Виталий Белов ― Дневники велосипедиста

День 171. Русский остров: пещеры, пыль и шикарные виды. Хостел со 2-ой попытки

2021-11-17T06:10:35.236Z

За 17 октября.

Эти строки пишу из Владивостока, со съёмной комнаты в доходном доме на вершине сопки Шошина.

У входа в пещеру близ бухты Богдановича

Ночь на мысе Вятлина была очень холодной. 10-ти миллилитров «Калоши», залитых в каталитическую грелку, мне хватило почти на 10 часов.

Космическое одеяло с трудом удерживало накопленное тепло. За ночь грелка у меня дважды проделала путь из рук в ноги и обратно. Без дополнительного источника тепла мои ноги, облачённые в три пары носков, сами бы ни за что не нагрелись.

Моя выручалочка — каталитическая грелка «Следопыт»

Катализатор достаточно долго выходил на оптимальную температуру. Около часа я мог удерживать грелку в руках.

Это был мой первый опыт пользования каталитической грелкой, и я достаточно быстро понял, что чем плотнее я сжимал её в руках, тем меньше тепла она выделала. Дело было в количестве оставшихся отверстий для беспрепятственного доступа кислорода.

Когда я начал следить за тем, чтобы отверстий оставалось как можно больше, держать грелку в руках стало не комфортно и я убрал её в комплектный чехол, выполненный из бархатистой ткани.

Опытным путём я выяснил, что помещённую в чехол грелку можно было обхватывать, не боясь перекрыть доступ кислорода к катализатору. В спальнике она работала, как настоящая батарея.

Достаточно быстро я пришёл к мысли, что оптимальным было бы иметь 2 таких грелки. Одну из них можно было бы оставить в ногах, а вторую — положить в нагрудный карманчик спальника.

Что касается выбора грелки, то я осознанно остановился на «Спутнике», заплатив 1500 рублей вместо 350.

Отзывы на безродную китайщину на Алиэкспрессе ощутимо разнились, и я решил кратно переплатить за гарантию качества. Как по мне, игра с огнём (в прямом смысле этого слова) не стоила свеч.

Такими же мыслями я руководствовался и при выборе мультитопливной горелки.

Проснулся я в 8:00. Утро было ясным и очень холодным.

166-ой лагерь на мысе Вятлина

По-прежнему бушевал сильный северо-западный ветер. Руки мёрзли даже будучи абсолютно сухими.

Бухта Богдановича

По сложившейся традиции я отправился на прогулку по берегу моря.

Пляж в бухте Богдановича

В бухте Богдановича я обнаружил несколько костровищ. В одном из них лежали останки морских ежей, а в другом — раковины устриц, мидий и морских гребешков.

Останки морских ежей

Подобную картину я видел не в первый раз, но именно в это утро я осознал тот факт, что близость настоящего моря открывала множество новых возможностей. Например, на берегу моря можно было заняться подводной охотой, а для того, чтобы попробовать морские блюда, не нужно было идти в ресторан.

Останки устриц, мидий и морских гребешков

Насколько я себе представлял, приготовить морских ежей, устриц и морских гребешков было не сложнее, чем крабов, мидии или креветки. Для того, чтобы полакомиться морепродуктами в тёплое время года, достаточно было захватить с собой плавательные очки, зажигалку и котелок. Последний можно было заменить противнем, металлической сеткой или камнем.

В восточной части бухты в воду уходила естественная дорожка, созданная матерью-природой из широких скальных плит.

Скальные плиты, уходящие в море

По её обочинам расположились литоральные ванны с кристально чистой водой. Кроме разнообразных водорослей, морских желудей и морских звёзд я, к сожалению, ничего не нашёл.

Морская растительность

Далее — моя любимая рубрика «Довольно слов».

Бухта Богдановича. Вид с восточной стороны

Скалы на краю бухты

Бухта и скалы

Вид со скал на литоральные ванны

Скальные слои

Скальные стены

Морские жёлуди

Морские водоросли

Погибшие водоросли. На вкус ― как соль

Приманка для ловли рыбы от Yo-Zuri

Соседняя бухта была тоже очень живописной.

Бухта Чернышева

Пирамидки в бухте Чернышева

Неподалёку от лагеря находилась какая-то пещера. Подойдя к ней поближе, я узнал, что это был противодесантный капонир.

По дороге к капониру

К сожалению, до наших дней он не дожил.

Капонир

Описание

Развалины

За 40 минут, проведённых на берегу моря, я как следует задубел и поспешил вернуться в лагерь.

Рядом со мной росло небольшое деревце, похожее на яблоню. На одной из его ветвей я разглядел крупный белоснежный цветок.

Цветок на яблоне

Расправившись с утренней рутиной, я собрал лагерь и двинулся по направлению к трём пещерам, находящимся в нескольких сотнях метров от меня.

Пора в путь-дорогу

На часах было около 13:30.

Вид на Уссурийский залив и остров Аскольд

Вход в одну из пещер я обнаружил довольно быстро.

Вход в пещеру

Прямо у порога были аккуратно разложены чьи-то кости. Рядом лежал подпоясанный пучок какой-то обожжённой травы.

Кости у входа в пещеру

Атмосферную картину дополняла небольшая змейка. Глядя на её треугольную голову, я быстро смекнул, что эту зверюшку было бы лучше не трогать.

Змея у входа в пещеру

Пещера оказалась доступной и довольно длинной.

Коридор

В ней было несколько небольших залов. Почти в каждом из них передо мной стоял выбор из 3-х возможных направлений.

На развилке

Сначала я боялся заблудиться, но потом увидел, что правильное направление всегда было отмечено каким-либо знаком.

Вода

Пещера показалась мне благоустроенной. Проходы больше напоминали тоннели и почти всегда имели одинаковую площадь поперечного сечения. Почти наверняка к ним приложили руку военные.

Стена и потолок

Изучив каждый метр пещеры, я нашёл более 5 выходов на поверхность, и только после этого со спокойной душой выбрался наружу.

Потолок

Ветер к этому времени почти утих. Стало заметно теплее. Глядя по сторонам, я понял, что никогда не променяю этот яркий и прекрасный мир на холод и сырость тёмных подземный.

Мой дальнейший план был кругл и прост, как пять копеек. Сначала я планировал объехать весь Русский остров, а ближе к вечеру — заселиться в какой-нибудь хостел во Владивостоке.

Когда широкий Университетский проспект закончился, началась довольно узкая грунтовка. Первые её километры погрязли в ремонтах. На участке работало много тяжёлой техники. Было пыльно и шумно.

Пыльная грунтовка на Русском острове

До посёлка с названием Экипажный дорога была довольно оживлённой, гористой и очень красивой.

В обоих направлениях ехало множество дорогих машин. Наблюдая подобную картину, Русский остров представился мне довольно лакомым кусочком для того, чтобы приобрести здесь недвижимость.

Дом офицеров в посёлке Экипажный

В Экипажном грунтовка превратилась в асфальт. В глаза бросалось большое количество заброшенных домов. Многие из них выглядели довольно колоритными.

Типичная картина для Русского острова

На выезде из Экипажного я заправился пирожками и в первый раз ухватил какое-то необычайно вкусное драже под названием «Вишня в шоколаде».

Магазин на выезде из Экипажного

Бухта Нови́к прорезала остров почти насквозь и была очень живописной.

Вид на Дальневосточный университет с противоположного берега бухты Нови́к

Следующим посёлком был КЭТ. Его название расшифровывалось, как Крепостная Электро-Точка.

Домик в посёлке КЭТ

Помимо уже привычных руин в этом посёлке находилось несколько опрятных домиков. Чуть позже я узнал, что они были построены ещё при царе.

Бухта Новик

На въезде в посёлок Шигино я встретил указатель на какую-то странную гибридную заправку с топливом маркировки ДТ-56.

ДТ-56

Далее мой путь пролегал мимо интендантских продовольственных складов, построенных в 1909 году.

Склады, дорога и бухта Нови́к

Когда дорога повернула, бухта стала более широкой, и между Русским островом и островом Елены показался Владивосток.

Вид на Владивосток в районе Токаревской сопки

Продвигаясь вдоль берега, через промежуток между островами, как через проектор для диафильмов, я успел изучить всю прибрежную часть столицы Приморья.

Вид на Владивосток

По дороге к посёлку Русский я наткнулся на следующую табличку.

Спохватились?

Только увидев её, я обратил внимание на то, что пляжи на Русском острове были довольно сильно замусорены. (К этому времени к мусору на берегах Японского моря я настолько привык, что перестал обращать на него какое-либо внимание.)

Выход из бухты Нови́к

По сравнению с другими населёнными пунктами, Русский оказался довольно крупным посёлком. На одном их девятиэтажных домов реял Советский флаг.

Посёлок Русский

Территория собак в посёлке Русский

На выезде из Русского я нашёл приятную полянку и остановился на обед.

На острове был отличный интернет и, совместив приятное с полезным, я забронировал место в хостеле.

Цены меня приятно порадовали. Койко-место на берегу бухты Золотой Рог мне обошлось за 330 рублей в сутки. Оставалось только надеяться, что при размещении не возникнет проблем с велосипедом.

Пешеходный маршрут

Через несколько километров после того, как Русский остался у меня за спиной, дорога заметно сузилась, и окружающая местность стала больше напоминать какую-то глушь.

Посёлок Воевода

Небольшие островки жизни здесь тесно соседствовали с руинами и недостроем. Глядя на такую картину, остров стал казаться мне уже не таким привлекательным, как прежде, и я всё чаще задавался вопросом: «А что же всё-таки с ним не то?».

Санаторий «Белый лебедь»

Когда солнечный диск приблизился к горизонту, заметно похолодало.

День клонится к вечеру

После Воеводы жизнь закончилась. Теперь на моём пути встречались исключительно руины заброшенных военных объектов.

Заброшенные здания близ Острова навеса

Когда солнце спряталось за горизонтом, наступила зима, и, недолго думая, я остановился, чтобы как следует утеплиться.

На освещённый Университетский проспект я выехал уже в темноте.

Проезжая мимо университета, я снова испытал щемящее чувство зависти по отношению к счастливым дальневосточным студентам.

Вид на Русский мост

На Русском мосту было тихо и спокойно. В этот вечер я впервые обратил внимание на то, что ванты, поддерживающие гигантские пролёты моста, были подсвечены в цвет Российского флага.

Движение на отдельных участках ночного Владивостока было довольно оживлённым. До хостела я добрался без особых проблем. Трудности (как оно почти всегда и бывает с хостелами) у меня возникли только в том, чтобы отыскать нужную дверь.

Переступив через порог, я сразу обратил внимание на большое количество людей и отсутствие свободного места. Хостел напомнил мне дружную семью или общину.

Администратором оказалась молодая девушка. Время было поздним, и она выглядела довольно уставшей. С первых секунд нашего общения я почувствовал, что моё присутствие было для неё обременительным.

Выполняя свои рутинные обязанности, девушка показала мне спальное место, находившееся на втором ярусе кровати в довольно большой и тесной комнате. Когда речь зашла про велосипед, я почувствовал, что степень моей обременительности удвоилась.

В конце концов, место для велосипеда было найдено. Проблема была в том, что оно годилось разве что для того, чтобы остановиться в этом хостеле на ночь. Пораскинув мозгами, я решил двигаться дальше.

При выборе хостела я обращаю внимание на хороший интернет (обычно, об этом можно узнать из отзывов), наличие кухни и стиральной машины.

Желательным бонусом выступает социальное пространство с письменным столом.

Ближайший хостел, удовлетворяющий искомым параметрам находился неподалёку, но стоил уже 630 рублей за сутки. Одним из его главных преимуществ было то, что здание находилось в нескольких сотнях метров от городской набережной.

Подключив телефон к павербанку, я снова отправился в путь.

Высоченный Золотой мост напомнил мне Бруклинский мост в Нью-Йорке. Бесспорно, он являлся ещё одним из владивостокских колоссов.

Выехав на улицу Фонтанную, я оказался на вершине горы. Дорога спускалась прямо к морю, и я мысленно почувствовал себя в Сан-Франциско. Разогнавшись со спуска, я полетел вниз, пока не упёрся в Транссиб.

Пешеходный переход через магистраль был узким, наземным и плохо просматривался. Описав небольшой круг, окольными тропами я выехал к зданию ГИБДД. Хостел располагался в соседнем доме, и по сложившейся традиции я потратил какое-то время на поиск нужной двери.

Оставив велосипед на улице, я позвонил в домофон, поднялся на 4-ый этаж и переступил через порог.

Администратором оказалась женщиной средних лет. За пару минут нишего общения её отношение ко мне эволюционировало от стадии: «А зачем он здесь нужен со своим велосипедом?» до стадии: «А что ему ещё остаётся делать?».

Подняв наверх велосипед, я поселился в довольно большой комнате на 10 человек. Свободных мест оставалось всего 2. Мне досталось спальное место на верхнем ярусе кровати недалеко от окна.

Комната в хостеле

Времени было около 23 часов, и, не теряя времени даром, я отправился в магазин за продуктами.

Неподалёку находился крупный торговый центр с сетевым супермаркетом «Самбери». Помимо обычных продуктов, там можно было найти, как полуфабрикаты, так и широкое разнообразие готовых блюд.

Вернувшись из магазина, я начал потихоньку обживаться.

Все информационные таблички в хостеле были продублированы на нескольких языках. Судя по всему, довольно частыми гостями здесь были корейцы.

Напоминалка на кухне

Кухня была показалась мне очень уютной. Вся необходимая посуда была под рукой, и, начав хлопотать по хозяйству, я сразу же почувствовал себя, как дома.

Кухня в хостеле

Зайдя в туалет, я обнаружил единственную табличку, которая не была переведена на другие языки. Эта деталь показалась мне довольно забавной.

Напоминалка в туалете

Приделав все рутинные дела, спать я отправился около 3 часов ночи. В последний раз на мягкой кровати я спал более 3 месяцев назад, и было это в курганском хостеле.

Транссиб проходил под самыми нашими окнами. В городской черте поезда ходили медленно и почти не создавали лишнего шума. Засыпал я под мерный стук железных колёс. Этот момент тогда показался мне очень символичным.

Круг в некотором смысле замкнулся. Первая часть моего большого путешествия подошла к концу.

Трек: https://strava.app.link/eD51QZyFqkb

День 171

Продолжение следует...

День 170. Свирепый ветер. Владивостокские колоссы. Морозный вечер. Бравые росгвардейцы

2021-11-15T05:43:57.786Z

За 16 октября.

Эти строки пишу из Владивостока, со съёмной комнаты в доходном доме на вершине сопки Шошина.

Ясный холодный день в бухте Чумакова

Первая половина ночи в бухте Чумакова была тёплой и спокойной. Во второй половине ветер усилился, и время от времени в бухту стало прорываться его свежее дыхание.

На вершине прибрежной скалы сильно шумели деревья. С отвесных склонов изредка сбега́ли небольшие камешки. Разогнавшись по широкому песчаному пляжу, ветер то и дело обрушивался на мою палатку. От этого она начинала громко трепетать.

С течением времени порывы ветра становились всё сильнее и прорывались в бухту всё чаще. Вскоре колышек с наветренной стороны не выдержал, и боковина палатки повалилась мне прямо на лицо.

Произошедшее не было для меня неожиданностью. Захватив запасные колышки, я вылез на улицу и принялся за работу.

Заметно похолодало. Для того, чтобы мои руки замёрзли, потребовалось пару десятков секунд.

На каждый колышек с наветренной стороны я положил по большой раковине, а затем привалил их камнями. Конструкция выглядела надёжно, и я снова забрался в палатку.

Тепло улетучилось, словно по мановению волшебной палочки, и я понял, что без космического одеяла уснуть у меня уже вряд ли получится.

Вторая половина ночи была холодной и беспокойной. Ветер задувал с такой силой, что лежа в полудрёме, я невольно ждал, когда с вершины скалы начнут валиться вырванные с корнем деревья, но молодые дубки держались молодцами и стояли насмерть.

Опасаясь разгула стихии, ещё с вечера между палаткой и склоном горы я предусмотрительно установил длинное бревно, укрепив его большими камнями.

Ближе к утру со стоны моря послышались раскаты грома. Дождя не было. Камни скатывались по склону горы довольно редко, и, если говорить в целом, ночь прошла без неожиданностей.

Утро было пасмурным. Ближе к 9 часам на небе появились небольшие просветы. Сквозь них робко пробивалось утреннее солнце.

Встал я в 9:00. Было очень холодно, и чтобы немного разгуляться, я отправился на прогулку вдоль берега моря.

165-ый лагерь в бухте Чумакова близ посёлка Емар

Там, где из-за скал пробивался колючий ветер, меня продувало буквально насквозь, а намоченные тёплой морской водой руки сразу же коченели.

Берег моря в бухте Чумакова

Верандочка из кунга в бухте Чумакова

На противоположном конце пляжа на песке валялись горы выброшенных на берег водорослей. Среди них встречались интересные трубчатые экземпляры.

Трубчатая водоросль, оторванная штормом

Вдоль кромки воды я нашёл несколько морских звёзд. Все они были живыми и, сопротивляясь прибою, цепляясь за небольшие камешки, больше похожие на крупные песчинки.

Кандидат на спасение и спасённые звёздочки

Некоторые звёзды продолжали самоотверженно цепляться за более крупные камни, но рано или поздно все они оказывались на песке, и я организовал небольшую миссию по их спасению.

Бухта Чумакова

За ночь случился прилив, и обломки скал, по которым я расхаживал вечером, наутро оказались под водой.

Скалы в бухте Чумакова

При свете дня я решил поподробнее изучить бетонный ангар. Своим видом он напоминал мне армейскую казарму.

На входе в бетонный ангар

Внутри ангара

Больше всего мне запомнились проржавевшие рельсы, выступавшие в роли перекрытий. Видимо, солёный морской воздух был очень агрессивной средой.

Изъеденные ржавчиной рельсы

Крюки на потолке

Вид из окна на море

Ближе к полудню небо разъяснилось, и солнце начало заметно припекать.

Вид на Большой Камень на другой стороне Уссурийского залива

В палатке было жарко и, сготовив завтрак, я вылез на улицу. Уплетая кашу, я наблюдал за тем, как ветер рисует на поверхности воды причудливые узоры.

В полдень на берег пришли женщины с детьми и пара рыбаков, занимающихся подводной охотой.

Когда я мыл посуду, вода в море показалась мне очень тёплой, но даже к 14 часам воздух ни чуточки не прогрелся, и купаться меня совсем не тянуло.

Выехал я около 14:30.

Вода в Японском море в бухте Чумакова

Чтобы выбраться на автодорогу, мне предстояло закорячиться в довольно острый подъём, ведущий к заброшенным мазутным хранилищам.

Мазутное хранилище

Вода в них была довольно чистой. Вдоль берега плавали чёрные айсберги из застывшей смолы. Рядом с ними копошилось множество крупных жуков-плавунцов.

Маслянистые сгустки

В свете ясного дня виды, открывающиеся на море, были шикарными. Красиво было не только вдалеке, но и у самого берега.

Вид с дороги на Японское море

Вдали море было насыщенно-синим, а ближе к берегу — приветливо-лазурным.

Лазурное мелководье

Вдоль обочины то и дело встречались горящие клёны. Наблюдая их каждый день, я так и не смог привыкнуть к этой красоте настолько, чтобы она стала для меня обыденной.

Горяший клён

Моей первой целью была Стеклянная бухта. Её особенность была в том, что вместо гальки или ракушечника на пляже лежали россыпи отшлифованных морем стекляшек.

На въезде в Стеклянную бухту

При въезде в бухту висела табличка, предупреждающая о том, что вывозить стекло с пляжа строго запрещено.

Пляж в Стеклянной бухте

Сначала я думал, что бухту создали специально, как место притяжения для туристов, но всё оказалось куда более прозаично.

Дело было в том, что ещё 10 лет назад неподалёку находилась городская свалка, на которую, помимо прочего мусора, свозилось большое количество стеклотары. После того, как бутылки попадали в море, в работу вступали силы природы. В результате, на пляже появились груды стекляшек, отёсанных морским прибоем.

На пляже в Стеклянной бухте

После того, как зловонную свалку ликвидировали, многочисленные бухточки Уссурийского залива стали излюбленным местом отдыха горожан, а одна из них — наиболее защищённая с восточной стороны — стала одной из местных достопримечательностей, получив широкую известность не только внутри страны, но и за её пределами.

Стекло

Печальный момент заключался в том, что со временем Стеклянная бухта должна была неизбежно превратиться в обычную.

Стекло в руке

По прогнозам учёных из Дальневосточного университета, через 10-15 лет под действием силы природы стекло должно было превратиться в обычный песок (при условии, что его не разберут на сувениры раньше означенного срока).

Сила момента

Изюминкой Стеклянной бухты было осознание того, что даже горы мусора природа смогла превратить в произведение искусства, и в этом заключался её триумф.

Наносы стекла

Ещё одной особенностью бухты было то, что там, где не было стекляшек, лежал чёрный вулканический песок.

Каменная крепость

Стекляшками была завалена почти вся бухта и, с диким хрустом передвигаясь по ней на велосипеде, я опасался того, что какой-нибудь острый осколок может распороть мне шины, но всё обошлось, и на асфальт я выехал целым и невредимым.

Дорога вдоль берега Уссурийского залива была гористой. Продвигался я медленно. Время летело стремительно.

Когда я подъезжал к столице Приморья, солнце начало клониться к закату. Заметно похолодало.

Вид на Уссурийский залив на подъезде к Владивостоку

На въезде в город я понял, что сегодняшняя экскурсия по Владивостоку будет короткой, в противном случае до Русского острова мне придётся добираться по темноте.

Владивосток. Улица Борисенко

Передвигаясь по тихим спокойным улочкам, сначала я планировал добраться до городской набережной, но довольно быстро оставил эту идею, взяв курс на Русский мост.

Владивосток. Улица 40 лет ВЛКСМ

Город оказался большим и очень гористым. Добравшись до бухты Золотой Рог, я остановился и буквально остолбенел.

Одна из опор Золотого моста и бухта Золотой Рог

Если оставить в стороне Золотой мост, одни только карабкающиеся по склонам гор многоэтажки, уже производили на меня довольно сильное впечатление, и именно в тот момент город показался мне необычным и очень красивым.

Домики на склонах гор

Дороги во Владивостоке почти всегда были хорошими. Городская специфика заключалась в том, что если в одном направлении можно было крутить педали 10 минут, то на преодоление того же самого расстояния в обратном хватило бы и минуты. Суть здесь была в том, что таких участков в городе было очень много. Фактически, они следовали один за другим. Равнины почти не встречалось.

Тротуарчик вдоль улицы 50 лет ВЛКСМ на высоте 4-го этажа

Так, выехав на улицу Героев-Тихоокеанцев, я обнаружил, что перебраться на её противоположную сторону будет не так-то просто.

Улица Героев-Тихоокеанцев и Русский мост

Дорога была широкой, а движение — оживлённым. Традиционных пешеходных переходов со светофорами не было. На глаза мне попался один подземный переход и несколько надземных. Каждый из них состоял из нескольких лестничных пролётов, не оборудованных полозьями, позволяющими катить по ним велосипед.

Не придумав ничего лучшего, я решив крутить педали до победного. Экскурсия по городу была неизбежной.

Проехав почти 2 километра в противоположную сторону, я успел забраться в какую-то высокую гору, а затем устремился вниз, попав в небольшую пробку.

В суматохе городского движения я ехал и искренне не понимал, как в таком крупном городе можно было забыть про велосипедистов, инвалидов, людей с колясками и прочими штуками, которые было необходимо катить.

Улица Калинина. Наконец-то перебрался на противоположную сторону

Успев как следует приуныть, я наконец-то доехал до привычного светофора с наземным переходом, перебрался на противоположную сторону дороги и снова начал карабкаться в ту же самую гору.

Подъезжая к Русскому мосту, я опасался, что сильный холодный ветер может продуть мне горло, потому что я не успевал поднимать нижнюю челюсть, то и дело притягиваемую к земле силами удивления и восхищения.

Солнце скрылось за горизонтом. Место было полностью открытым. Бушевал страшный ветер. По морю гуляли высокие волны. На их гребнях белели многочисленные барашки.

Мост оказался очень длинным и довольно широким. Движение было спокойным. От осознания колоссальности сооружения по моему телу не раз пробегали мурашки.

Особенно сильное впечатление на меня произвели высоченные бетонные опоры и толстенные тросы, поддерживающие пролёты моста над водой.

Чуть позже я прочитал, что Русский мост был известен самым длинным в мире пролётом, составляющим 1104 метра. Его опоры поднимались ввысь на 324 метра (второй показатель в мире), а высота свода равнялась 70 метрам над водой.

Траектория моста напоминала гиперболу. Сначала ветер был для меня встречно-боковым и, продавливая педали, я проехал мимо будки с охранником, всерьёз опасаясь того, что он может выйти и в целях безопасности меня развернуть. Когда ветер стал боковым, я с трудом сдерживал его порывы, прекрасно осознавая, что стоит ему ещё немного усилиться, и я окажусь на асфальте.

Когда я проезжал мимо гигантских тросов, меня ощутимо трепало из стороны в сторону. Когда я спрятался от ветра за толстенной опорой, меня с силой шарахнуло к отбойнику, а потом, когда я снова выехал под ветер, — выплюнуло почти на середину правой полосы дороги. Всё это произошло настолько стремительно, что из-за хлынувшего в кровь адреналина я на время потерял дар речи.

Пребывая в состоянии, в котором, по моему убеждению, должны были находиться люди, пирующие во время чумы, я продолжал плотно сжимать грипсы. Дрожащей левой рукой я старался переползти как можно ближе к ГоуПрошке, чтобы остановить таймлапс и переключиться в режим видео, надеясь на то, что шумодав не задавит тот пронзительный гул, который неистовый ветер извлекал из конструкций моста.

Второй владивостокский колосс стоял не шелохнувшись. Своим невозмутимым спокойствием он заставлял буквально вибрировать окружающую атмосферу, которая так и норовила войти со мной в резонанс, как бы демонстрируя, что в любой момент может схватить меня за грудки, чтобы выбить из тела душу.

Русский мост пройден

Русский мост я преодолел в состоянии, близком к состоянию аффекта. Укрывшись от ветра за высокой горой, я обратил внимание на свои руки. К этому времени они настолько окоченели, что пальцы превратились в какие-то неуправляемые отростки.

Камера замёрзла и выключилась. Заряд батареи в телефоне таял прямо на моих глазах. Тело было насквозь пронизано холодом, а ноги превратились в ледышки.

Записав сторис для Инстаграма, я надел лёгкие перчатки и, желая поскорее согреться, поспешил раскрутить какой-то безумный каденс.

Третьим владивостокским колоссом был Дальневосточный государственный университет. Подобно гигантскому амфитеатру, он расположился на склонах гор, обрамляющих живописную бухту Аякс, и всем своим видом напоминал современный город.

Дальневосточный университет

Территория университета была закрытой. Вдоль улочек горели сотни фонарей. Здания были белыми и выглядели очень опрятно. Некоторые из них создавали ощущение монументальности.

Центральный вход в Университет

На пропускных пунктах стояли очереди из машин. На автобусных остановках толпились студенты. Вокруг меня кипела жизнь.

За пределами университетской территории располагалась мини-ТЭС и отдельно стоящие лаборатории. Везде была чистота и порядок.

Я ехал и завидовал тем студентам, которым повезло провести несколько лет своей жизни в этом приятном городке, который мне всё время почему-то хотелось сравнись с городом будущего.

Вместе с университетским забором, закончилась и вся остальная жизнь. Так я остался один на один с широкой и отлично освещённой дорогой.

Помимо холода, который с каждой минутой грозил превратиться в невыносимый, у меня была ещё одна проблема — я так и не смог купить воды.

Все магазины, про которые знал всевидящий Гугл, располагались на территории университета. Единственный общедоступный магазин был на автозаправке. Её я проехал в самом начале и чтобы туда вернуться, мне нужно было отмотать назад несколько километров, преодолевая сопротивление ледяного ветра.

Возвращаться назад мне не хотелось, и я решил попытать удачу в Приморском Океанариуме. Помимо него моей последней надеждой был небольшой ручеёк, который, если верить карте, должен был протекать через несколько сотен метров после поворота на океанариум.

Свернув в кромешную темноту, я добрался до КПП. Путь мне преградил шлагбаум. Навстречу шагали толпы людей.

Обогнув шлагбаум, за своей спиной я услышал громкие крики. Обернувшись назад, я увидел несколько идущих в мою сторону росгвардейцев.

Ребята оказались молодыми, весёлыми и довольно общительными. Из разговора с ними я узнал, что въезд на территорию океанариума на велосипеде был запрещён, но как только они услышали, что мне была нужна вода, без лишних вопросов наполнили все мои фляги. (Судя по времени, которое для этого потребовалось, я сделал вывод, что воду мне налили из кулера.)

Поблагодарив бравых росгвардейцев, я решил утеплиться, расположившись на автобусной остановке. Телефон грозил разрядиться с минуты на минуту, и я подключил к нему павербанк. Надев мембранные перчатки и бахилы, я порывался накинуть что-нибудь на тело, но достаточно быстро понял, что снимать мембранную куртку на таком ветродуе было подобно самоубийству, а поверх неё, кроме дождевика, надеть было нечего.

Решив проблему с водой, я взял курс на мыс Вятлина, надеясь спрятаться от ветра в одной из примыкающих к нему бухт.

Спуск к морю был непростым. В кромешной темноте дороги читались плохо, и несколько раз я был близок к тому, чтобы скатиться кубарем по крутому сыпучему склону.

Добравшись до воды, я обнаружил, что бухта, на которую я возлагал основную надежду, достаточно хорошо продувалась. Деревьев на берегу не было, и лагерь я решил ставить в кустах.

Исследуя склоны, я наткнулся на тропинку, которая вела на небольшую полянку. Сперва она показалась мне очень похожей на туалет, но, обшарив каждый квадратный метр с помощью фонарика, я не нашёл следов человеческого присутствия и принялся за установку лагеря.

Когда я уже заканчивал с палаткой, в кустах послышались шаги, и через несколько секунд в паре метров от себя я увидел два горящих огонька. Они смотрели на меня с неподдельным любопытством.

Плотные кусты здорово мешали обзору, но было понятно, что зверь мне попался достаточно крупный. Сначала он напомнил мне большого енота, но в итоге я остановился на шакале или лисе.

Зверь никак не реагировал на моё шипение, взмахи руками и крики. Чтобы отогнать его на безопасное расстояние, мне пришлось швырять в его сторону всем, что оказывалось у меня под рукой.

Забравшись в палатку, я основательно утеплился и только потом понял, что мог занять место этого четвероногого. Возможно, именно по-этому зверь и не торопился уходить.

Судя по прогнозу, ночь обещала быть очень холодной. До 0℃ температура должна была опуститься уже к полуночи, оставаясь на этой отметке до самого рассвета.

В первый раз с момента начала своего путешествия я решил зарядить каталитическую грелку.

Как оказалось чуть позже, это решение было довольно мудрым, а сама грелка меня очень порадовала.

Трек: https://strava.app.link/J7YK7Pjcqkb

День 170

Продолжение следует...

День 169. Владивосток ― первое знакомство. Холодный ветер, суета, бухты и пляжи

2021-11-12T09:45:53.657Z

За 15 октября.

Эти строки пишу из Владивостока, со съёмной комнаты в доходном доме на вершине сопки Шошина.

Ясное утро на Кравцовских водопадах

Вторая ночь на Кравцовских водопадах была спокойной и прохладной. Проснулся я в 7:10.

Всё тот же 164-ый лагерь на Кравцовских водопадах

Небо было ясным. За ночь глина заметно подсохла. В ожидании солнечного тепла я не спеша попил чаю, ещё немного поперебирал фотографии, а затем отправился на водопады.

Свет и тень

При свете солнечного дня лиственный лес, горящий яркими осенними красками, выглядел волшебно.

Горящие кусты

Хорошо знакомые мне места заметно преобразились.

Магия осени

Прогуливаясь по лесу, я жалел только о том, что покину это прекрасное место, не дождавшись полудня, когда солнце заглянет прямо в каньон, и освещение станет оптимальным.

Пирамидка

5-ый водопад

Вид в сторону 5-го водопада

Магия осени

Погуляв по лесу около получаса, я вернулся в лагерь. В воздухе по-прежнему чувствовалась утренняя прохлада. В кронах деревьев шумел ветер.

В лагере ― осень

На завтрак у меня не осталось хлеба и, не желая есть голую кашу, перекусить я решил уже во время пути.

Полянка, которая уже никогда не будет прежней

Выехал я около 10:30, оставив водопады нахлынувшим туристам.

Туристы

Жары не было. Навстречу дул холодный северный ветер. Согласно прогнозу метеорологов, ближе к ночи он должен был усилиться до 10-12 м/с.

На выезде из Хасанского района

Из Хасанского района я выезжал с чувством ностальгии. Время пролетело незаметно. Мои шины впервые коснулись здешних дорожек 12 дней назад.

Слева ― горы, справа ― долина реки Раздольной и озеро Утиное

Осень на трассе Хасан — Раздольное

Я ехал и вспоминал Амурскую область. На юге Приморского края природа стала очень похожей только месяц спустя.

Горящие кусты

В Нежино я остановился на завтрак и, спрятавшись от ветра за стенами опрятного магазинчика, немного позагорал в лучах по-летнему жаркого солнца. Уже не в перый раз я с некоторым сожалением убедился, что против холодных континентальных ветров, без труда ворочающих гигантские воздушные массы, дневное светило в этих краях оказывалось бессильным.

Вид на Раздольное

Добравшись до Раздольного, я свернул на Владивосток. С этого момента дорога снова стала для меня незнакомой.

Универмаг в Раздольном

Колоритный домик в Раздольном

Мемориал участникам событий 1938 года

В Раздольном ветер превратился в попутный. Стало заметно теплее. Дорожка была гористой и очень живописной. Я крутил педали, смотрел по сторонам и радовался жизни.

На выезде из Раздольного

Когда я вновь выехал на трассу «Уссури», то сразу отметил, что обочина стала уже не такой широкой, какой была прежде. Трафик был плотным, ближе к Владивостоку появились дорожные ремонты, движение стало суетливым, и после нескольких месяцев езды по относительной глуши я снова почувствовал себя так, словно находился рядом с крупным региональным центом в европейской части России.

Самолёт на подъезде к Владивостоку

Неподалёку располагался международный аэродром «Владивосток», и каждые несколько минут над моей головой зависали огромные самолёты. Нередко в небе можно было увидеть вертолёты и реактивные истребители.

Во столицу Приморья, расположившуюся на краю полуострова Муравьёва-Амурского, я въехал с полуострова Де-Фриз, переправившись через Амурский залив по низководному мосту, который запомнился мне не только своей протяжённостью, но и множеством неровных стыков.

Руководствуясь прогнозом погоды, Владивосток я решил оставить на следующий день, взяв курс на бухту Три Поросёнка, расположенную на противоположном берегу полуострова Муравьёва-Амурского.

Амурский залив, полуостров Муравьёва-Амурского и Уссурийский залив

Вблизи регионального центра автодороги были загруженными, развязки — широкими, а скорости — высокими. Некоторые водители, хоть и вели себя достаточно уважительно, но всем своим видом показывали, что совершенно не ожидали увидеть здесь велосипедиста.

Заткнув за пояс свои комплексы, я на время представил себя котом, зарядив в обойму одну из девяти жизней. Спустя несколько напряжённых минут, не без шероховатостей я выехал на улицу Шевченко. Начался частный сектор, и почти сразу я наткнулся на колонку.

Колонка на улице Шевченко

Городская суета осталась позади. Пополнив запасы воды, я снова почувствовал себя в своей тарелке, остановился на тихой деревенской улочке на обед, а затем взял курс на берег Уссурийского залива.

По центру полуострова Муравьёва-Амурского проходил достаточно высокий горный хребет. Сначала я долго карабкался вверх. Дорога была яркой и очень красивой.

Магия осени на улице Шевченко

Горящие клёны

Перевалив через хребет, я устремился вниз. Когда на горизонте показалось море, от увиденного у меня захватило дух.

Пляж в бухте Лазурная

Добравшись до Лазурной бухты, я решил продолжить свой путь по самому берегу моря.

Ручеёк и море в Лазурной бухте

Пляж в Лазурной бухте был шикарным. Вдоль длинной набережной тянулись бесконечные ряды кафешек. Почти наверняка, в разгар купального сезона здесь бродили толпы народа, но сейчас на дворе стояла середина октября, и вокруг меня было пустынно и тихо.

Набережная в Лазурной бухте

Сначала я подумывал разбить лагерь прямо на краю Лазурного пляжа, но время позволяло, и я решил не отклоняться от намеченного плана, взяв курс на бухту Три Поросёнка, в надежде на то, что место окажется ещё чуть более спокойным.

Лесные дорожки, по которым я планировал добраться до берега моря, были перегорожены заборами. Бухта показалась мне полностью захваченной, и я невольно вспомнил про Южный берег Крыма, решив продвигаться дальше на север.

Мой путь пролегал вдоль высокого и бесконечного забора, на каждом пролёте которого был установлен вибрационный датчик. Через каждые несколько десятков метров стояли камеры видеонаблюдения. За забором возвышались здания необычных форм, а территория отличалась нетривиальной планировкой.

Когда я увидел, что въезд на захваченную территорию был лаконично вписан в дорожную инфраструктуру, то сразу же подумал о том, что такую навороченную базу отдыха мог держать либо человек с неограниченным доступом к денежным средствам, либо всё это великолепие было сделано для обеспечения безопасного отдыха детей.

Второй вариант нравился мне гораздо больше, и вскоре я нашёл довольно веское ему подтверждение — за забором располагался довольно крупный автомобильный городок. С виду он больше напоминал ухоженный парк с перекрёстками, светофорами, круговым движением и пешеходными переходами.

Проезжая мимо этого прекрасного места, я смог узнать только его название — «Океан». Отсутствие другой доступной информации показалось мне конспирологическим, и, пошарив в интернете, я узнал, что Океан действительно был всероссийским детским центром. (Сейчас я с уверенностью могу назвать его первым из увиденных мною владивостокских колоссов, способных произвести очень сильное впечатление.)

Дорожка вдоль берега моря была довольно набористой и изобиловала острыми подъёмами. В дубовом лесу напротив посёлка Емар я нашёл очень приятную полянку, но она слишком далеко отстояла от моря и, немного пошуршав опавшей листвой, я решил двигаться дальше.

Приятная полянка в дубовой роще

Побродив по карте, я наткнулся на бухту Чумакова. Изучая её окрестности в Викимапии, я нашёл только заброшенные военные объекты и почти сразу понял, что эта небольшая уютная бухточка будет идеальным местом для стоянки.

Военные артефакты

На берег моря вела накатанная грунтовка, но, проехав по ней пару десятков метров, я наткнулся на следующую табличку: «Территория МО РФ. Въезд запрещён!»

По сложившейся традиции я продолжил движение, пока не наткнулся на более серьёзные препятствия. Через сотню метров мой путь преградил шлагбаум. За ним виднелся глухой забор, с обратной стороны которого активизировалась довольно крупная собака. Через несколько секунд послышался человеческий голос.

Несмотря на то, что объект Минобороны показался мне самопровозглашённым, не желая вступать в словесную перепалку, я поворотил коня в надежде найти обходную дорожку.

Спустя несколько минут, я наткнулся на натоптанную тропинку и, пройдя мимо одного из двух мазутных бассейнов, оказался на широком песчаном пляже.

Бухта Чумакова (вид налево)

Слева от меня находился видавший виды кунг, напоминавший небольшую веранду, а справа — заброшенный бетонный ангар, смотревший в морские дали чёрными глазницами выставленных окон. Пляж был безлюдным. Место показалось мне очень приятным.

Бухта Чумакова (вид направо)

Выбрав одно из наиболее защищённых от ветра мест, я разбил лагерь и отправился на прогулку по берегу моря.

Темнота опустилась достаточно быстро, и прямо у меня на глазах на осколки прибрежных скал вылезли многочисленные крабы. В воде, как броши, сияли морские звёзды, а в водорослях плавали какие-то ленивые рыбки с непропорционально большой головой.

Одна из этих рыбок была величиной с ладошку и уплыла от берега только после того, как я в третий раз потерпел неудачу, стараясь её ухватить. Рыбёшка оказалась склизкой и довольно сильной. Каждый раз она выскальзывала из моей ладони, будто змея.

Досыта пообщавшись с живой природой, я вернулся в лагерь.

Без ветра было достаточно тепло, и ужин я готовил на улице, наблюдая за мерцанием огней Большого Камня — довольно крупного приморского городка, расположенного на противоположном берегу Уссурийского залива.

Первая половина ночи обещала быть тёплой.

Трек: https://strava.app.link/ygifnlNcnkb

День 169

Продолжение следует...

168-169. Днёвка на Кравцовских водопадах

2021-11-01T06:23:21.810Z

За 14 октября.

Эти строки пишу из Владивостока, со съёмной комнаты в доходном доме на вершине сопки Шошина.

На фоне 5-го водопада

Ночь на Кравцовских водопадах была тёплой и спокойной.

Проснулся я в 8:14. Утро было пасмурным. Временами принимался моросить мелкий дождик.

164-ый лагерь на Кравцовских водопадах

Утренний променад

Грунт был сухим и хорошо держался. Помня про то, какими опасными становятся здешние тропинки, когда намокнут, я поспешил на утреннюю прогулку.

Не успел я отойти от палатки и на пару десятков метров, как понял, что со времени моего прошлого визита Кравцовские водопады заметно похорошели.

На высоких деревьях зелёных листьев почти не осталось. Лес горел жёлтыми и красными красками.

Далее — моя любимая рубрика «Довольно слов».

Хмурое утро. Дорога на водопады

Пирамидки

Ручей Кравцовский

5-ый водопад

Вид в сторону лагеря

Чуть ближе к воде

Осенний лес

Магия осени

Пирамидка и водопад

5-ый водопад

Тропинка к 5-му водопаду

На тропинке

Бордовый клён

Начался дождь. Пора возвращаться в лагерь

Около 10 часов дождь усилился, и я спрятался от него в палатке.

Неподалёку от меня находилась бытовка. С раннего утра в неё заехали работники. Они занимались установкой металлических свай, чтобы затем положить на них деревянные настилы.

Когда я сготовил завтрак, на объект приехали заказчики. Проверив ход выполнения работ, они подошли вплотную к моей палатке и стали намечать места для установки трёх 6-метровых беседок.

Дельцы

В первый раз до Кравцовских водопадов я добрался по менее доступной тропинке. Тогда я бродил по осеннему лесу и наслаждался красотой первозданной природы.

Сейчас я стоял лагерем на небольшой лесной полянке. Неподалёку от меня проходила более доступная, широкая и нахоженная тропинка. Я сидел в палатке и вспоминал своё тогдашнее удивление тому, что такое прекрасное и довольно популярное туристическое место до сих пор оставалось диким и никем не заграбастанным. Оказалось, что для того, чтобы удостовериться в обратном, в прошлый раз мне не хватило нескольких десятков метров.

Во время своего второго визита на водопады я стал свидетелем того, как эта прекрасная колыбель первозданной природы окультуривается с целью наживы. Версию про то, что всё делается для удобства людей, я почти сразу отбросил. Если бы стояла задача сделать водопады более доступными и безопасными, работы начали бы с посыпания глинистых дорожек гранитной крошкой, а не с мосточков и беседок.

Кроме того, в голосах пронырливых дельцов я услышал неприкрытое потирание рук. Собеседники находились как будто на одной волне. Они налету подхватывали и развивали озвученные мысли друг друга, а их излишне оптимистичный тон на следующем уровне, почти наверняка, должен был перейти в щенячий визг.

Выполнив лёгкую самодиагностику, я пришёл к выводу, что подобные мысли не были результатом банальной зависти. Где-то на подкорке я осознавал, что после того, что происходит здесь и сейчас, водопады уже никогда не будут прежними, а для того, чтобы сделать прекрасное место ещё более прекрасным, нужно очень сильно постараться. Во всяком случае, приятная полянка, на которой я разбил лагерь, уже к следующей весне должна была уйти в небытие, оставшись лишь на фотографиях.

Дождливый день на Кравцовских водопадах

Ближе к обеду дождь усилился. Тропинки намокли. За всё время мимо меня прошло не более 20 человек. Во второй половине дня до моих ушей то и дело доносились громкие крики. Видимо, люди падали.

Вернувшись с утренней прогулки, я планировал писать просроченные отчёты, но вдохновения не было, и весь день я разбирал фотографии, мысленно перенесясь в Новосибирскую область.

Добравшись до Бурятии, я понял, что с фотографиями в будущем лучше не затягивать, потому что этот долг имел свойство очень быстро накапливаться и очень долго закрываться. Штука здесь была в том, что время в дороге летело незаметно, а несколько дней, необходимых для разбора фото-завалов, грозили растянуться на неопределённый срок.

Воспоминания были настолько свежими, что фотографии буквально оживали у меня перед глазами. Временны́е границы стёрлись, и мне казалось, что, выйдя из палатки, я могу очутиться в любом из тех мест, которые остались далеко-далеко позади — достаточно лишь сильно захотеть.

Настоящее время...

Сейчас, когда я пишу эти строки, умом я прекрасно понимаю, что вот уже две недели сижу на одном месте, но ощущения у меня такие, как будто я до сих пор куда-то еду. Нужно лишь дождаться нового дня, и волшебный калейдоскоп закрутится с новой силой.

Но вот, пролетают часы, наступает новое утро... И снова здравствуй, ещё один день, безвылазно проведённый в четырёх стена́х.

Сейчас моя производительность сильно упала, время уходит, как песок сквозь пальцы, а дни кажутся потраченными впустую.

Вечерний променад

День клонился к вечеру. Дождь закончился. На́чало потихоньку просыхать.

Перед закатом я вышел не вечернюю прогулку.

На вечерней прогулке

На скользких тропинках я обнаружил несколько грязных салфеток и множество скользящих следов.

Глина превратилась в настоящее мыло. Чтобы чувствовать себя комфортно, нужно было надевать кошки. Без них, не сплясать горбатого на кравцовских склонах, не помогли бы даже треккинговые палки.

Глинистые склоны выглядели очень опасными, и я ограничился тем, что побродил по камням, изучая каждую излучинку живописного ручейка.

И снова рубрика «Довольно слов»...

Листочек

Новый ракурс с другого берега

Магия осени

Листочки

Вместе с темнотой с неба начал спускаться холод. Яркие цвета потухли, как будто по щелчку пальцев. Руки начали подмерзать. Изо рта стал вырываться пар.

Окинув прощальным взором засыпающую природу, я забрался в палатку, зажёг горелку и принялся готовить ужин.

Кравцовские водопады оказались очень многообразными. Они помогли мне прожить этот пасмурный дождливый день от корки до корки и подарили кучу положительных эмоций.

Я не художник, но мне показалось, что здесь можно было останавливаться буквально через каждый десяток метров и, постепенно разворачиваясь на 360 градусов, рисовать осенние пейзажи, не похожие друг на друга. Куда бы я ни посмотрел, всюду меня окружала красота. В каждом камешке здесь можно было разглядеть что-то особенное. Неприятный осадок оставила только шумная стройка.

Ночь обещала быть прохладной.

Продолжение следует...

День 168. Полуднёвка на море. Ночёвка на водопадах. Поплавал в удовольствие

2021-10-31T07:10:45.551Z

За 13 октября.

Эти строки пишу из Loft-хостела во Владивостоке. Заканчиваю — на съёмной комнате в доходном доме на вершине сопки Шошина.

За прошедшие несколько дней я впервые во всей полноте осознал, как сложно заниматься творчеством, оказавшись в гравитационном поле, создаваемом другими людьми. Похоже, что дисциплина здесь — не выход. Быстро выдыхаешься.

Вода в Табунной бухте

Ночь на берегу Японского моря в Табунной бухте была спокойной и относительно тёплой.

Проснулся я в 8:14. Солнце только показалось над вершинами деревьев, растущих на склоне горы.

163-ий лагерь в Табунной бухте на берегу Японского моря близ Безверхово

Утро было прохладным. Чтобы немного согреться, а заодно и скоротать время до наступления тепла, я отправился на прогулку по берегу моря.

Вид на полуостров Брюса

Рядом со мной находился широкий песчаный пляж, а из бухты открывались шикарные виды на полуостров Брюса, в основании которого располагался уже знакомый мне посёлок Славянка.

Справа от меня ― песчаный пляж

Одинокий домик в Табунной бухте показался мне райским уголком.

Чей-то одинокий домик. Райский уголок!

У крыльца стояли кроссовый мотоцикл и мини-экскаватор. Хозяина участка не отпугнула низкая транспортная доступность бухты, и, самостоятельно проложив дорогу, пригодную для проезда внедорожника, на правах первопроходца он получил возможность выбрать одно из лучших мест на склоне достаточно высокой горы.

У меня не было абсолютно никаких сомнений, что в недалёком будущем Табунная бухта будет полностью захвачена и застроена.

Крабьи камни

Место было очень красивым, и, управившись со своими обычными делами до полудня, я решил ещё немного посидеть на берегу моря и взялся за починку молнии на нарамной сумочке, примыкающей к подседельному штырю. В ней у меня жила ГоуПрошка и от частого использования молнии пластиковая змейка с одной стороны начала стремительно отделяться от ткани.

Пока я возился с сумочкой, на улице наступило лето. Стало жарко и, частично собрав лагерь, я полез искупаться в море.

Бухта оказалась довольно глубокой, а вода в море была такой же тёплой, как и на полуострове Брюса.

Этот раз был вторым, когда я купался в Японском море с удовольствием.

На последующие дни прогноз погоды обещал ветра и холода. Настоящий день должен был быть последним по-летнему тёплым, и, понимая, что это купание может быть прощальным, я взял в руки камеру и снова полез в ласковую солёную воду.

Пора в путь-дорогу. Справа ― мыс Чупрова

Выехал я после 15 часов, взяв курс на Безверхово.

Дорожка в Безверхово. В целом, сложная

Дорожка была сложной, но очень живописной. Со всех сторон меня окружали раскрашенные осенью дубы. Некоторые деревья были старыми и очень разлапистыми.

Окраина Безверхово

Малоэтажные домики

На въезде в посёлок я наткнулся на информационный щит. Он сообщил мне, что в начале прошлого века здесь находился замок опальных польских дворян Янковских, спроектированный таким образом, чтобы можно было длительное время удерживать осаду неприятеля.

Замок Янковских

Самого замка или того, что от него осталось, я так и не увидел, но сделал вывод, что почти наверняка в этом месте была какая-то незаметная на первый взгляд особенность, благодаря которой со временем берег моря здесь оказался полностью застроенным.

Гора, на которую залез в ночи

Приблизившись к берегу моря, я увидел ту самую гору, на которую залез в ночи, пробираясь в Табунную бухту.

Мемориал

Основная часть села располагалась на берегу бухты Гека и смотрела на Песчаный мыс и Владивосток.

Полуостров Песчаный, Береговое и Владивосток

Пляжи были песчаными. Виды открывались красивые. Часть береговой линии была закреплена за базами отдыха или захвачена маскирующимися под них объектами, отличительной особенностью которых были высокие заборы.

Грунтовая дорожка, ведущая на трассу, была довольно гладкой и гористой. Машин встречалось очень много, и я досыта нажрался пыли.

Дорога по перешейку через Лебяжью лагуну

На подъезде к Нарве я остановился у информационного щита с перечислением действий, запрещённых в «Земле леопарда».

Что запрещено в Земле леопарда?

Для самостоятельного посещения рекреационной и хозяйственной частей парка требовался специальный пропуск или входной билет.

Добравшись до Нарвы, я увидел, что кета всё так же продолжала идти на нерест.

Кета продолжает свои брачные игры

В этот раз рыбы были не такими пугливыми. Самцы с силой прихватывали за бока пузатых самок и не обращали на меня никакого внимания.

Чем дальше я продвигался на север, тем меньше становилось листьев на дубах. Зелени и вовсе не осталось. Всё вокруг меня было окрашено в оттенки жёлтого цвета, и лишь клёны, да неизвестные мне кусты пылали насыщенным красным.

Горящие клёны в Земле леопарда

В этот раз на въезде в тоннель меня никто не остановил. Перед выездом я как следует разогнался, и до моих ушей донёсся лишь звук гремящей цепи. Видимо, злая псина увидела меня в последний момент, так и не успев открыть рот прежде, чем я превратился в точку.

Когда стемнело, начало стремительно холодать, и я остановился, чтобы утеплиться. Вспоминая вчерашний холод, я сразу же надел штормовую одежду и бахилы.

Можно было бы встать лагерем на реке Амба на въезде в Занадворовку, но следующий день обещал быть насквозь дождливым, и, предвидя возможную днёвку, я взял курс на Кравцовские водопады.

Проезжая через Занадворовку, я почувствовал, что воздух стал заметно более теплым. Видимо, местные первопроходцы, перед тем, как осесть в здешних краях, испытывали подобные ощущения.

Набрав воды в уже знакомой колонке на Гарнизонной улице, я двинулся в сторону Кравцовки.

Дорога была спокойной. Машины встречались редко, но через несколько километров от Занадворовки я стал свидетелем не очень приятного инцидента.

Вокруг стояла кромешная темнота. Вдалеке, навстречу мне, двигалась легковая машина. Глядя в зеркало, я некоторое время наблюдал свет от фар другой легковушки. Она стремительно приближалась.

Когда попутная машина поравнялась со мной, я почувствовал, как её зеркало легонько чиркнуло меня по рукаву. Велосипед при этом довольно резко шарахнулся в сторону.

Выровняв траекторию, я понял, что пару секунд назад мне довольно сильно повезло. С облегчением выдохнув, я пришёл к выводу, что на фоне яркого света от фар встречного автомобиля, водитель попутного меня попросту не заметил.

С такой ситуацией я столкнулся впервые, и на собственной шкуре убедился в обязательности проблескового маячка в тёмное время суток.

От Занадворовки до Кравцовки я снова ехал по холоду, а на подъезде к водопадам опять растеплело.

Углубляясь в ночной лес, я предполагал, что в этой глуши буду чувствовать себя не очень уютно, но стоило мне добраться до берега ручья, как подобные мысли бесследно исчезли из моей головы, и, найдя ровную полянку для лагеря, я почувствовал себя, как дома.

Ночь обещала быть тёплой.

Трек: https://strava.app.link/1tj9wYJankb

День 168

Продолжение следует...

День 167. Золотая осень в Земле леопарда. Морозный вечер

2021-10-24T14:44:06.824Z

За 12 октября.

Эти строки пишу из Loft-хостела во Владивостоке.

Золотая осень в Земле леопарда

Ночь на берегу Японского моря близ Краскино была спокойной и холодной.

Ближе к середине ночи у меня замёрзли ноги, и я обернул их космическим одеялом.

За несколько часов до рассвета холод пронизал всё моё тело, но, завернувшись в космическое одеяло целиком, согреться я так и не смог.

В 7 часов прозвенел будильник. Я чувствовал себя совершенно разбитым, благоразумно решив выспаться и никуда не спешить.

Утро было ясным. Сразу после рассвета солнце начало понемногу нагревать палатку. Довольно скоро внутри стало комфортно и тепло. Сон был сладким.

Если бы не придурковатые охотники, даже не знаю, во сколько я бы проснулся сам.

В 8:48 в непосредственной близости от меня прогремело несколько то ли выстрелов, то ли взрывов. Спросонья мне показалось, что началась война.

162-ой лагерь на берегу Японского моря близ Краскино

Когда я вышел из палатки, в паре десятков метров от меня, укрывшись за высокой травой, стояли двое охотников. На вид они были чуть старше меня и, очевидно, наблюдали за моей реакцией на свою недавнюю проделку.

Я постарался вести себя так, как будто ничего не произошло, и люди с двустволками довольно быстро потеряли ко мне всякий интерес.

Залив был спокойным. В паре сотен метров от берега, на синей зеркальной проплешине, плавала огромная стая уток, а в паре метров от палатки я обнаружил 4 пластиковые гильзы.

Вид в сторону Краскино

Место было очень красивым, и перед завтраком я отправился на медитативную прогулку по берегу моря.

Накопленный опыт подсказывал, что утренние часы могут быть самыми ценными на протяжении всего дня, по-этому времени на потребление красоты я не жалел, прекрасно понимая, что спешка в такие моменты является неуместной.

Вода в море

Утро было спокойным, прохладным и очень душевным. Скалистый берег надёжно защищал меня от ветра.

За завтраком я наблюдал за перемещениями большого и шумного пятна птиц по синей глади залива и вдыхал насыщенный запах моря.

В этот раз меня не беспокоили ни рыбаки, ни сотрудники из Министерства природы.

Дорожка на Посьет

Приделав все обычные утренние дела, выехал я около 14 часов.

Несмотря на яркое солнце, особо не растеплело.

Роспись моста

Дорога была осенней. Зелёные деревья остались в меньшинстве.

Дорожка близ отворотки на Зарубино

В начале перевала между Сухановкой и Рязановкой

Ближе к Славянке стало гористо. Дубы-колдуны подступили вплотную к обочине, и магия осени стала ощущаться ещё сильнее.

Золотая осень в Земле леопарда

На подъезде к Славянке прямо у дороги расположилась чья-то уютная ферма.

Ферма близ отворотки на Славянку

На ухоженной территории паслись немногочисленные животные. Неподалёку лежали горы заготовленного на зиму сена. На обочине дороги стоял информационный щит с расценками на продукты собственного труда, а чуть поодаль — щит с приглашением на экскурсии.

Проезжая мимо фермы, я подумал, что если есть желание заниматься сельским хозяйством, то дальневосточный гектар может быть довольно неплохой идеей. За примером того, как оно может выглядеть в реальной жизни, далеко ходить было не нужно. Странным мне показалось только то, что подобная ферма у дороги была чуть ли не единственной.

День клонился к вечеру. У меня был соблазн свернуть в Славянку и поставить лагерь на уже знакомой полянке на полуострове Брюса, но тяга к новому подтолкнула меня к тому, чтобы проехать немного подальше и свернуть на Безверхово. Эта отворотка находилась в аккурат между уже известными мне дорожками на Береговое и на Славянку.

Родник близ отворотки на Славянку

Проехав Славянку, я пополнил свои запасы воды в благоустроенном роднике и начал карабкаться в какой-то затяжной перевал.

Горы на выезде из Бамбурово

Мой путь пролегал по Земле леопарда. От этой мысли было невозможно отвлечься, потому что о леопардах мне регулярно напоминали установленные вдоль дороги таблички.

Золотой лес в Земле леопарда

Когда солнце начало клониться к закату, я понял, что вдвоём по этой глуши ехалось ощутимо повеселее.

Тигры и леопарды

Прошлым вечером в Краскино продавщицы снова пугали меня тиграми и леопардами, а чуть позже я вспомнил свой недавний разговор с местным водителем у магазина в селе Барабаш. Тогда мы крутили педали вдвоём с Максимом, и на запугивания со стороны местных аборигенов я реагировал очень легкомысленно.

Оставшись один, я вспомнил лицо водителя, который удивился тому, что мы регулярно крутили педали в сумерках и по темноте, но до сих пор не повстречали на своём пути ни одного дикого зверя:

— Я их регулярно здесь вижу. Особенно вечером.

Эволюция моей «Теории неуязвимости»

Для себя я попытался объяснить этот феномен на примере вездесущих фазанчиков.

Видимо, эти птицы настолько привыкли к железным коробкам, громыхающим по дорогам, что не обращали на них никакого внимания, но стоило только приблизиться к ним на велосипеде, как эти дикие курочки, громко хлопая крыльями, в ужасе взмывали в небо, стремясь как можно быстрее унести свои ноги.

Очень похожим было и поведение цапель.

Возможно, подобным образом себя вели и другие звери. Завидев или заслышав велосипедиста, они не могли понять, что это такое и старались лишний раз не высовываться.

Пытаясь себя успокоить, я предположил, что хищники не меняли своё поведение, в том числе, и в тёмное время суток.

Моя раняя теория опиралась на то, что я не встречал диких зверей просто потому, что в этих краях их было очень мало (сотня тигров, да несколько десятков леопардов), но она разбивалась о то, что каждый, с кем бы я ни разговаривал на эту тему, настойчиво призывал меня не верить официальной информации, утверждая, что здешние леса буквально кишат тиграми и леопардами:

— Какие уж тут шутки!? У нас вон, мужики на вахте рядом работают, так они по вечерам даже в туалет не ходят. Боятся! — в один голос заявляли мне продавщицы в Краскино.

Золото и мороз

В общем, до наступления темноты я остановился, чтобы утеплиться, и, надеясь на то, что всё будет по-старому и обойдётся без неожиданных сюрпризов, решил не слезать с велосипеда до самого берега моря.

Перед тем, как солнце спряталось за горами, их склоны загорелись золотом.

Глядя по сторонам, я подумал: «Вот оно — самое чистое и честное золото на свете! Что может быть прекрасней!»

Чтобы передать ту красоту, словарного запаса литературного русского языка, пожалуй, будет недостаточно, но материться я не хочу, по-этому просто поверьте мне на слово.

Пару-тройку минут вокруг было сказочно красиво, а потом, в один момент, краски потухли, и начало заметно холодать.

На Безверхово я свернул в лёгких сумерках.

Дорожный указатель сообщил мне, что до села осталось 17 километров. Так я понял, что как минимум час мне придётся провести в Земле леопарда в кромешной темноте.

Ночь наступила километров через 5. Стало морозно. Изо рта валил пар, а руки начали коченеть.

Дорога была пыльной. Мимо меня то и дело проносилось множество машин. С ними я чувствовал себя гораздо спокойней и не обращал на пыль особого внимания.

Проехав километров 7, я смекнул, что из-за холода до берега моря мне не дотянуть чисто физически, после чего остановился, чтобы надеть перчатки, ногава и головной убор.

Ещё через пару километров я снова остановился. В этот раз я сменил тонкие перчатки на мембранные, а сверху надел тёплую мембранную куртку.

Проехав около 10 километров, я почувствовал, что мои ноги стремительно превращаются в ледышки и порывался остановиться, чтобы надеть бахилы, но сил оставалось порядочно, и для начала я решил до каких-то безумных оборотов повысить каденс.

На улице стоял настоящий дубак. За прошедший час температура воздуха опустилась с 17-20 градусов наверное до 0.

В низинах было смертельно холодно. Тёплый воздух остался только на вершинах высоких подъёмов.

Заметно теплеть начало только, когда я приблизился к Лебяжьей лагуне. К тому времени я уже изрядно замёрз и окончательно потерял надежду согреться, не вылезая из седла.

Лагуна Лебяжья и Безверхово

На въезде в Безверхово я зашёл в магазин, чтобы купить сладостей на вечер.

Помня шикарные мысы Славянки, лагерь я планировал ставить на мысе Бринера с видом на ночной Владивосток.

Подъехав чуть ближе, на краю мыса я разглядел высокие скалы. Все ведущие к ним дорожки оказались заблокированными, и я отправился на другой конец села.

Берег моря оказался не только застроенным, но и захваченным. Вокруг меня возвышались высокие заборы. Повсюду лаяли злые собаки. Прорваться к морю было невозможно.

Дорожка становилась всё уже и уже и вскоре превратилась в тропинку, которая начала карабкаться в гору. Только я подумал о том, что неплохо было бы переобуться в сланцы, как тропинка упёрлась в недавно поставленный забор и на этом оборвалась.

Я вновь углубился в изучение карты, решив взять курс на длинный песчаный пляж к западу от мыса Чупрова.

Сначала мой путь лежал по подсыпанной дорожке, проложенной для обслуживания вышки сотовой связи. Я продолжительное время карабкался в какой-то бесконечный подъём, который с каждой сотней метров становился всё круче и круче.

Когда подсыпка закончилась, подъём стал почти вертикальным. Меня окружили древние разлапистые дубы. Под ногами было множество толстых корней, о которые я постоянно спотыкался.

Закорячиваясь в подъём, я сначала согрелся, а потом и вовсе вспотел. Оказавшись на вершине, я обернулся и сквозь ветви деревьев разглядел огни ночного Владивостока.

На спуске я сбился с пути, приняв за дорогу широкое русло какого-то пересохшего ручья. Высота была приличной. Под ногами предательски катались мелкие камешки. Стоило мне оступиться, и почти наверняка я бы кубарем скатился прямо к морю.

По другую сторону горы воздух был тёплым. Сквозь ветви дубов на воде я увидел лунную дорожку. До самого пляжа она исправно служила мне ориентиром.

Примерно на середине спуска я встал на подсыпанную дорожку, которая привела меня в Табунную бухту.

Обогнув чей-то одинокий домик, я оказался на каменистом пляже. Море было чистым, спокойным и тёплым.

Лунная дорожка в Табунной бухте близ мыса Чупрова

Немного потискав маленьких крабиков, в паре метров от воды я нашёл ровную песчаную проплешинку, идеально подходящую для установки палатки.

По мере приближения к линии горизонта луна краснела и медленно увеличивалась в размерах.

Проводив ночное светило, я разбил лагерь и принялся готовить ужин.

Вечер был приятным и тихим. На берегу моря было тепло. Ужинал я, наблюдая за мерцающими огнями Славянки. Она была в аккурат напротив меня.

Ночь обещала быть тёплой.

Трек: https://strava.app.link/XtZq3Zqoikb

День 167

Продолжение следует...

День 166. Три диктатуры ― три страны: Россия, Китай и Северная Корея

2021-10-23T11:13:34.522Z

За 11 октября.

Эти строки пишу из Loft-хостела во Владивостоке.

Стою в России, слева ― Северная Корея, справа ― Китай

Ночь на берегу безымянного озера в Хасане была ветреной и относительно тёплой.

Проснулся я в 7:22. На противоположном берегу сквозь тучи начало проглядывать только-только оторвавшееся от линии горизонта солнце.

Рассвет на безымянном озере

Перед рассветом ветер на некоторое время полностью затих, а потом начал задувать с новой силой.

161-ый лагерь на безымянном озере в Хасане

Осмотревшись, я отметил вокруг себя большое количество наблюдательных вышек и постарался лишний раз не маячить. Вроде бы ничего такого не произошло, но я ещё раз убедился в том, что внешняя обстановка, порой, оказывает очень сильное влияние на внутренние процессы.

Вид в сторону границы с Северной Кореей

Утро в Хасане запомнилось мне тем, что где-то в районе Чёрных гор снова бахало.

Когда от взрывов содрогалась земля, собаки начинали жалобно выть и скулить. Мне показалось, что стоило только спустить их с цепей, как в первобытном страхе они без оглядки умчались бы куда-то вдаль, за горизонт, и больше их никто и никогда бы уже не увидел.

Выехал я около 13 часов.

Моя полянка

Даже несмотря на достаточно сильный ветер, на улице было по-летнему тепло.

Поздним вечером, листая интернет, я наткнулся на многочисленные фотографии одной из местных достопримечательностей — китайской наблюдательной башни. Она была где-то совсем рядом, но я так и не смог разглядеть её из лагеря.

Стоило мне немного отъехать от своей полянки, как я с удивлением обнаружил, что эта огромная башня всё время находилась примерно в сотне метров прямо у меня за спиной.

Китайская наблюдательная башня

Я держал курс на Мост Дружбы — единственную сухопутную транспортную артерию, связывающую нас с Северной Кореей.

Судя по данным Викимапии, где-то совсем рядом должны были располагаться пограничный пост и здание ФСБ. Вращая педали, я чувствовал себя так, словно ехал сдаваться федеральным властям.

Дорога к Монументу трёх границ

Пограничный пост состоял из двух частей. Первая располагалась в нескольких десятках метров от второй, и, несмотря на присутствие предупреждающих табличек, сообщавших об обязательности пропусков, показалась мне заброшенной.

Вторая часть отличалась от первой лишь тем, что стоило мне приблизиться к шлагбауму, как в паре десятков метров от меня показался человек в форме.

Когда я попытался проехать мимо шлагбаума, чтобы поскорее приблизиться к пограничнику, он сделал очень серьёзное лицо и, указав на табличку, громко на меня прикрикнул.

Подобное выражение лица я уже видел на российском пункте пропуска в Казахстан. Тогда я слишком сильно приблизился к белой полоске, нарисованной на земле, и на меня повесили «попытку прорыва», назначив разъяснительную беседу.

В этот раз белой черты на земле не было, но, услышав голос пограничника, я остановился, как вкопанный. Видимо, на пункте пропуска в Северную Корею черта была воображаемой, но я ясно почувствовал, что она существует и, вполне возможно, ценится здесь дороже жизни.

Пограничник оказался довольно общительным и доброжелательным. Из нашего разговора я узнал, что к Монументу трёх границ я смогу попасть беспрепятственно (нужную отворотку я уже пропустил), а для того, чтобы увидеть Мост Дружбы и хотя бы одним глазком взглянуть на корейцев, мне придётся объехать сопку с другой стороны.

Поблагодарив пограничника, я отправился к Монументу.

Монумент трёх границ: я тут живу, там ― шило, а там ― Брюс Ли и Джеки Чан

С Мостом Дружбы было всё не так просто. Склоны приграничной сопки, стоящей на самом берегу реки Туманной, обросли воинскими частями и режимными территориями.

Россия ― КНДР 1997

Чтобы попасть на общедоступный склон, мне пришлось проехать через весь Хасан, выехать на трассу, а затем свернуть на узкую второстепенную дорожку, ведущую в противоположном направлении от посёлка.

Хасан. Вокзальная улица

Южная часть озера Лотос

На склоне сопки выбитыми глазницами окон на меня смотрели заброшенные дома покинутого военного городка. На вершине возвышались беспризорные наблюдательные вышки. Вдоль дороги то и дело встречались заброшенные деревенские домики.

По дороге на смотровую площадку. Через несколько минут буду стоять рядом во-о-он с той наблюдательной вышкой

Окружающая обстановка была депрессивной. Вокруг царили разруха и тлен, но ясный день и жаркое южное солнце, поставленные на противоположную чашу весов, без труда вытягивали меня из этой гнетущей атмосферы, не давая окончательно задохнуться.

На сопку я поднялся, не слезая с велосипеда.

Начитавшись всякого желтизны, которая плотно оккупировала топы Гугла, я всерьёз опасался, что со стороны Северной Кореи могу открыть автоматный огонь по какой-нибудь надуманной причине, и, чтобы избежать обострения межгосударственных отношений, меня будут вынуждены по-тихому закопать прямо на высоком берегу Туманной.

Терять было нечего, и я выбрался из добрых вездесущих кустов в поисках полянки с хорошим видом на сопредельные государства. Чувствовать себя более ли менее расслабленно мне помогли натоптанные тропинки и благословение пограничника, который остался стоять на своём посту где-то внизу, совсем недалеко от меня.

Железнодорожный Мост Дружбы через реку Туманная

Мост Дружбы находился в нескольких десятках метров от меня и был виден, как на ладони.

Никаких красных перил, про которые упоминалось в прочитанной мною статье, я не увидел. Как и рельсы, металлические конструкции моста были ржавыми,. Они делали всё сооружение похожим на какую-то старую рухлядь.

Побродив по нашему берегу Туманной, на корейской стороне я увидел распаханные поля и аккуратные одноэтажные домики, а когда немного пригляделся, смог разглядеть и корейцев.

Облачённые в чёрные одежды, напоминающие кимоно, они чинно и организованно, как будто строем, двигались по межам, разделявшим поля. Чуть позже, я увидел кого-то в красном, почему-то подумав, что это обязательно должен был быть автоматчик. Какие-то шальные мысли подсказывали мне, что он присматривал за полевыми работниками, чтобы у них не возникало даже мысли переметнуться на другую сторону от границы.

Поля на территории Северной Кореи и Мост Дружбы

На китайской стороне возвышалась лишь одинокая башня. Вдалеке виднелись какие-то строения непонятного назначения.

Река Туманная (вид в сторону Китая)

Если говорить в целом, на стыке границ Китай выглядел пустынным и настороженным, Северная Корея — аграрной, освоенной и ухоженной, а Россия — настороженной и полуразрушенной, как будто не успела оправиться после недавней войны.

Стоя на границе 3-х стран, я понял, что за долгие месяцы путешествия полуразрушенность нашей страны стала для меня уже какой-то привычной. Парадоксальным было то, что для того, чтобы выглядеть подобным образом, нашей многострадальной Родине не были нужны ни внешние враги, ни вооружённые конфликты.

Моя выборка стран была очень небольшой, но полуразрушенность, возведённая в норму, представилась мне сугубо нашей национальной особенностью.

Горы и дубравы

Из Хасана до Раздольного мой путь пролегал по той же самой дороге. Скучать не приходилось. Окружающая местность была очень живописной, а время года — таким, что с каждым днём картинка, которую видели мои глаза, заметно менялась.

Горы и дубравы

За время путешествия я преодолел сотни, а возможно и тысячи, нудных, а зачастую и вовсе депрессивных километров, которые, в силу намеченной цели, были для меня обязательными. Эти тысячи километров довольно часто ощущались мной, как пытка и закалили меня настолько, что чуть менее нудные и депрессивные километры я воспринимал, как откуда ни возьмись свалившееся на меня счастье.

Хасан показал, что проехать сотни километров, возвращаясь по той же самой дороге — это совершенно не страшно, и, я решил, что в дальнейшем буду использовать полученный опыт при планировании новых маршрутов.

Дорога к Бухте Экспедиции

Чем меньше километров оставалось до Владивостока, тем острее я ощущал, что моё большое путешествие необратимо подходит к концу. Где-то на подкорке я чувствовал, что уже совсем скоро мне на неопределённый срок придётся отказаться от ставшего уже привычным распорядка дня и ритма жизни, погрузившись в пучину куда менее интересной и не на столько захватывающей рутины.

Согласно прогнозу метеорологов, впереди у меня были несколько ясных и тёплых деньков, каждый из которых я воспринимал, как праздник, стараясь проникнуться каждым моментом.

Долина близ Лебединого

С одной стороны, всё вокруг меня, вроде бы, было знакомым, а с другой — казалось мне абсолютно другим. На юге Приморья в свои полные права вступила золотая осень.

Гора на развилке: слева ― отворотка на Косу Назимова, а справа ― на Хасан (взгляд назад)

Разглядывая уже знакомые места при свете солнечного дня, я крутил педали и не мог избавиться от ощущения, что мне представилась уникальная возможность, чтобы безо всякой спешки попрощаться с ними, возможно, навсегда. От этой мысли на душе становилось немного грустно.

Грунтовка близ Маячного

Вокруг было столько приятных мест, в которых можно было бы встать лагерем и часами любоваться шикарными видами на горы и море, что, проезжая мимо, я чувствовал себя так, как будто чьё-то проклятие обрекло меня на вечное движение, и я ничего не мог с этим поделать.

На въезде в Маячное

День клонился к вечеру. Солнце клонилось к закату.

Подъезжая к Краскино, я вновь выехал на асфальт и, забравшись в небольшой подъёмчик, остановился, чтобы в последний раз взглянуть на хасанскую дорогу и долину бухты Экспедиции.

Спуск в долину (взгляд назад)

Ещё совсем недавно всё это было у меня впереди и казалось таким новым и загадочным, а теперь должно было остаться позади и казалось таким знакомым и даже немного родным.

Бухта экспедиции

В последние дни у меня окончательно протёрлись, а затем и вовсе развалились утеплённые носки. На ладан задышали обе пары взятых в путешествие трусов, а в фонарике начала всё более заметно подглючивать кнопка переключения режимов.

Закат близ мемориала союзу Танчжи

Вместе с ароматными пирожками я купил всё необходимое тряпьё, но выкладывать почти 5000 рублей за какой-то брендовый фонарик (кажется, Феникс) у меня не поднялась рука. Среднеценового Китая, претендующего на многоразовость, в ассортименте неплохого рыболовно-туристического магазина не оказалось.

Один из многих заброшенных домик на въезде в Краскино

Закат в этот вечер был божественно красивым. Ветер почти утих. Заметно похолодало.

Закат над Бухтой Экспедиции

Горизонт горел ярким оранжевым светом. Всё вокруг было каким-то до необычного контрастным. От увиденной красоты у меня захватывало дух.

До уже знакомой полянки на берегу моря близ Посьета мне оставалось всего несколько километров. Проблема была в том, что со времени моей прошлой стоянки ветер сменился на противоположный, а ставить лагерь на подветренном берегу мне не хотелось, и я решил исследовать другой берег небольшого заливчика.

Закат над бухтой Экспедиции

Первая отворотка завела меня в заросли высоченной осоки, после чего дорога неожиданно оборвалась.

Вторая отворотка выглядела более перспективной и в дрожащем свете фонарика понесла меня по каким-то головокружительным спускам. Пару раз, когда велосипед продолжал двигаться вперёд с заблокированными колёсами, у меня по телу пробегал холодок, а на лбу выступала лёгкая испарина, но небольшое ночное приключение завершилось успешно, и через несколько минут я оказался на живописном берегу моря рядом со стеной высокой скалы.

Поставив лагерь, я пошёл на море, чтобы умыться. У кромки воды меня снова встретили прозрачные красноглазые рыбки, и я решил во что бы то не стало поймать хотя бы одну из них для более детального изучения.

Мелкие рыбки были очень проворными и не давались. Спустя какое-то время, я изловчился и ухватил одну менее подвижную и заметно более крупную. К моему удивлению, выловленная рыбка оказалась креветкой.

До этого момента живых креветок в своих руках я ещё не держал и, радуясь улыбнувшейся удаче, потратил несколько минут на изучение этого необычного многоногого и усатого существа, чем-то напоминающего маленькую рыбу-меч.

Когда я отпустил креветку на волю, в моей голове проскочила мысль, что, смастерив сачок из своей сетчатой майки, я без особого труда смог бы наловить её сородичей себе на ужин, но стоило мне только представить, что варить этих трепещущих рыбок придётся живьём, как я тут же отказался от этой идеи.

Ночь обещала быть холодной.

Трек: https://strava.app.link/ijE1dTfoikb

День 166

Продолжение следует...

День 165. Непогода на Косе Назимова. Хасан, как по маслу. Палатка на воде

2021-10-21T05:08:10.376Z

За 10 октября.

Эти строки пишу из Loft-хостела во Владивостоке.

На озере Лотос на въезде в Хасан

Ночь на Косе Назимова была тёплой, ветреной и дождливой.

Кажется, дождь не прекращался ни на минуту. Палатка выдержала. Бурными реками меня не смыло.

160-ый лагерь на Косе Назимова

Проснулся я в 7:29. К этому времени ветер сменился, оставаясь всё таким же сильным и порывистым. Теперь он имел западную составляющую, и я порадовался тому, что не встал на подветренном пляже, потому что наутро он превратился в наветренный.

Восточный пляж Косы Назимова

Когда я взялся за пакет с двумя ароматными пирожками с картошкой, он показался мне небольшой дверцей в какую-то волшебную страну наподобие Нарнии, потому что стоило мне только его немного подвинуть, как на меня пролился дневной свет.

Отбросив пирожки в сторону, я увидел на дне палатки огромную зияющую дыру. От такой картины моё настроение сразу же заметно ухудшилось.

Чуть позже я обратил внимание на один из пирожков. Кто-то к нему хорошенько приложился.

Пирожок и дыра в палатке

Ещё через некоторое время я вспомнил, как поздно вечером с прогрызенной стороны до моих ушей доносилось какое-то назойливое шуршание, и, пару раз лениво стукнув по дну палатки, я погрузился в сон.

Накануне вечером я в один момент почувствовал себя смертельно уставшим и даже не стал готовить ужин. Съев несколько вафель, я запил их холодной водой из фляжки и начал готовиться ко сну. Сил не было даже на то, чтобы скипятить чай.

Пирожки и хлеб у меня и раньше ночевали на дне палатки, но подобный инцидент случился впервые. Возможно, пакет оказался дырявым, и это позволило учуять ароматный запах сдобного теста или картошки какому-то оголодавшему грызуну.

Помимо прочего, я сделал вывод, что в Краскино пекли отличные пирожки и решил обязательно наведаться в тот же магазин на обратном пути.

Компот из шиповника

Настроение немного поднялось, когда я позавтракал. Дождь к тому времени уже закончился, и всё вокруг начало стремительно просыхать.

На улице было прохладно и хмуро.

Перед отъездом я починил дно палатки, вырезав заплатку из плотного пакета из-под молока.

Результат ремонта дна палатки (вид изнутри | вид снаружи)

Получилось сравнительно неплохо.

Когда я разделался с утренней рутиной, на часах было больше 14 часов, и, так как терять было уже нечего, я решил потратить ещё немного времени, чтобы поставить новую цепь ― уже 5-ую по счёту.

4-ая цепь прошла у меня от Байкала почти до Хасана. Я оценил пройденное расстояние примерно в 4000 км. И всё это вместе с бурятскими и забайкальскими грунтами.

Выехал я после 15 часов.

Скалы на краю Косы Назимова

Сперва я решил доехать до края Косы Назимова. При свете дня на её конце я увидел высокие скалы.

До самих скал мне добраться не удалось. Метров за 100 до конца косы на моём пути встал шлагбаум. Рядом с ним, на заборном столбе, висела скромная табличка. Она сообщила мне, что за сразу за забором расположилась воинская часть.

Войсковая часть на краю Косы Назимова

Приглядевшись к огороженным объектам повнимательней, я понял, что более убогой действующей части я, кажется, ещё не встречал.

Ближе к краю косы, по обеим её сторонам, раскинулись шикарные пляжи. Ветер не встречал здесь никаких преград и бушевал от души.

Ветер постригает барашки

Несмотря на мелководье, по морю гуляли высокие волны. На их острых гребешках то и дело образовывались белые барашки, и ветер их беззастенчиво постригал. Зрелище было впечатляющим.

Западный пляж ближе к краю Косы Назимова

Дорожка, ведущая на материк, была песчаной и очень приятной. Воздух был пропитан солёным ароматом моря.

Дорожка на материк

На длинной песчаной косе, уходящей далеко в море, как нигде до этого, чувствовалась мощь бушующей стихии. Как это уже бывало со мной во времена зимних метелей, сидя в седле, я чувствовал какое-то воодушевление. Если зимой, преодолевая плотное сопротивление ветра, я чувствовал себя покорителем Арктики, то здесь я ощущал себя покорителем песков.

Ещё в первые дни своего знакомства с Японским морем я заметил, что оно обладает какими-то сверхъестественными способностями по самоочистке, изрыгая все попадающие в него нечистоты на берег.

Вездесущий мусор

Если на предыдущих фотографиях на берегу моря вы не видели гор мусора, то это происходило только потому, что прежде, чем сделать очередной снимок, я выбирал наименее замусоренные ракурсы и старался немного прибраться в кадре.

Если говорить начистоту, то здесь, в Приморском крае слово «море» у меня начало плотно ассоциироваться со словом «мусор». Это было очень печально.

База отдыха

Когда я проезжал мимо опустевших баз отдыха, мой взгляд скользил от одних закрытых ворот к другим, плавно пробегая по безжизненным домикам.

База отдыха. Ворота заколочены досками

Некоторые ворота были и вовсе заколочены досками. На фоне пасмурного дня окружающая картина показалась мне очень грустной. Она ясно давала понять, что лето закончилось даже на юге Приморья.

Я крутил педали, а внутри меня всё было заполнено чувством ностальгии по безвозвратно ушедшим летним денькам. С особенной теплотой я вспоминал жаркое Поволжье с его шикарными реками. Тогда, буквально обезумев от жары, целыми днями я крутил педали, а душевными вечерами, когда жара немного спадала, с превеликим удовольствием купался в тёплой, как парное молоко, воде.

Всё это осталось в истории. Возможно, оно ещё когда-нибудь и повторится, но это будет уже на следующем витке спирали, когда я стану старше.

Дорога в Хасан. Взгляд назад

Чёрные горы продолжали громыхать артиллерийскими залпами. Я стал всё больше склоняться к тому, что возмутителями спокойствия в этих краях выступали наши горемычные братья — северные корейцы.

Чёрные горы на границе с Китаем

Природа на побережье мелководных бухт Японского моря показалась мне очень однообразной. Склоны гор выглядели лысыми, широкие долины рек были болотистыми, а во все стороны от меня простирались поля высоченной осоки.

Широкая долина близ Лебединого

Когда я вновь выехал на хасанскую дорогу и постепенно начал углубляться в горы, вокруг снова стало красиво и разнообразно.

Горы слева от дороги

Небо разъяснилось только перед самым закатом, когда я вплотную приблизился к живописному озеру Лотос.

Закат

На подъезде к Хасану меня обогнала легковушка. Через несколько десятков метров водитель, молодой паренёк, немного притормозил и, поравнявшись со мной, произнёс:

— Добрый вечер. Куда направляетесь?

Приветствие и тон показались мне какими-то официальными, и уже после первых двух предложений я понял, что общаюсь с сотрудником какого-то ведомства.

Северная часть озера Лотос

Дальнейший разговор пошёл про приграничную зону и правила нахождения на пограничной территории.

Главным, что я вынес из этой непродолжительной беседы, было то, что для того, чтобы попасть в Хасан, мне будет достаточно паспорта гражданина Российской Федерации. Этот момент меня очень порадовал.

Перед самым въездом в посёлок на берегу озера находилась шикарная видовая площадка.

Видовая площадка на берегу озера Лотос

Когда я дошёл до самого её края, со всех сторон меня окружили мясистые стебли и широкие листья лотосов. Теперь я был полностью уверен в том, что это были именно они.

На видовой площадке

В период цветения лотосов здесь почти наверняка было божественно красиво, и я отметил, что было бы очень неплохо побывать здесь в нужное время.

Лотосы на озере Лотос

Если бы берега озера не были такими заросшими и заболоченными, заповедная зона не остановила бы меня от установки лагеря, потому что солнце вовсю клонилось к закату.

Небо близ Хасана

Перед Хасаном я свернул на неприметную второстепенную дорожку, взяв курс на небольшое безымянное озерцо, расположившееся почти в самом центре посёлка.

На въезде в Хасан

Каждую сотню метров я ожидал наткнуться на КПП со шлагбаумом, пограничниками и колючей проволокой, но, доехав до магазина, я не встретил ни того, ни другого, ни третьего.

В магазине я закупился продуктами и водой, обратив внимание на то, что все надписи на витринах были продублированы на корейском языке. (Я стал опознавать его по большому количеству окружностей, присутствующих в иероглифах.)

Хасанский магазин запомнился мне тем, что впервые за всё путешествие мне продали заплесневелую плетёнку белого хлеба. Вовремя спохватившись, я без проблем её обменял.

Проехав по центральной улице, я добрался до берегов озера и чувствовал себя если не шпионом, то уж точно каким-нибудь разведчиком.

Озеро оказалось заболоченными, но делать было нечего, и, время от времени хлюпая ногами по грязи, я метр за метром исследовал береговую линию, передвигаясь по тропинкам.

С неба стремительно спускались сумерки.

Спустя некоторое время, я уже блуждал по узким, холмистым и извилистым прибрежным улочкам и, подняв на ноги всех местных собак, оказался на подсыпанной дорожке, уходящей прямо в воду.

Вокруг небольшой полянки, расположенной у самой воды, густо росла осока, а сразу за ней ― чернели многочисленные листья лотосов.

Место было открытым и продуваемым. То и дело на меня обрушивались свирепые порывы ветра.

Чтобы перестали лаять собаки, я был вынужден выключить фонарик, оставшись в темноте.

Палатку я ставил, с трудом различая колышки.

Грунт был каменистым и надёжно зафиксировать на нём своё жилище оказалось довольно проблематичным.

Кое-как пригвоздив палатку единственным колышком с наветренной стороны, я отошёл от неё на несколько метров, чтобы найти пару каких-нибудь веток.

Одинокий колышек успешно справился с несколькими довольно сильными порывами, но потом дунуло так, что он со свистом куда-то вылетел, и моя палатка, боком перекувырнувшись через прибрежную осоку, встала на воду и поплыла. ПАЛАТКА, ПОПЛЫЛА!

До этого момента ничего подобного я ещё никогда не видел.

Наблюдая за тем, как моё жилище стремительно отдаляется от берега, я, с ног до головы пронизанный ужасом, на мгновение ока замер, а потом, стремительно прорвавшись через заросли осоки, бросился в воду.

К счастью, отдалившись об берега на пару-тройку метров, палатка достаточно быстро начала наполняться водой и резко замедлилась. Озеро было мелким, и я смог ухватить её, зайдя в воду чуть выше колена.

Когда мой дом был спасён, я с облегчением выдохнул, а затем начал избавляться от воды и килограммов водорослей, которые за короткое время успели собрать свободно болтающиеся растяжки.

За свою неосмотрительность я заплатил одним потерянным колышком. Этот был вторым.

Первый колышек я тоже потерял из-за ветра. Это случилось на севере, на берегу мраморного карьера близ Рускеалы, в Карелии.

Второй колышек навсегда прописался на юге, в Хасанском районе Приморского края.

Для того, чтобы завершить свой невольно начатый пасьянс, мне осталось потерять ещё по одному колышку на западе и на востоке нашей необъятной Родины. После этого, в разгул стихии мне придётся удерживать крышу своей палатки руками.

Сготовив ужин, я вышел в интернет, чтобы отыскать два интересующих меня объекта. Первым был железнодорожный мост Дружбы, ведущий в Северную Корею, а вторым — монумент трёх границ, расположенный на стыке России, Китая и Северной Кореи.

Поначалу связь была отличной, но через несколько минут интернет как будто обрубило.

Ненадолго переключив телефон в автономный режим, я почти наверняка пропустил вперёд себя ФCБ-шников, а затем подключился вновь.

Интернет больше не рвался, и на каких-то сомнительных сайтах я начитался каких-то сомнительных статей, окончательно почувствовав себя шпионом.

Немного поизучав карту, я обнаружил, что китайцы, корейцы и русские жили почти на равном удалении от меня. Штука здесь была в том, что каждый из этих народов находился на территории своей собственной страны, а расстояние от моей палатки до соседних границ измерялось десятками метров.

Ночь обещала быть неожиданной и прохладной.

Трек: https://strava.app.link/goYtek3Rfkb

День 165

Продолжение следует...

День 164. Коса Назимова. Фарта!

2021-10-20T04:23:58.579Z

За 9 октября.

Эти строки пишу из Loft-хостела во Владивостоке.

В Краскино на развилке

Ночь на берегу Японского моря в Бухте Экспедиции была спокойной и довольно тёплой.

Проснулся я в 7:15.

Утро было туманным. В воздухе чувствовалась прохлада.

159-ый лагерь на берегу Японского моря близ Посьета

Вид справа, в сторону Гвоздево

Вид прямо, в сторону Краскино

Вид влево, в сторону Посьета

Вода в море

На берегу лежали горы выброшенных недавним штормом водорослей.

Водоросли на берегу

Ночью случился отлив. Вечером, когда вода подступала вплотную к траве, в свете фонарика я увидел большое количество каких-то маленьких прозрачных красноглазых рыбёшек, которых кромка воды притягивала, словно магнит.

Раковины

Наутро рыбки пропали. На берегу остались лишь большущие морские раковины.

Ближе к 10 часам на море приехали рыбаки. На прицепе они привезли довольно большой катер и, немного пошумев при спуске посудины на воду, отправились в морские дали.

Люди в форме

Чуть позже я понял, что мои новые соседи занимались подводной охотой. Когда, примерно через час, они снова приблизились к берегу, как будто готовясь причалить, тут же, откуда ни возьмись, появился внедорожник, из которого, почти так же, как это бывает в американских фильмах, оперативно выскочили двое человек.

Один из них был в яркой гражданке, а другой — в камуфляжной форме, очень похожей на ту, которую я уже видел на сотруднике из Министерства природы.

Человек в камуфляже тут же подскочил к одной из оставленных рыбаками машин и, прикрыв свои щёки руками, несколько секунд пытался разглядеть что-то в её салоне.

«Здесь только баллоны», — отрапортовал он через некоторое время.

Человек в гражданке переписал бортовой номер катера и, увидев меня, готовящегося приступить к отваренным мидиям, пошёл по направлению к палатке. Сделав удивлённое выражение лица, он прокричал:

— А ты что тут делаешь?

Глядя на такую напыщенную наглость, я хотел было сказать: «А ты что ещё за х#й без бортовых номеров, чтобы я перед тобой отчитывался?», но, помня про возможный произвол со стороны человека, опьянённого властью, и своё уязвимое положение, произнёс немного дураковатое:

— Просто сижу.

Когда человек в яркой гражданке загадочным тоном громко повторил мой ответ, мной заинтересовался человек в камуфляже.

Далее мне в нескольких предложениях пришлось обрисовать то, как я здесь оказался.

В завершение нашего разговора человек в гражданке задумчиво повторил мой ответ на предыдущий вопрос:

— Доехать до края России...

И, чтобы поставить точку, спросил:

— А паспорт у тебя есть?

Опередив меня, человек в камуфляже громко произнёс:

— Ты и так уже на краю России! Там тебя оштрафуют.

Не желая вникать в цепочку рассуждений, которая привела человека в камуфляже к такому заключению, я решил воспринимать его, как голографический артефакт, непрошенно ворвавшийся в моё спокойное утро из параллельной реальности, и приступил к аппетитным мидиям.

Рыбаки на катере, увидев происходящее на берегу, поспешили снова уйти в море. Я почувствовал, что в воздухе запахло жареным.

Когда катер снова подошёл к берегу, я уже позавтракал и заканчивал с написанием отчёта.

Не успели рыбаки причалить, к ним тут же подъехал внедорожник камуфляжной раскраски. Чуть более расслабленно, чем в первый раз, из машины вышли двое людей в камуфляжной форме. Один из них занялся рыбаками, а второй прямиком направился ко мне.

Задав несколько вопросов, сотрудник понял, что я не представляю какой-либо угрозы для того, что, вероятно, было вверено ему для охраны, и мы с ним довольно тепло побеседовали.

Сотрудник уходит от меня и направляется к рыбакам на катере

Закончив со мной, оба человека в камуфляжной форме довольно продолжительное время беседовали с рыбаками. Руки никому не заламывали, протоколов не составляли, и я понял, что страшного ничего не произошло.

Безумный Макс снова в игре

Когда я вышел в интернет, увидел сообщение от Максима.

Он писал, что сразу после нашего расставания, стоило ему только сесть на свой велосипед, переднее колесо снова спустило, и сначала ему пришлось вырезать латки из резины, а чуть позже он додумался, что можно отдирать свои старые широкие заплатки от одной из ранее заклеенных камер.

Так же, я узнал, что, добравшись до Зарубино, Максим купил камер и заплаток и, снова оказавшись во всеоружии, был готов продолжать маршрут.

Превосходство Макса

Когда я прочитал следующее предложение, по моему телу пробежала лёгкая дрожь: «Тебя бы догнал...»

Не дочитав сообщение до конца, я подумал: «Чёрт подери! Безумный Макс снова в игре и находится в нескольких десятках километров от меня. В своей упорности, нередко граничащей с упоротостью, этот чел просто неуязвим! Он шлёпает на камеру латки с той же скоростью, с какой воины нинздя метают сюрикены, потеряв ложку, ест китайскими палочками, а если бы не нашёл потерянные носки, сшил бы себе новые из куска найденной на пляже парусины... А если бы не сшил, то обязательно связал. Ему не составило бы труда найти в горах овцу и добыть из неё шерсти. В качестве спиц он мог бы использовать всё те же палочки или добыть в горах железной руды, выдолбить в камне форму и, получив несколько десятков килоджоулей тепла, выплавить себе спицы из железа, а затем, сделав пару-тройку пересадок с паровоза на пароход и обратно, закрыть несколько сотен километров своего отставания. Нельзя поставить в тупик человека, который не признаёт самого существования тупиков. Он, как та самая вода, про которую говорил Брюс Ли. И в этом его превосходство».

Когда я воспринял смысл написанного Максимом сообщения целиком, понял, что он принял решение двигаться в обратном направлении, в сторону Славянки.

Я с облегчением вздохнул.

На всякий случай, если, вдруг, планы Максима по каким-то причинам изменятся, я написал ему, чтобы он пощадил меня и не догонял.

Только после этого я смог продолжить свой путь со спокойной душой.

Дорога в Хасан

День был тёплым. На дорожку я порывался искупаться, но море в месте моей стоянки оказалось мелким, со дна поднималась муть, и, отойдя от берега метров на 50, я решил оставить затею с купанием до лучших времён.

Выехал я около 14 часов.

По дороге к Краскино мне попалось небольшое озеро. Там, где было мелко, из воды вылезали огромные зелёные листья и толстые стебли, на концах напоминающие носики садовой лейки.

Лотосы

Вживую лотосов я никогда не видел, но решил, что это именно они.

Запоздалых цветов мне найти не удалось. Все они превратились в увесистые коробочки для семян.

На въезде в Краскино я впервые увидел дорожный указатель на Китай.

В Краскино на развилке

Посёлок оказался довольно большим. В глаза бросались довольно красивые заброшенные дома, а встреченные мною памятники и монументы по большей части относились к первой половине прошлого века, напоминая о событиях 1926-ого и 1938-ого годов.

Видимо, в период с Октябрьской революции до начала Второй Мировой войны в Хасанском районе было наиболее жарко.

Памятник борцам с японскими империалистами

Насколько я понял, спокойной жизни людям в этих краях не давали в основном японские империалисты, стремившиеся к расширению своих территорий за счёт соседних государств.

Дот, детский городок и спортивные площадки

Памятники Краскину и Пожарскому

На выезде из Краскино я оказался на довольно спокойной и живописной второстепенной дорожке. Основная трасса вела в Китай. На десятки километров на ней растянулись фуры, которые я поначалу принял за железнодорожные вагоны.

Колонна фур по дороге в Китай

На границе с Китаем возвышались Чёрные горы. От их величественных склонов на протяжении всего дня отражался грохот артиллерийских залпов и рвущихся снарядов. Иногда бахало прям вообще знатно.

Чёрные горы на границе с Китаем

Неподалёку от Краскино располагался ухоженный монумент. Все надписи на нём были продублированы на корейском языке. Ознакомившись с их содержанием, я узнал, что в первой половине прошлого века в Приморском крае был образован союз корейцев под названием «Танчжи».

Памятник 12 героям-корейцам из союза «Танчжи»

12 молодых людей объединились в борьбе против японских захватчиков. В качестве доказательства серьёзности своих намерений каждый из них отрезал себе последнюю фалангу безымянного пальца.

Впоследствии одному из членов союза удалось убить одного из политических лидеров Японии, который участвовал в порабощении Кореи.

У себя на родине этот кореец стал национальным героем, а, сидя в японской тюрьме в Порт-Артуре, он написал философские труды, в настоящее время признанные корейским национальным сокровищем.

Дорога из Краскино в Хасан

После Краскино дорога стала какой-то особенной. Очутившись на ней, я почувствовал себя так, словно оказался в мире, находящемся на грани апокалипсиса.

Здесь царила своя неповторимая атмосфера. Казалось, что законы и правила остались где-то позади, и людям здесь было позволено всё.

Начиная с Краскино, меня частенько преследовали злые собаки, которых стало необычно много. Населённые пункты показались мне угнетёнными. Я отметил более высокую, чем обычно, концентрацию пьяниц, некоторые из которых были настроены довольно воинственно.

По дороге гоняли в основном внедорожники на огромных зубастых шинах. Кто-то ехал, отбивая клаксоном монотонный ритм, а у кого-то прямо по торпеде ползал ясельного возраста ребёнок.

Рыбаки в устье реки Тесная

Вскоре асфальт закончился, и я оказался на совершенно ненакатистой грунтовке с гребёнкой и острыми камнями. До Хасана оставалось около 50 километров. На горизонте появились дождевые тучи.

Асфальт закончился

Посёлок в Маячном оказался полностью заброшенным. Видимо, после ухода военного контингента жить здесь стало некому.

Одинокие рыбацкие хижины в Маячном

На выезде из Маячного, на обочине дороги примерно в сотне метров от меня, словно из ниоткуда вырос человек в видавшем виды армейском бушлате, надетом нараспашку.

Заброшенный военный городок в Маячном

Когда я, забираясь в достаточно крутой подъём, почти поравнялся с ним, мужчина уверенными шагами отправился мне наперерез. Я не знал, чего ожидать, но на душе было как-то легко и спокойно.

Заброшенный домик военных в Маячном

В итоге, прямо на ходу мы перекинулись парой слов. За короткое время я успел немного рассказать о своём маршруте, а в конце разговора мужчина предупредил меня о надвигающейся непогоде. Впервые за всё время, уже вдогонку, я услышал громкое: «Фарта!»

Вид на косу Назимова и на Посьет

До сего момента это слово я слышал только в наших сериалах про места не столь отдалённые, смекнув, что, вероятно, мой мимолётный собеседник в какой-то период своей жизни имел с ними довольно тесную связь.

Я уже давненько отметил, что в Приморском крае местные разговаривали на чистом русском языке без какого-либо акцента. Их говор показался мне каким-то свободным и даже немного развязным и чем-то напомнил московский.

С акцентом здесь, похоже, был только я, да китайцы с корейцами. Всё чаще я стал замечать свою провинциальную манеру речи, характерную для типичного представителя ярославской глубинки.

Тучи сгущаются

Близ отворотки на Лебединое меня обогнал внедорожник. Через сотню метров водитель резко затормозил, а затем начал сдавать назад. Ещё до того, как мы поравнялись, из окна показалась рука, протягивающая полную бутылку пива:

— Держи, дружище! Давай выпьем? Издалека едешь?

В салоне было весело. В машине ехали рыбаки.

Из короткого разговора я узнал, что так же, как и меня, на этой дороге ранее они уже встречали велосипедистов, едущих в Хасан. Один из них был из Москвы, а другой — из Владимира.

Про Рыбинск мои собеседники не слышали, но когда узнали, что город находится рядом с Москвой, сильно удивились, пообещав на обратном пути угостить меня рыбой:

— Когда обратно поедешь? Рыбой тебя угостим. Только поймаем сначала.

В Китае уже идёт дождь, в России пока сухо

Лагерь я планировал ставить на Косе Назимова, надеясь укрыться от непогоды в какой-нибудь складке местности. На ночь передавали дождь и шквальный ветер 9 м/с.

Отворотка на Косу Назимова

Когда я доехал до указателя на Косу Назимова, начал накрапывать дождь.

Стремительно темнело. Когда дождь усилился, я надел дождевик и включил подсевший фонарик.

Дорога на косу была плоской, как стол, но очень неровной. Около часа я ехал среди высоченной осоки, а затем начались бесконечные базы отдыха, состоящие сплошь из щитовых домиков.

Ветер постепенно усиливался. Дорожка шла по дну широкой ложбины, образовавшейся между наносами песка.

На подветренной стороне косы все пляжи оказались заболоченными, и я принял решение вставать на дне соседней ложбины, пока коса была ещё достаточно широкой.

Лагерь я ставил в кромешной темноте под оглушительный гром прибоя.

Место оказалось очень удачным. От сильного ветра я был защищён с трёх сторон.

Ночь обещала быть тёплой, но беспокойной.

Ещё с вечера на палатку начали обрушиваться шквалы бушующей непогоды, и, отходя ко сну, я уповал на то, что палатка выдержит, а впитывающей способности песка окажется достаточно, чтобы в ложбинах, протянувшихся вдоль косы, не начали образовываться бурные реки.

Трек: https://strava.app.link/HrwTliKfdkb

День 164

Продолжение следует...

День 163. Безумный Макс: Конец Игры. Свобода

2021-10-19T06:01:11.728Z

За 8 октября.

Эти строки пишу из Loft-хостела во Владивостоке.

Эпиграф 1:

Это новый уровень велотуризма! Заварить раму прямо в походе — это же мечта каждого путешественника.

― Безумный Макс.

Эпиграф 2:

Путешествие ― как и жизнь ― слишком личное, чтобы пускать в него кого-то со стороны.

― Авторское.

Эпиграф 3:

Если ты отправился в путешествие с другим человеком, ты будешь ехать, в том числе, и для этого человека, вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.

― Авторское.

На скалах на полуострове Брюса близ маяка Бюссе

Вторая ночь на полуострове Брюса была прохладной и неспокойной.

Около 4 часов утра ветер сменился и стал задувать в бок моей палатки. От этого её стены шумно развевались, и я проснулся.

Полежав несколько минут, я решил встать, чтобы поставить дополнительные растяжки.

На улице было темно и холодно. Работа заняла какое-то время. Его хватило, чтобы я успел как следует разгуляться.

Забравшись в спальник, я понял, что сон сняло, как рукой. В голове начали роиться множественные мысли.

От интернет-мифов к реальности

Я вспомнил, что некоторое время назад в интернете я натыкался на образ велопутешественника, приключения для которого, по большей части, сводились к тому, что он постоянно ремонтировал свой велосипед.

В цифровом мире люди утверждали, что такие путешественники существуют в реальной жизни. В то время описываемые ими образы казались мне, скорее, художественными и даже карикатурными. Да, я понимал, что каждый из нас, стараясь как-то разнообразить свою жизнь, придумывает себе приключения на свой вкус, а, преодолевая их, испытывает чувство собственного удовлетворения и, возможно, даже героизм, но в реальность существования таких образов я тогда не верил.

В эту ветреную ночь на высоких скалах полуострова Брюса я осознал, что случай свёл меня с тем самым путешественником из интернет-мифов. Ремонт велосипеда в походных условиях был для него таким же естественным, как сама жизнь.

Чуждая философия

Немного углубившись в суть феномена, с которым я неожиданно столкнулся, я пришёл к следующей мысли: «Для меня естественным было предупреждать возникновение поломок, тогда как для Максима естественным было дожидаться их, а затем преодолевать». Более того, я был почти уверен, что он испытывал при этом чувство удовлетворения.

Когда я услышал из уст Максима вынесенную в эпиграф фразу про «мечту каждого путешественника», я утвердился в правоте своего первоначального предположения, поняв, что мы придерживаемся полярных взглядов на техническую сторону велосипедных путешествий.

Этот аспект философии Максима был для меня противоестественным и вместо восхищения вызывал лишь недоумение.

Да, я заметил, что Максим, постоянно практикуя элементы своего кунг-фу в реальной жизни, достиг в нём заметного прогресса. Наблюдая за ним несколько дней, я испытывал те чувства, которые испытывает человек, столкнувшийся с профессионалом своего дела, отметив, что суть философии путешествий у Максима была заточена на то, что велосипед должен ломаться. И он ломался.

Я этого не понимал. И не принимал. Более того, в подобном подходе, применительно к совместным путешествиям, я разглядел неуважение к попутчику.

В итоге, я сделал вывод, что почти наверняка Максим ещё и сам этого не осознал, но то, что он изучал и знал маршруты всех возможных транспортных средств, с помощью которых при случае можно было экстренно эвакуироваться, и выбрал велосипед, для которого запчасти можно было найти, что называется, на каждом углу, красноречиво подтверждало верность моих предположений.

Небольшая подводка

В предрассветные часы мой мозг работал до безумного интенсивно. (Вы наверняка знаете, как оно обычно бывает ночью?)

Я дошёл до того, что представил себе наездника, скачущего на агонизирующей лошади, который прямо на ходу колет ей всякий шмурдяк, подобный адреналину, лишь бы бедное животное любой ценой оставалось на ногах и продолжало движение вперёд.

Лошадь, обречённая скакать, исправно выполняла свою работу, несмотря на то, что всё в ней кричало: «Пристрелите уже меня! Будьте людьми. Ну сколько может продолжаться эта пытка? Я же все-таки живая...»

Как бы вы назвали этого наездника?

Живодёром?

А как бы вы назвали его, если бы, вдобавок ко всему, узнали, что для него важно не только то, что лошадь покрывала определённое расстояние, а ещё и то, что она испытывала при этом физические страдания?

Маньяком?

Вместо того, чтобы похоронить находящееся при смерти животное, отдав ему последние почести, этот наездник продолжал проделывать с ним противоестественные его природе вещи и получал от этого удовольствие.

Ночь с маньяком?

А как бы вы назвали человека, который совершает всё то же по отношению к неживой материи?

Если на живодёра можно было пожаловаться, скажем, в Гринпис, то на Максима нельзя было пожаловаться никому.

«Чёрт подери, да этот парень, возможно, сам того не осознавая, хакнул реальность! А вместе с нею, походу, ещё и нормальность. Это какой-то авангардизм в живодёрстве. Кто он такой? Неоживодёр? А может...», — думал я.

«Это что получается? Я сплю рядом с маньяком что ли?» — продолжал я раскручивать цепочку.

«Так, стоп! Достаточно, мозг. Прекрати!» — попытался я остановить ядерный реактор в своей голове, который набирал обороты, грозясь выйти из под контроля.

Магия утра: океанский рассвет

Кое-как мне удалось переключиться на другие мысли, а затем и забыться беспокойным сном, но в итоге Максима я стал даже немного побаиваться. Его безумие обрело в моей голове ещё один аспект.

В 7 часов прозвенел будильник, а через пару минут мне послышалось, как кто-то как будто бы присвистнул, восхищаясь тем, что происходило вокруг.

Я вспомнил, что с минуты на минуту должен был случиться рассвет, подумав, что рядом с нами собралась толпа зевак, чтобы понаблюдать за тем, как огромный солнечный диск поднимается из океанских вод — ведь, согласно прогнозам метеорологов, новое утро обещало быть ясным.

Боясь пропустить самое интересное, я схватил ГоуПрошку, телефон и тряпочку для протирки объектива и в 7:14 выскочил из тёплой палатки в холодный и ветреный мир.

Рассвет ещё не случился. Рядом с нами никого не было. На востоке небо вовсю горело оранжевым цветом. Действо должно было начаться с минуты на минуту.

Уже скоро...

Далее — моя любимая рубрика «Довольно слов».

Из воды показался край солнца

Почти половина

Рассвет во всё том же 158-ом лагере на полуострове Брюса с видом на маяк Бюссе

Свет уже есть, но пока нет тепла. Утеплился я знатно

Рассвет случился. Здравствуй, новый день!

Скалы в рассветных лучах

Маяк Бюссе и скалы в рассветных лучах

Скалы в рассветных лучах

Всё тот же 158-ой лагерь с видом на маяк Бюссе и Владивосток

Утро было ясным, ветреным и холодным. Теплеть начало только ближе к 10 часам.

Ближе к полудню солнце окончательно набрало силу, и наступило лето.

Пляжик недалеко от лагеря

Рядом с нами находился приятный пляжик. Он оказался со всех сторон защищён от прохладного ветра, и на дорожку я решил искупаться.

Море!

В этом месте море было глубоким. Вода в нём ещё не успела остыть и показалась мне довольно тёплой. Несколько минут я с удовольствием покупался, успев попозировать на камеру.

Наш мыс

В 12:30 мы покинули наш скалистый мыс, делая это не без некоторой грусти.

На входе в Славянский залив

В свете солнечного дня дорожка в Славянку была очень живописной и казалась уже не такой сложной, как в тот день, когда я познакомился с ней впервые.

Дубовая дорожка

Полезная табличка

Вид на посёлок Нерпа

В посёлке Нерпа я закупился продуктами, прихватив пятилитрушку воды.

К моему удивлению, Максим отказался наполнить свою пустую полторашку, аргументировав это тем, что её нужно будет таскать весь оставшийся день, и часть воды пришлось оставить у дверей магазина.

На такие мелочи, как пара лишних килограммов, я уже давно перестал обращать внимание. Гораздо более важным для меня было ощущение спокойствия, которое давал мне дневной запас воды и раскладка продуктов.

В горах я по-прежнему продолжал чувствовать каждую прибавку в весе, но при массе снаряжённого велосипеда в 35-40 килограммов несколькими дополнительными процентами можно было с лёгкостью пренебречь. В конце концов, велопутешествие — это не про скорость, а про созерцание и жизнь.

Велосипед Максима был заметно более лёгким и, возможно, каждый лишний килограмм на нём ощущался более остро, но я списал эту причуду своего попутчика на физическое состояние и достаточно скоро убедился в своей правоте.

В этот день Максим перестал ехать, а если выражаться более политкорректно, нашёл свой темп.

Наша скорость по-прежнему оставалась довольно высокой, но теперь я чувствовал себя более комфортно и успевал фотографировать.

Железнодорожный мост близ станции «Рязановка»

Ветер был попутно-боковым. Выехали мы достаточно рано. Километры летели быстро. Мы решили проехать отворотку на Зарубино и разбить лагерь на пляже неподалёку от посёлка Посьет.

Зарубино и Посьет

Не успели мы проехать Зарубино, как у Максима случился прокол. На этот раз спустило переднее колесо — именно туда была переставлена злосчастная синяя покрышка.

Снова прокол

Изучив место прокола, мы увидели, что передний обод был таким же некачественным, как и задний.

Суть прокола заключалась в том, что узкая 1.75-дюймовая камера более сильно раздувалась внутри широкой новой покрышки, и её начинало протирать неровностями, оставшимися при изготовлении обода.

В итоге, передняя камера, как и пара задних, оказалась изрезана ободным швом по всей длине и требовала ни латок, а замены. К этому времени запасных камер, как и латок, у Максима уже не осталось, и он начал заклеивать камеры моими.

По сложившейся традиции, с первого раза избавиться от прокола не удалось, и, разбортировав колесо по новой, мы увидели, что мои латки для таких длинных порезов оказались слишком мелкими.

Максим не придумал ничего лучшего, как начать клеить латки одна поверх другой. Такое решение показалось мне очень ненадёжным и, немного подумав, я вспомнил, что совсем недавно мой попутчик упоминал про автобус, который ходил из Зарубино во Владивосток.

Чем дальше мы продвигались в сторону Хасана, тем более глухими становились места, и дальше автобусы уже не ходили. Осознав, что время пришло, и, если не предпринять меры сейчас, вскоре может быть уже поздно, я озвучил мысль об эвакуации.

Прощай, Безумный Макс

Недолго думая, Максим счёл моё предложение разумным и, когда колесо было починено, мы попрощались.

Долина речки Виноградная

Ремонт камеры затянулся надолго. Когда я снова оказался в седле, солнце уже начало клониться к закату.

Закат близ Гвоздево

Сначала я хотел ехать в Посьет по асфальту, но, будучи не в силах устоять перед приятными грунтами, свернул на Гвоздево.

По дороге в Гвоздево (взгляд назад)

Дорожка была спокойной, живописной и набористой. Вокруг меня росли молодые дубки. Они натолкнули меня на воспоминания о новошахтинском Байкале, с берегов которого и начался наш совместный путь с Максимом. «Круг замкнулся», — подумал я.

Дорога в Посьет

Вскоре впереди показалось море. Я чувствовал себя так, словно птица, вырвавшаяся из клетки.

Окрылённый вновь обретённой свободой, я сформулировал парочку мыслей, которые вы могли увидеть в эпиграфах.

Вдалеке показалось море

На контрасте, в тот вечер я понял, что одиночное путешествие для меня является более предпочтительным. Не испытывая дискомфорт, в совместное я мог бы отправиться, разве что, с тем, с кем смог бы прожить всю оставшуюся жизнь. (Мои размышления на эту тему вы могли прочитать, когда я прорывался через непогоду в свои первые дни в Амурской области, напевая детскую песенку про облака. Похоже, что и здесь круг замкнулся.)

Море всё ближе

Место для лагеря я нашёл уже в сумерках, а палатку ставил в стремительно сгущающейся темноте на зелёной полянке в паре метров от воды.

Вечер был тёплым, спокойным и очень душевным.

На ужин у меня были мидии, которые я купил в продолжение рыбного дня, объявленного Максимом.

Готовил я на улице, наблюдая за ночными огнями, которые отражались от прозрачных вод Бухты Экспедиции. На противоположном берегу небольшого заливчика раскинулся довольно крупный посёлок под названием Краскино.

Ужин: мидии, чёрный хлеб с корейским майонезом Оттоги и китайский чеснок

В ясном небе ярко горели звёзды. Мидии, сваренные в морской воде, получились на славу.

Ночь обещала быть тёплой.

Трек: https://strava.app.link/7B9OVwWzbkb

День 163

Продолжение следует...