прежней она уже не будет никогда. За этот год девушка стала тише. Исчезла привычка вспыхивать от каждого резкого слова. Исчезла потребность постоянно сопротивляться всему вокруг. Даже движения стали другими — более медленными, осторожными, будто она заново училась существовать среди людей. Но вместе с этим исчезла и часть прежней Флёр. Той, что смеялась громко, жила импульсом и бросалась вперёд, не думая о последствиях.

Теперь каждое действие сопровождалось секундной паузой. Каждая эмоция словно проходила через невидимый фильтр. Девушка всё ещё не доверяла людям. Всё ещё плохо переносила чужие прикосновения и слишком громкие голоса. Только теперь вместо вспышек гнева внутри оставалась глухая усталость. Флёр молча села на заднее сиденье автомобиля. Когда двери закрылись, салон наполнила почти осязаемая тишина. Все трое понимали, что за прошедший год изменились, но никто не знал, что делать с этими изменениями.

Машина медленно тронулась с места. Через заднее стекло клиника становилась всё меньше, пока окончательно не скрылась за поворотом. Флёр долго смотрела в ту сторону, не замечая, как пейзаж сменяется один за другим. Дюваль покидала место, где её пытались собрать заново, но собрать человека ещё не значит вернуть ему самого себя. В тот день домой возвращалась уже совсем другая Флёр. Более тихая, сдержанная. И, наверное, гораздо более одинокая, чем была год назад.

За время её отсутствия Лизабетт полностью обустроила интерьер по своему вкусу. Исчезли старые фотографии, которые когда-то расставляла мать Жана, появились новые картины, дорогая мебель и свежие цветы в вазах. Всё выглядело красиво, дорого и безукоризненно, но Флёр не могла избавиться от ощущения, будто её место здесь давно заняли. Жан искренне старался вернуть дочери чувство семьи. Он предлагал вместе ужинать, интересовался её самочувствием, пытался вовлечь в разговоры, приглашал выбраться за город. Но между ними словно выросла невидимая стена. Они по-прежнему любили друг друга, однако больше не понимали, как говорить друг с другом. Каждая беседа заканчивалась тяжёлым молчанием.

Флёр стала гораздо спокойнее, чем прежде, но вместе с этим — значительно холоднее. Девушка больше не устраивала скандалов, не убегала из дома и не бросалась вещами, теперь она просто исчезала эмоционально. Могла часами сидеть у окна, читать книги или бесцельно смотреть на дождь, отвечая односложно на любые вопросы. Галлюцинации никуда не исчезли. Чуть-чуть притупились, но по прежнему накатывали в самый неожиданный момент. А каждая годовщина смерти матери порождала ещё бо‌льшие страдания. Лизабетт первое время старалась быть терпеливой.

Она убеждала себя, что девушке просто нужно время. Покупала ей одежду, пыталась пригласить на прогулки, интересовалась её увлечениями. И в целом делала добрые вещи исключительно показательно, чтобы Жан видел её участие. Однако Флёр неизменно оставалась вежливо отстранённой. Постепенно терпение закончилось. Лизабетт всё чаще смотрела на падчерицу с плохо скрываемым раздражением. Её пугало постоянное молчание Флёр, её тяжёлый взгляд и способность одним своим присутствием делать атмосферу в доме невыносимо напряжённой. Женщина всё чаще говорила Жану, что дочь никогда не станет «нормальной», что лечение оказалось бесполезным и что ей не место рядом с их будущей семьёй.

Сама Флёр никогда не отвечала на эти выпады, она лишь делала вид, что ничего не слышит, но каждое подобное замечание откладывалось где-то глубоко внутри. Спустя несколько месяцев после выписки Жан решил отвезти дочь в старый торговый квартал Лиона, надеясь хоть ненадолго отвлечь её от однообразных дней. Именно тогда произошло событие, которое позже Флёр назовёт случайностью, изменившей всю её жизнь. Возле одного из книжных магазинов её остановил пожилой фотограф. Несколько секунд он внимательно рассматривал девушку, а затем неожиданно спросил, не работала ли она раньше моделью.

Вопрос застал Флёр врасплох. Именно тогда она впервые за долгие годы вспомнила один почти забытый эпизод из детства. Когда ей было около восьми лет, отец однажды отвёл её на небольшой благотворительный показ детской одежды, организованный знакомой владелицей бутика. Маленькая Флёр тогда совершенно не понимала, зачем её поставили на импровизированный подиум среди других детей. Зато прекрасно запомнила яркий свет прожекторов, вспышки фотоаппаратов и то странное чувство спокойствия, которое неожиданно возникло, когда десятки незнакомых глаз были обращены только на неё. После смерти матери эти воспоминания словно растворились. Теперь же они вернулись с пугающей ясностью.

Фотограф настоял, чтобы девушка пришла на пробную съёмку, а Дюваль согласилась скорее из любопытства. Светловолосая совсем не ожидала ничего особенного. Но стоило ей оказаться перед объективом камеры, как произошло нечто странное. Всё напряжение исчезло, она больше не думала о том, как выглядит, куда деть руки или что о ней подумают окружающие. Перед камерой девушка впервые за долгие годы почувствовала абсолютную свободу. Фотографии произвели впечатление на владельца небольшого агентства, и через несколько недель Флёр подписала свой первый контракт.

Карьера развивалась стремительно. Её необычная внешность резко выделялась среди других моделей. Высокая, почти эфемерная блондинка с холодным взглядом и аристократичными чертами лица мгновенно привлекла внимание фотографов. Они говорили, что Флёр не нужно объяснять, как двигаться перед камерой, она будто интуитивно понимала свет, композицию и настроение каждого кадра. Первые показы сменились съёмками для французских журналов. Затем последовали контракты с европейскими брендами, а через несколько лет её имя уже знали далеко за пределами Франции. Дюваль даже стала звездой «Vogue» — её печатали в нескольких разных выпусках. А также спустя время Флёр стала амбассадором «Dior».

Работа стала единственным местом, где Флёр чувствовала себя по-настоящему нужной. Она могла сутками не разговаривать с коллегами, но стоило фотографу дать команду, превращалась в совершенно другого человека. Дом же с каждым годом становился всё более чужим. Жан всё реже пытался наладить отношения с дочерью. Он видел, что светловолосая добилась успеха, искренне гордился ею, вырезал из журналов статьи с её фотографиями и складывал их в отдельную папку, хотя никогда не признавался в этом вслух. Дюваль отвечала ему уважением, но прежней близости между ними уже не существовало. С Лизабетт всё оказалось куда хуже: та перестала скрывать неприязнь. Её раздражало буквально всё: поздние возвращения Флёр после съёмок, её постоянные перелёты, молчание за семейным столом, статьи в прессе, внимание журналистов. Мадам Дюваль считала модельный бизнес легкомысленным занятием и всё чаще говорила, что известность окончательно испортила характер падчерицы.

Со временем между ними установилось негласное перемирие. Они почти не разговаривали, а если пересекались дома, обменивались лишь короткими формальными фразами. Каждая из них делала вид, будто другой вовсе не существует. Когда Флёр исполнилось двадцать два года, она окончательно переехала в Милан.

Формально причиной стали работа и новые контракты, но на самом же деле она просто перестала искать в доме то чувство, которого там давно не осталось. Иногда Жан приезжал к ней на показы; иногда они вместе ужинали; иногда даже смеялись, вспоминая детство. Но каждый раз, прощаясь, Флёр ловила себя на мысли, что они уже никогда не станут теми отцом и дочерью, которыми были до того, как жизнь однажды раскололась на «до» и «после».

Репутация в индустрии:

Её называют «ледяной музой Милана». Одни считают Флёр настоящим гением модельного искусства, другие — крайне сложным человеком, с которым невозможно работать.

За ней закрепилась репутация девушки, способной испортить настроение всей съёмочной группе, но одновременно спасти провальную фотосессию одним единственным кадром. Флёр боятся, обсуждают и копируют.

Навыки:

— дефиле

— профессиональное позирование.

— высокая фотогеничность.

— французский, итальянский и английский языки.

— быстрое перевоплощение перед камерой.

— хорошее чувство композиции и моды.

— харизма.

— умение скрывать настоящие эмоции.

Слабости/страхи:

— потеря контроля.

— замкнутые психиатрические учреждения.

— неизвестность

— потеря свободы

— собственное прошлое.

— доверие.

— боязнь потерять собственную репутацию.

— чувство вины.

Пост 17.07.2026

2026-07-17T16:29:25.602Z

Имя/сценический псевдоним: Кай Данте.

Возраст: 22 года.

Национальность: метис, мать — японка, отец — итальянец.

Роль в проекте: музыкант, ритм-гитарист группы «HellBlazer».

Профессия/статус в индустрии: Талантливый, подающий надежды новичок, случайно оказавшийся замеченный людьми из индустрии. Для той он как бомба замедленного действия: никогда не знаешь, что он выкинет на этот раз, но оттого и растёт интерес со стороны публики. С ним бывает тяжело, как с человеком, но уже за свою недолгую карьеру он успел прославиться своей игрой и сочинёнными мелодиями.

Внешность: Всё самое лучшее от обоих родителей природа дала Каю явно во внешности: высокий, нетипичный для чистых японцев рост — 180 сантиметров, — крепкое телосложение с выраженной мускулатурой, хоть и, возможно, это уже были заслуги физического труда на некоторых подработках, нежели генетика, но сам Кай уверен, что она тоже сыграла роль, и удивительную смесь азиатского и европейского лица. То у него бледное, с острыми прямыми чертами, явно пошедшими от итальянских корней, но с азиатским разрезом больших глаз, а те у Кая тёмно-карие, почти чёрные, такие глубокие, будто манят за собой в бездну, но почти всегда светятся так ярко, что даже уже и не страшно оказаться в ней. Наверное, и внешне, и по поведению, он напоминает активного щенка, разве что шерсти маловато.

Волосы у Кая от природы чёрные и прямые, даже немного жёсткие на ощупь, и почти всегда подстрижены коротко, едва прикрывая уши. Был и опыт их осветления, правда, не совсем удачный, ведь после такого потрясения они до сих пор не могут придти в себя, но было забавно, по его воспоминаниям. Прятать собственное тело под слоями одежды он не привык и не видит в этом смысла, да и особым вкусом в одежде не блещет — главное ощущать себя в ней комфортно, и оттого на теле оказываются видны редкие шрамы, большая часть из которых сосредоточена на запястьях — мелкие рубцы неизвестного происхождения тянутся от ладони по предплечью, но ни на один из них он не обращает никакого внимания, даже не думая прятать. Разве что порой бессознательно трёт те, что на запястьях, будто использует собственные руки вместо антистресса.

Характер: Кай Данте — человек непонятный для большинства людей обычных. Громкий, яркий, странный, способный словом довести до белого каления и даже не заметить. Он из тех людей, кто выдаёт всякие мотивационные фразы ради поддержания духа команды и общего настроя, иногда даже невпопад и совсем не в тему, но позитивной аурой от него так и веет. Разве что за широкой улыбкой скрывается колкий на язык парень, готовый шутить над каждым, кто попадётся ему под руку, и не всегда по-доброму, а сарказм вовсе является чуть ли не его стилем речи, даже если попросить его разговаривать серьёзно. Быть серьёзным Кай не может, защитная реакция у него — всегда смех. Это такой гиперактивный ребёнок с шилом в жопе и огромной любовью к полной свободе воли: когда его вгоняют в рамки и заставляют что-то делать против его желания, он просто ненавидит. Лёгкий на подъём он и в общении: ни на одно предложение не даёт отказа, соглашаясь на любую даже откровенную дичь, просто потому что для него это весело. Да и сам по себе Кай очень легко относится к жизни и к жизненным трудностям, отчего порой кажется, что он слишком ветреный, и, возможно, в каком-то смысле так и есть, оптимизма в нём действительно хоть отбавляй, но быть серьёзным для него — это такие же узкие рамки, в которых не хватает ни воздуха, ни места, чтобы выпрямить конечности. Быть таким он давно устал.

А ведь ещё в далёком детстве его считали умным не по годам, будущим учёным или кем-то типа того, кто внесёт свой вклад в развитие страны и будет поддерживать связь лишь с такими же умными дядями и тётями. К счастью для него же, Кай свернул на полностью противоположный путь. Как человек, он никогда людям особо не нравился, даже когда был он совсем маленьким, вопреки всей своей позитивной натуре, ведь ребёнком он был таким же необычным, совершенно не социализированным и мыслящим иначе, чем другие такие же дети.

Ребёнок этот вырос, а характер-то остался почти тем же.

Прямолинейный до абсурда и желания заткнуть ему рот, едва он пытается его открыть, лишь бы не выдал что-то особенно странное и порой даже неприятное для окружающих. За тем, что он говорит, Кай не следит, предпочитая доверять собственному мозгу. И часто зря. Но вместе с этим он жутко упрям. Ненавидит бросать дело на полпути, всегда стремясь довести его до конца, а если что-то ему не нравится, то не побоится отстоять и свою точку зрения. Он любопытный до жути, а вместе с этой прямолинейностью может начать откровенно докапываться до человека, желая узнать все ответы на тысячу своих странных вопросов. Понятие личных границ у него отсутствует, как и умение считывать чужие эмоции. Да и свои собственные, если говорить откровенно.

Иногда кажется, будто он никогда не затыкается. Видеть его спокойным или уставшим ощущается так же инородно, как снег в пустыне, будто в нём хранится бесконечный запас энергии. Но он тоже человек, даже если хочет казаться кем-то вроде инопланетянина — странного, смешного и в каком-то смысле даже опасного. Моральные ориентиры у него есть, но они настолько размыты, что не всегда до него доходит тот факт, что он может кого-то обидеть лишним словом или неоднозначным жестом. И ведь он искренне не понимает, что сделал что-то не так, если ему не объяснить это прямым языком, да и даже тогда не факт, что он станет извиняться — логика мышления не та. А ведь в то же время он физически не переносит чужих слёз и боли, и, если кто-то перед ним расплачется, он продолжит неловко шутить, начиная нелепо суетиться в попытке отвлечь человека, просто потому что совершенно не умеет утешать. Да и даже тогда извинений от него не дождаться, Кай просто забудет, что это важно. Та самая часть в людях, которая и делает их людьми, отличая от бездушных роботов, всегда была для него тёмным лесом, в который и лезть-то страшно.

Биография: Жизнь легка, когда ты идиот. Когда родители давно махнули на тебя рукой, посчитав, что ты достаточно глуп для того, чтобы достичь значимых вершин в их понимании, решив, что в твоей голове не укладываются простые знания, а оценки никогда не поднимутся выше балла "удовлетворительно" в лучшем случае. Тогда они опустят руки, будут переодически громко сожалеть о том, что недодали тебе знаний в детстве и не смогли воспитать приличного человека, но хотя бы оставят в покое, перестав обкладывать учебниками и таскать за руки по всяким кружкам, поняв, что нет смысла тратить своё время и деньги на того, кто не может посчитать дважды два без калькулятора и сформулировать пару простых предложений на бумаге.

Хуже, когда ты сохраняешь баланс: не глупый, но и не достаточно умён, чтобы в тринадцать писать диссертации и научные статьи. Оценки держатся между "хорошо" и "удовлетворительно", изредка доходя до отметки "отлично", есть пара простых увлечений, а по окончанию школы ты пойдёшь в обычный университет на обычную специальность, типа экономики или менеджмента. Родители будут одобрительно кивать на все твои успехи и недовольно качать головой на неудачи, но никогда не станут требовать что-то свыше твоих сил, ведь давно смирились с тем, что ты "обычный".

Самое ужасное начинается в тот момент, когда все вокруг нарекают тебя юным гением.

История знакомства его родителей всегда казалась Каю слишком странной и запутанной, ведь мать прилетела из Японии по работе, но случайно встретила его отца и так и осталась жить в Милане, хоть и не планировала оставаться в городе надолго. Зачем? Как так вышло, что её планы резко поменялись, и стоило ли оно того? Наверно, сколько бы ему не пытались объяснить это в детстве, он так до конца и не понял, хоть и всё равно кивал, делая вид, что слова родителей находят отклик в его сознании. Родиться в семье учёной-биолога и архитектора само по себе является началом конца, ведь будущее только появившегося на свет чада определено задолго до его первого вздоха, а все счастливые годы жизни распланированы разве что не поминутно.

В три года обязательно развитие речи — надо учиться говорить полными внятными предложениями, чтобы все вокруг понимали, что он хочет донести, — причём, как на японском для матери, так и на итальянском для отца, — в четыре можно учиться читать, к пяти годам надо взять ручку в руки и начать криво записывать буквы, из них слова, а из слов предложения, а уже к шести уметь решать простые примеры.

Родители взялись за развитие чада крепко, будто юный Кай — последняя надежда на будущее этого мира. И ведь с каждым годом он всё лучше оправдывал это звание, с лёгкостью подхватывая новые темы, проявляя сильный интерес к сфере деятельности обоих родителей, с детским искренним любопытством пытаясь разобраться в том, как устроен этот мир, а те с радостью ему в этом помогали, пусть и привычными для себя научными методами и объяснениями. Но Кай не жаловался. Он продолжал задавать тысячи вопросов, впитывал в себя информацию, будто губка, в шесть лет уже зачитываясь энциклопедиями, запоминая каждый интересный факт, а после начиная делиться с родителями новыми знаниями. И казалось, будто мать с отцом сделали всё правильно, вложив в сына абсолютно всё, что могли ему дать. Разве что не учли они один момент — общение с другими детьми у Кая тогда полностью отсутствовало.

А осенью он впервые переступил порог нового мира, совершенно неизведанного и не поддающегося его сформировавшейся логике. Его ровесники вокруг другие, — он видел различия слишком явно, — они бегают, смеются, ведут себя не как его серьёзные родители или их друзья, переодически появляющиеся в доме. Такие странные и смешные, похожие на юрких белок или удивлённых хомяков. Каю они даже нравились, хоть и сердце странно громко стучало каждый раз, когда ему задавали вопрос и когда он сам тихо и неуклюже пытался обратиться к кому-то из них. Но школа — место по-настоящему жестокое, особенно для неокрепшей детской психики маленького человека, чей мозг с самых ранних лет просто работал несколько иначе, чем у них.

В детском кругу он сразу прослыл странным: странно говорил, странно улыбался, странно смотрел, будто пытался строить из себя не пойми кого и зачем-то врал, что не понимает, почему обидел одноклассницу случайным комментарием о её рисунках, а странное поведение ещё и приправлено странной, нетипичной для Европы внешностью. Но учителя были мнения другого — настоящий гений, ребёнок-вундеркинд, способный пройти всю школьную программу экстерном, обладающий высоким айкью и широким кругозором уже в свои юные года. Такой талант нельзя оставлять без внимания и давать ему сгнить, у этого ребёнка великое будущее.

Уже на следующий год его перевели в другой класс, для таких же одарённых детей, кто усваивал программу быстрее простых смертных и был готов пачками поглощать умные книги и чужие лекции. Казалось, здесь всё должно быть иначе — он ведь другой и попал в окружение таких же, как он, правильно? Но почему-то странные взгляды никуда не исчезли, шепотки за спиной тоже, а желания общаться у новых одноклассников будто всегда пропадало, стоило ему попасть в их поле зрения. И слишком много мыслей тогда крутилось в его детском сознании, но ни одна из них так и не дошла до своего логического завершения, которое должно было дать ему ответы на все вопросы. Кай не оставлял попыток подружиться, — пусть и понятие дружбы у него явно было искажено и запомнилось неверно, — он продолжал учиться и получать хорошие оценки, пока родители одобрительно кивали, листая дневник, а после снова погружались в собственную работу, оставляя сына одного, вручив очередную книгу в руки.

А потом ему исполнилось двенадцать, а в класс перевёлся новый ученик. Такой яркий и шумный, сразу привлекший к себе внимание всех одноклассников и неведомым Каю способом сумевший покорить их всех. Это единственный случай, в котором он не оказался исключением из толпы.

Он тоже подходил к нему на переменах, влезал в диалоги и вставлял невпопад свои пять копеек под недовольное бурчание и откровенные смешки одноклассников, но новенький его слушал. Кажется, искренне, внимая каждому его слову и даже отвечал, активно поддерживая диалог.

Кай слышал, как ему пытаются нашептать на ухо всякие странности про него, рассказывают о том, что он порой творит что-то ненормальное в их понимании, но в чужих глазах интерес разгорался всё сильнее, а улыбка на лице становилась шире, пока новенький не отмахнулся от назойливых одноклассников и убежал в коридор, не забыв схватить и Кая за руку.

Новый — и первый — друг в лице Нико ощущался слишком приятным и весёлым сном за все его недолгие двенадцать лет жизни.

Кай сам не заметил, как постепенно начинал копировать чужое поведение и манеру речи, как вёл себя громче, наглее и развязнее, как стал ярче проявлять эмоции, которые всё ещё не до конца понимал, а Нико только смеялся, указывая ему на все эти изменения, но никогда не говорил ничего плохого. А уверенность Кая в себе только росла. Правда, родителям его новоиспечённый друг не особо нравился — слишком много от него шума и слишком плохое влияние он оказывает на их чадо, но пока Кай продолжал учиться, они закрывали глаза, справедливо решив, что это подростковый возраст, и он обязательно скоро пройдёт.

А однажды у Нико нашлась гитара, и едва он провёл пальцами по струнам, сыграв какую-то совершенно простую мелодию, которую выучил пару лет назад ради интереса, все мысли Кая сконцентрировались лишь на этом звуке, обволакивающем уши и рождающем в сердце новое непонятное чувство. Но тогда стало точно ясно, чего в этой жизни он хочет сильнее всего.

Родителей такое желание не устроило. В их понимании музыка — всего лишь хобби, не способное дать человеку еду и крышу над головой, фоновый шум для дураков, которым в жизни больше нечем заняться, а на сына у них огромные надежды, и нет смысла тратить время на то, в чём реализоваться он не сможет. В тот день в доме случился первый скандал. Через два дня он повторился. А ещё через день Кай самостоятельно сел изучать нотную грамоту. Дни и ночи он пропадал в квартире Нико, вместе с ним загоревшись, наверное, самой дурацкой, но такой желанной идеей — играть в группе или даже создать свою собственную. Тогда и музыка стала неотъемлемой частью его жизни, главной мечтой, смыслом и целью, закрыв собой абсолютно все другие аспекты. Больше не было ничего, что могло бы его увлечь так же сильно, и ни одна наука в сознании Кая не могла сравниться с тем, что может музыка. Оценки в школе постепенно стали скатываться, контрольные писались хуже, на уроках он переставал отвечать, занимаясь по большей части своими делами, а порой вовсе на них не появлялся, предпочитая скучным занятиям компанию Нико и более старших ребят, живущих такой же музыкой, пусть и стиль жизни таких знакомых вряд ли будет одобрен любым приличным человеком, а особенно слишком правильными родителями. И ведь его природный ум никуда не исчез, но фокус внимания оказался совершенно на другом.

Худшие два месяца в его жизни начались в четырнадцать, перед новым учебным годом в июле, когда он узнал, что они с Нико видятся в последний раз: его родители переезжают в другой город по работе, забирая сына с собой. Связь легко может потеряться, вопреки всем обещаниям её поддерживать. Ведь так бывает, ничего страшного в этом не было — это жизнь. Только странно, что непонятное, но не особо приятное чувство не уходило из груди ещё очень долго. Но даже тогда идея, которую они с Нико делили на двоих, не ушла из его мыслей, а круг общения стал шире и хуже в понимании его родителей.

И тогда мать с отцом стали паниковать: маленький гений, что ещё в одиннадцать мог спокойно поддерживать рабочие диалоги с учёными — коллегами матери — совершенно перестал интересоваться наукой. Он и дома-то почти не появлялся, а характер изменился до неузнаваемости. Счастливое и великое будущее, которое они пророчили сыну, начинало рассыпаться крахом. И нужно было срочно что-то с этим делать, ведь ни крики, ни угрозы, ни шантаж не помогали в борьбе с всё ещё удивительно сообразительным подростком. Баранье упрямство Кая — это черта отца, переданная ему по наследству, и иронично, что именно по нему она ударила сильнее всего.

Отец не был человеком сильно верующим, хоть и придерживался традиций, которые ему привили собственные предки, а мать была преданна науке, не подразумевающей существования Бога, как высшей силы. Никогда эта тема всерьёз не поднималась в их доме, — хоть и порой отец пытался посвятить сына в католицизм, — но решение проблемы у него нашлось быстро — церковная школа ведь учит дисциплине и уважению к старшим, он сам учился в такой в далёком детстве, а значит и на сына она должна хорошо повлиять. Мать была против, но перечить отцу не смогла, приняв все его аргументы. А самого Кая никто не спросил.

В четырнадцать он был отправлен на двухлетнюю каторгу. Там было общежитие, не было связи и возможности взять все свои вещи, кроме пары комплектов сменной одежды, и были всякие дурацкие правила, не все из которых, по скромному мнению Кая, оставались законными. Разве у учителей есть право бить детей линейкой по рукам за ошибку на уроке или наказывать отсутствием обеда или ужина за любую провинность? Сначала Кай терпел, потом терпение закончилось, а наружу полезли вопросы, которые он не стеснялся задавать, и комментарии, которые не боялся озвучивать вслух, но с каждым новым отношение к нему становилось хуже, причём со всех сторон.

А в шестнадцать он сбежал из школы, но так и не вернулся домой.

Кай ночевал у знакомых, тех старших ребят, с которыми они раньше общались в общей компании, прогуливая уроки, стал работать — на всяких простых подработках, где, в основном, ценился физический труд, везде, где брали, лишь бы скопить хоть какие-то деньги и иметь возможность себя прокормить, он бегал по чужим квартирам, пока доброта и терпение знакомых не иссякли, а он сам в скором времени не накопил на съём собственной. Тогда и с отцом, а через день и с матерью, он общался в последний раз по телефону, впервые не проигнорировав чужие звонки, хоть и давно уже убедился в том, что родители сдались. По их словам, поначалу они пытались его найти, даже отнесли заявление в полицию, но забрали то уже через пару дней, едва услышали от знакомого, что жил недалеко от его тогдашнего места обитания, о том, что Кай жив и здоров. Отец с обиженным разочарованием заявил, что сын достаточно умён, чтобы выжить на улице, раз сам выбрал такой путь, только вот помощи от него он может больше не ждать, а у матери не было иного варианта, кроме как согласиться — тогда у них и развод был не за горами. Слишком быстро развалилась их семья, каждый из которой постепенно покидал родной дом, по собственной воле или не совсем. Но это уже не проблемы Кая.

Его карьера музыканта началась в тот день, когда он впервые вышел на сцену в никому неизвестном баре с ещё малознакомыми людьми, только-только образовавшими группу. Правда, распалась она через две недели, дав лишь пару концертов, но на этом Кай не остановился. Он продолжал играть со случайными музыкантами, безуспешно пытаясь вписаться в каждую компанию, которую встречал на своём пути, но нигде не задерживаясь надолго. Пока после очередного такого концерта какой-то человек не передал ему в руки флаер с отбором в давно бывшую у него на слуху группу «HellBlazer» на место ушедшего с громким скандалом ритм-гитариста. По словам незнакомца, такой талант, как у Кая, не должен увядать в обшарпанном баре, куда заходят лишь уже пьяные мужики преклонных лет, потому что не знают других мест в своём районе. И где-то эту фразу он уже слышал, но яркий флаер с датой прослушивания слишком привлекательно маячил перед глазами, затмевая на мгновение возникшие сомнения.

Риск приводит к успеху, да и рисковать ему, если честно, уже было нечем. И удивительная штука — жизнь, раз после долгого путешествия по дну глубокой впадины она наконец дала ему возможность вылезти на солнечный свет уже в составе известной группы.

Репутация в индустрии: Каждый, кто знает Кая, описывает его, как поистине талантливого гитариста, чувствующего инструмент, почти как продолжение собственных рук.

Его мелодии собственного сочинения вызывают мурашки, а понимание и знания о музыкальной сфере поражают простые умы — для продюсеров он настоящий алмаз, а для аудитории человек, который глубоко погружён в любимое дело. Но вот о его личности комментарии оказываются спорными: раздражающий и слишком наглый, одних он бесит одним своим существованием, своими колкими и слишком прямыми комментариями и отвратительным поведением, пока другие видят в нём лишь странного, но смешного парня, способного в любой момент поднять настроение.

Никогда аудитория не скажет точного мнения, как относится к Каю Данте, чувствуя диссонанс его профессиональных качеств с личными, но именно это в нём и привлекает людей, заставляя следить дальше за его путём к славе.

Навыки:

— Профессиональное владеет акустической и электрогитарой, а так же на высоком уровне разбирается в технической части и общей теории музыки в целом.

— Способен сочинять собственные мелодии, и периодически занимается этим просто от скуки.

— Свободно разговаривает на японском и итальянском, вместе с этим хорошо зная и спокойно изъясняясь и на английском языке.

— Способен быстро учиться и долго концентрироваться на одной задаче, при этом обладая хорошей памятью, сообразительностью и высоким интеллектом в целом.

— Знает много различных фактов из разных сфер и периодически выдаёт их, как что-то обыденное, невпопад вставляя в беседу.

Слабости/страхи:

— Тяжело распознаёт свои и чужие эмоции, если распознаёт их вовсе, и часто воспринимает слова людей буквально, просто не умея считывать намёки.

— До невозможности тактильный: постоянно всех трогает, бьёт в шутку, треплет волосы, и обычно резко и с силой, просто пытаясь заявить о своём присутствии и убедиться в том, что это прочувствовали все рядом с ним.

— Ненавидит абсолютно всё, что имеет хоть какое-то отношение к религии, и сам часто негативно высказывается о ней.

— Часто забывает о собственных базовых потребностях, особенно если погружается в любимое дело, но и принимать чужую заботу о себе не умеет.

— Оставаться в тишине надолго для него сравнимо с настоящей пыткой, но рядом с ним почти никогда не бывает тихо.

— Некоторые вещи, типа мокрой одежды на теле или лязга посуды, что для большинства людей будут нормой, у него вызывают физический дискомфорт почти до паники, точно так же и в еде он привередлив.

MICHELLE FLEUR

2026-07-17T15:20:02.170Z

Имя:

Мишель Флер

Пол:

Мужской

Возраст:

16 лет

Внешность:

Флёр, словно сошедший с картины, напоминает ангела, спустившегося с небес. Его кожа светлая, почти прозрачная, как жемчужина, отражая свет так, что кажется, будто он окружен аурой. Белоснежные волосы спускаются по плечам, обрамляя его лицо и придавая ему surnaturel (в переводе с французского "неземной") вид.

Глаза яркие и глубокие, с оттенком фиолетового или голубого, а при сценическом освещении могут казаться красными. Взгляд проницательный и чистый, как у ангела, который каждый раз смотрит прямо в душу, странное чувство, которое удалось уловить немногим — Флер терпеть не может зрительный контакт. Белые ресницы длинные и тонкие.

Худое лицо с грубыми чертами обладает выраженной индивидуальностью и характером. Скулы выступают резко, придавая лицу угловатость. А острый подбородок создает контраст.

Флер счастливый обладатель азиатской внешности. Вот это набор, альбинизм и корейская национальность.

Характер:

Мишель обладает гиперчувствительностью. Он всегда чувствует все эмоции слишком ярко, и не всегда это идет в лучшую сторону. Из-за постоянного страха порой схож с бешенной псиной, но больше с этим животным его объединяет то, что стоит лишь снова ласково позвать его, альбинос сразу радостно побежит.

Он никогда не умел спокойно говорить о своих чувствах, из раза в раз это всегда превращалось в истерики. От страха идет и агрессия — Мишель не помнит когда последний раз ходил с нетронутыми костяшками, ему постоянно надо выплеснуть эмоции.

Плюсом ко всему является адреналиновым наркоманом и не может жить без риска. Склонен принимать импульсивные и зачастую неверные решения. Зато нужно признать, с ним всегда весело, пока он не закатит истерику. Но ради тех эмоций что можно получить с Мишель когда он в хорошем расположении духа, можно и потерпеть пару скандалов, ведь так?

• Сильные стороны: Флер обладает аналитическим взглядом ума, несмотря на нервозность, в экстренной ситуации Мишель первым делом найдет выход. Он не может позволить себе же ошибиться, просто не верит в то что не может.

•Слабые стороны: Мишель не умеет останавливаться, в словах, в действиях, во всем. Будь бы перед ним горящий дом в с детьми, он бы полез в него, даже если бы шансов спасти никого уже не было. Может развести скандал из-за любого пустяка, и ещё долго не успокаиваться.

Биография:

Первым воспоминанием навсегда останется детская площадка дет дома, в котором Мишель находился всю свою короткую жизнь. Он не знал своих родителей, но знал что мать родила его, когда сидела в тюрьме.

— можно поиграть с вами?

— нет. Отстань. — эти слова альбинос запомнил и ,кажется, иногда слышит их даже в настоящее время, они впились под кожу так глубоко, что кажется уже проросли внутрь костей. Ни один ребенок не хотел играть с ним, ни один воспитатель не пытался помочь ему, когда мальчик плакал. Всем было все равно.

...

Мальчик родился зимой, 27 декабря. Он должен был появится на свет в следующем году в январе,но видимо что-то пошло не так. Но вопросов никто не задавал, в тюрьме нету дела до новорожденных детей каких то зеков. Родив, мать не раздумывая подписала отказ, хоть и была возможность оставить его до достижения ребенком возраста 18 месяцев. Так как родственников во Франции не было, Мишель был передан в детский дом.

С детства дети не взлюбили Мишель, а воспитательницы поделились его интересным местом рождения сначало с более старшей группой, а позже старшая группа детей с младшими, и таким образом уже весь дет дом знал что альбинос родился в тюрьме, это стало своеобразным клеймом для совсем юного Флера.

В 6 лет мальчик впервые подрался. В столовой, а когда бедная молодая воспитательница попыталась разнять мелких, в благодарность получила пару ожогов на лице от горячего супа, тарелку которого альбинос вылил на неё.

— извините.. — произнёс мальчишка, сидя на пожарной лестнице и пряча лицо в свои же ободранные колени. Это была единственная воспитательница, что оказывала хоть какую-то заботу в сторону Флера, но через пару дней после этого случая она написала по собственному. Её увольнение только больше подпитало ненависть детей к парню, ведь эта девушка была слишком добрым человеком для такого места.

Спокойным ребёнком Мишель никогда не был, постоянные драки, порча имущества трепали нервы работникам очень долгое время, в 11 лет его впервые забрали из участка полиции.

Так уж в дет доме устроено, старшие гнобят младших, а младшие когда становятся старшими начинают делать то же самое. Ну и конечно Мишель — одинокий мальчишка странной внешности с острым языком стал отличной мишенью для ребят по старше. Мишель — мишень, забавно. Начиная с обычных издевок и небольших пинков все скатилось до самого страшного кошмара альбиноса.

Компания из троих парней, что считались самыми "крутыми" в дет доме позвали альбиноса прогуляться и даже договорились с воспитателями чтобы его отпустили вместе с ними. Ахереть. Они? Позвали его? Странно, не находите? Но везде есть свой подвох. Когда альбинос пытался спросить куда они идут, или хоть как-то влиться в их диалог, его просто игнорировали и даже не давали вставить слова. Когда все четверо забрели на старую заброшку, компания переглянулись между собой, сначало они просто сидели, даже как-то болтали, позже начались неприятные шутки от парней, каждый раз слушая их альбинос словно чувствовал этот неприятный подтекст, но молчал, просто сидел и пытался внушить себе что он часть этого своеобразного коллектива. Вот только на шутках они не остановились, не заметив как, все перешло к действиям. Старшие надругались над Мишель, внушая ему с каждым толчком что он виноват в этом сам. Когда все трое наконец получили чего хотели, они даже помоглиальбиносу одется и проводили до самой комнаты, делая вид будто ничего не произошло.

Конечно, жить как-то нужно? А ведь парни уже совершеннолетние и дет дом уже не обеспечивает им жизнь. Сначало Флера подбили на работу раскладчиком, позже подсадили на наркоту, а к 16 лет Крис всякими уговорами заставил парня сниматься на онлифанс. Хотя, кто его спрашивал то, так?

— слушай.. Хотел поговорить, мне обидно что.. — неуверенно начинал Мишель пару раз, но в ответ лишь получал косяк в рот, нежные объятия, которые всегда заканчивались одним и тем же. Ему не давали сказать и слова,переводили тему, иногда одаривали лаской, которую Флер особо то не получал, но никогда не слушали. Крис всегда имел авторитет в его глазах.

...

16 лет. Компания свалилась в самое дно: воровство, избиения слабых, наркотики, постоянные пьянки и так далее. А Мишель смотрел и терпел всё, он искренне был влюблён в Криса и не хотел ничего другого, или боялся встать на место ижбиваемых как он когда-то? Всем кроме него уже были совершеннолетними, из-за чего Флёру приходилось постоянно сбегать из дет дома лишь бы провести с ними время. В одну из таких ночей они напились, потом пошли наркотики. И психика мальчишки просто не выдержала, он кричал, впервые настолько вырывался что его было не остановить, впервые его видели в таком состоянии, он прокусил руку Крису до мяса, был безумным, он даже не помнит этого. Выглядел как ебанутый торчок. В какой-то момент Крис не выдержал, он разбил бутылку о его голову, прирезал его остатками острого горлышка, гнев взял вверх..